Рассуждения девушки прервал противный писк, рекн начал приподниматься, но Агата, продолжая улыбаться, осторожно погладила его по голове, и он снова улегся.

— Платина, принеси воды. Побольше. У парня начинается обезвоживание, а вводить напрямую я пока не рискну. Говорю же — метаболизм… На что он, интересно, переводит жидкость? Ведь если они киноиды и принцип теплообмена хотя бы относительно совпадает с земным собачьим…

Не слушая ее, Варфоломей помчался в сторону камбуза. Вернулся он очень быстро, неся в руках две больших суповых миски с водой и огромный лимон, прижимаемый подбородком к груди. Карманы комбинезона топорщились от пакетиков с сахаром.

Агата даже не обернулась, продолжая фиксировать показания приборов и что-то говорить рекну, поэтому Платина решил действовать на свой страх и риск. Воду в одной из мисок он оставил чистой, в другую же выдавил сок располовиненного ножом лимона и высыпал сахар из доброго десятка пакетиков. Разболтал содержимое лезвием ножа, попробовал и на всякий случай добавил еще сахару.

— Готово, Агать. Здесь просто вода, а вот тут — лимонад, вдруг ему понравится?

— Давай сюда, — пробормотала девушка. — Лимонад… да ладно, наши лекарства действуют, почему бы парню не выпить нашего лимонада? Кажется, я поняла… если я права, то нам бы так…

Она посторонилась, и Кондовый протянул пареньку обе миски на раскрытых ладонях. Усевшийся в капсуле рекн — его раны были уже залиты гелем — принюхался и потянулся было к миске с чистой водой, но браслеты с подключенными к ним проводами не пустили его, и тогда Варфоломей поднес миску поближе к темно-коричневым губам.

Пил парнишка почти как собака, жадно лакая воду и смешно отфыркиваясь. Покончив с содержимым одной миски, он с явно проступившим на лице сомнением повел носом в сторону другой, осторожно лизнул раз, потом еще… и опростал посудину чуть ли не быстрее, чем первую. Напившись, рекн с самым умиротворенным видом улегся обратно и прикрыл глаза. Агата сдержанно улыбалась.

— Так что ты там такое поняла? — не выдержал распираемый любопытством Платина.

— Он каким-то образом преобразует воду в ткани. Не спрашивай, каким. Я не знаю. Но получается у него здорово. При достаточном количестве жидкости вся наша медицина этому парню без надобности.

— То есть если бы мы оставили его там и он смог бы добраться до воды… — Пилот растерянно покачал головой, в которой с большим трудом устаканивались новые реалии.

— Не исключено. Вот только добраться до воды он мог и не успеть. Как-то я не уверена в том, что морская тут подошла бы. Хотя… что мы знаем о рекнах?! — Агата осторожно отсоединяла браслеты, оставив только один, на левой руке спасенного пастушка. Капельница с большим пакетом дистиллированной воды ждала своей очереди. — Смотри-ка, заснул. Вот что, я пока останусь здесь, а ты ступай.

— Ступлю, а как же, — проворчал Варфоломей. — Вот только пистолет тебе принесу — и сразу ступлю. Мне, знаешь ли, тупить не впервой, но без оружия я тебя с ним не оставлю.

Следующие три часа прошли почти мирно. Конечно, Платине пришлось заняться приборкой — коридор, ведущий от входного люка к медблоку, был изрядно залит кровью спасенного мальчишки — но это были мелочи. Для чего-то же существует киберуборщик, на приобретении которого суперкарго настояла еще на Закате. Кроме того, пилоту требовалось сменить комбинезон, что он и сделал — после того, как, по совету Агаты, оттащил тела убитых бандитов в лес. «Лошади» разбежались сами, раненая «корова» тоже куда-то делась, так что этот пункт можно было смело снимать с повестки дня.

Однако все эти действия много времени не заняли, и закатец маялся от безделья. Правду сказать, «лениться» Варфоломей любил («— Ты чем занят? — Ленюсь!»), но делать это предпочитал в спокойной обстановке, а таковой на борту «Тварюшки» в данный момент не наблюдалось.

Наконец Кондовый не выдержал, прихватил с камбуза еще одну миску с водой и робко поскребся в косяк открытой двери медблока.

— Входи, — донеслось изнутри, и закатец тихонько проскользнул внутрь, сразу же устроившись на первом попавшемся табурете. — Слушай, ну мы с тобой и ослы… Вот зачем я тебя за водой гоняла? Тут же все есть, можно было в стакан или кювету налить…

— Стакан ему на один глоток, а из кюветы пить неудобно.

— Так это ж пить, а он-то лакает!

— Не придирайся. Как тут у тебя?

— Пока без серьезных изменений, — отозвалась Агата. Капельницу она уже убрала и теперь вполглаза следила за показаниями приборов. — Если не считать того, что раны затягиваются с фантастической скоростью. Ни разу такого не видела. Думаю, скоро проснется, дыхание начало учащаться.

И действительно, несколько минут спустя паренек открыл огромные, почти черные глаза и попробовал сесть. Со второй попытки ему это удалось, и он с удобством расположился в открытой капсуле, переводя испытующий взгляд с одного человеческого лица на другое.

— Однако, — негромко проговорила Агата, — нам надо как-то общаться. Лингвоанализатора здесь нет, придется выкручиваться.

Она улыбнулась уголками губ и, глядя в упор на рекна, коснулась своей груди и отчетливо произнесла:

— Агата.

Потом указала на Варфоломея:

— Платина.

Дотронулась кончиками пальцев до пастушка и вопросительно вскинула голову. Тот, похоже, не понял ее, и процедура повторилась еще дважды, пока наконец рекн не скопировал ее жест. Он громко хлопнул себя по груди и сказал:

— Ардо!

Указал на девушку:

— Агата.

Она кивнула.

Короткий жест в сторону замершего на табурете Варфоломея:

— Платина.

— Ну, вот и познакомились, — вздохнула Агата. В ее позе Кондовому чудилась некоторая доля неуверенности, она явно не знала, что делать дальше. Но тут рекн, уже некоторое время словно прислушивающийся к чему-то, видимо, решил взять дело в свои руки — мускулистые, четырехпалые, с близкого расстояния выглядящие более чем внушительно.

Ардо несколько раз произнес что-то просительным, уговаривающим тоном, потом потянулся к Агате и вдруг неуловимо быстрым движением сжал ладонями ее виски. Платина вскочил, но замялся, не зная, что делать дальше. Никакого вреда рекн девушке, кажется, не причинял, а что спина напряглась и лицо застыло… Как же быть-то, а?

Секунды тянулись медленно, но все же складывались в минуты, а два существа так и сидели, окаменев, друг напротив друга. Вдруг Ардо отпустил голову Агаты и почти упал в капсулу. Он тяжело дышал широко раскрытым ртом, губы побелели, и Варфоломей, видя, что на лицо девушки вернулось осмысленное выражение, почел за лучшее позаботиться сначала о пациенте.

Парнишка начал жадно пить, а за спиной склонившегося к нему Платины голос Агаты, еще не слишком твердый, но вполне уверенный, произнес:

— Ардо понадобится еще вода. Мне — тоже. Ну и встряска…

— Да что он сделал-то? — Убедившись, что рекн может сидеть сам и держит миску достаточно крепко, пилот принялся выдвигать и задвигать ящики. Стопка стаканчиков нашлась в третьем, и вскоре Агата тоже пила, медленно, растягивая каждый глоток, словно не доверяла своему горлу. Кондовый молча забрал у Ардо опустевшую миску, снова ее наполнил и требовательно уставился на девушку:

— Ну?

— Можем общаться. Он каким-то образом… настроился на меня, что ли… В общем, его зовут Ардо, и он живет тут неподалеку. Действительно пацан, на наши деньги — лет семнадцать. Погоди, я попробую…

Агата сосредоточилась, но тут вдруг рекн заговорил:

— Благо… благодарность…

— Ну ни… чего себе! — восхитился Платина.

Примерно полтора часа спустя Агата и Варфоломей имели довольно четкое представление о том, кто таков их новый знакомец и что происходит в той части Статуса, где сейчас находился «Sunset Beast». Говорил Ардо пока медленно, с трудом подбирая слова и часто обращаясь за помощью к Агате, объясняя мысленно то, что не мог выразить вербально. С его слов дело обстояло так.

Рекны появились на Статусе давно. Так давно, что подавляющее большинство населения если и знало о своем истинном происхождении, то считало это не более чем сказкой. Ардо было известно, что это правда. Известно потому, что был учеником трана, «мудрого старика». Если Варфоломей правильно понял, «мудрые старики» были кем-то вроде жрецов, хранителей знаний, и они же обслуживали комплексы планетарной обороны. Практически (за исключением одной) не функционирующие — и в этом была главная проблема. В частности, именно этим в конечном итоге объяснялось нападение на Ардо. Транам были нужны такие, как он. Шар-ларраху — что-то вроде герцога, — подмявшему под себя три из четырех обитаемых областей Статуса, были нужны «мудрые старики», потому что никто, кроме них, не мог наладить работу зиккуратов. Между тем это было необходимо: лестиане, и в самом-то начале своего присутствия в системе не отличавшиеся вежливостью, обнаглели вконец.

Платина никак не мог взять в толк, что означают слова Ардо «такие, как я». Судя по всему, и Агата пребывала в недоумении, потому что в разговоре возникла пауза минут на пять, на протяжении которой выражение лица девушки постоянно менялось. Наконец она повернулась к Платине и ошарашенно потерла виски.

— Интересная картинка. Прикинь, они здесь делятся на «людей» и «нелюдей». Знаешь, по какому принципу? «Нелюди» умеют лгать. Точнее не лгать, а скрывать свои мысли и чувства. Тут есть такой термин, «абахо», запах… души, что ли… У «нелюдей» он почти не ощущается. Так вот, Ардо — «нелюдь». И только «нелюдю» — после соответствующей подготовки — «мудрый старик» может перед смертью передать свое сознание. И как тебе?

Варфоломей помотал головой, словно стараясь получше утрясти в ней полученную информацию.

— Ты хочешь сказать… — начал он, но Агата его перебила.

— Я хочу сказать — точнее, Ардо хочет, — что эти дедушки помнят отлет с материнской планеты. Я тут прикинула… получается что-то около полутора тысяч лет. Учитель Ардо готовил парнишку для своего перерождения, а потом решил, что достаточно пожил на белом свете. Вот только шар-ларраха такая постановка вопроса не устраивает от слова «совсем». Его подчиненные отлавливают сейчас «нелюдей» для того, чтобы заставить стариков взяться за дело и довести до ума работу планетарной обороны. Дескать, хрен вам, а не перерождение, пока не сделаете, как мне надо. Уж почему он решил, что они в состоянии разобраться с пирамидами, просто не хотят — не мне судить. Тех «нелюдей», которые готовы сотрудничать, всего лишь вежливо препровождают в соответствующее место, а тех, кто не готов… вот Ардо не готов, результат ты видел.

Платина поднялся на ноги и прошелся по медблоку. На ходу ему, как правило, лучше думалось. Правда, сейчас в голове царил полный бардак, но он чувствовал, что должен хотя бы постараться. Вдруг пилота осенило, и он застыл на полушаге.

— Агать, а ведь теперь понятно…

— Что тебе понятно?

— Почему те, другие рекны, решили не иметь никаких дел с человечеством. Если умение лгать или просто скрывать свои чувства, по их представлениям, делает человека нелюдем, то…

— Да уж, — скривилась девушка, — могу себе представить шок, который бедняги испытали в околоземном пространстве.

— Вот только почему они сразу не смылись, когда повстречались с крейсером? Сначала-то на контакт вояки вышли.

— Вот потому и не смылись, что встретили вояк. И не просто вояк, а действующих, кабинетных там не было. Эта публика, прямая, как угол в девяносто градусов, реакцию отторжения вызвать не могла по определению. Воины — они воины и есть. А вот когда рекны столкнулись с политиками и дипломатами…

— А чего ж он тогда от меня удрать пытался?

— Да испугался просто, наверное. Потом, ты ж агрессивный в тот момент был, как бешеный кот.

За обсуждением люди забыли о присутствии рекна, и Агата даже вздрогнула, когда ее руки коснулась ладонь Ардо.

— Вы… видеть… родичей нас?.. — медленно произнес он.

— Мы не видели, — честно ответила девушка. — Сами — не видели. Только в записи. Они прилетали к Земле, нашей планете-матери, а мы с Платиной родились в других мирах. Эти миры населены выходцами с Земли, но они — не Земля. Впрочем, моей родины, Волги, больше нет. Или есть, но землянам она уже не принадлежит.

— А принадлежит кому? — Ардо не вполне правильно выстроил фразу, но Агата его поняла.

— Тем существам, для войны с которыми ваш шар-ларрах хочет использовать пирамиды. Они — наши враги.

Рекн молча кивнул — он легко и в целом правильно перенял у новых знакомых язык жестов — и снова к чему-то прислушался.

— Учитель видеть вас хочет, ждать будет. Я отведу, — сказал он наконец.

Еще некоторое время ушло на выяснение, каким образом Ардо связывается со своим учителем — ментальным, естественно, — и втолковывание рекну, почему люди не могут пойти с ним прямо сейчас. Впрочем, последний пункт занял всего несколько минут. Ожидание возвращения «старшего в стае» — так или примерно так переводился рекновский термин «ракто» — было, с точки зрения Ардо (и его учителя), причиной вполне уважительной.

День постепенно клонился к вечеру. Агата озаботилась приготовлением ужина на всех. Ардо тщательно, но безуспешно скрывая интерес, наблюдал за работой киберповара, а потом с восторгом неофита пробовал незнакомую пищу. Суперкарго, а по совместительству — бортовой врач, предпочла, чтобы ел он непосредственно в медкапсуле и чтобы все датчики были подключены. Однако ничего экстраординарного не произошло. То ли Ардо обладал воистину луженым желудком, то ли человеческая еда подходила для рекна не хуже местной, но реакции организма парня оказались вполне спокойными, как будто люди накормили обыкновенного земного (закатского, волжского) мальчишку.

Там же, в капсуле, утомившийся за день Ардо улегся спать. Агата на всякий случай вколола ему легкое снотворное и пристроилась в углу медотсека на выдвижной кушетке.

А уже поздней ночью ее разбудили негромкие голоса.



Дима выбрался на берег и настороженно огляделся. «Бистяры» на месте не оказалось, но это ни о чем не говорило — если режим невидимости включен, то корабль и не должен быть виден. Беспокоило майора другое: в лесу, совсем близко от опушки, он наткнулся на семь трупов рекнов, одетых в форму гвардейцев шар-ларраха. Самый беглый осмотр показал, что покойники стали таковыми в результате не допускающего двоякого толкования столкновения с закатским карабином. Платина? Какого черта?! Ладно, разберемся.

Подойдя к кромке воды, Десница прикоснулся к сенсору на браслете, и почти сразу же из темноты и слегка фосфоресцирующих волн соткался знакомый силуэт. Слабо освещенный проем люка открылся совсем рядом — есть еще память, есть! — и Дима молча проскользнул на борт. Буквально минуту спустя в коридоре прошелестели шаги, и в поле зрения изрядно уставшего командира оказался позевывающий Варфоломей. Нервы, порядком потрепанные этим с любой точки зрения примечательным днем, требовали хоть какого-то внешнего проявления, и Дмитрий немедленно напустился на пилота:

— Ну ты даешь! Пускаешь на борт кого попало, приперся встречать без оружия… А если бы кто чужой у меня браслет отобрал да сообразил, как пользоваться? Или не сообразил, а просто выбил из меня коды?!

— Ну да! — язвительно отозвался вполголоса закатец. — Чужой! Прям щас! «Тварюшка» своих всех знает, чужак на борту и шагу бы не сделал. И не ори, перебудишь еще…

Использованный Варфоломеем глагол не ускользнул от внимания Десницы, и он тут же напрягся.

— Перебужу? Именно ПЕРЕбужу? А что, тут есть кого будить помимо Агаты?

— Есть, как не быть, — серьезно кивнул Платина. — Парнишку одного у каких-то бандюков отбили, днем еще.

— У бандюкоооов? — протянул Дима, из последних сил стараясь держать себя в руках. — Ты, умник, бойцов здешнего правителя укокошил!

— Тоже мне, бойцы! — пренебрежительно отмахнулся Кондовый. — Как маленьких обижать — так все бойцы, куда там… И правитель тоже хорош, с детьми воевать. Ты бы видел этого пацаненка, когда я его на борт волок: обе ноги прострелены, рука тоже… Ничего, не обеднеет правитель, впредь свою шантрапу лучше инструктировать будет. Бойцы!

Неожиданно успокоившийся майор устало потер лицо ладонями и привалился плечом к стене коридора.

— Когда-нибудь, — наставительно заметил он, — вы сведете меня с ума. Что за мальчишка-то хоть?

Несколько минут спустя, уже сидя в рубке и поглощая притащенный Варфоломеем ужин, Десница уяснил для себя текущее положение дел и ненадолго задумался. Результатом размышлений стал вполне утешительный вывод, что уж как-нибудь они в случае чего отбоярятся. Свидетелей не осталось, а придумать правдоподобный вариант развития событий, при котором только и оставалось, что стрелять, особого труда не составит. «Черный единорог» он или так, погулять вышел?

— Ладно, — подытожил Дима, с сожалением отставляя пустую тарелку и поднимаясь на ноги, — пошли, покажешь мне вашего потерпевшего.

Тихонько переговариваясь, они дошли до дверей медотсека, предусмотрительно оставленных открытыми, и почти сразу же столкнулись с выглянувшей в коридор Агатой. Девушка зябко ежилась: от недосыпа ей всегда становилось холодно.

— Привет, красотка, — ухмыльнулся Десница. — Ну давай, хвастайся достижениями в ксенобиологии. Что с парнем?

— Уже ничего страшного, — прошептала суперкарго, увлекая своего собеседника подальше от дверного проема. — Скорость регенерации бешеная, надо было только чуть-чуть помочь. Организм не человеческий, конечно, но мы справились.

— Вот уж в тебе я ни разу не сомне… — Но майора прервал донесшийся из медотсека незнакомый голос:

— Агата?

— Ну вот, — огорченно вздохнула названная персона, — все-таки разбудили. Идем, познакомишься.



Ардо сидел в капсуле, с любопытством разглядывая того, кого его кайра (женщина-друг) представила как ракто. Абахо этого человека — ученик «мудрого старика» уже привык к мысли, что людьми (и нелюдями) могут быть не только рекны, — был очень силен и в целом понравился ему. Да, ракто его спасителей был воином, мягкости в нем было заметно меньше, чем в шкуре тарга, но безжалостность его с успехом компенсировалась острым чувством справедливости. Кайре он нравился, кайран перед ним почти преклонялся, и этого было вполне достаточно.

— Я — Ардо, — представился молодой рекн.

— Дима, — ответил ракто, протягивая ему руку. Пришедший от Агаты мягкий ментальный толчок подсказал юноше, как поступить, и он осторожно сжал ладонь мужчины своей. Похоже, он все сделал правильно, потому что человек улыбнулся и кивнул.

— Твои дриго сказали тебе, что вас мой учитель ждет? — внезапно осмелевший Ардо заговорил отрывисто и требовательно. В отличие от позевывающей кайры (рекн послал ей немного тепла и картинку встающего над океаном солнца; девушка благодарно улыбнулась), он вполне выспался и теперь беспокоился о том, как бы поскорее попасть домой.

— Дриго? — повернулся к Агате Дима.

— Трудный термин… — помедлив, ответила она. — Не то чтобы дети… ну, младшие родичи, что ли… подопечные. Те, кто за твоей спиной.

— Ясно. Да, Ардо, мои дриго сказали мне об этом, но нам нужно кое-что обсудить, прежде чем я решу, пойдем мы куда-то или нет.

Возникла небольшая заминка с тем, где именно будет проходить обсуждение. Агата не хотела оставлять своего пациента одного, Десница же вовсе не горел желанием распространяться о том, что видел и слышал, при постороннем. Впрочем, поворчав, он принял точку зрения суперкарго: раз уж парень настолько силен в ментальном смысле, что может общаться с учителем с борта «Бистяры», то куда бы они ни ушли в корабле, мысли настроенной на него Агаты он поймает без труда. Так что нет смысла прятаться, шептаться и вообще играть в «казаки-разбойники». На том и порешили.

Глава 2

РАЗ МАЙОР, ДВА МАЙОР…

— Ну-с, — начал Десница, со всем возможным удобством устроившись на вращающемся табурете и с удовольствием ощущая, как уходит усталое гудение из натруженных за день ног, — в целом мы, конечно, в заднице. Но не в такой глубокой, как я опасался. Самое главное: наших я нашел.

— Уже хорошо, — покивал Платина.

Агата сидела молча, ее руку сжимали обе ладони Ардо, который, переводя взгляд с одного лица на другое, пытался следить за разговором. Понимал он далеко не все, но по реакции кайры мог судить если не о полном смысле сказанного, то хотя бы о ее отношении к этому самому сказанному. Отношение было спокойным.

— Они у шар-ларраха. Группа Заславского почти цела. В результате нападения лестиан погибли один член экипажа и пятеро штурмовиков. Сам я Макса не видел, разговаривал со Стасом Бартеневым, командиром «Чаек». Несколько ребят сейчас ходят с такими же патрулями, на какой Ардо нарвался, присматриваются, прислушиваются…

— А «Ревель»? — негромко спросил закатец.

— С «Ревелем» больших проблем нет, они его посадили на другой стороне планеты, засунули в какую-то пещеру… Что ж здесь за пещеры, если целый эсминец спрятать можно?! Ладно, это потом. Проблема, как ее видит Бартенев, в том, что ретрансляторов, позволяющих связаться с Землей, было два. Один на «Бритве»…

— …и толку от него, как от порванного презерватива, — меланхолично закончила фразу Агата. Судя по выражению лица Ардо, последних слов он не понял вообще и обратился за разъяснениями к девушке. Недоумение сменилось изумлением и чем-то вроде смущения: рекн вдруг закашлялся, а шерсть, еще недавно лежащая ровно, встала дыбом.

— Агать? — Варфоломей явно не разобрался в реакции Ардо и обратился за комментариями, нимало не смущаясь тем, что сбивает командира с мысли.

— У них тут другие принципы контрацепции, а о венерических болезнях и вовсе никто никогда и слыхом не слыхивал. Парень фраппирован. Бывает.

— Я могу продолжать? — ядовито поинтересовался Дима, состроив более чем грозную физиономию. Впрочем, обмануть ему удалось разве что рекна.

— Прощения прошу. — Все еще смущенный, Ардо виновато склонил голову.

— Ладно, малыш. Это ничего. С нами пообщаешься — еще и не то узнаешь, — отмахнулся от извинений Десница. — Так о чем это я? Ах, да. Ретрансляторы. Второй — на «Ревеле». Но использовать его — значит демаскировать корабль, а после того как они на орбите организовали виденный нами суп с клецками… в общем, понятно.

— Ясно, — включилась в разговор Агата. — Дело, я думаю, даже не в демаскировке, а в том, что при отсутствии ретранслятора «Бритвы» с кораблем они связаться не могут, так? Координаты хоть есть? Куда за людьми лететь-то?

Дима устало улыбнулся. Спутница зрила в корень, с типично женской практичностью выбирая из потока информации самое на данный момент существенное. И хотя связь с кораблем — через болтающийся на орбите радиобуй, неверная, слабая, постоянно прерываемая помехами, никак не привязанная ко времени суток — все-таки имелась, легче от этого не становилось. Потому что единственное, на что она годилась, так это дать знать, кто жив, а кто нет, обменяться новостями и хотя бы отчасти успокоить оставшихся на «Ревеле». Майор Заславский запретил поднимать корабль на предмет забрать его группу, поскольку никакой уверенности в том, что сигнал не расшифрован противником, не было. Как не было и уверенности в том, что «Ревель» доберется до владений шар-ларраха благополучно. Хорошо хоть у одного из участвовавших в провалившейся вылазке бойцов оказался в хозяйстве — ну совершенно случайно! — одноразовый мощный передатчик, отправивший на Землю призыв о помощи.

Конкретно об этом он и думал, когда, предварительно убедившись в том, что патруль, сопровождаемый Бартеневым, убрался достаточно далеко, начал, путая следы, пробираться назад к «Бистяре». Об этом — и еще о том, что и от «Тварюшки» как блока дальней связи в данной ситуации проку не так, чтобы очень много. Вопрос той же демаскировки. Причем куда более существенный, чем в случае с «Ревелем», потому что уходить самим и вытаскивать разведмиссию придется, скорее всего, именно на «Sunset Beast» — эсминец местный филиал Лесты точно с планеты не выпустит.

Слетать к нему, конечно, надо: людей необходимо забрать, да и валить отсюда к такой-то матери. В конце концов, можно сказать, что основная задача выполнена: разведка произведена, условно-дружеские отношения с доминирующей на планете группой и ее правителем налажены, лестиан пусть и не сильно, но пощипали, а один в поле не воин.

Мрачно насупившийся Кондовый был вынужден попридержать проснувшийся было боевой задор и согласиться с мнением командира. Что касается Агаты, то она, поинтересовавшись наличием координат и получив утвердительный ответ, полностью сосредоточилась на своем пациенте. Что-то еще, судя по всему, объяснила, кивнула, принесла воды… разбирайтесь со своими игрушками сами, говорило даже не ее лицо, а вся пластика движений. Мне и так есть чем заняться.

— В общем, сами видите, что творится, — завершил свои выкладки Дима. — У нас тут дилемма, однако: я пообещал Стасу, что не позднее утра мы будем в столице, а что с мальчишкой делать — ума не приложу. К шар-ларраху ему, прямо скажем, не надо, особенно после твоих, Платина, упражнений в стрельбе по движущимся целям. А отправляться сейчас, ночью, к этому его учителю… В местном лесу и днем-то гулять не фонтан, а старикан наверняка именно в лесу и прячется, тут поблизости поселений нет…

— Учитель не в лесу. И не близко. Но мы можем быстро, я проведу, — сказал вдруг Ардо. Его навыки владения чужим языком совершенствовались на глазах.

— Проведешь? — прищурился майор, испытующе глядя на рекна; парень не дрогнул и не отвел взгляд. — Ну, если проведешь, тогда давай, проводи.

Что именно сделал Ардо, люди так и не поняли. Когда все выбрались из корабля, и он снова стал невидимым, рекн напрягся, медленно, с трудом, повел руками, словно раздвигая занавес, и на лесную опушку вдруг наложилось изображение полуразрушенного поселка. Вот оно стало более отчетливым, деревья и кусты растворились в нем, и парнишка решительно двинулся вперед. Пройдя несколько шагов, оглянувшийся Платина не увидел ни пляжа, ни воды. За их спинами была заросшая травой улочка, скупо освещенная звездами, далекая уже кромка леса, в которую уперся тонкий луч на секунду включенного пилотом фонаря… вот это да…

— И что, у вас все так могут? — Голосовые связки не слушались пилота, выдавая на-гора только придушенный хрип.

— Не все. Учитель может. И еще я.

Впрочем, обсуждать произошедшее времени уже не было, потому что на пороге одной из ближайших хибар появился высокий рекн, одетый так же, как был одет Ардо до того, как Варфоломей всучил ему куртку и штаны из своих запасов. Рукава и штанины были коротковаты, а до ширины плеч закатца уроженцу Статуса было далеко, но это было лучше, чем ничего, а изорванная, залитая кровью одежда их случайного знакомого была уже именно «ничем».

Между тем Ардо, что-то причитая, кинулся вперед. Десница покосился на Агату, и она с готовностью начала переводить:

— Малыш просит прощения у учителя за то, что попался патрулю, и страшно переживает по поводу этой своей скотины: что они будут теперь есть? А дед его успокаивает, мол, все не так страшно.

— Успокаивает? Как? — удивленно повернул голову пилот. — Ведь он же молчит и вообще застыл, как монумент!

— Так ему и не надо говорить. Это Ардо еще молодой, нуждается в вербальном общении, а его наставник…

Тем временем старший рекн перестал быть неподвижным: ласково потрепав за ухо ученика, чья поза выражала сейчас радость и облегчение, он медленно двинулся вперед и оказался совсем рядом с людьми. Светлее вокруг совершенно определенно не стало, но они вдруг очень отчетливо увидели старое, очень старое лицо с ввалившимися щеками. Покрывающая его шерсть, у Ардо светло-золотистая, была совсем бесцветной. Седой?

— Я приветствую вас, чужаки, принесшие добро, — неожиданно звучным голосом заговорил он. В отличие от юноши, слова старец произносил очень чисто, почти совсем без акцента, да и построение фразы выгодно отличалось от корявого выговора Ардо. — Я приветствую вас и благодарю за то, что вы смогли и захотели спасти моего, — он чуть помедлил, — моего дарма.

На этот раз Деснице не пришлось даже коситься, Агата тут же принялась за разъяснения:

— Дарм — это младший… ученик… почти сын, но не родственник… тот-кто-будет-мной… самый близкий наш аналог — аватара, наверное. Я не очень уверена.

— Ты нашла правильное слово, кайра, — степенно кивнул старик. — Меня зовут Нирг, и я прошу вас быть моими гостями то недолгое время, которое я еще буду пребывать здесь.

Ардо, до сих пор стоявший у покосившегося крыльца, вдруг вскинулся, метнулся к учителю, схватил его за руку, начал что-то говорить, но тот только покачал головой, снова провел ладонью по голове ученика и сделал приглашающий жест в сторону хижины.



В комнате без окон было еще темнее, чем снаружи, но секунду спустя под потолком, таким низким, что Нирг почти упирался в него макушкой, загорелся шарик света. К чему он крепился и крепился ли вообще, было непонятно, но Десница решил не обращать на это внимания: странностью больше, странностью меньше…

— Думаю, я должен объяснить вам, что происходит сейчас на нашей планете, — степенно начал старый рекн после того, как, повинуясь его жесту, исполненному доброжелательной силы, люди расселись на низких скамьях, сработанных, судя по всему, из цельных древесных стволов. — Однако прежде я хочу еще раз поблагодарить вас. Не за спасение Ардо — у нас принято считать, что один поступок стоит только одной благодарности. Но вы принесли мне новое знание, а я уже не мог надеяться на такой великий дар. Я знал, что в наш дом прибыли гости с далеких звезд — мне сообщили об этом мои братья. Но я никак не ожидал, что среди чужаков найдутся такие, кто сможет говорить молча.

Он величественно поклонился замершей на скамье Агате. Та кивнула, не разжимая губ, и вдруг улыбнулась. Улыбка, с точки зрения Димы, была… решительной. Он и сам когда-то улыбался так же. Перед первым прыжком с парашютом. Перед первым прохождением полосы препятствий. Перед первым боем. Что-то ей предложил старый черт, что-то такое, что потребовало собрать себя в кулак. Он предложил — а она согласилась.

— Не бойся, маленькая кайра, я сделаю все быстрее и легче, чем мой дарм.

Платине показалось, что по тесной комнатке пронесся сквозняк, смазавший очертания стен. Миг — и все закончилось, только волосы девушки сами собой сдвинулись с висков за уши, да дыхание Нирга стало прерывистым. На лице Агаты проступил… да, пожалуй, испуг, тут же сменившийся восторгом, и она вдруг громко и отчетливо сказала:

— Харам!

— Ри ларри до! — улыбнулся старик и уже по-русски обратился к остальным: — Я немного исправил и дополнил работу Ардо. Теперь ваша ракон[10] может говорить на нашем языке и чувствовать немного больше. Немного — потому что она и до моего вмешательства была готова стать карса, надо было только направить поток в нужное русло, и я сделал это. Кроме того, ей не придется тратить так много сил, как это было раньше. А сейчас я расскажу вам то, что помнят немногие и мало кто хочет узнать; тех же, кто готов принять знание таким, каким передается оно от одного трана к другому, еще меньше. Мне остается лишь надеяться, что вы не употребите это знание во вред рекнам. Если я ошибся в вас… что ж, это будет последней ошибкой в моей жизни, а сколько их было…

Он помолчал и заговорил снова, и перед замершим экипажем «Бистяры» развернулась картина жизни другой расы. Другой — но странно похожей. Неужели люди одинаковы везде и всегда, как бы они себя ни называли?

Генетический эксперимент, изначальной целью которого было сотворение искусственно созданных слуг, обладающих навыками, необходимыми для определенной работы. Получение большего, чем рассчитывалось, эффекта. Раскол общества на тех, кто с радостью принял результат исследований и экспериментов, и тех, кто испугался. Вторых оказалось больше. Требование немедленно уничтожить «нелюдей» и отказ их создателей подчиниться. Гражданская война. Изгнание. Новый дом. Еще один раскол, потому что далеко не все «нелюди» согласились сохранять знания тем способом, который стал возможен в результате развития теории переноса сознания. Раскол, но тысячи согласились стать реципиентами.

Сначала — тысячи. Потом их стало меньше. Гораздо меньше. В прежние времена у Нирга были одновременно десятки учеников. Сейчас же он готовил только Ардо, оставшегося сиротой после того, как сборщики налогов убили его мать. Отец, охотник, погиб еще раньше, и маленький «нелюдь» потянулся к тому единственному существу, которое готово было принять его таким, какой он есть. Перестать быть собой, став вместо этого обожаемым наставником? Конечно! Это радость, и честь, и благословение! Вот только наставник вдруг решил, что с него хватит. Хватит жизней других людей, проходящих перед его взором и растворяющихся во тьме небытия. Хватит рассветов и закатов, весен и осеней, света и тьмы. Да и не успевал он. Просто не успевал подготовить своего последнего ученика.

Нирг предложил Ардо стать подопечным другого «мудрого старца», но мальчишка отказался. Он готов был стать Ниргом, хотел этого и об этом мечтал, а кто-то другой ему был нужен куда меньше, чем заноза в пятке.

Старик боялся за ученика. Боялся, потому что понимал, что один тот не выживет, а вместе им оставалось быть совсем недолго. А тут еще эта затея шар-ларраха с починкой пирамид… Что бы там ни думал гордый правитель, дело было не в том, что хранители знаний не хотели помочь ему. Они просто не могли. Источники энергии, на протяжение более чем тысячи лет питавшие зиккураты, иссякли, и то, что одна из установок планетарной обороны еще действовала, объяснялось лишь более поздним началом эксплуатации. Пока еще удавалось держать пришедших со злом чужаков на некотором расстоянии, но что будет, когда они поймут, что Статус беззащитен? И что будет с Ардо?



Некоторое время в хижине царило молчание. Сидевший прямо на полу Ардо прижимался к ногам Нирга, словно хотел быть уверенным в том, что наставник все еще здесь. Тишину нарушил скрип скамьи под неловко повернувшимся Платиной. Десница недовольно зыркнул на пилота, но тот и ухом не повел.

— Интересно, у наших есть хоть один толковый инженер? — произнес закатец в пространство.

— Очень может быть. — Теперь во взгляде майора сквозила заинтересованность. — Заславский, конечно, редкий раздолбай, но без толкового инженера эта их лоханка вообще летать не смогла бы. А зачем тебе?..

— У хорошего инженера всегда есть резервные энергоблоки, это народ запасливый. И подключить их к местным стрелялкам он, скорее всего, тоже сможет. Вот вам и планетарная оборона. Какое-то время продержатся, а там и земной флот подтянется. После всего, что лестиане натворили в колониях, потенциального союзника без защиты не оставят. Я думаю так.

— А что касается Ардо, — вклинилась Агата, — то вряд ли кто-то пожелает причинить вред парнишке, который может послужить мостиком между двумя цивилизациями. Этот шар-ларрах, может, и сволочь — правителю по статусу положено, — но он точно не дурак. Ну а если вдруг дурак… что ж, думаю, Ардо не откажется взглянуть на Землю. Или на Закат, хотя там и не так уютно.

Она перевела взгляд на Нирга и застыла. Некоторое время спустя старый рекн склонил голову, должно быть, соглашаясь с безмолвными доводами.

— Я верю тебе, кайра-тер. Ты могла бы мне солгать. Могла бы, но не хочешь, в этом твоя сила и твоя слабость. Будь очень осторожна, вряд ли твоя родина более милосердна к карса, чем моя.

— Там, откуда я родом, — негромко произнесла девушка, — не принято лгать отправляющимся в последнее путешествие. Что же до осторожности… я постараюсь.

Агата коротко усмехнулась, и Десница еще раз пообещал себе потолковать с Дергачевым. Приватно потолковать. С глазу на глаз. А чем закончится толковище… ох уж эта бабушка, то так скажет, то эдак…

Между тем Ардо, так и не отлипнувший от ног Нирга, начал что-то говорить, жалобно, умоляюще. Старик сжал плечо ученика корявой ладонью, и на лице его возникло выражение… Десница замялся, подбирая определение. Непреклонной доброты, что ли? Доброй непреклонности? Вот старый рекн мягко, но решительно поднял юношу на ноги… вот он слегка подтолкнул его к выходу…

— Мне пора, — слабо улыбнулся Нирг. — Да и вас ждут дела. Но я был бы благодарен вам, если бы вы задержались еще чуть-чуть и помогли Ардо сделать все как полагается. Это не займет много времени.

— Мы поможем, — за всех ответила поднявшаяся на ноги Агата. — Пошли, мужики.



Прошло примерно четверть часа. Все это время мужчины тихонько переговаривались, а Агата стояла молча, прижимая к себе сгорбившегося Ардо. Вдруг обвисшие до того уши мальчика встали торчком, рекн вскинул голову, протяжно заскулил и рванулся из объятий девушки. Рванулся, но она, все так же не говоря ни слова, удержала юношу, и он затих. Еще минуту спустя Ардо выпрямился, руки Агаты упали, и рекн скрылся в хижине.

— Все, — тихо сказала девушка. — Нирг ушел. Платина, помоги малышу.

Пилот коротко кивнул, вошел в дом, оттуда послышались шорох и скрип, и широкая спина Варфоломея снова показалась в дверном проеме. Он нес тело Нирга за ноги, Ардо поддерживал плечи и голову. Вдвоем они бережно уложили мертвого старика на траву.

— Хворост, — тихо подсказала Агата. — Надо собрать хворост. Если я правильно поняла, совсем немного.

Дима уже ломал ветки засохших кустов, Платина присоединился к нему, внесла свою лепту и девушка, и только Ардо стоял на коленях рядом с тем, кто так долго — и так мало! — был всей его семьей. Огибая застывшего рекна, люди обложили хворостом тело Нирга и отошли в сторону.

Ардо поднялся на ноги, снял с шеи бечевку с висящим на ней кусочком дерева и осторожно положил на грудь наставника. Агата вдруг шагнула вперед, отстегнула от пояса тот самый нож, который использовала на Волге для оказания первой помощи Диме, и присовокупила его к подношению юноши.

— У вас есть что-нибудь? — спросила она, не оборачиваясь. — Все равно, что. Последний дар.

Варфоломей, помедлив, вложил в руку Нирга запасной магазин, Десница накрыл нож Агаты извлеченным из кармана платком. Повинуясь недвусмысленному движению руки девушки, мужчины отошли на несколько шагов. Ардо, словно запоминая, провел ладонью по лицу учителя, разогнулся, набрал полную грудь воздуха и тихонько запел. Песня была странной для человеческого уха, но ее красота завораживала даже тех, кто не понимал ни слова. Агата понимала, и по ее лицу одна за другой катились слезы.

Наконец рекн замолчал, вытянул руки перед собой, вздрогнул… с кончиков пальцев соскользнула искра, коснулась хвороста… короткая вспышка… там, где секунду назад лежал мертвый старик, больше не было ничего, даже трава не сохранила очертаний тяжелого тела. Агата метнулась в хижину, вернулась с какой-то плошкой, наполнила ее из своей фляги и протянула Ардо. Юноша жадно выпил воду, попытался улыбнуться — в серебристом свете подступающего утра блеснули клыки — и тихо сказал:

— Спасибо.

Обратный путь к кораблю Агата запомнила смутно. Все ее внимание было сосредоточено на Ардо, угрюмая отрешенность которого совершенно ей не нравилась. Парнишка изо всех сил старался закрыться от нее, но девушка чувствовала, что видимая невозмутимость дается ему нелегко. Кто-то — должно быть, покойный Нирг — научил мальчика сдержанности, но в сложившихся обстоятельствах эмпатка предпочла бы открытое горе. Так ей было бы легче работать, а как поможешь тому, кто не хочет помощи, более того, всячески сопротивляется попыткам помочь?

Агате и самой с большим трудом удавалось сохранить спокойствие. Знакомство с Ниргом при всей своей краткости многое подарило ей, и его смерть сжимала сердце костлявой лапой несправедливости. Девушка даже поймала себя на том, что злится на Десницу и Платину, которые снова заговорили о текущих проблемах. Но стоило этой мысли мелькнуть у нее в голове, как пришедшая ниоткуда волна теплой, немного усталой грусти смыла злость. «Не надо», — молча сказал Ардо. «Не буду», — так же молча ответила она.



«Sunset Beast» вальяжно опустился на оцепленную гвардейцами шар-ларраха городскую площадь и стал видимым. Платина, глядящий на обзорный экран, зло ощерился: не было никаких сомнений в том, что командир совершенно прав, и не далее как вчера закатец перестрелял коллег этих бравых парней. Что ж, у каждого своя судьба, и нечего было гоняться за беззащитным мальчишкой. Взяли моду, понимаешь…

— А вот и комитет по встрече, — напряженно произнес Десница, видя, как сквозь оцепление прошел высокий, богато одетый рекн в сопровождении нескольких соотечественников — то ли свиты, то ли охраны — и двоих людей. — Заславский и Бартенев, угу. Ну и шар-ларрах, конечно. — Еще в полете майор сумел связаться с группой Заславского и договорился о том, что правителю предложат присутствовать при рандеву. То, что на площадь явился именно шар-ларрах, подтвердил испуганно съежившийся за спинкой кресла Агаты Ардо. — Ладно, я пошел, а вы пока тут посидите.

Дима встал с кресла, зачем-то поправил ремень, провел ладонью по ежику волос (у запасливой Агаты нашлась машинка для стрижки, и выглядел майор с точки зрения устава безукоризненно) и отправился к выходу из корабля. Оставшиеся на борту члены экипажа и изрядно напуганный предстоящим Ардо остались сидеть в рубке.

По поводу того, кому идти, а кому остаться, не далее как час назад возник ожесточенный спор. Агата настаивала на своем участии во встрече с шар-ларрахом, упирая на то, что она какая-никакая, а карса (слышащая), и при прямом контакте ее-то уж точно не обманут. Однако Десница имел свою точку зрения на данный вопрос. Выкладывать на стол все козыри сразу? Чему вообще учили Спутницу в агентстве и как выдали сертификат при столь вопиющей профнепригодности?!

Платина, которому, как пилоту, выход наружу не светил ни при каких обстоятельствах, ехидно подбрасывал реплики, радуясь в душе, что не его одного оставляют в тылу, но решающим для Агаты стало мнение Ардо. И не мнение даже, а источаемые парнишкой страх и неуверенность. Пациента девушка оставить не могла и скрепя сердце согласилась отсидеться в корабле.

Тем временем майор вышел на площадь (Варфоломей немедленно закрыл люк, активировал систему внешней защиты и перевел корабль в режим невидимости) и приблизился к «группе встречающих». После короткого обмена репликами Десница, видимо, принял приглашение продолжить беседу в более непринужденной атмосфере, и вскоре на площади остался только «Бистяра» и оцепление, необходимости в котором Кондовый не видел совершенно. Жителей города за линией гвардейцев не наблюдалось, удержать же корабль они точно не могли, как не могли и противопоставить что-либо его возможным враждебным действиям. Видимо, эта мысль пришла в голову не только пилоту, потому что рекны заметно нервничали.

— Платина, думай потише, — недовольно буркнула Агата, отрываясь от безмолвной беседы с Ардо. — Перепугаешь этих обормотов, потом хрен докажем, что мы хорошие.

Варфоломей ухмыльнулся, но совету последовал. Что такое «думать потише», он не знал, но на всякий случай решил поразмыслить о чем-то менее агрессивном, чем объяснение гвардейцам (всем вместе и каждому персонально), что он думает о нападении взрослых тренированных бойцов на беспомощных юнцов. Стоило ему начать прикидывать, что бы такое вытащить из киберповара, чтобы и самому полакомиться, и Ардо угостить, как рекны стали успокаиваться.

Так прошло несколько часов, тени передвинулись и стали заметно короче, а Димы все не было.



— Знаешь, Макс, вот мы с тобой давно знакомы, спорить будешь? — Десница, согласившийся с предложением шар-ларраха сделать перерыв в переговорах и немного передохнуть в спокойной обстановке, остался наконец с Заславским и Бартеневым тет-а-тет. Разумеется, за ними наблюдали, и уж, конечно, комната прослушивалась, но некоторая иллюзия уединения все-таки была.

— Не буду спорить, — спокойно кивнул Заславский.

— А раз не будешь, то вот что я тебе скажу: не всякий штатский так облажался бы, как ты.

Макс хотел было возмутиться, но быстро потух, глядя, как один за другим загибаются пальцы Десницы, и слушая его размеренный голос, перечисляющий имеющие место быть ляпы и проколы.

— Одну станцию лестиан разнесли, молодцы. А со второй-то как же? Вот уж они там сейчас все такие благодушные сидят, могу себе представить. И подкрепление наверняка вызвали. Нападение тварей на «Бритву» прошляпили? Прошляпили. Связи с кораблем нет, то, что имеется, — это не связь. Хорошо хоть на помощь смогли позвать — но единственный одноразовый передатчик! Уму непостижимо! В остатках подразделения — бардак. Командир «Чаек» шляется в патруле, вместо того чтобы сидеть на жопе ровно и руководить процессом. Пять человек потеряли в этих самых патрулях, это ж надо было постараться! И сам ты хорош, с утра глаза залил. Чем Горин думал, ставя тебя директором этого цирка-шапито… Помолчи, Макс, я ведь не для ругани говорю — для дела.

— Все сказал? — мрачно осведомился Заславский. — Молодец. Ты сказал, я послушал. А теперь я жду либо конструктивных предложений по прекращению цирка-шапито… либо извинений. Тебя бы в мою шкуру. Вы, ребятки, у себя в «единорогах», по сути, рейнджеры, решаете задачи строго унитарные и только слаженной группой. Если бы мне тут надо было прилететь, раздолбать и улететь, я бы даже думать не стал. Прошелся бы с низкой орбиты каскадным дождем — и привет горячий, пишите письма мелким шрифтом. А касательно цирка… знаешь, Дима, земля слухами полнится. И как кто-то с Волги полборделя вывез, не побрезговав при этом еще и половиной завода — уже вся галактика знает. И ладно бы на Землю — а то на Закат утащил.

— Полборделя и ползавода… — раздельно выговорил Десница, радуясь про себя, что Агата осталась в корабле. — Интересно, откуда… ах да, это у вас связи нормальной нет, а радиобуй сохранился, а трепачей везде хватает, хоть ты расстрелом грози, хоть действительно стреляй. Полборделя и ползавода, значит… на Закат… Знаешь, Макс, не был бы ты мне… ну, другом не другом, а коллегой… отдал бы я тебя в эти полборделя на перевоспитание. И посмотрел бы, как ты будешь строем отжиматься, предварительно ползавода отгрузив. Вручную. На Землю. Ладно, об этом потом. Если обмен любезностями закончен, Максим Викторович, то давайте составлять план совместных действий. — Голос Димы стал холодным, фразы слетали с языка чеканно и резко. — Связь у вас отсутствует, то, чем вы пользуетесь, — это, повторяю, не связь. Далее. Оставлять «Ревель» здесь вы не хотите. Я нахожу это неразумным, но воля ваша. Следовательно, вы нуждаетесь в боевом прикрытии для осуществления разгона к прыжку и в доставке до вашего корабля. Кстати, я тоже нуждаюсь. В энергоблоках. Трех, а лучше четырех. Примерно того же класса, что стояли на «Бритве». И в вашем бортовом инженере — на то время, которое потребуется, чтобы установить, согласовать и запустить эти энергоблоки в местных системах планетарной обороны.

— Ну, по поводу блоков надо лететь в штаб-квартиру цирка-шапито, — язвительно выговорил Заславский. — И общаться с главным энергетиком. Которому, если что, эти блоки и монтировать. Так что раскупайте программки, запасайтесь биноклями, и цирк вас ждет. Заодно, может быть, соблаговолите и нас, сирых и убогих, туда подкинуть. А то как же мы тут, без отеческого надзора и всевышнего вспомоществования?..

— Вот и договорились. Я сейчас пойду еще немного с шар-ларрахом пообщаюсь, а вы чтобы через два часа были на площади возле корабля. Место запомнил? Не хватало еще, чтобы ваши ребята в невидимый борт тыкались. В общем, давайте. В полном составе и со всем потребным к транспортировке имуществом.



Наконец ожидание, которое уже начало надоедать пилоту и нервировать суперкарго, закончилось. Сквозь раздавшееся в стороны оцепление быстро и слаженно прошагало десантное подразделение в сопровождении двух мужчин, которые приходили вместе с шар-ларрахом. Какое-то время — Платина и не подумал обозначать корабль и открывать аппарель — они просто стояли, переговариваясь и настороженно косясь по сторонам. Потом на горизонте показался Десница, сосредоточенно втолковывающий что-то сопровождающим его рекнам. Надо полагать, у застрявших во владениях шар-ларраха людей нашелся лишний комплект переводящего оборудования, потому что общение шло без видимых проблем.

— Выпусти-ка меня наружу, Платина, — сказала Агата, поднимаясь на ноги. — Не прямо сейчас, а когда командир подойдет. И вот еще что: прежде чем хоть кому-то прописывать допуск хоть куда-то, дождись моей отмашки.

— Не учи ученого, — буркнул закатец. Пусть ни эмпатом, как Агата, ни, тем более, телепатом (как в отношении как минимум Ардо она же) он не был, но мысль боевой подруги понял моментально. Продемонстрировать спасаемым — кто их знает, что это за народ — неординарную слаженность экипажа «Бистяры» сам Бог велел. А чтобы пускать внутрь корабля людей, не проверенных «универсальным детектором человечности», состоящим в штате… это уж и вовсе себя не уважать. И не дорожить шкурой.

Дима подошел к «Бистяре» и остановился спиной к входному люку примерно в том месте, где должен был оказаться нижний край аппарели. «Чайки» подтянулись и выровняли строй, во все глаза глядя на возникающий из пустоты корабль. Бартенев изображал полнейшую индифферентность, Заславский по-прежнему смотрел волком. Обиделся, не иначе, всерьез. Ладно, разберемся, браниться со старым знакомым и дальше у майора Десницы не было ни малейшего желания. Интересно, ребята сообразят, что от них требуется, или… додумать «единорог» не успел.

Аппарель мягко коснулась земли в метре за его спиной, легкие шаги прозвенели по ней и замерли в полушаге сзади и справа.

— Суперкарго! — произнес майор в пространство и ничуть не удивился, когда спокойный женский голос отозвался:

— Здесь!



Заславский был расстроен и зол на весь свет. Как ни много справедливого было в высказываниях Десницы, слушать такое, да еще и при младшем по званию, было как минимум досадно. А теперь Дима мало того что опоздал к им же самим назначенному сроку, так еще и стоит, молчит, пялится… черт бы его побрал. Однако, как бы ни хотелось Максу высказать коллеге еще что-нибудь обидное, следовало признать, что экипаж тот вышколил безукоризненно. По крайней мере с кораблем Дима на глазах Заславского не связывался, а люк открылся чуть ли не одновременно с появлением «единорога».

Сбежавшая по аппарели девица впечатление на Заславского произвела двойственное. С одной стороны, смотрелась она хорошо. Прямо-таки замечательно смотрелась, и никакой комбинезон тут ничего испортить не мог. С другой же — странно неподвижное лицо и почти неприятно цепкий взгляд очень темных глаз, пробежавшийся по всем присутствующим, к целованию ручки никак не располагали. Да еще и пистолет в открытой кобуре, висящий на поясе так, чтобы быть выхваченным в любой момент… Суперкарго? Ну-ну…

— Все свои? — жестяным голосом осведомился Десница, по-прежнему глядя прямо перед собой.

— Все.

— Уверена?

— Уверена.

— Тогда так. Командир десантной группы, будьте добры, назначьте ответственного за размещение личного состава.

— Стас, — коротко дернул подбородком Заславский, — займись!

Бартенев приблизился к стоящей у аппарели паре и щелкнул каблуками. Лица его Заславский со своего места видеть не мог, но был совершенно уверен, что Стас в данный момент пожирает глазами женщину.

— Лейтенант! Госпожа Ставрина, суперкарго борта «Sunset Beast», покажет вам и вашим людям, где разместиться. Агата! Третий грузовой отсек.

— Да, командир. Прошу за мной, господа.

Девица выдала нечто среднее между танцевальным па и разворотом «налево кругом» и, не оглядываясь, поднялась к открытому люку. Стас коротко махнул рукой своим — мол, делай как я! — и устремился следом. «Чайки» прогрохотали ботинками мимо посторонившихся офицеров, и майор Заславский остался с глазу на глаз с майором Десницей.

— Вот что, Макс, — слегка поморщившись, начал тот, — ты меня извини. Погорячился я малость.

— Ладно, — проворчал начавший оттаивать Заславский, — я тоже хорош. А что это за фемина?

— Это? — Дмитрий зачем-то обернулся на проем люка. Там уже было пусто, даже топот множества ног растворился в недрах корабля. — Это и есть пресловутые «полборделя». Уроженка Волги, а ныне гражданка Заката. Ставрины ее вроде как удочерили, за заслуги и дабы у имперских безопасников выцарапать, волжское-то посольство от девчонки попросту отмахнулось. Кем она на родине была — значения не имеет, по крайней мере не имеет для меня. Хотя бордель присутствовал, да она и не скрывает особенно. Но если бы не Агата, не ругаться нам с тобой сегодня. Я бы еще до налета лестиан на Волгу загнулся. И уж будь добр — поаккуратнее в высказываниях. Святых в нашем с тобой окружении не водится, а Спутница при золотом сертификате… Это тебе, сам понимаешь, не фунт изюму.

— Даже так… — задумчиво пробормотал Макс. — Ясно. А о чем ты ее спрашивал?

— Все ли из присутствующих — люди. Она этих мимикрирующих тварей вычисляет по эмо-фону. ЭМ восемь тридцать пять. Было. А сколько сейчас, после того, как с ней один местный дедушка поработал… даже и не знаю.

Заславский слегка оторопел и зябко передернул плечами. Вроде и не холодно…



Агата хлопнула ладонью по сенсору и посторонилась, пропуская мужчин вперед. Устилавшая пол огромного, практически пустого помещения пенорезина гасила звуки шагов почти полностью. Мебели не наблюдалось никакой, только несколько портативных санитарных блоков сиротливо притулились у дальней стены, да был еще с десяток прочно закрепленных коробов — вот и вся обстановка. Впрочем, уж кто-кто, а «чайки» жаловаться на отсутствие уютных кресел были не приучены и тут же с шутками и прибаутками принялись обустраиваться.

Задержавшийся у дверей Бартенев степенно кивал в ответ на пояснения суперкарго.

— Санитарные блоки подключены. В коробах — полевые рационы. Закатские, по пятнадцать тысяч калорий. Немного тяжеловаты, но, думаю, вашим подчиненным несварение желудка не грозит.

— Это уж точно, — ухмыльнулся Стас. Рекны принимали их в целом недурно, но человеческая еда есть человеческая еда. Надо будет, пожалуй, только проследить, чтобы ребята не переусердствовали с отвычки.

— В целом, полагаю, вам здесь будет удобно, — продолжала девушка. — В этом конкретном помещении с Волги на Закат летели женщины, дети и несколько раненых мужчин — и ничего, все добрались благополучно, несмотря на то что и от Волги с боем уходили, и на орбите Заката повеселиться пришлось.

— Да вы не беспокойтесь, Агата… эээ…

— Агата Владимировна, — поняла затруднения лейтенанта суперкарго.

— Вы не беспокойтесь, Агата Владимировна, мы тут сейчас кааааак заляжем…

— Агата Владимировна, — вклинился в разговор один из парней, белобрысый мордоворот с добрыми голубыми глазами прирожденного убийцы, — а вы на Землю не собираетесь? Потом, когда нас по назначению доставите?

— Может, и собираемся, тут все командир решает. А что? — Агата была уверена, что, несмотря на выставленные щиты, знает, о чем сейчас пойдет речь. Тут никакой эмпатии, знаете ли, не требуется. Губы сами собой раздвинулись в улыбке.

— А как у вас обстоит дело по части свободных вечеров? Может быть…

Бартеневу не надо было оглядываться по сторонам, чтобы определить, что все без исключения подчиненные навострили уши в ожидании ответа. В общем-то, он и сам…

— Ох, мальчики, ну какие свободные вечера? — Девушка кокетливо склонила голову к левому плечу и демонстративно похлопала ресницами. — Видели бы вы мой экипаж! Да и хозяйство у меня тут… корова…

Дружный хохот был прерван донесшимся откуда-то из-под потолка голосом Десницы:

— Пассажирам приготовиться к взлету. Экипажу занять места в рубке. Суперкарго — особое приглашение.

— Деспот! — карамельным голосом промурлыкала Агата, подняв голову к динамику. — Диктатор! Бурбон! Медведь! О-бо-жа-ю! — Она томно вздохнула и выскользнула в коридор под аккомпанемент хора преувеличенно разочарованных стонов.

Глава 3

ВРЕМЯ СОБИРАТЬ КАМНИ

Присутствие в рубке Макса Платину не то чтобы раздражало… просто приятель командира — как показалось пилоту, нахально — занял кресло, закрепленное за Агатой еще на Волге, и Варфоломею это не понравилось. Хотя следовало признать, что это был единственный прокол в безукоризненном поведении Заславского. Да и тот исчез в тот момент, когда запыхавшаяся девушка появилась в дверном проеме.

— Майор Заславский, Максим Викторович! — отрекомендовался командир «Ревеля», вскакивая на ноги и молодцевато щелкая каблуками. Получилось это у него неожиданно лихо.

— Агата Ставрина, — улыбнулась суперкарго, делая шаг ко второй линии ложементов, но Заславский каким-то образом ухитрился сместиться в сторону так, что проход к креслу Агаты оказался свободен.

— Простите, я, кажется, занял ваше место. Надеюсь, вы не рассердились… я никогда не бывал на борту такого корабля. — Полученную от Дмитрия информацию Макс решил до выяснения подробностей принять к сведению просто как данность, и теперь был сама корректность. Куртуазность давалась ему нелегко, но майор делал все, что мог.

— Все в порядке, Максим Викторович. Я прекрасно вас понимаю: из первого ряда действительно лучше видны и панель приборов, и обзорный экран.

Обмен любезностями прервал Десница, и сделал это, с точки зрения Кондового, очень вовремя.

— Так, все по местам. Агата, что с Ардо?

Девушка на секунду задумалась, потом удовлетворенно кивнула:

— В моей каюте, на койке. Сказать, чтобы пристегнулся?

— Скажи, — ответил за Десницу Платина. — И сама пристегнись. Господин Заславский…

— Уже, — отозвался Макс.

— Командир?

— Готов.

— Всем внимание! Отрыв через минуту! Отсчет пошел!

Опять ставшая невидимой «Тварюшка» мягко поднялась в воздух и взяла курс на указанную Заславским точку на противоположной стороне планеты.



Их ждали. Стоило «Бистяре» приземлиться и перейти в видимый режим, как наружные сканеры зафиксировали множество «живых» меток на, казалось бы, абсолютно пустынном пространстве перед зевом колоссальной пещеры. В самой пещере находился огромный объект, идентифицированный как «земной».

Связь, которая по мере приближения к укрытию «Ревеля» становилась все более уверенной, сейчас работала вообще идеально. Так что сразу же после того, как «чайки» под предводительством Заславского и Бартенева спустились по аппарели, неподвижный пляж ожил и наполнился приветствиями, руганью и суетой. Встречающие и встречаемые перемешались, и шум стоял такой, что посмеивающийся Платина уменьшил громкость воспроизведения наружного звукового фона.

Почти бегом скрывшийся в пещере Заславский вернулся в сопровождении сравнительно невысокого худощавого щеголя, чья смуглая кожа и темные глаза выдавали восточное происхождение. Вслед за оживленно общающейся парой полз автопогрузчик, платформа которого чуть не прогибалась под весом самого разнообразного оборудования.

Оставив Диму в рубке, Варфоломей, уже открывший один из грузовых люков, помчался встречать гостей и их поклажу. Агата отправилась следом: энергетика «Ревеля» — а кем еще мог быть этот человек? — следовало «прощупать». Впрочем, одного беглого взгляда оказалось вполне достаточно, и уже через минуту она состязалась с Леоном Аскеровым в ехидной вежливости. Ну, или, если угодно, в вежливом ехидстве. Получалось это у них настолько хорошо, что Заславский с Кондовым не могли удержаться от смеха.

Впрочем, обмен подковырками не мешал инженеру и суперкарго споро размещать груз в трюме, и буквально через полчаса весь багаж, притащенный запасливым Аскеровым на борт «Бистяры», находился на своих местах. Агата, извинившись, убежала — ей предстояло проверить штурмовиков, сменивших тех, кто вернулся к «Ревелю», и теперь топтавшихся возле закрытого пассажирского люка. Там тоже обошлось без неожиданностей, и «Sunset Beast», не проведя на каменистом пятачке перед входом в пещеру и полутора часов, стартовал в обратном направлении.



Путешествие прошло без приключений. Леона Аскерова, не успевшего по дороге задать Платине и половины вопросов касательно корабля, во владениях шар-ларраха встречали по-королевски. Похоже, ради того, чтобы получить работающую систему планетарной обороны, правитель был готов на все: и на присутствие чужаков на самых охраняемых объектах, и на предоставление определенной свободы транам… Для простоты общения с этими последними к Леону была прикомандирована Агата, и дело, поначалу казавшееся если не вовсе невыполнимым, то уж, во всяком случае, весьма трудным, завертелось.

Инженерных знаний как таковых суперкарго отчаянно не хватало, но хорошее пространственное мышление и логика помогали восполнить недостаток технического образования. Кроме того, на транов огромное впечатление произвела восприимчивость девушки к переданному Ниргом знанию, и иначе, как кайра-тер (подруга-ученица), они к ней не обращались. В редко выпадавшие свободные минуты каждый из стариков (почти половина которых обладала вполне молодыми телами) старался поделиться с ней чем-нибудь еще.

А полностью ушедший в работу Аскеров только головой крутил да время от времени поминал шайтана при виде мастерских, уровень оснащенности которых разительно отличался от того, что можно было ожидать на планете, население которой и электричеством-то пользовалось через два раза на третий. Его помощники были весьма квалифицированными специалистами, а переводчица вполне справлялась со своими обязанностями. Не прошло и суток, как многие годы стоявшие без движения капониры раскрылись и грозно нацелились в зенит. Первый зиккурат был готов к работе.

Для наладки еще двух систем обороны непосредственное присутствие землян уже не требовалось, достаточно было предоставленных ими оборудования и материалов. Леон даже не пытался сделать вид, что разобрался в используемой транами технике записи процесса подключения, пуска и наладки энергоблоков, решив отложить подробный анализ на потом. Достаточно было и того, что виртуальное изображение последовательных операций полностью соответствовало произведенным инженером действиям — чего ж еще?

Приглашенный полюбоваться результатами работы шар-ларрах не скрывал восторга: мало того что теперь подчиненные ему территории были надежно защищены — появилась возможность подгрести под свою руку и последнюю населенную область. Кто ж откажется от безопасности? А за безопасность принято платить, и стоит она дорого. В отличие от свободы, которая мертвецам без надобности. Постулат «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях» на Статусе явно был не в ходу. Когда Агата попыталась его озвучить, один из транов, действительно выглядевший стариком, коротко коснулся ее макушки своим подбородком (местный эквивалент похлопывания по плечу) и наставительно заметил, что «гордость бывает у сытых». Спутница криво усмехнулась, но была вынуждена признать правоту собеседника. Уж ей ли говорить о гордости? Но седой гигант, уловивший, должно быть, пронесшуюся в мозгу девушки картинку ее жизни на Волге, вдруг сжал ее ладони огромными лапищами, и Агату неожиданно затопило чужое сочувствие пополам с восхищением.

— А еще гордость бывает у сильных. Ты — сильная, кайра-тер. Гордись.