Джинни отломала кусочек тоста и пожала плечами. — Наша любовь запретная, — сказала она.

— Джинни, прекрати мучить Рона, — произнес Гарри, стараясь скрыть улыбку. — Рон, не будь дураком. Я уверен, что Джинни не оставалась в комнате Малфоя дольше, чем требовалось. Джин, что ты имеешь ввиду под тем, что его окружала Черная магия.

Джинни нахмурилась:

— У меня просто такое чувство, — сказала она. — С тех пор, как мы были в Потайной комнате, я всегда чувствую что-то подобное, когда рядом Черная магия. Я испытала это чувство и в Косом переулке, после того, как Гермиона встретила Виктора. И я почувствовала это у Малфоя.

— Пожалуй, это не очень удивительно, — сказал Рон, — я имею в виду то, что он провел всю жизнь среди Черной магии.

— Может быть, — сказал Гарри, постукивая костяшками руки по столу. Он это делал всегда, когда напряженно думал.

— Думаешь, он опасен? — спросил Рон, голос которого звучал довольно беспомощно.

В какой-то степени не желая этого, Гарри думал о мече, Талисмане истинного зла и о той волне холода, которую он почувствовал через руку Драко, когда они использовали Заклинание Правды на Круме.

— Я так не думаю, — произнес он.

— Тем не менее, — сказал Рон, потянувшись к тарелке с тостами. — Точно известно, что он вредный и хладнокровный.

Джинни издала странный звук. Рон поднял глаза и увидел Драко, стоящего в дверном проходе в свитере Миссис Висли непонятного розового цвета и держащего в руках большую зеленую книгу.

— Ой, м-м-м… Тост? — спросил Рон неровным голосом, протягивая Драко тарелку.

— Меня за всю мою жизнь называли по-разному, — произнес Драко, смотря на тарелку. — Но никогда еще не называли вредным, хладнокровным тостом.

Рон смутился.

— Извини, Малфой, — пробормотал он, — но Джинни…

— Рассказала вам о вчерашней ночи, — закончил Драко, холодно посмотрев на Джинни, которая обернулась и тоже посмотрела на него. Он был прав, говоря, что не любит розовый, думала Джинни.

Этот цвет ему не идет. Он плохо смотрелся вместе с его светлыми волосами, так что Драко теперь был похож на замороженный праздничный торт. — У меня был ночной кошмар, — сказал он. — Что в этом такого?

— Мне всегда снятся кошмары, — ответил Гарри. — Но я не часто просыпаюсь весь в крови.

— «Весь» это сильно сказано, — заметил Драко, садясь за стол, — скорее… слегка испачкан.

— О, верно, — саркастически заметил Рон, — тогда это не странно, это совсем не важно.

— Точно, — произнес Драко, игнорируя взгляд Рона, выражавший дикое сомнение, и повернулся к Гарри. — Поттер, — сказал он, — у меня есть идея. Он поднял руку в сторону Рона, который, казалось, собирался что-то сказать. — И больше никакого сарказма, пожалуйста.

— Хорошо, — сказал Гарри, — какая идея?

— Эпициклическое Заклинание, — сказал Драко, — мое Эпициклическое заклинание. Оно никогда еще не проверялось на практике, но, теоретически, где бы я ни был в мире, Гермиона может меня найти с его помощью. Я знаю, что она могла найти меня в Хогвартсе, где угодно, она его несколько раз использовала.

— Но это действует, только если она пытается тебя найти, — сказал Гарри, — никак иначе.

— Да, это так, но если существует только одно Эпическое Заклинание, — сказал Драко. Он указал на зеленую книгу, которую держал в руках, ту самую, которую призвал прошлой ночью. Это была копия Эпической разработки колдовства, принадлежащая его отцу. — Но если мы сделаем еще одно Заклинание, то два Заклинания могут найти друг друга.

Гарри, Рон и Джинни уставились на него.

— Еще одно Эпициклическое заклинание? — просил Гарри с недоверием, — но это разве не сложно и опасно?

— Не совсем, — сказал Драко. — Я немного старше, поэтому будет труднее, но должно быть достаточно эффективно. Я с радостью пожертвую собой, если это поможет.

— Не значит ли это, что мы можем выбить тебе зубы? — заинтересованно спросил Рон.

— Я бы посмотрел, как бы у тебя это получилось, Висли, — сказал Драко. — Я подумывал о пряди волос.

— Хм, у нас все есть, что требуется для заклинания? — спросил Гарри.

— Нет, не все, — заключил Драко, — еще не все. Нам нужно немного того, что принадлежит человеку, шерсть волка и Око Тезала.

— Э-э, что? — спросила Джинни.

— Око Тезала, — повторил Драко. — Оно используется в заклинаниях трансфигурации и трансформации. Оно связано с перенесением души. Его нетрудно использовать, но тяжело его достать. Полагаю, что у отца есть подобная штука, но я не представляю, где он мог ее хранить.



— Тогда, куда нам надо пойти, чтобы это достать? — спросил Гарри. — Это одна из тех вещей, которые можно приобрести в Косом переулке?

— Вообще-то, нет, — сказал Драко, — но это одна из тех вещей, которые должны быть в кабинете у учителя по трансфигурации.

— Лупин, — произнес Гарри, — Он никогда не позволит нам взять что-то вроде этого.

— Это верно, — согласился Драко. — Поэтому мы проберемся в его кабинет и возьмем Око сами.

В любом случае, нам надо вернуться в школу, и пока мы там будем…

Гарри удивленно переспросил:

— Нам надо вернуться в школу?

— Конечно, — ответил Драко таким тоном, будто это было очевидно, — нам надо достать мой меч.

Гарри со скрежетом отодвинул свой стул от стола.

— Ни за что, — уверенно сказал он, — мы не понесем с собой это.

Серые глаза Драко вспыхнули от злости:

— Почему нет?

— Потому что, — ответил ему Гарри таким же тоном, говорящим, что это очевидно. — Это зло.

Эта вещь принадлежит злу, и я не хочу, чтобы это было рядом со мной.

— Это очень сильное оружие, — сказал Драко. — Мы не можем и представить, насколько оно могущественно.

— Да уж, — согласился Гарри, — потому что оно действительно ужасно.

— Ты этого не знаешь, — уверенно произнес Драко. — Даже Лупин этого не знает. Он сказал, что ему нужно закончить тестировать его. Это меч магида, — добавил Драко. — И я являюсь магидом, он принадлежал моим предкам, он принадлежал моей семье многие поколения и я хочу, чтобы он был у меня.

Гарри неожиданно услышал в голове голос Гермионы, вспомнил то, что она ему говорила пару недель назад — прошло только две недели? «Разве Дамблдор не говорил тебе, что люди выбирают то, что хуже для них.» «Да, — ответил Гарри, — но не все».

— Малфой… — начал было он, но Драко встал из-за стола и посмотрел на них с нескрываемой злостью в глазах. — Слушайте, — сказал он, — я не знаю, против чего мы боремся, впрочем, как и вы. Но, судя по тому, что мы видели, мы столкнулись с серьезной Черной магией. Этот меч — дар, Поттер. Он может поразить все. Черный Лорд может быть им уничтожен. Лупин говорил об этом.

Теперь Гарри, казалось, разозлился.

— Ты, разве, не помнишь книги, — заметил он. — Ты можешь воспользоваться мечом, только заплатив за это.

— Я Малфой, — сказал Драко, — мы не интересуемся ценами. Он невесело ухмыльнулся: — я могу себе это позволить.

— Не думаю, что можешь, — произнес Гарри.

Джинни смотрела то на одного, то на другого. Драко и Гарри не спускали друг с друга глаз, Драко весь раскраснелся, на его щеках выступили алые пятна, Гарри же был бледен.

— Что если не ты один заплатишь эту цену, Малфой? — спросил ровным тоном Гарри. — Что, если кто-то еще заплатит? Что, если этим кем-то будет… Он почти сказал Гермиона, но он не хотел походить на Драко, не хотел использовать имя Гермионы, чтобы убедить оппонента. — Я сам? — заключил он.

Глаза Драко сверкнули:

— Я воспользуюсь этой возможностью, — произнес он.

Теперь заговорил Рон:

— Ты мерзавец, Малфой, — сказал он спокойно.

Драко не посмотрел на него, он продолжал смотреть только на Гарри.

— Что, если она в опасности и меч — единственный способ спасти ее? — сказал он. — Ты хочешь рискнуть или ждать не произойдет ли чего-нибудь с ней, что мы могли бы предотвратить, если бы ты не был столь щепетильным.

Гарри постукивал пальцами по столу и когда он заговорил, казалось, он прилагал к этому усилия.

— Щепетильным, — повторил он слабо. — Надеюсь, ты вспомнишь свои слова, когда кого-нибудь из нас будет убит.

На время повисло молчание. Затем Драко произнес, смотря в сторону:

— Если ты мне не веришь, тогда можете идти без меня, — его слова звучали одновременно и печально, и зло. Джинни сомневалась, что он знал, как печально прозвучали его слова, если бы он это знал, то, вероятно, ничего бы не сказал.

— Я не доверяю тебе, Малфой, — тихо сказал Гарри. — Но я не хочу идти без тебя.

Он посмотрел на свою руку со шрамом, потом перевел взгляд на Драко:

— Судя по тому, что мы сделали с Крумом, сила, которой мы обладаем вместе намного больше той, которая у нас есть поодиночке. Может быть, ты прав, говоря о том, что надо использовать все, что возможно.

— Я прав, — сказал Драко, с облегчением. Атмосфера напряженности улетучилась так же быстро, как и появилась.

— Вот увидишь, — сказал он Гарри, — мы сначала поедем в школу, возьмем там меч, затем, отправимся за Гермионой.

Он выпрямился и заговорил с холодной решимостью в голосе:

— Мне все равно, что мне придется сделать. Мне все равно у Черного Лорда она или нет. Но если он причинит ей зло, слуги будут искать его тело годами.

Драко замолчал. Гарри, Джинни и Рон уставились на него со странным выражением на лицах.

— Ладно, — сказал он, — это звучало бы более устрашающе, если бы я не был в этом непонятном розовом свитере, так?

Гарри кивнул.

— Все же, это было убедительно, — вмешалась Джинни. — И мне особенно понравилась та часть, где говорилось о том, что они будут искать его тело годами. Это было очень эффектно.

— Я все еще считаю, что я прав, — произнес Драко, удовлетворенный ее реакцией на речь.

— И я все еще думаю, что ты сумасшедший, — сказал Гарри, — и, вероятно, злой. Но очевидно, что ты настроен решительно, и я этим восхищаюсь.

Он улыбнулся. Это был первый раз за весь день, когда он улыбался:

— Это тебе подходит, Малфой.

— Действительно, — неожиданно согласилась Джинни, — но этот свитер точно тебе не идет.



— Смотри, Рон, — сказала Джинни с усмешкой. — Сущность Малфоя. Это фуксин (красная анилиновая краска).

Она помешала закипающее в котле зелье палочкой и посмотрела на Рона. Он сидел на краю кровати Гарри и вяло резал крылья жуков для зелья, потом он их толок при помощи ступки и пестика, стараясь при этом не зевать. Сразу после завтрака они сели на метлы и прибыли в школу Гарри и Драко, когда было еще раннее утро. Все их четыре метлы теперь стояли у стены, напротив кровати Гарри. Драко и Поттер тем временем, спрятавшись под мантией-невидимкой, уже прокрались вниз к кабинету Лупина. Джинни хотела их спросить, что они будут делать, если Лупин будет у себя в кабинете, но передумала. Она решила, что это их проблема, а приготовление зелья — ее. Она в школе успешно с этим справлялась, поэтому сейчас это для нее было на удивление просто.

Но сложности появятся позже, с того момента, когда эпический процесс станет комбинацией в равных пропорциях зелья, заклятия и заклинания трансфигурации. Но в данный момент, зелье, которое являлось первой стадией, уже содержало несколько ключевых компонентов, среди которых была кровь Драко. Заклинание должно было содержать в себе его волосы (он дал ей локон своих волос для зелья, они были настолько тонкими и серебряными, что не были похожи на волосы человека).

— Это не фуксин, — заключил Рон, вновь широко зевая. — Это фуксия, которая, достаточно ужасно выглядит.

— Рон, тебе надо растереть жуков, а не просто их потолочь, — отчитала его Джинни.

— Я не могу это сделать, — сказал Рон угрюмо, — я никак не могу отделаться от чувства, что мы это все делаем ради выгоды Малфоя. И чтобы Гарри не говорил, я все еще ненавижу его выдержку и хладнокровие.



Джинни слегка улыбнулась:

— Это ради Гермионы, Рон, — сказала она. — Почему бы нам не поменяться, я продолжу толочь жуков, а ты будешь помешивать зелье? В любом случае, тебе надо переключиться на что-то другое.

Рон согласился без вопросов, и как только они поменялись местами, дверь в комнату распахнулась, Гарри и Драко, с очень встревоженными лицами, влетели внутрь.

— Он там! — сказал Гарри в смятении. — Почему он там? У него разве нет сейчас урока?

— Ублюдок, — сказал Рон, — что это он делает в своем собственном кабинете?

Гарри постукивал в задумчивости костяшками пальцев. — Нам необходимо его оттуда выманить, — сказал он, — но как? Если один из нас это сделает, то Лупин подумает, что мы пытаемся проникнуть в его кабинет и забрать меч. И… — добавил он, — он будет прав.

Драко перестал шагать взад — вперед по комнате. — У меня есть идея, — сказал он. — О, теперь их у меня даже две.

Рон с любопытством повернулся к нему и случайно толкнул котел, немного жидкости выплеснулось на пол.

— Так, я протестую, — произнес Драко. — Висли, держи свои корявые руки подальше от зелья. Ты размешиваешь там мою душу, и ты это знаешь. Там моя жизненная сущность, мое бытие, это…

— Потрясающее новое моющее средство! — закончил Рон, смотря на пол, куда капнуло зельем. В этом месте образовалась дыра, был прожжен ковер и половина каменного перекрытия. — Я никогда раньше ничего подобного не видел. Это жутко токсично.

Они все с любопытством уставились на дыру.

— Я отказываюсь рассматривать это, как отражение моей сущности, — сказал Драко, смотря на прожженный ковер.

— И это твое право, — произнес Гарри. — Так что у тебя была за идея?

Драко взглянул на него в изумлении:

— Сейчас ты все поймешь, Поттер, — сказал он, взявшись за дверную ручку. — Подождите, я скоро вернусь…



У Флёр была своя отдельная комната в школе. В данный момент, она была наполнена нереально маленькими, хрупкими, ярко окрашенными бабочками, которых она наколдовала для себя. Когда Драко зашел к ней, пятнадцать синих бабочек тут же село ему на голову, и еще несколько розовых оказалось на его плечах.

— О, — произнесла Флёр, посмотрев на него, — как это восхитительно.

С трудом Драко сдержался и не закричал: Убери этих чертовых бабочек с меня!

— Не могла бы ты мне оказать одну услугу, — сказал он вместо этого, не спуская взгляда с Флёр, которая сидела на кровати, вытянув перед собой ноги и касаясь каждого ногтя своей серебряной, длинной палочкой, что окрашивало их в различные оттенки розового.

— Мне надо, чтобы ты выманила профессора Лупина из его кабинета. Лишь на несколько минут, — добавил он, видя ее сомнение. — Ну, я думал, что он тебе нравится.

— Он мне нравился, сказала Флёр, окрашивая большой ноготь на левой ноге в розово-лиловый цвет. — Но с тех пор я изменила свое мнение о нем. Он симпатичный, но слишком… неинтересный.

Драко прикусил губу от расстройства:

— Флёр, он — оборотень. Насколько интересным он может быть?

— Он скучный, — сказала Флёр уверенно, — он скучный, обычный и англичанин. Не такой как ты, — быстро добавила она. — Ты англичанин, но с французскими чувствами, — усмехнулась она. — И в тебе течет кровь вил, ты не скучный, а Лупин нагоняет на меня тоску.

— Это свойство всех учителей, — сказал Драко, надеясь, что его голос звучит убедительно, — серьезен днем, возможно, по ночам он расслабляется, пьет, распутничает и устраивает беспредел.

Флёр сморщила свой маленький носик. — Я не верю тебе, — произнесла она.

— Ну, Флёр, сделай это ради меня, — сказал он, слегка вздрогнув. Лорд его знает, что она может попросить взамен. — Пожалуйста?

Она внимательно на него посмотрела, затем встала, убирая назад свои длинные серебряные волосы. — Хорошо, — сказала она, без особого энтузиазма. — Я сделаю это ради тебя, но ты… — она положила руку на его плечо и задержала ее там несколько дольше, чем было нужно, — ты будешь мне должен, Драко Малфой.



— Ты уверен, что это хорошая идея? — спросил Гарри с тенью сомнения в голосе.

Драко было неудобно под мантией-невидимкой. Она была большой, но было сложно спрятаться под ней вчетвером посреди коридора.

— А почему нет?

— Ну, — произнес Гарри, — в любом случае, если даже это не сработает, у нас будут проблемы, а если сработает, тогда у меня есть для тебе два слова.

— Это случайно не слова «тюрьма» и «залог». Я заранее знаю, что ты скажешь, Поттер, — сказал Драко.

— И?

— И ей 20 лет! Ладно, почти 20. Она имеет право, все нормально.

— Это НЕ нормально, — раздраженно сказал Рон.

— Почему нет?

— Потому что он очень, очень стар и это неправильно, — твердо заявил Рон.

— Он не так уж и стар, — сказала Джинни.

Мантия немного затрещала, так как Гарри, Рон и Драко попытались одновременно посмотреть на Джинни, пока не поняли, что это невозможно. Гарри был практически уверен, что судя по голосу, она улыбалась.

— Не так уж, — настаивала Джинни.

— Джинни, — сказал Рон настороженным тоном.

— Он привлекателен, в общем-то, — произнесла она.

— Может вернуться назад, поговорить о дементорах на заднем дворе? — спросил Рон. — Потому что это меня бесит.

В это время Флёр показалась из-за угла. Она была в подчеркивающей фигуру серебряной мантии.

Остановилась у двери кабинета Лупина и, подмигнув в их направлении, она постучалась. Ребята видели, как Флёр открывает дверь и заглядывает в кабинет. Что она говорила было не слышно, но через мгновение Лупин, выглядевший довольно рассеянным и явно удивленным, показался у двери.

— Почему мы не можем поговорить о твоей домашней работе в моем кабинете? — спросил он, выходя в коридор и закрывая за собой дверь.

— Намного приятнее идти и разговаривать, — сказала Флёр, взяв его под руку.

— Ну, если ты так считаешь, — с сомнением произнес Лупин.

— Кто-нибудь вам говорил, что вы хороший учитель? — спросила Флёр, стараясь увести его дальше по коридору.

— О да, мне это часто говорят, — сказал он, проходя мимо невидимых Рона, Драко, Гарри и Джинни.

— Кто-нибудь вам говорил, что вы также очень привлекательны?

— Э-э… — произнес Лупин несколько испуганным тоном, когда они скрылись за поворотом, — нет, по некоторым причинам это обычно опускается.

И они ушли. Несмотря на то, что он не мог видеть лица друзей, Гарри чувствовал, что все вокруг него содрогаются от смеха. Смеялся даже Рон. Это было похоже на небольшое землетрясение, в эпицентре которого он оказался.

— Ш-ш-ш, — прошипел он, стараясь удержаться от нового приступа смеха.

— Ш-ш-ш, подождите, пока мы не зайдем в кабинет…

Попав внутрь, Гарри сразу скинул с них мантию-невидимку, позволяя тем самым Драко, который уже чуть ли не плакал от смеха, облокотиться на стол.

— Я практически люблю Флёр, — наконец произнес он, стараясь успокоиться. — «Кто-нибудь вам говорил, что вы очень привлекательны?»

Джинни покачала головой:

— Бедняга, он не заслуживает такого обращения с собой.



— На это есть причины, Джинни, — смеясь, сказал Рон. — В любом случае, та ревность, которую он мог бы испытывать к Флёр, кажется, исчезла. — Эй, Малфой, — добавил он, — что ты делаешь?

— Достаю необходимые составляющие, — ответил Драко, согнувшись у книжного шкафа Лупина. — Это тут… во, достал…

Он вытащил маленький голубой пузырек, откупорил его и понюхал, скривясь от запаха. — Шерсть волка, — произнес он и протянул это Гарри, который украдкой поглядел на пузырек и передал Джинни. — То, что от человека у нас есть наверху… и-и-и… вот оно… Око Тезала.

— Это шар со снегом, Малфой, — сказал Гарри. — Но хорошая попытка. Нимфа в шаре подмигнула Драко, когда он ставил его обратно.

— Извините, — произнес он, продолжая смеяться. — Верно, — сказал он через мгновение, — держи.

И он протянул Гарри что-то, что имело вид черного стеклянного теннисного мячика.

— Ты уверен? — спросил Гарри, внимательно посмотрев на Драко.

— Если это не Око Тезала, то, в таком случае, я взорвусь в прямом смысле этого слова, — сказал Драко, — поэтому да, я уверен.

— Взорвешься? — повторила Джинни, побледнев также как Гарри. Драко театрально провел рукой.

— Такое иногда случается, — сказал он. — Просто закончи зелье правильно и со всеми нами все будет в порядке. Джинни посмотрела на Рона, который весьма заметно занервничал.

— Я не знаю…

— Просто сделай это, — сказал Драко, скрывшись за столом Лупина. — И побыстрей. Нам надо отсюда выбираться. Почему бы вам двоим не вернуться в комнату, мы придем туда через несколько минут. Возьмите мантию-невидимку. Он выглянул из-за стола и увидел всех троих, готовящихся уйти и быстро добавил:

— Поттер, ты остаешься здесь со мной.

Гарри задумался:

— Хорошо, — сказал он, возвращаясь в кабинет.

Рон и Джинни посмотрели на него, укутались в мантию и исчезли в ту же секунду. Дверь кабинета открылась и вновь закрылась за ними, Гарри обернулся к Драко, который показался из-за стола Лупина, вытаскивая ящик, в котором хранился меч Слитерина. Глаза его горели, и Гарри почувствовал, как его пронзило неопределенное дурное предчувствие.

— Ну, Поттер, — сказал Драко, — помоги мне открыть эту штуку.



— Я думала, что Черная Метка это знак Вольдеморта, — сказала Гермиона. Она решила, что нет смысла не произносить имя Вольдеморта, учитывая то, что ее похитил самый ужасный волшебник, из существовавших когда-либо. Слитерин, которому, видимо, палочка была не нужна (Конечно нет, подумала она, он же магид, как и Гарри) связал ее руку с рукой Червехвоста и приказал им следовать за ним. Они втроем шли по длинному каменному коридору, Гермиона не представляла, куда он мог их вести. Слитерин шел, конечно, впереди, а она и Червехвост следовали за ним.

— Не он ее изобрел, — сказал Червехвост, не скрывая своего самодовольства, — Она сначала принадлежала Слитерину. Почти все Черный Лорд перенял у Слитерина.

— Твои слова звучат ужасно самодовольно, — сказала Гермиона. — Ты не боишься, что Волдеморт будет на тебя зол, когда узнает, что ты его предал?

— Нет, — ответил Червехвост, и его ухмылка растянулась в неприятную гримасу, — потому что он мертв.

— Мертв? — ошарашено повторила Гермиона. — Он не может быть мертвым!

— Почему нет? — спросил Червехвост. Он все еще ухмылялся. — Старое возвращается, новое проходит, — добавил он хихикая. — Если ты еще не заметила, — продолжал он, — история повторяется снова. Этому нет смысла препятствовать. Все это уже было предсказано. Дамблдор знает это. Почему ты думаешь, что…

Он умолк, Салазар Слитерин остановился и повернулся к ним. Его худое лицо было безразлично.

Они пришли к концу коридора, который вел в большую круглую комнату, где было развешено множество гобеленов.

— Червехвост, — сказал Слитерин. — Пожалуйста, подожди нас у выхода из коридора. Я хочу показать кое-что моей гостье. Он направил руку на Гермиону, и веревки, связывающие ее с Червехвостом, исчезли. — Иди сюда, — приказал ей Салазар. Она приблизилась к нему, не слишком радуясь тому, что Червехвост ушел.

— Я хотел, чтобы ты это увидела, — сказал Слитерин, указывая на самый большой гобелен, висящий на стене напротив. — Может быть, это поможет тебе понять.

На гобелене было изображено четыре фигуры, стоящие рядом под сплетенным арочным проходом. Они были молоды, возможно, не старше двадцати лет. Они все смотрели на Гермиону, улыбаясь, словно позировали для фотографии. Мужчину слева она узнала сразу. Его портрет висел в гриффиндорской гостиной. Высокий и красивый, темноволосый, одет в золотое и алое. Годрик Гриффиндор был поразительно похож на Гарри.

Затем стояла слегка полная женщина, рыжеволосая, по видимому, очень добрая, в желтой мантии. Она напомнила Гермионе миссис Висли. Конечно, это была Хельга Хаффлпафф.

Затем был еще один мужчина. Он не был так же высок, как Годрик, но был уверен в своем могуществе. У него были темные волосы и неприятная, злая улыбка. Если бы не ухмылка, то можно было бы сказать, что он действительно красив. Мужчина был в серой атласной мантии с черным, змеи, сделанные из серебра, обивали запястья. Его глаза были стальными и отливали холодным блеском. Он был одним из тех великих, кого Червехвост назвал Хогвартской Четверкой. Но он не выглядел, как человек, гордящийся своим величием. Он выглядел невероятно несчастным.

Но на гобелене была еще одна женщина, приковывавшая к себе внимание, стоявшая между Слитерином и Гриффиндором, она была в темно-синей мантии. В руках она держала книги, а ее вьющиеся волосы, заплетенные в косы, были уложены вокруг головы. На щеке виднелось чернильное пятно, но это не портило общий вид гобелена. Она была привлекательна, в ней не было ничего особенного, но она выглядела как-то… очень живой. Не похожа ли она на меня? — думала Гермиона в смятении. — Да, немного — заключила она. Конечно, они не были точной копией друг друга. Глаза Ровены Рэйвенкло были голубыми, но что-то было… определенно что-то было…

Конечно, это не делало Салазара Слитерина, или того, что от него осталось, менее сумасшедшим. Он посмотрел на нее, и она увидела Черную метку, яркую и ужасную, вытатуированную на его ничего не выражающем лице. Она содрогалась при виде его, но это была не та дрожь, которую она испытывала при виде Волдеморта. Салазар Слитерин был довольно ужасен, чтобы считать его высшим злом, и не было сомнения в том, что она его боялась. И опять Гермиона почувствовала, в каком-то роде… жалость к нему. Совсем немного, но все же…

— Сейчас, — сказал он, — я хочу рассказать тебе одну историю.



Драко откинул свои волосы с лица и тяжело вздохнул. Ящик никак не реагировал на их действия.

Драко уже использовал Открывающие заклинания, Дробящие Чары, осмелился попробовать Крушащие Заклинания, держа вдвоем с Гарри палочку. Ничего не действовало. Драко хотел уже попробовать Ураганное заклинание, но Гарри убедил его, что оно с трудом поддается контролю, и их просто может выкинуть из окна. Поэтому Драко оставил надежду открыть ящик с помощью магии и стал пытаться его разломать, долбя им по стене. Это не привело ни к чему, кроме боли в запястьях.

В бешенстве, он бросил ящик на пол и начал по нему прыгать, проклиная всех и вся. Когда он, наконец, поднял голову, тяжело дыша, он увидел хихикающего Гарри.

— Что? — спросил растерянно Драко. — В чем дело?

— Ты очень смешно выглядишь, — ответил Гарри, не в силах сдержаться от смеха. Драко, задумавшись, остановился: — Правда?

— Да, правда, — подтвердил Гарри. — Ничто меня не заставляло так смеяться все эти дни.

Драко перестал прыгать и посмотрел на Гарри со странным выражением лица:

— Я тебя заставляю смеяться?

Гарри пожал плечами:

— В этом нет ничего особо выдающегося, Малфой.

— Просто, — заметил Драко, — я чувствую себя виноватым.



— Виноватым? — с трудом повторил Гарри. — В чем?

Драко сошел с ящика, нагнулся, чтобы поднять его и подошел к Гарри, который с беспокойством смотрел на него.

— Поттер, — начал Драко, — мне надо тебе кое-что сказать. Гарри удивленно посмотрел на него.

Драко держал в руках ящик, прижав к груди, будто ребенка, и его глаза были широко открыты и воспалены. Гарри в жизни не видел подобного выражения лица, как сейчас было у Драко. Он выглядел так, будто только что проглотил гвоздь.

— Что-что тебе надо мне сказать, Малфой? — спросил Гарри. — С тобой все в порядке? Ты умираешь? Что?

— Это связано с Гермионой, — сказал Драко. — Я просто… ты так верил, что мы с Гермионой друзья, что я начал чувствовать вину. В смысле, ничего особенного не было, было только однажды…

Гарри уставился на него:

— Было однажды ЧТО?

Драко, очевидно, был смущен:

— Ну, Поттер, не заставляй меня произнести это.

— Нет, — сказал Гарри холодным тоном. — Произнеси. Произнеси, потому что я не понимаю тебя.

— Слушай, — сказал Драко, — это было только один раз, думаю, ей тоже было стыдно за себя.

Знаешь, это не значит то, что она тебя не любит.

— Если ты имеешь ввиду то, о чем я подумал, — отрывисто произнес Гарри. — Я тебе не верю, — заключил он. — Просто не верю.

— Правда? — спросил, улыбаясь, как довольный кот, Драко. — Тогда почему твой маленький детектор лжи замер? Твой… плутоскоп. Гарри опустил взгляд вниз, действительно, плутоскоп не двигался.

— Извини, Поттер, — сказал Драко, — такое, бывает, случается.

— Извини? — повторил, задыхаясь от эмоций, Гарри. — Извини? И это все, что ты можешь мне сказать? Почему… почему никто из вас мне не сказал этого раньше?

Драко пожал плечами:

— Мы никак не могли придумать как лучше тебе об этом сказать, — произнес он. — В конце концов, Гермиона решила, что лучше вообще тебе не говорить. Возможно, она была права, — добавил он, в сомнении смотря на Гарри. — Ты это явно нормально не воспринял…

Черные пятна мелькали перед глазами Гарри. Он мог вспомнить, когда он был настолько зол лишь пару раз в жизни, и лишь перед Волдемортом. «Он лжет, — сказал он сам себе — но, тогда почему Плутоскоп не двигается? Гермиона этого бы никогда не сделала. Но, тогда почему Плутоскоп не двигается? я всегда думал, что буду первым — единственным — это объясняет то, почему она писала ему все эти письма, каждый день новое письмо, я знал, что это не было нормально…»

— Эй, — произнес Драко, и его голос, казалось, звучал откуда-то издалека, — Помнишь, Поттер.

Контроль, контроль и еще раз контроль…

БАМ!!!

Шар со снегом внутри на столе Лупина взорвался подобно бомбе, вся вода и искусственный снег оказались на бумагах Лупина. Нимфа из снежного шара закричала. Драко увидел трещины на оконном стекле, бокал для вина разлетелся вдребезги. Дай ему достаточно разозлиться, убеждал он себя. Дай ему достаточно разозлиться…

КРАК!!!

И Драко успел увернуться, когда ящик в его руках треснул и раскололся пополам, при этом раздался звук, будто ломаются кости. Сработало! Он бросил ящик с мечом, от удара ящик разлетелся на куски. Драко схватил Гарри за край рубашки.

— Я соврал, — крикнул он ему, стараясь перекричать звук бьющегося стекла и вой ветра. — Я соврал!

Гарри резко повернулся:

— Ты что сделал?

— Я соврал! Конечно, я соврал! Теперь останови это!

— Ты просто испугался, — сказал Гарри, прикрыв глаза в тот момент, когда держатель для бумаг пролетел по комнате и врезался в стену в сантиметре от головы Драко. У Драко сложилось впечатление, что Гарри в каком-то смысле наслаждался, разрушая все в ярости.

— Не будь идиотом! — крикнул Драко. — Ты думаешь, что если бы я переспал с Гермионой, я бы стал об этом говорить именно сейчас? И когда бы у нас было время на это? Вы всегда вместе.

Подумай логически, Поттер!

— Что тогда с моим плутоскопом? — упрямо закричал Гарри. — Почему он не двигался?

— Потому что он в твоем пиджаке наверху! — ответил Драко, — Pillock!

Вдруг воцарилось молчание, лишь слегка позвякивали разбитые стекла на полу и раздавался тоненький, разозленный голосок нимфы из снежного шара, которая проклинала их обоих. Гарри этого не слышал, он не спускал глаз с Драко, полностью шокированный его словами: — Но зачем?

Он тоже, оглядел кабинет Лупина: везде была вода, разорванные в клочья бумаги, раздолбанная оконная рама. Меч лежал у ног Драко, блестящий и серебряный, такой же, каким они его увидели впервые той ночью, когда нашли. Драко наклонился и поднял меч, взяв его за рукоятку, показал его Гарри, который уставился на него.

— О, — произнес Гарри, когда до него дошло «зачем», — О.

Он посмотрел на Драко:

— Ты, грязный ублюдок, — сказал он, — но без особого воодушевления. — Ты не мог придумать ничего другого?

— Извини, — без малейшего раскаяния ответил Драко, — ты сказал, что мы можем использовать все, что возможно.

Гарри покачал головой:

— Я ненавижу упрощать тебе жизнь, — сказал он, — правда, ненавижу.

— Просто как отнять конфетку у ребенка, — сказал Драко, хихикая, затем посмотрел на свои руки, которые были все в крови, поцарапанные осколками ящика. — Правда, — добавил он, — очень большого и злого ребенка.

— Я очень устал сейчас, чтобы с тобой разбираться, Малфой, — сказал спокойно Гарри. — Но будь уверен, я тебе это припомню.

Драко не мог понять шутит он, или нет.

— Буду ждать, — ответил он. — А теперь, пойдем-ка отсюда, пока Лупин не отделался от Флёр и не вернулся, — он пожал плечами. — Или хуже того, пока они не вернулись вместе.



Когда они вернулись в спальню, то обнаружили Рона с Джинни на полу перед котлом. Джинни аккуратно доставала что-то оттуда. Она обернулась, услышав, что они вошли, и слегка улыбнулась.

Медальон, который она сделала, был красивым и выглядел не смертельно опасным, как тот, который сделал Люций. Он не был идеальным кругом, а был продолговатым.

— Он еще не готов, — сказала Джинни. — Вот, — она протянула его Драко. — Держи. Мне надо сделать последнее заклинание.

Он держал медальон, пока она направляла палочку. Длинная прядь рыжих волос упала ей на лицо, она нетерпеливо ее убрала: — Ullus res muta. Anima irreti. Sanguinum ad vitrum transmuta!

Появилась яркая вспышка света, и медальон вздрогнул в его руке.

— Готово, — произнесла Джинни.

Драко встал, не отводя глаз от медальона, который, подобно тому другому, был прозрачный, только в этом был локон его волос, а в том — зуб. «Теперь существует в мире две вещи, которые могут меня убить», — мрачно думал он. «Первая из них у Гермионы. кому я могу достаточно доверять, чтобы доверить вторую?» Он чувствовал на себе взгляд остальных, когда подходил к окну, держа в руке медальон. Драко остановился и выглянул в окно. Затем он закрыл глаза, позволяя всему остальному исчезнуть, так он делал, когда был ребенком и сидел запертый в шкафу для одежды в своей спальне. Он чувствовал, как этот медальон бьется, подобно маленькому сердцу, но, в то же время, он знал, что он чувствует ничто иное, как свой пульс. Он сконцентрировался на этом, сжимая медальон крепче, крепче…

Круглая башня окружена деревьями. Ее стены очень древние, местами почерневшие, будто башня когда-то горела. Птиц нет. Быстро промелькнули картинки: пустая комната, пол в которой был покрыт соломой, человек с серебряной рукой, коридор, украшенный гобеленами, и Гермиона, чьи темные глаза с тревогой смотрели на него.

Где ты? Где ты?

Он открыл глаза, обернулся и встретился взглядом с Гарри.

— На юг, — сказал он. — Мы идем на юг.

Глава 4.

Дракон и Адмантин

Во время полёта, Драко понял, что Эпициклический амулет работает примерно как компас.

Каждые двадцать миль Драко останавливался и настраивал его. И поэтому он, конечно, летел первым, а остальные следовали за ним. Гарри летел вторым, потом Джинни и позади всех Рон. Они летели над лесистой местностью уже несколько часов, едва не касаясь макушек деревьев. Через час Малфой опять остановился и дотронулся до амулета. И опять его посетило то же самое видение: лес, полусожжённый замок, и круглая башня. И Гермиона. Драко чувствовал, что лес в видении был тем же самым лесом, над которым они сейчас летели.

Он посмотрел на Гарри, Рона и Джинни, которые летели несколько дальше, чем он сам. И почувствовал некое чувство самодовольства: они никогда не смогут найти путь к Гермионе без него.

Даже великий Гарри Поттер.

Драко уже хотел сказать, что они уже близко, как вдруг заметил какое-то постороннее движение и посмотрел вниз. Было очень сложно смотреть сквозь толстый навес перемешанных ветвей, но он всё-таки разглядел… линию идущих тёмных фигур, это было подобно столбцу огромных муравьёв, петляющих между деревьями. Были ли это люди? Но эти… существа больше смахивали на каких-то странных животных.