– Ты что, только сейчас прозреваешь, Джино?

– Что?

– Раньше ты не знал?

Он чувствовал, что оказался в глупом положении, что редко с ним бывало.

– Наверное, знал, – медленно проговорил он. – Иначе я не лежал бы здесь с тобой сегодня.

Надо смотреть правде в глаза – после двух лет со Сьюзан такая женщина, как Пейж, явилась подарком судьбы. Вместе с одеждой Пейж сбрасывала все предрассудки. Пусть не красавица, но она чрезвычайно сексуальная особа.

– Возможно, мне следовало бы промолчать, – тактично сказала Пейж.

– Интересно, что могло бы тебя остановить? – отозвался Джино. – Разве что танк?

Она высвободила ногу из-под простыни и провела пальцами по его груди.

– Ты, – прошептала она внезапно охрипшим голосом, – такой несмышленый мужчина. И я тоже несмышленая женщина. Так зачем нам тратить время на разговоры о Сьюзан?

Он начал целовать пальцы ее ноги.

– А кто о ней говорит? – пробурчал он.

ГЛАВА 45

Ленни, Джесс, Исаак и его хорошенькая жена, плюс журналист из журнала «Роллинг стоунз» летели в Лас-Вегас на частном самолете – знак особого внимания со стороны Матта Трайнера и отеля «Маджириано». Минут десять все они делали вид, что такое для них – привычное дело.

Первым не выдержал Ленни.

– Знаете что – если бы сейчас Алиса меня увидела, она бы обкакалась!

Исаак расхохотался.

– А что говорить о моей матери? Она мыла полы чужим людям, а вот как высоко взлетел ее сын. Скорее бы ей рассказать!

Его жена Ирена молча достала камеру и начала делать снимки.

– Чтобы имелись доказательства, – пояснила она.

Репортер из «Роллинг стоунз» оставался совершенно спокоен. Он сотни раз летал на частных самолетах с рокзвездами. Его позабавило их возбуждение, но он обещал ничего об этом не писать.

– Ну конечно, – пробормотала Джесс, самая циничная из всех. – Он выставит нас такой дремучей деревенщиной!

– Ну и что, – рассмеялся Ленни. – Читатели запоминают только имя, и больше ничего. Ты сама так все время говоришь.

– Главное, чтобы ничего не напутали в написании фамилии, – добавил Исаак, король прописных истин.

О выступлении в «Маджириано» договорилась Джесс. Она вела финансовые переговоры по большинству контрактов Ленни, но он не расставался с Исааком и по-прежнему выплачивал ему десять процентов комиссионных.

– Он нам больше не нужен, – сказала Джесс Ленни несколько месяцев назад. – Он получает деньги ни за что.

– Ну и пусть, – отмахнулся Ленни. – Он оставался со мной в самые трудные минуты. Не разоримся.

Когда Матт подсластил лас-вегасскую сделку частным самолетом и другими знаками внимания, Ленни сразу же предложил взять с собой Исаака и Ирену. Джесс согласилась. Она ничего не имела против них лично – очень милая пара. Единственное, что ее раздражало, так это деловая нецелесообразность.

– Пожалуй, – продолжал Ленни, – сегодня я просажу за игровым столиком тысячу долларов. Это моя давнишняя мечта.

– Сколько вам платят за данное выступление, – интересовался репортер из «Роллинг стоунз».

– Он никогда не говорит о своих финансовых и любовных делах, а только находит смешные стороны в финансовых и любовных делах других людей, – вмешалась Джесс.

Ленни взглядом заставил ее замолчать. В последнее время она начала брать на себя слишком много. Он сам мог отвечать на заданные ему вопросы, не только мог, но и хотел. Ему не требовались няньки.



– Ты стал какой-то... другой! – воскликнула Джесс. – Похудел. Ты выглядишь... просто прекрасно.

Матт улыбнулся.

– Я сбросил пятнадцать фунтов. Постригся. И еще бегаю трусцой – по два часа в неделю. Только поэтому до сих пор не сошел с ума.

Прежний Матт Трайнер исчез. Перед ней стоял худощавый, спортивного вида мужчина с седыми коротко остриженными волосами и без малейшего намека на животик. Вместо кричащих туалетов, которые он так любил, теперь был одет в простые темные брюки и белую рубашку с открытым воротом.

– А где же золотые цепочки? – ухмыльнулась Джесс.

– Я их переплавил и отослал в казначейство.

– Представляю, как они там обрадовались.

– Теперь звонят не переставая.

Они улыбнулись друг другу.

– А ты? – спросил он. – Ты стала настоящей мисс Успех. Когда о тебе напишут статью в журнале?

– Когда я дам свое разрешение.

– А если серьезно, то я очень рад за тебя, Джесс.

– Спасибо.

Сегодня она одевалась особенно тщательно. Но он не сказал ни слова о том, как она выглядела.

Пока служащие суетились, провожая Ленни и остальных в отведенные им номера, Матт предложил ей выпить.

– В твоей квартире? – в шутку поинтересовалась она.

– Я оттуда уехал. Теперь я живу здесь.

– Ну пошли.



Шикарный номер, куда поселили Ленни, не оставлял желать ничего лучшего. Небольшой бассейн. Огромное зеркало на потолке. Толстый ворсистый ковер. Повсюду цветные телевизоры, в том числе и в туалете. Восхитительная терраса, откуда открывался захватывающий дух вид.

Все.

Кроме Иден.

У него промелькнула мысль – только на один короткий миг, – вот если бы открыть дверь в номер, а там – Иден.

Но зачем она ему?

Бар полон напитков, а внизу толпы красивых, доступных танцовщиц. Он теперь звезда. Можно выбирать любую.



Не видно ни одного бокала с инициалами владельца. Нет поддельного мрамора, позолоты и даже приглушенного розового света. Просто современные, рационально обставленные комнаты, в которых нет ничего лишнего и ощущается присутствие мужчины.

– Что будешь пить? – спросил Матт.

– Что-нибудь прохладное и безалкогольное, – ответила Джесс, с удовольствием оглядываясь по сторонам. – Ты сменил стиль, – отметила она.

– Да уж давно пора, – проговорил Матт от электронного бара, где он наливал ей в высокий бокал грейпфрутовый сок с кубиками льда.

Джесс приняла бокал из его рук и отпила маленький глоточек.

– Мм... восхитительно.

– Я передам твою благодарность прислуге.

– Так вот как ты теперь живешь? Все за тебя делает прислуга, а тебе нет нужды даже палец о палец ударять?

– Я управляю отелем, Джесс. Мой рабочий день длится двадцать четыре часа в сутки. Нина что другое у меня не остается времени.

– Нина что? – подковырнула она.

– Ну... почти ни на что.

Она рассмеялась, и каждый почувствовал, что не знает, о чем дальше говорить. Поэтому, естественно, оба заговорили одновременно.

– Как ты думаешь... – начала Джесс.

– Я полагаю, что попозже... – начал Матт.

Зазвонил один из трех расположенных на баре телефонов.

– Извини, – сказал он.

– Конечно, конечно. – Джесс прихлебывала из бокала и смотрела, как он говорит по телефону. Они были так вежливы друг с другом, как не слишком близкие знакомые, а не два человека, вместе пережившие самую большую трагедию в ее жизни. Она почти никогда не позволяла себе вспоминать о том кошмаре – потере Симона. Но она никогда не забудет, что именно Матт помог ей пережить первые сорок восемь часов. Не будь его рядом, она, возможно, проглотила бы первую попавшуюся коробочку таблеток и разом покончила бы со всем.

Он положил трубку с гримасой неудовольствия.

– Что случилось? – спросила она.

– Витос Феличидаде расширил свою свиту. Сейчас он летит из Нью-Йорка, и с ним – Олимпия Станислопулос, ее дочь и няня дочки. Так у меня скоро не останется люксов.

– Какая трагедия!

– А ты все такая же ехидна.

– Да. И немалого добилась благодаря своему ехидству.

– Мне надо поговорить с менеджером службы размещения.

– Понимаю.

– Он уже идет сюда.

Она поставила бокал и направилась к двери.

– Я все равно уже все выпила.

Матт поспешил за ней следом.

– Сегодня вечером я хочу дать обед в честь Ленни и его друзей.

– Я передам ему.

– Позвони мне как можно скорее. Я должен знать, сколько вас всех будет.

Джесс кивнула и ушла.

Когда за ней закрылась дверь, Матт вздохнул с облегчением. Он твердо решил не строить больше из себя идиота, и ему казалось, что он достойно справился с задачей. Из опыта он прекрасно знал, что для Джесс он навсегда останется добрым другом и ничем более. Так что, хотя он и теперь хотел ее ничуть не меньше, чем раньше, Матт решил спустить все на тормозах. Он уже слишком стар, чтобы гоняться за женщиной, которая его не воспринимает. Слишком стар и слишком умен.

Джесс разглядывала свое отражение в зеркале лифта. На ее взгляд, она смотрелась совсем неплохо. Лос-анджелесский загар. Короткая стрижка. Туфли на высоких каблуках прибавляли ей роста и позволяли казаться взрослой.

Гм-м... Но он и словом не обмолвился о ее внешности. Впрочем, ей-то все равно.

С какой стати огорчаться?

Но раньше ей нравилось, что он к ней неравнодушен. О да, она помнила, как тряслись его руки, когда он оказывался рядом с ней, помнила, какими глазами он на нее постоянно смотрел. И, честно говоря, последние два года ей не хватало такого горячего поклонника.

Теперь же Матт стал совсем другим человеком. Очаровательным и милым, да, но где же дрожащие руки и пламенный взгляд?

Возможно, он так смотрел на нее только тогда, когда она ничего из себя не представляла?

А выглядел он действительно здорово. Неужели сейчас, когда Матт остыл к ней, ее саму начало тянуть к нему.

Нет, ерунда.



Как приятно вернуться в родной город в ранге знаменитости. И как все удачно совпало. Обложка «Пипл». Местный паренек добивается успеха. Сынишка Джека Голдена, Ленни. Достиг таких высот, о которых и не мечтал его отец.

Мимоходом он подумал об Алисе. О, как бы ей хотелось вернуться сюда звездой. Но она так достала его своей карьерой (какой карьерой?), что он даже не позаботился сообщить ей о своей второй попытке на сцене «Маджириано».

Два года назад Ленни покидал этот город, униженный, разбитый и злой. Попадись ему тогда Матт Трайнер – он с радостью задушил бы его собственными руками. Но проходит время... меняются обстоятельства... Джесс объяснила ему, что Матт тут ни при чем. Какая-то сука распорядилась, чтобы его вышибли вон. Какая-то Лаки Сантанджело.

– Хозяйка, – шепотом пояснила Джесс.

Да пошла она! Очевидно, она больше не имела отношения к отелю – в этом он в первую очередь удостоверился, прежде чем дать согласие вернуться.

И вот он снова здесь. И ему предоставили все удобства, которые любая звезда быстро перестает ценить и принимает как должное. Личный самолет. Лимузин с шофером наготове в любое время. Охранник (неужели ему действительно нужен охранник?). И карандаш.

О, этот знаменитый лас-вегасский карандаш. Не карандаш в буквальном смысле слова – но право выписывать все, что он захочет, причем бесплатно. Еду, питье, услуги – все что угодно. Когда-то они с Джесс мечтали о нем. Привилегия, предоставляемая только сильным мира сего и суперзвездам. Более всего остального его радовал именно карандаш.

Пришла Джесс в прекрасном расположении духа. Он немного беспокоился, как она воспримет возвращение в Лас-Вегас и связанные с ним воспоминания, но она явно оставила все в прошлом. Ни разу не заговорила ни о Вэйланде, ни о ребенке.

– Ну и ну! – воскликнула она, оглядывая многочисленные корзины цветов, шампанское в ведерках со льдом и огромное блюдо с экзотическими фруктами, разрезанными и красиво уложенными на буфетном столике. – Как я вижу, тебя встречают должным образом.

– Еще бы, – усмехнулся Ленни. – Они должны радоваться, что заполучили меня. Будь я позлопамятнее, ноги бы моей здесь не было.

Джесс взяла ломтик папайи.

– Матт хочет сегодня дать вечером обед в твою честь, и ты можешь пригласить кого угодно.

– Как поживает твой воздыхатель?

– Прекрати, – оборвала она его слишком быстро, что заставило его удивленно приподнять бровь.

– Куда делось твое чувство юмора, обезьянка?

– Не называй меня так! – воскликнула она.

Он поднял руки.

– Я пришел как друг. Пощади.

Джесс не смогла удержаться от смеха.

– Слушай, – объявил Ленни. – Я хочу воспользоваться этим чертовым карандашом, только вот не знаю, чего мне еще пожелать.

– Тяжело быть звездой, – сухо прокомментировала она.

– Давай сходим в магазин. Я с ума схожу от желания чего-нибудь выписать.

– Позвони. Звездам приносят все, что они пожелают.

– Да ну тебя! Пошли.

Он за руку вытащил ее из номера.

В магазине, расположенном на одном этаже с бассейном, продавалось все, начиная от бумазейных трусиков до бикини из соболя за три тысячи долларов. Ленни схватил проволочную корзинку и начал бросать туда все подряд: зубную пасту, зубные щетки, кремы после бритья, шампуни.

Джесс безропотно тащилась за ним следом.

– Тебе в самом деле все это нужно? – поинтересовалась она.

– Детка, так ведь даром, – пробормотал он, наполнив одну корзину и берясь за вторую.

– Ленни, – предложила она. – Если уж халявничать, то давай посмотрим что-нибудь получше.

Она потащила его к прилавку с косметикой.

– Пополни мои запасы. «Эсте Лаудер», – скомандовала она, заражаясь его настроением. – И «Диора». И «Клинкус».

Вдвоем они набили вторую корзину, а за ней и третью.

– Пожалуй, достаточно, – объявила Джесс, когда он набрал сладостей на месяц вперед.

– Но я еще не взял всего, что мне надо, – возразил он, схватив три коробки тампаксов и горсть противозачаточных пилюль в изящной упаковке.

Джесс не могла больше сдерживаться, а ее смех всегда привлекал внимание. Она по-прежнему хохотала как сумасшедшая гиена.

– О черт, – пробурчал Ленни, поймав на себе несколько взглядов.

– Не ваша ли фотография недавно была на обложке «Пипл»? – спросила загорелая женщина в шортах на толстых, в прожилках ляжках.

– О! Вы – Ленни Голден, – объявила высокая брюнетка, как будто он сам не знал.

Он обаятельно улыбнулся. Вокруг начала собираться толпа.

– Что это за тип? – раздался голос красномордого нью-йоркца.

– А, никто, – махнула рукой его расфуфыренная спутница.

Ленни обернулся к Джесс за помощью. Согнувшись пополам, она досмеивалась за стойкой с журналами.

– Можно у вас попросить автограф? – с придыханием попросила миловидная девчушка. – Я не пропускаю ни одного вашего выступления по телевизору. Я ваша поклонница.

Они наступали – целая людская стена. Его загнали в угол, и вдруг он почувствовал себя беззащитным и в опасности. Ему со всех сторон совали ручки и листки бумаги. Ленни несколько раз черканул на них свое имя. Черт! Если в этом и заключается слава, можете оставить ее при себе.

Беременная женщина дотронулась до его лица.

– На счастье! – хихикнула она.

А другая, постарше, шипела уголком увядающего рта:

– Бог следит за вами. Берегитесь. Бог не прощает.

Он хотел поскорее выбраться отсюда. Ему срочно требовалась помощь. К счастью, Джесс наконец пришла в себя и позвала охранника. Вдвоем они вырвали Ленни из толпы и впихнули в первый попавшийся лифт.

– Это еще не толпа, – махнул рукой пожилой охранник. – Как-то раз мне пришлось выручать Элвиса. Они разорвали в клочья его брюки. Они могли бы убить его своей любовью. Мы ввосьмером едва усадили его в машину. Вот были времена.

В номере Ленни огорченно вздохнул.

– Так я ничего и не выписал.

Джесс усмехнулась.

– Интересно, а что ты хотел делать с восемью упаковками противозачаточных пилюль?

– Трахаться до полусмерти.

– Вот уж удивил.

ГЛАВА 46

Витос не ожидал, что Олимпия непременно захочет тащить с собой в Лас-Вегас дочь и ее няню. Но она настояла.

– Бриджит будет моей подружкой на свадьбе, – заявила она. – Я не могу выйти замуж без нее. Неужели ты считаешь меня плохой матерью?

На самом деле Олимпия не желала, чтобы няня Мейбл и Бриджит остались в Нью-Йорке. Ей могут позвонить, и мало ли чего они наговорят в ответ. Лучше пусть будут у нее на глазах. Теперь, когда позвонит Флэш, он нарвется на службу передачи сообщений по телефону, а там не знают, где она. Пусть мерзавец помучается. Так просто она к нему не вернется.

Олимпии не приходило в голову, что он может и не захотеть возвращаться к ней. Она шла по жизни, полная уверенности в себе, что легко дается, когда ты можешь купить и продать практически любого.

Перед отъездом из Нью-Йорка она переговорила со своим адвокатом.

– Перешлите мне свадебный документ, – потребовала Олимпия. – Ну, сами знаете – соглашение об имуществе супругов.

– Неужели вы опять выходите замуж? – застонал он, не веря своим ушам.

– Вполне возможно.

– Пожалуйста, не могли бы вы подождать, пока мы все как следует не обсудим? Ваши финансовые дела чрезвычайно запутаны. С ними очень долго разбираться.

– Мне бумага нужна сейчас. Немедленно.

Раньше она никогда не бывала в Лас-Вегасе, и город одновременно поразил и шокировал ее.

– Какие ужасные кругом люди, – пожаловалась она Витосу, когда они в сопровождении своей свиты быстро шли по приемному холлу гостиницы.

Он кивнул, как китайский болванчик, одновременно ослепляя собравшихся поклонников безупречной фирменной улыбкой Феличидаде.

– Все здесь выглядят так... так... дешево, – продолжала она в лифте.

– Эти люди покупают мои пластинки, – рассудительно заметил он.

– Неудивительно, – пробормотала она.

Их разместили в соседних номерах. Витосу достался более шикарный, что взбесило Олимпию. Она решила вызвать Лаки Сантанджело и высказать претензии. Димитрий как-то упомянул, что Лаки – владелица «Маджириано». Интересно будет снова повидаться с ней...

Как она теперь выглядит? Замужем ли? Есть ли у нее дети?

Устроившись, Олимпия отослала няню Мейбл и Бриджит осмотреть отель, а сама позвонила портье.

– Говорит Олимпия Станислопулос, – величественно объявила она. – Будьте добры, передайте Лаки Сантанджело, что я хочу ее видеть.

– Мисс Сантанджело больше здесь нет, – ответил портье.

– А где она?

– Боюсь, я ничем не могу помочь, мадам.

– А кто может?

– Возможно, управляющий или мистер Трайнер.

– Пусть кто-нибудь из них мне позвонит. Немедленно.

Почему-то она почувствовала себя разочарованной. Интересно было бы встретиться с Лаки. Или – нет? Их объединяло слишком много общих воспоминаний о давнем беззаботном лете. Некогда Лаки считалась ее лучшей подругой. Но зачем человеку друзья? Рано или поздно они всегда предают.



Витос оживленно переговаривался по-испански со своим менеджером. Разговор касался его матримониальных дел. В восемнадцать, в своем родном городе в Испании, он женился на местной девушке. Когда его звезда начала восходить в Америке, Витос аннулировал брак. Теперь он хотел жениться на Олимпии. Насколько законно прекращение его первого брака? И где соответствующие документы?

Его менеджер состроил задумчивую гримасу. Предоставилась замечательная возможность. При всей известности, свалившейся в последнее время на его подопечного, союз с Олимпией Станислопулос повлечет за собой еще большую славу и откроет новые двери в Земле Обетованной – в Америке. Излишняя спешка могла все испортить.

– Нам следует обратиться к самым лучшим юристам, – предупредил он. – А я прикажу начать самые тщательные поиски бумаг.

– Только побыстрее, – напутствовал его Витос. У него сложилось впечатление, что Олимпия не принадлежала к числу очень терпеливых женщин.



Бриджит оглядела переполненные карточные столы, снующую толпу, едва одетых официанток, разносивших коктейли, размалеванных проституток.

– Какое вонючее место! – громко поделилась она с няней Мейбл.

– Ш-ш, – предупредила ее та.

– Вонючее! – заорала Бриджит. – Вонючее! Вонючее! Вонючее! Гадость!

В глубине души няня Мейбл была с ней согласна, но не желала слушать подобные оценки из уст своей слишком рано взрослеющей воспитанницы. С каждым днем девочка становилась все более похожа на мать.

– Успокойся, – одернула ее няня Мейбл.

– Нет, не успокоюсь! Ты меня не заставишь! Это вонючее место!

– Если ты будешь так себя вести, мне придется пожаловаться твоей маме. А она...

Няня не успела договорить. Перед ними выросла мрачного вида охранница с револьвером на поясе.

– Заткните ребенка, – потребовала она.

Няня Мейбл предупреждающе посмотрела на Бриджит.

– Не заткнусь! – выкрикнула та. – Я буду делать что захочу. Вот так, глупая толстая свинья!

– Нет, не будешь, – сказала охранница.

– Буду!

– О Боже! – простонала няня Мейбл.



Матт Трайнер стоял в дверях номера Олимпии.

– Вы кто такой? – недружелюбно спросила она, запахивая китайский халат.

– Я отвечаю за все, что происходит в отеле, мисс Станислопулос.

– Полагаю, вам передали мою просьбу?

– Какую просьбу?

– Относительно Лаки Сантанджело.

– Боюсь, что нет.

– А все-таки, где она?

– Мисс Сантанджело больше не связана с отелем «Маджириано».

Олимпия наморщила лоб.

– Жаль.

Матт не любил, когда его держат у порога, как посыльного.

– Разрешите мне войти?

– Зачем?

Матт решил, что ему совсем не нравится светловолосая пухлая наследница с капризным выражением лица и обаянием вздорной продавщицы.

– У нас возникла небольшая проблема с вашей дочерью.

– Какая скука! Что она натворила?

– Лягнула охранницу, попыталась перевернуть карточный столик и...

– Где она сейчас? – перебила его Олимпия.

– Внизу в конторе. Она подняла большой шум. Она отказывается... успокоиться... пока вы ее не заберете.

– Боже! – Олимпия явно начинала раздражаться. – А что ее няня? Почему она ее не утихомирит?

– Похоже, няня не может воздействовать на ребенка.

Олимпия закатила глаза.

– Как все это неприятно, – сказала она ядовито, как будто Матт сам был во всем виноват. – Подождите. Мне надо одеться.

Она захлопнула дверь перед его носом, и он целых десять минут сердито мерил шагами коридор. Но наконец Олимпия вышла, и они в молчании отправились вниз.

Бриджит сидела нахохлившись в маленькой конторе и в полный голос скандировала:

– Лас-Вегас воняет! Лас-Вегас воняет!

Няня Мейбл, красная как рак, нервно топталась у дверей, а серьезного вида охранница стояла у стены, вытянувшись по стойке «смирно».

Олимпия смерила дочь ледяным взглядом голубых глаз, и та тут же замолчала.

– Что здесь происходит? – требовательно спросила Олимпия.

Бриджит разразилась бурным потоком давно подготовленных слез.

– Мамочка, мамочка, меня здесь так обижали. Очень очень обижали.

– Прошу прощения, – вмешалась охранница. – Ребенка не мешало бы хорошенько отшлепать. Она груба, избалована и...

– Меня не интересует ваше мнение, – отмахнулась Олимпия. – Пойдем, Бриджит. Пора спать. – Она бросила на Матта уничтожающий взгляд. – Моя дочь устала, у нее был трудный день. – С этими словами она взяла Бриджит за руку и величественно удалилась.

Няня Мейбл с виноватым видом поплелась следом.

ГЛАВА 47

Кэрри Беркли была женщина с отличным вкусом. На протяжении многих лет замужества – сначала за Бернардом Даймсом, затем за Эллиотом Беркли – она оставалась знаменитостью, из тех, кто вроде бы ничего особенного не делает, но тем не менее всегда упоминается в колонках светской хроники и чьи фотографии часто появляются на страницах модныx журналов. Несколько лет подряд она входила в десятку самых красивых женщин Америки в классификации «Харперс Базар».

Разведясь с Эллиотом и найдя постоянное пристанище на Фаер-Айленд, она порвала со светской жизнью. Но ее еще хорошо помнили, поэтому договориться о встрече с Фредом Е.Лестером из издательства «Лестер и Веллингтон» не составляло никакого труда.

Стивен хотел сопровождать ее, но Кэрри воспротивилась.

– Я без твоей помощи прекрасно разберусь, он это или не он, – холодно отрезала она.

Именно такие чувства стала испытывать Кэрри по отношению к Стивену в последнее время. Холод, отчуждение. Да, он ее сын, но она никогда не простит ему те мучения, которые он заставил ее испытать. Никогда.

Разве это имеет такое уж значение, кто именно его отец?

Оба они негодяи. Какая разница?

Фред Е.Лестер сидел за дубовым столом в большом уютном кабинете. Высокий, широкоплечий, с лысиной, окаймленной венчиком седых волос, и со здоровым свежим загаром. На вид ему было под семьдесят. Когда предупредительная секретарша ввела Кэрри в его кабинет, он встал, обошел вокруг стола и, протягивая к ней обе руки, объявил:

– Наверное, вы меня не помните, прошло уже столько лет, но...

Ее охватила паника. Так это он!

Кровь отхлынула от ее щек, в желудке ощутилась неприятная пустота.

– На благотворительном балу, – говорил он тем временем. – Наверное, лет двадцать назад. Вы с тех пор совсем не изменились. Такая же красивая.

С чувством огромного облегчения она опустилась в кресло. Нет, все-таки не он. Фред Е.Лестер совсем не походил на выпускника колледжа из тех давно прошедших дней.

Да и как вообще возможно узнать человека, с которым она провела одну-единственную ночь сорок два года назад? Черт бы побрал Стивена. Зачем он подвергает ее таким испытаниям?

– Кофе? Чаю? Или чего-нибудь покрепче? – спросил Лестер.

Его секретарша в ожидании застыла в дверях.

– Чаю, – ровным голосом ответила Кэрри. – С лимоном.

– Принесите две чашки, пожалуйста, – попросил Фред, снова усаживаясь за стол и поигрывая серебряной ручкой.

Кэрри старалась вернуть спокойное расположение духа.

Она огляделась вокруг. На всех стенах висели оправленные в рамки книжные обложки.

– Свидетельства моих побед, – пояснил Фред со скромной улыбкой. – В нашем деле принято хвалиться победами и скрывать поражения.

Кэрри вежливо улыбнулась.

– Так вот, – продолжал Фред, сводя руки вместе. – Будем надеяться, что нас с вами ждет большой успех.

– Простите?

– Вы ведь хотите написать для нас книгу, не так ли?