― Уверяю тебя, Арман, наш сын был в дупле! Пчелы написали мне об этом, ну а читать я пока еще не разучилась! ― втолковывает Роза супругу.

Усилия ее тщетны. Не обращая внимания на слова жены, Арман бережно усаживает ее в шезлонг.

― Я все прекрасно знаю, дорогая! Артур стал ростом два миллиметра и теперь живет в улье, а пчелы умеют читать и писать, и скоро выйдет академическое издание пчелиных сочинений, ― отвечает супруг, не зная, чего ему хочется больше: сердиться или смеяться.

Он укутывает ноги жены пледом и вручает ей внушительных размеров пузырек с лаком для ногтей. Он знает, что красить лаком ногти ― ее любимое занятие.

И в этот момент из кустов появляется наш знакомый муравей ― тот самый, в розовую крапинку. Остановившись в нескольких метрах от шезлонга, он внимательно смотрит на Розу.

― О! А вот и гигантский муравей! ― с безмятежной улыбкой произносит Роза.

Конечно, если ты ни на минуту не сомневаешься, что пчелы умеют читать и писать, то вряд ли ты удивишься, когда к тебе подойдет гигантский муравей весом в двести килограммов.

― Разумеется, гигантский муравей! В голубую крапинку! ― изо всех сил стараясь удержать себя в руках и не накричать на супругу, восклицает Арман.

― Нет, в розовую! ― поправляет жена.

Арман вздыхает. Он не подозревает, что стоит ему только обернуться, как он тут же убедится, что жена его права. Но чтобы обернуться, надо хотя бы усомниться в собственной правоте, а Арман в ней никогда не сомневается.

― Пойду приготовлю ромашковый настой, от него тебе станет легче! ― говорит он, отправляясь на кухню.

― Спасибо, ― помедлив, отвечает Роза.

Словно завороженная, она смотрит на приближающегося к ней огромного муравья. Любой на ее месте давно бы хлопнулся в обморок, но Роза, как это ни странно, все еще в полном сознании. Она радостно улыбается, словно ей приснился хороший сон, и теперь, наяву, она видит его продолжение. Но гигантский муравей отнюдь не сон, не мираж и не трехмерное компьютерное изображение. Это настоящее насекомое, черное, блестящее и огромное, как автомобиль.

Как только муравей начинает двигаться в сторону Розы, улыбка с ее лица начинает медленно сползать. Роза узнала муравья, которого она когда-то, на свое несчастье, смела́ с платья кисточкой от лака для ногтей.

― Э-э-э... мне-е-е... оч-ч-чень жаль... что вы в крапинку! ― бормочет бедная женщина.

Даже в страшном сне она не могла предположить, что ей придется извиняться перед муравьем.

― Э-э-э... знаете, а у меня есть жидкость для снятия лака!

Муравей очень умен, но вряд ли в его словаре есть слова, которые бормочет сейчас его обидчица. Огромный зверь выхватывает пузырек из рук Розы и выливает его содержимое ей на голову. Замерев, словно кролик перед удавом, Роза боится пошевелиться. Она явно испытывает те же самые чувства, которые в свое время испытал попавший под лаковый душ муравей.

― Я... понимаю ваше возмущение. Конечно, это не очень приятно! ― бормочет женщина, крепко вцепившись в ручки шезлонга.

Муравей отбрасывает пузырек и пристально смотрит на Розу. Теперь цвет ее лица полностью оправдывает ее имя.

― Полагаю, мы квиты? ― спрашивает молодая женщина и, дрожа от страха, робко протягивает муравью руку.

Муравей смотрит на дрожащую руку и задумчиво шевелит усиками. Похоже, он понял значение жеста, сделанного Розой. У муравьев нет рук, зато у них есть лапы. Муравей протягивает свою лапу Розе, и та пожимает ее кончиками пальцев.

Этим руко(или, скорее, лапо)пожатием они скрепляют свою дружбу.

От крыльца доносятся резкие звуки клаксона, и Роза видит, как во двор въезжает машина.

― Пойду приготовлю гостям лимонад, ― говорит мать Артура, вставая с кресла и отправляясь в кухню, где она наверняка порежет себе палец, что-нибудь разобьет, подожжет или сотворит еще что-нибудь похуже...



Арман устремляется к входной двери. На губах его играет такая радостная улыбка, словно он только что нашел Артура. Но это всего-навсего прибыла из ремонта его машина, которую механик из автосервиса любезно доставил ему на эвакуаторе.

― Ах как замечательно! ― со слезами на глазах восклицает Арман.

Опустившись на колени, он истово ласкает решетку радиатора, словно перед ним шедевр Леонардо да Винчи.

Толстый автомеханик вылезает из кабины. На его промасленном комбинезоне красуется нашивка с названием автосервиса: «Переделкофф».

― Вам повезло, у меня был клиент, у которого та же модель, что и у вас, только он разбил заднюю часть! Вот я и позаимствовал у него решетку для вашего радиатора, иначе вам пришлось бы ждать месяца два или три!

― Ах как это прекрасно! ― с чувством восклицает Арман.

― Вы готовы оплатить работу? ― спрашивает представитель сервиса.

Арман берет квитанцию и видит, что сумма по меньшей мере в три раза превышает истинную стоимость ремонта. Похоже, этот автосервис должен называться не «Переделкофф», а «Переплатофф». Улыбка и хорошее настроение Армана мгновенно улетучиваются.

― Ах!.. эт-то... это прекрасно! ― цедит он сквозь зубы. ― Могу я выписать чек?

― Разумеется! Я и не ожидал, что у вас будет такая большая сумма наличными! ― шутливо улыбается автомеханик, довольный, что общипал клиента.

Продолжая пересчитывать сумму в квитанции, Арман идет к дому. Он по-прежнему не верит своим глазам.

― А вы знаете, что в вашем сервисе берут гораздо больше, чем в столичном? ― обращается он к автомеханику.

― Вы так считаете? Может быть. Но до столицы далеко, а я здесь, рядом. Впрочем, если хотите, можете толкать вашу машину до самого Парижа! Тут всего-то пара сотен километров! ― злорадно улыбается автомеханик.

Он очень доволен, что поставил на место столичную штучку. Пройдя в дом, Арман принимается рыться в карманах пиджака в поисках чековой книжки.

― О-ля-ля! Какая жара! Я бы с удовольствием выпил чего-нибудь холодненького! ― заявляет автомеханик, хотя, заметим, пот отнюдь не струится по его лицу.

― Той суммы, которую я вам заплатил, хватит, чтобы выпить даже за мое здоровье! ― отвечает Арман, исполненный решимости как можно скорее избавиться от наглеца.

В эту минуту из-за кустов выскакивает Артур и сразу, чтобы никто не успел его заметить, прячется за эвакуатором. Если родители его увидят, они, конечно, обрадуются, начнут его расспрашивать, но ни за что не поверят его рассказам. А пока он будет выкручиваться, Урдалак продолжит творить свое черное дело. Поэтому сначала надо заняться Ужасным У, а уж потом родителями.

― Подпишите вот здесь, пожалуйста! ― говорит автомеханик, протягивая отцу розовую квитанцию.

Розовая квитанция! А мы и забыли о Розе! Где же она?

― О-о-о-й!!! ― раздается вопль из кухни.

― Ничего страшного! ― успокаивает Арман напуганного автомеханика. ― Это моя жена пытается поймать лимон.

Механик кивает, хотя толком ничего и не понял. Тем не менее он сворачивает розовый листок и прячет его в нагрудный карман.

Тем временем Артур залезает в отцовскую машину и садится за руль.

― Вряд ли управлять этой таратайкой труднее, чем комаром! ― убеждает он себя, чтобы не лишиться мужества, и включает зажигание, мотор начинает работать.

― Ух как здорово! ― восхищается отец, услышав знакомый звук.

Этот звук он узнал бы среди тысячи других звуков.

― О да! Прекрасные звуки! ― подтверждает механик.

Мотор ревет, Артур нащупывает ногой педаль тормоза.

― Слышите, как он вибрирует, набирая обороты? Словно японец, издающий победоносный клич на соревнованиях по карате! Слышите? ― дергает механика за рукав отец.

― Не знаю, никогда не был в Японии, ― флегматично отвечает тот, глядя как машина медленно сползает с платформы эвакуатоpa. ― Но могу сказать, что ход у нее неплохой, хотя она и не новая! Наверное, управлять таким раритетом истинное удовольствие!

― Да! ― с гордостью отвечает Арман, и лицо его расплывается в такой широченной улыбке, словно он смотрит на первые шаги сына.

Впрочем, мы не так уж далеки от истины: ведь именно сейчас Артур действительно делает первые шаги ― только на водительском поприще.

Но отец об этом не догадывается. Созерцание собственной машины, да еще с работающим двигателем приводит его в такой восторг, что, только когда машина касается колесами земли, он начинает понимать, что у него хотят украсть его машину!

― Моя машина! ― вопит он, осознав наконец, что произошло.

Он бросается в погоню, но быстро останавливается. Колеса его авто подняли столько пыли, что она моментально запорошила ему глаза, и он даже не успел заметить, кто этот вор ― нет, кто этот преступник, этот убийца, который посмел сесть за руль его любимой игрушки!

― Этого не может быть! ― вопит отец, топая ногами, словно капризный ребенок, и отгоняя от лица пыль. ― Что же мне теперь делать? ― спрашивает он у автомеханика, когда пыль рассеивается.

― Вызвать полицию! ― невозмутимо отвечает тот, нахлобучивая на голову фирменную кепку. ― Что ж, пока и, полагаю, до скорого!

Ехидно усмехаясь, механик садится в кабину эвакуатора и покидает двор, оставив после себя очередное облако пыли. Арман в растерянности: пыль снова застилает ему глаза.

― Дорогой! ― раздается голос жены.

Арман оборачивается и видит, как на крыльцо с кувшином в руках выходит Роза.

― Мне удалось приготовить лимонад! ― радостно сообщает она.

Все пальцы на руках у нее обмотаны лейкопластырем.

ГЛАВА 16

Арчибальд отправляется к себе на чердак. Некогда это помещение было переоборудовано в кабинет, теперь у него появилась еще одна функция, а именно стены плача. Дедушка настолько расстроен, что, кажется, даже стал меньше ростом. Его внук по-прежнему пребывает неизвестно где, и это беспокоит Арчибальда больше всего. Артур для него все: и луч света, и радость жизни. Глядя на внука, он вспоминает собственные детство и юность, вспоминает, каким он был шустрым, резвым и энергичным, как каждую минуту был готов на любую авантюру. Однако после своих детских игр он всегда возвращался живым и здоровым. Артур отправился искать приключений в другой мир. А это уже не игра, особенно когда крошечный мир объявил войну большому миру людей.

Дедушка садится в свое любимое кресло и безвольно опускает руки. Возле письменного стола валяется растерзанный вагон электропоезда, который он совсем недавно подарил внуку. Вертя в руках вагон, Арчибальд с улыбкой качает головой. Как за такое короткое время можно довести игрушку до состояния полнейшей непригодности?

Наклонившись и пошарив руками по полу, Арчибальд подбирает отвалившиеся кусочки крыши и решает их склеить. Неожиданно внимание его привлекает какая― то завитушка, прицепившаяся к разбитому окну вагона. Раньше он ее здесь не видел. Арчибальд берет увеличительное стекло и подносит его к завитушке. И обнаруживает Мракоса, который, вцепившись в поломанную оконную раму, уныло болтает ногами. Похоже, Мракос окончательно отчаялся. Сейчас он похож на серенького ослика Иа-Иа, закадычного друга медвежонка Винни-Пуха.

― Ах, это ты, Мракос! ― с удивлением восклицает дедушка.

Появление Мракоса Арчибальда не пугает, поскольку их теперешняя разница в росте дает дедушке преимущество.

Но именно эта разница в росте побуждает Мракоса срочно заткнуть руками уши.

― Не надо так орать! Я не глухой! ― вопит он в ответ, как только стихает голос Арчибальда.

― Что?! Я ничего не слышу! ― отвечает Арчибальд, наклоняясь к вагончику.

Ну вот, только встретились, а уже не могут договориться!

Немного поразмыслив, дедушка открывает ящик стола и, порывшись в нем, вытаскивает маленький микрофон, подсоединяет его к усилителю и ставит перед вагончиком.

― Давай говори! ― шепчет Арчибальд. ― Говори в эту штуку!

Мракос осторожно приближается к микрофону и стучит по нему пальцем. В комнате раздается глухой звук, более всего напоминающий горное эхо.

― Ты меня слышишь? ― неожиданно выкрикивает Мракос.

Зажав уши, Арчибальд буквально отпрыгивает от микрофона.

― Ты звал меня? ― раздается снизу голос Маргариты.

― Э-э... нет, дорогая! Я... проводил опыты с микрофоном! ― объясняет Арчибальд, приглушая в усилителе звук. ― Что ты там делаешь? ― шепотом спрашивает он Мракоса.

― Не знаю! ― отвечает тот, пожимая плечами. ― Я гнался за Артуром и Селенией, хотел им отомстить, но тут явился мой отец... и снова меня бросил!

Вид у Мракоса такой унылый, а голос такой грустный, что разжалобить Арчибальда ему ничего не стоит.

― Знаешь ли ты, где сейчас Артур? ― спрашивает дедушка.

― Он отправился к королеве пчел просить у нее капельку волшебного меда, чтобы поскорее вырасти и вступить в сражение с моим отцом! ― без энтузиазма сообщает Мракос.

Итак, ситуация проясняется. Артур решил сделать все, чтобы помешать Урдалаку причинить вред большому миру. Он почти добрался до шкафа, где стоял пузырек, но Урдалак опередил его.

― Совершенно верно! ― подтверждает догадку дедушки Мракос. ― Он хотел выпить содержимое флакона, чтобы вновь обрести свой нормальный рост.

― Урдалак наверняка отправился в город, круша все на своем пути, ― вслух размышляет Арчибальд. ― Я просто обязан что-нибудь сделать! Я не могу позволить Артуру одному сражаться с этим чудовищем! ― неожиданно восклицает он, выпрямившись во весь рост.

Схватив со стены охотничье ружье, висящее там уже не одно десятилетие, дедушка нахлобучивает на голову великолепный пробковый шлем, какие прежде носили в колониях, и бодро марширует к двери. Именно так выглядят бравые солдаты в опереточных спектаклях.

― Арчибальд! ― кричит в микрофон Мракос.

От неожиданности дедушка подскакивает, и тут же гремит выстрел. Словно пернатая дичь, сбитая на лету метким стрелком, к его ногам падает люстра. Арчибальд с изумлением смотрит на свою добычу.

― Арчибальд, что ты там делаешь? ― раздается голос Маргариты.

― Ничего особенного! Я решил немного убрать у себя в кабинете! ― отвечает он.

― Нашел время! ― недовольно ворчит бабушка.

Мракос вновь подходит к микрофону:

― Арчибальд! Позволь мне тебе помочь! Я хорошо знаю Урдалака, знаю его недостатки и его слабости. Я могу тебе пригодиться. Позволь мне перейти в твой мир, и я помогу тебе обезвредить Ужасного У.

Арчибальд возвращается к письменному столу и снова садится в кресло. Предложение заманчивое. Разумеется, такой могучий воин, как Мракос, будет нелишним в армии, состоящей из двух человек: старика и мальчика. Но как узнать, не идет ли речь об очередной военной хитрости? Можно ли доверять сыну Урдалака? Когда он станет ростом в два метра, что помешает ему вновь присоединиться к отцу? Вместе они будут представлять грозную силу, и тогда никто не сможет им помешать уничтожить этот мир.

― Я никогда не хотел ничего разрушать, не хотел властвовать над миром! ― опустив глаза, говорит Мракос. ― Я хотел играть с приятелями, как и все дети в моем возрасте, но отец запрещал мне. Он всегда говорил, что я выше всех и всех главнее, а потому нечего мне с ними водиться. Он уверял, что меня ждет великое будущее и готовиться к нему надо уже сейчас. Наши желания не совпадали. Я хотел быть как все и играть с другими детьми, как играют все.

Арчибальд растроган: он не ожидал таких признаний.

― Мне надо поговорить с отцом. Я обязан сказать ему, объяснить, что хаос и разрушения никогда не приведут к миру. А мир не может существовать без людей и деревьев. Я скажу ему, что, если он не образумится, я буду сражаться против него.

Арчибальд хватает увеличительное стекло, приближает его к Мракосу и долго смотрит на него.

― Я поверю тебе, потому что каждый имеет право загладить свои проступки. Но, если ты меня обманешь и твои слова окажутся ловушкой, Небо тебя накажет! ― грозно завершает старичок.

― Да если я тебя предам, я со стыда сгорю! ― отвечает доблестный воин Мракос.

Арчибальд снимает с полки книгу и погружает руку в образовавшееся пространство. Откуда-то из глубины он извлекает пузырек, точно такой же, какой отдал Урдалаку.

― Ты... у тебя... есть еще один флакон? ― заикаясь от изумления, спрашивает Мракос, склонный усматривать в появлении второго флакона не столько предусмотрительность Арчибальда, сколько его умение колдовать.

― Разумеется, ― с улыбкой отвечает дедушка. ― Я долго сидел в тюрьме у твоего отца и успел изучить его натуру вдоль и поперек. Теперь я знаю, его нельзя недооценивать. Поэтому нельзя терять бдительность!

Вытащив пробку, Арчибальд ставит пузырек на стол. Мракос вскакивает на подножку вагона, оттуда забирается на горлышко пузырька и, оттолкнувшись от края, словно чемпион по прыжкам в воду, летит вниз, внутрь, чтобы выпить столько жидкости, сколько в нем поместится.

В пузырьке загораются голубые искры, словно кто-то зажег внутри бенгальский огонь, и на глазах у Арчибальда Мракос начинает увеличиваться. Через несколько секунд молодому воину становится тесно в маленьком флаконе, и флакон разлетается на тысячу кусочков. Мракос расправляет плечи и растет, словно воздушный шар, в который закачивают воздух.

Его голова уже касается балок, которые поддерживают кровлю. Рост Мракоса теперь два метра шестьдесят сантиметров. Он напоминает бронированного кабана, поросшего жесткой, словно иголки у дикобраза, щетиной. Открыв от изумления рот и задрав голову, Арчибальд пытается разглядеть лицо Мракоса, затерявшееся где-то между двумя балками.

Старичок задается вопросом, не сделал ли он величайшую в своей жизни глупость, выпустив в большой мир такого колосса. Высвободив голову, Мракос наклоняется к Арчибальду. На лбу дедушки выступают капли пота. Мракос улыбается ему, обнажив в улыбке обе могучие челюсти, оснащенные зубами не хуже, чем у акулы.

― Ну, как дела?.. Идем? ― спрашивает воин.

Арчибальд облегченно вздыхает. Подросший Мракос, кажется, действительно изменился, и старичок поздравляет себя с тем, что оказал доверие юному гиганту.

― Только вот... как бы нам потихоньку выйти? ― озабоченно произносит Арчибальд, понимая, что легче незаметно вывести слона из посудной лавки, чем Мракоса из дома.



Артуру также не удается проскочить незамеченным. Собственно говоря, он единственный, кто мчится сейчас по дороге в город, ибо остальные жители из него давно сбежали. Издалека видны клубы дыма, вьющиеся над крышами, словно китайские драконы. Дым совершенно черный, но сквозь него можно разглядеть, как в небо взмывают гигантские, похожие на боевые самолеты, комары.

Артур глазам своим не верит. Он понимает, что поджог города ― дело рук Урдалака, и вновь клянется остановить Ужасного У. Но, несмотря на свою решимость, он до сих пор не знает, как это сделать. Наверное, об этом следовало подумать раньше. И не только об этом. Прежде чем садиться за руль, полезно было бы проверить тормоза, ибо только что он обнаружил, что тормоза неисправны. А как можно остановить автомобиль без тормозов?

Разумеется, если бы он задал этот вопрос механику, тот сказал бы, что он и его автосервис тут ни при чем, потому что его попросили починить только радиатор. Иначе он бы непременно, с огромным удовольствием исправил бы и тормоза. Ведь чем больше поломок, тем больше ремонта и тем больше счет, выставляемый клиенту.

Артур безуспешно жмет на педаль тормоза. Машина мчится к городу, словно орел, увидевший мышь. И чем ближе орел подлетает к своей добыче, тем больше она ему кажется.

Врезавшись в тучу осматов, Артур под растерянные вопли воинов Урдалака выезжает на главную площадь города. По дороге он опрокидывает несколько осматов, посеяв в их рядах небольшую панику. Возвышаясь в седле своего верхового комара, Урдалак тревожно смотрит вниз, пытаясь распознать, кто посмел нарушить его планы. Заметив машину, он указывает на нее пальцем и приказывает идти на перехват. Дюжина комаров тотчас бросается блокировать дорогу. Артур хотел бы избежать столкновения, но без тормозов это невозможно, и он, не снижая скорости, врезается в полчище комаров, словно мяч в выставленные для игры кегли.

Комары разметаны в клочья. Равно как и свежепочиненная решетка радиатора. Остается утешаться тем, что путь свой любимая машина Армана завершает, врезавшись в витрину автосервиса «Переделкофф», где она только что была на ремонте. Теперь ремонт явно обойдется дешевле, так как машина сама приехала в мастерскую и даже въехала на подъемник.

Следом за авто в гараж влетают два комара. Осматы шарят взглядом по земле, надеясь среди обломков и осколков отыскать того, кто был за рулем неизвестно откуда взявшегося автомобиля. Но, похоже, ни одной живой души в автомобиле не осталось. Только фара, выскочившая из своего гнезда, с жалобным скрипом раскачивается на проводке. А в кабине никого. И правильно, потому что Артур давно уже перебрался на крышу мастерской и сейчас ползет по краю как раз над комарами. Собрав в кулак всю свою смелость, мальчик прыгает вниз, надеясь оседлать насекомое, точнее, опуститься позади всадника. Почувствовав у себя на спине нового, незнакомого наездника, комар в ужасе взбрыкивает и выбрасывает из седла своего главного седока. Артур ликует: маневр удался на славу!

― Спасибо! ― не забывая о вежливости, благодарит комара Артур.

Он очень удивлен, ибо не ожидал, что помощь придет к нему со стороны самого комара. Быстро заняв место водителя, Артур натягивает поводья и улетает. Но Урдалаку сверху видно все, и он, заметив, что мальчик пытается удрать, посылает за ним в погоню лучший эскадрон осматов.

Артур не забыл навыков управления комаром. Комар ― как велосипед, если научился кататься, не разучишься. Поэтому после нескольких воздушных кульбитов Артур вновь ощущает себя в седле, как рыба в воде.

Отправленные в погоню комары не отстают от Артура ни на шаг. Воспользовавшись назойливостью своих преследователей, мальчик правит прямо на кирпичную стену, а когда до стены остаются считанные сантиметры, резко сворачивает, а его преследователи впечатываются прямо в камень.

Артур прекрасно знает город, и в этом его преимущество. Например, он точно знает, что кусочек голубого неба над крышей соседнего магазина ― всего лишь часть размещенной на заборе рекламы нового инсектицида. Поэтому мальчик сначала летит прямо, а потом резко отворачивает в сторону, и летящий за ним комар врезается в бумажное небо, пересеченное аэрозольной струей, направленной на нарисованное чудовище, в котором с трудом можно угадать комара. Теперь на его месте из образовавшейся в плакате дыры торчат ноги настоящего дохлого комара. Подтверждается справедливость рекламной надписи на баллончике: «Уничтожим их всех!» Что ж, одного комара реклама уже уничтожила.

Сжимая одной рукой поводья, а другой могучий меч, Артур направляет крылатого коня к колокольне местной церквушки. За ним по пятам следует эскадрон осматов. На лету мальчик перерезает веревку, на которой висит колокол, и огромная махина сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее падает вниз. Артур тоже снижается и влетает в распахнутые двери церкви. Осмат, преследующий его, радостно выхватывает меч, надеясь зарубить маленького наглеца, влетевшего в ловушку. Но осматы никогда не были ни стратегами, ни тактиками, поэтому, заслышав грохот, храбрец не считает нужным поднять голову, и колокол падает прямо на него. Теперь осмат замурован надежнее, чем муха в кусочке янтаря. Артур на полной скорости вылетает из церкви, подняв за собой настоящий вихрь, отчего тяжелые дубовые двери громко хлопают, придавив между своих створок троих преследователей.

Урдалак снисходительно взирает на противника. Ему нравится соревноваться, ибо «легкая победа ― это все равно что бесславный триумф». И прежде чем отправить в погоню новый эскадрон, он громко аплодирует ловкости Артура.

Маленький боец переводит дух и готовится к новым испытаниям. Интересно, как долго он сможет водить за нос преследователей? Ведь он один, и, очевидно, скоро выдохнется. Собственно, коварный У надеется именно на усталость мальчика. Когда его противник израсходует все силы, он сам, лично, нанесет ему последний удар. Артур храбрец, но он еще слишком мал и не догадывается, какую ловушку готовит ему Урдалак.

Словно паук, Урдалак сплел свою паутину, а теперь с удовлетворением смотрит, как мушка, попавшая в нее, бьется все сильнее и все крепче запутывается в его тенетах. Скоро она окончательно выбьется из сил, и тогда он с удовольствием ее скушает.



Желая избежать криков и новых обмороков, Арчибальд выводит Мракоса из дома через черный ход. Голова молодого воина упирается в потолок, поэтому ему все время приходится пригибаться. Мракосу это не нравится. Зачем было давать ему такой замечательный рост, если нельзя выпрямиться и показаться во всей своей новой красе?

― Всему свое время! ― тихо произносит Арчибальд. ― Нам необходимо незаметно проскользнуть мимо Армана, иначе мы потеряем уйму времени.

Арман, о котором идет речь, в настоящее время пребывает в гостиной, где ведет сражение с телефоном.

― Алло! Алло! Отвечайте же!

Но шансов дозвониться куда-либо у него нет никаких, так как Урдалак и его армия взорвали телефонную станцию.

Пока Арман упорно и сосредоточенно добивается своего, Арчибальд и Мракос ухитряются тихонько проскочить под самым его носом. Но едва они решили, что опасность миновала окончательно, как тут же наталкиваются на шезлонг, в котором сидит Роза.

― Здравствуй, папа! ― восклицает она, и на губах ее появляется нервическая улыбка.

Надо сказать, пережитые потрясения не прошли для молодой женщины бесследно, и ее серое вещество, покинув насиженное место, отправилось гулять по закоулкам ее черепной коробки. Теперь на Розу периодически нападает нервный тик и она без видимых причин начинает смеяться. Да, пора подумать об отправке ее на длительный отдых.

Сейчас Роза занята тем, что смывает с себя макияж. Занятие это требует длительного времени, особенно если вспомнить, что больше половины лица у нее залито розовым лаком для ногтей. Но Роза упорна и не собирается отступать с полпути.

Она замечает Мракоса, молодого человека ростом два метра шестьдесят сантиметров, с черными, словно уголь, глазами и петушиным гребнем на голове.

― Здравствуйте, месье! ― нисколько не удивляясь, произносит Роза.

После встречи с гигантским муравьем ее уже не испугать никаким гребнем, даже с вплетенными в него железками.

― Хотите, я приготовлю вам лимонаду? ― спрашивает она, повторяя, словно заезженная пластинка, одну и ту же фразу.

― Нет, спасибо, мой котеночек, мы здесь мимоходом! ― вежливо отвечает Арчибальд.

Сообщение отца повергает Розу в величайшее волнение, ибо она сразу же представляет себе гигантского кота. Разумеется, в том сумасшедшем мире, в котором она живет, гигантский кот никого не удивит. Она тревожится о другом: хватит ли на всех лимонаду, если кроме этого великана с железным гребешком на голове к ним в дом завалятся еще и гигантские коты? Вот в чем вопрос...

Арчибальд решает, что состоянием разума дочери он займется потом. Сначала надо спасти мир. И он ведет Мракоса к гаражу. А Роза как ни в чем не бывало продолжает смывать с лица лак для ногтей.

Войдя в гараж, Арчибальд рывком стягивает чехол с кабриолета. Он купил его после возвращения из путешествия. Разумеется, эта покупка относилась к разряду безумных приобретений. Зато какое удовольствие после долгой разлуки свозить Маргариту в город на шикарной машине с открытым верхом! Бабулечка разделяла его удовольствие, по крайней мере сначала. Но отсутствие багажника и, как следствие, необходимость совершить три-четыре рейса, чтобы привезти все нужные покупки, стали ее утомлять. Поэтому Арчибальд поставил красавца под брезент и теперь выводит его только по воскресеньям, когда надо отвезти Маргариту в церковь.

― Вряд ли управлять этой штукой труднее, чем гамулем! ― с детским простодушием произносит Мракос.

Мракос забирается в машину, включает зажигание и нажимает на педаль акселератора. Он отлично справляется с ролью водителя. В его руках у автомобиля есть все шансы остаться целым и невредимым. Но, увы, от волнения Арчибальд не только забыл открыть ворота гаража, но и предупредить об этом Мракоса. А в таком случае, согласитесь, никакое искусство водителю не поможет.

Рванувшись вперед, кабриолет вышибает деревянные ворота. Вжав голову в плечи и зажмурившись, Мракос вылетает на дорогу. Со звоном и скрежетом от машины отваливаются детали, не выдержавшие столкновения с воротами. Вцепившись в руль, Мракос продолжает движение, и автомобиль, вихляя, словно норовистый гамуль, понимает, что сопротивление бесполезно. Смирившись, кабриолет полагается на волю молодого воина, и Мракос, уверенно огибая препятствия, мчится по проселочной дороге.

― Прошу меня извинить за ворота! ― просит прощения Мракос. ― Я в общем-то неплохо управляю гамулем, только вокруг почему― то всегда беспорядок получается!

― Ничего! Я давно хотел поменять ворота, ― успокаивает молодого человека Арчибальд. ― А водитель ты действительно классный!

― Спасибо! ― потупившись, скромно отвечает воин: он не привык получать комплименты.

Не только не привык, но, видимо, и не получал никогда. Пожалуй, это первый комплимент в его жизни, и он повергает Мракоса в ужасное волнение. Сердце начинает усиленно биться, дыхание учащается, а на глаза, пощипывая их, наворачиваются слезы. Вид растроганного воина вызывает умиление. Если, конечно, забыть, что в эту минуту он исполняет обязанности водителя. Глядя сквозь слезы на дорогу, Мракос не замечает поворота и съезжает в кювет. В последнюю минуту Арчибальд ухитряется перехватить руль и вывести машину на прежнюю трассу.

― Простите! Не знаю, что на меня нашло, ― оправдывается Мракос.

― Ты разволновался! Ничего, это приятное волнение. Тебе надо учиться владеть собой, особенно когда ты за рулем! ― объясняет Арчибальд.

― Всего-то? О\'кей! ― отвечает Мракос, хотя никто бы не поручился, что он понял все, что сказал ему Арчибальд.

Тем не менее он на всякий случай проверяет показатели на приборной панели, смотрит на дорогу и только потом жмет на газ.

ГЛАВА 17

Селения сидит у входа в дупло и вглядывается вдаль. Она чрезвычайно волнуется и то и дело нервно сжимает и разжимает пальцы. Если бы кто-нибудь прицепил к каждому ее пальцу по шерстяной ниточке, она бы наверняка связала уже не меньше десятка свитеров. Повод для волнения у нее, несомненно, есть. Урдалак в городе, он собирается разрушить весь мир, и ее прекрасный принц один отправился сражаться с целой армией.

― Черт побери, и чего я тут торчу, словно огородное пугало?! ― возмущается Селения. ― Это я, настоящая принцесса, дочь короля, должна была отправиться на бой с этим чудовищем, а не бедняжка Артур. Конечно, он умный, но ведь, в отличие от меня, он не получил королевского образования!

― По-моему, он пока неплохо со всем справлялся! ― насмешливо замечает Барахлюш.

― Да, верно! ― поджав губы, соглашается принцесса. ― Но он такой маленький, а Ужасный У настоящее чудовище, поэтому у меня есть все основания опасаться за его маленькую жизнь!

Нервы у принцессы на пределе, собраны в комок, словно клубок шерсти. И вот клубок падает на пол, ниточка разматывается, и принцесса заливается слезами. Барахлюш ласково кладет ей руку на плечо.

― Не плачь, сестрица, я уверен, с твоим прекрасным принцем ничего не случится! Тем более что он сейчас здорово вырос!

Барахлюш прав: если совсем недавно рост Артура был равен двум миллиметрам, то сейчас он достиг одного метра и тридцати сантиметров. Хотя, конечно, до Урдалака с его двумя метрами и сорока сантиметрами ему еще ― увы! ― далеко.

Вытерев слезы, Селения выглядывает из дупла и внимательно прислушивается к странному шуму, доносящемуся со стороны дороги. Прищурившись, чтобы лучше видеть, она различает кабриолет Арчибальда, который мчится по дороге, поднимая за собой тучу пыли. При виде дедушки, спешащего на выручку внука, принцесса приободряется. Но стоит ей разглядеть, что за рулем, согнувшись в три погибели, сидит Мракос, ее хорошее настроение мгновенно улетучивается.

Мракос сидит сосредоточенный, словно бык, жаждущий догнать тореадора в красном плаще, из чего Селения делает вывод, что Арчибальд стал пленником сына Урдалака и тот везет его к отцу. Мы знаем, что ее выводы не имеют ничего общего с действительностью, но видимость часто бывает гораздо убедительней, чем истина.

Горячая королевская кровь бурлит, и принцесса со всех ног устремляется в покои, где после праведных трудов отдыхает пчела― королева. По дороге Селения тормошит переводчика, готового залезть в спальный кокон, чтобы завершить свою сиесту. От неожиданности бедняга падает на пол и расшибает себе нос.

― Что такое? Где горим? Мне здесь дадут, наконец, поспать? ― зажимая нос, гундосит Лингванюх.

― Живо, переводи то, что я сейчас буду говорить королеве, или, обещаю тебе, сон твой станет вечным! ― в нетерпении кричит принцесса.

Лингванюх понимает, что, если он попробует возразить, ушибленным носом он явно не отделается. Так что, пожалуй, лучше выполнить приказ этой чумовой принцессы. Запыхавшись, Селения вбегает к королеве, которая больше ее, наверное, раз в десять, и с налету принимается тараторить:

― Королева! Ваше величество! Опасность, которая грозит Артуру, стала в два раза больше, потому что Мракос, сын Урдалака, воссоединился с отцом. Юный принц отважен и смел, но силы неравны. Он проиграет эту битву. А если он проиграет битву, мы проиграем войну, потому что Урдалак сначала разрушит большой мир, а потом и малый. Как сможем мы жить без прозрачных речек, без листочков на деревьях, без пестрых цветов, дающих мед?! Если исчезнут деревья, исчезнет лес, исчезнем и все мы.

Слова принцессы исходят из самой души, на глазах у нее слезы. Никогда еще она не говорила так откровенно и убедительно. Переводчик еле успевает нажимать на дырочки, чтобы как можно выразительнее пересвистеть смятение, охватившее юную принцессу.

Королева не остается равнодушной к словам девочки, и только усталость мешает ей ответить с таким же пылом. Не получив ответа, Селения с прежним жаром продолжает убеждать предводительницу пчел:

― Ваше величество, я знаю, вы ведете уединенный образ жизни. Вы королева, и ваша задача ― управлять вашим огромным королевством. С вами рядом нет того, на кого вы могли бы опереться. Вам не с кем разделить ваши думы, вам никто не может подсказать правильное решение. Поэтому вы лучше, чем кто бы то ни был, знаете, что такое одиночество и как тяжело нести его бремя. Уверена, такого бремени вы не пожелаете никому. Но, если сегодня я потеряю своего принца, мое одиночество будет еще более печальным, чем ваше. У меня даже не хватит слез, чтобы утопить в них мое горе. Спасая его жизнь, вы спасаете мою.

Слова Селении, словно стрелы, пронзают сердце королевы, и она забывает об усталости, издает несколько резких писков, которые переводчик спешит пересвистеть:

― Каков твой план, принцесса? ― спрашивает он от имени королевы.

Селения мгновенно осушает слезы и радостно улыбается.



Мы пока не знаем, какой план придумала Селения, зато можем с уверенностью сказать, что Урдалак успешно осуществляет все свои замыслы. Артур совсем обессилел, его комар весь в мыле. В одной из засад несчастное насекомое потеряло крыло и вдобавок у него отвалились панели управления, которые крепятся на выпученные глаза комара и подсоединяются непосредственно к поводьям. С помощью этих панелей всадник управляет комаром, дергая за поводья. На каждый глаз крепят по четыре панели, и, стоит хотя бы одной отвалиться, управлять насекомым становится неимоверно трудно. Сегодня Артур выполнил столько фигур высшего пилотажа, что на глазах его несчастного комара осталось всего две панели. Управлять таким комаром ― то же самое, что вести машину, когда у нее нет ни педалей, ни руля!

Урдалак с удовольствием наблюдает, как противник теряет силы. Руки у Артура дрожат, дыхание учащается, он начинает совершать ошибки. Только что, например, мальчик потянул за все поводья сразу, но его неуправляемый комар даже не попытался изменить направление и со всего размаху врезался в крышу, сломав последнее неповрежденное крыло.

Артур теряет высоту и вместе со своим летучим скакуном падает вниз, подняв тучу пыли. Комар расплющивается в лепешку, а Артура выбрасывает из седла, и он, подлетев вверх, словно споткнувшийся пингвин, падает рядом. Могучий меч выскакивает у него из рук и тонет в пыли.

Урдалак, с нетерпением ожидавший этого момента, удовлетворенно аплодирует.

― Отлично, молодой человек! Вы показали нам незабываемый спектакль! Ваша доблесть не имеет равных, хотя демонстрировали вы ее, если говорить честно, совершенно напрасно! ― с притворным сожалением произносит он. ― Взять его!

И дюжина осматов, соскочив с комаров, набрасываются на Артура, который слишком устал, чтобы оказывать сопротивление. Через несколько секунд Артур уже связан по рукам и ногам и напоминает упакованную в сеточку ветчину, которую только что вынули из коптильни.

― Приготовьте жертвенный столб! ― приказывает Урдалак охране.

Несколько комаров спиливают телеграфный столб и обрывают с него провода. Жертвенный столб водружают посреди площади и привязывают к нему беднягу Артура ― словно ковбоя, попавшего в руки к недружественному индейскому племени. Урдалак спешивается и поднимается на балкон мэрии. Он любит произносить речи, находясь на возвышении. Так удобнее любоваться выстроившейся перед тобой армией. Вдобавок с высоты видны все причиненные им разрушения.

Он смотрит на лежащий перед ним город, точнее, на то, что осталось от него. Каждый второй дом сгорел, и на его месте клубится черный дым. Такой же дым вьется вдоль дороги, обломки машин устилают улицы, словно опавшие листья, жители разбежались. Артур здесь единственный человек, но и он попал сюда против воли. К тому же он привязан к столбу, водруженному посредине площади. Предвкушая захватывающее зрелище, вокруг толпятся осматы. Жестокие казни пленников всегда являлись любимым развлечением воинственных народов древности. Две тысячи лет назад римские императоры бросали невинные жертвы на растерзание львам. К сожалению, сегодня найти льва, да еще голодного, в провинциальном французском городке очень проблематично. Но по части придумывания гадостей Урдалак всегда был необычайно сообразительным. Так что можно быть уверенным: он изобретет что-нибудь почище львов. Если когда-нибудь в книге рекордов сделают страницу злодеев, Ужасный У непременно в нее попадет, и только Господу будет известно, за какие преступления его туда занесут. Впрочем, не будем опережать события, ведь Урдалак готов явить свою гнусную сущность немедленно.

― Мои доблестные воины! ― вскидывая рукоклешню, начинает речь Ужасный У.

В ответ тупоголовые осматы, спешившиеся, чтобы получше рассмотреть пленника, радостно вопят. И вскоре на площади стоит такой гам, что разобрать какие-либо слова не представляется возможным.

― Мы уничтожили врага, и теперь все вокруг принадлежит нам! ― провозглашает Урдалак, пытаясь перекричать своих приспешников.

Осматы в восторге потрясают мечами.

― Но это всего лишь малый уголок большого мира! Главный большой мир впереди, он ждет нас! И мы завоюем его целиком!

Воющие от восторга осматы беснуются так, что по сравнению с ними вопящие зрители на рок-концерте могут показаться тихими слушателями воскресной мессы.

― А пока давайте достойно отпразднуем нашу первую победу! Я прошу вас отдать почести единственному обитателю здешних мест, который дерзнул оказать нам сопротивление, а именно лично принцу Артуру!

Осматы яростно аплодируют, словно речь идет о присуждении пленнику Нобелевской премии. Любой воин был бы счастлив услышать в свой адрес такие аплодисменты. Но Артур не воин, в бой вступить его вынудили обстоятельства. Он всего лишь маленький десятилетний мальчик. Но он очень храбрый, а потому всегда готов выступить на защиту своей принцессы и биться за справедливость даже с теми, кто старше и сильнее его. Правда, сейчас ему больше всего хочется закричать, что он недостоин такой чести. Пусть лучше его отпустят, а без воинских почестей он проживет. Тем более что комплименты Урдалака никогда никому ничего хорошего не сулили. Но для сопротивления у Артура уже не осталось ни сил, ни мужества. Единственная его надежда ― это принцесса. Он уверен, она продолжит его дело и, быть может, добьется большего успеха. Гордая и независимая Селения не оставит Урдалака в покое. Мысль эта согревает Артура, и он улыбается.

Меньше всего Урдалак ожидал увидеть улыбку на устах пленника. И не просто пленника, а связанного по рукам и ногам и вдобавок прикрученного к жертвенному столбу!

― А ты и в самом деле храбрец, молодой человек! Чтобы почтить твое удивительное мужество, я призову на помощь все свое воображение и придумаю казнь, воистину, достойную тебя! ― с сардонической усмешкой заявляет Урдалак.

Толпа осматов хихикает, потирая лапы. А Ужасный У задумчиво потирает подбородок. Он всегда так делает, когда мыслит. Однако сегодня он потирает подбородок очень медленно, что является признаком особенно напряженной работы ума. Надо сказать, за свою жизнь Урдалак совершил столько гадостей, что придумать новую стоит ему неимоверного труда. Но он не имеет права подмочить свою репутацию. Нельзя разочаровать армию, а уж тем более пленника. Осматы ожидают обещанного зрелища. Одни топочут от нетерпения, другие потирают конечности, третьи плотоядно облизываются. Глядя на предвкушающих занимательный спектакль зрителей, Артур чувствует, как к нему возвращается утраченное спокойствие. Уж очень глупыми выглядят окружающие его осматы!

Воины напряжены до предела, все с нетерпением ждут решения Урдалака. Наконец предводитель поднимает рукоклешню.

― Пусть... его отвяжут! ― неожиданно заявляет он.

Возможно, Урдалак действительно придумал ужасно хитроумный план. Только смысл его явно не дошел до солдат. Впрочем, быть может, поманить пленника надеждой, а потом отобрать ее навсегда и есть наивысшее коварство? Многие осматы решили именно так, а потому с радостными воплями бросились отвязывать Артура.

― А теперь... дайте ему уйти! ― дрожащим голосом произносит Урдалак.

Осматы вновь в замешательстве. Столь изощренная хитрость слишком сложна для их крохотных мозгов. Теперь никто из осматов не понимает, что происходит. Да, напомним: не в привычках Урдалака говорить дрожащим голосом. Впрочем, как еще он может говорить? Ведь неслышно подобравшись к отцу, Мракос выхватил меч и приставил его к горлу завоевателя, а сам отступил назад, используя Урдалака в качестве щита и заложника одновременно. Осматы в недоумении. Никто не смеет шелохнуться ― кроме Артура. Мальчик энергично растирает затекшие конечности и, обшаривая взором площадь, соображает, куда мог подеваться могучий меч, который он выронил, когда падал вниз вместе с комаром.

ГЛАВА 18

Оправившись от первого испуга, Урдалак берет себя в рукоклешни. Сын напал на него внезапно, воспользовавшись эффектом неожиданности. Но страх прошел, и извилины повелителя начинают интенсивно функционировать. Как он мог попасть в такое смешное положение? Точнее, как мог Мракос, его собственный сын, которого он так любит, поставить его в это положение? Вопрос простой, но только на первый взгляд. Мракос действительно его сын, но отец слишком часто забывал об этом. Только время имеет обыкновение все расставлять по местам и воздавать каждому по заслугам.

― Как ты посмел напасть на собственного отца? ― восклицает Урдалак, пытаясь придать своему голосу хотя бы каплю волнения.

― А вы, отец? Как вы могли дважды бросить собственного сына? ― отвечает вопросом на вопрос Мракос, твердо решивший не поддаваться ни на какие ухищрения Урдалака.

― Значит, я должен быть наказан за то, что доверял тебе? ― спрашивает Урдалак.

Этот вопрос слишком сложен для ума Мракоса.

― К-к-как доверял? ― только и может выдавить он из себя.

― Дважды я оставлял тебя одного в опасных ситуациях, и я об этом не забыл. Но это были испытания, которые должны были закалить твой характер. Будущий повелитель обязан уметь сопротивляться ударам судьбы ― какими бы жестокими эти удары ни были. Дорога на трон никогда не бывает легкой. А тебя ждет трон. После меня ты унаследуешь все мои владения, ведь ты же мой единственный сын! Так неужели я должен защищать тебя от каждого дуновения ветерка, превращать тебя в тепличное растение? Не есть ли моя обязанность закалять твой характер и готовить тебя для тех свершений, которые тебе предстоят?! Ведь я подверг испытаниям не только тебя, но и себя! Разве ты не знаешь, как страдает отец, глядя, как его чадо борется за выживание? Я знаю, твои испытания были очень трудными, но будущий повелитель должен быть подобен горному дубу, а не плакучей иве, должен закалиться не только в огне вулкана, но и в адском пламени!

Сам того не замечая, Мракос раздувается от гордости. В сущности, все вчерашние мальчишки таковы: стоит им немного польстить, как их тут же распирает, словно воздушный шар, куда закачивают горячий воздух.

Лавируя между осматами, на площадь выскакивает Арчибальд и видит внука.

― Артур?!

― Дедушка?!

Они радостно бегут друг к другу: теперь им ничего не страшно, потому что они знают, что оба живы!

― О Артур! Как здорово! Нет, как это действительно здорово, что я тебя отыскал!

― Я тоже ужасно рад, дедушка! Но теперь я должен найти могучий меч, доверенный мне Селенией. Помоги мне!

И вот уже оба, дедушка и внук, ползают в пыли, пытаясь отыскать меч.

Урдалак по-прежнему стоит на балконе, а его сын Мракос держит свой меч у его горла.

― И потом, что бы ты стал обо мне думать, если б я не позволил тебе пройти через эти испытания? ― продолжает увещевать сына Урдалак. ― Ты бы сказал: «Отец мне не доверяет! Он считает, что я не способен стать правителем!» Но я никогда не сомневался в твоих качествах, а потому оказал тебе свое высокое доверие. Я знал, что из любых испытаний ты выйдешь еще более сильным, более могучим, готовым взять в руки бразды правления!

Мракос смущен. Он окончательно запутался. А что, если он с самого начала ошибался? Может, отец действительно много для него сделал, а он просто этого не заметил? Быть может, равнодушие и вечное недовольство Урдалака были всего лишь замаскированными свидетельствами его любви к сыну?

― Посмотри на свою армию, она перед тобой! ― продолжает Урдалак, указывая на толпу осматов, застывших на центральной площади городка. ― Они ждут тебя, юного и отважного правителя, который поведет их от победы к победе, к завоеванию двух миров!

― Э... а... вы, отец? ― обеспокоено спрашивает Мракос.

Его клинок уже не так сильно давит на шею Урдалака.

― Ну, а я... Мое время кончилось. Я удалюсь на покой и с радостью буду слушать рассказы о твоих успехах. Так совершает свой оборот великое колесо жизни. Звезда гаснет, но на ее месте тотчас загорается другая. И все так же светит нам в ночи!

Мракос улыбается. Смысл речей Урдалака ускользает от него, зато слова звучат очень красиво! К тому же, по совету Арчибальда, он начал учиться управлять своими эмоциями. И Мракос опускает руку, а вместе с ней и меч. Теперь, отдавая дань собственному хитроумию, улыбается Урдалак.

― Иди, сын мой! Поговори со своим народом!

Мракос необычайно взволнован, у него даже подгибаются колени. Он упрекает себя за то, что усомнился в своем отце.

― Не стоит так терзаться, сын мой! ― ободряет его Урдалак. ― Если бы я был на твоем месте, я бы поступил точно так же!

Окрыленный словами отца, Мракос робко подходит к перилам балкона и смотрит на собравшихся внизу осматов, которые перестали понимать, что происходит.

― Мои верные солдаты! Вот ваш новый командир! ― кричит Урдалак, и слова его разносятся по площади, достигая ушей осматов.

Отец хватает руки сына и высоко поднимает их. Разумеется, осматы изумлены такой стремительной передачей власти, но им никто никогда не оставляет времени на раздумья, а потому они все как один приветствуют нового командующего.

― О нет! ― стонет Арчибальд, видя, какой ужасный оборот принимает дело.

Мракос ошарашен мощным взрывом восторга, ставшим ответом на сообщение Урдалака, и в недоумении взирает на лес мечей, которыми потрясают осматы, подскакивая на месте и издавая дикие вопли. Никогда еще он не испытывал такого удовольствия, такого выброса адреналина, какой происходит, когда ты стоишь высоко над толпой и эта толпа восторженно тебя приветствует. Он настоящий повелитель мира, и он это знает и чувствует.

Единственный, кому ничуть не нравится новое положение Мракоса, ― это Артур.

― Бедный Мракос! Власть ― это ловушка, а ты, похоже, в нее угодил! ― вздыхает он.

Урдалак полностью согласен с мальчиком. Стоя за спиной сына, он злобно усмехается. Подождав, когда Мракос начнет махать руками, словно юный петушок, пробующий крылья, он изо всех сил толкает его в спину. Не понимая, что происходит, Мракос падает на балконные перила, они ломаются, и неудавшийся полководец летит вниз с высоты нескольких метров.

― Хватайте его! ― гневно кричит Урдалак с искаженным от ярости лицом. Если, конечно, предположить, что лицо его может исказиться.

Но осматы не двигаются с места: они окончательно запутались. То привязывай, то отвязывай, то радуйся новому командиру, то смотри, как новый командир летит с балкона... Да, тут есть о чем подумать, над чем пораскинуть мозгами. А учитывая, что мозги у осматов крайне неповоротливы, времени, чтобы ими пораскинуть, потребуется не меньше года. Понимая, что он командует бандой идиотов, Урдалак обреченно вздыхает.

― Это-бы-ла-шут-ка! Я-ваш-гос-по-дин! А теперь вперед, схватите Артура, Арчибальда и Мракоса и привяжите всех троих к жертвенному столбу, иначе я рассержусь и поджарю вас всех как обыкновенных мух! ― громогласно, едва не сорвав голос, кричит Урдалак.

Когда приказ звучит как раскат грома, осмат не думает. Он повинуется. Осматы хватают пребывающего в эйфории Мракоса, и вот он уже связан и прикручен к столбу вместе с Артуром и Арчибальдом.

― Я... мне... мне очень жаль, Артур! Мне... я... Я попался на его удочку! ― смущенно произносит Мракос: ему очень стыдно.

― Ничего, ― успокаивает расстроенного воина Арчибальд. ― Ты поступил как хороший сын. А он опять повел себя как дурной отец. Ладно, настанет день, когда он еще локти кусать будет!

― Может, и настанет. Только к тому времени наши локти он точно отрежет! ― с мрачным пессимизмом заключает Мракос.

Лицо Артура выражает крайнее недовольство. Мысль о том, что их могут нашинковать, как капусту, нисколько его не привлекает.

― У тебя есть соображения, как нам выкрутиться? ― спрашивает он Мракоса.

― Если бы я был настолько сообразителен и знал, как нам выбраться из этой мышеловки, я бы в нее не попал! ― не без проницательности замечает Мракос.

Спустившись с балкона, Урдалак направляется к пленникам.

― Друзья мои, готовьтесь умереть! ― шепчет Мракос, гордо выпячивая грудь. Он хочет достойно встретить свою гибель.

― Мы готовы! ― с мрачным достоинством отвечает Арчибальд.

― А я не готов! ― возражает Артур. ― У меня нет желания окончить свои дни сегодня, и уж тем более у этого столба! Надо найти выход! Или хотя бы могучий меч!

Урдалак спотыкается. По иронии судьбы он спотыкается о знаменитый могучий меч. Повелитель наклоняется и с удовольствием берет его в руки.

― Направляясь к вам, я размышлял, какой казни мне вас подвергнуть. Я придумал множество способов, однако все они показались мне недостойными таких героев. Но благодаря богине леса, которая расположила этот меч у меня на дороге, я чувствую, как моя фантазия заработала с удвоенной силой.

И Урдалак одаряет всех улыбкой, напоминающей молнию, разрывающую грозовую тучу.

― Теперь мне осталось только узнать: с кого я должен начать? ― с неподражаемой садистской ухмылкой спрашивает он.

― С меня! ― мгновенно отвечает Мракос.

Урдалак удивлен. Он не ожидал, что откликнется его сын. Тем более что это решение ему нисколько не нравится (уничтожение Мракоса отнюдь не входит в его планы). Одно дело бросить сына на произвол судьбы, и совсем другое ― убить его. Разумеется, Урдалак негодяй, мерзавец и злодей, но избавиться он намеревался только от Артура и Арчибальда. Потом, после очередного унижения, он хотел освободить сына. Ибо Урдалаку показалось, что его еще можно вернуть на стезю Зла. А Мракос нарушил его планы. Как дать ему понять, что его гибель не входит в намерения завоевателя?

― Я... я предпочитаю оставить лучших на закуску! ― заявляет У, хотя вряд ли его слова сумели обмануть кого-нибудь, не считая, разумеется, осматов.

― В таком случае, начинай с меня! ― отвечает Арчибальд.

И такое решение Урдалака не вдохновляет, ибо оно доставляет ему еще меньше удовольствия. Он хочет начать с Артура, чтобы подольше помучить Арчибальда. Урдалак подлинный садист и знает толк в мучениях.

― Я предпочитаю начать с Артура, хочу оказать ему честь за его храбрость! ― произносит Урдалак, для которого врать столь же естественно, как вдыхать воздух.