Я через силу разлепила глаза. Мир горел. Листья ушли далеко-далеко вверх – стали кровлей из опаленной зелени. Искры слетали с нее падучими звездами. Это было красиво, пока я не вспомнила, что надо ужаснуться.

– А вы настырный, как я погляжу. – прокомментировал полковник все также беззвучно, не шевеля губами, – Впрочем, приблизительно таким я вас и представлял.

Что-то нестерпимо давило на грудь, что-то острое кололо в правый бок. Кругом кричали, большей частью неразборчиво. Кто-то молил о чем-то за спиной. Я не понимала о чем.

В этот момент полковник встал и прошелся вдоль стола. Антон с радостью подумал, что пол все-таки есть. Но радость его угасла, когда полковник обогнул круглый стол и стало видно, что он плывет по воздуху. У Антона по коже побежали ледяные мурашки, а волосы проявили устойчивую тенденцию к вставанию дыбом. Полковник проплыл обратно за стол и снова сел. Взгляды их встретились, словно лазерные лучи во мраке. Антону стало страшно. Полковник наклонился над столом и по отечески прошипел:

Меня придавило балкой развалившегося трактира. Повернув голову, я увидела навалившегося мне на грудь Кадуана. Такого безжизненного, что паника пронзила меня насквозь.

– Ну, что-ж, младший сержант – лейтенант – герой Советского Союза Гризов, не буду вас больше держать в неведении. Перейдем в отчасти более привычное вашему сознанию состояние.

Собрав все силы, я толкнула бревно. Мне чудилось, что тело мое где-то за миллион миль отсюда, но при этом каким-то чудом я сумела приподнять балку, чтобы ползком выбраться на свободу. Села и захлебнулась вскриком.

Полковник щелкнул в воздухе костяшками пальцев и тотчас мрак сменился неярким светом. Но переход был столь неожиданным, что Антон зажмурился. Когда он снова открыл глаза, то увидел, что стол остался на месте и по-прежнему был черным, но только не с мистическим отливом, а обыкновенный, добротного черного дерева. У пространства появились края, обозначенные четырьмя стенами светло-коричневого цвета. На стенах висели довольно практичные и изящные одновременно светильники в золотой оправе. На полу, который теперь точно был, лежал мягкий персидский ковер необъятных размеров. Сверху на расстоянии двух с половиной метров находился потолок, в центре которого висела тяжелая люстра из массивной бронзы.

Это походило на конец света.

Мир горел. Огоньки, оранжевые и голубые – голубые? – расползались по деревьям, пожирали деревянные мостки. Сверху, с высоты в десятки, а то и сотни футов, сыпались постройки, обломки, тела, и все это разбивалось о землю.

– Люблю, знаете ли, находясь в этом мире, роскошь. Есть грех. – как бы извиняясь сказал полковник по-прежнему не шевеля шубами, – Ну да нам вроде и по штату полагается находиться в перманентном состоянии греха, вот и приходится обставляться. Впрочем, это все мелочи. Теперь о главном.

В дымном хаосе я не сразу поняла, что вижу над собой: множество силуэтов, окруженных магией или в блеске стали. Бой.

Люди!

Глядя на полковника, Антону все время казалось, что тому приходится прикладывать неимоверное количество усилий, чтобы просто сидеть за этим столом в человеческом облике. Просто потому, что гораздо привычнее было летать огненным смерчем над планетой, палить города и терзать неповинных людей. Или, являясь на рогатом коне в образе костлявой старухи, укрытой белым саваном, с горящими дьявольским огнем глазами стучаться в двери домов и кричать, что час настал. Ничего этого демонический полковник в данную минуту не делал, но Антону, тем не менее, было жутковато. Отовсюду по-прежнему веяло могильным холодом, хотя и выглядело все теперь абсолютно стандартно – какой-нибудь командный центр, засекреченный под скромный офис нового русского. Впрочем, если принять за чистую монету состояние окончательной жизни, то мысль о местонахождении казалась отнюдь не праздной и вполне своевременной. Словно в ответ на размышления Антона у него в мозгу появилась новая информация.

В голове отдался голос Кадуана, последнее, что он сказал, перед тем как мы провалились.

– Не торопите события, уважаемый. Именно о вашем положении я и собираюсь вам поведать. Не слишком много, конечно, но вполне достаточно для того, чтобы сделать жизненно важные выводы. Итак, начнем с главного.

Дерьмо!

Антон взглянул на полковника. Тот сидел за столом со скрещенными на груди руками.

Я принялась растаскивать завалившие его обломки. Кадуан лежал неподвижно, лиловая кровь приклеила ему рубашку к груди. И лицо залила, склеила медные волосы.

– По земным меркам вы снова находитесь в том самом времени, где появилась ваша телесная оболочка – в двадцатом веке. В настоящем времени вам было уготовано наибольшее самовыражение, это ваша, так сказать, двенадцатая жизнь. Не округляйте глаза – не слишком верится, что маги вашего уровня столь наивны. Хотя, признаюсь, мне пришлось немало постараться, чтобы сначала отыскать, а потом изловить вашу мятущуюся по запредельному душу. Слишком странно и непосредственно для высшей силы вы себя ведете. Допускаете множество ошибок и вместе с тем проскальзываете сквозь расставленные капканы. Но, видимо, на то и была вам дана сила.

– Кадуан. – Я пощупала сердце и облегченно вздохнула, ощутив слабые, но ровные толчки. – Вставай, надо уходить.

Глядя, как Антон пытается сделать хоть малейшее движение рукой, полковник пояснил.

Меня сжимал холодный страх.

– Осведомлен о вашем могуществе. Именно поэтому принял меры предосторожности. Ваша телесная и духовная субстанции сейчас зажаты во всех тоннелях смерти и жизни моим сильнейшим заклятием, которое держит вас в физическом объеме, данном вам этим веком, и не позволит вылезти из него или сделать что-либо помимо моей воли. Вы – маг и я – маг. Вы – белый, я – черный. Если бы вы могли лизнуть мое сердце, то отравились бы – в нем только яд. Но, кроме всего, вы маг плененный, вы – мой раб. И я могу держать вас во временном заточении бесконечно. Я бы очень хотел сделать с вами что-нибудь дикое, но вы не простой смертный. И вы, признаюсь честно, мне сейчас нужны для того, чтобы проникнуть туда, куда мне путь заказан в силу неинтересных причин. Уничтожать вашу сущность просто так, без пользы для наших сил, в высшей степени глупо, выражаясь человеческим языком. Разметать вас по времени я всегда успею. А менять ход истории вы в состоянии только добровольно, по собственному желанию. Поэтому нам придется договориться.

«Он очнется, – твердила я себе. – Откроет глаза. Непременно. Слишком жестокие слова я ему сказала».

Он очнется.

Антон напрягся. Увидев это, полковник слегка улыбнулся, и вдруг с него слетела напускная любезность. Он резко перешел на ты.

Но он не шевелился.

– Сейчас, младший сержант Гризов, ты находишься на моей секретной точке, замаскированной под исследовательский центр. Собственно, для всех это и есть исследовательский центр войск радиоразведки. А я – полковник этих войск Герман Бергмозер. Да, да. Мы с тобой оба относимся в этой жизни к епархии радиоразведки, только никто и не подозревает о нашем действительном предназначении. Никто. Ни твое тупоголовое командование, ни мое, полагающее себя мудрым. Ну и пусть себе полагает, до поры, до времени. А пока час не настал, мы с вами, товарищ младший сержант, вы уж, извините, в этом времени не герой Советского Союза, потрудимся на благо черных сил. Да, да. Именно для них ты будешь пахать в поте лица, сколько ни рыпайся, сколько ты там ни крутись, зажатый в своей оболочке.

– Кадуан, пожалуйста!

«Пожалуйста». Боги, это слово. В нем не осталось ни капли волшебства.

Последнее относилось к новой, особенно сильной попытке Гризова вырваться из невидимых пут. Но заклятие, если это действительно было оно, держало крепко. «Черт побери, – неистовствовал Антон, бессильный что-либо сделать – Какое на фиг заклятие? Какие черные силы? Какое предназначение? Этот полковник-телепат, похоже, совсем сбрендил. Несет околесицу с таким видом, словно сам верит в то, что говорит или телефонирует мне мысленно. Я – белый маг! Ну вообще класс. А может я и не приходил в сознание с тех пор как попал в больницу? Может все это, и этот стол, и полковник, и поход в горах, и охота на «Тирпиц», и даже любимая женщина, все это лишь бред в голову ударенного радиоразведчика? Может я в бессознательном состоянии пребываю и вижу летаргические сны? Хотя на летаргические сны это все не похоже. Хоть я их и не видел никогда, но такое ощущение, что все это на самом деле. Впрочем, техника сейчас существует такая, что любой мозг, особенно ушибленный, обработает в пять минут и заставит поверить во что угодно. Будем ждать».

Вопли над нами делались громче и отчаяннее. Итара была всего лишь торговым городком – здесь не нашлось воинов, чтобы отбить атаку. Нам не дали времени.

– А вот это благоразумно. – раздалось тотчас в мозгу. – Наконец-то слышу неплохую мысленную субстанцию. Хотя ловко ты разыгрываешь вопли потерявшего сущность. «Я – белый маг!? Какой ужас!» Натурально получается.

Я нагнулась над Кадуаном. Одна его рука, освобожденная от обломков, свесилась через балку. Я, схватив ее и закатав рукав, помедлила.

Антон осекся. У него возникло стойкое ощущение, что все его мысли Бергмозер, кто бы он ни был на самом деле, читает запросто, словно они возникают на экране компьютера.

Я знала, что Кадуан умеет говорить с магией, хоть и не ведала, в чем состоит его дар. Но положение было отчаянным.

«Матира, только бы у меня получилось!» – подумала я, глубоко вонзая зуб в сгиб его запястья.

– Да. Мысли твои мне ведомы, удивление на эту тему мог бы и не разыгрывать – читать мысли человекообразных существ для мага твоей категории занятие плевое. Если бы не мое заклятие и защитные поля, то ты запросто считывал бы мыслеформы всех людей на расстоянии доброй тысченки километров в округе и явственно чуял что происходит за океаном. Пространство нам не помеха, не категориями расстояния оно измеряется. Так что не выпендривайся, младшой. Давай поговорим о деле.

Я не ждала такого удара. С одного глотка в животе стала набухать магия. Магия Ишки была мощной, но незнакомой, чуждой – будто пытаешься заговорить на новом языке, а рот не умеет выговаривать его звуков. А эта? Эта походила на песню, которую помнишь, сам о том не зная. На диво знакомая. На диво верная.

Бергмозер встал и на сей раз по-человечески прошелся до стены и обратно. Привычным жестом достал сигарету и закурил. Антон разглядел в его кармане пачку «Мальборо».

Я моргнула, а когда открыла глаза… что-то переменилось. Я будто увидела краски мира, который прежде казался черно-белым. Только этими красками была жизнь. Биение жизни в почве, в листве над нами, в занозистом дереве половиц… и в Кадуане: слабое, гаснущее, как трепет нежной бабочки в середине груди.

Я склонилась над ним, взвывая к этой светящейся ниточке. Что-то во мне теперь умело с ней говорить.

– Понимаешь, младшой. Выпало мне быть полковником местной армии. А армия эта, как тебе известно, охраняет шестую часть планеты, которая в данный исторический момент называется на языке аборигенов этой планеты Россией. И мой хозяин по какой-то роковой случайности поддерживает именно эту страну. Потому-то она до сих пор и существует, хотя и видоизменилась немного за последнее время. А потому, хочешь не хочешь, приходится мне бороться с вредоносными субстанциями, которые поддерживают другую не маленькую часть земли – Соединенные Штаты Америки и еще некоторые части. Увы, даже на одной отдельно взятой планете пока никак не возможно установить единую правильную власть на запредельном уровне. Но время идет, и, как заметил один местный самовлюбленный выскочка, которому я подсказал эту мысль, все течет, все меняется. Очень скоро на Земле настанет правильное царство. Запомни! До конца века осталось три года, а затем – новый Рубикон. Властвовать будет мой хозяин, а твой будет перед ним пресмыкаться и ползать на коленях. Уже сегодня власть моего хозяина над душами людей распространяется с неимоверной скоростью, а власть твоего хозяина хиреет и рассыпается в прах. Люди, населяющие планету, рады жить по моим правилам. Им так легче. Но пока нет окончательной победы, моя задача убивать свет, а твоя противостоять мне. Мы с тобой – небесные воины. Но ты уже не воин, ты – мой раб. А потому слушай, раб!

– Вставай, – шептала я. – Вернись.

Вспыхнул столб света и перед Антоном возник черный всадник, закованный в латы, верхом на огромном вороном коне, также укрытым доспехами и тяжелой попоной. В прорезях массивного рыцарского шлема с изогнутыми рогами, как две капли походившего на шлем магистра крестоносцев в пору похода на Русь, сверкнули жутким светом огненные рубины глаз. Ноздри коня раздулись от натуги, и Антона обдало жаром раскаленного дыхания ада. Комната вокруг исчезла, и все снова стало погружаться во мрак, словно наступала ночь. Откуда-то издалека, с самого неба, до Антона донеслись слова.

Сила разом охватила меня, как охватывает порыв ветра. Она опьяняла, была слаще и крепче любого вина. Каждая частица меня звала Кадуана, проникая глубже тепла его кожи – глубже и проще телесного вожделения.

Я ощущала себя совсем голой.

– Отныне ты будешь делать то, что я тебе прикажу, раб. Ты позабудешь свои мысли и станешь моими мыслями. Ты будешь полностью подчинятся мне, или умрешь!

Кадуан открыл глаза.

Миллионы черных хищных птиц заслонили от Антона слабеющий с каждой секундой свет. Он снова падал в пропасть, а птицы вились над ним, то и дело падая камнем вниз и впиваясь острыми когтями в грудь, ноги, и бока. Антон истекал кровью и кричал от боли, но его никто не слышал. Дно ущелья приближалось с каждой секундой, острые камни скал росли на глазах. Еще секунда, и он превратится в кровавое месиво, и кости его достанутся в пищу воронам.

Я не сумела отвести взгляда. Мы всматривались друг в друга, и связь между нами горела, как преломленный цветным стеклом свет.

Ни он, ни я не моргали. Не дышали. Мы замерли нос к носу. Сердце колотилось у меня в груди удар в удар с его.

– Не буду, – тихо, но твердо сказал Антон вслух, впервые раскрыв рот.

– Эф… – выдохнул он.

Мрак вдруг раскололся и рассыпался, обнажив вокруг все те же замкнутые стены комнаты. Напротив Антона стоял прежний Бергмозер в виде полковника и задумчиво курил.

Так хорошо было слышать его голос, что я онемела.

– Что ж, сказал, – недавний магистр, – придется продемонстрировать свой трофей. А потом повторить предложение.

Он поднял руку к моему плечу, коснулся кожи, и это прикосновение еще усилило текущий меж нами поток.

И тут он сказал:

Полковник сделал неуловимый жест, или Антону показалось, что сделал, поскольку он больше никого не видел в комнате. Прошла минута, но пока никто не появился. «Что там еще приготовил мне этот рогатый кретин?«– откровенно подумал Гризов, зная, что его мысли Бергмозер слышал прекрасно. Но полковник никак не отреагировал на откровенно хамство в виде агрессивной мыслеформы. В задумчивости Антон поднял правую руку и провел по волосам. Затем пошевелил левой рукой. И вдруг младший сержант осознал, что его никто не держит. Радость освобождения захлестнула Антона и он уже хотел было броситься на Бергмозера и надавать ему по морде, пусть потом хоть в дизбат отправляют, но остановил себя усилием воли. А вдруг этот хитрожопый служитель черных сил испытывает его, а за дверью наверняка дежурит рота молодцов с черными поясами по карате, а то и того хуже – каких-нибудь телепатов, практикующих астральное кунг-фу. И тогда начнется круговерть больного сознания и в лучшем случае замаячит на горизонте гостеприимная палата «Степана Скворцова». А банальной смерти ему придется ждать до скончания века, хотя и осталось всего три года, но ведь Бергмозер мог и пошутить насчет двадцатого. С нечистой силой такое случается часто.

– Не могу встать.

Между тем, дверь бесшумно отворилась, впуская трех человек. Антон поднял глаза и едва не закричал от радости и боли одновременно. В дверях стояла Катя, а за ее спиной два плечистых молодца в униформе с рожами, не отмеченными печатью интеллекта. Антон забыл про свои опасения и бросился вперед в диком прыжке, пытаясь достать ногой правого охранника. Еще в полете он успел краем глаза уловить странное спокойствие громилы. Тот и бровью не повел – очень странно для человека, которому в челюсть летит массивный ботинок. Но спустя секунду, Антон понял в чем дело. Со страшным грохотом он со всего маху ударился о невидимую преграду и, скорчившись от резкой боли, обрушился к ногам охранника. Бергмозер не наврал, тут действительно попахивало нечистой силой. Полковник медленно подошел к корчившемуся на полу Антону и с усмешкой сказал, впервые заговорив:

– Что?

– Нет, я не перестаю удивляться, ну где берут таких магов? Ты что, даже не попытался прощупать окружающее пространство и не смог разглядеть невидимую стену времени? Ты что, смотрел своими глазами и действительно надеялся прошибить ее ногой, недоносок?

Я опустила глаза и заметила, что навалилась на него всем телом.

Антон обиделся и это придало ему силы. Он вскочил, бросил быстрый взгляд на Катю, которая стояла в двух шагах, широко раскрыв глаза и что-то кричала, но Антон не слышал слов – невидимая стена не пропускала также и звуки.

– Ох…

– Отпусти ее, скотина. – сказал он тихо и злобно.

– С какой стати? Она – моя рабыня, так же как и ты – раб. Я могу сделать с вами все, что захочу. Но просто и быстро убивать людей за миллион лет я устал. С тобой веселее, тебя можно помучить вечностью. А она-то – простой человек, из плоти и крови. Красной крови. Люблю этот цвет. Ей умирать придется как можно дольше.

Я слезла с него. Поддерживая друг друга, мы поднялись на ноги. Сила еще гудела в нас. Я видела сосуды жизни, пронизывающие все вокруг. Я была пьяна.

– Отпусти ее, скотина. – повторил Антон, чувствуя как в нем закипает лютая злоба.

Неужели у Кадуана всегда так? Я знала, что он силен, но такое…

Бергмозер медлил с ответом, разминая пальцами сигарету.

Я взглянула на него. Морща лоб, он рассматривал свое прокушенное запястье. Поднял глаза на меня. Снова взглянул на руку:

– Это ведь я ее тебе подставил перед самой армией. И развел вас потом, чтобы от страстного желания возникла меж вами космическая энергия. Два поля, создающие любовь, притягивают к себе с небес дикое количество энергии. Ваш отец небесный вас любит. Но он глуп и расточителен. А я – вампир, и мне эта энергия очень даже нужна, тем более, что получить ее от таких глупых созданий, как люди проще простого. Горите себе синим пламенем в огне любви, а энергию забираю себе я для правильных дел.

– Что ты сделала? Почему все так… изменилось?

Антон сжал кулаки.

Грохот вдалеке помешал ему додумать эту мысль до конца. Он развернулся на звук – это рухнуло здание, – и лицо его застыло, словно он только теперь заметил окружавший нас ужас.

– Ты что же думаешь, – продолжал неторопливо рассказывать Бергмозер, – что магу такой категории позволено просто любить земную женщину без всяких последствий? Ты думаешь, что я не воспользуюсь этой слабостью отца небесного? Какой же ты глупый волшебник. Истинно от любви на Земле тупеют все: и ангелы и люди. Правда, мне от этого только легче. Ты ведь знал, что душа человека бессмертная и неизменна, как бы не выглядели ее оболочки в разные времена. И ты не угомонился, когда потерял любимую в своем времени. Ты сумел притянуть к себе ее душу в другом, чужом для тебя времени, в котором оказался случайно. Тебе повезло. И мне повезло, – я украл ее сущность с заснеженного перевала через тоннель смерти. Ты думал, что ее там убили. Но в последнюю секунду я перенес ее снова сюда и связал тебе руки дважды – обе ее сущности, слившиеся в одну, теперь у меня в плену. Ты любишь по-прежнему, а я становлюсь от этого только сильнее. Плененная любящая душа для меня неисчерпаемый источник энергии, вечный источник.

Слова были не нужны. Я по его лицу прочитала: «Неужели опять!»

– Нет, – сказала я. – Такого не будет. Даю слово.

Бергмозер не договорил. Антону показалось, что он потерял контроль над собственными мыслями и чувствами и превратился в сгусток света. Ему страстно захотелось стать сейчас лазерной пушкой и испепелить стоявшую перед ним сволочь. И он стал этой пушкой. Огненный луч сверкнул в комнате, озарив все вокруг электрическим светом, и пронзил насквозь неподвижную фигуру полковника. Когда дым рассеялся, стало видно, что в животе Бергмозера зияет огромная дыра, по краям которой слегка дымилось запекшееся мясо. Лазерный луч вспыхнул во второй раз и голова, отделившись от тела, покатилась под стол из черного дерева, разбрызгивая вокруг кровь. Антон испускал лучи до тех пор, пока на полу комнаты не остались только обугленные куски тела, напоминавшие хорошо прожаренное мясо. Только тогда он немного успокоился и снова стал самим собой. Но в этот момент он услышал голос откуда-то сбоку и, повернувшись на звук, с удивлением увидел невредимого Бергмозера. Полковник стоял, скрестив руки на груди.

– Гостиница, – вымолвил Кадуан.

– Как мне смешно с тобой. Ты недостоин даже носить титул мага. Ты поддаешься страстям. Но сейчас это мне только на руку.

Я развернулась в сторону дерева, давшего приют нашей гостинице, и вся сжалась, увидев только огонь и щепки.

Сиобан. Ишка. Ашраи. Если они были…

Антон бросил Кате, бившейся в молчаливой в истерике за невидимой и непроницаемой стеной, полный страдания взгляд. Они были так близко и так бесконечно далеко. Сила их слившихся воедино душ делала их при встрече с вампиром только слабее. И все это происходило из-за него, если верить этому психопату-полковнику. Антон подошел к невидимой стене и погладил заплаканную девушку по лицу. Она тоже приникла к преграде с другой стороны, пытаясь дотронуться до него пальцами. Наблюдавший за этой сценой Бергмозер дико расхохотался. Затем он перестал насмехаться и спросил:

Нет. Не было времени на такие мысли. Просто нам надо было туда.

– Ну, что, будем подчиняться или сразу превратить вас в коллапсирующие звезды? Может быть ты предпочитаешь прятаться от стыда на темной стороне луны? Если я использую всю твою энергию и достигну своих целей, то, кто знает, может я и разрешу вам соединиться. Выбирай, младшой. У тебя есть только одна возможность.

– Идем, – сказала я. – Не стой.

Антон погладил заплаканную щеку девушки через невидимый барьер. Приник к нему и как бы поцеловал Катю. Затем быстро развернулся и сказал, словно выплюнул слова из глотки:

Мы с Кадуаном пробирались по городу, увертываясь от падающих обломков. Вернуться к гостинице оказалось непросто. Дороги завалило. Магия Кадуана тянула меня в сто сторон сразу. Люди окружали нас, и я, даже не видя сквозь пламя их лиц, ощущала злое присутствие, как свернувшихся в кустах змей. Я обнажила клинки, рубила их одного за другим. Как они были хрупки! Как легко гибли! Я почти не чувствовала ран, которые они оставляли мне на прощанье.

– Говори, чего ты хочешь, тварь!

Бергмозер словно ожил, радостно потер руки, и едва не выкрикнул, довольный собой:

Не знаю, на каком шаге я споткнулась, потеряв дорогу. Кадуан поддержал меня под локоть.

– Вот так бы давно.

– Сосредоточься, – попросил он. – Ты кружишь.

Легко сказать. Воздух странно сгустился. Огонь вел себя неестественно, как живое существо. Человеческая магия была сильной, грубой и жестокой. Я впервые увидела ее воочию, и в животе от этого стало пусто. Могущественной была и магия фейри, но я никогда не видела, чтобы она творила такое свирепое насилие.

И тотчас комната со светильниками исчезла. Вместо нее вокруг Антона образовалась другая, скорее похожая на помещение для монтажа телепередач или кинофильмов, чем на командный пункт. Антон сидел в мягком кожаном кресле светло-коричневого цвета. В одной его руке его находился бокал «Мартини», а в другой сигарета «Мальборо». Повсюду находилось множество мониторов и пультов непонятного назначения. Каждый из мониторов показывал что-то свое. Антон увидел на одном из них летящие на большой скорости американские истребители F15 Eagle, которые развернулись для атаки и начали равнять с землей какой-то объект неизвестного назначения, отдаленно напоминавший завод для производства ядерного топлива. На другом мониторе всплывала американская атомная подводная лодка класса «Огайо». Подлодка называлась «Тритон» и несла на себе добрый десяток баллистических ракет, нацеленных на ключевые города России. Третий монитор показывал проходившие в другом месте маневры шестого флота ВМС США. Выстроившись, согласно боевому расписанию, остроносые противолодочные корабли долбали глубинными бомбами подводное пространство, из которого, то и дело, взлетали вверх столбы воды. На четвертом мониторе шесть двухместных «Апачей» и два транспортных вертолета отрабатывали варианты выброски отрядов специального назначения в зоне джунглей. Вот они дважды прошлись по самым верхушкам пальм и, наконец, зависли над микроскопической полянкой. Из открытых бортов транспортных вертушек слетели вниз веревки и сразу же посыпались солдаты в защитной униформе, размалеванные что твой Рэмбо. Наконец, пятый монитор показывал учебный старт баллистической ракеты в штате Невада. Земля и раскаленный воздух вокруг пусковой шахты дрожали. Вот медленно, как бы нехотя показался нос баллистической ракеты, затем ее цилиндрическая средняя часть и, наконец, вырвался огнедышащий хвост. Вырвавшись из пут, хищная ракета устремилась в далекое небо. Насчет ее целей Антон не сомневался. От неожиданности он даже засмотрелся на все, что происходило на экранах мониторов. Но когда пришел в себя, то увидел сидящего рядом Германа Бергмозера, который гаденько улыбался, потягивая свою вечную сигарету.

– Туда, – задыхаясь, вымолвила я и указала клинком влево.

– Ну как, младшой, интересно?

Гостиница застряла в ветвях на полпути к земле. Обгорела, но в остальном уцелела. Я уверяла себя, что наши спутники выжили. Мы кинулись туда, начали взбираться на преградившую дорогу кучу мусора, и тут воздух прорезали новые вопли.

Антон, до этой минуты державший в руке бокал «Мартини» и сигарету словно застывший робот, поставил бокал на столик перед собой, не желая принимать от Бергмозера никаких подачек. Сигарету, впрочем, оставил. Давно не курил.

Кадуан развернулся как ужаленный.

Я ощутила, как сместилось его внимание, – словно кто-то дернул поводок нашей общей магии. Вдали сшибались силуэты. Люди окружили нескольких спасавшихся бегством фейри. Я с первого взгляда узнала в них проезжих, а не бойцов. Им не отбиться.

– Сознайся, ведь интересно, а, младшой? Перед тобой же не игрушечные самолетики летают и кораблики плавают, это тебе не голливудские бевики про Нику. Перед твоими анализаторами, в смысле глазами, в настоящую минуту в режиме реального времени происходят самые настоящие боевые и учебные вылеты и маневры американских вооруженных сил. И никто кроме тебя этого своими глазами одновременно никогда не видел, круто да?

Кадуан, стиснув зубы, обернулся ко мне. Он крепко сжимал меч. Слова были не нужны.

В глубине души Антону было действительно интересно, но он старался об этом не думать. Чтобы не дать повода Бергмозеру позлорадствовать. Но полковник почуял колебания души Антона и, сладенько улыбнувшись, проговорил:

– Пусти меня вперед, – попросила я. – Ты ранен.

– Интересно. Вот потому-то, недоносок, я тебя и разыскивал так долго и упорно по всем временам. Потому что тебе это самому интересно до чертиков, прости за каламбур. Тебе самому страсть как хочется во всем этом поучаствовать. Ведь так? А мне только этого и надо. Идеальный случай – патриотически настроенный фанат-радиоразведчик, который еще к тому же и маг высочайшей категории. Вот это повезло! Мне. Потому что тебе в твоем положении остается заботиться только о своей грешной душе и питать надежды на вызволение своей возлюбленной субстанции…

Он только головой покачал, словно услышал глупость.

Антон уже почти превратился в направленный электромагнитный импульс, как вдруг его что-то сдавило тисками со всех сторон так, что больно стало дышать. Грудная клетка трещала по швам, давление в артериях подскочило до критической отметки, еще секунда, и из ушей польется кровь. «Это конец.» – успел подумать Антон. Но неожиданно невидимые тиски исчезли так же мгновенно, как и появились. Боль пропала, тело успокоилось.

Плечом к плечу мы врезались в схватку. Тенями в тумане мы встали над людьми. Наши полночные тренировки не прошли даром. Кадуан был стремителен и смертоносен, мы умело поддерживали друг друга, чутьем угадывая и прикрывая слепые и слабые места. У меня в жилах все еще билась его магия. Наша связь протянулась глубже, словно мы говорили на одном, только нам с ним понятном языке.

– Нет, ты действительно придурок, – констатировал сидевший рядом Бергмозер, – неужели ты думаешь, что можно преодолеть мое заклятие и уничтожить меня вот так, каким-то вшивым электромагнитным импульсом? Ты так часто думаешь как человек, что мне это надоедает.

Тела падали к ногам, как осенние листья. Я радовалась каждой смерти. Перехватила взгляд Кадуана, и у меня мороз пробежал по коже – таким он выглядел довольным.

Мы брали верх.

Полковник встал и прошелся вдоль длинного ряда мониторов. Антон ожидал, что он вот-вот снова превратится в какого-нибудь огнедышащего коня. Но Бергмозер молча вернулся обратно к столу и сел в глубокое кожаное кресло.

Я развернулась, чтобы нанести смертельный удар еще одному человеческому воину…

– В общем так, – сказал он после минуты промедления, – еще одна попытка выйти из под контроля, и твоя сущность начнет проявляться сразу в нескольких временах, не в силах сгуститься до состояния материи. А твоя девочка просто и долго будет умирать на дыбе. Все понятно, товарищ младший сержант?

И меня, в туче осколков, словно ветром внесло в окно обвалившегося здания.

Антон едва ли не выпалил «Так точно, товарищ полковник», но вовремя осекся. До чего все-таки крепко вбивали отцы командиры в учебке и войсках безоговорочное повиновение человеку в погонах. Это повиновение было частью всеохватывающей системы, и раз появившись, продолжало потом подспудно действовать всю жизнь. Антон призадумался. Теперь он был пленником. Могучим, нужным пленником, но связанным по рукам, с поводком на шее и гирями на ногах. В таком положении больше всего Антона бесило, что Бергмозер держит у себя пленницей и Катю. И если бы только он был один, то наверняка выпутался бы из этой истории и распылил по солнечной системе эту скотину в погонах. Но он был не один. И предстояло действовать с учетом жизни любимого человека. Ну и сволочь же ты, Бергмозер!

Я ударилась спиной в стену.

– А вот это уже лишнее. – проговорил черный полковник, и на шее Антона холодным кольцом сомкнулись невидимые щупальца. Доступ воздуха прекратился. Антон стал терять сознание, но в последнюю секунду щупальца отпустили.

Невозможно было сделать вдох. Невозможно было шевельнуться – точно перерезали нити, с помощью которых я управляла телом. Мысли вязли как в трясине. Живот внизу раздирала боль. Я опустила взгляд. Целый миг разум не хотел смириться с увиденным.

Деревянное древко. Лиловая кровь.

– Итак, переходим к делу. – резюмировал полковник и на столе перед ними возникла подробная карта Соединенных Штатов Америки. Антон потер свое горло, еще хранившее глубокий след от душивших его щупалец, и посмотрел на карту. – Вот здесь находится база ВВС США «Гринфилд», на которой располагается секретный центр Пентагона по реализации программы «Мыслитель». Программа включает в себя испытание и обкатку в боевых условиях новейшего генератора частоты мыслей, прозванного американскими пилотами «Фабрикой грез». Генератор в состоянии действовать почти также, как ты, то есть вырабатывать различные мыслеформы, абсолютно невидимые локационным приборам любого уровня. Только американцы дошли до этого с помощью новейших военных технологий, а ты живой и во много раз мощнее любого из генераторов. Кроме того, существующие разработки «Фабрики грез» действуют на ограниченном расстоянии и могут транспортироваться только на самолетах, что делает их уязвимыми для противника, то есть для нас, в том случае, если мы осведомлены какой именно самолет несет на себе генератор. Правда, уже на прошлой неделе куратор программы «Мыслитель» Грегор Йорк на секретном докладе в Пентагоне заявил, что готовы к запуску в массовое производство новые мини-генераторы для борьбы с самолетами противника. Планируется оснастить такими приборами все истребители и стратегические бомбардировщики ВВС США, и, если это американцам удастся, тогда прощай свободная Россия. Ядерное оружие нам уже не поможет. «Фабрика грез» производит воздействие на мозг человека, похожее на действие галлюциногена, моментально выключая сознание военных. Готовые к употреблению генераторы настроены пока только на частоты мыслей наших операторов ПВО. Скоро появятся генераторы для борьбы с нашими ВВС, и тогда Америка захватит стратегическое господство в воздухе. Уже обладая возможностью в любой момент подавить силы ПВО, американская военная машина не остановится на достигнутом. НАТО распространяется как раковая опухоль, сдавливая тисками Россию со всех сторон. Но мы пока еще дышим, ибо я здесь. А теперь и ты. В Пентагоне, в сейфе главнокомандующего ВВС Генри Хольцмана лежит и ждет своего часа желтая сверхсекретная папочка. Содержание ее мне известно. Это план нападения на Россию с помощью военно-воздушных и военно-морских сил. Россия представляет из себя последний чирий на… лице Восточной Европы, и чирий, причиняющий боль амбициозным дядям из Вашингтона. По их замыслу Россия слишком долго умирает, и ей надо помочь. Тогда у США не останется противовесов для мирового господства. Это все поэзия, конечно. Я был бы рад видеть Россию в огне и крови. Мне наплевать на эту страну, но мой хозяин хочет ее сохранить. А я ему служу. И ты мне поможешь, хочешь ты или нет.

Копье. Копье в живот. Прошло насквозь, пригвоздило меня к стене.

Бергмозер снова встал, прошелся вдоль мониторов. Сигарета сама собой выплыла из пачки в нагрудном кармане и зажглась. Полковник взял ее двумя пальцами, втянул густой кисловатый дымок, и сплюнул на пол, говоря:

Раздался треск. Земля подо мной затряслась. Я мало что различала в темноте, но сквозь муть в глазах разобрала, что в меня летят камни, а за ними маячит силуэт с воздетыми руками.

– Твоя задача, Гризов, будет очень проста и вытекает из твоих возможностей. Уже много месяцев ты путал карты командования ВВС США в Европе, и делал это очень успешно. Самолеты сбивались с курса, бомбили собственные радиолокационные станции, топили свои корабли. И никто понятия не имел, да и сейчас ни сном ни духом не ведает, чьих рук это было дело. Поэтому я отправлю тебя в Америку и сниму заклятье с нескольких твоих возможностей, так, чтобы ты мог вредить американцам и одновременно не мог выйти из-под контроля. Ты ведь понимаешь, в нашем деле расстояния не играют роли, и даже находясь на другом континенте ты будешь привязан на крепкий поводок, который, случись какое возмущение в природе, тебя самого и задушит. О том, что будет с твоей любимой субстанцией я уже сообщил.

Нет. Нет! Если уж умирать, я утащу их за собой.

Прогремели слова на незнакомом мне языке. Камни застыли в воздухе. Силуэт замер и отвернулся, отвечая. Два голоса говорили друг с другом.

Бергмозер щелкнул пальцами, и за столом рядом с Антоном возникло шесть молчаливых коротко стриженных фигур в военной униформе. Четверо казались приблизительно одинакового роста, двое превышали остальных на целую голову. У Антона возникло стойкое ощущение, что этих двоих он видел уже несколько раз, но где именно он не вспомнил. Бергмозер продолжал.

Из дыма проступила фигура. Это был человеческий мужчина, не старый, но с белыми волосами и с такими серебряными глазами, что они и на расстоянии блестели сквозь тень. Высокий, худой, лицо заросло серебристыми волосами, боевая одежда расшита кружевом. Остановившись, он обратился к метателю камней – а потом обернулся ко мне.

– Конечно, для того чтобы лучше выполнить задание, ты отправишься в Америку не один. Перед тобой твоя команда. Солдаты и охранники одновременно.

Моя рука нащупала древко пронзившего меня копья и сжалась до дрожи. Но ладонь скользила на моей же крови. Мужчина приблизился, и я зарычала. В его глазах светилось любопытство. Когда кровавый отблеск пламени осветил его лицо, я увидела уродливый шрам от правого угла губ до самого уха.

Антон ухмыльнулся «Ну да, охранники, как же. Эти охранники придушат и родную маму, хотя и сомневаюсь в том, что они рождены на свет людским существом. Скорее на молодых вампиров смахивают. Что-то передние клыки у них слишком выпирают.»

Этот шрам совсем не шел к его наружности. Я ожидала увидеть варвара. А этот выглядел опрятно и достойно, он уместнее смотрелся бы не на поле боя, а в библиотеке.

– Ты прав, младшой. Это и есть вампиры, кроме того обладающие силой почти равной твоей. Даже если заклятие рухнет, то они с тобой разделаются в одно мгновение, а ты станешь родственником незабвенного Дракулы. Ну как, нравится тебе такая перспектива?

Он пробормотал что-то непонятное. Кончиками пальцев коснулся моей щеки, повернул к себе. Он был так близко – я могла бы сорвать его лицо с костей черепа. Только мышцы мои даже дрогнуть отказывались.

Антон непроизвольно поежился и покосился на сидевших справа и слева вампиров в униформе. Родственником Дракулы ему становится никак не хотелось, лучше уж вечно пребывать в переходном состоянии. В это момент сосед слева протянул руку и хлопнул Антона по плечу, радостно сказав:

Неужто такова сила человеческой магии?

Но не у него одного здесь была сила. Я все еще удерживала в себе магию Кадуана. И заставила себя собраться.

– Смотри веселее командир, в Америку едем.

Сосредоточься!

Младший сержант заглянул ему в пасть и действительно увидел маленькие острые клыки, после чего Антона обдало могильным холодом и едва не стошнило. Начинались приключения в родном времени.

Я видела, чувствовала связавшие меня чары. И всю силу похищенной магии выплеснула на то, чтобы разрубить эти узы, вырваться на свободу, пробиться сквозь…

На краткий миг мне открылась малая щель.

Глава 2. Тайное вторжение

Я поймала человека за руку, зажала безымянный палец и мизинец между заострившимися зубами. Его тухлая красная кровь залила мне рот, и я выплюнула ее, когда человек с воем отскочил.

Антон и шестеро вампиров в военной униформе закрыв глаза сидели за круглым черным столом, положив на него ладони. В последнюю секунду Антон успел присмотреться к рукам солдат своей команды – они были бледные, с синеватым отливом и желтыми ногтями на пальцах. Пустые вены синели почти под самой кожей. Если бы не произносимые изредка слова, то солдат вполне можно было бы принять за трупы. Бергмозер молчаливой тенью плавал за их спинами вокруг стола. Углы комнаты вновь скрылись во мраке, только над самым столом горела одна, ни к чему не подвешенная, лампочка, освещая сидевших тусклым светом.

В тот же миг в комнату ворвался Кадуан. Его магия взревела в моих жилах – сильнее прежнего, – прожгла меня насквозь и отразилась, как зеркало удваивает солнечный свет.

Разум мой не сразу постиг увиденное.

– Повторяю в последний раз. – раздался скрипучий голос Бергмозера, – Я открываю седьмой тоннель смерти и вы переноситесь в мир живых, населяющих современную Америку. Для тебя, Гризов, главное держаться строго за Александром и Юрисом. Остальные идут за тобой. Малейшее отклонение, и ты можешь встретиться с духами, населяющими сопредельные миры и навсегда остаться в их компании. Я веду вас до самого выпадения. Затем тоннель закрывается. По последним данным американцы научились распознавать твою и похожие энергии, Гризов, поэтому после выполнения задания возвращение обратно тем же путем. Никакой генератор вас не перехватит. Американцы в области запредельного еще дети по сравнению с нами. Повторяю задание. По прибытию в США на первом этапе начинаете провоцировать панику среди гражданского населения путем организации необъяснимых для общественности катастроф. В центре Бергмозера есть небольшой отряд практикующих в военных целях магов. Если придется встретиться – всех уничтожить. Новые команды, Гризов, будешь получать через Александра. Он мой астральный двойник. И помни, за тобой наблюдают, тебя чувствуют, малейшая попытка освободиться от поводка – навечно поселишься в тоннеле смерти. Все, начинаем.

Он был весь в ветвях. Ветви шевелились. Древесные ветви, травы и листья разворачивались, копьями протыкая врагов или стягивая им глотки.

Серебровласый прыгнул. На кончиках его пальцев вспыхнул свет, убийственное сияние. Он поднял руки, и Кадуан отшатнулся, как от удара.

Со стороны все выглядело фантасмогорично и быстро. Семеро тел вдруг стали испускать белый свет, который вскоре собрался над ними в единый шар около метра в диаметре. Затем между ними и шаром возникли тоненькие дрожащие проводки, как две капли воды походившие на небольшие змеящиеся молнии, и стали расти на глазах. Спустя секунду сам шар стал увеличиваться в размерах и вскоре поглотил всех семерых. Померцав секунду, шар в последний раз ослепительно вспыхнул и исчез вместе со своим содержимым.

Хватка на моем разуме разжалась. Ненадолго, понимала я. На считаные секунды.

Копье не вырвать из стены.

Зато рванулась я.

Антону показалось, что он снова падает в бездонный колодец, где абсолютно нет ощущения времени. Оно осталось где-то там, за стенами. А здесь его просто не существовало, ни прямого, ни обратного, вопреки всем законам. Ничто не текло в каком бы то ни было направлении. Он открыл глаза и увидел темноту, но не кромешный мрак, как ожидал. Когда его глаза привыкли к темноте, Антон смог разглядеть, что пространство в туннеле вокруг него наполнено каким-то непонятным движением. Вокруг на разных скоростях и в разных направлениях двигалось множество причудливых теней. Особенно выделялись здесь страшные огромные тени, похожие по очертаниям на вымерших динозавров. Были среди них диплодоки, хищные велоцераптеры, зубастые остроклювые птеродактили и множество других ящеров. Вообще, возникло ощущение, что разведчики пересекали полосу пребывания душ динозавров. Со всех сторон на них бросались, щелкая зубами, пасти разных размеров, высовывались, словно из-под воды, длинные уродливые фосфоресцирующие шеи, на которых покоились маленькие злобные головы, рассекали мрак высокие хребты и спинные плавники морских чудищ. Но, несмотря на стремившуюся поглотить пролетавших агрессию, все эти оскаленные пасти проникали сквозь них, словно сквозь воздух, и Антон скоро немного успокоился. Значит мертвые здесь не трогают живых. Но тут же осекся, а как же вампиры? Но эту загадку он оставил на потом. Скоро, однако, полоса мертвых динозавров закончилась и стали попадаться бледные тени усопших людей. То и дело проплывали мимо скелеты, двигавшиеся так плавно, словно находились под водой. Их черепа взирали на проносившихся мимо пустыми глазницами и покачивались на тонких шейных позвонках. Антон, который казался себе падающим вниз, видел впереди себя на небольшом отдалении два летящих вперед тела вампиров, за которыми тянулся красный след, и старался не отстать от них. Оставаться одному неподалеку от кладбища душ динозавров как-то не хотелось, также, впрочем, как и рядом со своими мертвыми собратьями по планете. Время от времени Антон замечал узкие ответвления от гигантского колодца, сквозь который они падали в бездну. Там, в этих узких проемах тьмы угадывалось неизвестное движение, не похожее на то, что происходило вокруг. Скоро летящим по тоннелю смерти стали попадаться скелеты, закутанные в странные тени, напоминавшие остатки одежды. Судя по обрывкам, сейчас они пролетали через пристанище мертвых времен расцвета империй джентельменов удачи. У многих скелетов светились рваные дыры в черепе, в костях застряли обломки сабель и стрел, не хватало частей тела. У одних не было рук, у других ног, кое у кого не хватало головы. Скелеты тянулись к ним своими костяшками и трясли поднятыми вверх обрубками рук. Антон мысленно перекрестился, но тут же испытал дикую боль в голове и конечностях – Бергмозер напоминал о себе. Затем Антон услышал голоса.

Я с ревом стиснула древко и медленно – слишком, слишком медленно – подтянулась вперед.

Кадуан рванулся. Ветви двигались вместе с ним, сопровождая каждый рывок, каждое движение, даже судороги боли. Но человек уже рвал воздух руками, выпуская невидимую силу такой мощи, что ветви Кадуана разлетелись в щепки, а меня отбросило бы к стене, не цепляйся я с такой яростью за копье.

– Хозяин, мы прошли почти половину пути. Приближаемся к тоннелю перехода.

Он обрушился на Кадуана.

Мир сжался до бесценных секунд.

– Хорошо. Я вижу вас. Вокруг все нормально. Тоннель чист от астральных двойников нашего противника до самого конца. Никто вам не помешает.

Я испустила вопль. Рывок, два, три, и я свободна, я бегу.

Я не раздумывала. Я направляла магию Кадуана, отражая ее на него же с удвоенной яркостью. Одновременно я, выхватив кинжал, вогнала его в спину человеку.

Антон распознал голоса Бергмозера и Александра, правой руки черного полковника. Как только сеанс связи со своим миром окончился, впереди показался свет. Он постепенно рос и заполнял собой все окружающее пространство. Антон уже свыкся за время недолгого полета с присутствием мертвых сущностей вокруг себя и ничему не удивлялся. Но когда свет заполнил собой все вокруг, то появилось какое-то новое, странное и страшное ощущение. Словно ты рождаешься второй раз, не умерев в первый. Свет становился все ярче, казалось, что они неотвратимо падают прямо на раскаленное солнце. Их несет какой-то тайной неведомой силой по этому маршруту и нет возможности отвернуть или замедлить падение. Наоборот, они падали все быстрее. Свет уже захватил их полностью, казалось, они сами становятся светом, пропитываясь им как губки. Они падают сквозь, вниз, дальше…

Тот развернулся ко мне, изготовился к удару. Но ветви были быстрее, они обвили ему горло. А потом запястья, руки. Сзади на него с застывшим взглядом наступал Кадуан. Лес накатывал неудержимой волной: ветви, побеги, листья пробивали окна и расползались по обломкам дома. Взглянув вниз, я увидела, что мои ноги зарастают мхом.

– Привет, я Мэри Клер, а тебя как зовут, парень? Эй, ты меня хоть видишь?

– Скажи, зачем вы это делаете! – выкрикнул Кадуан. Я впервые слышала такой голос, как у него. В нем было столько обнаженной муки. – Говори, зачем убили мой народ!

Антон открыл глаза и осмотрелся. Его взгляду предстали внутренности какого-то обширного зала, по которому в разные стороны сновали люди. Кругом стояли стулья и скамейки, виднелось множество магазинчиков, кафе и несколько баров. И повсюду – чемоданы, сумки, дипломаты. Дальний конец зала представлял из себя сплошную стеклянную стену, высотой метра три. Сквозь нее были отчетливо видны две башни, раскрашенные в яркие красные и белые полосы, с вертящимися на крышах изогнутыми тарелками локаторов. Мимо них подрагивая крыльями проплывали на буксире огромные пассажирские авиалайнеры, раскрашенные не менее живописно во все цвета радуги. Неожиданно откуда-то с потолка раздалось:

Человек не ответил. И мог ли ответить? Он и языка Кадуана не понимал. Из его открывшегося рта хлынула кровь. Прутья сжимали ему горло.

– Пассажиров, следующих рейсом в Сакраменто, просят пройти на посадку в бокс 221.

– Зачем вы это сделали?

Лицо человека покрылось цветами, бутоны распускались на глазных яблоках.

Все. Картинка сложилась. Положение в пространстве стабильное. Взгляд Антона сфокусировался. Пред ним стояла довольно высокая красивая брюнетка со стильными волосами до плеч, которые слегка поддерживали солнечные очки, и привычно-тупым взглядом поколения «Пепси». Короткая черная джинсовая куртка была расстегнута и представляла на суд общественности отточенные груди, спрятанные под полупрозрачной маечкой, естественно без всяких признаков нижнего белья под ней. Поза ее недвусмысленно намекала на то, что девочка поссорилась со своим вчерашним кавалером и не прочь выпить за чужой счет, а может и еще чего. Вдруг новый парень окажется не хуже вчерашнего. Руководствуясь такой нехитрой формулой, поколение «Пепси» шагало по жизни, не имея никаких проблем. Антон осмотрелся повнимательнее и увидел, что сидит за стойкой бара в аэропорту международного класса города Джексонвилл во Флориде. Одет он был на уровне неплохо зарабатывающего на жизнь банковского клерка. Перед ним стоял высокий бокал, от которого вкусно пахло дорогим спиртным и тянуло допить его содержимое.

Наша разделенная на двоих магия шла на убыль – утекала слишком быстро и горячо. Моя кровь собралась на полу лужей. Я пошатнулась.

Кадуан взглянул на меня. Отвлекся на долю секунды, но хватило и того.

– Ну здравствуй, Мэри Клер. – проговорил наконец Антон, нарочито разглядывая девушку, которая ничуть не смутилась, ловя на себе столь откровенные взгляды. Похоже, для нее такое обращение было обыденным и даже поднадоевшим. Впрочем, повнимательнее рассмотрев костюм Антона, представительница поколения «Пепси» видимо заключила, что из этого парня можно вытянуть некоторое количество денег. Не бог весть как много, но на сегодня хватит.

Магия человека восстала раньше его волной смертельного голубого света. Она рванулась к нам, и я, не задумываясь, заслонила Кадуана собой, выплеснув остатки силы в нашу магию, в движение клинков, в…

– Я проезжала мимо, – начала она свой рассказ, – но у моего «Мустанга» что-то случилось с двигателем. Я бросила его неподалеку на подъездном шоссе и решила зайти в этот бар выпить чашечку кофе. Но вдруг обнаружила, что оставила свою кредитную карточку в машине.

Золотое пятно, обдав теплом, прошло у меня над правым плечом, и человек мешком осел на пол с кровавым месивом на месте лица.

Возле нас опустилась золотая сова. Заклубился дым, и вот Ишка предстал в своем обличье. Разгром он удостоил лишь мимолетного взгляда – людей, пронзенных сучьями, задушенных листьями, – и обратился к нам:

Брюнетка игриво прищурила глаза и спросила:

– Мы вас искали. Ашраи с Сиобан ведут уцелевших к восточной окраине. Идем.

– Может ты угостишь меня чашечкой кофе?

– А это все бросить?

Антон слабо улыбнулся и ответил:

Собственный голос казался мне чужим.

– Нет проблем, крошка. Но, может быть, ты предпочитаешь виски с содовой?

– Селению конец, – ответил он. – Нам его не спасти.

Мэри долго не ломалась.

– Нет! – прорычала я. – Не говори, что надежды нет.

– Ну, конечно можно и виски. Кофе я уже пила с утра. И сигарету.

Мне хотелось рычать, вопить, рыдать. Хотелось перебить их всех до последнего и самой лечь следом. Но нет. Здесь нечего было спасать. Мы уйдем, оставим кости павших на костях городка, как оставляли уже дважды.

– Эф… – Ишка, озабоченно морща лоб, приблизился ко мне.

Антон подозвал бармена и заказал виски с содовой. Если учесть, что для воспитанной девушки это означало все равно что махнуть полстакана разбавленного самогона, то для знакомства это было неплохая порция. Спустя пятнадцать минут они были уже лучшими друзьями. Мэри весело щебетала о том, что в колледже ее обучают всяким скучным предметам всякие занудные учителя, которые абсолютно ничего сами не понимают в жизни и наверняка ни разу не курили марихуаны. А как можно считаться современной девушкой, если ты не куришь марихуану? Или вот взять ее парня Билли, с которым они вчера всерьез и, наверное, надолго поцапались из-за того, какую программу смотреть по ТВ. Она хотела посмотреть вечернее шоу Синди Кроуфорд, чтобы утром прийти в колледж в самых модных на этой неделе трусиках, которые собиралась сшить за ночь после шоу. А этот недоносок Билли предпочитал посмотреть по кабельному каналу фантастический боевик «Нико-997». Оба уже накурились марихуаны, как современные люди, находились в прострации и чуть не подрались. Она обозвала Билли козлом и убежала к подруге Берте. А Билли, этот подонок Билли, даже не попытался ее остановить, ведь она была в таких растрепанных чувствах и могла попасть под машину. Ну, не то чтобы она сильно плакала, но мог бы и попросить прощения, скотина. Вместо этого Билли распечатал пачку жаренной картошки, открыл банку пива и уселся смотреть свой фантастический боевик. Так они и не виделись со вчерашнего вечера. А сегодня с утра она решила проветриться и поехала погонять немного по фривею. Но скоро это занятие ей надоело, и она завернула в аэропорт, попавшийся по дороге. Здесь иногда тусовались ее друзья. Вдруг кого-нибудь встретит. А когда парковала свой «Шевроле», то полицейский оштрафовал ее за неправильный въезд на стоянку…

Но опомнилась я, увидев лицо Кадуана. Не помню, чтобы хоть раз на нем отражался такой испуг.

«Что такое?» – хотела спросить я.

– Но ведь твоя машина кажется сломалась, крошка, – нетактично заметил Антон, и еще более нетактично добавил, – И, если не ошибаюсь, недавно это был «Мустанг».

А потом опустила взгляд себе на живот, на промокшую от крови одежду.

Мэри на секунду замолчала, но быстро нашлась.

Как упала, не помню.

– «Мустанг»? Нет, конечно, я не могла сказать «Мустанг». У меня его никогда не было и, кроме того, я не люблю машины Форда. Я сказала «Шевроле», ты наверное ослышался, красавчик.

Глава 39

Красавчик, между тем, размышлял на тему долгого отсутствия эскорта из вампиров, и пока Мэри рассказывала новую историю про свою подругу Берту, страшную дуру, прихлебывая вторую порцию виски уже без содовой, Антон настороженно осматривал зал. Но, как ни странно, ни Александра, ни Юриса поблизости не было видно. Остальных клыкастых собратьев тоже не наблюдалось. «Ладно, – решил Антон, – посижу еще немного здесь, подожду. Благо компания не скучная и с крыши не каплет. Авось сами проявятся, охраннички хреновы». С этой мыслью Гризов опрокинул в себя третью порцию виски, на которое перешел покончив с коктейлем. Мэри продолжала в захлеб рассказывать школьные истории, которые лились из нее без перерыва, время от времени игриво и как бы невзначай откидывая полог короткой джинсовой куртки, давая тем самым Антону возможность полюбоваться скрытыми под полупрозрачной маечкой прелестями. И Антон против воли уже начал слегка волноваться на эту тему, как вдруг поток словоблудия Мэри мгновенно иссяк и она с раскрытым ртом уставилась ему за спину. Антон уже хотел повернуться, как ему на плечо легла костлявая рука, пронзив ледяным холодом. Сделав усилие, Гризов все же повернул голову. Рядом, оскалив зубы, с выражением лица удовлетворенного маньяка-убийцы, стоял Александр в темно-синем костюме летчика гражданских авиалиний. За ним в аналогичной форме расположились остальные охранники. Александр хлопнул Гризова по плечу и сказал:

– Пойдем, командир. Пора.

Макс

Антон вытащил из кармана несколько скомканных купюр и бросил их на стойку бара. Мэри сидела не шелохнувшись. Гризов встал, оправил костюм.

Первый раз я принял командование в двадцать один год. Мне дали тогда в подчинение ровно тридцать солдат, повелевающих магией. Жалкий сброд – новобранцы, почти не обученные, многие даже не управляли своей магией, что было смертельно опасно. Я думал про себя: «Ну вот. Моя военная карьера кончается, не начавшись». Потому что я ничего не мог сделать для этих людей. Хоть ты лопни.

– Ну, прощай, бэби-крошка. Мне пора.

Оказалось, я ошибался. Месяц, два, полгода упорных учений, и мы с ними перековали железо в сталь. Я наслаждался каждой минутой. Да, меня одолевало честолюбие – я стремился к почти недостижимой цели. Но сильнее честолюбия была радость изучать своих солдат так же, как они изучали меня, и помогать им превращать понимание в умение, а умение – в мастерство.

Мэри наконец немного пришла в себя и спросила, разглядывая вампиров в синей униформе:

Каким я был наивным. Я забывал, чему их учу. Сколько из них еще живы сегодня? Теперь мне ясно, как это мерзко – создавать орудия проклятого Вознесенными мастерства, только чтобы отправить их на слом.

– Ты что, тоже летчик?

В то утро, муштруя свою команду, я думал об одном: я получил хороших бойцов и сделал из них неподражаемых. В моих мыслях не было гордости. Слишком близко подступило прошлое, и шепот Илизата еще звучал в ушах. Показанные им видения стояли передо мной день напролет, не стряхнешь.

– Что-то вроде того. Только летаю без самолета.

Объявив перерыв, я, взмокший от пота, опустился на табурет и стал тереть глаза.

– ЛСД? – с пониманием уточнила Мэри, – я пробовала.

Вознесенные, Макс. Соберись!

Антон развернулся и медленно пошел прочь от стойки бара в компании вампиров. Мэри так и осталась сидеть с раскрытым ртом. Когда отошли от бара метров на сто и свернули за угол, по направлению к терминалу, Александр сказал:

– Макс, тебе плохо?

– Сейчас прямо и налево. Бокс 220. Помещение для пилотов. Перед входом охранник. Нейтрализуй его. После того как войдем внутрь, заставишь всех летчиков войти в прострацию. Остальное мы сделаем сами.

Меня вернул к действительности голос Мофа. Подняв глаза, я наткнулся на его взгляд и слишком поспешно отвернулся. Не сдержал грязного словца.

Антон молча кивнул. Как ни странно, он сейчас чувствовал себя почти как настоящий разведчик в тылу врага. И вместе с тем удивительно сложное чувство владело им в данный момент. С одной стороны он служит темным силам и неизвестно сколько грехов натворит, если не удастся уйти от охранников. Но с другой стороны, и в этом он Бергмозеру верил, США готовились к массированной агрессии на Россию, а значит надо было защищать родину. Как все запуталось, черт побери. Но размышлять уже было поздно. Придется действовать по обстановке.

– Что? – с тревогой переспросил он.

У входа в комнату пилотов скучал толстый охранник, всем своим видом выражавший полнейшее безразличие к окружающей обстановке. За долгую службу он привык, что террористы угоняют самолеты и захватывают заложников исключительно в воздухе. Поэтому в самом здании аэропорта можно опасаться только пожара, но поскольку пожарная лестница находится буквально рядом с комнатой пилотов, то и бояться, собственно, больше нечего. Именно это чувство его и подвело. Звали охранника Брюс Галлэхем, родом из Техаса. В детстве Брюс очень любил есть двойные чисбургеры, обильно поливая их кетчупом. Несмотря на порку отца и воспитательную работу матери, Брюс сохранил эту страсть на всю жизнь, и с годами она только крепла. Временами тяга к еде так обострялась, что он не мог думать ни о чем другом, пока не подзаправится в ближайшем «МакДональдсе» парой сочных чисбургеров, иначе могли начаться галлюцинации. Брюс даже обращался к психоаналитику по этому поводу, но ничего не помогло. Вот и сейчас Брюс вдруг явственно увидел, как перед его носом возник горячий румяный чисбургер и стал крутиться вокруг собственной оси, словно так и просился в рот. Брюс огляделся по сторонам и, никого не обнаружив, попытался поймать верткий чисбургер. Но это не удалось сделать, потому что чисбургер вдруг отлетел на полметра в сторону и снова стал вращаться на месте. Брюс преследовал улетающую еду до тех пор пока не оказался в баре первого уровня. Здесь чисбургер исчез окончательно, и в неизвестном направлении. Но вокруг было немало другой еды. Брюс огляделся по сторонам и решительно двинулся к стойке бара. Его конечно могло увидеть здесь начальство и уволить в два счета, но в эту секунду Брюсу было наплевать абсолютно на все, что напрямую не относилось к еде. «Сначала чисбургер, а потом хоть трава не расти, кроме того я считаю, что мой шеф кретин, каких мало.» – подумал Брюс и растворился в меню.

Я зажмурился. Несколько секунд отгонял образ Мофа, каким увидел его в Илизате. Когда я взглянул снова, он выглядел как ни в чем не бывало. Гладкая, необгоревшая кожа, цел и невредим.

Со-бе-рись!

Антон толкнул дверь в помещение для плотов с табличкой «Бокс 220. Только для штатного персонала» и быстро прошел на середину небольшой комнаты. Едва достигнув нужной точки, он громко произнес:

– Ничего, – сказал я. – Ничего. Иди отдыхай.

– Приветствую вас, джентельмены, от имени русской радиоразведки.

Я поднялся, прошел к двери, прислонился и попробовал взять себя в руки. В голове так стучало, что я услышал шаги, только когда они приблизились вплотную.

В ответ раздался дружный хохот. Пилоты аэробусов, отдыхавшие после полетов, сидели за стойкой импровизированного бара и потягивали виски. Только готовившиеся к полетам поглощали «Кока-Колу». И те, и другие по достоинству оценили шутку вошедшего. Через секунду они уже глубоко погрузились в мечты и нереализованные фантазии. Вампиры подошли к Антону и окружили его плотным кольцом. Гризов почувствовал, как из него потоком полилась невидимая сила, вливаясь в ручейки меньшей интенсивности. Соединяясь в один мощный поток, энергия била прямо вверх. Потом над головами возник видимый луч и раздался голос Бергмозера:

– С возвращением, – сказала Нура. – Смотрела ваши учения. Должна отдать тебе должное. Они хороши.

– Ваша цель – авиалайнер «Боинг-747» авиакомпании Coninental. Действуйте!

– Мне всегда не по себе от твоей лести. Все кажется: опусти глаза и – увидишь торчащий между ребрами нож. К тому же они и до меня были…

Я повернулся к ней и запнулся на полуслове.

Ее я тоже видел в Илизате. Она ползла ко мне, обгоревшая, изломанная – такая, какой была в Сарлазае.

Антон шестым чувством выделил из общей толпы пилотов одного и тотчас перед ним появилась приборная доска в кабине самолета. Антон никогда раньше не сидел в кабине самолета и понятия не имел о предназначении приборов, но в данный момент это оказалось неважно. Он чувствовал весь лайнер как огромный живой организм. Вот опустились закрылки, вот выключились дублирующие двигатели, лайнер гасил скорость и заходил на посадку. Стрелки приборов мерно подрагивали, все было в норме. Но вдруг перед Антоном, резко увеличившись в размере, возник прибор непонятного назначения с кучей кнопочек, лампочек и разноцветных проводков. Подчиняясь чужой воле, Гризов мысленно отсоединил желтый и зеленый проводки от клемм. В первую секунду показалось, что ничего не произошло. Еще некоторое время все шло как и раньше, без изменений. Но затем левый двигатель вдруг начал работать с перебоями, весь лайнер задрожал от неравномерных толчков и вскоре затрясся как необъезженный мустанг. Через секунду вибрация охватила и второй работающий двигатель. Два уже выключенных при заходе на посадку мотора не запускались. Через мгновение раздался страшный скрежет и взрыв – левый двигатель вырвало из крыла, а оставшийся взвыл на полную мощность. Приближавшаяся с каждой секундой земля со строениями международного аэропорта стала описывать круги вокруг огромного «Боинга-747». Уже выйдя на посадочную полосу авиалайнер неожиданно метнулся влево, поворачиваясь вокруг своей оси, задел крылом шарообразную вышку радиосвязи, сбил локатор, и на высокой скорости несся на топливные резервуары, полностью потеряв управление. В последнее мгновение Антон заставил его уйти на несколько метров вправо и избежать лобового столкновения. «Боинг-747» авиакомпании Coninental рыскнул носом в сторону и словно острой бритвой вспорол оставшимся крылом емкости с авиационным горючим. Он летел на острие взрыва, который рождался сразу за ним, словно это был не взрыв, а выбросы реактивных турбин безумной мощности. Небо за самолетом превратилось в сплошное огненное зарево. А «Боинг», со страшным скрежетом ударившись о взлетную полосу и выбрасывая во все стороны из-под себя снопы искр, продолжал по инерции нестись к зданию международного аэропорта. Собственно, это был уже не «Боинг». То, что от него осталось после взрыва двигателя и удара об топливные емкости, скорее напоминало космическую ракету с торчавшими по сторонам дымящимися обрубками крыльев. И эта ракета неумолимо приближалась к стеклянной стене аэропорта.

Я отвел глаза:

– Они и были хороши.

Миссис Борнстон допила свою чашку кофе в ожидании вылета в Мемфис. Покончив с содержимым, она поставила чашку на стол и посмотрела за окно. На взлетном поле, словно ленивые яркие мухи, копошился обслуживающий персонал в разноцветных куртках. Люди махали флажками, направляя по нужной полосе тягачи, легко тянувшие за собой казалось огромной тяжести авиалайнеры. Неожиданно внимание миссис Борнстон привлек красавец-лайнер авиакомпании Coninental, грациозно заходивший на посадку. «Боинг» уже вознамерился начать снижение на посадочную полосу, как вдруг над его левым крылом взвилось пламя и раздался оглушительный взрыв, который было отчетливо слышно даже в аэропорту. Двигатель вырвало и отбросило далеко вверх, словно невесомую пылинку. Взрывом также легко оторвало полкрыла, как будто крыло было сделано не из стали, а из туалетной бумаги. Завращавшись как волчок, лайнер полоснул крылом по емкостям с топливом, вызвав мощнейший взрыв, и с каждой секундой приближался к аэропорту. Миссис Борнстон охватил дикий страх. Никогда в жизни на нее не падали горящие самолеты. Она открыла рот и с воплем понеслась к выходу, сбросив со стола пустую чашку из-под кофе. В это мгновение авиалайнер компании Coninental «Боинг-747» воткнулся носом в здание международного аэропорта Джексонвилл во Флориде, и вошел в него словно в масло, вызвав там страшные разрушения. Окрестности сотряслись от серии взрывов.

Я совладал с голосом, и все же Нура смотрела озадаченно.

– Вознесенные, Макс, что случилось?

Но Антон этого уже не видел. Вместе со своими напарниками по заданию он стоял на высокой эстакаде многоуровневого железнодорожного моста через Желтокаменную реку, в нижнем течении плавно вливавшуюся в Миссури. Мост находился в предгорьях северной части скалистых гор США. Зачем они здесь оказались, Антон не мог с точностью сказать. Вокруг все было тихо, внизу шумела река, никаких людей не наблюдалось на расстоянии многих километров. Мост не охранялся. Единственный в этих краях смотритель со своим помощником уже спал сном праведника. Это Антон осуществил автоматически. Он сам, Александр, Юрис, а также остальные четверо кровососов на сей раз были экипированы формой и стандартными наборами инструментов монтажников-высотников фирмы FFSA. Действительно ли существует такая фирма, или это только плод больной фантазии Бергмозера, для Антона тоже оставалось загадкой, которую, впрочем, он не собирался разгадывать. Были вещи поважнее.

– Ты о чем?

– Обидеть хочешь? Я тебя двадцать лет знаю.

Я с усилием поднял на нее глаза. Илизатское видение пропало, но у меня и без магической тюрьмы в голове хватало кошмаров. А эта картина даже кошмаром не была. Это было воспоминание.

Когда он ощутил знакомое жужжание в воздухе над головой, то ничуть не удивился – это мог быть только Бергмозер. И это действительно был он. Как приемник-ретранслятор своей воли черный полковник использовал своего астрального двойника Александра. Едва раздалось жужжание и возник знакомый луч света, Александр завибрировал, оскалил клыки и заговорил голосом Бергмозера, не открывая рта. Слова отпечатывались в мозгу, словно в полузасохшем бетоне.

– Ничего, – сказал я. – Просто устал.

– Через десять минут по мосту пройдет двухсотвагонный товарный состав, груженный нефтью. Его тянут четыре локомотива. Ваша задача – дать составу втянуться на мост и взорвать его со всем содержимым. Мост уничтожить, но оставить побольше случайных свидетелей. Выполняйте!

Я знал, что она мне не поверила. Но наши с ней отношения в основном и строились на умолчании правды, так что она, не настаивая больше, достала из кармана бархатный мешочек:

– Вот, нашла для тебя кое-что.

Питер Блэк уже десять лет работал машинистом локомотивов средней грузоподъемности. А две недели назад шеф решил повысить его в должности и перевести на самые мощные машины Star-500, таскавшие длиннющие большегрузные составы по обходным веткам железной дороги. С чего бы это делать шефу, порядочной скотине, Питер не мог взять в толк, но не отказываться же в самом деле, когда тебе предлагают почти вдвое увеличить зарплату. И Питер Блэк согласился. Дженни была конечно рада, хотя ей и предстояло теперь видеть мужа вдвое реже, но поскольку она знала, из какого пункта в какой он передвигается в настоящую минуту, то оставалась спокойной. Никакие вертихвостки на сумеют соблазнить ее Питера, когда он на работе. Ей и в голову не приходило, что заниматься сексом можно и в движущемся тепловозе. И если бы Питер захотел, то как его напарник Грехем, частенько мог бы пользоваться услугами специальной конторы, поставлявшей «скоростных девушек» на временное пользование машинистам дальнобойных составов. Но Питер этого не делал, потому что был вполне счастлив. Ему нравилось, что его дома ждет любимая жена и дочка. А своему напарнику, молодому парню, он не докучал моральными наставлениями. Пусть себе резвится, покуда не опостылит такой образ жизни или не подхватит СПИД. Питер Блэк знал, что Америка давно уже не является оплотом тихой семейной жизни – повсюду пышным цветом расцветал разврат и насилие. Но сам предпочитал хранить свои ценности в глубине души, не обращая внимания на крики мессий и ханжей разного рода о немодных нынче прочных отношениях. Если верить этим крикунам, то нынче героями общества являлись педерасты и лесбиянки, отбросившие всякие предрассудки в области секса. Это было модно. А жить нормальной семейной жизнью с женщиной, как велел Господь Бог, считалось заурядным и неинтересным занятием. «Боже, как отупел мир! – думал Питер, – Если семейная жизнь стала зависеть от моды». В себе самом он никогда не сомневался и всегда находил источник поддержки. Такой же источник он находил и в своей семье. А потому все было хорошо в независимости от того, что происходило вокруг. Главное, что на голову не падали бомбы. Остальное – чисто психологическая проблема.

Я, замешкавшись немного от удивления, взял мешочек. Багровая ткань была измята и вытерта. А когда я, открыв, извлек содержимое, у меня перехватило горло.

– Оно твое, – сказал я.

В этот день Питер перед рейсом решил зайти к своему напарнику Джону Холлсу, который жил на соседней улице в том же рабочем поселке, чтобы поболтать немного о том о сем и выкурить по паре сигарет. Питер пообедал легко, поскольку грешным делом любил плюшки, которые готовила жена Джона, а потому оставил для них место, и направился к другу в гости. По дороге, проходя мимо бара «У Тонни», он забрел туда с тем, чтобы прикупить еще упаковку пива для увеселения души. В баре сидела компания молодых ребят и весело шумела. Питер узнал их. Это были рабочие с бензоколонки компании Mobil, стоявшей в двух шагах от переезда, в свою очередь находившегося в двухстах метрах от железнодорожного моста через Желтокаменную реку. Через этот гигантский многоуровневый мост он постоянно гонял свой состав, напоминавший удава-переростка, и постоянно сигналил, проезжая мимо яркой вывески бензоколонки. Рабочие, а это были Хэп, Торнстон и Гарри Смит, увидели вошедшего Питера и поприветствовали его дружным поднятием вверх своих пивных бутылок. Пожелав им веселого денечка, Питер прикупил упаковку «Хольстена» и блок «Кэмела» без фильтра. Выйдя на улицу, он остановился на секунду полюбоваться окружающими красотами.

Я хмуро рассматривал лежащее на ладони серебряное ожерелье тончайшей работы с драгоценной подвеской-амулетом. Камень походил на осколок ледяного кристалла – твердые углы, острые грани и мерцающие внутри красные искорки. Лед Морриган – редкий камень с юга.

Ожерелье моей матери.

– А должно быть твое, – сказал Нура.

На фоне скалистых гор мост через Желтокаменную казался настоящим чудом света. Построенный всего пять лет назад многоуровневый железнодорожный мост моментально разгрузил задыхавшуюся в потоке грузов магистраль Сиэтл-Денвер-Чикаго, поскольку оттянул на себя их большую часть. Теперь все тяжелые, негабаритные и горючие грузы шли потоком через тоннель в скалистых горах и узловой мост через Желтокаменную прямиком в Минеаполис, значительно сокращая расстояние в пути. В лучах клонившегося к закату солнца огромные металлические фермы моста казались словно игрушечными, и не верилось, что они в состоянии выдержать одновременное прохождение четырех многотонных составов. Но это было так. За разработку этого моста проектный институт в Денвере и строительная фирма из Сан Хосэ получили премии и даже награды от правительства штата. На открытие моста приехал тогда еще только кандидат в президенты Джордж Буш и конгрессмены штата. Естественно не обошлось без телевидения и вездесущей прессы. О новом мосте в ту пору разговоров было не меньше, чем в свое время о статуе Свободы. Только мост имел более ценное практическое применение. Говорят, хотели даже пригласить на его освещение папу Римского, но потом решили обойтись без излишней помпы. На торжествах по случаю открытия моста через Желтокаменную ограничились воздушным парадом звена истребителей ВВС и артиллерийским салютом из двадцати залпов. Кроме того, из жительниц окрестных городков и поселков выбрали «мисс Желтокаменную» и «мистера Желтокаменного», которые получили в дар по машине марки «Понтиак» и три тысячи долларов на мелкие расходы. В общем зрелище было что надо. Питер любил посещать такие пирушки. Жаль только, что в этой забытой Богом скалистой местности шумная жизнь могла начаться только тогда, когда сюда чудом заносило кого-нибудь из столичных знаменитостей, но случалось это крайне редко. На памяти Питера это было всего дважды. Говорили, что неподалеку от их поселка в своем тайном убежище в горах, где он прятался от поклонников, отдыхал два дня Майкл Джексон. И однажды мимо пролетала на собственном самолете поп-певица Мадонна, которая даже сфотографировала мост на память из «Полароида». Более ничего особенного с жителями этой местности не происходило. Поднималось и садилось солнце, жизнь шла по накатанной колее.

– Она тебе подарила.

Питер вздохнул и зашагал привычной дорогой к Джону Холлсу. Войдя в приличный небольшой коттедж с новенькой крышей на окраине поселка, он поздоровался с Джоном и его женой Кларой, которая как раз готовила плюшки. Не веря своей удаче, Питер уселся с Джоном в тени на террасе пропустить по бутылочке пива в ожидании плюшек. Солнце еще жарко палило, не очень торопясь склоняться к заходу. Друзья дождались плюшек и насладились ими полностью, жадно впиваясь зубами в сочную хрустящую поверхность и не переставая хвалить кулинарный талант Клары.

– С тех пор многое изменилось. – Что-то мелькнуло в ее лице и скрылось за сухой усмешкой. – Теперь она бы, наверное, решила отдать тебе. К тому же я… давно его не ношу. Оставь, подаришь когда-нибудь дочери.

Я молчал.