Джон Джексон Миллер
Помехи в эфире
Примечание автора: эта история происходит в начале 3963 г. д.я.б., через несколько недель после внезапного нападения мандалорцев на Республику. Время действия — между сборниками 4 и 5 серии Dark Horse «Звездные войны: Рыцари Старой Республики».
* * *
Внимание, мандалорцы! Оставайтесь на этой частоте, чтобы услышать жизненно важное сообщение!
* * *
Внимание, мандалорцы!! Говорит ваш друг из Республики, капитан Отвага!
Я сейчас веду в пробный рейс мой новый боевой корабль, «Серроко», но коллеги из Адмиралтейства попросили меня обратиться к солдатам, сражающимся в армии Мандалора. Я говорю на частоте, которую ловят трансиверы ваших шлемов. Этому трюку нас научили ваши братья по оружию, которые уже прозрели и перешли на нашу сторону, чтобы защищать Республику!
До сих пор война была для вас веселой прогулкой — что, впрочем, неудивительно после неожиданных ударов, которые вы нанесли. Но легкие времена кончились, говорю вам!
Хотя об этом я вам еще расскажу. Позаботьтесь о том, чтобы все вы и ваши друзья, говорящие на общегалактическом, услышали мое следующее обращение: от этого могут зависеть ваши жизни!
* * *
Су\'куи [приветствую], воины! Завоевание южной приполярной области планеты почти окончено. Дальнейшие указания вы получите от своих командиров.
Некоторые из вас докладывают о постороннем трёпе в Z–полосе шлема неокрестоносца. Просто не обращайте внимания.
* * *
Внимание, мандалорцы! Капитан Отвага снова на связи, как и обещал.
Если вы меня слышите, значит, еще живы — и это хорошо! Не всем вашим так повезло, насколько мне известно. Ваши солдаты старались, спору нет — но бойцы Сопротивления Тариса ускользнули, чтобы сражаться в другой раз. А что они будут сражаться, не сомневайтесь. Потому что, хотя тарисианцы вошли в Республику не так давно, у них есть все, что нужно для победы.
У них есть. У нас есть. А у вас?
Дело вот в чем: в эти первые недели, с тех по как вы вторглись на территорию Республики, мы вас изучали — точно так же, как до этого вы изучали нас с помощью мелких провокаций. Разница в том, что мы способны воспользоваться полученной информацией.
Все дело в цифрах, друзья. Нас попросту больше, чем вас — и нам не нужно на ходу строить верфи и арсеналы. У нас они уже есть. Угадайте: сколько нужно времени, чтобы переоборудовать фабрику по сборке лэндспидеров под выпуск бронированных ударных машин? И заодно задумайтесь: сколько таких фабрик во всей Республике, м–м?
Долго вам раздумывать не придется. Скоро вы увидите, на что мы способны — увидите своими глазами и вблизи.
Это был Отвага, конец связи. Давайте лозунг, лейтенант.
Республика! Сегодня и всегда!
* * *
Ке\'суш [внимание], воины! Это снова Сорнелл с пункта связи Тариса.
Да, вы должны оставаться на Z–полосе. Тяжелые бомбардировщики все еще летят. Хотите оказаться где не надо, когда будут падать бомбы — дело ваше.
Просто не расслабляйтесь.
* * *
Внимание, мандалорцы! Это снова Отвага. В то время как вы ждете конца — могу тебя заверить, брат, он приближается! — я подумал: почему бы не поговорить о вас? О вас, мандо\'аде — «сынах и дщерях Мандалора». Звучит красиво, но с прискорбием вынужден открыть правду тем, кто еще не знает: вы — приемыши.
Насколько нам известно, многие из вас когда–то были гордыми, миролюбивыми жителями миров, которые завоевал Мандалор со своим головорезом, Кассусом Феттом. Многих из вас вынудили — обманом или угрозами — надеть броню и присоединиться к их безумной войне! Но знаете ли вы, из–за чего на самом деле эта война? Знаете, за что вы сражаетесь? Всему виной самолюбие. Уязвленное самолюбие, только и всего — разве из–за этого стоит рисковать своей шкурой (или чешуей, или что там у кого)?
Позвольте, старый Отвага вас просветит. Поколение назад, во время Великой Войны ситов, один–единственный джедай–отщепенец заставил служить себе все мандалорские кланы, победив в бою вашего предводителя. И по сей день ни один вояка с металлическими наплечниками не может об этом забыть. Так что ваш нынешний Мандалор — между прочим, титул, который ваш теперешний негодяй сам себе присвоил, как вам это, на минуточку? — зазря швыряет ваши жизни в топку галактической войны. Только лишь для того, чтобы залечить — что? Свое уязвленное самолюбие, приятель! Ценой твоей шеи!
Да, я знаю — об этом на лекциях по освоению доспехов не рассказывают. Может, на то и есть причина. Подумайте об этом: в прошлый раз, чтобы вас унизить, хватило одного джедая — а у нас их куда больше! Официально Орден джедаев остается нейтральным, это правда. Но, возможно, вы слыхали о реваншисте-джедае, который лоббирует вступление в войну прямо сейчас, пока я говорю? Что, уже слышите звук активации светового меча?
Сейчас вам может казаться, что все идет как по маслу. Легко грабить магазины одежды и овощные лотки на таких окраинных мирах, как Тарис и Суурджа. Но положение дел уже меняется. На какой стороне хотите оказаться вы? Достаточно всего лишь выбросить шлем и уйти. А еще лучше — вернуться и служить Республике, которой вы столь многим обязаны!
Только мрак и могила ждут тех, кто служит Мандалору. Не помогайте ему. Помогайте нам!
Республика! Никакого мрака! Только слава!
* * *
Это Сорнелл. Мы хотим знать, какой утриков [болван] припарковал свой даваабский истребитель на крыше… Как эта хрень называется? На крыше Хайпортского банка. Нам нужно место для новой платформы приемника.
Иди сюда и забери свою посудину, пока мы не сбросили ее вниз.
* * *
Внимание, мандалорцы! Это коммандер Правда, первый помощник капитана Отваги.
Капитан приносит свои извинения, но сегодня он не может говорить с вами. После прошлого послания на сторону Республики перешло так много мандалорцев, что ему просто некогда.
Он шлет свои наилучшие пожелания.
Республика! Шлет наилучшие пожелания!
* * *
Это пункт связи. Ну ладно, вы всё видели. Мне пофиг, что за белиберду транслируют джетиисе [джедаи; экв. Республика], выключить приемники все равно нельзя!
Мы дали ему запас времени... сколько Горга?... десять секунд? Десять секунд, после чего с чистой совестью столкнули истребитель с крыши небоскреба. Это уйма времени, если вы меня слышали. Вам, парни в Нижнем Городе, следует быть в курсе новостей.
Ах да: «Мы помним о них, значит, они живут вечно».
* * *
Внимание, мандалорцы! Говорит ваш капитан — вы знаете, который. В данный момент я сижу в своей изысканно обставленной каюте с климат–контролем и вкушаю замечательное блюдо под названием «биволи темпари». И вот, поев — нет, милая, спасибо, вина больше не надо — я задумался о вас.
Да–да, о вас, отважных, дерзновенных созданиях, героически сносящих тяготы войны во имя Старой Ржавой Морды. Ну что, как жизнь?
Можете не отвечать: сдается мне, я и сам знаю! Ваши друзья, о которых я говорил, описали мне те ужасающие условия, которые вам приходится терпеть. «Кочевой стиль жизни», как же. Что может быть стильного в такой жизни, братья и сестры — целыми неделями таскаться по помойкам Внешнего Кольца? Скажите мне откровенно: как часто вы моете свою броню? Я имею в виду — внутри, где ее и нужно мыть? Неудивительно, что на бивуаке вы ставите палатки подальше друг от друга!
Извините, что муссирую эту тему, но, право, ваши бывшие товарищи по оружию только и говорят о том, насколько здесь лучше. Вообще–то некоторые из новоприбывших скоро будут здесь. Они заглянут после развлекательной программы, чтобы пропустить пару стаканчиков. Кстати говоря, надо узнать, приведут ли они своих подружек — нужно будет поставить еще несколько стульев возле бассейна.
Республика! Настоящие кровати! Настоящий душ!
* * *
Су\'куи, Кассус Фетт, слава павшим воинам твоей семьи. Это Сорнелл, пост перехвата.
Да, мы все это слышим.
Нет, я не знаю, что такое «биволи темпари». Попытаемся разузнать.
* * *
Внимание, мандалорцы! Позвольте рассказать вам о сегодняшнем дне — захватывающем дне. Конечно, это капитан Отвага — но сегодня я окьяаби!
Сегодня я рядом с гордыми жителями Окьяаба–6, которые сбросили оковы мандалорского рабства и восстали, чтобы воссоединиться с Республикой. Конечно, это всего лишь мелкая приграничная система — но она лишний раз свидетельствует о мелочности Мандалора, ибо любая мирная сельская община, любое маленькое поселение ремесленников может стать жертвой его трусливого нападения. Однако незаконное правление этого костюмированного фетишиста и его дружков длилось всего неделю, после чего окьяаби освободили свою планету.
Они свободны, мои мандалорские друзья — и могут снова участвовать в коммерческой жизни Республики и жить в благополучии, к которому столь многие из нас привыкли. Они могут путешествовать куда хотят и жить где хотят, не боясь, что их потащат в дурацкий военный поход ради удовлетворения чьей–то жажды мести. Они — свободные граждане, какими можете стать и вы. Конечно, при условии, что вы предпочтете избежать судьбы мандалорских солдат, поработивших Окьяаб. Я бы пригласил к микрофону кого–нибудь из уцелевших — но, проклятье, мы не нашли ни одного…
Республика! Свобода сейчас, свобода навсегда!
Роберт Дугони
* * *
Возмещение ущерба
Сорнелл — команде «Посадок СороСууб», или как вы там называетесь. Постарайтесь спустить тот большой видеоэкран, не разбив электронику вдребезги. Хотелось бы для разнообразия иметь хоть одно устройство, которое мне не придется собирать самому.
Нет, я никогда не слышал о планете под названием Окьяаб. Она как–то связана с запчастями, которые я запрашивал? Потому что я уверен: никому из вас не хочется тратить мое время попусту.
Специально для новых рекрутов поясняю: «Куи огир\'олар» на мандо\'а значит: «Это не имеет значения». А в моем клане — «Спросишь еще раз, будет много крови». Не говорите потом, что не знали.
Моей матери Пэтти Дугони, одной из тысяч заболевших раком молочной железы и выживших. И моей двоюродной сестре Линн Дугони, одной из тех, кому последнее не удалось.
* * *
1
Редмонд, Вашингтон
Внимание, мандалорцы! Говорит Отвага. Как мне рассказывают, вы, мандалорцы — суеверный народ. (Как будто о том не говорит масса странных вещей, которые вы таскаете с собой. И в таких количествах! Неужели вы никогда не слышали о квартирах? О домах? О камерах хранения?)
Доктор Фрэнк Пилгрим наклонил пониже лампу на гибком шнуре, прикрученную к краю его заваленного бумагами металлического письменного стола, но и дополнительное освещение не сделало расплывчатый печатный шрифт четче. Он сдвинул на лоб, над кустистыми седоватыми бровями, очки в металлической оправе и ущипнул себя за переносицу. Глаза больше не выдерживали напряжения — читать вечерами мелкий шрифт он теперь не мог.
Как бы то ни было, это может вас заинтересовать. От многочисленных информаторов в ваших рядах мы узнали, что часть ваших сил, расквартированных в системе Тариса, будет переброшена на Зонгорлу. Чего вы можете не знать, так это того, что якобы военные лагеря на Серроко, которые так бездушно разбомбил преступный Мандалор, не были таковыми. Это были летние лагеря для детей зонгорлу — всего девять лагерей, по одному на каждый из главных воинских кланов планеты!
Пилгрим окинул взглядом кабинет: предметы были как в тумане. А ведь еще недавно он мог без очков смотреть телевизор, водруженный на зеленый картотечный шкаф. Сейчас же даже в картотеке-то своей он еле разбирается, хотя на ящиках и проставлены крупные буквы. Похоже, катаракты его зреют. Ладно, чего уж там… Все эти идиотские реалити-шоу давно превратили для него телевизор лишь в фоновый шум, необходимый, чтоб скрасить одиночество вечерами. Ему приятно слушать трансляции бейсбольных матчей «Маринера», хотя команда и продолжает его огорчать. Учитывая его семьдесят восемь, увидеть их чемпионами ему вряд ли придется.
С тех пор мы мало видели в Республике жителей Зонгорлу. Они сделались домоседами — и еще, пожалуй, малость раздражительными. Даже их сенатор, и тот ушел в вынужденный отпуск — и заказал тяжелое наступательное орудие.
Телефон на столе зазвонил ровно в десять, как делал это последние сорок восемь лет.
Не думаю, что на вашем месте хотел бы отправиться на Зонгорлу.
— Закругляюсь, закругляюсь… — сказал он в микрофон допотопного, с крутящимся диском, аппарата. Он раскачивался в кресле, ударяясь о полки, уставленные старыми книгами и безделушками — сувенирами их с женой заграничных путешествий. На следующее лето у них был намечен Китай. — Еще минута-другая, и я все окончу, милая.
Республика! Просто беспокоится о вас!
Жена велела ему идти к машине осторожнее и помнить, что он старик с палочкой и тазобедренным протезом, а не молодой и ретивый фланговый защитник в команде «Ю-Даба», как на Северо-Западе именовали университет штата Вашингтон.
— Я так же молод, как ты прекрасна, — парировал он. — И пока я чувствую себя восемнадцатилетним, я и буду вести себя соответственно.
Он заверил ее в своей любви и, нажав на рычаг, взглянул сквозь деревянные жалюзи в окно своего кабинета на первом этаже. Его старенький пятнадцатилетний БМВ стоял на своем обычном месте под оранжевыми лучами прожекторов на парковочной площадке. Когда он только открывал свою практику, парковку окружали заросли можжевельника и кизила, но было это давным-давно, когда и в Редмонд-то из Сиэтла надо было ехать на пароме по озеру Вашингтон. Но потом построили мосты на 520-й и I-90-й трассах, и население на восточном берегу стало расти и расти — настоящий демографический взрыв. Сейчас его клиника теряется среди многоэтажных жилых и офисных сооружений.
* * *
Пилгрим захлопнул папку, выпрямил спинку кресла, откатил его к картотеке, выдвинул ящик, нашел карту с загнутым уголком, используемую как опознавательный знак, и положил папку на место. Затем, что тоже было его многолетней привычкой, накинул плащ — неизменный, надеваемый в любую погоду, дождь ли, солнце ли, нацепил на голову шляпу, которая, как он некогда считал, делала его похожим на Хамфри Богарта в «Касабланке», и, протянув было руку, чтобы выключить телевизор, замер, привлеченный первой из новостей:
Это Сорнелл. Всем, кто устроил здесь временный лагерь: пункт связи — не место для расспросов об инопланетной биологии. Если вам так не терпится узнать, как выглядят зонгорлу, дождитесь, когда мы полетим туда.
Роберт Мейерс выступил сегодня с программной речью на конференции по вопросам глобального потепления, состоявшейся во Дворце конгрессов в Сиэтле.
Мне безразлично, что вы только–только вступили в наши ряды. Следующий, кто меня спросит, будет избит до смерти.
Пилгрим прибавил звук и стал наблюдать проход харизматического молодого сенатора во Дворец конгрессов и как он пожимает руки собравшихся.
* * *
Мейерс воспользовался поводом возобновить свои атаки на действующую администрацию республиканцев за ее отношение к вопросам охраны окружающей среды.
Капитан Отвага скоро вернется. Пока же передаем прогноз погоды для Зонгорлу:
Над большей частью планеты ураганные ветры, в ионосфере магнитные бури. На поверхности палящий зной, главные вулканические хребты будут извергать переменные пирокластические потоки. Содержание серы в атмосфере остается высоким, в приполярных регионах ожидаются кислотные дожди.
Следовал крупный план: Мейерс на трибуне перед строем микрофонов.
В целом, по меркам Зонгорлу, нормальная погода.
«Молчать об этом долее невозможно, — заявил Мейерс. — Населению Тихоокеанского Северо-Запада, как и всему населению США, претит это совершенно халатное отношение действующей администрации к проблемам огромной важности. Оно демонстрирует полное непонимание властями всей серьезности угрозы, нависшей над будущностью наших потомков, жителей нашей великой страны».
* * *
Сюжет окончился, и Пилгрим выключил телевизор. Заинтересованный, он вновь поднял очки над переносицей и пробежался пальцем по выцветшим буквам на ящиках. Его дочь была обуреваема решимостью модернизировать офис, который теперь она делила с отцом, но ему все эти компьютерные штучки — экраны, дисководы и принтеры в ее части офиса — казались рубкой межпланетного корабля. Не то что лаконичная строгость его кабинета. Все, что ему требовалось, — это его шкафы с картотекой — с медицинскими картами, распределенными под двадцатью шестью буквами английского алфавита, — система, которая не давала сбоя и всех устраивала до того, как возник Билл Гейтс со своими компьютерами. В конце концов дочь снизошла к его слабости, но не иначе как взяв с него обещание отделить карты прошлых пациентов от карт нынешних. Взамен она согласилась не отправлять в архив его карты. Картотека покинет свое место только вместе с ним.
Кассус, нам понадобится еще несколько дней, чтобы оборудовать мобильный пункт связи. Большую часть необходимого оборудования нам удалось изъять в местных магазинах, но я уверен, что на Зонгорлу нам понадобится сверхпрочный кожух для защиты передатчика. Сейчас мы пытаемся что–то склепать. Я сообщу, когда будет готово.
Нет, передачи продолжаются — и с ними действительно проблема. Не для истинных мандо\'аде: все, что от них услышишь — «Кайш мирш\'кирамуд» [утомляет меня до смерти]. Им абсолютно безразлично. Но я не столь уверен насчет парней, которые надели шлемы неокрестоносцев пять минут назад, чтобы поучаствовать в забаве.
Он подошел к тем ящикам, где хранились давние карты, и, открыв третий ящик сверху, стал рыться среди толстых папок, вглядываясь в выцветшие чернила опознавательных картонных табличек. Есть. Вытащив медицинскую карту, он чуть приподнял над рядом следующую, чтобы отметить место, и с папкой в руках отправился к письменному столу. Усевшись за стол, он услышал знакомое позвякивание дверного колокольчика, означавшее, что входную дверь открыли. Но вечерами он запирал ее, хотя ключ был и у привратника, да и Эмили нередко возвращалась в клинику вечером, уложив двух его внуков. Она унаследовала отцовскую привычку работать допоздна.
Они все время спрашивают, почему мы не глушим республиканские передачи, как во время высадки. Я говорю им, что одно дело осада — тогда действительно удар по вражеской системе связи равнозначен удару по вражеской армии — но в оккупации дело обстоит совсем иначе. Глушить теперь нет смысла. Мы заметаем всех, к кому республиканцы могли бы обращаться — а что до нас самих, то ни один стоящий воин не станет на это обращать внимания. По идее. Однако…
Пилгрим встал и открыл дверь кабинета.
…что ж, я тебе расскажу кое–что. Мой двоюродный брат был командиром пробного отряда этих самых новичков, они зачищали Подгород. Вчера, когда они должны были расставлять детонаторы, началась одна из этих дурацких передач, один безмозглый ди\'кут [идиот] отвлекся, и целый квартал рухнул на головы жителям, похоронив заодно братца с компанией.
— Это ты, Эмили?
Спасибо — нет... На самом деле мы никогда не считали его шибко умным.
Хорошо одетый мужчина в темном костюме и плаще высился гигантом среди миниатюрных столов и стульев. Больше удивленный, чем обеспокоенный, Пилгрим осведомился:
— Я могу вам чем-то помочь?
* * *
— Доктор Фрэнк Пилгрим?
Внимание, мандалорцы! Это капитан Отвага — извините, что тяжело дышу. Я совершал прогулку по палубам «Серроко» и немного запыхался. Такой разминки у меня не было со времен Академии.
— Да. Как вы вошли сюда?
Я ведь еще не рассказывал о своем прекрасном корабле, не так ли? Вот досада: я такой скверный хозяин. Ну что же, вы наверняка видели наши крупные корабли, отважно сдерживавшие ваши силы и защищавшие разные планеты, такие как Ванкуко, Тарнит и — да, Серроко. Так вот, все они с комфортом поместились бы в ангаре этого красавца. И еще осталось бы свободное место!
Повернувшись, мужчина прикрыл и запер входную дверь.
Впрочем, свободного места остается немного, потому что оно нам нужно. Да–да, все пустое пространство (помимо отведенного на разные удобства и развлекательные заведения, о которых я говорил выше) в данный момент занято солдатами–десантниками, их оружием и более чем достойным уважения складом наших собственных ракет точного наведения. Конструкторы флота Республики ни на чем не экономят! И если вы, манди, думаете, что знаете о броне все, то видели бы вы наш корпус! Готов поспорить, после того, как этот чудо–корабль сошел со стапелей, в Глубоком Ядре стало на несколько астероидов меньше!
— У меня есть ключ.
— Откуда же это?
А наш флот! Знаю, вы слышите только голос, но позвольте нарисовать вам картину. Сейчас я гляжу в окно на небо, настолько плотно забитое кораблями, что по ним можно пройти пешком до следующей звездной системы. Крейсеры — «молоты»! Транспорты типа \"«Направляющий»! Носители боевых дроидов! Я никогда не видел столько кораблей в одном месте. Это словно встреча выпускников Академии — только на этот раз у нас не вечеринка. У каждого из нас очень ответственное задание. Очень ответственное, очень секретное задание.
Мужчина сделал несколько шагов к нему. На вопрос он не ответил.
— Что вам надо? — спросил Пилгрим. — У меня здесь нет ни денег, ни чего-либо наркотического.
Столько кораблей! Столько солдат! Не уверен, поместимся ли мы все на Зонгорлу.
Мужчина сунул руку в карман плаща, вытащил шприц и удалил колпачок с иглы.
Упс! Я что–то разболтал, да?
— Не важно, доктор Пилгрим. Все, что надо, я принес с собой.
Республика! Только представьте, что мы можем!
Пилгрим прищурился и сжал кулаки.
— Здесь рядом моя дочь. Она… ее кабинет вон там. — И он крикнул: — Эмили! Эмили, здесь какой-то человек! Вызови полицию, Эмили!
* * *
Ни малейшего беспокойства пришедший не выказал и шагнул к нему. Пилгрим попятился к себе в кабинет и хотел было закрыть дверь, но мужчина ухватился за косяк и распахнул ее, чуть не сбив с ног Пилгрима. Потом он вошел в кабинет и закрыл за собой дверь. Пилгрим потянулся к телефону, но движение его было пресечено — его ухватили за шиворот. Инстинктивно Пилгрим обернулся, и мужчина, схватив его за горло, вонзил ему в грудь иглу для подкожных инъекций, одновременно нажав на шток шприца. Плечи Пилгрима тут же охватило жжение, быстро расползавшееся по рукам и ногам. Он почувствовал боль, стало трудно дышать. Он попытался выпрямиться, но упал на шкаф с картотекой, задвинув собой ящик с медицинскими картами. Все поплыло перед глазами, предметы стали расплываться, менять контуры. Неверным движением, спотыкаясь, он нашарил телефон и ухитрился снять трубку, но ноги вдруг стали ватными, он обмяк на письменном столе и соскользнул с него на пол, обрушив поверх себя гору бумаг, копившихся на столе целых сорок восемь лет.
Это Сорнелл. Всем, кто в наряде — а ну, живо погрузить это барахло на борт! Планета сама себя не завоюет.
* * *
2
Внимание, все гражданские корабли Республики в системе Зонгорлу! Капитан Отвага, командир «Серроко», советует вам покинуть эту зону.
Сиэтл, Вашингтон
Не потому, что мы якобы не можем гарантировать вам защиту от мандалорцев — в конце концов, мы прибыли, чтобы защитить всю систему. Просто здесь так много военных кораблей, что движение в этой зоне немного затруднено.
Ее пальцы словно распухли и стали неуклюжими, кожа застыла, точно она проработала несколько часов на холодном дожде. Дана Хилл крутила пуговицу и не могла продеть ее в петлю шелковой блузки. Пуговица не поддавалась. Сгибая пальцы, Дана заметила, что они дрожат. Она не могла унять дрожь. Выругав себя, она вновь ухватила пуговицу и, выровняв край блузки, все-таки продела пуговицу в узкую петлю. Так она застегнула каждую из пуговиц и запихнула низ блузки под шерстяную юбку. Подмышки были мокрыми от пота — рентгенолог посоветовал не пользоваться дезодорантом, так как содержащаяся в нем алюминиевая пудра могла повлиять на снимок.
Возвращайтесь на следующей неделе — когда мы вывезем все трупы в доспехах, Зонгорлу снова будет открыта для бизнеса.
Сев в кресло, она вытащила из портфеля папку и открыла ее, готовясь к презентации. Она прочла три предложения, сделала одну пометку на полях и, захлопнув папку, положила ее на соседнее кресло. Пастельные тона цветастых обоев резко контрастировали с виниловой поверхностью стола в центре комнаты. Покрывавшая его белая бумага неуклонно рождала у Даны один-единственный образ: кусок мяса на прилавке у мясника. На стене висела цветная схема женских половых органов — фаллопиевы трубы ярко-красные, яичники — синие, матка — зеленая. Она взглянула на часы. Сколько уже она ждет? В «Стронг и Термонд» ее клиенты ждали не больше шести минут — больше редко кто выдерживал. Каждые пятнадцать минут ожидания уменьшали счет на четверть и выливались в 62 доллара 50 центов, учитывая, что каждый ее час стоил клиентам 250 долларов. Эти цифровые выкладки привели ей на память статистические сведения, почерпнутые из Интернета. Кто сказал, что информированность — вещь полезная? Так ли уж надо было ей знать, что раком молочной железы в Америке заболевает каждая девятая, что каждые три минуты диагностируется новый случай и что каждые двенадцать минут происходит смерть от этой болезни?
Каждые двенадцать минут. Пятая часть ее рабочего часа.
* * *
Это Сорнелл, на борту войскового транспорта типа «шаадлар» «Нехитик» [«Дерзкий»]. Информирую Кассуса Фетта, что мы в пути.
Заверещавший мобильник безжалостно прервал ход ее мыслей. Достав мобильник из портфеля, она увидела, что до нее не мог дозвониться ее брат Джеймс. Она не удивилась: ей приходилось читать, что близнецы обладают невероятной чуткостью по отношению друг к другу. Ее брат, похоже, всегда знал, когда у нее неприятности. К несчастью, сама она подобной чуткостью либо не была наделена от природы, либо просто ее не культивировала. Она перезвонила ему.
О Зонгорлу пока никакой информации не поступало. Мы ничего не можем подтвердить, мы не смогли даже найти кого–то, кто видел корабль, похожий на этот «Серроко» — даже среди парней из Республики, перешедших к нам. Но, что бы нас ни ждало, мы готовы.
Он ответил сразу же:
— Дана? Ты почему не отвечала?
* * *
— Я отключила сигнал.
Внимание, мандалорцы! Это капитан Отвага, и: извините, что зеваю. Уже поздно, а я все на ногах. Ночью перед боем всегда трудно заснуть, не так ли? Сейчас ночь, и мы охраняем Зонгорлу, зависнув на орбите над самой большой ее цитаделью. Но для наших «гостей» ночь превратится в вечность. И именно поэтому я хочу обратиться к вам — не как вражеский капитан к вражеским солдатам, а как одно разумное существо к другим.
— Отключила сигнал? — недоверчиво и удивленно переспросил он.
Еще есть время передумать, выбрать другой путь. Возьмите под контроль транспортные корабли — а вместе с ними и свои жизни.
— Как ни странно. Я у доктора.
Что бы вам ни говорили о стратегической ценности Зонгорлу в каких–то далеко идущих планах Мандалора — задумайтесь о цене. Я рассказал, что вас ждет здесь. Это все, что я могу сделать.
— Знаю. Твоя секретарша мне это сообщила. У тебя все в порядке?
Сегодня броских лозунгов не будет. Это был капитан Отвага, конец связи.
— Все прекрасно, — сказала она, стараясь придать голосу убедительность. — Это просто ежегодное обследование.
Но он не поймался на эту удочку:
* * *
— По твоему голосу не скажешь, что все прекрасно. По-моему, ты взволнована.
Вот она, Зонгорлу, прямо по курсу. Доложим, когда станция связи будет установлена. Доброй охоты.
Прикинув, что следует ему сказать, она решила сказать правду:
Ойа!
— Вчера утром в душе я обнаружила в груди маленький катышек. Я пошла к доктору, чтобы выяснить, что это такое. Уверена, что ничего особенного.
— А что говорит доктор? — В его голосе она уловила тревогу.
— Не знаю. Жду беседы с рентгенологом. — Она опустилась в кресло. — Я уверена, что это какая-нибудь ерунда. — И чтобы переменить тему, она спросила: — А почему ты звонил?
* * *
В ответ он сказал со вздохом:
Это Колбус Сорнелл с Зонгорлу. Соедините меня с Кассусом.
— Почему ты никогда не прокручиваешь сообщения?
Ладно, пусть сразу свяжется со мной.
— Времени нет. Знаешь, сколько сообщений я получаю? Проще перезвонить. Ты звонил, чтобы расписывать, насколько приятнее тебе преподавать, чем заниматься адвокатской практикой?
Молчание.
Тут… что–то странное.
— Я пошутила, Джеймс.
— Понятно… Знаешь, это все терпит. Я тебе попозже позвоню.
* * *
— Да ничего, Джеймс. Я же просто сижу здесь и жду доктора. А ты ведь знаешь — я могу прождать здесь до утра. Что-нибудь случилось?
Кассус, пункт связи функционирует. Твой маршал все еще на позициях, но я могу тебе описать, что мы здесь увидели.
Опять молчание.
Во–первых, планета. Все те сводки оказались мыльными пузырями. Планета довольно неплоха: погода отличная, с посадкой никаких проблем не было. А спецназ не понадобился. Зонгорлу — растительная раса. Нет, они разумны, но сами по себе большие и грузные, и двигаются они со скоростью метр в сутки. Когда мы десантировали, они вроде как удивились. Не думаю, что у них были детские лагеря на Серроко — разве что в каком–нибудь саду!
— У меня возникли кое-какие осложнения, Дана. И я не очень знаю, как их разрешить.
— Какого рода осложнения?
Что до флота, то он еще более скромный. Мы нашли на орбите пару брошенных кораблей — судя по их состоянию, их мог видеть еще Мандалор Непреклонный, пролетавший мимо поколение назад.
— Так сразу не скажешь — это довольно запутанно. Хорошо бы не по телефону. Мы бы не могли с тобой пообедать? Встретимся где-нибудь в центре…
Но самое дини\'ла, самое безумное, самое дикое — это место, где я сейчас нахожусь. Да, я сейчас на передающей станции — но не на той, которую мы привезли. Судя по логам — по крайней мере, насколько я могу судить — именно отсюда с нами говорил тот парень. Капитан Отвага, или как его там!
Она прикрыла глаза. Похоже, она в постоянном цейтноте. Потом потерла лоб, отгоняя подступавшую головную боль.
У них здесь стоит узконаправленный передатчик, с помощью которого, как мы полагаем, они вещали на разные миры Внешнего Кольца. Когда этот так называемый «капитан» заливал нам о своем большущем корабле, он на самом деле сидел в комнатке, где едва уместится «василиск», жевал сушеную рыбу дрика и молол языком!
— Пообедать сегодня не могу. Днем у меня презентация. Как насчет вечера? Грант заберет Молли. Давай встретимся после работы.
Нет, его здесь уже нет — похоже, он все бросил и удрал, когда мы вышли из гиперпространства. Датчики обнаружили следы взлета маленького корабля.
— А вечером я не могу, — сказал он. — У меня занятия допоздна и сорок непрочитанных работ по доктрине Эри и федеральному законодательству.
Как я уже говорил, странная история. Но зато хороший урок для новичков. Вот что значит заглушить сигнал по–мандалорски: ликвидировать его источник!
— Значит, не все в преподавании сплошной сахар?
Сорнелл — конец связи.
— А что, если завтра?
— Но ты не болен?
* * *
— Нет, дело не в этом.
Сорнелл — лагерю. Кассус говорит, что мы должны удерживать станцию еще около недели. Согласно планам, операция продлится еще какое–то время.
Хаили сетаре! [Расслабляйтесь!] Выпейте по стаканчику, наслаждайтесь погодой.
— У меня нет с собой ежедневника. Позвони Линде и узнай, свободна ли я завтра.
Дверь отворилась. В приемную вошла высокая женщина в белом халате поверх бежевой рубашки и хлопковых синих брюк; в руке она держала два рентгеновских снимка.
* * *
— Джеймс, мне надо идти. Только что пришел доктор, — сказала Дана.
Сорнелл — лагерю. Слушайте, Кассус вызовет нас, когда придет пора двигаться. Он занят другими делами.
— Хорошо, хорошо, но позвони мне после приема, сообщи результаты, — торопливо зачастил он.
И если кому скучно, не вздумайте поджигать Зонгорлу. Дождя не было неделю. Весь лагерь может вспыхнуть.
— Мне пора.
— Дана?
— Я тебе позвоню, позвоню. — Она нажала кнопку отбоя и сунула мобильник в портфель. — Простите, что замешкалась.
* * *
— Миссис Хилл? Я доктор Бриджет Нил. Извините, что заставила вас ждать. — Белый халат доктора был ей немного велик. Он болтался в коленях и висел на ней так, словно был с плеча ее старшей сестры. — Маммографию перенесли нормально?
Воины, все время слушать Z–полосу ни к чему. Бомбардировщиков мы не ждем, а того ловкача из Республики тоже в эфире нет.
На докторе Нил не было ни украшений, ни сколько-нибудь заметной косметики. Темные волосы слегка вились, кожа очень белая. Ирландка, наверное, подумала Дана, а может, скандинавских кровей.
Битвы не бывают каждый день — кажется, кто–то уже это говорил. Займитесь чем–нибудь, или я найду для вас занятие.
— Нормально для процедуры, когда грудь твоя расплющена, точно блин на сковородке. — Дана выдавила из себя улыбку. Разговор с Джеймсом отвлек ее, но сейчас тревога опять наползала, заполняя каждую клеточку тела, лишая покоя.
Нил улыбнулась:
— Я всегда говорю мужу, что каждого мужчину следует подвергнуть подобному испытанию, защемив ему яйца, — чтоб понял, каково это.
* * *
Дана хмыкнула:
Доклад об обстановке на Зонгорлу.
— Но охотников не нашлось, верно?
Все тихо. Очень тихо.
— Вообразите, нет.
Нил включила аппарат и быстро вставила в него три снимка.
Поверить не могу, что мы скучаем по этому придурку.
— Местоположение новообразования мы определили. — Шариковой ручкой в красном колпачке она указала на серую точку — тусклую, величиной с горошину, еле заметную на размытом снимке. — Когда вы в последний раз проходили обследование? В вашей карточке ничего не отмечено.
— Около года назад. Я просила моего доктора переслать снимки.
* * *
Нил села на вращающийся стул и отрегулировала его высоту.
Внимание, мандалорцы! Оставайтесь на этой частоте, чтобы услышать жизненно важное сообщение!
— Хотелось бы узнать подробности этой вашей истории в студенческие годы. — Она, очевидно, просматривала записи, сделанные медсестрой во время их предварительной беседы, подумала Дана. — Так, говорите, маммографию вам не делали?
* * *
— Думаю, нет. Доктор Уоткинс описывал опухоль как плотную и воспаляющуюся во время менструаций.
Хаар\'чак! [Проклятье!] Хаар\'чак! Хаар\'чак!
Нил поморщилась.
Беру свои слова обратно.
— Очень плохо, что маммография тогда не была сделана, впрочем, в то время ее делали не всегда. А снимок бы очень пригодился для сравнения вот с этими. — И она указала на снимки. — Сколько лет было вашей матери, когда ей удалили грудь?
* * *
— Столько же, сколько и мне теперь, — тридцать четыре. — В животе у Даны что-то екнуло. Она отвела от лица пряди волос, зачесала их назад, скрепила заколкой и зябко поежилась, обхватив себя руками. Надо было свитер надеть. Почему они устраивают в кабинете такой холод?
Нил опустила авторучку.