За какие-то доли секунды монитор вывел требуемое изображение, после чего все услышали, как, оказывается, умеет браниться всегда такой спокойный Джеми Сивио.

1.1.3

Холод внезапным ледяным ветерком окутал плечи Эландера, и он пришел в себя.

Мысленно выругавшись, Питер потянулся к панели управления нагревательным элементом, отключил ток и поднялся.

«Ванну» окружало расползающееся грязное пятно. Питер приподнял край подающего воду шланга, и последняя одинокая капля воды сиротливо свалилась в «ванну».

— Дело дрянь…

Похоже, скрытое реле успело отключить цистерну до ее полного опустошения. Как же он не подумал об этом? Правда, если бы Эландер, как положено, следил за стоком воды, проблемы бы не возникло.

Но Питер этого не сделал. Он слишком расслабился и совершил ошибку. Теперь предстоит крупный разговор с Кэрил Хацис.

Почти одновременно раздались два сигнала вызова — один у самого уха, другой донесся со стороны коммуникатора, стоявшего на краю грязной лужи.

Питер выбрался из «ванны» и вытерся импровизированным полотенцем, которое приготовил заранее.

Внезапно ему стало страшно.

Эландер догадывался, кто вызывает его на беседу. Очевидно, в цистерне с водой находился датчик с реле, иначе на «Типлере» не догадались бы о том, что емкость начинает опустошаться.

Если бы только он знал…

— Слушаю, — хрипло ответил Эландер, прижимая динамик к уху и стараясь говорить как можно более спокойно, чему серьезно мешала охватившая его дрожь.

— Это Джеми.

Питер выдохнул с некоторым облегчением. Хорошо, что не Хацис…

— Послушай, вышла ошибка, но я все исправлю…

— Забудь, Питер. Посмотри на небо.

— Что случилось?..

Все, что он мог заметить, представляло собой небольшую бледную линию, просвет в сплошной облачности, сквозь которую пыталось прорваться местное солнце. Сразу же доложить об увиденном Питеру помешала внезапно осветившая небо золотистая полоса, которая быстро передвигалась по небосводу и была настолько яркой, что оставляла после себя остаточное изображение. В то же мгновение в динамике его переговорного устройства раздался оглушительный треск.

Следующая полоса возникла через секунду, она двигалась по небу уже в другом направлении, затем появилась третья. В итоге все три полосы пересеклись в одной точке — сразу за утесом, недалеко от лагеря Эландера, и он решил отправиться туда, чтобы выяснить, что происходит.

— Сначала следует одеться, Питер. — Голос Сивио в динамике показался ему сердитым. — Мы не можем позволить себе роскошь лишиться такого тела.

Слегка смущенный Эландер щелкнул пряжками спецкостюма и направился в сторону своего более теплого «жилища», чтобы там экипироваться полностью. Через полупроницаемую крышу тента Питер увидел на небе еще одну золотистую вспышку.

— Что там стряслось, Джеми? — спросил Эландер, когда очередной всплеск радиопомех прекратился.

— Точно не знаем. Они прибыли недавно, и мы уже пытались приветствовать их. Пока что без ответа.

Эландер закончил переодевание.

— Кто — «они», Джеми?

— У нас слишком мало времени, чтобы рассказать тебе обо всем подробно. Увидишь сам. Возможна прямая загрузка с нашего центрального монитора. Хочу только сказать, что они направляются в твою сторону.

После этих слов голос Сивио полностью потонул в разрядах статического электричества.

Эландер снял шлем и вышел наружу.

В небе полыхали ярко-золотистые полосы, которые крестообразно пересекались. Питер рукой прикрыл глаза от яркого света и попытался рассмотреть непонятные объекты. Может быть, это электромагнитное свечение типа земного северного сияния? Возможно, причина во вспышках на местном солнце? Все произошло внезапно, без всякого звукового сопровождения, и можно было даже засомневаться в реальности этих ярких полос.

Однако вскоре стало точно известно, что вспышки не имели никакого отношения к системе «КонСенс», обслуживавшей по сети как реальные, так и иллюзорные события — наподобие встречи с образом Клео Сэмсон. Поэтому небо в глазах Питера и вспышки на нем были реальными, какими бы странными они ни казались.

Он попытался войти в сеть, но безуспешно. Канал связи с Сивио был забит сплошными помехами. Питер дождался очередной паузы в небесных вспышках и повторил попытку. На этот раз у него получилось, но Сивио уже не было в сети — очевидно, он отвлекся на какие-то новые проблемы. Чувствуя некоторую дрожь в руках, Эландер вошел в режим сетевых новостей системы «КонСенс».

Он нашел меню, представлявшее собой хаотический набор постоянно меняющихся в реальном времени изображений. Питер выбрал наудачу первое попавшееся и оказался один на один с предметом, похожим на блестящее желтое веретено, из кончика которого сочилась будто бы раскаленная добела нить. Несмотря на максимально возможное разрешение, Эландеру не удавалось внимательно рассмотреть странное веретено. Когда Питер поменял масштаб изображения, то вначале не поверил своим глазам.

Веретено имело более двух километров в длину.

Питер кликнул по другому изображению в меню и сразу обратил внимание на его удачное расположение в реальном пространстве. Он оказался в леграновой точке между Адрастеей и одним из ее спутников, намного выше «Типлера» и большинства спутников наблюдения. Уже знакомую ему грязно-коричневую поверхность планеты оживлял яркий свет. В поле зрения вертедись какие-то дуги и спирали, быстро появлявшиеся и исчезавшие; внезапно абсолютно правильные геометрические линии пошли вверх и снова исчезли. Сначала Питеру показалось, что вывод изображений на экран происходил безо всякой системы, как будто свежие данные где-то смешивались с рутинной биосферной информацией. Однако вскоре Эландер понял, что такой информационный коктейль заварен слишком круто, чтобы быть похожим на чью-то шутку.

На третьей картинке плавало все то же веретено, но только показанное с далекой геостационарной орбиты. Веретено выбрасывало яркие нити, однако они шли вниз, в сторону планеты. Хвосты этих нитей двигались вниз с постоянным ускорением.

Внезапно из противоположного конца веретена выделилась другая, более темная нить.

Противовес, мгновенно догадался Питер.

Что за чертовщина, ведь они выстраивают…

— Видел эту штуку, Питер?

От хрипловатого голоса Клео Эландер вздрогнул.

— Орбитальная башня. Они строят такие штуковины…

— Об этом мы уже знаем. А теперь посмотри сюда. Голос Клео тонул в статических помехах. Изображение на мониторе Питера мгновенно сменилось на

объемный макет того, что возводилось на противоположном краю планеты. Вдоль Адрастеи на геостационарной орбите висело семь веретен, выбрасывавших нити разной длины на поверхность. Прямо на глазах у Эландера появилось еще одно веретено, оно сразу же заняло недостающее место в строящейся геометрически правильной системе, а затем еще два — для полноты картины.

Итого десять веретен и столько же орбитальных башен. Положение одной из башен по долготе оказалось опасно близким от Питера.

— Кто они, черт побери? С Земли, что ли?

Последняя фраза Эландера улетела в пустоту, оставшись без ответа. Питера охватил страх, перемешанный с ужасным ощущением раздвоенности сознания.

— Джеми? Клео?.. Где вы?..

На «Типлере» молчали. Сеть «КонСенс» снова начала «виснуть», поэтому Питер отключился и стал рассматривать небо Адрастеи с бегающими по нему золотистыми сполохами.

Далекий гул, на который Эландер поначалу не обратил должного внимания, вдруг превратился в рев двигателей космического челнока, идущего на посадку в сторону каньона, то есть прямо к Питеру.

Из черного брюха челнока выпрыгнула черная змейка шланга и сразу же начала засасывать воду из «ванны». Почти одновременно с этим открылся люк кабины пилотов.

— Для того чтобы занять место в кабине, у вас есть десять секунд.

Голос робота-пилота, который говорил с легким металлическим акцентом, проникал прямо в черепную коробку Питера.

Эландер намек понял и быстро забрался по трапу внутрь корабля.

Внутри было тесновато; очевидно, челнок не предназначался для того, чтобы на нем летали люди. Управляли им два существа, спрятанные среди модулей и всякого другого оборудования.

Как только Питер очутился на борту, резкий рывок, последовавший за стартом, бросил его прямо на одно из существ, которое отреагировало лишь небольшим учащением дыхания. Безликая и безмолвная тварь была лишена способности обижаться.

Питер тихонько выругался; безо всякого объяснения или предупреждения он оказался в заложниках.

— Ну и куда мы направляемся?

— Стоянка «Ноль-один», — последовал ответ.

— Зачем?

— У меня инструкция доставить вас туда.

— Чья именно?

— Менеджера Кэрил Хацис.

— Какими были бы ваши действия, если бы я отказался от полета?

— По инструкции должен лететь без вас.

— Вот виртуальная сучка, — пробурчал Питер. Ему ничего другого не оставалось, как попытаться приспособиться к сумасшедшим перегрузкам. Сеть «КонСенс» молчала: либо ему был закрыт доступ туда, либо челнок имел ориентировку в пространстве, неудобную для скоростной передачи данных по сети, предназначенной для контакта между виртуальными пассажирами «Типлера» и окружающим миром.

Теперь Питеру оставалось только ждать. Судя по перегрузкам, челнок спешил к месту своего назначения, которое находилось примерно в шести тысячах километров на юго-востоке. Впрочем, Эландер не обижался на Кэрил. Ей тоже нелегко иметь дело с этими строителями орбитальных башен. Кто они? Если не отвечают на их приветствие, то возможно всякое, чего не может знать даже Кэрил.

Внезапно Питер ощутил себя в свободном падении, которое плавно перешло в резкое торможение.

Челнок приземлился. Вой двигателей длился еще несколько секунд, затем стих. Открылся внешний люк. Снаружи оказалось темно, а глаза Питера не были адаптированы к инфракрасному и рентгеновскому диапазонам. Так что Эландеру пришлось, ожидая прояснения обстановки, довольствоваться имевшимся на посадочной площадке освещением.

— Ну и что дальше?

— По инструкции я остаюсь здесь и жду дальнейших указаний, — ответил робот-пилот.

— А что же я? — рассердился Питер.

— Не уполномочен отвечать.

— Великолепно.

Этому чучелу не сообщили, что я должен делать после приземления.

Эландер попытался догадаться, в чем может быть смысл его нахождения здесь. Кроме соображений безопасности — конструкция одной из орбитальных башен находилась чересчур близко к его лагерю, — он не мог придумать никакой другой причины столь внезапной переброски.

На небольшом космодроме Питер обнаружил лишь несколько вспомогательных установок, один мобильный нанозавод и микроволновое мазерное устройство экстренной связи.

Питер хмыкнул, увидев одно из последних достижений микроволновых технологий. Месяц назад он не мог и мечтать о том, что когда-нибудь увидит эту штуковину.

Эландер выбрался из челнока и прошелся по территории космодрома. Снаружи было очень холодно, хотя подошвы его обуви ощущали тепло подогреваемого изнутри бетона. Стартовая площадка находилась на краю Второй Южной Впадины, где в это время было некое подобие местной зимы. Если бы воздух там содержал водяные пары, снега и льда имелось бы предостаточно.

Входная дверь наземного командного пункта тем не менее примерзла и не желала открываться. Над северной частью горизонта висела желтоватая дымка; очевидно, «строительство» орбитальных башен продолжалось. Сколько все это продлится и что будет потом? Работа развернулась нешуточная, но в любом случае после ее окончания «строители» должны будут вступить в контакт с экспедицией.

Наконец Питеру удалось разобраться с дверью и войти.

Постепенно жизнь внутри стала приходить в движение: зажглось освещение, заработали генераторы воздуха, а дистанционные программные агенты стали предлагать Эландеру автоматический доступ к терминалу сети «КонСенс» через сенсоры, находившиеся прямо на черепе Питера.

— Мы не ожидали вашего появления, мистер Эландер, — раздался голос автомата. — Нам необходимо время для подготовки.

— Все в порядке, ребята. Не волнуйтесь.

Питер добрался до контрольной панели, предназначенной для использования только людьми. Она была временно заблокирована, но все устройства функционировали исправно. Очевидно, ими пользовались нечасто.

— Вы же были не в курсе моего появления здесь…

— Вам помочь?

Ребята с искусственным интеллектом оказались предупредительными.

Но пока они только отвлекали его от более важных дел. Питер был абсолютно уверен в том, что его появление здесь имеет скрытый, но вполне определенный смысл. Кто стоит за золотистыми веретенами?

— Черт побери.

В любом случае его помощники здесь ни при чем.

— В чем дело, мистер?..

— Стоять! — скомандовал Питер.

Он закрыл глаза, пытаясь проанализировать обстановку. Ребята с искусственным интеллектом. Перелет сюда. Космический челнок. Голос Клео Сэмсон. Веретена…

Веретена.

— Мне необходим доступ к экстренной мазерной связи.

Ключ к последовательности дальнейших действий, возможно, найден.

— Да, мистер Эландер. Устройство готово. Питер опустился в кресло.

— Как с ним работать?

— Зависит от поставленных вами задач.

— Мне нужен устойчивый канал связи с «Фрэнком Типлером» по возможно более широкому диапазону данных.

— Одну минуту. Необходимо заменить протоколы связи, доктор Эландер. Вам потребуется полное погружение или только аудиовизуальный доступ? Последнее ограничит ваши возможности в…

— Только аудиовизуальный, — перебил электронного помощника Питер.

Перед Эландером загорелся стереоскопический экран монитора, похожий на меню системы «КонСенс», но более удобный в управлении. Простым нажатием клавиши Питер вызвал первое изображение и максимально увеличил масштаб.

Картинка оказалась движущейся. Ее передавали, очевидно, со спутника Адрастеи, а выводимый объект, согласно данным параллельной телеметрии, резко тормозил свое движение.

На картинке крупным планом был изображен верхний кончик одного из веретен в момент выброса из него субстрата, создающего противовес: из нескольких отверстий вытекала какая-то черная вроде бы жидкость, струи которой сразу же закручивались в единую бесшовную плотную нить, сильно поглощавшую падающий на нее свет.

На таком близком расстоянии веретено оказалось окружено ярко-золотистым сиянием; на его поверхности непрерывно сверкали электрические разряды. Регистрирующие сенсоры спутника, передававшего изображение для Питера, медленно продвигались вниз, к противоположному концу веретена.

Эландер не представлял себе материала, из которого могла быть сделана такая конструкция. Поверхность блестела, словно металл, но одновременно была прозрачной, как янтарь. Питер успел разглядеть мобильные элементы внутри, движение которых напоминало перемещение гигантской личинки в оболочке-коконе. Эландер попытался найти хоть какое-то объяснение увиденному, но безуспешно. Все происходящее напоминало детский кошмар, где он — маленький ребенок, который испугался и потерялся.

Картинки сопровождала аудиоинформация. Питер выбрал один из инфракрасных модемов, имевших сенсоры прямо на ладони его руки, и услышал сообщение с «Типлера», которое передавалось сразу на всех рабочих частотах:

— Говорит околоземная исследовательская миссия восемьсот сорок два, головной корабль «Фрэнк Типлер». Пожалуйста, ответьте. Наша экспедиция преследует сугубо мирные цели…

— Что, если они так и не отзовутся? — проговорил Питер. Внезапно его посетила совершенно фантастическая мысль. А вдруг «они» даже не заметили, что мы тоже здесь? Сенсоры спутника уже приближались к противоположному

концу веретена, когда принимающий экран Эландера ярко вспыхнул и погас. Связь со спутником и передача всех телеметрических данных мгновенно прервалась.

— Вот и все, — пробормотал Питер.

— Это ты, Питер? — донесся с «Типлера» голос Джеми Сивио в идентификационном канале.

— Джеми, что происходит? Почему…

— Я не могу говорить долго, Питер. У нас здесь большие проблемы, и по сети решено передавать только самое важное. С тобой будет все в порядке. Во всяком случае, так запрограммированы твои внутренние возможности… Оставайся на связи. Все свежие данные будут дублироваться на твой канал, абсолютно все… Сохраняй их на тот случай, если с нами что-то случится. Теперь ты — наша резервная копия.

— Я видел, что случилось с нашим спутником…

— Знаю. До сих пор неизвестные не пытались выйти на связь, и потому мы стараемся держаться подальше от их орбиты, пока не выясним, в чем тут дело. На данный момент на поверхности планеты ты в безопасности. И все же — будь осторожен, Питер. Запомни, ты — наша резервная копия.

— Понимаю, — тихо отозвался Эландер.

— Что бы ни случилось, не старайся выходить на связь самостоятельно. Переходи в ждущий режим и жди нашего сигнала.

Внезапно Сивио отключился. Наступила абсолютная тишина. На экране непонятные веретена продолжали свою загадочную деятельность — полностью равнодушные к людям, с таким интересом следившим за ними. В первый раз Питер ощутил свое полное одиночество на Адрастее. На поверхности планеты остались он сам да еще кучка ребят с искусственным интеллектом. Если что-то случится с «Типлером», он вообще останется единственным человеком в пространстве — на несколько десятков световых лет.

Скорее, не человеком, а тем, что от него осталось.

Тем не менее гордый своим предназначением Питер расположился в кресле поудобнее и продолжил наблюдение за разворачивавшимися событиями.

1.1.4

Кэрил Хацис почувствовала зверскую усталость каждой клеточкой своего виртуального тела. Ощущение жирной кожи, отеки под глазами и неспособность сосредоточиться на чем-то более минуты подряд — все это выглядело вполне реально.

Даже слишком, — подумала Кэрил, вспомнив о том, что она является лишь копией с земного оригинала.

Когда те, кто проектировал ее психофизиологическую энграмму, копировали матрицу мыслительных процессов оригинала, чтобы в дальнейшем изготовить электронно-программный аналог, то сохранили многие из свойств исходного метаболического и гормонального комплекса — чувство голода, сексуальные желания, а также способность к утомлению. Конструкторами двигало здравое желание сохранить реакцию всей биологической системы как единого целого. Без способности к утомлению вряд ли копия Кэрил Хацис действовала бы в условиях психоэмоционального и физического стресса так же, как оригинал.

Но теперь Кэрил искренне желала, чтобы эти проектировщики по недосмотру недовложили чего-нибудь по сути истинно человеческого, будь то кортизол или мелатонин, чтобы она как можно дольше могла сохранять работоспособность, пусть даже в ущерб сходству с оригиналом.

— Может, настало время объявить военное положение? Джеми Сивио улыбнулся:

— И передать управление мне?.. Подобное решение обычно так не проводится, Кэрил.

— А что обычного ты находишь в нашем теперешнем положении или в действиях «прядильщиков»? — Это прозвище придумала Клео Сэмсон, и его сразу же подхватила вся команда. — Очевидно, следует пересмотреть план наших возможных действий. Разве ты не считаешь все это серьезной угрозой?

Кэрил кивнула в сторону десяти веретен, только что закончивших «пряжу» из орбитальных башен и противовесов.

Теперь пришельцы деловито соединяли башни в гигантское кольцо, окружающее всю планету. Время от времени свободные концы «канатов», выходивших из веретен, становились источниками мощных электромагнитных импульсов. Два веретена сами по себе начали изменяться прямо на глазах: их свечение сделалось более тусклым, а из боков безо всякой системы стали появляться шипообразные выросты.

Кэрил недавно получила еще одно подтверждение с сенсоров на окраине системы Адрастеи, что вспышки, предшествовавшие появлению «прядильщиков», продолжаются.

Впрочем, новых оснований связывать эти два события вместе пока не появилось.

— В техническом плане пришельцы, конечно, угроза, — миролюбиво согласился Сивио. — Но все же они продемонстрировали нам свою враждебность только тогда, когда мы подошли к ним слишком близко. Потеря двух космических зондов за десять часов еще не является основанием для перехода на боевую готовность, Кэрил. Очевидно, пришельцев больше всего волнует собственный покой.

— На данный момент.

— Согласен. Но пока они не изменили своего поведения, не стоит проявлять агрессивность. Кроме того — а разве у нас есть варианты?

Кэрил захотелось ударить Джеми за такие слова. В любом случае ты бы мог дать мне передышку, свинья этакая, — подумала она.

Однако Хацис понимала, что Джеми абсолютно прав. В принципе она имела возможность в любой момент покинуть мостик на пару часов безо всякого ущерба для руководства экспедицией. Ей мешало пойти на такой шаг только гипертрофированное чувство ответственности.

Кэрил на работе уже десять часов… или все сорок по земному расписанию. Команды корабля сменились уже восемь раз со времени первого появления «прядильщиков», а она все еще на мостике. Даже Сивио брал паузу.

Интересно, подумала вдруг Хацис, а как они называют ее за глаза?..

Любопытно — является ли паранойя симптомом чрезмерного утомления или неотъемлемым признаком руководителя?

— Есть кое-что новенькое, — объявила Налини Ковистра, одна из двух астрофизиков на борту «Типлера» — такой же трудоголик, как и Кэрил. — Поступил сигнал регистрации гравитационных возмущений с одной из их башен.

— Это опасно для нас? — Кэрил была всего лишь системным администратором, а не астрофизиком.

— Нет, но у них мощный источник, а это опасно.

— Не совсем понимаю.

— Гравитационные волны возникают как результат внезапного перемещения или изменения формы массивных объектов типа нейтронных звезд или черных дыр. Если что-то похожее находится в одном из этих веретен…

— Может быть, это их попытка выйти с нами на связь? — предположил Сивио.

Налини Ковистра снова ответила вполне профессионально:

— Совершенно неоправданная замена обычным электромагнитным волнам. Зачем сдвигать огромные массы вещества, если можно просто направить антенну и сразу начать передачу?

— Если это не оружие и не средство связи, то что же это такое? — спросила Кэрил.

— Кто знает, — отозвалась Налини.

— Наверное, нам следует поменять нашу орбиту на более высокую, — предположила Кэрил.

— Вряд ли это что-то изменит.

— Но ведь и хуже не будет. — Кэрил посмотрела в сторону пилотов. — Джин, не мог бы ты сдвинуть перигей нашей орбиты так, чтобы максимально удалить «Типлер» от веретена — кстати, какое оно по счету, Джеми?..

— Шестое.

— Понял, — бодро отвечал пилот Джин Эвери.

— Теперь будет достаточно, Джеми? — Кэрил лихорадочно искала выход из ситуации. — Или нам вообще сменить орбиту?..

— Выбирай, Кэрил. При недостатке информации нам остается довериться твоему шестому чувству.

Великолепно. Я не спала уже двое суток. Что он там говорит о моем «чувстве»?..

Индикаторы известили о запуске вспомогательных двигателей «Типлера».

Кэрил не собиралась перепроверять Эвери, зная о его высоком профессионализме. Она одинаково скверно разбиралась как в устройстве двигателей, так и в гравитационных полях. Но в этом своем незнании Кэрил была не одинока. Генетические алгоритмы первой ступени подготовки к выполнению данной миссии в итоге давали объем знаний, превосходивший человеческий. У Кэрил было чувство, что и сами инициаторы проекта с трудом представляли работу космических двигателей. Но при этом все они работали, и сроки старта с Земли в итоге не были сорваны.

Гравитационные волны в будущем могли составить для «Типлера» проблему. Орбита корабля с течением времени самопроизвольно менялась, что повышало ее чувствительность к гравитационным всплескам. Но это в будущем. А пока…

— Есть свежие данные от нашего интеллектуального отдела, — прервал ход ее мыслей Сивио.

— И до чего же они додумались?

— Пока ничего определенного, но там склоняются к мысли в пользу внеземной по своей природе цивилизации.

— Не может быть.

Такой вывод никак не оправдывал ожиданий Кэрил, которая все свои умозаключения строила на мнении Питера Эландера-оригинала, что высокоразвитая жизнь, отличная от земной, маловероятна.

— У них только косвенные догадки на основе предполагаемых технологий, которыми пользуются эти «прядильщики». Штуковины такого размера невозможно построить без обладания дешевыми ядерными источниками энергии и способами быстрой конверсии вещества в импульс. У нас таких методов нет — или, во всяком случае, не было на момент нашего старта с Земли.

— Возможно, на Земле уже изобрели нечто подобное?

— При темпах технологического прогресса, который был при нас, это вероятно. Но я не возьмусь утверждать.

— Продолжай, — сказала Хацис.

— Мы не уловили никаких признаков связи между отдельными объектами-веретенами. Нам неизвестен источник энергии, которым они пользуются. То, как веретена внезапно появились из ниоткуда, предполагает весьма совершенные методы передвижения в пространстве, о принципах которых можно только догадываться.

— А вдруг они находились где-то рядом, но удачно маскировались?

— Сомнительно. Мы исследовали эти веретена с помощью сотни различных способов. Маловероятно, что они не сработали все одновременно. Остается вариант, что пришельцы проникли в наши глобальные информационные сети и избирательно разрушили или отфильтровали данные, их касающиеся. Но такая возможность невелика.

— Во всяком случае, вам бы этого очень хотелось.

— Не исключено, — согласился Джеми. — Использование гравитационных волн подразумевает продвинутые способы работы с материалами на базе сверхплотных веществ и манипуляции в системе «пространство-время». Все это, а также то, как они здесь появились, наводит на мысль, что «прядильщики» способны передвигаться со скоростью, превышающей скорость света.

Кэрил кивнула, соглашаясь.

Похоже, теперь она ничему не удивлялась. Неведомые пришельцы уже продемонстрировали землянам часть своих невероятных возможностей.

— И потому нет смысла предполагать, что эти ребята откуда-то из Солнечной системы, не так ли? — проговорила Кэрил. — Но ведь и на Земле ученые не стоят на месте.

— Вряд ли, Кэрил. Связь со скоростью выше скорости света — еще куда ни шло. Но только не передвижение.

Некоторое время Кэрил угрюмо смотрела на экран.

— Тогда откуда же эти ребята?

— Пока мы не знаем. И вряд ли узнаем, если они сами не захотят рассказать нам об этом.

Кэрил рассмеялась:

— Вот мы и дошли до той точки, Джеми, когда вытрясти из них обычное «привет» будет большой удачей…

* * *

Орбитальное кольцо из веретен через час было уже готово.

Кэрил с ужасом следила за скоростью, с которой все происходило. Что же дальше? Выйдут ли «прядильщики» на связь? Хочет ли она сама такого контакта?..

После того как кольцо вокруг планеты замкнулось, по цепи пролетела волна электрического тока огромной силы, а затем еще некоторое время сохранялось остаточное излучение. Когда ток достигал очередного веретена, яркое свечение последнего сразу гасло, переходя в теплый инфракрасный спектр, а вся конструкция как бы замирала на месте.

Генерирование гравитационных волн с Шестого Веретена также прекратилось, хотя, по мнению Налини Ковистра, какой-то сверхмассивный объект продолжал прятаться внутри него. Вслед за тем как волна тока совершила свой облет, световая пульсация над эклиптикой вспыхнула еще раз и наконец полностью исчезла.

Все замерло.

Кэрил отдала команде «Типлера» приказ сохранять повышенную бдительность в течение ближайших двух часов. Десятки глаз внимательно наблюдали за всем спектром информационных радиочастот, спектрографы изучали небо в поисках вспышек.

До момента, когда утомление окончательно взяло верх над Кэрил, она успела заметить предмет, похожий на метеорит, неподвижно висевший примерно в километре от Третьего Веретена. Решив, что драматических событий в течение ближайшей пары часов не ожидается, Хацис передала бразды правления Сивио и отправилась передохнуть.

Никогда еще ей не было так хорошо в своей каюте. Заснула Кэрил не сразу: перед глазами продолжали вращаться странные порождения чужого разума — загадочные веретена. В этих штуковинах была сконцентрирована такая мощь… а она не знала, как руководить экспедицией в подобной ситуации. Но и оставаться пассивным наблюдателем Кэрил тоже не могла.

Интересно, как бы в такой момент повел себя оригинал Хацис — живая земная женщина?..

Заложенная в Кэрил мощная тяга к знаниям сочеталась с методичным подходом к процессу развития заложенного потенциала; все вместе, по ее мнению, составляло ключевые звенья в возможности любого движения вперед. Тщательная организация труда, а не случайные открытия и неожиданные озарения. Да, интуиция и прозорливость важны, но только если к ним основательно подготовиться.

Поэтому ее «оригинал» наверняка был бы также поражен мощью «прядильщиков», как и все члены команды «Типлера». Когда перед твоими глазами рушится значимость собственного труда, то у любого, будь ты оригинал или копия, возникнет ощущение страха и отчаяния…

Джеми Сивио скорее всего ошибался в оценке угрозы, которая исходила от «прядильщиков».

Конечно, вряд ли чужаки пойдут на прямую агрессию в отношении земной экспедиции, но само их присутствие в состоянии разрушить самое ценное для работы в команде: веру друг в друга, дисциплину и установленный порядок. Они были так далеко от дома, работали настолько долго и упорно, а каков результат? Из ниоткуда появились «прядильщики» с их передовыми технологиями, и теперь будут разрушать определившиеся отношения внутри коллектива, поощрять развитие всякой околонаучной чепухи…

Интересно, какие крамольные идеи уже циркулируют в головах ее команды?

Члены экспедиции не имели права на риск. Потери, понесенные в результате неоправданных действий, могли иметь катастрофические последствия. В космическом пространстве где-то затерялись десятки копий каждого. Здесь же они не имели права на ошибку. Другого такого случая человечеству наверняка не представится.

Последний вывод успокоил Кэрил. Ей нужна только истина, для постижения которой она ни перед чем не остановится. Наверное, Хацис просто испугалась — подобно тому как любой лесной зверь боится соперника более крупного и более хитрого. Но теперь страху не остается места. Оригинал Кэрил не простит, если удача будет упущена.

Хацис даже не уловила момента, когда ею овладел сон.

Бортовой инспектор, курирующий работу энграмм на «Типлере», рассказал Кэрил, что в целях более надежной работы ее личной энграммы во время сна будет отключаться связь с глобальной информационной системой «КонСенс» — контакт с внешними раздражителями прервется. Это нужно для того, чтобы, как и в естественно работающем мозгу, ничто не мешало модулирующему действию нейромедиаторов во время сна. Хацис сама согласилась на такой вариант работы ее энграммы. Поэтому чем глубже засыпала Кэрил, тем более напряженными и эмоциональными становились ее сны.

Когда она проснулась, то поняла, что почти не отдохнула. Некоторое время понадобилось для окончательной синхронизации различных модулей, отвечающих за личность Хацис в целом. Впрочем, и живой мозг без всяких энграмм переходит из состояния глубокого сна в состояние бодрствования не сразу.

Кэрил посмотрела на хронометр и невольно застонала.

Она проспала три часа по местному времени, и всего час — по земному.

Компьютер сообщил Хацис, что Сивио просил связаться с ним, как только она проснется. Искусственный адреналин быстро смыл остатки виртуального сна, и женщина на мгновение ощутила самое настоящее волнение, смешанное с чувством собственной уязвимости.

Очевидно, что-то случилось, подумала Хацис, включая канал связи.

— Джеми, в чем дело?

— Извини, что разбудил тебя. У нас новости.

Кэрил живо представила себе, как веретена, словно волшебные цветки, раскрываются, выплескивая наружу свое содержимое… весь их массив начинает функционировать, словно громадная межзвездная антенна, зовущая кого-то из глубин Вселенной… одна из орбитальных башен падает вниз на поверхность планеты и разрезает ее надвое, словно нож для резки сыра…

— Что-то с «прядильщиками»?

— Нет, с Питером.

Ее страх сменился удивлением.

— Полагаю, ты передал ему мой приказ сохранять радиомолчание?

— Конечно, и он все исполнил. Просто… Холодок пробежал по спине Кэрил.

— Что же он натворил на этот раз? — резко спросила она.

— Питер воспользовался секретным кодом доступа к автопилоту челнока, и сейчас он на пути к одной из орбитальных башен.

Сивио замолчал, ожидая ответа Кэрил. Не дождавшись, добавил:

— Я говорил ему, чтобы он непременно связался с тобой, но Эландер не стал медлить. Что я мог поделать?

Спокойствие в голосе далось Кэрил очень тяжело:

— Ничего. Я разберусь с ним сама.

1.1.5

Еще никогда в истории человечества высказывание выдающегося русского авиаконструктора Игоря Сикорского — «Талант — это искра, двигающая человечество вперед», — не было так далеко от истины, как в XXI веке.

Отдельные периоды предыдущего, XX века, необузданного и полного социальных катаклизмов, демонстрировали бурный технологический рост цивилизации, пока человечество в своем развитии не нашло новый, более плавный и предсказуемый ритм, в значительной степени лишенный деструктивного начала.

Люди, отвечавшие за работу ведущих мировых правительств, а также крупнейшие корпорации, научились принимать решения с помощью нейросетей и изощренного программного обеспечения. Прогресс сделался более предсказуемым. Постепенно ведущее влияние на мировые дела приобрели команды технарей, стоящие за спиной разнообразных электронных советчиков; именно команды, а не интеллектуалы-одиночки. Для гениев просто не осталось ни места, ни адекватных задач на нашей перенаселенной планете. Немногие оплакивали такой поворот дел — и меньше всего «социальные инженеры», они же предсказатели будущего. Лозунг «ум — хорошо, а два лучше» еще никогда не получал возможности так хорошо проверить себя на практике.

Конечно, случались и жестокие войны, вслед за которыми гуманисты в большей степени подтверждали низменную суть человека, чем способствовали компенсации полученных убытков. И все же надежда на благополучное будущее не умирала. Хотя третье десятилетие XXI века началось не лучше, чем предыдущее, к его концу воцарилось относительное спокойствие. Возможно, это случилось потому, что лидеры ведущих мировых держав в конце концов обрели здравый смысл — а может, и потому, что удалось очистить от «жучков» все программное обеспечение. В любом случае к 2040 году Организация Объединенных Наций в своих обращениях к общественности чаще вела речь о судьбах биологических видов, а не перемывала косточки странам-изгоям.

Все поняли, что среду обитания человека не удастся изменить простым желанием. Стало ясно, что будущим поколениям придется страдать главным образом из-за невоздержанности предыдущих. То, что человечество выживет, сомнения не вызывало, но все предпочитали житье во дворце обитанию в сарае. Появились долгосрочные планы решения основных задач, один из которых предполагал поиск альтернативных мест обитания.

Сам по себе этот поиск не являлся большой проблемой. Огромные интерферометры к тому моменту уже обнаружили наличие кислорода и воды на многих мирах вне пределов Солнечной системы. Список планет, предполагаемых к дальнейшему освоению, уже перевалил за тысячу и включал в себя объекты, находящиеся в радиусе ста световых лет от Солнца. Появилось мнение, что благоденствие наступит очень быстро — за счет того, что скоро по сходной цене удастся посетить и рассмотреть поближе эти новые миры. Некоторые считали, что к межзвездным исследованиям следует приступать как можно раньше. С усовершенствованием технологий продолжительность жизни человека увеличилась почти до двухсот лет, что делало реальным полет к близким звездам. Возникло ощущение, что такие путешествия начнутся уже через пару десятков лет. Была основана программа ОЗИ-ПРО по исследованию околоземного пространства и назначена дата первого старта — 1 января 2050 года…

Однако оставалась нерешенной одна серьезная проблема: живой человек не мог быть отправлен в такую экспедицию. Даже с учетом использования значительных земных ресурсов — дешевой ядерной энергии и нанотехнологий, ежегодно открывавших новые горизонты для своего применения, — как решиться послать тысячи людей в столь опасное путешествие в черную бездну пространства на целые века? Даже если не брать в расчет колоссальные затраты, как быть с огромной тратой времени… и кто поручится за физическое и психическое благополучие исследователей на многие годы вперед? Поэтому вместо живых людей в первой звездной экспедиции было решено представить землян их максимально качественными копиями — но не несущими в себе жизни в естественной, земной форме.

Вначале определили, что в кабинах пилотов займет место усовершенствованный искусственный интеллект, но оказалось, что проще создать корабль, чем надежный разум. Несмотря на значительные затраты по строительству орбитальных производственных комплексов, мощные источники энергии, защитные магнитные покрытия и другие технические возможности, создатели искусственного интеллекта зашли в тупик, так и не сумев создать прототип даже в единственном экземпляре (не говоря уже о тысячах), что могло бы гарантировать успех миссии. ОЗИ-ПРО не могла позволить себе выбросить на ветер триллионы долларов на космические корабли, которые погибнут в пути, или, что еще хуже, отправятся невесть куда без всякого ведома начальства. При вкладе в предприятие пяти процентов земного валового продукта руководителям хотелось иметь хоть какие-то гарантии возврата затраченных средств. Поэтому вскоре пришлось пойти по другому пути.

К 2048 году стало ясно, что только один вариант в состоянии обеспечить определенную надежность проекта, и заключается он в посылке к звездам электронных факсимильных копий земных людей из плоти и крови.

Однако исследователям еще не удавалось создать электронную копию реально работающего мозга, разве что они освоили стимуляцию одного нейрона другим, хотя в теории многое, совсем недавно считавшееся загадкой, уже было расшифровано. Оказалось, что мозговые процессы можно достаточно надежно моделировать, как и влияние на них эмоций и других факторов, реально существующих в живом организме. Однако у такой кастрированной модели отказывалась работать память, а ее непрямая регистрация оказалась сложным делом. Оставался единственный способ воспроизведения работы памяти: воспользоваться ее живой матрицей через многодневные интервью человека-«оригинала» с непрерывной физической регистрацией возникающих образов. Эмоции было решено «подвесить» позднее, на этапе тонкой настройки всей системы, чтобы сохранить ситуационный, живой характер воспоминаний; никто, впрочем, не надеялся, что вся конструкция не будет иметь изъянов. В итоге получалась неактивированная память, состоящая из миллионов отдельных фрагментов-образов, которые позже можно было перенести на электронный носитель.

Этого уже оказалось достаточно. Так называемые энграммы вели себя как шаблон настоящего мозга реально существующих живых людей, посвятивших шесть месяцев своей жизни эксперименту, в результате которого их память была сначала расчленена на кусочки-образы, а затем воссоздана в единое целое компьютерной программой. На длительных временных интервалах новая конструкция могла обучаться, помнить новое и вела себя не намного ненадежнее, чем настоящий мозг.

Таким образом, был получен образец идеального кандидата в члены команды космического корабля. Подобному «астронавту» не требовались еда, питье или сон; он не болел и мог занимать в полете объем не более литра, а вес — менее килограмма (по специально изобретенной для новых целей усовершенствованной системе мер, весов и измерений Планка). То есть гипотетический пилот был в состоянии легко перенести длительный космический перелет. В итоге оказалось легче обучить шестьдесят живых астронавтов, скопировать их столько раз, сколько потребуется, и набрать команды для тысячи исследовательских кораблей.

Некоторые детали, правда, потом вызвали тревогу у тех, кого все еще продолжали волновать проблемы человеческой души. Команда одного корабля состояла примерно из тридцати исследователей; всего кораблей было около тысячи; таким образом, получалось, что начальный пул из шести десятков людей давал тридцать тысяч астронавтов. Обязанности и роли в каждой миссии распределялись случайным образом. Кэрил Хацис на «Фрэнке Типлере» занимала руководящую должность, на каком-нибудь другом корабле ее копии было отведено более скромное место, но всего на космических просторах одновременно путешествовали около пяти сотен ее копий. Были ли все они одной и той же Кэрил в юридическом смысле?

Оригиналу Питера Эландера на глаза как-то попался перспективный план развития искусственного интеллекта на Земле. Работы планировалось завершить к 2060 году. Вначале большее внимание уделялось чисто инженерным вопросам — как более понятным. По мере прогресса в изучении человеческой психики, к 2060 году на Земле должен родиться первый ребенок, обладающий сознанием в новом смысле этого слова. Что конкретно получится, авторы плана не знали, но Эландер на «Фрэнке Типлере» горячо верил, что их экспедиция и он сам помогут выяснить детали.

Ритмичное попискивание бортовых систем челнока вызывало у Питера сонное состояние.

За двадцать часов, прошедших с момента появления «прядильщиков», он отдохнул лишь пару часов, и то из-за чисто физиологической потребности. Питер решил отказаться от изменений в индивидуальном времени, которое при необходимости можно было расширить или, наоборот, ужать, что практиковалось на «Типлере». Это могло разрушить все его планы пребывания на Адрастее.

Сейчас Эландеру было вовсе не до сна: он мог потерять нить мысли и не выполнить свою главную задачу.

— Сколько полетного времени отсюда до первой орбитальной башни? — спросил он у автопилота.

— Около трех часов.

Питер стал устраиваться поудобнее, пожалев о только что оставленном на площадке космодрома кресле. Но все это в прошлом. Теперь только вперед.

Решение далось Питеру нелегко. В его распоряжении имелись только данные, которые ему удалось заполучить на площадке «Ноль-один». У Эландера появилась острая потребность доказать реальность своего «я».

Это была не лихорадочная активность от нечего делать. Пассивное наблюдение за постоянно меняющимся экраном разрушало его уважение к собственной личности. Ему опротивело полное бездействие.

Изображение Пятой Башни шло с противоположной стороны Адрастеи. Все конструкции чужаков, поверхности которых были покрыты составом, напоминавшим смолу, цеплялись за планету одинаковым образом — с помощью своеобразного якоря, по форме напоминавшего расплющенного осьминога, чьи «щупальца», очевидно, уходили на значительную глубину в грунт. У основания Пятой Башни внезапно появился странный серебристый объект, окутанный облачком, достаточно маленький, чтобы его можно было пропустить при поверхностном анализе картинки.

Питер увеличил изображение серебристого предмета: тот оказался кубиком метров трех-четырех в высоту. Что это такое, догадаться было непросто, но в этой коробочке, как подумалось Эландеру, вполне может поместиться взрослый человек.

Отмотав назад весь видеоряд, Питер понял, что скорее всего эта штуковина спустилась сверху с башни по тросу и теперь замерла в ожидании на поверхности планеты.

В ожидании чего?

Минут десять Эландер разглядывал неизвестный объект, потом отключил экран, вышел наружу из помещения командного пункта и пару раз ткнул челнок ногой в серебристый бок.

— Заводи, — приказал Питер автопилоту.

— Я не уполномочен…

— Это мой приказ, — прервал его Эландер. — Экстренный код доступа Ди-Джей-Ви-сорок три.

Боковой люк челнока сразу же открылся, обнажив беспорядочно упакованное содержимое.

— Добро пожаловать на борт, мистер Эландер. Голос автопилота звучал, как всегда, бесстрастно.

Питер вручил пару коробок из резервного запаса двум своим корабельным помощникам и осторожно проводил обоих электронных зомби на склад пункта «Ноль-один», чем освободил жизненное пространство на челноке, чтобы командовать автопилотом самому.

Весь риск он брал теперь на себя.

Рассчитывая курс челнока вручную, Питер, конечно же, помнил о том, при каких обстоятельствах чуть раньше погибли два зонда «Типлера».

Когда Эландер перепроверял координаты Пятой Башни, он заметил изменения обстановки и вокруг Шестого Веретена, где в экваториальной секции внезапно разыгралось подобие шторма — с облаками, метавшимися во всех направлениях. Как это может отразиться на поведении Пятой Башни? Автопилот несколько успокоил Питера, уверив его в превосходных летных качествах челнока. Правда, топлива у них оставалось в обрез — только на обратную дорогу. А если придется маневрировать?

Однако отступать Питеру уже было некуда.

Пока закрывался наружный люк, Эландер обдумывал, сообщать ли ему на «Типлер» о своих планах. Конечно, с формальной точки зрения теперь он независим от них, но все же ему не хотелось лишать себя возможной помощи со стороны, если возникнет такая необходимость.

Правда, Сивио категорически запретил Питеру самому выходить на связь с «Типлером». И еще он велел перейти в экономичный ждущий режим связи. Указание Эландер проигнорировал… тогда, может быть, стоит выполнить какой-либо другой приказ начальства? В конце концов, они все равно заметят старт его челнока и позже смогут связаться с ним, если захотят…

Заработали двигатели, и Питер сразу же потерял ощущение реальности. Он чувствовал себя так, будто провалился в какую-то дыру и тщетно пытается из нее выбраться.

Если у него есть подобное восприятие собственного «я», свое самодостаточное тело, то есть ли у него право на самостоятельные действия?

Если не для нас, то для кого же?..

Если он ошибается, тогда почему другие носители энграмм поощряют его усилия осознать собственное «я», часто даже против собственной воли?