Его раздражали толчки. Он что-то пробормотал во сне, но не проснулся. Он лишь пошевелился, чтобы уйти от источника раздражения, но тот продолжал ему мешать. Открыв отуманенные сном глаза, он никак не мог понять, где находится. Моргая, он смотрел на убегающую от него через комнату черную фигуру. Хранительница Оружия была уже у двери, когда он обрел способность понимать. Он заставил себя вскочить, потянулся и как раз успел поймать ее за лодыжку. Едва лишь он коснулся ее, как она утеряла всяческую способность к сопротивлению и лишь рыдала, пока он тащил ее по полу и закрывал дверь. Склонившись над ней, он потряс головой, отгоняя остатки сна. Тело его все еще болело, а голова кружилась от усталости, несмотря на отдых.

— Где вода? — спросил он, толкая ее. Она лишь громче застонала, открыла глаза, полные слез, и сжала кулаки. — Перестань. Я тебе больно не сделаю. Просто мне нужна помощь. — Несмотря на свои слова, он рассердился на нее, когда она ничего не ответила, и снова пнул ее. — Говори.

Все еще рыдая, девушка повернулась и показала на комнату, в которой он ее держал. Он заглянул в нее и увидел, что в маленьком сиденье под крышкой на шарнирах имеется большой сосуд с водой. Когда он наклонился, чтобы отпить из него, девушка тревожно вскрикнула. Сна села и в ужасе замотала головой.

— Нет, — удалось ей выдавить из себя. — Нет. Эта вода… она не для питья. Там, на стене, в нодрене, вода, которую можно пить.

Обеспокоенный ее явной тревогой, Чимал заставил ее войти в комнату и объяснить ему действие приспособлений. Она даже не взглянула на маленький стульчик с сосудом, но сняла со стены другой сосуд с холодной водой, которая побежала из трубки, когда она как-то по особому ее потрогала. Напившись, он стал указывать на другие приспособления в комнате, и она принялась объяснять ему, что это такое. Душ привел его в восхищение. Он настроил его таким образом, чтобы струя воды была обильной и горячей, сорвал с себя макстили и встал под нее. Дверь осталась открытой, и поэтому он мог видеть девушку. Когда она снова вскрикнула, закрыла лицо руками и отбежала к противоположной стене, он перестал обращать на нее внимание. Действия ее были настолько непонятны, что он и не пытался в них разобраться — пусть делает, что хочет, лишь бы не пыталась вновь убежать. Он нажал на кнопку, и на него брызнула мыльная пена. Вначале ему стало очень больно, но потом израненое тело почувствовало себя гораздо лучше. Потом он повернул ручки так, чтобы струя воды стала совсем холодной, а затем нажал другое устройство, и его обдало струей теплого воздуха. Пока его тело высыхало, он прополоскал макстили, выжал и снова надел.

Впервые с тех пор, как он вошел в дверь в скале, у него было время посидеть и подумать. До сей поры на него действовали различные события, а он на них реагировал. Теперь, возможно, он мог получить ответы на множество волновавших его вопросов.

— Повернись и прекрати этот шум, — сказал он девушке и опустился на циновку для спанья. Она была очень удобной.

Она царапала пальцами стену, как будто хотела проложить себе путь сквозь нее. Потом, через некоторое время, она нерешительно оглянулась и посмотрела на \'него. Увидев, что он сидит, она полностью повернулась к нему и застыла, сцепив перед собой пальцы.

— Вот так-то лучше. — Ее лица было белой маской, глаза обведены красными кругами, под ними — темные тени от долгого плача. — А теперь скажи мне, как тебя зовут.

— Наблюдатель Оружия.

— Ладно, Оружейница. Что ты здесь делаешь?

— Выполняю свою работу, как приказано. Я — трепиол мар…

— Я хочу знать не то, что делаешь здесь ты, но что все вы здесь делаете в этом туннеле под горами.

В ответ она покачала головой.

— Я… я тебя не понимаю. Каждый из нас выполняет свою работу и служит Великому Созидателю, как это велит нам наш долг…

— Хватит. Твои слова ничего не значат. — Они говорили тем же языком, но слова были новыми, и он не мог понять, как заставить ее понять его. Пожалуй, следует начать с самом начала и при этом не спешить. — Перестань бояться. Я не хочу причинить тебе вреда, Это ваш Главный Наблюдатель посылает за вещью, которая убивает. Сядь. Сюда, рядом со мной.

— Я не могу, потому что ты… — ужас помешал ей закончить.

— Что я?

— Ты… ты… ты не покрыт.

Чимал мог это понять. У этих людей из пещеры табу насчет хождения непокрытыми. У них в долине женщины обязаны прикрывать верхние части тела хайпили, когда входят в храм.

— Я ношу макстили, — сказал он, указывая на льняную ткань. — Других покрытий у меня здесь нет. Если у тебя есть, я сделаю так, как ты хочешь.

— Ты сидишь на одеяле, — сказала она.

Он обнаружил, что на циновке для спанья лежат покровы, и верхний из них сделан из мягкой и богатой ткани. Когда он обернул ее вокруг себя, девушка с облегчением вздохнула. Она не села рядом с ним. Вместо этого она нажала кнопку в стене, и от нее отскочило маленькое черное сиденье. Она опустилась на него…

— Начнем, — проговорил он. — Вы прячетесь здесь в скале, но вам известно о моей долине и моем народе. — Она кивнула. — Хорошо, пойдем дальше. Вам известно о нас, но нам неизвестно о вас. Почему?

— Нам велено быть Наблюдателями.

— И тебя зовут Наблюдательницей Оружия. Но почему вы наблюдаете за нами тайно? Что вы делаете?

Она беспомощно покачала головой.

— Я не могу говорить. Подобное знание запрещено. Убей меня, так будет лучше. Я не могу говорить… — она с такой силой прикусила нижнюю губу, что крупная капля крови выступила на ней и потекла по подбородку.

— Я должен знать эту тайну, — спокойно возразил он. — Я хочу знать, что происходит. Вы — из внешнего мира, лежащего за пределами моей долины. У вас есть металлические инструменты и все, чего лишены мы, и вы знаете о нас — но вы скрываетесь. Я хочу знать почему…

Низкий гул, нечто вроде величественной песни, наполнил комнату, и Чимал мгновенно вскочил на ноги, держа наготове вещь, которая убивает.

— Что это? — спросил он, но Наблюдательница Оружия его не слушала. Едва лишь возник этот звук, она вскочила на ноги, потом опустилась на колени и склонила голову над сложенными вместе ладонями. Она бормотала молитву или пела какую-то песню, и слова ее терялись, поглощенные более громким звуком. Звук раздавался трижды, и при третьем его повторении она взяла в руки маленькую коробочку, что свисала с ее шеи на тонкой веревке, и обнажила один из пальцев. При четвертом повторении она крепко прижала отходящий от коробочки металлический прут, так что он ушел в коробочку, а потом медленно вернулась на место. Тогда она выпустила коробочку и принялась вновь укутывать свой палец. Но прежде чем она успела это сделать, Чимал потянулся, поймал ее за руку и перевернул ладонью вверх. На ее руке остались царапины от шипов на пруте, и даже выступило несколько капель крови. Весь ее палец был покрыт крохотными шрамами. Оружейница отдернула руку и быстро натянула одежду, скрыв палец.

— Вы делаете много странного, — сказал он и взял коробочку из ее рук. Она подвинулась ближе к нему, когда он посмотрел на маленькие окошечки. Цифры были те же, что и раньше — или нет? Не стояла ли справа, с краю, цифра три? Теперь там находилась цифра четыре. Охваченный любопытством, он нажал на этот прут, хотя тот и причинял ему боль. Оружейница вскрикнула и вцепилась в коробочку. Теперь последней цифрой было пять. Он выпустил коробочку, и девушка отскочила от него, прижимая к груди предмет, и отбежала в дальний угол комнаты.

— Очень странные вещи, сказал он, глядя на пятна крови на своем пальце. Прежде чем он успел заговорить снова, в дверь негромко постучали, и чей-то голос произнес:

— Наблюдательница Оружия!

Чимал прыгнул к ней и положил ладонь на ее губы. Она закрыла глаза, содрогнулась и обмякла. Но упасть не упала: он держал ее крепко.

— Наблюдательница Оружия! — повторил тот же голос. Потом другой голос сказал:

— Ее здесь нет. Открой дверь и загляни.

— Подумай о ненарушимости уединения! Что, если она там, за дверью, а мы войдем?

— Если она там, то почему не отвечает?

— Она не отчиталась за фемио йербф, может быть, она больна.

— Главный Наблюдатель приказал нам найти ее и сказал, что мы должны заглянуть в ее отсек.

— Сказал ли он, чтобы мы заглянули к ней в отсек или в ее отсек? Это большая разница.

— Он сказал «в».

— Тогда мы должны открыть дверь.

Едва лишь дверь начала открываться, как Чимал сам распахнул ее и ударил в живот человека, стоящем за ней. Тот сразу же рухнул на пол, увлекая за собой вещь для убийства, которую держал в руках. Второй человек побежал, но у него не было оружия, и Чимал легко догнал его, ударил кулаком в бок и втащил в комнату.

Глядя на три бесчувственных тела, Чимал решал, что же ему делать. Скоро на поиски придут другие люди, это ясно, так что здесь он оставаться не может. Но где он сможет спрятаться в этом странном месте? Ему нужен проводник, а легче всего иметь дело с девушкой. Он поднял ее, перебросил через плечо и поднял вещь, которая убивает. Выглянув в коридор, он увидел, что тот пуст. Он быстро вышел из комнаты и двинулся в направлении, противоположном тому, откуда пришли двое.

Здесь тоже было много дверей, но прежде чем начать поиски, ему следовало отойти на некоторое расстояние. Он повернул за один угол, потом за другой. Он был начеку и каждое мгновение ожидал встречи с кем-нибудь. Пока что этого не произошло. Еще один поворот привел его в небольшой зал, вновь с каменными стенами, заканчивающийся широкой дверью. Не желая возвращаться назад, он потянул за ручку, и дверь открылась. Он держал оружие наготове, но за дверью его никто не ждал. За ней оказалась очень большая вытянутая в длину пещера. Она была разделена на множество отсеков, в каждом из которых находились лари и бесчисленные полки. Нечто вроде кладовой. Вполне подойдет, пока девушка не придет в себя, а тогда он заставит отвести себя в такое место, где есть еда и где безопасно. Может быть, даже здесь есть еда, такое предположение не казалось невозможным. Он прошел в дальнюю часть пещеры, в темный отсек, куда доходило мало света, и опустил ее на пол. Она не пошевелилась, и он оставил ее лежать, а сам пошел вдоль отсеков, открывая коробки и заглядывая на полки. В одном из ларей он обнаружил много черной одежды странной формы. Развернув одно из одеяний, он обнаружил, что длинные его части напоминают по форме руки и ноги. То была одежда, которую он видел на Наблюдателях. Взяв два комплекта, он вернулся к девушке, Она все еще не двигалась. Поднеся одежду поближе к свету, он попытался понять, каким образом она надевается. Воздух здесь был прохладнее, чем в комнате Оружейницы, и он не возражал против того, чтобы надеть на себя что-то теплое.

После целого ряда проб и после того, как один из комплектов одежды он в ярости изорвал на куски, он обнаружил, что в том месте, где должен находиться подбородок одетого в костюм, на материале маленькая металлическая кнопка и что она способна двигаться, если ее потянешь вниз. А когда она двигалась, одежда разделялась пополам до выступов ног. Таким образом он открыл множество вещей, но с отвращением отбросил одежду, когда обнаружил, что ноги его проталкиваются в нижние части комплекта лишь наполовину. Должно быть, одежда была сделана на разные размеры, а ему попался самый маленький. Наверное, можно было найти и большой комплект, и в этом случае ему должна была помочь девушка. Чимал подошел к ней, но она все еще лежала с закрытыми глазами и хрипло дышала; кожа ее имела сероватый оттенок, а когда он коснулся ее, то обнаружил, что она холодная и слегка влажная. Он подумал, не случилось ли чего. Может быть, она поранилась, когда падала? Движимый любопытством, он нащупал кнопку у нее под подбородком и потянул ее вниз. Одежда разошлась надвое. Насколько он видел, ранена она не была. Кожа ее была белая, как бумага, и под ней ясно проглядывали ребра. Грудь ее была неразвита, как у девочки-подростка, и, глядя на это обнаженное тело, он не испытывал абсолютно никаких чувств. Талию ее обвивал широкий пояс из какого-то серого вещества, поддерживаемый веревкой, продернутой спереди за концы пояса. Он дернул за веревку, расстегнул пояс и увидел, что в тех местах, где пояс касался тела, кожа была красной и воспаленной. Проведя пальцем по внутренней стороне пояса, он обнаружил, что поверхность его была неровной и шероховатой, как если бы ее усеивало множество колючек кактуса. Это было выше его понимания. Он отбросил его в сторону и оглядел твердые части костюма, как бы скрепляющие мягкие. Возможно, она была очень слабой, и эти части помогали ей держаться прямо. Но неужели здесь все настолько слабы? Он разнял кусок металла, поддерживающий ее голову, и тот отошел в сторону, увлекая за собой капюшон. Ее снятые бритвой волосы чуть-чуть отросли и стояли на голове темным ежиком. До чего же все это трудно понять! Он застегнул на ней одежду, надвинул на голову капюшон, сел на корточки и задумался. Так он сидел некоторое время, прежде чем она открыла глаза.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

Она быстро заморгала и оделась. Только после этого она ответила:

— Хорошо, я думаю. Просто я очень устала,

На этот раз Чимал решил запастись терпением. Если он ударит ее, она снова начнет плакать, и опять ничего не получится.

— Ты знаешь, что это такое? спросил он, указывая на штабели одежды.

— Это вебин… Откуда ты их взял?

— Их здесь очень мною. Я хотел одним из них покрыть свое тело, но все слишком маленькие для меня.

— У них внутри есть номера, вот, смотри, — она села и указала на в внутреннюю сторону одного из костюмов.

— Я покажу тебе, где они лежат. Найди мне подходящий.

Оружейница была готова прийти к нему на помощь, но когда она захотела встать, ей это не удалось. Он помог ей подняться на ноги. На этот раз его прикосновения уже не беспокоили ее — она приняла их как необходимую помощь. Он подвел ее к ларям, и она указала на самый последний из них.

— Вот здесь должны лежать самые большие, — сказала она.

Она закрыла глаза и отвернулась, когда он развернул один из комплектов и принялся влезать в него, Одежда мягко окутала его, и телу сразу стало тепло и уютно.

— Ну вот, теперь я похож на всех остальных, — сказал он. Она посмотрела на него, и взгляд ее сделался не таким напряженным.

— Теперь мне можно уйти? — нерешительно спросила она.

— Очень скоро, — солгал он ей. — Только ответь на несколько вопросов. Здесь есть еда?

— Я… не знаю. Я была в кладовой только один раз, очень давно…

— Каким словом ты назвала это место?

— Кладовая. Место, где хранят вещи.

— Кладовая, я запомню это слово. И я узнаю, что означают многие другие слова, прежде чем покину это место. Ты можешь узнать, есть ли здесь еда?

— Да, думаю, можно посмотреть.

Чимал следовал за ней на расстоянии в несколько ярдов, готовый кинуться и схватить ее, если она попытается бежать, однако вплотную он к ней не подходил, создавая у нее иллюзию свободы. Она нашла несколько упакованных брусков и сказала, что это неприкосновенный запас — такая еда, которую можно есть только в случае, когда любая другая оказывается вне пределов досягаемости. Прежде чем вскрыть один из них, он отнес их в укромный уголок, облюбованный им ранее.

— Вкус не очень хороший, — сказал он ей, сняв прозрачную упаковку и попробовав находящуюся под ней пасту.

— Она очень питательная, — возразила ему девушка. Потом, поколебавшись, она попросила дать попробовать и ей. Он дал ей пакет после том, как она объяснила ему, что означает новое слово.

— Ты живешь здесь всю свою жизнь? — спросил он, облизнув пальцы.

— Да, конечно, — ответила она, удивленная его вопросом.

Чимал начал не сразу. Вначале он тщательно все обдумал, Эта девушка должна знать все то, что хочет узнать он… Но как заставить ее рассказать все ему? Он понимал, что для того, чтобы получить нужные ответы, ему нужно задавать правильные вопросы, как будто перед ним был ребенок, а разговор их был игрой с особыми правилами.

— Ты когда-нибудь выходила отсюда во внешний мир, в долину?

Она казалась испуганной.

— Конечно, нет. Это невозможно. — Внезапно ее глаза расширились. — Я не могу тебе сказать.

Чимал быстро переменил тему.

— Вы знаете о наших богах? — спросил он, и она кивнула в знак согласия. — Вы знаете о Коатлики? Коатлики, которая входила в эти пещеры?

— Я не могу тебе сказать об этом.

— Похоже, вы можете сказать мне лишь об очень немногом. — Но, говоря это, он улыбался ей, а не угрожал, как мог это сделать ранее, и она едва заметно улыбнулась ему в ответ. Он продолжал:- А ты не думала над тем, как я мог попасть в это место, где ты меня нашла?

— Я об этом не думала, — честно согласилась Оружейница. Неизвестное явно не вызывало особого любопытства. — Как же ты туда попал?

— Я последовал из долины за Коатлики. — Неужели не было способа получить у девушки какую-то информацию? Что она хотела услышать? — Я хочу вернуться. Как ты думаешь, я смогу?

Она села и радостно кивнула:

— Да, я думаю, что именно это тебе и следует сделать.

— Ты мне поможешь?

— Да. — Потом ее лицо потемнело. — Ты не можешь этого сделать. Ты расскажешь им о нас, а это запрещено.

— Если я расскажу им, разве мне поверят? Или же они предпочтут отвести меня в храм и там высвободить из моей головы плененного бога.

Она задумалась.

— Да, именно так бы и произошло. Жрецы убили бы тебя в храме. Остальные поверили бы в то, что тобою овладели боги.

«Ты многое о нас знаешь, — подумал он, — а я не знаю о вас ничего, кроме того, что вы существуете. Нужно это изменить». Вслух же он сказал:

— Я не могу вернуться тем путем, которым пришел, но есть, может быть, другой путь…

— Я не знаю другого, кроме того, что используется для кормления хищников. — Рука ее взметнулась ко рту, а глаза расширились — она поняла, что сказала слишком много.

— Хищники, конечно же, — он почти выкрикнул эти слова, вскочил на ноги и принялся расхаживать по отсеку туда-сюда. — Именно это вы и делаете. Вы их кормите. Вы приносите им своих принесенных в жертву и мертвых, вместо того чтобы их хоронить. Вот так мясо попадает на уступ. Не боги приносят его туда.

Оружейница пришла в ужас:

— Мы вовсе не кормим их плотью мертвых. Они едят мясо тивов… — Внезапно она прервала себя. — Больше я ничего не могу тебе сказать. Я вообще не могу с тобой говорить, потому что начинаю сообщать тебе то, что не должна.

— Ты скажешь мне гораздо больше. — Он потянулся к ней, но она отпрянула от него, и глаза ее налились слезами. Так не годится. — Я тебя не трону, — сказал он, отодвигаясь в дальний угол отсека, — так что не нужно бояться. — Как же заставить ее помочь ему? Он кивнул в сторону вороха одежды и конца пояса, высовывающегося из-под нее. Он вытащил его и показал ей. — Что это такое?

— Монасин. Он не должен здесь находиться.

— Объясни мне слово. Что оно означает?

— Подавление. Это священный хранитель чистоты, ясности мыслей. — Она вдруг замолчала, ахнула, и рука ее взметнулась к талии. Кровь прилила ей к лицу, когда она обнаружила, что произошло. Он кивнул:

— Да, это твой. Я взял его у тебя. Теперь ты зависишь от меня. Ты отведешь меня к тому месту, куда садятся хищники? — Когда она покачала головой, он сделал шаг к ней и сказал:- Нет, отведешь. Ты отведешь мена туда, чтобы я смог вернуться к своему народу, и тогда ты сможешь забыть обо мне. Когда я окажусь в долине, то уже не смогу причинить тебе вред. Но если я останусь с тобой, я знаю, что сделаю с твоим табу. На этот раз я сделаю большее. Я расстегну на тебе одежду, сниму ее…

Она упала, но сознание не потеряла. Он не помог ей встать, потому что понимал, что его прикосновение может завести ее страх настолько далеко, что она уже не сможет ничем ему помочь. Теперь она находилась как раз в нужном для него состоянии.

— Вставай, — сказал Чимал, — и отведи меня туда. Больше ты ничего сделать не сможешь.

Он отступил, и она поднялась, цепляясь за полки. Когда она пошла вперед, он двинулся на расстоянии шага за ней, не касаясь ее, с вещью, которая убивает, наготове.

— Не подходи к людям, — предупредил он ее. — Если кто-нибудь попытается нас остановить, я его убью. Значит, если такого человека позовешь ты, то можешь считать, что это ты его убила.

Чимал не знал, значит ли для нее что-нибудь такое предупреждение и поэтому она избирает пустынные коридоры, или же в этих местах всегда так пустынно, но как бы то ни было, а они никого не встретили. Лишь однажды послышались шаги в боковом проходе, но когда они дошли до него, там никого не оказалось.

Прошло много времени, прежде чем они вошли в туннель, ответвляющийся от главной пещеры. Оружейница, шатаясь от усталости, молча указала на него, но согласно кивнула, когда Чимал спросил ее, ведет ли этот туннель к месту их назначения. Он очень напоминал ему тот путь, которым он пришел сюда. Полом служил гладкий камень, тогда как стены и потолок были более шершавыми и хранили на себе следы инструментов, вырезавших их. Но было и важное отличие: к полу были прикреплены два тонких металлических прута. Они стелились по полу и исчезали в глубине прямого как стрела туннеля.

— Отпусти меня, — попросила она.

— Мы останемся вместе до конца пути. — Не было надобности объяснять ей, что он вовсе не собирается покидать эти туннели, но лишь собирает сведения о них.

Путь был очень долгим, и он пожалел, что не захватил с собой воды. Наблюдательница Оружия просто качалась от усталости, и им пришлось дважды останавливаться на отдых. В конце туннель расширился, превратившись в более широкую пещеру. Металлические прутья уходили в глубину другого туннеля, начинающегося от конца первом.

— Что это? — спросил Чимал, оглядывая незнакомое место.

— Там выход, — сказала она, указывая рукой. — Если хочешь выглянуть, подними вон то прикрытие, а здесь расположены приборы, открывающие дверь.

В том месте, куда она указывала, в стену была вделана широкая металлическая панель с диском в центре ее. Диск отошел в сторону, когда он его толкнул, и открылось отверстие, в которое можно было смотреть. Он смотрел в расщелину между двух скал на дневное небо. Вдалеке, кажущиеся голубыми с такого расстояния, маячили утес и гряда пиков за деревней Заахил. Прямо перед ним виднелся уступ, ка котором маячил темный силуэт хищника. Широко расправив крылья, тот помедлил мгновение и устремился к солнечному свету.

— Говорит Наблюдательница Оружия, — услышал он слова и быстро обернулся. Она отошла в другой конец пещеры и говорила в металлическую коробочку, висевшую на стене. — Он здесь, со мной. Немедленно приходите и заберите его.

3

Чимал схватил девушку за руку, оттащил ее прочь от металлической коробочки и швырнул ее на пол. На коробочке был круглый диск спереди, кнопка и узкое отверстие. Из него донесся голос:

— Наблюдательница Оружия, ваш рапорт принят. Теперь мы исследуем рапорт. Каково ваше точное место…

Чимал поднял вещь, которая убивает, и нажал на металлический рычажок. И она убила черную коробку. Голос споткнулся, замер, а коробочка превратилась в пылающий костер.

— Это не поможет, — сказала Оружейница, садясь и растирая руки. губы ее изогнулись в холодной торжествующей улыбке. — Они знают, откуда я звонила, и будут знать, что ты здесь. Бежать некуда.

— Я могу вернуться в долину. Как открывается эта металлическая дверь?

Она неохотно подошла к тому месту, где из стены выступала черная перекладина с черной ручкой, и потянула перекладину вниз. Пластина медленно отошла вовнутрь, и в пещеру хлынул поток дневного света. Хищник, собиравшийся сесть на уступ, потревоженный этим движением, громко хлопнул крыльями и полетел прочь. Чимал посмотрел на долину, вдохнул знакомый прохладный воздух, чей запах был сильнее запахов от экскрементов хищников.

— Как только я там появлюсь, меня сразу же убьют, — сказал он, выталкивая девушку на уступ.

— Что ты делаешь? — у нее захватило дыхание, Потом она вскрикнула, он потянул за ручку, и дверь начала закрываться. Ее громкий вопль был прерван ударом камня о камень.

Из тоннеля за его спиной донесся звук шагов, потом свист, и из отверстия его вырвалась теплая струя воздуха. Чимал подбежал к отверстию, прижался к стене рядом с ним и поднял вещь, которая убивает. Шум усилился, и порыв ветра сделался более сильным. Эти люди обладают огромной силой: что за странную вещь они послали за ним, чтобы та убила его? Чимал теснее прижался к стене, а шум стал еще громче, и из тоннеля вырвалась повозка, на которой сидело много мужчин. Раздался скрип, повозка вздрогнула и остановилась. Чимал увидел, что у каждого мужчины есть вещь, которая убивает. Он поднял свое оружие и нажал на спуск. Раз, другой выскочило пламя и заметалось среди людей, но потом вещь замерла в его руках и больше не оживала, как он ни старался. В отчаянии он нажал на спусковой крючок слишком сильно, и тот сломался. Подняв оружие над головой, как палку, он кинулся в атаку.

Чимал думал, что умрет раньше, чем продвинется на фут, и кожа его покрылась мурашками в ожидании огня. Но два разрыва в толпе людей сделали свое дело. Кто-то был убит, кто-то обгорел и кричал от боли. Насилие и внезапная смерть были для этих людей новостью — для них, но не для Чимала, вся жизнь которого проходила в неразрывной связи с этими нелюдьми-близнецами. Прежде чем вспышка огня успела его поразить, он оказался среди людей, изо всех сил вращая металлической дубинкой.

Это была неравная битва. В пещеру проникли шесть человек, но не прошло и минуты, как двое из них были убиты, а остальные ранены или впали в бессознательное состояние. Чимал стоял над ними, тяжело дыша, в ожидании возможного движения. Тот, что пошевелился, получил удар по голове и сделался таким же неподвижным, как и остальные. Отбросив прочь бесполезную теперь вещь для убийства, он подошел к двери, нажал на ручку и отворил дверь. Хранительница Оружия скорчилась у двери так близко к ней, как только могла, и сидела, уткнувшись лицом в ладони. Ему пришлось втащить ее в пещеру, потому что сама она была к этому времени неспособна на это. Она осталась лежать на том месте, куда он ее положил, пока он снимал с платформы мертвых и раненых, старясь не дотрагиваться до сверкающих кнопочек и рычажков, находящихся в передней части платформы. Он уже начал понимать их роль. Покончив с этим делом, он тщательно изучил платформу. Внизу, под ней, находились колеса, подобные тем, что иногда используются на детских игрушках, и они стояли на тех самых металлических прутьях, которые были вделаны в пол коридоров. Некая сила, направляемая сверху, заставляла эти колеса вращаться и влекла платформу вперед. Самым интересным был установленный в передней части щит. Он, казалось, был сделан из металла, но в то же время был прозрачным, как вода: сквозь него можно было смотреть, как будто его вообще не было на этом месте.

Платформа ездила по металлическим прутьям. Он проследил их взглядом. Они огибали широкую пещеру и исчезали в туннеле впереди. Возможно, ему не следовало возвращаться назад и смотреть в лицо новой порции вещей, которые убивают.

— Вставай, — приказал он девушке и сам поставил ее на ноги, когда она ничего не ответила. — Куда ведет этот туннель?

Вначале она с ужасом посмотрела на раненых людей на полу, потом проследила направление его пальца.

— Не знаю, — прошептала она наконец. — Я не занимаюсь эксплуатацией. Возможно, это туннель эксплуатационников.

Он заставил объяснить ему, что такое эксплуатация, после чего подтолкнул к платформе.

— Как это называется? — спросил он.

— Машина.

— Ты можешь заставить ее двигаться? Отвечай правду. — Насилие и смерть совершенно убили в ней надежду.

— Да, да, могу, — ответила она почти шепотом.

— Тогда покажи мне. Машиной управлять оказалось очень просто.

Он положил в нее новую вещь, которая убивает, и сел рядом с девушкой. Она стала показывать, как управлять машиной. Один рычаг заставлял ее двигаться вперед и назад, и чем сильнее на него нажимать, тем быстрее будет двигаться машина. Освобожденный, он возвращался в среднее положение, в то время как второй рычаг совершал нечто такое, что замедляло ход машины и останавливало ее. Чимал медленно повел машину вперед, пригнув голову, когда она въехала в туннель, пока не увидел, что между его головой и потолком остается достаточное пространство. Огни — он понял и это слово — двигались быстрее и быстрее по мере того, как он все сильнее нажимал на рычаг. В конце концов он отвел его так далеко, как только можно было, и машина на огромной скорости устремилась вдоль туннеля. Стены мелькали по обеим сторонам, воздух бился в прозрачный передний щит. Наблюдательница Оружия в ужасе пригнулась подле него, а он смеялся. Потом он сбавил скорость. Впереди них ряд огней начал изгибаться вправо, и Чимал еще больше сбавил скорость. Изгиб продолжался до тех пор, пока они не сделали полный оборот вправо, потом дорога вновь сделалась прямой. И сразу после этого она пошла вниз. Скат был пологим, но казался бесконечным. Через несколько минут Чимал остановил машину, приказал Оружейнице выйти и встать у стены.

— Ты хочешь оставить меня здесь, — заплакала она.

— Если будешь себя хорошо вести, не оставлю. Я просто хочу кое-что узнать об этом туннеле. Стой прямо, прямо, как только можешь. Да, мы продолжаем спускаться вниз… но куда? Внутри Земли не лежит ничего, кроме ада, где Мистекс, бог смерти, сторожит мертвых. Мы едем туда?

— Я… я не знаю, — ответила она слабым голосом.

— Итак, если путь ведет в ад, ты отправишься туда вместе со мной. Возвращайся в машину. За последние несколько дней я видел столько чудес и странных вещей, сколько не грезилось мне ни во сне, ни наяву. Ад не будет более странным, чем остальное.

Через некоторое время спуск кончился, и туннель вновь побежал по одному уровню. Потом впереди показался просвет, Чимал замедлил ход. Они приближались к расширению. Перед ними возникла пещера, хорошо освещенная и явно пустая. Он остановил машину возле нее, приблизился, подталкивая перед собой Наблюдательницу Оружия. Они остановились у входа и заглянули в пещеру.

Она была гигантской. Огромная комната, большая как пирамида, со стенами из крепкого камня. Путь их из туннеля уходил в эту комнату, опоясывал стены и исчезал в другом туннеле, с другой стороны. Вдоль стен и на потолке были лампы, но большую часть света давала огромная впадина на крыше в дальнем конце комнаты. Свет походил на солнечный и по цвету очень напоминал голубизну неба.

— Этого просто не может быть, — сказал Чимал. — Мы ушли прочь от долины, когда покинули место с хищниками, я готов в этом поклясться. Мы уходили в глубь скалы, а потом спускались вниз. Этот свет не может быть солнечным… или может? — Внезапно его волной захлестнула надежда. — Раз мы спускались вниз, мы могли пройти сквозь одну из гор и выйти в другую долину, расположенную ниже, чем наша. Твои люди д о л ж н ы знать выход из долины, и это он и есть.

Свет сделался еще более ярким, понял он внезапно. Он вливался через отверстие наверху и сверкал на отходящем от него скате. Два прута, очень похожие на те, по которым ехала их машина, только шире, шли по полу и в конце концов спускались в отверстие в полу, почти такое же большое, как и то, что было в дальнем конце.

— Что происходит? — спросил Чимал, наблюдая, как свет разгорается все сильнее и становится таким сверкающим, что в направлении движения стало невозможно смотреть.

— Идем, — сказала Оружейница, хватая его за руку, — мы должны уйти отсюда.

Он не стал спрашивать почему. Он и сам это знал. Свет буквально полыхал, а потом возник жар и горячей волной ударил ему в лицо. Они повернулись и побежали, а свет и жар все росли за их спинами, невероятные, непереносимые, превращаясь в живое пламя, и тогда Чимал с девушкой бросились в защитную глубину машины. Пламя продолжало расти, полосуя их лучами жара, а потом пошло на убыль.

После их ухода воздух казался прохладным. Когда Чимал открыл одурманенные ярким светом глаза, он вначале не видел ничего, кроме темноты и кружащих в ней радужных пятен.

— Что это было? — спросил он.

— Солнце, — ответила она.

Когда он снова смог видеть, была ночь. Они снова въехали в огромную пещеру, освещенную теперь лампами на стенах. Сквозь отверстия виднелось ночное звездное небо, и Чимал с девушкой медленно поехали по скату в направлении к нему. Звезды над ними все приближались и приближались, делались все ярче и ярче, пока они не выехали из туннеля и не оказались среди них. Чимал посмотрел вниз со страхом — это было выше его понимания. Горящая звезда, диск который равен по величине лепешке, прополз вдоль его ноги, вдоль ступни и исчез. С чувством достоинства, рожденным страхом и стремлением взять зтот страх под контроль, он повернулся и медленно повел девушку вниз по скату в приветливую надежность пещеры.

— Ты понимаешь случившееся? — спросисл он.

— Не знаю. Я слышала об этом, но сама никогда ничего подобного не видела. Я по своей работе не имею ничего общего с такого рода вещами.

— Я понимаю. Ты — Наблюдательница, и это все, что ты знаешь, но сказать мне об этом ты не захотела.

Она покачала головой и сжала губы в тонкую линию. Он сел спиной к отверстию и необъяснимой таинственности звезд. Ее он усадил рядом с собой.

— Я хочу пить, — сказала она. — В таких удаленных местах должны быть неприкосновенные запасы. Вон там должен быть шкаф.

— Посмотрим вместе.

За толстой металлической дверью находились пакеты с продуктами и прозрачные сосуды с жидкостью. Она показала ему, как открывать такие контейнеры. Прежде чем протянуть его ей, он отпил свою порцию. И еда была такой же безвкусной и такой же сытной, что и раньше. Пока он ел, огромная усталость наполнила его. Воспоминания о солнце, прошедшем так близко от него, и о звездах у его ног, было таким невероятным, что он даже не мог об этом думать. Ему хотелось задать девушке еще много вопросов, однако впервые за все то время он боялся услышать ее ответы.

— Я хочу спать, — сказал он ей, — и я хочу найти тебя и машину здесь, когда проснусь. — Некоторое время он раздумывал, потом, не обращая внимания на ее слабое сопротивление, он снял с ее шеи коробочку, висевшую на цепочке, и взвесил на руке.

— Как ты это называешь? — спросил он.

— Это мой деус. Пожалуйста, верни мне его.

— Мне эта вещь не нужна, но мне нужно, чтобы ты была здесь. Дай мне твою руку. — Он обмотал цепочку вокруг ее руки, потом вокруг своей, так что деус оказался у него в ладони. Камень был твердым, но его это не беспокоило. Едва закрыв глаза, он уснул.

Когда он проснулся, девушка спала рядом с ним. Она вытянула руку, чтобы ее тело оказалось от него на как можно большем расстоянии. Сквозь отверстие на верху ската лился солнечный свет. Могло ли солнце прийти снова? На мгновение он испытал резкий укол страха и грубо потряс девушку, будя ее. Но полностью придя в себя, он увидел, что непосредственной опасности нет, и, сняв цепочку с онемевших пальцев, пошел за едой и питьем для них обоих.

— Мы снова туда сходим, — сказал он, когда они подкрепились, и подтолкнул ее к скату перед ними.

Они вступили через отверстие в голубое небо. Ногам было твердо, и когда Чимал постучал по небу под ним вещью, которая убивает, голубая частица отскочила, обнажив под собой камень. Такое казалось бессмысленным, но все же это было небом. Он обежал его взглядом от зенита и вниз, к горам на дальнем горизонте. Когда взгляд его достиг этого места, он закричал и подался назад, утеряв внезапно чувство равновесия.

Горы, абсолютно все горы, находящиеся перед ним, были направлены к небу под углом в 45 градусов.

Можно было подумать, что он смотрит на мир с изнанки, снизу вверх, примостившись на нижней его кромке. Он просто не знал, что думать: происходящее казалось невозможным. У него не было сил смотреть на это, и он вернулся по скату вниз, в надежность пещеры. Наблюдательница Оружия последовала за ним.

— Что все это значит? — спросил он ее. — Сам я понять не могу.

— Я не могу тебе этого сказать, и на зтот раз потому, что сама не знаю. Это не моя работа, я — Наблюдательница, а эксплуатационники никогда ничего не говорят. Они должны знать, в чем тут дело.

Чимал посмотрел вниз на темнеющий туннель, в котором исчезло солнце. Он ничего не понимал.

— Мы должны продолжать, — сказал он. — Я должен знать, что все это означает, куда ведет другой туннель для машин? — спросил он, указывая на отверстие в дальнем конце пещеры.

— Не знаю. Я не эксплуатационница.

— Ты вообще почти ничто, — сказал он с бессознательной жестокостью. — Идем.

Он медленно вывел машину из туннеля и остановил ее, ожидая, пока она погрузит еду и питье. Теперь, когда он начал с подозрением относиться к реальности, ему хотелось иметь припасы при себе. Потом они пересекли пещеру и углубились в противоположный туннель. Он был плоским и прямым, хотя ряды огней впереди почему-то казались уходящими вверх. Но тем не менее они так и не поднялись выше: туннель оставался абсолютно ровным. Потом строение той части туннеля, что лежала впереди, сделалось иным, и Чимал сбавил скорость, так что движение машины стало едва заметным. Когда машина поровнялась с вделанными в стену ступенями, он совсем остановил ее. Ступени шли по стене кверху, до вырезанном в потолке отверстиы в форме трубки.

— Мы уэнаем, что это такое, — сказал Чимал, заставляя ее вылезти из машины. Он отошел в сторону, а она поднялась по лестнице.

До отверстия было около двадцати футов, а само отверстие было немногим шире, чем его плечи. В его края были вделаны две лампы. Верхний светильник находился под самой металлической крышкой, прикрывающей верхнюю часть трубы.

— Толкни ее, — сказал Чимал, — она, кажется, не заперта.

Крышка была сделана из толстого металла и поворачивалась на шарнирах. Девушка легко открыла ее и поднялась выше. Чимал последовал за ней, и ступени вывели его к голубому небу. Он посмотрел наверх и увидел вначале белые маленькие облака, плывущие над его головой, а потом за ними — долину с тонкой ниткой реки и двумя коричневыми деревушками, стоящими друг против друга. Все это висело прямо над его головой.

На этот раз он упал прямо на твердую поверхность неба и, задыхаясь, лежал у края отверстия. Ему казалось, что он все падает вниз, нырнув с неба навстречу полю возле реки, навстречу уродливой смерти. Когда он закрыл глаза, отрезав себя от страшной картины, ему сделалось сразу же гораздо лучше. Он чувствовал под собой твердый камень, и, тело его уверенно прижималось к нему. Медленно поднявшись на четвереньки, он открыл глаза и посмотрел вниз. Камень, окрашенный какой-то прочной голубой краской. Кусочки ее отскочили, когда он поковырял возле отверстия. На ней были даже пыльные отпечатки ног тех, кто ходил здесь раньше, а неподалеку проходила металлическая колея. Широкая колея, подобная той, по которой выезжало солнце. Не поднимаясь с колен, он приблизился к ней, потрогал голубые металлические прутья. Поверхность их была отполирована от частого употребления и сверкала. Медленно ведя по ним взглядом, он проследил их путь по небу. Пересекая его, они исчезали в черном отверстии высоко наверху, над гладким изгибом неба. Он сделал над собой усилие, пытаясь не думать об увиденном или же понять его. Нет. Вначале нужно все увидеть. Потом, медленно, держась за рельсы, он перекатился на спину.

Над ним находилась долина, видимая вся целиком, такая, какой он ее знал. По обеим сторонам ее возвышались горы, нацеленные прямо на него, а за краями долины виднелись еще горы. На северном конце — каменный карьер и болото, живая стежка реки между полей, коричневые строения и темные пятна двух храмов, деревья на юге и пруд, сверкающий серебром. Водопад был едва виден, но следов ведущей к нему реки не было видно. В той части было несколько гор, и прямо над ними начинался голубой купол неба.

Уголком глаза он уловил какое-то движение и обернулся как раз в тот момент, когда Оружейница исчезла в отверстии в камне.

Забыв обо всех своих раздумьях, он вскочил на ноги и кинулся в отверстие. Она быстро спускалась вниз, быстрее, чем он мог от нее ожидать. Наверх она не смотрела. Он едва начал спускаться, а она уже соскочила с лестницы и устремилась вперед. Он спустился еще на несколько ступенек, потом разжал руки и спрыгнул вниз, тяжело приземлившись на крепкий камень. Над его головой полыхнул огонь.

Оружейница держала наготове вещь, которая убивает. Сейчас она отпрыгнула с нею к стене, но прежде чем она успела прицелиться снова, Чимал оказался рядом с ней и вырвал оружие из ее рук.

— Слишком поздно, — сказал он, бросая оружие в машину. Он встал рядом с девушкой, взял ее за подбородок и принялся трясти ее голову туда-сюда. — Убивать меня слишком поздно, потому что теперь я знаю правду, знаю все о Наблюдателях, о мире и о лжи, которой меня пичкали. Теперь мне уже не нужно задавать вопросов, и я сам могу рассказать тебе. — Он рассмеялся и сам удивился, услышав этот резкий звук. Когда он отпустил ее, она принялась тереть отметины, оставленные на ее подбородке, но он этом не замечал. — Ложь, — сказал он. — Моему народу лгали обо всем. Ложь, что мы находимся в долине на планете, называемой Земля, которая ходит вокруг солнцашара, сделанном из газа. Мы верили в это, во всю эту чепуху: движущиеся планеты, горящий газ в воздухе. Та вспышка огня, которую видел Попока, а потом я, когда садилось солнце, было отражением от рельсов, и больше ничего. Наша долина — мир, а больше ничего нет. Мы живем внутри гигантской пещеры, находящейся среди скал, и за нами тайно наблюдают твои люди. Кто вы — слуги или господа? Или и то, и другое вместе? Вы служите нам, ваши эксплуатационники занимаются для нас нашим солнцем и следят за тем, чтобы оно всегда сверкало, как положено. И еще они должны делать дождь. И реку — она действительно кончается в болоте. А что вы делаете с водой потом: замняете ее обратно в трубу и пускаете как водопад?

— Да, — сказала она, двумя руками сжимая свой деус и высоко подняв голову. — Именно это мы и делаем. Мы наблюдаем и защищаем вас от бед, день за днем, во все времена года, ибо мы — Наблюдатели и не просим для себя ничего, кроме возможности служить.

В его смехе не было веселья.

— Да, вы служите. Плохо служите. Почему вы не сделаете так, что бы течение реки было сильным весь год, чтобы у нас была вода? Почему вы не пускаете дождь, когда он нужен? Мы возносим молитвы о дожде, и ничего не случается. Слушают ли боги — слушаете ли вы? — Он сделал шаг назад во внезапном озарении. — Или же богов нет вообще? Коатлики спокойно сидит в ваших пещерах, а вы делаете нам дождь, когда пожелаете. — Печаль понимания наполнила его. Он сказал: — Даже в этом вы нам всегда лгали. Нет никаких богов.

— Ваших богов нет, но есть великий бог, единый бог, Бог — Великий Создатель. Он — тот, кто создал все это, придумал и построил, а потом вдохнул жизнь, и все началось. Солнце первый раз вышло из туннеля, зажглось костром и отправилось в свое первое путешествие по небу. Вода забила водопадом и наполнила пруд, омочило ждущее русло реки. Он посадил растения, создал животных и тогда, когда Он был готов, населил долину ацтеками и поместил Наблюдателей следить за ними. Он был сильным и уверенным, и мы сильны и уверены в его образе, и мы чтим Его и выполняем Его помыслы. Мы — дети Его, и ты — Его дитя. Мы следим за вами, следим, как вы выполняете его помыслы.

На Чимала все это не произвело впечатления. Напевность ее слов и свет в ее глазах слишком напомнили ему жрецов и их молитвы. Если боги мертвы — что ж, он не возражает против их ухода, но он не жаждал получить так быстро новых. Тем не менее он одобрительно кивнул, потому что она сообщала ему факты, которые он должен был знать.

— Значит, вот он, внешний мир, — сказал он. — То, чему нас учили, все ложь. Шар из газа отсутствует, Земли нет, а звезды — маленькие пятна света. Вселенная — это камень, камень, крепкий камень повсюду, а мы живем в маленькой пещере, находящейся в его центре. — Он слегка пригнулся, как будто подавленный обилием окружавшем его камня.

— Нет, так будет не всегда, — сказала она, молитвенно складывая перед собой руки. — Придет день, когда наступит конец, избранный день, когда мы все освободимся. Ибо смотри, — она протянула ему деус, — посмотри на число дней со времени создания. Видишь, как велико их число — с том времени, как мы начали выполнять свой долг по отношению к Великому Создателю, который является отцом всех нас.

— 186 175 дней со времени основания мира, — сказал Чимал, глядя на играющие цифры. — И что же, ты все время так и следила за нами?

— Нет, конечно нет. Мне нет еще и семидесяти. Этот деус — драгоценность, переданная мне, когда я принимала присягу Наблюдателей…

— Сколько тебе лет? — спросил он, и в ее ответной улыбке была злобнам насмешка.

— Шестьдесят восемь, — сказала она. — Мы высечены из дней нашей службы и веры, что столько лет наполняла наши жизни. О, наши жизни не так коротки, как жизни низших животных… и ваши.

Ответить на это было нечем. Наблюдательнице Оружия нельзя было дать больше двадцати с небольшим лет. Могло ли ей быть столько, сколько она сказала? Еще одна тайна добавилась к остальным. В установившейся тишине сделался явственным далекий жужжащий звук, как если бы где-то летало какое-то насекомое.

Звук усиливался, и девушка первой узнала его. Оттолкнувшись от стены, она кинулась в туннель, в направлении, откуда доносился звук. Чимал мог бы легко поймать ее, но, уже собравшись это делать, он тоже узнал звук и останосился в нерешительности.

Еще одна машина.

Он мог поймать девушку, но и его самого могли поймать. Взять вещь, которая убивает? Но какой смысл убивать ее? Возможности возникали одна за другой, и он отметал их одну за другой. В машине должно было сидеть много мужчин, и все они — с вещами, которые убивают. Он может убежать, это, пожалуй, самый умный выход. Они остановятся, чтобы подобрать девушку, и он выиграет время. Еще продолжая обдумывать этот шаг, он уже бросился к машине и, оказавшись в ней, нажал на рычаг так сильно, как только мог. На полу что-то взвизгнуло, и машина рванулась, как стрела, пущенная из лука. И все же, хотя машина продолжала набирать скорость, он понимал, что такой выход нельзя считать полным. Мог ли он сделать что-то еще? Едва подумав об этом, он увидел темное пятно в туннеле впереди. Он быстро потянул за другой рычаг и успел остановить машину у подножия лестницы.

Другой выход из туннеля, ряды ступеней ведут к выходу… во что? В такое место, где небо находится наверху, без сомнения, рядом с колеей солнца. То было уже второе отверстие, и существовала возможность того, что есть и другие. Подумав об этом, он снова нажал на первый рычаг. К тому времени, как он достигнет следующем отверстия — если только достигнет его, — он решит; что делать дальше. Он рисковал, но в этом странном новом мире вся жизнь была риском. Нужно было составить план действий.

Еду и воду нужно держать при себе. Одной рукой продолжая управлять машиной, он другой расстегнул на себе одежду и убрал за пазуху столько пакетов с едой, сколько смог. Потом он допил воду из контейнера и отбросил его прочь. С собой он возьмет полный. Осталось решить лишь проблему машины. Если та остановится под отверстием, они поймут, каким путем он ушел, и станут его преследовать. Он не знал, сможет ли убежать, если людей будет очень много сразу. Может ли машина ехать сама по себе? В конце концов, если рычаг отведен вперед, она должна двигаться. Такое мог сделать даже ребенок. Вначале он посмотрел на рычаг, потом оглядел машину. Если бы было к чему пристегнуть рычаг, он бы просто пустил машину вперед. Потом, все еще держа одной рукой рычаг, он осторожно встал и повернулся спиной к приборной доске. Одну ногу он поставил на спинку стула и начал с силой нажимать на нее. Он жал так до тех пор, пока что-то не хрустнуло и стул не упал вперед. Да, если хорошенько его прижать, то он, пожалуй, подойдет. Сев вновь, он увидел, что другой рычаг ушел далеко вперед.

Чимал вышел из машины раньше, чем та успела остановиться. Он схватил контейнер с водой, вещь, которая убивает, и взялся за сломанное сиденье. Другой машины видно не было, но он мог слышать далекое гудение. Поместив сломанное сиденье против другого, он прижал его верх к рычагу. Машина рванулась вперед, оттолкнув его в сторону, потом замедлила ход и совсем остановилась, так как сиденье потеряло нужное положение. Он побежал за ней и услышал, что гудение другой машины сделалось более громким.

На этот раз он поставил сиденье спинкой к первому, чтобы его квадратная часть могла давить на рычаг. Сердито взревев, машина устремилась вперед и продолжала ехать все быстрее и быстрее. Чимал не стал смотреть ей вслед. Жужжание второй машины становилось все более громким, и он поспешил вернуться к отверстию с лестницей. Одной рукой прижимая к груди воду и оружие, он почти бегом взобрался по лестнице, помогая себе как мог другой рукой.

Он уже приготовился вступить в отверстие, когда внизу появилась другая машина. Затаив дыхание, он ждал, остановится ли она, жужжание ее делалось все более слабым, а потом пропало совсем. К тому времени, когда поймут, что он сделал, он будет уже далеко от этого места. Им не будет известно, каким выходом он воспользовался, а это значительно увеличивает его шансы на то, что ускользнуть удастся. Медленно он поднялся к небу наверх.

Выбравшись наружу, он почувствовал, что его согревают солнечные лучи. Потом ему сделалось жарко.

Во внезапном приступе страха он поднял голову и увидел, что сверху вниз на нем надвигается огромный горящий солнечный диск.

4

Некоторое время он стоял так, наполовину возвышаясь над отверстием. Ужас парализовал его. Но этот ужас быстро прошел, когда он понял, что жар не усиливается, а само солнце не подходит ближе. Оно, конечно, двигалось, но медленно, с таким расчетом, чтобы за полдня пересечь небо. Хотя оно и было горячим, но особых неудобств не причиняло, и у нею было достаточно времени, чтобы вовремя уйти с его пути. С рассчитанной скоростью он выбросил на голубую поверхность свою ношу и закрыл за собой крышку отверстия. Он старался держать голову так, чтобы солнечный свет не ударял ему в глаза, не слепил его. Потом с водой в одной руке, с оружием в другой он повернулся спиной к солнцу и направился к северу долины, за которой лежали тайные туннели Наблюдателей. Тень его, черная и очень длинная, протянулась далеко перед ним.

Теперь, когда он немного привык к происходящему, оно стало казаться ему очень волнующим. Он шел, испытывая огромный душевный подъем. Никогда раньше ему не приходилось идти по широкой равнине. Она стелилась перед ним и казалась бесконечной. С обеих сторон она слегка изгибалась. Над ним, там, где должно было быть небо, протянулся мир. Горы с острыми пиками громоздились по обеим его сторонам и тянули к нему свои острие пальцы. Под ногами его был крепкий камень, теперь он это знал, и его не беспокоило, что мир, в котором он вырос и кроме котором он не знал ничего еще несколько дней назад, висит над ним, подобно чудовищному грузу. Он был мухой, ползущей по потолку — небу и глядящей вниз на бедных пленников, пойманных в ловушку. Когда между ним и солнцем оставалось значительное расстояние, он остановился отдохнуть. Усевшись на голубое небо, он открыл контейнер с водой. Поднеся его к губам, он запрокинул голову и посмотрел на долину наверху. Пирамида и храм находились почти над ним. Он отложил сосуд, лег на спину, подложив руки под голову, и стал смотреть на то, что было его домом. Приглядевшись, он смог даже различить фигурки работающих в полях. Поля обильно колосились — скоро они будут готовы к жатве. Люди заняты своей работой и своей жизнью, даже не подозревая, что они в тюрьме. Почему? А их тюремщики — сами пленники в своих термитных туннелях. Какая же тайная причина заставляет их вести наблюдение и что означают странные слова девушки насчет Великого Создателя?

Да, он смог разглядеть крошечные фигурки, движущиеся по направлению к Квилапу. Интересно, могут ли они его увидеть, подивился он и понадеялся, что да. Что же они тогда могут подумать? Возможно, что он — какая нибудь птица. Может быть, ему следовало бы взять металлическое оружие и написать свое имя на небе, соскрести голубизну, чтобы был виден камень? Ч И М А Л — гласили бы висящие в небе буквы, и они не двигались бы и не изменялись. Пусть тогда жрецы попотеют и обьяснят случившееся!

Рассмеявшись, он встал и поднял свою ношу. Теперь ему больше, чем когда-либо, хотелось найти причину, обьясняющую происходящее. Должна же быть такая причина. Он пошел вперед.

Проходя над каменным барьером, замыкающим конец долины, он с интересом стал его рассматривать. Тот казался совсем настоящим, хотя огромные валуны выглядели отсюда безобидными камушками. За барьером никакой долины уже не было, только серый камень, из которого вырастали пики гор. Эти места были уже явно декоративными, рассчитанными на то, чтобы создавать иллюзию расстояния, ибо дальние пики были меньше тех, что находились ближе к долине. Чимал, твердо решившись узнать, что находится дальше, прошел над ними и мимо них. Он шел так, пока не обнаружил, что идет вверх по склону;

Вначале наклон был незначительным, но потом он сделался более крутым, так что ему пришлось пригнуться, а потом и вообще встать на четвереньки. Небо над ним искривилось в чудовищном изгибе, но добраться до ровного места он никак не мог. В приступе страха, решив, что он, может быть, навсегда пойман в ловушку этого бесплодного неба, Чимал попробовал забраться еще выше. Но он соскальзывал на гладком небе и съезжал вниз. Он полежал неподвижно, ожидая, пока пройдет страх. Потом он попытался обдумать случившееся.

Было ясно, что вперед он идти не может, но ведь он всегда может вернуться назад, так что нельзя считать, будто он попал в ловушку. Как насчет того, чтобы отправиться вправо или влево? Он повернулся и посмотрел на склон неба на западе, где оно поднималось, встречаясь с пиками гор наверху. Потом он вспомнил о том, как туннель под солнцем как будто изогнулся вверх, но все же остался ровным. В том мире, что лежит вне долины, должны существовать два понятия «вверх»: настоящий подъем и такой, что только кажется подъемом, а на самом же деле оказывается совершенно плоским, когда по нему идешь. Он взял контейнер и оружие и направился к горам высоко наверху.

Этот подъем был из числа тех, когда на самом деле не поднимаются. Ощущение было таким, как будто идешь по гигантской трубе, которая поворачивается перед тобой. Низ все время оставался у него под ногами, горизонт — упорно впереди. Горы, которые были над ним, когда он начал путь, теперь сместились на середину и маячили перед ним, подобно завесе. С каждым его шагом они уверенно уплывали вниз, пока не оказались прямо перед ним, указывая на него множеством гигантских пальцев.

Когда он подошел к первой горе, то увидел, что она лежит на боку против неба и доходит ему всего лишь до плеча! Удивляться он уже был не способен. Этот день сюрпризов притупил его чувства. Вершина горы была покрыта чем-то белым и твердым, очевидно, тем же материалом, из котором было сделано небо, только другого цвета. Он взобрался на вершину горы, распластавшейся по поверхности неба, и пошел вдоль нее. Он шел так до тех пор, пока не подошел к крепкого вида скале. Что бы это такое было? Он попытался вспомнить, как выглядит это место из долины, и полуприкрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Если смотреть от основания утеса за Заахилом, то можно видеть хребты огромных гор за долиной и ряд еще более отдаленных, огромных и высоких гор, таких высоких гор, таких высоких, что снег на их пиках лежал круглый год. Снег! Он открыл глаза и посмотрел на сверкающий белый материал. Он рассмеялся. Вот он сидит на снежном горном пике — если из долины его можно увидеть, то он, наверно, кажется чудовищным гигантом.

Чимал пошел дальше. Он карабкался среди странных, лежащих ничком гор, пока не подошел к отверстию в скале и знакомым металлическим ступеням, чей ряд исчезал внизу. Следующий вход в туннели.

Он уселся подле него и погрузился в размышление. Что делать дальше? То, несомненно, был вход в укрытие Наблюдателей, в ту часть, где он еще не был, ибо она лежала напротив того входа, которым он воспользовался в первый раз. Он должен был, конечно же, туда спуститься, ибо спрятаться среди скал было невозможно. Но даже если бы ему и удалось найти укрытие, запасы еды и воды были небеспредельны. Воспоминание о еде вызвало у него чувство голода. Он достал пакет и раскрыл его.

Что он станет делать после того, как спустится вниз? Он был одинок, как никто и никогда. Все люди были против него. Люди из долины убили бы его, если бы увидели, еще вероятнее, поймали бы и передали жрецам, чтобы те могли получить удовольствие от его долгого умирания. А Главный Наблюдатель назвал его несуществом, более того, несуществом мертвым, и все они делали все возможное, чтобы привести его именно в это состояние. Но им это не удалось! Даже их оружие и их машины, все вещи, которые он у них видел, не помогли им. Он убежал и он свободен — свободным он и намерен остаться. Но для подтверждения такого положения нужен был план.

Прежде всего он должен спрятать еду и воду здесь, среди камней. Потом он проникнет в туннель и постепенно станет исследовать окружающие пещеры, чтобы обнаружить все, что он сможет о тайне Наблюдателей. Не слишком обширный план — но другого выхода у него нет.

Спрятав свои припасы, он открыл крышку люка. Туннель внизу имел каменный пол и начинался сразу под отверстием. Движимый любопытством, он прошел до того места, где к этому туннелю присоединился другой, более широкий, по которому тянулись металлические рельсы. Машин поблизости видно не было, и шума их приближения не было слышно. Ему не оставалось ничего другого, как пройти по этому туннелю. Держа наготове вещь, которая убивает, он свернул направо, в направлении конца долины, и быстро пошел между рельсами. Ему не нравилось, что он идет по такому открытому месту, и он свернул в первый же поворот.

Тот привел его к винтовой металлической лестнице, уходившей вниз и там теряющейся из виду. Чимал стал спускаться, стараясь идти быстро, хотя голова его кружилась от бесконечных поворотов.

Пройдя часть лестницы, он услышал жужжание, становящееся все громче по мере того, как он спускался все ниже. Сойдя с лестницы, он очутился в сыром туннеле, в средней части которого сочилась вода. Жужжание перешло теперь в грохот, от котором сотрясались стены туннеля. Чимал, настороженно прислушиваясь, пошел по туннелю. Тот заканчивался высокой пещерой, полной металлических предметов, которые и были источником такого шума. Он понятия не имел о том, какую функцию они могли выполнять. Они были расположены огромными закругленными отсеками, уходившими вверх и исчезавшими в камне наверху. Из одной из этих секций доносилось журчание воды. Вода лилась по полу ручейком и уходила в туннель. Притаившись у входа, он внимательно оглядел ряды огромных предметов и увидел, что в дальнем конце пещеры перед доской с небольшими сияющими приспособлениями сидит человек. Чимал отпрянул в туннель. Человек сидел спиной к нему и явно еще не заметил его появления. Чимал снова прошел по туннелю, миновал винтовую лестницу. Прежде чем вернуться в комнату с машинами, он должен был узнать, куда ведет этот туннель.

По мере того как он шел, шум за его спиной становился все тише, потом замер совершенно. И тогда он услышал звук падающей откудато сверху воды. Вход в туннель скрывался во тьме. Он прошел через него и оказался на уступе выше темноты. Ряд огней, изгибающихся слева от него, отражался от темной поверхности. Он понял, что смотрит на большое подземное озеро. Откуда-то сверху доносился шум бегущей воды, поверхность озера рябила небольшими волнами. Пещера с водой была очень большой, и эхо множило и повторяло шум воды. Где находится это место? Он мысленно повторил весь свой путь и попытался определить, как далеко он зашел. Когда он начал путь, он находился гораздо ниже, и он пошел к северу, а потом к востоку. Да, он может понять, как шел… и там, наверху, должно находиться болото. Это северная часть долины. Конечно же! Это подземное озеро расположено под болотом и осушает его. Те, кто живет в этих пещерах, делали с помощью этих больших предметов что-то такое, что заставляло воду возвращаться по тем же трубам в водопад. А там, где виднелся ряд огней, не конец ли это темного озера? Он пошел вперед, чтобы узнать это.

Уступ был вырезан в каменной стене пещеры и вдоль его кромки были помещены светильники. Камень был скользким и мокрым, и он шел очень осторожно. Он прошел так четверть опоясывающего озеро уступа и оказался у поворота в другой туннель. Тут Чимал обнаружил, что устал. Идти дальше или вернуться к своему укрытию? Последнее было бы более разумным, но тайна этих пещер гнала его вперед. Куда приведет его новый туннель? Он пошел вперед. Этот туннель был более сырым и заплесневелым, чем другие, хотя и был освещен такими же круглыми светильниками, помещенными на таких же расстояниях. Нет, не совсем так. Впереди, подобно исчезнувшему зубу, чернел провал. Подойдя к этому месту, Чимал увидел, что сам светильник есть, но огонь ушел из него — он был темным. Подобный светильник он увидел здесь первый раз. Возможно, этим туннелем редко пользовались и случившегося еще просто не заметили. В конце туннеля находилась круглая металлическая лестница. Он пошел вверх по ней. Она привела его к маленькой комнате с дверью в одной из стен. Приложив ухо, он не услышал за ней никакого шума. Чуть-чуть приоткрыв дверь, он заглянул в щелку.

Открывшаяся его взору пещера была спокойной, пустой и самой большой из тех, которые он видел раньше. Когда он вошел в нее, звук его шагов вызвал легкий гул. Света здесь было гораздо меньше, чем в туннеле, но его было более чем достаточно, чтобы показать размеры пещеры и обнажить испещряющие ее стены рисунки. Рисунки были очень странными и как будто живыми. Они изображали людей и животных и даже металлические предметы. Все зто находилось в состоянии застывшего движения, как если бы остановилось на мгновение на своем пути к дальней стене пещеры, к двери, обрамленной золотыми статуями. Люди на рисунках были одеты в разнообразные и фантастические одежды, даже цвет их кожи был разным, но все они шли к единой цели. И ему тоже захотелось пойти в сторону, но сделал он это не раньше, чем внимательно огляделся.

Другой конец пещеры был скрыт огромным валуном, который по какой-то необьяснимой причине показался ему знакомым. Почему? Он никогда раньше не был в этом месте. Он подошел ближе к валуну и посмотрел вверх, оценивая его размеры. Они очень напомнили ему тот барьер из скал, что закрывал конец долины.

Конечно! То была другая сторона того же самого барьера, Если бы эти гигантские выступы были убраны, долина оказалась бы открытой, и он ни на секунду не усомнился в том, что сила, которая прорезала эти туннели, построила солнце, была использована и для того, чтобы скалы расступились перед ним. Выхода же из долины не было — потому что выход этот прятался под скалами. Могла ли легенда быть правдой? Легенда о том, что придет день, когда долина откроется и люди ее устремятся вперед. Куда? Чимал огляделся и посмотрел на высокое отверстие в дальнем конце пещеры. Куда оно ведет?

Он прошел между высокими золотыми статуями мужчины и женщины, обрамлявшими портал, в открывшееся отверстие туннеля, Туннель был широким и прямым, с отделанными золотом стенами. Ему попадалось много дверей, но он не стал исследовать ни одну из них: с этим можно было подождать. Без сомнения, за ними скрывалось много интересною, но не они были причиной того, что он пошел сюда. Причина эта лежала дальше. Он шел все быстрее и быстрее, пока наконец не пустился бегом к виднеющейся в конце туннеля огромной золотой двери. За ней, казалось, не было ничего, кроме тишины. Открывая ее, он почувствовал странное волнение.

Перед ним лежало обширное помещение, почти такое же большое, как предыдущее, только это было неукрашенным и темным — лишь несколько маленьких светильников указывали ему пть. Задняя и боковые его стены были на месте, но передняя исчезла. Комната открывалась прямо в звездное небо.

То не было небо, которое Чимал видел раньше. Не было видно луны и стены долины не приближали горизонта. И звезды, звезды, ошеломляющее их количество. Они накрыли его, словно волной! Знакомые созвездия, если только они вообще были здесь, терялись среди великого множества других звезд. Их было здесь не меньше, чем песчинок на берегу реки. И все звезды поворачивались, как будто насаженные на огромное голесо. Одни были слабыми и крошечными, другие сверкали как многоцветные факелы, и в то же время все они были подобны неподвижным и ярким пятнам света и не мигали, как звезды долины.

Что же это такое? Он не мог этого понять. Благоговейно он двинулся к ним и шел вперед, пока не неткнулся на что-то холодное и невидимое. Волна страха коснулась его своей холодной рукой, но тут он понял, что имеет дело с такой же прозрачной субстанцией, как так, что закрывала переднюю часть машины. Тогда вся стена этой комнаты была огромным окном, открывающимся… на что? Окно было выгнуто вперед, и, прислонившись к нему, он разглядел, что звезды заполняют все небо: и слева, и справа, и наверху, и внизу. Внезапно у него закружилась голова, как будто он падал, и он прижал к окну руки, но непривычный его холод был странно враждебным, и он быстро отдернул их назад. Была ли то другая долина, смотрящая на настоящую Вселенную? Но если так, где была эта долина?

Чимал отступил, неуверенный, испуганный этой непонятной величественностью. И тут он услышал слабый звук.

Шаги? Он приготовился отпрыгнуть в сторону, когда вешь, которая убивает, была внезапно вырвана из его рук. Его отбросило к холодному окну, и от увидел, что перед ним стоит Главный Наблюдатель и трое других мужчин, и каждый направляет на него смертоносное оружие.

— Наконец-то ты дошел до конца, — сказал Главный Наблюдатель.

Начало

Дантхи тогуи тогуи Хин хамби тегуи Ндахи тогуи тогуи Хин хамби тегуи Ибуи тогуи Хин хамби пенгуи Течет, течет река И никогда не останавливается. Дует, дует ветер И никогда не останавливается. Идет жизнь… И нет сожалений.
1

Чимал расправил плечи, готовый умереть. Слова погребальной песни автоматически возникли в его мозгу, и он произнес первую фразу, прежде чем осознал, что делает. Он выплюнул слова изо рта и твердо сжал предавшие его губы. Богов, которым нужно молиться, не было, а Вселенная была клубком непонятных вещей.

— Я готов убить тебя, Чимал, — сказал Главный Наблюдатель, и голос его был сухим и невыразительным.

— Ты знаешь мое имя, ты обращаешься ко мне и все же хочешь убить меня. Почему?

— Спрашивать буду я, а ты будешь отвечать, — сказал старик, не обращая внимания на его слова. — Мы слушали людей долины и многое о тебе узнали, но самое главное осталось неизвестным. Твоя мать не смогла рассказать об этом, потому что она умерла…

— Умерла! Как, почему?

— … убитая вместо тебя, когда было обнаружено, что она тебя освободила. Жрецы были очень сердиты. Но она казалась почти счастливой тем, что случилось, она даже улыбалась.

«Они наблюдали за долиной, и из какой близи. Мать…»

— И перед самой смертью она сказала нечто очень важное. Она сказала, что тогда, двадцать два года назад, провинилась она, а тебя, Чимал, винить не за что. Тебе известно, что она могла иметь в виду?

Она была мертва. И все же он был настолько отрезан от своей жизни в долине, что боль была меньшей, чем он ожидал.

— Говори, — велел Главный Наблюдатель. — Тебе известно, что она имела в виду?

— Да, но я тебе не скажу. Твоя угроза меня не испугает.

— Ты дурак. Говори немедленно. Почему она заговорила о том времени? Имела ли ее вина что-нибудь общее с твоим рождением?

— Да, — ответил удивленный Чимал. — Как ты узнал?

Старик отмахнулся от вопроса нетерпеливым движением руки.

— Теперь отвечай мне и говори правду, ибо такого важного вопроса тебе еще никто и никогда не задавал. Отвечай мне, как звали твоего отца?

— Моим отцом был Чимал-попока, человек из Заахила.

Слова эти поразили старика словно ужасом. Он пошатнулся, и двое мужчин устремились ему на помощь, бросив оружие. Третий остался стоять, нерешительно держа в руках собственное оружие и оружие Чимала. Одним прыжком подскочив к нему, Чимал выхватил у него свое оружие и пустился бежать.

— Нет… — хрипло проговорил Главный Наблюдатель. — Наблюдатель Стидфаст, опустите оружие.

Едва услышав эти слова, человек положил оружие на пол. Чимал остановился и оглянулся.

— Что все это значит? — спросил он.

Старик оттолкнул своих помощников и повернул что-то на одном из приспособлений, висящих на его поясе. Металлические части его костюма сделались более прямыми и теперь поддерживали его, помогая ему держать голову прямо.

— Это значит, что мы приветствуем тебя, Чимал, и просим присоединиться к нам. Сегодня — торжественный день, никто из нас не ожидал того, что ему придется стать свидетелем такого дня. Да даст тебе вера силу, и да поможет нам твоя мудрость.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — в отчаянии сказал Чимал.

— Мне нужно многое тебе сказать, так что лучше начать сначала.

— Что означают эти звезды — я это должен узнать?

Старик кивнул. Он почти улыбался.

— Ты уже учишь нас, ибо это и есть начало, ты угадал. — Остальные тоже кивнули. — Там Вселенная, и звезды эти — те самые, о которых вам рассказывали жрецы, ибо то, что они говорили, правда.

— И о богах — тоже? Но в тех историях нет правды.

— И снова ты сам, без посторонней помощи, угадал правду. И это — доказательство твоего истинного рождения. Нет, фальшивые боги не существуют. Есть лишь Великий Создатель, распоряжающийся всем. Я говорю не о богах, но о других вещах, которым вас учили в школе.

Чимал засмеялся.

— О том, что солнце — шар из газа? Я сам видел солнце, как оно проезжало мимо меня, и я трогал рельсы, по которым оно ходило.

— Это верно, но сами того не зная, они говорили вам о мире, который не похож на тот, что известен вам. Слушай, и ты все узнаешь. Есть солнце, звезда, похожая вон на те звезды, и вокруг нее совершает бесконечный путь Земля. Мы все с Земли, но оставили ее ради великой славы Великого Создателя. — Остальные пробормотали ответы и коснулись своих деусов. — И не без причины мы возносим Ему молитвы. Ибо погляди на его создание. Он видел другие миры, кружащие вокруг солнц, и крошечные корабли, построенные людьми, чтобы преодолевать расстояния. Хотя эти корабли быстры, более быстры, чем мы можем мечтать, им нужны недели и месяцы, чтобы перебраться от одной планеты к другой. Самому быстрому из таких кораблей нужно тысячу лет, чтобы долететь до ближайшей звезды. Люди знали об этом и оставили мечту о путешествиях к другим солнцам, о возможности увидеть чудеса тех миров, что вращаются вокруг этих далеких точек пламени.