Велисарий хитро улыбнулся.
— Нет, смысла не было. Я не критикую твое решение, Бузес Я просто хотел удостовериться.
Бузес снова покачал головой.
— Нет, у нас там никого нет, полководец.
— Хорошо, — сказал Велисарий. Он еще с минуту смотрел в телескоп перед тем, как отвернуться от окна. — Мы все переиграем. Вместо того чтобы ждать до завтра, пусть Маврикий начинает контратаку в начале сражения.
Он колебался какое-то время.
— Нет, не совсем. Не думаю, что кушаны поведут первую атаку. Если только командующий малва не глупее курицы, то он не станет использовать лучшие силы до тех пор, пока немножко не поработает над усадьбой. Он отправит сюда регулярные войска и йетайцев с гранатами. Посмотрит, что произойдет. Если это не сработает, пошлет кушанов. Они будут возглавлять вторую атаку. И именно тогда я прикажу Маврикию сделать бросок.
Подчиненные полководца опять смотрели на него с непониманием. Велисарий весело улыбнулся.
— Секрет противостояния кушанам, как я выучил, — это использование их талантов.
— Прости, но мне непонятно, к чему ты клонишь, — перебил Кирилл. — Если Маврикий атакует, пока кушаны еще свежие…
— Что сделают кушаны? — спросил Велисарий. — Думай, Кирилл. И помни — это великолепные бойцы, с хорошими командирами, пешие. И вот внезапно они оказываются в капкане между укрепленной усадьбой и тяжелой конницей на их правом фланге.
Кирилл все еще хмурился. Велисарий продолжал:
— Оставшаяся часть армии малва будет распадаться. Уже не говоря о…
Он повернулся к Агафию.
— Как твои ребята относятся к тому, чтобы еще немного поработать копьями? Сделать вылазку прямо из усадьбы?
Агафий улыбнулся.
— После прогулки сегодня утром? Черт побери, да. Но, учти: вывести лошадей сквозь эти узкие ворота будет не самой легкой задачей.
Велисарий отмахнулся от проблемы.
— Неважно. Пусть не будет должного построения. В это время Маврикий и Куруш начнут бить малва по флангам, а тут вдруг и передние ряды в центре увидят новую угрозу, которая возникает прямо перед ними. Да йетайцы с ума сойдут, пытаясь заставить малва остаться на местах и сражаться. Но кушаны…
— Боже праведный, да, — прошептал Бузес. Он широкими шагами подошел к окну и посмотрел из него под острым углом. — Они понесутся к загонам для скота и конюшням. Это единственное место поблизости, где пехота может забаррикадироваться и получит какой-то шанс против тяжелой конницы.
Он посмотрел на Велисария.
— Но им придется отреагировать мгновенно, полководец. Они в самом деле так хороши?
— Я рассчитываю на это, — последовал твердый ответ. — Знаю — это риск. Но если нет, если они останутся на месте и решат сражаться, нас ждет кровавая схватка. На ней день и закончится.
Он пожал плечами.
— Мы все равно победим, но тогда половина армии малва спасется бегством.
Кирилл и Агафий переглянулись. Затем посмотрели на Велисария.
— Я рад, что я не полководец, — пробормотал Кирилл. — Умер бы от головной боли.
Агафий потрепал бороду.
— Если я все правильно понял, полководец, ты собираешься сломать малва, изолируя их лучшие силы, пока мы сконцентрируемся на разрубании оставшихся на куски.
Велисарий кивнул. Агафий стал теребить бороду гораздо сильнее.
— А что может удержать кушанов от того, чтобы самим сделать вылазку? Прийти на помощь…
Бузес улыбнулся.
— Кому? Тем самым глупым ненавистным шакалам из малва, которые поставили их в затруднительное положение?
Велисарий покачал головой.
— Нет, Агафий, не придут. Малва не доверяют кушанам по одной простой причине: они не могут им доверять. Кушаны будут сражаться в битве. Но они не любят своих хозяев. Когда упадет молот, кушаны станут беспокоиться о самих себе.
Он повернулся к Бузесу.
— После начальной схватки — когда мы их разобьем — выдвигай сирийские войска, чтобы накрыть кушанов. В любом случае от пехоты во время преследования пользы не будет. Но не надо атаковать кушанов — если ты это сделаешь, то прольется море крови, просто держите их там.
Теперь он сам улыбнулся.
— До завтрашнего утра.
— И мы тогда покончим с кушанами? — спросил Кутзес. Улыбка Велисария стала хитрой.
— Посмотрим, — сказал он. — Может быть. А может, и нет. Кушаны — крепкие ребята. Но один раз мне довелось увидеть, как девушка сотворила с ними чудеса. Просто нашла правильные слова.
Полчаса спустя началась атака. Как и предсказывал Велисарий, ракетная.
Наблюдая за тем, как ракеты летят по всему небу, взрываясь тут и там, причем совершенно бесцельно, Велисарий понял: малва на самом деле сослужили ему хорошую службу. Хотя его войска всегда относились ко всему происходящему спокойно и невозмутимо, старались сохранять хладнокровие, как должны солдаты, он знал, что они все-таки настороженно относятся к таинственному пороховому оружию врага. За исключением Валентина и Анастасия, сопровождавших его в Индию, никто из людей Велисария никогда не сталкивался с пороховым оружием в действии.
Да, многие солдаты видели гранаты — некоторые даже сами тренировались их бросать. Но даже расчеты «катюш» никогда не наблюдали, как пороховое оружие используется во время сражения.
Теперь люди впервые пробовали на вкус пороховое оружие малва. После первых пяти минут ракетной атаки появился и первый результат. И…
— Они бы добились больших успехов, если бы использовали катапульты, — заметил сирийский пехотинец, скорчившийся за окном неподалеку от полководца.
Греческий катафракт, прижимавшийся к соседней стене, рассмеялся.
— Они добились бы большего результата, если бы возвели высокое укрепление и сверху на нас мочились, — хмыкнул он.
Сириец проследил за летящей над головой ракетой и тем, как она взорвалась в воздухе. Как отметил Велисарий, солдат даже глазом не моргнул. В первые мгновения ракетной атаки римские солдаты были потрясены звуками — шумом и шипением, — создаваемыми ракетами. Но теперь, посмотрев их в действии, воспринимали их как в порядке вещей.
Тот же самый сириец встретился взглядом с Велисарием и склонил голову.
— А в чем смысл этого, если я могу спросить вас, полководец? — пехотинец махнул на окно. — Как мне кажется, на территории усадьбы взорвалось не более дюжины этих штуковин. И только несколько из них принесли хоть какой-то урон — те, которые взорвись над садом.
— Не нужно излишней самоуверенности, ребята, — сказал Велисарий. Он специально говорил громко, зная, что все солдаты, сбившиеся в комнату, внимательно прислушиваются. — При определенных обстоятельствах ракеты могут оказаться очень эффективны. Но вы правы, в этой ситуации малва добились бы большего, если бы использовали старые добрые катапульты. По точности стрельбы их ракеты и близко не подходят к нашим.
Он сделал паузу. Пусть счастливая мысль о римских ракетах поднимет дух. Затем продолжал говорить.
— Они почти бесполезны, если их использовать против защищенного укрепления, подобного нашему. Того, которое стоит на месте. — Он улыбнулся. — Малва их используют потому, что эти надменные ублюдки так уверены в себе. Они даже не удосужились взять с собой катапульты. Как сделали мы.
На улыбку полководца солдаты ответили веселыми криками. Когда веселость прошла, говоривший ранее сириец задал еще один вопрос.
— А чего бы они добились, если бы привезли с собой те осадные орудия, о которых вы нам рассказывали?
Велисарий поморщился. Однако это скорее было задумчивое выражение, а не унылое.
— Во-первых, если бы они привезли с собой те орудия, то я никогда бы не стал здесь укрепляться, — он махнул рукой. — Орудия, специально предназначенные для осады, сравняли бы эту усадьбу с землей примерно за пять минут. Через десять минут не осталось бы ничего, кроме мелких кусков камня и пыли.
Велисарий внимательно наблюдал за тем, как радость сходила с лиц солдат. Затем, как раз перед тем как они стали просто мрачными и угрюмыми, он продолжил громким голосом:
— С другой стороны, осадные орудия такие большие по размеру и их так тяжело ворочать, что они сидели бы подобно уткам на яйцах на поле боя.
Он снова махнул рукой. На этот раз жест совсем не был небрежным. Это было движение умелого ремесленника, демонстрирующего что-то из своего мастерства.
— Если бы они привезли осадные орудия, мы использовали бы другую тактику. Мы все вышли бы на открытое поле.
Улыбки вернулись.
— В любом случае — в любом случае! — их оружие не играет роли. Мы все равно разобьем малва, каким бы оружием они ни воспользовались!
Снаружи одновременно взорвались две ракеты. Но звук взрыва полностью потонул в веселых криках, пронесшихся по заполненной комнате.
— Велисарий! Велисарий! — кричали солдаты.
Только один солдат не участвовал в этом радостном приветствии командира — тот же самый сириец, все еще скорчившийся у окна, все еще внимательно наблюдающий за происходящим снаружи и не упускающий ни одной детали.
— Наверное, время пришло, полководец, — сказал он. — Я практически уверен, что они готовятся к штурму.
Велисарий передвинулся к окну и скорчился рядом с солдатом. Достал телескоп и посмотрел в него. Смотрел несколько секунд, не дольше.
— Ты прав, — объявил он. Полководец склонился к сирийцу и положил руку ему на плечо. — Как тебя зовут? — спросил он.
Парень несколько удивился.
— Феликс. Феликс из Халкедона.
Велисарий кивнул, распрямился и широким шагом вышел из комнаты. В коридоре повернул направо и пошел в сад, расположенный в центре — его окружали составлявшие усадьбу строения. Греческие катафракты, собравшиеся в коридоре, прижались к стенам, чтобы оставить ему узкий проход. Очень узкий проход, потому что катафрактов собралось много и все — в доспехах.
К тому времени, как он вышел в сад — причем с таким ощущением, как зернышко вылетает из раздавленной виноградины, — Велисарий чувствовал себя так, словно только что прошел сквозь пресс, где давят виноград. Несмотря на то что усадьба предназначалась для императора и была больше обычных размеров средней усадьбы, она тем не менее не подходила для нескольких тысяч солдат, собравшихся в ее стенах. Велисарий настоял, чтобы внутри собралось как можно больше народу. Усадьба — не крепость. Но надежно сделанные стены и крыша обеспечивали гораздо лучшую защиту от ракет и стрел, чем экраны и навесы, которые являлись единственной защитой тех, кто остался на открытой местности на прилегающей к усадьбе территории.
Когда он наконец вышел в центральный сад, то увидел, что даже здесь ракеты не нанесли существенного урона. На самом деле почти никакого не нанесли. И это несмотря на то, что сад был так же плотно набит людьми, как и здание.
Теперь шедевр садового мастерства остался только в воспоминаниях. Нельзя было увидеть ни одного кустика, ни одного растения. Все скрывалось за людьми в броне, которые устроились во всех уголках. Но только немногие из них получили ранения, да и то легкие.
Велисарий вздохнул с облегчением, хотя и не удивился. Полководец и раньше практически не сомневался, что траектории ракет будут слишком прямыми, чтобы те упали в сад.
Очевидно, он оценил ситуацию правильно. Ранения получили те, над чьими головами взорвались ракеты. Им просто не повезло. Но урон оказался минимальным, поскольку большая часть площади сада была затянута сверху специальными кожаными экранами, которые предохраняли как раз на такой случай.
Велисарий снова стал протискиваться сквозь толпу. Миновав сад, вошел в заполненный людьми коридор в здании напротив. Протиснуться, протиснуться, протиснуться. К тому времени, когда он наконец шатаясь вышел на открытую местность за усадьбой, у него было чувство, с каким он обычно выходил после сражения копьями.
Велисарий потратил гораздо больше времени, чем ожидал, на то, чтобы оказаться здесь. Но как только он вышел на открытую местность, то услышал, как где-то вдали у него за спиной кричат Боевой клич малва. Враг начал штурм.
Велисарий даже не подумал о том, чтобы повернуть. Он почти содрогнулся от одной мысли, что снова придется протискиваться сквозь множество людей. И в любом случае в этом нет смысла. Бузес командует тремя тысячами пехотинцев, собравшимися в усадьбе, ему в помощь переданы пятьсот ребят из Константинополя. Велисарий был полностью уверен в их возможностях и способности отразить первую атаку.
Кутзес и Агафий увидели, как полководец вышел на улицу, и поспешили к нему. Они сами передвигались не очень быстро. За усадьбой собрались оставшиеся греческие катафракты и сирийские кавалеристы — свыше четырех тысяч человек, вместе с лошадьми, Но тут плотность собравшихся была все-таки меньше, чем внутри. Территория усадьбы, окруженная стеной, составляла немало акров. По большей части это была открытая местность, правда, тут имелись и живые изгороди, и редко растущие деревья.
Несколько секунд спустя Велисарий уже совещался с командующими конницей. Все трое разговаривали громко из-за постоянно усиливающегося шума с другой стороны усадьбы. Смешались боевые кличи малва и римлян, к ним прибавились взрывы гранат.
— Сколько убитых? — первым делом спросил Велисарий.
— Они бы добились больших успехов, если бы использовали катапульты, — фыркнул Агафий. Посмотрел на Кутзеса. — Что скажешь? Всего наверное… пострадало человек двадцать.
Кутзес пожал плечами.
— Если и наберется столько. Убили только троих.
— А что с лошадьми? — поинтересовался полководец. Агафий повертел головой во все стороны.
— Немного нервничают, полководец. Но нам удалось держать их под контролем. Не думаю, что потеряли больше дюжины. Они сбежали. Думаю, через несколько часов большая их часть вернется. За исключением двух, которые сломали свои глупые шеи, когда пытались перепрыгнуть через окружающую территорию стену.
Кутзес рассмеялся.
— Не думаю, что драгоценный конь Аббу вернется. Клянусь, полководец, это чудовище прыгало не только через стену, но и через деревья!
Агафий улыбнулся. Глаза Велисария округлились.
— Аббу? Вы имеете в виду того жеребца, за которым он так ухаживает?
— Ухаживает? — переспросил Кутзес. — Да он в этом жеребце просто души не чает! Он чуть ли не спит вместе с проклятой тварью.
— Больше нет, — усмехнулся Агафий. — В последний раз я видел, как он пускал стрелы вслед твари. Но, конечно, они и близко не попали. Жеребец уже пробежал полпути до Антиохии.
Велисарий покачал головой. Он улыбался, но на улыбку накладывалось беспокойство.
— А ему удалось…
Кутзес перебил его.
— Не беспокойся, полководец. Аббу послал арабских курьеров, как только мы ему сказали. По меньшей мере, полчаса назад. Маврикий заранее получил предупреждение об изменении планов.
Велисарий улыбнулся очень хитро.
— Я очень рад, что меня не будет поблизости и мне не придется слушать, как Маврикий ругает меня за это. — Он попытался спародировать грубоватый голос Маврикия: — Я ему кто? Младенец в пеленках? Или только учусь ходить? Зачем мне говорить, чтобы внимательно смотрел, поскольку планы меняются? Конечно, план меняется! Разве не я обучал этого… этого полководца, что планы всегда меняются, когда появляется враг?
Кутзес улыбнулся. Агафий смотрел серьезно.
— Значит, ты думаешь, он будет готов? — спросил Агафий. — Признаюсь, меня это несколько волнует. Они не рассчитывали, что их призовут так быстро.
Велисарий хлопнул Агафия по крепкому плечу.
— Не волнуйся, — сказал он мягко. — Если и есть что-то в мире, в чем можно быть абсолютно уверенным, то это то, что Маврикий никогда не заснет во время сражения. Единственная причина, заставившая меня отправить курьера, заключается в том, что нам нужно быть уверенными: Маврикий выйдет из леса, как только мы выстрелим сигнальными ракетами, вместо того чтобы выйти через пятнадцать секунд.
Он повернулся к Кутзесу.
— Говоря о чем…
Кутзес показал на несколько близкорастущих деревьев, примерно в пятидесяти ярдах.
— Вон там, полководец. Они нацелены и готовы, как только ты отдашь приказ. Одна красная, за ней зеленая. И у нас по три запасных каждого цвета на тот случай, если какая-то не выстрелит.
Велисарий кивнул. Снова повернулся к усадьбе, прислушиваясь к шуму сражения. Несмотря на то что часть звуков поглощалась, все равно они оставались сильными. И шум с каждой секундой врастал. Теперь взрывы гранат следовали почти беспрерывно.
Полководец и двое его офицеров слушали примерно минуту. Не произносили ни слова. Затем очень твердо и уверенно заговорил Кутзес:
— Нет шансов.
Агафий тут же кивнул. И Велисарий кивнул. Просто послушав звуки битвы, все трое пришли к одному выводу. Несмотря на очевидную ярость, с которой малва шли в атаку, их усилия окажутся тщетными.
Не было и намека на звуки, указывающие, что защитники начинают сдаваться. Такие звуки нельзя ни с чем спутать. Никто не кричал в отчаянии, никто не визжал, слышались только воинские кличи римлян, причем ровно и уверенно, а также радостные победные.
Штурм провалится, малва шатаясь отступят назад, оставляя за собой кровавый след.
Реки крови.
Велисарий отвернулся от усадьбы и быстро осмотрел местность.
— Вы готовы, — это было утверждение, не вопрос. Агафий и Кутзес даже не удосужились ответить. Полководец вздохнул.
— Значит, все. — Он опять посмотрел на усадьбу и сморщился. — А мне снова лезть в тиски, — Он пошел к зданию и бросил через плечо: — Я передам приказ. Ждите. И сразу же стреляйте из ракетниц.
К его облегчению толпа немного рассосалась, по крайней мере в боковых зданиях. Все солдаты, которые могли, протиснулись в здания, непосредственно выходящие на территорию, с которой шли малва. Они уверенно стреляли, отбивая атаку. Велисарию потребовалась всего пара минут, чтобы вновь попасть в сад в центре.
Однако там он застыл на месте. И ругал себя, как последнего идиота.
Он забыл, что в предыдущий день отдал приказ сделать сад полевым госпиталем. И теперь сквозь эту территорию было не пройти. Потери оказались совсем невелики. Но раненые с ухаживающими за ними санитарами обычно занимают гораздо больше места, чем стоящие воины.
Осматривая происходящее в саду, Велисарий радовался, пусть это и была мрачная радость, тому, что видел. Самые большие потери несет разбитая, уходящая от погони армия. Правда, во время штурма раненые появляются быстрее всего. Конечно, во время штурма больше всего страдают штурмующие, но и защищающиеся тоже несут свою часть потерь.
Тем не менее он увидел в саду только легко раненных. И, что обрадовало его еще больше, раненых было гораздо больше, чем убитый. Пропорция раненые — убитые оказалась значительно лучше обычной.
Слава Богу, защитные экраны сработали! Он и думал, что сработают. Гранаты малва, как и римские, взрывались после сгорания фитиля, который следовало поджигать самому.
Практически неизбежно, что бросающий гранату подожжет фитиль в самом конце, перед броском, причем вытянет его на всю длину, поскольку опасается взрыва гранаты у себя в руках.
Малва бросали гранаты в многочисленные двери и оконные проемы, расположенные по стенам зданий. Но обороняющиеся поставили защитные экраны — практически мгновенно и без предупреждения, поэтому гранаты малва от них отскакивали и разрывались довольно далеко — достаточно далеко, чтобы не принести никакого существенного урона. Конечно, куски разорвавшихся гранат вскоре прорвут кожу и ткань и в конце концов полностью разорвут щиты. Но щиты сослужили свою службу: они отразили ярость первой атаки, и практически все пострадавшие среди римлян получили относительно легкие ранения, и то от отскочивших от кожаных щитов осколков гранат.
Однако Велисарий не хотел тратить время зря. Его слишком занимала неожиданная проблема, как добраться до места, где он сможет оценить следующую атаку малва, атаку, в которой, как он не сомневался, будут участвовать кушаны. И пойдут они впереди. А он не может отдать приказ Маврикию начинать атаку, если не представляет сам, что именно и в какую минуту происходит.
Мгновение он размышлял, не стоит ли попробовать пробраться вперед, пройдя по примыкающим зданиям, составлявшим прямоугольник, но быстро отмел эту идею. Каждое из этих зданий будет до предела забито солдатами и ему может и не удастся пробраться между ними.
Он уже почти пришел к неизбежному выводу, что ему придется идти сквозь сад по телам раненых, когда услышал свое имя.
— Полководец Велисарий! Полководец Велисарий!
Он посмотрел через сад. В дверном проеме на противоположной стороне стоял тот же пехотинец, с которым ему уже сегодня довелось поговорить. Феликс. Феликс из Халкедона.
— Вы не сможете тут пройти, полководец! — кричал сирийский солдат. — Меня послал хилиарх. Ждать вас. Подождите минутку, одну минутку!
Солдат исчез. Вернулся примерно через минуту вместе с Бузесом. Только оказавшись в дверном проеме, Бузес приложил ладони ко рту в виде рупора и закричал:
— С твоего разрешения, давай устроим передачу как в эстафете!
Велисарий обдумал предложение. Думал недолго: секунду или две. Потом кивнул и помахал рукой. Затем точно так же, как Бузес, сделал импровизированный мегафон и закричал:
— Отлично придумано! Пусть Феликс стоит у двери. Если следующую атаку возглавят кушаны, дай мне знать. — Он замолчал набрал воздуха в легкие и продолжил: — Если они будут во главе, сообщите мне, как только атака начнется! В ту же секунду!
Бузес кивнул, показывая, что все понял. Хилиарх сказал несколько слов Феликсу и скрылся в дверном проеме. Сирийский солдат остался там же. Он стоял прямо и явно напряженно прислушивался к происходящему в здании. Даже на таком расстоянии Велисарий видел серьезное выражение лица. Молодого лица, почти подростка. Но это также было лицо человека, намеренного выполнить порученное ему задание.
Велисарий улыбнулся.
— Тебе скоро ждет повышение, парень, — прошептал Велисарий. — Думаю, сразу же после окончания сражения.
Теперь полководец сконцентрировался. Слушал очень внимательно. На протяжении последних нескольких минут шум битвы стихал. Совершенно очевидно: малва разбили и теперь они перегруппировываются.
Велисарий снова прошел через здание у себя за спиной и вышел на территорию, примыкавшую к усадьбе с запада. Агафий ждал не более чем в двадцати футах от двери. Парень из Константинополя уже сидел на коне.
Велисарий быстро объяснил, как будет происходить передача информации — как в эстафете.
— Сигнал придет через несколько минут. Найди мне коня. Я прямо приду сюда и присоединюсь к тебе.
Он показал на дверной проем.
— Как только увидишь, что я отсюда вышел, пусть трубят в трубы. Объявляют вылазку. Этого времени для меня будет достаточно, чтобы сесть на коня.
Агафий кивнул.
— А где твои телохранители? — спросил он и нахмурился. Велисарий пожал плечами и хитро улыбнулся.
— Похоже, мы разделились. Они потерялись в толпе. — Греческий хилиарх нахмурился еще сильнее.
— Не уверен, что мне это нравится, полководец. Я имею в виду, мне не нравится, что ты будешь возглавлять вылазку без телохранителей.
Велисарий теперь сам нахмурился.
— Уверяю тебя, Агафий, я научился за себя постоять задолго до…
— Тем не менее…
— Достаточно.
Агафий открыл рот, потом закрыл.
— Да. Хорошо. Будет так, как скажешь.
Велисарий кивнул и широкими шагами пошел назад к саду. На этот раз, проходя по зданию, он приказал людям оставить для него проход.
— Я вскоре здесь пойду. Побегу бегом. Предупреждаю, ребята: наступлю на того, кто окажется у меня на пути. А я, как вы видите, ношу шпоры.
Солдаты улыбались, но отодвигались и весело приветствовали полководца:
— Велисарий! Велисарий! — Он отвечал только одно:
— Мы разобьем этих жалких ублюдков!
Через десять минут Феликс прокричал новость через весь сад:
— Кушаны выстраиваются! Они поведут атаку! — Еще через пять минут он крикнул:
— Они идут! Идут! Идут!
Велисарий решил, что для человека, одетого в полные доспехи катафрактов, он справился прекрасно, когда побежал — если так можно выразиться — через здание. Люди, составлявшие стены из плоти и стали по обеим сторонам прохода, определенно так думали, если судить по подбадривающим крикам:
— Велисарий! Велисарий! Давайте, полководец! Вперед! Вперед!
— Черт побери, какой же темп он может задать! — прокричал один парень с энтузиазмом. — Если он так бегает в доспехах…
Как только он вылетел на улицу из дверного проема, трубы тут же затрубили.
Уголком глаза Велисарий увидел, как взметнулись в воздух красная и зеленая сигнальные ракеты. Но фокусировался он на приготовленном для него коне.
Тогда Велисарий чуть не упал — от удивления. Рядом с конем, готовый его подсадить, стоял Анастасий. Собственный конь Анастасия ждал неподалеку, рядом была приставлена табуреточка, с которой садятся в седло.
— Как ты здесь оказался? — спросил полководец.
— Не спрашивай, — проворчал Анастасий и закинул Велисария в седло. Затем гигант отправился к своему коню.
Велисарий взялся за удила. Он видел, как греческие катафракты и сирийская легкая конница трогаются с места. Всадники быстро выстроились в колонны, разделились и отправились вокруг усадьбы, просачиваясь сквозь проемы в стенах напротив.
Часть его сознания отметила, что они правильно выстроились — разумным порядком и, главное, хорошо организованы. Другая часть сознания пыталась разрешить загадку.
— Как ты здесь оказался? — снова спросил он. На этот раз Анастасий уже сидел в седле сбоку от Велисария.
— Не спрашивай, — прошипел Валентин, который тоже появился рядом с полководцем. Валентин посмотрел на Анастасия, как ласка. — Это все он. Я говорил ему: невозможно. Даже Моисей не смог бы пробиться сквозь эту толпу.
Анастасий уже пустил лошадь с места. На его словно высеченном из скалы лице появилась улыбка.
— Моисей не был таким большим, как я, — сказал он. И вытянул вперед огромную руку, как церемониймейстер. — Прошу вас, полководец. Победа ждет.
— Ждет! — крикнул Велисарий. — Ждет!
Он пустил коня галопом. Теперь его не беспокоило, что конь может устать. Им не предстоял долгий путь. Его беспокоило только, как добраться до первых рядов и вести своих людей к победе.
Велисарий быстро объехал усадьбу и увидел ближайший проем. Сирийские пехотинцы открывали ворота. Отбрасывали в сторону разбитые остатки створок, если быть абсолютно точным.
И они едва успели отскочить в сторону, чтобы пропустить Велисария. Валентин с Анастасием ехали прямо за ним, затем следовали катафракты.
Пехотинцы радостно кричали, катафракты громовыми голосами выдавали воинские кличи. Но Велисарий старался прислушиваться к знакомому бормотанию.
Оно не прозвучало. Он бросил взгляд через плечо, вопросительно приподнял брови.
Его встретил взгляд ласки.
— А какой смысл, черт побери? — прошипела ласка.
Глава 20
Первой мыслью полководца, когда он обогнул усадьбу и выехал на прилегающую к ней с востока территорию, была: следует быстро оценить ситуацию. Он не видел сражение собственными глазами после того, как вернулся в усадьбу по завершении первой кавалерийской атаки.
Он чуть не упал. Мгновенно и позорно.
В прямом смысле. Мертвые, умирающие и тяжелораненые солдаты малва были разбросаны по всей территории перед усадьбой. В некоторых местах лежало по два или три тела, одно на другом. Велисарий так напряженно концентрировался на живых войсках малва, что не заметил препятствие, которые представляли собой мертвые. Его конь натолкнулся на труп и чуть не сбросил ездока. Только сверхчеловеческие рефлексы, полученные и получаемые от Эйда, помогли Велисарию удержаться в седле, а его коню на ногах.
«Первым делом самое важное!» — приказал он сам себе. Следующие несколько секунд, пока он пробирался сквозь результаты бойни на территории, прилегающей к усадьбе с востока, Велисарий ни на что не обращал внимания, только выискивал путь для коня.
Следовало продвигаться вперед. Холодной отстраненной частью разума полководец отмечал жуткие потери, которые понес враг во время первого штурма. По большей части они пострадали от стрел, хотя очевидно, что часть потерь малва понесли из-за собственных гранат, отразившихся от воздвигнутых людьми Велисария щитов.
Наконец он пробрался сквозь горы трупов и смог сконцентрироваться на продолжающем действовать противнике. Еще живом.
Больше всего его волновали «катюши». Он уже слышал шипение и завывание ракет. Звуки, создаваемые римскими ракетами, сильно отличались от звуков ракет малва. Перепутать их было невозможно. В соответствии с указаниями Велисария римские ракеты были снабжены бронзовыми выхлопными соплами. Благодаря этим выхлопным соплам выпущенные «катюшами» ракеты оказывались гораздо более точными, чем ракеты малва. И создавали совсем другой шум.
Велисарий не видел сами колесницы, с которых выпускали ракеты. Они были скрыты в лесу на северо-востоке и оттуда стреляли в малва. Вслед за ними должны последовать фракийские и иллирийские катафракты. Ряд возвышавшихся в той стороне деревьев не позволял Велисарию наблюдать за их действиями. Но он видел сами ракеты, летящие по небу. В эту минуту первая партия как раз опускалась на врага. Велисарий видел, как несколько взрывов громыхнуло на правом фланге армии малва, как кавалеристов выбило из седла и они вместе с лошадьми упали на землю.
Он задержал дыхание. Первая партия ракет приземлилась досрочно близко к центру вражеского формирования, где на повозках с пороховым оружием сидели жрецы Махаведы. Велисарий совсем не хотел, чтобы все это оружие и запасы пороха взлетели в воздух.
Наконец он выдохнул воздух, который задерживал в себе. Вторая и третья партии ракет нашли цели в центре вражеского формирования — и несколько между повозками. Многих жрецов, вскочивших на ноги на повозках, смело с них, словно веником. Одна из повозок взлетела в воздух: ракета взорвалась почти прямо под ней. Повозка какое-то время сама по себе скакала на двух колесах, удерживая зыбкое равновесие. Скакала, скакала, потом с грохотом рухнула наземь.
Велисарий пригнулся к спине коня, ожидая, что весь запас привезенного врагом порохового оружия вскоре рванет. Он повернул голову и стал кричать находящимся у него за спиной людям, чтобы готовились к сильному взрыву.
Затем внезапно замолчал. Взрыва не последовало. Разбитая повозка не взлетела на воздух.
Он в большом удивлении повернулся назад и увидел, что несмотря на все разрушение, которое нанесли его «катюши», ничто из боеприпасов малва не загорелось.
Мимо его головы пролетела стрела, и это напомнило ему о поджидавших опасностях. Первые ряды спешившихся солдат малва находились менее чем в ста пятидесяти ярдах. Очевидно, вражеские солдаты были поражены и не понимали, откуда началась внезапная и неожиданная атака на их фланг. Но у многих оказалось достаточно ума, чтобы выпускать стрелы в выскакивающих из-за усадьбы римлян.
Однако их стрелы почти не попадали в цель, и никто их действиями не руководил. Велисарий уже собирался похвалить себя за то, что ему удалось удивить врага — снова — когда прилетело целое море стрел, и после них все чувство самоудовлетворения тут же исчезло.
Эти стрелы были хорошо нацелены и их явно выпускали организованно и по чьему-то приказу, с расстояния в сто ярдов. Они напоминали возвращающихся домой голубей, безошибочно направляясь куда надо, и собирались с правого фланга. Полководец поднял щит и как мог скорчился в седле.
Не менее трех стрел отскочили от его щита, еще одна от брони, защищающей грудь коня, а пятая от правой руки в доспехах. Велисарий почувствовал боль в правой руке, правда, не от ранения, а от удара. К счастью, лук, из которого была выпущена стрела, не обладал мощностью луков катафрактов. Наконечник не смог пронзить чешуйчатый доспех, хотя Велисарий не сомневался: в месте удара к утру появится большой синяк.
Оставшиеся стрелы приземлились среди следующих за ним катафрактов. Он услышал крики боли и удивления. Судя по ним стало ясно: многие стрелы попали в цель.
Когда полководец выглянул из-за верха щита, глядя вперед вправо, то увидел ожидаемое. Кушаны уже принимали новый боевой порядок, выстраиваясь ровными рядами, в результате чего получился квадрат. Щиты стоявших в первом ряду находили один на другой, копья блестели и словно ощетинились. Сразу же за первый рядом со щитами встали лучники. Командир кушанов тут же оценил изменившуюся обстановку и делал все возможное — самое оптимальное — при сложившихся обстоятельствах. В эти минуты боевой порядок кушанов напоминал ощетинившегося дикобраза, груженного волками.
Умные волки охотятся за более легкой добычей. И то же самое сделал Велисарий. Он повернул коня налево, уводя своих людей от подразделения кушанов. Он поедет по дуге вокруг кушанов и набросится на дезорганизованную массу малва, которые следовали за кушанами.
Его катафракты сами были не дураки и немедленно последовали за ним. Никто в колонне Велисария даже не ответил кушанам. Полководец вел часть войск, воспользовавшихся северными воротами усадьбы. Поэтому кушаны оказались справа, когда катафракты галопом неслись мимо — самый худший вариант для лучника на коне: невозможно стрелять, не открыв собственного тела. Поэтому Велисарий и его люди просто сжали зубы, прикрываясь щитами и отражая ими стрелы кушанов. Сами не стреляли.
С другой стороны, вторая группа римлян — та, которую возглавлял Агафий, пользуясь южными выходами — имела идеальную позицию для лучников на конях. Когда они выскочили из-за усадьбы, кушаны находились слева от них. Каждый из этой тысячи катафрактов, кто пронесся мимо формирования кушанов, выпустил по крайней мере одну стрелу в массу врага. С расстояния в пятьдесят ярдов мощные луки катафрактов выпускали стрелы, которые пробивали броню кушанов. Если только те не прикрывались щитами под нужным углом. А кушаны использовали деревянные щиты, пусть и несколько армированные железом.
Стена щитов кушанов сломалась под жутким огнем. Велисарий и его люди на противоположной стороне тут же выиграли от этого. Стоявшие с северной стороны кушаны мгновенно поспешили заткнуть дыры на окровавленном южном фланге.
Теперь авангард кушанов оказался за римской кавалерией. Велисарий и его люди находились в пятидесяти ярдах от регулярных войск малва, которые шли вслед за кушанами.
Эти войска — тысячи спешившихся кавалеристов — внезапно бросились врассыпную. Они попали в ловушку между совершенно неожиданной атакой по флангу и невесть откуда появившимися римлянами. Их нервы не выдержали. Все еще остававшиеся в седле йетайцы пытались удержать сбегавших с поля боя солдат, зверски рубили их саблями, целыми дюжинами, когда те пробегали мимо, Но результата не добились.
Велисарий бросил взгляд через плечо. Сирийская конница, идущая вслед за тяжеловооруженными греками, уже растягивалась широкими Рядами и начинала обгонять медленно продвигающихся вперед катафрактов. Они держались подальше от кушанов. Их целью было разбить части и так быстро редеющей основной силы врага. За ними из усадьбы появлялась сирийская пехота и занимала позиции. Она кон центрировала свое внимание на территории непосредственно перед усадьбой и к северу от нее, оставляя теперь изолированным от основных сил кушанам единственный путь отхода к загонам для скота. Удовлетворенный, полководец повернулся назад. Ближайший к нему солдат малва, спасавшийся бегством, подвернул ногу и упал. Велисарий не стал применять копье, просто направил на упавшего коня, а потом поскакал дальше.
На него бросился йетайец на лошади, высоко держа в руке копье. Велисарий со всей силы врезал в йетайца копьем, вспоров ему живот, и удержался в седле благодаря стременам.
Еще один солдат из регулярной армии малва бежал с поля боя. Его ноги мелькали, словно у антилопы. Копье полководца врезалось ему между лопаток.
Велисарий убил еще трех солдат тем же образом до того, как потерял копье — оно осталось в спине одного врага. Тогда он достал длинный меч и продолжил убивать им.
С первыми рядами врага теперь было полностью покончено. Даже йетайцы оставили попытки собрать войска и заставить их сражаться. Наоборот, все еще остававшиеся в седле варвары первыми неслись с поля боя.
У обычных солдат малва в головах засела одна мысль: опередить римлян. Бежать как можно быстрее, чтобы скрыться от врага. А ведь враг преследовал их на лошадях. Они были не первыми, кого во время сражения охватила паника и кто предпринимал безнадежную попытку. И им, как и многим до них, пришлось за это расплатиться.
Полководец не прекращал безжалостной работы, оставляя за собой дорожку из трупов. Человек в нем морщился от ужаса, пока не нашел утешение — как и много раз в прошлом — в холодной работе разума.
«Это самая худшая ошибка, которую может сделать пехота, — думал он. — Если бы они попытались удержать позиции, несмотря на атаку нашей конницы, как сделали кушаны, то у них бы остался шанс. Теперь же шансов нет. Ни одного».
Внезапно рядом — слева от Велисария — прогрохотало несколько взрывов. Они словно ворвались в его мрачные мысли. Уголком глаза он увидел, как один из катафрактов обеими руками схватился за лицо и упал на землю. Еще у одного катафракта упала лошадь — у нее подогнулись ноги, а всадник в свою очередь вылетел из седла.
«Это „катюши“! Наши ракеты! Но черт вас подери, не нужно сейчас стрелять!»
Но они снова прилетели. Велисарий видел, как в их сторону направляется еще одна партия.
Конечно, ракеты предназначались для малва — для правого фланга врага. Это было частью плана.
Но, к сожалению, некоторые из них перелетели через ряды врага и нанесли увечья в его собственных рядах. Велисарий выругался громко и грязно, назвал Маврикия дураком, а Василия, командующего «катюшами», — идиотом, зачатым полоумным.
Но…
Велисарий сам приказал Маврикию сделать несколько выстрелов из «катюш» перед тем, как идти в атаку. Прекрасно зная, что даже римские ракеты далеко не всегда попадали в цель, полководец тем не менее отдал приказ. Он просто не ожидал, что малва так быстро сдадут позиции. Считал, что с ракетным огнем будет покончено к тому времени, как в радиусе его действия окажутся римские катафракты.
И ругал себя. Называл идиотом.
«Ракеты разлетаются по большой площади, чертов кретин. Никогда больше не делай этого!»
Но он быстро прекратил себя ругать. Велисарий почти достиг центра армии малва. Впереди себя он видел кшатриев и жрецов, суматошно пытающихся развернуть повозки. Впряженные в повозки мулы всегда отличались упрямством. Такова природа мулов. Они не торопились подчиняться истеричным приказам хозяев.
Увидев эту сцену, он чуть не расхохотался. Чего надеялись добиться жрецы? Повозки, в которые запряжены мулы, не имеют шанса убежать от конницы. Не больше, чем пехота.
Очевидно, один из стоявших на повозках жрецов Махаведы пришел к такому же выводу. Велисарий находился только в двадцати ярдах, когда лицо жреца приняло решительное выражение. Жрец наклонился, схватил небольшой бочонок с порохом, потом рассыпал его содержимое вдоль ряда других бочонков.
Жрец как раз доставал из туники зажигалку, когда меч Велисария отрубил его ноги. Жрец грохнулся на бочонки, все еще держа в руке зажигалку. Следующим ударом Велисарий отсек ему руку, третьим — голову.
Полководец остановил коня у повозки и перепрыгнул в нее встав там, он стал выкрикивать команды громовым голосом.
Очень простые приказы, состоявшие из нескольких слов. Абсолютно понятные и точные. Правда, в них не было необходимости. Анастасий с Валентином уже сделали все, что нужно, с соседними тележками. Не прошло и десяти секунд, как греческие катафракты освободили все другие тележки от жрецов.
Все оставшиеся в живых кшатрии — их набралось около пятидесяти человек — попытались сдаться вместе с оставшимися в живых двумя дюжинами жрецов. Но катафрактам это не требовалось. Многие из них видели, как первый жрец пытался совершит самоубийство и одновременно взорвать одну из повозок с порохом. Поэтому греки безжалостно рубили всех представителей малва, оказавшихся между повозок.
Велисарий прекратил кричать. Дело было сделано. Повозки малва с большим количеством пороха оказались в руках римлян.
Он взобрался на самый верхний бочонок. С этого насеста постарался разглядеть, что происходит на всем поле.
Сражение фактически закончилось. Поражение врага было полным.
Нанесенный Маврикием удар полностью разрушил правый фланг малва. Охранявшие тот фланг йетайцы понесли жуткие потери перед тем, как сломаться. Несмотря на все остальные черты характера, никто никогда не обвинял йетайцев в трусости. Поэтому они держались, и практически все умерли на своих позициях — судя по горе образовавшихся трупов.
Конечно, их смелость оказалась бесполезной. Даже лучшие войска, по опыту Велисария, не могут эффективно защищаться против неожиданной массированной атаки по флангу. Только не на открытом поле, где негде скрыться и перегруппироваться. Такие войска могут сражаться, и сражаться смело, но они будут биться, как приведенные в замешательство индивидуалы против хорошо организованного, уверенного и нацеленного на победу атакующего. Результат заранее очевиден.
И было также очевидно, что регулярные войска малва не пришли на помощь варварам. Войска малва в центре поля все еще оставались в седле, в отличие от их товарищей, которым не повезло идти в атаку вслед за кушанами. Они не видели оснований не воспользоваться своей удачей и тут же бросились бежать от атакующих по флангу римлян.
Но им повезло лишь временно. В своем естественном стремлении убежать как можно быстрее от ужасающей массы наступающих фракийцев, иллирийцев и персов — все из которых относились к тяжелой коннице, от наступления которой из леса на северо-востоке дрожала сама земля — регулярные войска малва бросились на юг.
Тысячи всадников в панике неслись галопом по краю леса — и прямо в Евфрат. Конечно, когда они поняли свою ошибку, то помчались на восток вдоль берега, к далеким силам малва, осаждающим Вавилон.
И лишь немногие из этих людей найдут спасение в двухстах милях. Очень немногие.
Потому что преследовавшие их были ветеранами, которых вели опытные и способные командиры. Морис и Куруш, видя в каком направлении понеслись отступающие малва, тут же направили катафрактов и дехганов на юго-восток. Они отрежут пути отступления малва, поймают их в капкан у реки.
Велисарий видел, как «катюши» выкатываются из лесу и выстраиваются в одну линию, примерно в трехстах ярдах. Один человек — их командующий Василий, как предположил Велисарий, хотя, конечно, на таком расстоянии лицо было не разглядеть — носился на коне взад и вперед вдоль ряда, отдавая команды.
Мгновение спустя партия ракет зашипела, направляясь к Евфрату.
Велисарий наблюдал за их полетом. Это была для него первая возможность наблюдать за полетом ракет, не отвлекаясь на само сражение. Они летели практически ровно, не дергаясь и не извиваясь подобно змее, как ракеты малва. Секунды спустя полководец увидел, как взорвались боеголовки, делая свою работу над огромной толпой малва, собравшейся на берегу реки.
Зрелище впечатляло. Велисарий проследил, чтобы в боеголовках римских ракет была хорошая шрапнель. Там использовался свинец, а не маленькие камушки и не всякая дребедень, которая загружалась в ракеты малва.
Теперь Велисарий посмотрел на усадьбу. Там, как он увидел, ситуация тоже развивалась отлично. Пехотинцы малва, не порубленные римлянами во время атаки, тоже пытались добраться до реки.
Сирийская конница оставила захваченные повозки с порохом и теперь гнала пехотинцев малва к северному берегу Евфрата. Сирийские пехотинцы заняли позиции напротив кушанов. Кушаны уже отступали к загонам для скота. Сирийцы следовали за ними, на уважительном расстоянии, удовлетворенные отходом врага.
Велисарий услышал голос Агафия, грек весело кричал. Велисарий повернулся и увидел Агафия и нескольких катафрактов, скачущих к нему.
— Я отправил большинство своих людей в помощь сирийцам, — объявил он. — После того как увидел, что ты сделал то же самое.
Велисарий на самом деле такого приказа не отдавал. Необходимости не было, так как находившийся рядом с ним Кирилл сообразил сам, без подсказки, а полководец хотел посмотреть за тем, как действует Маврикий. Но теперь, оглядевшись вокруг себя, увидел, что охранять повозки осталось примерно сто катафрактов.
Велисарий был очень доволен. Очень. Полководец мало что ценил больше, чем способность подчиненных быстро соображать и их умение полагаться на самих себя. Он был твердо уверен: половина его успеха заключается в том, что ему удалось собрать вокруг себя как раз таких людей. Людей, как Маврикий, Ашот, Гермоген, Иоанн Родосский, даже Бузес и Кутзес после того, как он с ними немного поработал и выбил из башки всякую дурь.
А теперь еще Агафий и Кирилл.
Часть его радости явно отразилась на лице. Мгновение спустя он и два его новых греческих офицера уже улыбались друг другу. Просто сияли. Теперь в улыбке полководца не было хитрецы, а у Агафия и Кирилла никакого сарказма ветеранов.
— Боже, полководец, это — лучшая битва, в которой мне довелось участвовать, — воскликнул Агафий.
— Красиво, красиво, — согласился Кирилл. — Единственным провалом был тот ракетный огонь.
Велисарий поморщился.
— Моя ошибка. Мне следовало помнить, что эти проклятые штуковины все еще далеки от точности. Но я не ожидал, что мы продвинемся так далеко за такое короткое время.
Кирилл не казался ни в коей мере расстроенным, несмотря на то что именно он и его люди пострадали от этого огня. Греческий катафракт просто пожал плечами и вспомнил самую старую мудрость, известную всем ветеранам:
— Дерьмо случается. — Агафий согласно кивнул.
— Живи и учись, вот и все, что можно сделать. Кроме того… — он повернулся в седле, изучая эффект, в эти минуты производимый ракетами над скопившимися у реки представителями малва. — Сейчас они отлично работают. «Катюши» спасли массу римских ребят и еще спасут к тому времени, как закончат работу. Малва будут напоминать оглушенных овец.
Велисарий услышал еще один радостный клич. Он повернулся и увидел, как с севера приближается Маврикий. Хилиарха сопровождал гектонтарх Григорий и полдюжины катафрактов.