УОЛТЕР (с наивной взволнованностью). Это правда?

ЭСТЕР. Но-но, я всегда на стороне женщин, так что не очень. (ВИКТОРУ — видя деньги в его руке). Так все в порядке?

ВИКТОР. Вроде того.

УОЛТЕР. Я как раз говорил Виктору... (ВИКТОРУ). ...когда мы делили вещи, что я... (СОЛОМОНУ). Вы когда-нибудь слышали о Спитце и Фоксе?

СОЛОМОН. Я знаю их тридцать лет. Берт Фокс работал у меня десять, нет, двенадцать лет.

УОЛТЕР. Они были у меня оценщиками.

СОЛОМОН. Они хорошие ребята. Спитцер похуже, но, между нами, вы были в хороших руках.

УОЛТЕР. Да, поэтому я и...

СОЛОМОН. Спитцер был вице-президентом Ассоциации оценщиков.

УОЛТЕР. Понятно. Но я заговорил...

СОЛОМОН. А президентом был я.

УОЛТЕР. Да неужели?

СОЛОМОН. О да. И основана она была на высоких моральных принципах.

УОЛТЕР (как и ВИКТОР, делая над собой усилие чтобы не засмеяться). В самом деле?

Внезапно ВИКТОР громко смеется — за ним УОЛТЕР и ЭСТЕР. Напряжен­ность в их отношениях пропадает.

СОЛОМОН (улыбается, но стоит на своем). Что тут смешного? Слушайте, попали бы вы в эти джунгли, в это змеиное гнездо — оно было там до меня — вам было бы не до смеха. Это я установил все нынешние расценки, пони­маете, я сделал это дело профессией: оценщики как доктора или адвокаты. И сегодня вам не о чем беспокоиться: все ее члены морально чисты на все сто.

УОЛТЕР. Что ж, вы действительно сделали доброе дело, мистер Соломон, но, мне кажется, в отношении этой мебели вы могли быть и пощедрее.

ЭСТЕР (ВИКТОРУ, деньги все еще у него в руке). Сколько он дал?

ВИКТОР (смутился, но набрался храбрости). Тысячу сто.

ЭСТЕР (она потрясена и пытается энергично протестовать). О-о, по-моему... не слишком ли это дешево? (Смотрит на УОЛТЕРА, ища поддержки).

УОЛТЕР (фамильярно). Ну же, Соломон? Ведь он ради вас каждый день рис­кует жизнью. Будьте щедрее!

СОЛОМОН (ЭСТЕР). Вот это брат! Настоящий! (УОЛТЕРУ). Но вы можете звать кого хотите: Спитцера и Фокса, Джо Брэйди, Пола Ковалло, Морриса Уайта — я знаю их всех — и знаю, что скажут они.

ВИКТОР (пытаясь сохранить уверенность, ЭСТЕР). Он говорит о том, что...

СОЛОМОН (ЭСТЕР, поднимая палец). Слушайте его, потому что...

ВИКТОР (СОЛОМОНУ). Подождите секунду, а? (ЭСТЕР и УОЛТЕРУ). Не знаю, правда это или нет, но он говорит, что для новых домов она слишком ве­лика.

ЭСТЕР (готова рассмеяться). А ты и поверил!

УОЛТЕР. Я, конечно, не знаю, но, Эстер, Спитцер и Фокс говорили мне то же самое.

ЭСТЕР. Но Уолтер, в городе полно старых домов — и больших.

СОЛОМОН. Дорогуша, пусть решают мальчики.

ЭСТЕР (делает усилие, чтобы не взорваться). Я бы хотела, чтобы вы тут не командовали, мистер Соломон! (УОЛТЕРУ, протестуя). Да только два этих комода стоят несколько сотен!

УОЛТЕР (деликатно). Может, мне и не следует вмешиваться...

ЭСТЕР. Почему это нет? (О СОЛОМОНЕ). Не давайте ему действовать нахрапом.

СОЛОМОН. Маленькая, у вас нет никаких оснований...

ЭСТЕР (резко). Мне не нравится, как вы работаете, мистер Соломон! Не нравится — и все тут! (Она вот-вот расплачется. Пауза. Затем снова, повернувшись к УОЛТЕРУ). Ведь эти деньги нам так нужны, Уолтер.

УОЛТЕР (исправляясь). Да... я... Прости меня, Эстер. (Оглядывается). Ну... если бы мебель была моя...

ЭСТЕР. Как так? Она такая же твоя, как и Виктора...

УОЛТЕР. О нет, дорогая, — я ничего здесь не возьму.

Пауза.

ВИКТОР. Нет, Уолтер, половина твоя.

УОЛТЕР. Об этом, малыш, даже и не думай. Я просто зашел вас проведать — вот и все.

Пауза.

ЭСТЕР (она очень тронута). Это благородно, Уолтер, это... честное слово, я...

ВИКТОР. Ну, об этим мы еще поговорим.

УОЛТЕР. Нет-нет, Вик, ты ее заработал. Она твоя.

ВИКТОР (не соглашается, ибо догадался о смысле сказанного). Почему это я ее заработал? Свою долю ты заберёшь.

УОЛТЕР. А нельзя об этом потом? (СОЛОМОНУ). По-моему...

СОЛОМОН (ВИКТОРУ). Значит, сейчас ее даже не нужно делить. (ВИКТОРУ и УОЛТЕРУ). Вам повезло: дом сносят, и в конце концов вы поселитесь вместе.

УОЛТЕР. Я хотел сказать, она стоит минимум тысячи три.

ЭСТЕР. И я так подумала. (СОЛОМОНУ). И хотела сказать — три пятьсот.

УОЛТЕР (ВИКТОРУ, тактично). Здесь именно такая цена.

Молчание. СОЛОМОН сидит, сдерживая желание ответить, не смотрит на ВИКТОРА и моргает глазами в знак протеста. ВИКТОР на секунду задумывается, затем поворачивается к СОЛОМОНУ — он явно обескуражен.

ВИКТОР. Ну? Что скажете?

СОЛОМОН (беспомощно заламывая руки, оскорблённый). Что я могу сказать? Это просто смешно. Почему он говорит — три, а не пять и не десять?

УОЛТЕР (ВИКТОРУ, не критикуя его). Следовало бы, наверное, вызвать пару других оценщиков, понимаешь, всегда ведь бывает...

ВИКТОР. Уолтер, я звонил тебе по этому поводу всю неделю, а ты даже ни разу не подошел к телефону.

УОЛТЕР (краснея). И ты думаешь, тебя бы это остановило...

ВИКТОР. Я не считал, что имею право делать это один. Сестра ведь переда­вала тебе, что я звонил, а?

УОЛТЕР. Дел было по горло,  да и не надо мне ничего — вот я и предположил

ВИКТОР. Но откуда я мог это знать?

УОЛТЕР (бросая упрек себе). Так. Правильно. Я... я прошу прощения. (Он считает, что на этом инцидент исчерпан).

СОЛОМОН. Извините, меня, доктор, но я вас не понимаю: сначала для вас это была рухлядь...

ЭСТЕР. Никакая это не рухлядь!

СОЛОМОН. Он сказал, что это рухлядь, как только вошел.

ЭСТЕР поворачивается к УОЛТЕРУ, озадаченная и сердитая.

УОЛТЕР (перехватив ее взгляд, СОЛОМОНУ). Извините, но...

СОЛОМОН. Нет, это вы уж извините. (Показывая на ВИКТОРА). Он любит реа­льность — так и давайте будем реалистами.

ЭСТЕР. Однако, Уолтер, какие неподходящие слова ты выбираешь!

УОЛТЕР (с чувством, ЭСТЕР). Я вовсе не это имел в виду.

СОЛОМОН. Пожалуйста, доктор, вы сказали \"рухлядь\".

УОЛТЕР (резко — чувствуя, что за этим стоит еще большее раздражение). Я не это имел в виду, мистер Соломон. (Берет себя в руки — и уже обоим). Когда растешь среди гор мебели, то от нее начинает тошнить. (ЭСТЕР). Я имел в виду это.

СОЛОМОН. Дорогой мой, если бы это был \"Людовик Шестнадцатый\", \"Бидермайер\" или что-нибудь в этом роде, вас бы не тошнило.

УОЛТЕР (показывает на какую-то вещь, но не слишком решительно, понимая, что преувеличивает). Ну, вон та вещица, по-моему, сделана под \"бидермайер\".

СОЛОМОН. \"Под \"бидермайер\"! (Снимает шляпу). Эта шляпа под \"борсолино\", но это не \"борсолино\".  (ВИКТОРУ). Хочу вам сказать, если он хочет набить себе цену, ему вовсе не обязательно на меня давить.

УОЛТЕР (пытаясь показать, что его это позабавило). Ну и заявочки!

ВИКТОР (вовсе не желая \"топить\" СОЛОМОНА). На чем основана твоя цена, Уолтер?

УОЛТЕР (краснея, но улыбаясь). Не знаю... интуиция и все тут.

ЭСТЕР (ее это тоже вроде бы забавляет). А на чем основаны твои тысяча сто, дорогой?

ВИКТОР (сердито; его лидерстве в семье поставлено под угрозу). Я просто чувствую, что цена более или менее верная.

ЭСТЕР (она уже это слышала). О Господи, опять двадцать пять! Так возь­ми и вообще все выкини!

СОЛОМОН (указывая на ВИКТОРА). Пожалуйста, Эстер, мы ничего не выбрасы­ваем. И этот человек вовсе не осел! (УОЛТЕРУ). Извините меня, но вы ока­зываете ему медвежью услугу!

УОЛТЕР (сдерживая себя и сохраняя улыбку). Вы, кажется, собираетесь меня учить?

ЭСТЕР (ВИКТОРУ, присоединяясь к реакции УОЛТЕРА). И в самом деле!

ВИКТОР (делая вид, что согласен, но в действительности хочет убедиться сам; дотрагивается до плеча СОЛОМОНА). Мистер Соломон! Побудьте-ка пару минут в спальне и дайте нам поговорить.

СОЛОМОН. Конечно, как вы скажете. (Встает). Только имейте в виду: вы заключили весьма выгодную сделку и вам нечего стыдиться. (ЭСТЕР). Извините меня, я не хотел никого обидеть.

ЭСТЕР (зло смеется). Он бесподобен!

ВИКТОР (снова пытаясь его выпроводить). Что ж вы не идете?

СОЛОМОН. Иду. Я только хочу, Виктор, чтобы вы знали, что если бы на вашем месте был кто-то другой... (Поворачиваясь к ЭСТЕР). ...я бы сказал так: деньги получены — значит и делу конец.

УОЛТЕР. Делу не может быть конец, потому что есть я, Соломон. Мне при­надлежит половина.

СОЛОМОН (ВИКТОРУ). Видите? А что я спросил, когда сюда вошёл? Я спросил: \"Кто владелец?\"

УОЛТЕР. Тогда зачем передергивать? Я ни на что не претендую, я только...

СОЛОМОН. Так зачем же вмешиваться? С его стороны — деньги, с моей — закон.

УОЛТЕР (приходя в ярость). Перестаньте валять дурака! Перестаньте! У ме­ня в Нью-Йорке лучшие адвокаты, так что пойдите в спальню и посидите там.

ВИКТОР (поворачивается, собираясь сопровождать СОЛОМОНА). Спокойно, Уолтер, все, закончили.

ЭСТЕР (стараясь говорить довольным нежным голосом). Отчего же? Он совер­шенно прав.

ВИКТОР (сердито на нее смотрит и идет с СОЛОМОНОМ в глубину сцены). Вот, держите ваши деньги.

СОЛОМОН. Нет уж, они ваши, это вы их держите.

Он пошатывается, ВИКТОР хватает его за руку, УОЛТЕР встает.

УОЛТЕР. Вам плохо?

СОЛОМОН (у него кружится голова, он сжимает ее обеими руками). Да ничего я...

УОЛТЕР (подходит к нему). Дайте-ка я вас посмотрю. (Щупает СОЛОМОНУ пульс и смотрит в глаза).

СОЛОМОН. Я просто немножко устал, ведь сегодня днем я даже не вздремнул.

УОЛТЕР. Тогда пойдемте, немножко полежите. (Ведет СОЛОМОНА в спальню).

СОЛОМОН. Да вы не беспокойтесь, я... (Останавливается и, облокачиваясь на буфет, показывает на свой портфель). Доктор, пожалуйста, если вам не трудно — у меня там шоколад.

УОЛТЕР не спешит выполнить его просьбу.

Он мне помогает.

УОЛТЕР неохотно идёт и лезет в портфель.

Вообще я человек очень здоровый, но без сна, вы понимаете, я должен...

УОЛТЕР вытаскивает апельсин.

Нет, апельсин не нужно, шоколад на дне.

УОЛТЕР достает плитку шоколада.

Вот умница! Мне уже лучше, не беспокойтесь. Вы очень милые люди.

СОЛОМОН и УОЛТЕР входят в спальню. ВИКТОР смотрит на деньги — они всё еще у него в руке — потом бросает их на стол и кладет на них рапиру.

ЭСТЕР. Чего ты извиняешься?

ВИКТОР. Перед кем?

ЭСТЕР. Да перед стариком. Он сразу предложил эту сумму?

ВИКТОР. Почему ты поверила Уолтеру? Он же явно назвал её от фонаря.

ЭСТЕР. Да, но я с ней согласна. Ты хоть пытался поторговаться?

ВИКТОР. Я этого не умею и учиться не собираюсь.

ЭСТЕР. Я хочу, чтобы ты не витал в облаках, Виктор, нам уже не двадцать лет. Нам нужны эти деньги.

Он не отвечает.

Ты слышишь?

ВИКТОР. Я сделал дело и все тут. Знаешь, ты иногда говоришь таким тоном, будто я и в самом деле ничего не соображаю.

ЭСТЕР (встает и с волнением подходит к нему). Ну, так или иначе, а что-то ты получишь. Боже, а он здорово изменился. Удивительно!

ВИКТОР (не слишком соглашаясь). Ну, может быть.

ЭСТЕР (хочет, чтобы он согласился). Просто ангел! И даже смеется!

ВИКТОР. Что ж он раньше не смеялся, так по-твоему?

ЭСТЕР (с тревожной улыбкой). Но я что-то слышала или мне показалось?

ВИКТОР. Надо еще подумать.

ЭСТЕР (спокойно). Так ты отдашь ему его долю?

ВИКТОР. Я же сказал — надо подумать.

Представив, что он отдаст УОЛТЕРУ его долю, она сейчас не знает, что делать и куда себя деть, поэтому быстрыми шагами идет к своей сум­ке.

ВИКТОР (вставая). Ты куда?

ЭСТЕР (поворачиваясь к нему спиной). Я хочу знать: ты отдашь или нет?

ВИКТОР. Эстер, я всю неделю ему звонил; он даже не позаботился подойти к телефону, пришел сюда, улыбается и полагает, что я должен броситься к нему в объятия? Но я не могу вести себя так, будто ничего не случилось — да и ты тоже! И поэтому успокойся — ведь мы же не голодаем.

ЭСТЕР. Но я не понимаю — к чему все-таки это упрямство!

ВИКТОР (с возмущением). Да к тому!

ЭСТЕР. Он ведет себя именно так, как ты и предполагал. Так что же ты хочешь?

ВИКТОР. А то что произошло, это как? Такое, детка, быстро не забывается. Он здесь только десять минут, а я отпахал двадцать восемь лет... Давай-ка присядем — надо чтобы мы были вместе.

Он садится — она остается стоять, не зная, что предпринять.

И пожалуйста, твоя выпивка не убежит.

ЭСТЕР (в отчаянии). Вик, все уплывает.

ВИКТОР (чтобы уменьшить окончательную сумму). Дорогая, половина от ты­сячи сто — пятьсот пятьдесят.

ЭСТЕР. Я не о деньгах.

Из спальни доносятся голоса.

Конечно, он делает широкий жест, так почему бы и тебе не пойти навстречу? (Отбрасывает го­лову). Мамочка была права, а я никогда не верила собственным глазам. Но теперь буду. Верить тому, чти вижу.

В спальне скрипит стул.

ВИКТОР. Вытри-ка щеку.

Входит УОЛТЕР.

Ну как он?

УОЛТЕР. По-моему, ничего страшного. (С теплотой в голосе). Боже, но ка­ков разбойник? (Садится). Ему восемьдесят девять!

ЭСТЕР. Что-то я не верю.

ВИКТОР. Да. Он показывал мне свое...

УОЛТЕР (смеется). Он и тебе тоже его показывал?

ВИКТОР (улыбаясь). Да, британский флот.

ЭСТЕР. Он был в британском флоте?

ВИКТОР (опираясь на поддержку УОЛТЕРА). Его демобилизовали. Так что он не всегда плутует.

УОЛТЕР. Я бы не делал таких выводов. Человек в таком возрасте, а азарт, как у... (Понял, что ВИКТОРА нельзя выставлять дураком). Но все же есть в нём что-то необыкновенное.

ВИКТОР (видит его намерение). По-моему, ты прав.

ЭСТЕР. Так что же нам делать, Уолтер?

УОЛТЕР (небольшая пауза. Он пытается ослабить то, что считает своей неот­разимостью, чтобы не слишком доминировать, и чуть заметно улыбается ВИКТОРУ). Есть способ выжать из этого больше. Хотя вы, наверное, его и знае­те.

ВИКТОР. Слушай, мне с ним детей не крестить. Если у тебя есть другой оце­нщик — зови, и мы сравним.

УОЛТЕР. Этого не надо — ведь он же не с улицы. Но вместо того, чтобы продавать, можно было бы ее подарить.

ВИКТОР. Не понимаю.

УОЛТЕР. Все очень просто. Он оценивает ее, скажем, тысяч в двадцать пять.

ЭСТЕР (ее охватывает приступ смеха). Ты это серьезно?

УОЛТЕР. Так делают все. Это фантастика, но все вполне законно. Он оценивает каждую вещь по высшей категории — таким образом получается кругле­нькая сумма. Затем я жертвую её Армии Спасения. Владельцем в таком слу­чае должен быть именно я, понимаешь, потому что мой налог гораздо выше твоего, поэтому такой жест с моей стороны будет выглядеть естественнее. С меня возьмут процентов пятьдесят, следовательно, если я пожертвую двадцать пять тысяч, то сэкономлю при уплате налога около двенадцати. Которые мы, если вы не против, разделим. Если пополам, то вам — шесть тысяч.

Пауза.

По-моему, Вик, это единственно разумный путь.

ЭСТЕР (смотрит на ВИКТОРА, но он молчит). А тебе это ни во что не влетит?

УОЛТЕР. Наоборот — я тоже получу. (ВИКТОРУ). Я ему сейчас об этом сказал.

ВИКТОР (словно в этом и была загвоздка). И что он ответил?

УОЛТЕР. Сказал, что это дело твое. Но мы же заплатим ему за оценку — монет пятьдесят-шестьдесят, например.

ВИКТОР. И он на это идет?

УОЛТЕР. Ну, конечно, ему бы лучше ее купить, но... Какого черта...

ЭСТЕР. Но это ведь не он предложил?

ВИКТОР. Нет... я просто чувствую, что мы пришли с ним к соглашению и я...

УОЛТЕР. Лично я бы согласился. Пятьдесят монет только за то, что запол­нил какую-то бумажку...

ЭСТЕР. Не так уж и плохо — за день-то!

Пауза.

ВИКТОР. Надо подумать.

ЭСТЕР. Если ты собираешься иметь дело с ним, то времени мало.

ВИКТОР (припертый к стене). Ну несколько минут-то у меня есть.

УОЛТЕР (ЭСТЕР). Конечно... пусть подумает. (ВИКТОРУ). Но ты не волнуйся, все законно. Я у себя чуть было такое не сделал, но потом бросил. (Смеет­ся). А теперь моя собственная квартира так захламлена, что очень напо­минает вот эту.

ЭСТЕР. Ну, а вдруг вы сойдетесь.

УОЛТЕР. Сильно сомневаюсь, Эстер. Я часто думаю, что мне вообще не надо было жениться.

ЭСТЕР (с издевкой). Почему это?

УОЛТЕР. Серьезно. Знаете, у меня странная работа — столько нужно читать, а так мало времени. И за это расплачиваюсь. Я пытался себя обманывать, но истина в том, что времени для общения практически нет. Во вся­ком случае столько, сколько требует женщина — если она действительно женщина. (Смеется). Но я отлично обхожусь и один!

ВИКТОР. А как я запишу эту сумму в налоговую декларацию?

УОЛТЕР. Ну... запиши как подарок.

ВИКТОР не отвечает. Очевидно, ему это не очень нравится. УОЛТЕР это замечает.

Не обязательно, конечно, но так удобнее. И разрешается.

ВИКТОР. Понятно. Но было бы просто любопытно, как...

УОЛТЕР. Пиши — подарок. И нет проблем.

Видя, как брата охватывает неосознанное возмущение, УОЛТЕР отво­дит взгляд. ЭСТЕР поднимает брови и смотрит на потолок. УОЛТЕР берет со стола рапиру — явно для того, чтобы сменить тему.

Ты еще фехтуешь?

ВИКТОР (с радостью идёт ему навстречу). Нет, надо же ходить в клуб и так далее. А я в выходные часто работаю. Просто нашел ее там.

УОЛТЕР (словно желая снять напряжение). Мама любила смотреть, как он фехтует.

ЭСТЕР (удивлена, довольна). Правда?

УОЛТЕР. Еще бы. Она ходила на все турниры.

ЭСТЕР (ВИКТОРУ, ей приятно). Ты мне никогда об этом не рассказывал.

УОЛТЕР. Конечно, она и заставила его ходить на фехтование. (Смеется, ВИКТОРУ). Считала, что это самый красивый вид спорта.

ВИКТОР. Что ж, она была права.

УОЛТЕР (смеётся, вспоминая). А как он смотрелся! (Расстёгивает пиджак, показывая грудь). У меня до сих пор вот здесь синяки! (ВИКТОРУ, который смеётся). Особенно в этих французских перчатках, которые она...

ВИКТОР (вспоминая). Постой... (Осматривается — какая-то идея пришла ему в голову). Интересно где, чёрт возьми... (Быстро идет к бюро). Подожди, по-моему, они всегда были в...

ЭСТЕР (УОЛТЕРУ). Французские перчатки?

УОЛТЕР. Она привезла их из Парижа. Такие расшитые. Он был похож в них на мушкетера.

Из ящика, где лежали коньки, ВИКТОР достает пару украшен­ных гербами фехтовальных перчаток.

ВИКТОР. Да вот же они! Подумать только!

ЭСТЕР (протягивая руку). Какая прелесть! (Берёт одну).

ВИКТОР. Господи, а ведь я о них совсем забыл! (Надевает одну).

УОЛТЕР. Рождество двадцать девятого.

ВИКТОР (двигая пальцами в перчатке). Смотри-ка, они все еще мягкие... (УОЛТЕРУ, немного стесняясь, но все же решается). А ты-то как всё это помнишь?

УОЛТЕР. Почему же нет? А разве ты не помнишь?

ЭСТЕР. Он маму помнит плохо.

ВИКТОР. Нет, помню. (Смотрит на перчатки). Но вот лицо: пытаюсь предста­вить — и не могу.

УОЛТЕР (с теплотой в голосе). Непонятно, Вик... (ЭСТЕР). ...ведь она его бо­готворила.

ЭСТЕР (довольно). Правда?

УОЛТЕР. Виктора? Да. Если вдруг начинался дождь, она брала его галоши и бежала в школу. Для своего Виктора — Господи! А когда маленьким он за­жигал спичку, она говорила: \"Это второй Луи Пастер!\"

ВИКТОР. Странно... вот и арфа! Будто слышу, как она играет, а представить лицо тем не менее...  (Молчание. Он смотрит на арфу).

УОЛТЕР. Что тебя волнует?

Пауза. ВИКТОР хочет что-то сказать, поворачивается и смотрит на УОЛТЕРА, который вдруг смутился и выглядит непонятно озабоченным.

СОЛОМОН (с несчастным видом выбираясь из спальни. Он в пиджаке, но галстук развязан. Не выходя на авансцену). Пожалуйста, доктор, если вы не против, я вас попрошу... (Умолкает, жестом приглашая УОЛТЕРА в спаль­ню).

УОЛТЕР. В чем дело?

СОЛОМОН. Пожалуйста, на минутку.

УОЛТЕР встаёт. СОЛОМОН смотрит на ВИКТОРА и ЭСТЕР и возвращается в спальню.

УОЛТЕР. Я сейчас. (Быстрыми шагами идет в спальню).

Пауза. Не в силах посмотреть на нее, ВИКТОР сидит, не говоря ни слова.

ЭСТЕР (с деликатностью и жалостью, чувствуя в нем внутреннюю борьбу). Почему не принимать его как он есть?

Он смотрит на нее.

Ну, не можешь же ты ждать, чтобы он извинился, Вик, очевидно, он видит ситуацию сов­сем по-другому.

Он не отвечает. Она подходит к нему.

Понимаю, это трудно, но, по-моему, он собирается сделать широкий жест.

ВИКТОР. Да, по-моему, тоже.

ЭСТЕР. Знаешь, что нам сейчас нужно? Взять пару недель и куда-нибудь махнуть. Покончить со всем этим и посмотреть, как живут нормальные лю­ди. Без всех этих злых мелких людишек с их мерзкими штучками. Я серьез­но — это не романтика. А то мы во всем видим подвох.

ВИКТОР (глядя вперёд). Странный тип.

ЭСТЕР. Почему?

ВИКТОР. Приехать сюда как ни в чем не бывало.

ЭСТЕР. Почему бы и нет? А что ему было делать?

ВИКТОР (после небольшой паузы). Я ему скажу.

ЭСТЕР (с легким волнением, меньшим, чем она чувствует). Что скажешь?

ВИКТОР. Ты думаешь, я должен взять деньги и заткнуться, так?

ЭСТЕР. А что толку ворошить прошлое?

ВИКТОР (ободряя себя — напряжение еще не спало). Пока не поговорю с ним — не возьму ничего.

ЭСТЕР (испуганно). Тебе неприятно думать, что он вдруг порядочный?

Он резко на неё смотрит.

Да, дорогой, прости, но я должна была тебе это сказать.

ВИКТОР (не повышая голоса). Да, мне неприятно, что он порядочный!

ЭСТЕР. Так ты откажешься от этих денег, да? Тогда тебе придется объяс­нить мне почему. Ведь легче всего валить все на него, на систему или еще Бог знает на что! Вроде, ты свободен, но ты ведь и пальцем не пошевелишь, Виктор, вот что меня бесит! (Молчание. Тихо). А теперь возьми эти деньги.

Он не отвечает и смотрит на нее.

Возьми эти деньги или между нами все кончено, слышишь? Если ты ни тпру ни ну, то это не значит, что я должна тонуть вместе с тобой. Имей это в виду.

Из спальни слышится какой-то шум. Она выпрямляется. Медленным лёгким движением руки ВИКТОР приглаживает волосы, словно готовится к сражению.

УОЛТЕР (выходит из спальни, улыбается, качает головой. Показывая на спа­льню). Ну ребята, это зверь! Где ты его достал, знал что ли раньше?

ВИКТОР. Нет, с чего ты взял. И что он сказал?

УОЛТЕР. У него ещё не пропало желание купить всё. (Смеется). Он говорит, ты позвонил и добавил ему пять лет жизни.

ВИКТОР. Ладно, какая разница. Мне как-то всё равно.

УОЛТЕР (уловив едва различимый упрек). Нет, это же отлично, просто замечательно. (Садится. Небольшая пауза). Мы не совсем понимаем друг друга, не так ли?

ВИКТОР (с ясно видимой жаждой противостоять улыбке УОЛТЕРА). Мне немножко не понятно, Уолтер... да.

УОЛТЕР. Что непонятно?

ВИКТОР медлит с ответом.

Да говори же, когда мы будем объясняться, в гробу?

ВИКТОР. Ладно. Приведу только один пример. Я звонил тебе в понедельник, во вторник, сегодня утром еще раз.

УОЛТЕР. Я уже все объяснил.

ВИКТОР. Но я же звонил не просто так. Твоя эта сестра, она разговарива­ла со мной, словно я чума или что-нибудь еще. Это так унизительно!

УОЛТЕР (странным голосом, он очень огорчен). Мне жутко неудобно, ей не следовало этого делать.

ВИКТОР. Знаю, Уолтер, но не могу представить, чтобы такой тон был ни с того ни с сего.

УОЛТЕР (теперь он видит глубину возмущения ВИКТОРА). О нет, она часто не в духе. И я никогда её не настраивал по отношению к тебе.

ВИКТОР молчит, слова УОЛТЕРА его не убедили.

Ты что, мне не веришь? Мне прав­да неудобно. Дел было по горло — оттого всё так и получилось.

ВИКТОР. Ты спросил — я ответил.

УОЛТЕР. Да, верно. Но понял по-своему. (Небольшая пауза. Его напряжение усиливается, но он бравирует). А теперь о налоге. Он согласился оценить это в двадцать пять тысяч. (Делая усилие). Хочешь — с радостью отдам тебе все, что на этом выгадаю.