Штат Кинтана-Роо

Четверг, 22.17



В камине потрескивал огонь, пожирая душистые поленья. Аромат горящего дерева поднимался к потолку гостиной. Заложив руки за спину, Ксавье Салида стоял лицом к огню и глубоко вдыхал запах лавра и мускатного ореха, которые делали дым опьяняющим, как наркотик.

Насладившись благоуханием, он подошел к кондиционеру и повернул ручку настройки. Прохладная струя воздуха ворвалась в жарко натопленную комнату, разгоняя ставшую неприятной жару и одновременно освежая его лицо. На свете не так много вещей, которыми человек сумел бы наслаждаться одновременно, но Салида достиг такого положения, когда мог делать все, что пожелает.

Из медной, ручной работы каминной утвари он выбрал кочергу и ударил по пылающему полену, наблюдая за взметнувшимися искрами. Салида любил играть с огнем.

Потом он отвернулся от камина и прошелся по комнате, опираясь на кочергу, словно на трость, отрабатывая движения, походку, восхищаясь собственной грацией. Изящные манеры он приобрел совсем недавно, однако надеялся, на всю оставшуюся жизнь. Образование и культуру Салида считал невыразимой роскошью, превосходящей ценностью безделушки и произведения искусства.

Салида подошел к стереосистеме и наугад поставил запись из своей коллекции лучшей классической музыки в превосходном исполнении, способном усладить самый изощренный слух. Это оказалась симфония Сальери, забытого композитора восемнадцатого столетия. Уже то, что он мало известен, должно было означать, что его произведения очень редко исполняются и потому обладают особой ценностью.

Когда дерзкие и напряженные аккорды скрипок истощили терпение мнимого любителя музыки, Салида подошел к бутылке на столе, выдернул пробку и налил себе стакан пурпурно-красного вина. Мерлот, урожая 1992 года. Какое хорошо выдержанное и мягкое вино, думал он, не то что всякие там молодые каберне, совиньон, которые ему приходилось покупать в винных погребках Ему рассказывали, что это марка одного из лучших виноградников в Калифорнии. Он повернул бутылку перед камином так, чтобы отблески огня высвечивали богатый гранатовый цвет вина.

Салида вышел на балкон, глубоко вдыхая влажный ночной воздух. Висящий здесь гамак словно предполагал, что хозяин проводит свои дни в праздности, отдыхая и по вечерам… но последняя неделя была очень трудной. Тысячи напряженных ситуаций, и в каждой приходилось действовать решительно.

Взглянув вниз, Салида посмотрел на освещенный фонарем мощный силуэт стелы древних майя. Свет звезд мягко струился сверху на вожделенный монумент. Стелу увенчивало какое-то странное бугорчатое тело. Присмотревшись, он разглядел забравшегося туда проклятого павлина.

Глупый павлин, всего-навсего забавное яркое существо, а куда залетел…

Совсем как соперник Салида, Питер Гроуб, который любит производить дешевые эффекты, одевается броско и безвкусно, а сам — жалкое ничтожество. Салида даже сделал попытку договориться с бельгийскими эмигрантами, которые требовали реванша за уничтоженный Гроубом самолет Салида. Он предложил, чтобы его люди в отместку уничтожили один из самолетов Гроуба, но это оказалось невозможным. Гроуб усилил охрану, исключив нападение на свой частный аэродром. Таким образом, Салида ничего не оставалось, как прибегнуть к другим актам возмездия. Был выбран, возможно, не очень тонкий, но результативный способ: большой грузовик с горючими маслами “случайно” взорвался рядом с марихуановой плантацией Гроуба. Возникший пожар и едкий дым погубили большую часть урожая.

Уравняв счет, Салида не хотел доводить ситуацию до широкомасштабной войны. Он подозревал, что Гроубу просто все надоело и нужно было выпустить пар. Что сделано, то сделано.

Теперь он мог отдыхать и наслаждаться жизнью, искусством, роскошью. Подобно тому, как в симфонии Сальери возникшее с первыми звуками напряжение, постепенно усиливаясь, разрешилось мощным крещендо, Салида тоже решил достигнуть пика наслаждения и направился в гостиную к своей коллекции древних находок.

По дороге он остановился и сделал еще глоток вина. Он долго держал вино во рту, стараясь прочувствовать нюансы, о которых ему толковали: вдыхал “букет”, определял “сухость” и оценивал “послевксие”.

Однако втайне Салида позволял себе иногда тосковать по тем временам, когда бездельничал с местными приятелями, пил слишком много текилы, громко хохотал и хрипло орал грубые песни. Это было давно… сейчас он выше подобных вещей. Он превратился в могущественного человека.

Салида принялся рассматривать свою изуми

тельную коллекцию исторических ценностей доколумбового периода, которой гордился бы любой музей. Но эти вещи никогда не появятся в их пыльных витринах, потому что принадлежат одному ему.

Он любовался изящной, излучающей сияние зеленой нефритовой скульптурой, сказочным образом Пернатого Змея, верного спутника Кукулькана, маленькой каменной фигуркой самого бога мудрости. Салида коллекционировал посуду и образцы резьбы всех народов Центральной Америки: тольтеков, ольтеков, майя и ацтеков. Он проглядывал гравированные таблички, прикрепленные к каждому изделию, освежая в памяти каждое имя и каждую деталь. Это позволит ему свободно вести утонченную беседу, не боясь опростоволоситься, что могло произойти, если бы он не знал предметов из собственной коллекции.

Наконец с тем предчувствием неожиданной радости, с каким дети встречают рождественское утро, он подошел к новому приобретению — изумительному хрустальному кубу, который Фернандо Викторио Агилар добыл для него из руин Кситаклана. Это, конечно, очень ценная вещь. Он уже знал, что выставит ее для обозрения в стеклянную витрину, но никогда не позволит ни гостям, ни слугам дотрагиваться до нее.

Поставив стакан с вином рядом с мерцающим прозрачным кубом, Салида взял его в руки, нежно поглаживая ухоженными пальцами гладкие прохладные поверхности.

Все эти проблемы и головная боль из-за Питера Гроуба два последних дня не давали возможности порадоваться новой находке, но сейчас он может вознаградить себя. Достойно покарав соперника и гладко провернув последнюю операцию, он теперь может смотреть на необычайный кубик майя с детским ощущением чуда. Пальцы Салида касались загадочных рисунков, тонко выгравированных на алмазно-прочных поверхностях. Он дотронулся до одной из граней, и вдруг предмет задвигался, словно скользил по масляной луже.

Реликвия тихо зажужжала.

Пораженный, Салида отдернул руки, ощутив, как от сильного холода у него пощипывает кончики пальцев. Однако затем он снова схватил куб, сжимая его ладонями и чувствуя внутри слабую вибрацию. Колебания, казалось, становились все сильнее, вбирая в себя энергию.

Салида засмеялся от удовольствия. Откуда-то сзади донесся едва уловимый ухом чрезвычайно тонкий пульсирующий звук, который ускользал от него, как только он пытался на нем сконцентрироваться.

Вдруг во дворе завыли в унисон его призовые доберманы, перемежая вой с истеричным лаем. Павлины пронзительными, дребезжащими криками влились в этот дикий хор.

Салида поспешил на балкон и огляделся.

Один из охранников включил ртутную лампу и осветил ярким белым светом все пространство двора. Двое других выступили вперед с ружьями, целясь в тени. Салида обвел взглядом окруженную стенами территорию, ожидая увидеть ягуара, оцелота или еще какого-нибудь ночного хищника, отважившегося перепрыгнуть через стену, чтобы добраться до павлиньего мяса. Собаки продолжали нервно визжать, но Салида ничего не заметил.

— Silencio![13] — крикнул он в ночь и вернулся в гостиную, где с удивлением увидел, что древний кристаллический куб засиял серебристым светом.

Когда он взял мерцающий предмет, жужжание превратилось в ощутимую вибрацию. Грани трепетали и пульсировали. Теперь скользкие поверхности не были пронизывающе холодны, наоборот, они излучали обжигающий жар, который струился из куба, словно растопленное горячее масло.

Салида наугад нажал на несколько резных изображений, желая остановить пугающую его неистовую активность, но вместо этого увидел, что крошечные сверкающие детали внутри стеклянного ящичка вдруг с жужжанием ожили.

Самым поразительным Салида казалось то, что он знал: это изделие создано древними майя на заре истории. Они использовали примитивные приспособления, чтобы усовершенствовать свои календари… но это устройство слишком утонченное, без узнаваемых деталей, ручек настройки, кнопок.

В самом сердце таинственного механизма начал разгораться свет, холодный, но ослепляющий… как ртуть, ярко вспыхнувшая от нагревания.

Салида отступил назад, испуганный и встревоженный. Что принес ему Агилар? Что он наделал? Как это прекратить?

Во дворе собаки и павлины подняли такой жуткий вой, словно с них заживо сдирали кожу

Свет внутри хрустального предмета стал слепящим, достигнув невероятной яркости.

Последнее, что мог увидеть Салида, был стакан с вином, подскакивавший на столе рядом с диковиной. Темно-красная жидкость неистово бурлила в кипении.

Затем свечение достигло критической точки и перескочило на другой уровень. Его интенсивность тысячекратно возросла. Раскаленный жар и энергия нахлынули на Салида столь стремительно, что у него не осталось времени заметить взрыв невероятной силы… и хотя бы секунду боли.



11

Канкун

Пятница, 8:05



Пронизанные солнечными лучами легкие облака плыли высоко над сверкающим бирюзовым, как бассейны Беверли-Хиллз, морем. Группы туристов высыпали из отелей и прогуливались по узкой песчаной косе между океаном и лагуной в ожидании рейсовых автобусов, которые должны были доставить их в знаменитые руины майя в Чичен-Ице, Тулуме, Ксарете и Ксел-Ха.

У входа в отель “Карибский берег” мраморные фонтаны, дно которых усеивали мелкие монеты, разбрызгивали искрящиеся струи Потрепанный джип с тремя седоками ловко прокладывал путь в потоке старых такси, фургонов и больших туристических автобусов, пока наконец не остановился возле отеля. Водитель нажал на сигнал, помахал рукой и посигналил еще раз, вызывая раздражение у служащих отеля в белой униформе, которые стояли в открытых дверях. Они выражали свое недовольство резкими жестами и суровыми взглядами, но водитель подъехал ближе к тротуару, припарковался и снова стал оглушительно сигналить, игнорируя их настроение.

Малдер отыскал свои вещи среди багажа туристов, толпящихся в холле, и, готовый отправиться в путь, обернулся к Скалли:

— По-моему, это за нами. Она отодвинула чашку с кофе и взяла свой багаж:

— Боюсь, что так.

Владимир Рубикон следовал за ними с рюкзаком и личным снаряжением, энергичный, горящий нетерпением.

— Думаю, что многим нравится отдыхать в Канкуне, но для меня это несколько… это не Юкатан. Это то же самое, что поехать в Гонолулу.

Среди сидящих в джипе людей Скалли узнала Фернандо Викторио Агилара в кожаной шляпе и с длинным хвостом черных волос. Показывая в улыбке ослепительные зубы, он помахал им рукой:

— Buenos dias, amigos![14]

Малдер взял багаж Скалли и поместил его вместе со своим в багажник; Рубикон втащил свое снаряжение в набитый людьми салон. Двое темноволосых молодых людей с бронзовой кожей, которые приехали с Агиларом, предложили помочь, но Рубикон легко справился сам и влез на заднее сиденье. За ним втиснулся Малдер.

Агилар предложил Скалли сесть впереди.

— Для вас, сеньорита, рядом со мной, где безопаснее, а? — Он обернулся к Малдеру и Рубикону: — Готовы отправиться? Взяли подходящую для джунглей одежду?

Рубикон кивнул:

— Они достаточно хорошо подготовились. Малдер наклонился вперед:

— Я даже взял туристические ботинки и аэрозоль от насекомых. Скалли взглянула на него:

— Вот это здорово.

Долговязый “экспедитор” был свежевыбрит, щеки и подбородок лоснились. Скалли чувствовала запах его лосьона. Он потер лицо ладонью:

— Нам придется ехать много часов, прежде чем мы доберемся до того места, где нужно будет оставить дорогу и бросить вызов джунглям.

— А кто наши новые компаньоны? — Малдер показал на двоих юношей, теснящихся вместе с ним и Рубиконом на заднем сиденье.

— Рабочие, — ответил Агилар. — Один поведет джип обратно, а другой будет сопровождать нас в джунглях. Он уже работал со мной в подобных экспедициях.

— Только один помощник? — с недоумением спросил Рубикон. — Я ожидал, что мы возьмем гораздо больше помощников и снаряжения. Я заплатил…

— Я уже нанял проводников и рабочих, которые ждут нас с оборудованием в условленном месте, сеньор, — небрежно прервал его Агилар. — Нет смысла таскать их за собой по всему Юкатану.

Агилар рывком натянул шляпу и включил двигатель. Джип с визгом рванул с места и чуть не врезался в громоздкий автобус, который как раз в этот момент начал отъезжать от входа. Скалли зажмурилась, но Агилар нажал на сигнал и бросил джип влево, заехав двумя колесами на газон, затем вырулил вправо и выкатился на дорогу перед автобусом.

Джип с трудом пробирался по оживленной гостиничной зоне, поминутно увертываясь от автобусов, объезжая неторопливых, осторожных водителей мопедов и велосипедов. Агилар вел машину в юго-западном направлении, следуя к скоростному шоссе, проложенному вдоль побережья.

Они миновали заросшие сорной травой развалины в стороне от дороги, небольшие храмы, выветренные известняковые колонны, покрытые неразборчивой росписью, без подсветки, даже такой слабой, какую использовали для дорожных знаков. Джунгли поглотили их. Скалли было странно видеть, что к свидетелям тысячелетней древности относятся столь непочтительно.

Во время поездки Агилар уделял больше внимания Скалли, чем дороге. Он несся вперед, как сумасшедший или профессиональный гонщик, покрывая за час такое расстояние, какое маршрутный автобус преодолевал за три.

Сначала они следовали вдоль побережья на юго-запад мимо знаменитых руин Тулума, затем свернули в глубь полуострова Проехали через небольшие бедные городки с экзотическими названиями Чуниаксхе, У-Мей, Лимонес и Кафе-таль с чистенькими игрушечными домиками, деревянными лачугами, газовыми заправками и супермаркетами величиной с кухню Скалли.

Скалли развернула потрепанную старую карту дорог, которая валялась на приборной доске. С упавшим сердцем она обнаружила, что в тех местах, к которым они неуклонно приближались, не существует ни шоссе, ни даже проселочных дорог. Ей хотелось надеяться, что это очень старая карта или при ее печатании были допущены ошибки.

Наконец с одной стороны шоссе потянулись низкие бесконечные джунгли. По широкой, усеянной известняковой крошкой обочине шли женщины в традиционной национальной одежде: белых хлопчатобумажных платьях с яркой вышивкой.

Путники продолжали двигаться в центр полуострова, повороты стали круче, дорога постепенно поднималась на холмы. Малдер обратил внимание на встречающиеся у дороги небольшие, побеленные известкой каменные распятия и свежие цветы под ними. Он повысил голос, чтобы перекричать шум ветра, врывающегося в машину сквозь неплотно закрытые окна джипа-

— Мистер Агилар, что это там? Придорожные святыни?

— Нет, — рассмеялся Агилар. — Это отметки тех мест, где чей-нибудь любимый погиб в автокатастрофе.

— По-моему, их слишком много, — заметила Скалли.

— Да, — ответил Агилар, презрительно фыркнув. — Большинство водителей не умеют ездить.

— Это я вижу. — Скалли посмотрела ему прямо в глаза.

Малдер наклонился к ним:

— Давайте будем повнимательнее вон у тех поворотов, где стоят два распятия.

Слегка перекусив в маленьком придорожном кафе, они еще два часа неслись с головокружительной скоростью. Скалли чувствовала, что ее укачивает, особенно после той наперченной гадости, которую она съела в кафе. Меню в нем было очень скудным, хотя Малдеру понравились свежие и пышные такхосы — маисовые лепешки и тушенный со специями цыпленок.

— Далеко еще? — спросила Скалли у Агилара в середине дня, заметив разраставшиеся серые облака.

Он посмотрел на ветровое стекло и включил

дворники, чтобы смахнуть разбившихся о стекло мелких насекомых, потом нарочито долго молчал, всматриваясь в убегающую дорогу, наконец сообщил:

— Вот здесь, — и нажал на тормоз.

Он развернул машину и свернул с одной стороны дороги на другую, не соблюдая никаких правил движения. Сзади оглушительно засигналил автобус и чудом объехал их, вылетев на встречную полосу, по которой приближался грузовик. Агилар съехал с дороги на известняковую обочину, откуда начиналась узкая грязная тропа в джунгли. Он остановил измученную машину и выбрался наружу. Малдер хлопнул задней дверцей и принялся расхаживать рядом, разминая затекшие ноги. Скалли тоже вылезла из машины, глубоко вдыхая влажный воздух, насыщенный испарениями окружающего леса, мокрого от дождя.

Утренние легкие облачка превратились в тяжелые кучевые, готовясь вскоре стать грозовой тучей. Глядя на невысокие густые заросли, куда им предстояло углубиться, Скалли подумала, что вряд ли дождь сможет пробиться сквозь плотный покров листвы. Два молодых помощника достали багаж Скалли и Малдера и передали рюкзак Рубикону, растиравшему онемевшие колени.

Малдер смотрел на высокую траву, толстые лианы, пальмы, плющи, непроницаемую массу листьев.

— Похоже, вы обманщик! — сказал он. Фернандо Агилар фыркнул и рассмеялся. Он потер щеки, на которых уже появилась легкая щетина.

— Послушай, приятель, если бы руины Кситаклана находились прямо у четырехполосной скоростной дороги, могли бы они оказаться нетронутой археологической зоной, а?

— Он знает место, — заметил Рубикон. Как и обещал Агилар, из джунглей неожиданно появилась группа темнокожих черноволосых людей. Скалли заметила, что эти люди сильно отличаются от тех мексиканцев, которых она видела в Канкуне. Они были ниже ростом, очень плохо одеты и, видимо, испытывали недостаток питания — потомки древних майя, которые живут далеко от городов, в не указанных на картах селениях.

— А вот и наши трудяги-помощники, — воскликнул Агилар.

Он знаком велел индейцам взять снаряжение и рюкзаки, а сам достал из машины несколько брезентовых мешков.

— Наши палатки, — пояснил он.

Малдер стоял подбоченившись и задумчиво глядел на джунгли, втягивая носом сырой воздух. Вокруг его головы тучами вились москиты.

— Это не просто работа, Скалли, это — приключение.

Когда все вещи вынесли из машины, Агилар посигналил в знак того, что можно возвращать

ся. Один из индейцев молча забрался на водительское сиденье, включил зажигание и, выехав на дорогу, развернулся в обратную сторону, даже не взглянув на встречный транспорт. Выбросив клубы черных выхлопов, он умчался прочь.

— Ну что ж, пойдем, — сказал Агилар. — Вперед, навстречу приключениям.

Скалли заправила шнурки в ботинки. Вся группа двинулась в джунгли.

С трудом пробираясь через заросли непроходимого кустарника, сражаясь с цепкими лианами и колючими ветками, Скалли вскоре отчаянно захотела снова оказаться в джипе, несмотря на тряскую езду. Впереди упорно трудились индейцы, убирая с тропы самые крупные обломки камней, которые невозможно было обойти. Они кряхтели от натуги, но не жаловались. По обеим сторонам тропы вспыхивали всеми цветами радуги прекрасные гибискусы и другие тропические цветы. На каменистой почве тут и там поблескивали лужи. Опутанные колючими ветвями кустарника и цветущими травами стояли тонкие макогновые деревца с гладким стволом и искривленными ветвями, торчащими во все стороны. Папоротники царапали Скалли ноги, окатывая целыми фонтанами брызг.

Они остановились на отдых рядом с каучуковым деревом, серый ствол которого был покрыт многочисленными шрамами от порезов, через которые индейцы добывали его сок. Он загустевал, и его можно было жевать, поэтому местные называли дерево “жвачкой”, объяснил Рубикон. Скалли обратила внимание, что рабочие-индейцы действительно постоянно что-то жевали. Агилар разрешил рабочим остановиться только на несколько минут, затем они устало потащились дальше, взмахивая мачете.

Скалли чувствовала себя измученной и несчастной. Аэрозоль совершенно не защищал от укусов назойливых насекомых. Они начали свой поход в джунгли во второй половине дня, поэтому могли идти не больше четырех часов, после чего им предстояло устроить лагерь для ночлега.

Скалли спросила об этом Агилара, и он просто расхохотался, похлопав ее по спине. Ей стало не по себе от подобной бесцеремонности.

— Я стараюсь облегчить вам длинный путь, сеньорита, — сказал он. — За один день дойти до Кситаклана невозможно, поэтому часть дороги мы проехали, теперь пройдем несколько часов пешком, а потом разобьем лагерь. Ночью хорошенько отдохнем, а завтра поднажмем еще, а? Мы должны дойти до руин завтра к середине дня. Скорее всего оттуда вы и начнете искать ваших друзей. Может, у них просто сломался передатчик.

— Может быть, — с сомнением ответила Скалли.

Стояла невероятная жара, воздух был влажным и плотным, как в бане. Растрепанные, пропотевшие волосы липли к лицу Скалли, кожа зудела от укусов москитов.

По верхушкам деревьев с ветки на ветку, с лианы на лиану неслась стая обезьян-ревунов, создавая своими оглушительными криками и пронзительным визгом невероятный хаос. Попугаи издавали резкие гортанные звуки, колибри, окраской подобные драгоценным камням, порхали перед глазами. Но Скалли сосредоточила все внимание на дороге, стараясь избегать глубоких луж и острых осколков известняка, густо усеявших землю.

— У меня есть предложение, — сказал Малдер, вытирая пот со лба. Он выглядел таким же потным и усталым, как и она. — Давай я буду Стэнли, а ты Ливингстон[15], о\'кей?

Владимир Рубикон шагал вперед, не жалуясь.

— Мы идем от дороги только два часа, — сказал он, — и посмотрите, в какой глуши находимся. Теперь вы понимаете, легко ли было обнаружить эти руины на Юкатане? Когда люди покинули города, джунгли быстро поглотили их, и они остались жить только в легендах.

— Но Кситаклан был особенным городом? — поинтересовался Малдер. — Не просто еще одно поселение, где находился еще один храм?

— Моя Кассандра тоже так думала. Он существовал с незапамятных времен, еще до золотого века, был под влиянием тольтеков.

Ослабевшая Скалли взглянула в ярко-голубые глаза археолога и с удивлением поняла, что он вовсе не выглядит несчастным в этих душных джунглях. Он казался более энергичным, чем в тот первый раз, когда они встретились с ним в музее в Вашингтоне. Было очевидно, что старый археолог чувствует себя здесь на своем месте, разыскивая дочь и попутно исследуя не внесенные в каталоги руины майя.

Рубикон прислонился к стволу красного дерева, чтобы перевести дыхание:

Когда тени в лесу стали длинными, рабочие еще раз продемонстрировали свою выносливость. После трудной работы по расчистке тропы индейцы без лишних слов принялись деловито устраивать лагерь у ручья. Для Малдера, Скалли, Рубикона и Агилара они поставили палатки, а сами, вероятно, собрались провести ночь под открытым небом.

Рубикон настойчиво расспрашивал Агилара о том, как он сопровождал Кассандру и ее группу к руинам две недели назад.

— Да, — сказал гид. — Я привел их сюда, но так как они собирались остаться здесь на несколько недель для раскопок, оставил их и вернулся в Канкун. Я цивилизованный человек, а? У меня есть чем заняться.

— Но она была в порядке, когда вы уходили? — снова спросил Рубикон.

— О да, — ответил Агилар, посверкивая глазами. — Более чем в порядке. Ей очень нравилось раскапывать руины Она казалась восхищенной.

— Надеюсь увидеть эти руины своими глазами, — произнес Рубикон.

— Завтра увидите, — бодро сказал Агилар.

Они расселись на поваленных деревьях и камнях, чтобы съесть холодный ужин, состоящий из круглых маисовых лепешек, толстых кусков сыра и неизвестных фруктов, которые индейцы набрали в лесу Скалли ела медленно, ощущая приятный вкус необычной пищи, счастливая уже оттого, что сидит.

Малдер отогнал от своего красного банана комара и признался Скалли, что по сравнению со вчерашним ужином в отеле эти фрукты, безусловно, лучше.

Он встал, забрался в палатку, где был сложен их багаж, и стал что-то искать в коробках.

Скалли покончила с едой и прислонилась спиной к дереву. После долгой трудной ходьбы ноги все еще дрожали.

Малдер вылез из палатки, что-то держа за спиной.

— Когда я делал предварительное расследование этого случая, то вспомнил рассказ о Тлацолтеотль. — Он взглянул на старого археолога. — Я правильно произнес? А то звучит так, словно я проглотил черепаху.

— А-а, богиня преступной любви! — рассмеялся Рубикон.

— Да, именно она, — сказал Малдер. — Так вот, парень по имени Джаппан пожелал стать любимцем богов — что-то вроде кризиса в середине жизни. Он оставил любимую жену и все имущество, чтобы стать отшельником, забрался на высокую скалу в пустыне и проводил все время в молитвах. — Малдер огляделся вокруг. — Хотя где он здесь нашел пустыню, не знаю. Естественно, боги не могли проигнорировать такой вызов и стали его соблазнять красивыми женщинами, но он не поддался искушению. Тогда перед ним появилась Тлацольтеотль, богиня преступной любви, и нанесла ему, если так можно выразиться, последний удар. Она сказала, что так восхищена его добродетелью, что. хочет только его утешить. Она разговаривала с ним все время, пока он спускался со своего утеса, и внизу успешно совратила его — к огромному удовольствию других богов, которые только и ждали, когда он поскользнется.

Боги наказали Джаппана за нескромность, превратив его в скорпиона. От стыда за свою неудачу Джаппан спрятался под камень. Но боги хотели окончательно унизить его, поэтому привели его жену к этому камню, рассказали о его падении и тоже обратили ее в скорпиона.

Он задумчиво улыбнулся, все еще пряча что-то за спиной.

— Но в конце концов это всего лишь романтическая история. Жена Джаппана в облике

скорпиона убежала под камень, чтобы соединиться со своим мужем, и у них появилось много-много маленьких скорпиончиков.

Владимир Рубикон, улыбаясь, смотрел на него.

— Замечательно, агент Малдер, — сказал он. — Вы могли бы работать в музее, бесплатно, как и я.

Скалли встала и стряхнула крошки с одежды.

— Интересно, Малдер, но к чему рассказывать эту легенду сейчас?

Он протянул руку, и она увидела на ней безобразные останки раздавленного огромного черного скорпиона со свисающими многочисленными ножками.

— Потому что я нашел это под твоей подушкой.



12

Джунгли Юкотана

Суббота, раннее утро, точное время неизвестно



Когда утром они приготовились свернуть лагерь, Малдер заметил, что его часы остановились. Первой мыслью было, что ночью их группа столкнулась с чем-то чуждым и необъяснимым. Затем он решил, что скорее всего в механизм попала какая-нибудь грязь. Малдер поменял мокрую и грязную верхнюю одежду, надев свежую рубашку, хотя знал, что в лесу она за день так же испачкается и порвется.

Скалли, сонная, с припухшими глазами, вылезла из своей палатки, отмахиваясь от комаров и москитов.

— Доброе утро, солнышко! — приветствовал ее Малдер.

— Знаешь, я бы предпочла снова работать на студии звукозаписи, — сказала она, раскинув руки и потягиваясь со сна. — По крайней мере

у них сухой и чистый офис, а в холле есть автоматы для воды.

Она отхлебнула глоток из своей фляжки, потом плеснула немного воды на ладонь и умылась.

— Да, раньше я не могла оценить по-настоящему, какое это счастье — работать, когда тебе ежесекундно не досаждают мерзкие насекомые.

Фернандо Агилар стоял у дерева перед маленьким зеркалом для бритья, держа в руке бритву с раскрытым лезвием. Его шляпа висела рядом на сломанном суку. Он повернулся к ним с намыленными щеками.

— Buenos dias, amigos! — поздоровался он и вернулся к своему занятию, сбривая щетину и жмурясь от удовольствия. — Ничто так не освежает человека, как утреннее бритье, сразу чувствуешь себя готовым к новому дню, а?

Он продолжал ловко орудовать опасным лезвием, стряхивая пену в папоротник.

— Открою секрет, сеньор Малдер, я подмешиваю в мыло репеллент от насекомых и, кажется, помогает.

— Стоит попробовать, — сказал Малдер, тоже собираясь побриться. — А как потом пройти к ближайшему душу?

Агилар рассмеялся, и пронзительные звуки его громкого смеха напомнили Малдеру крикливую перебранку ревунов, разбудивших его сегодня ночью.

Рабочие быстро сложили палатки, упаковали

их в компактные брезентовые мешки, затем собрали одеяла и остальное снаряжение.

Владимир Рубикон в нетерпении расхаживал у собранных вещей и бросал в рот изюминки из маленького пакетика.

— Скоро ли отправимся? — поминутно спрашивал он.

Малдер увидел его покрасневшие глаза и понял, что ученый плохо спал, но, конечно, не из-за непривычки к походным условиям.

Агилар закончил бритье, вытер лицо цветным носовым платком, после чего сунул платок в карман, покрутил в руках шляпу из шкуры оцелота, оглядел ее со всех сторон и нахлобучил на голову.

— Вы правы, сеньор Рубикон, мы должны поторопиться на поиски вашей дочери. Путь предстоит неблизкий, но если будем держать хороший темп, доберемся до Кситаклана до наступления ночи.

Они снова углубились в джунгли. Молчаливые рабочие возглавляли группу, расчищая мачете путь; шедший следом за ними Агилар указывал дорогу.

Стая разноцветных, сверкающих крылышками бабочек при их появлении вспорхнула с прозрачной заводи у поваленного дерева и рассыпалась по кустам, словно бесчисленное множество переливающихся в солнечных лучах бриллиантов.

Малдер заметил устремленный на него холодный взгляд свисавшей с ветки змеи. Он подумал, что стоило бы побольше разузнать о змеях, отправляясь в дикие джунгли Центральной Америки, и на всякий случай решил опасаться всех змей подряд.

Они шли не более часа, когда их настиг дождь, теплый и маслянистый, пропитанный тысячью незнакомых запахов. Лукавые говорливые ручейки скатывались с вогнутых листьев банана, смывая пауков, гусениц и других насекомых, нашедших на них свой дом. Мокрый воздух, казалось, был готов взорваться от переполнявшего его настоя ароматов освеженных растений.

Агилар загнул поля своей кожаной шляпы так, что струи дождя ручейком сбегали с нее. Его длинные волосы, стянутые в хвост, стали похожи на мокрый лоскут, свисавший на спину. Он подмигнул Малдеру:

— Вы спрашивали о душе, сеньор. Похоже, мы его нашли, а?

Малдер взглянул на Скалли и Рубикона; их одежда была перемазана зеленью, заляпана грязью и прилипшими желтыми узорными листьями папоротника.

— Неплохой камуфляж у нас получился, — заметил он.

— Это то, к чему мы стремились? — спросила Скалли, стряхивая с одежды лесной мусор. Вездесущие насекомые толпились перед ней в воздухе.

— Вот меня бы не вдохновила мысль строить храмы и пирамиды в таком месте, как это, — сказал Малдер. — Просто удивительно, что майя смогли в таких условиях создать высокоразвитую цивилизацию

— Господи, по крайней мере в храмах внутри было сухо, — заметила Скалли, выжимая воду из волос.

Лицо Рубикона приняло задумчивое выражение.

— Человеческая изобретательность всегда поражает нас, когда мы вглядываемся в глубь истории. Замечательно было бы хоть на пять минут оказаться в той эпохе и спросить, зачем они это сделали, почему Но это невозможно, и мы должны сами найти ключ к прошлому. Археолог должен быть похожим на детектива… гм, агента ФБР по расследованию прошлого, чтобы раскрыть тайны, в то время как преступники и их жертвы обратились в пыль за тысячи лет до рождения каждого из нас.

— Меня поразили научные и астрономические достижения майя, — сказал Малдер, — хотя бытует мнение, что их цивилизации, возможно, помогли.

— Помогли? — рассеянно спросил Рубикон, отводя от лица пальмовую ветку. — Гм, о какой помощи вы говорите?

Малдер преодолел колебание и заговорил:

— Согласно легендам майя, их боги сообщили им, что Земля — круглая. Для древних

людей это необычайно точное наблюдение. Известно, что они знали о планетах Уран и Нептун, которые западные астрономы открыли только на пороге девятнадцатого столетия. Учитывая, что у них не было телескопов, они должны были обладать невероятным по остроте зрением. Они определили продолжительность земного года с точностью до одной пятитысячной и знали точный годовой цикл Венеры. Они подсчитали и другие астрономические циклы на период около шестидесяти четырех миллионов лет.

— Да, майя интересовались временем, — отозвался Рубикон, не поддаваясь на приманку. — Они были просто одержимы идеей времени.

— Малдер, — сказала Скалли, — ты же не собираешься предположить…

Он отмахнулся от москитов и продолжал:

— Если посмотреть на некоторые их рельефы, Скалли, то увидишь легко узнаваемые силуэты — люди, сидящие внутри устремленных ввысь башен, точно так же, как астронавты в кабине космического корабля. Из их транспортного средства вырываются огонь и столбы дыма.

Рубикон, забавляясь, парировал удар:

— Ах да! “Колесница богов”. Интересная спекуляция. Мне, разумеется, известны подобные сказки и легенды. Некоторые из них, гм, довольно любопытны. Вот одна из самых моих любимых. Вы знаете, что Кецалькоатль, или Кукулькан, как его называли майя, был богом знаний и мудрости?

— Да, конечно, — ответил Малдер. — Предположительно, он спустился с звезд

— Гм, предположительно, — подтвердил Рубикон — Так вот, врагом Кукулькана был Тецкатлипока, всю жизнь сеявший вражду. — Рубикон укрепил на носу очки, совершенно бесполезные в мокром лесу. Видимо, это делалось механически, во время изложения историй. — Тецкатлипока явился на один важный религиозный праздник в обличье красивого мужчины и привлек внимание людей танцами и волшебным пением. Это так очаровало их, что большинство стали подражать его танцам. Он привел всех на мост, который и обрушился под их тяжестью. Множество людей оказались глубоко под водой, где превратились в камни.

Рубикон усмехнулся.

— В другой раз Тецкатлипока пришел с куклами-марионетками, которые непостижимым образом плясали на его ладонях. Стремясь увидеть это чудо, люди сбились в такую громадную тесную толпу, что многие из них задохнулись. Тогда, притворившись огорченным горем, виной которому он оказался, Тецкатлипока потребовал, чтобы его забили камнями. Люди так и сделали. Но когда его тело стало гнить, от него начал исходить такой смрад, что люди умирали, только раз вдохнув его. И тогда целая группа отважных героев, передавая друг другу, как эстафету, смердящий труп, вынесла его из города, очистив таким образом воздух.

Рубикон пожал острыми плечами.

— Так или иначе, но это все легенды, — сказал он. — Наше дело — слушать эти истории, чтобы почерпнуть из них то, что может оказаться полезным для раскрытия тайн прошлого Я не собираюсь заставлять вас верить ни в одну из них.

— И никто другой тоже, — пробормотал Малдер и больше не стал затрагивать тему о древних астронавтах.





13

Пентагон

Арлингтон. Штат Виргиния

Суббота, 13.03



Широко шагая по коридорам восточного крыла здания Пентагона, майор Виллис Джейке по установившейся привычке обращал внимание на все приметы и повороты, чтобы найти обратную дорогу при любых обстоятельствах.

В более привычных для него условиях он приметил бы расщепленное дерево, выветренную скалу или глубокое ущелье в бесплодном высокогорье Афганистана. Ему приходилось бывать и в малярийных болотах Юго-Восточной Азии, и на территории курдов в северных горах Ирана. Но сейчас на нем вместо камуфляжной формы или комбинезона, ощетинившегося оружием и подсобным снаряжением на все случаи жизни, красовалась стесняющая движения полная военная форма. Непривычный к удобствам цивилизации, благоухающий свежестью и одеколоном, майор чувствовал себя немного не в своей тарелке.

Коридоры в гигантском здании штаб-квартиры Пентагона были расположены симметрично и имели между собой столько же отличий, сколько два бархана в пустыне, поэтому в них можно было легко заблудиться. Вы могли выйти из как будто знакомых уже дверей, направляясь к стоянке машин, но оказывались в совершенно другом крыле огромной крепости.

Но для майора Джейкса это не было непреодолимым препятствием. Он поглядывал на непрерывные ряды дверей, большей частью закрытых. По выходным кабинеты Пентагона запираются, а гражданские служащие и военный персонал остаются дома и занимаются обычными воскресными делами. Гражданские служащие работают от звонка до звонка в свою сорокачасовую неделю: заполняют необходимые бумаги, носят их из кабинета в кабинет для нужных подписей и печатей и подшивают копии.

Но для боевого офицера вроде майора Виллиса Джейкса гражданский распорядок ничего не значил. Он не отмечал свои приходы и уходы. Он работал целыми днями и ночами, если долг обязывал его к этому. Отдыхал и брал отпуск, когда позволяли обстоятельства. И, наверное, по-другому бы работать не смог.

То, что его вызвали сюда в субботу для беседы на высоком уровне, означало одно: ему будет предложено важное задание. Еще совсем недавно Джейкс находился в отдаленном уголке мира, выполняя четко поставленную задачу. Верный присяге, майор без лишних вопросов осуществлял акции, причастность к которым в случае провала его группы страна наверняка отрицала бы.

Худой и высокий, с резкими чертами чисто выбритого лица, легкий оливковый оттенок которого он унаследовал от далеких предков-египтян, майор никогда не проявлял сентиментальности.

Джейкс проследовал до конца коридора и, повернув налево, миновал несколько дверей, пока не дошел до комнаты, табличка на двери которой гласила: “Э. Дж. Пим. Изложение и запись фактов”. По своему давнему опыту работы в Пентагоне майор Джейке сомневался, приглашались ли когда-нибудь в этот кабинет другие служащие.

Он отчетливо стукнул три раза в зарешеченное стеклянное окошко в двери.

Дверь открылась изнутри, и человек в темном костюме отступил в тень. Джейке вошел в полумрак комнаты. Его лицо оставалось невозмутимым, но разум напряженно работал, схватывая детали.

— Назовите себя, — бесцветным голосом произнес человек в тени.

— Майор Виллис Джейке, — ответил он.

— Правильно, майор, — сказал человек.

Не выходя на свет, он протянул Джейксу серебристый ключ.

— Откройте этим ключом дверь в задней стене кабинета. Выньте ключ и закройте за собой дверь, она захлопнется сама. Остальные ждут вас, брифинг вот-вот начнется.

Майор последовал инструкции и, открыв указанную дверь, оказался в слабо освещенном конференц-зале, на одной из стен которого был укреплен белый экран.

В креслах сидели трое мужчин в костюмах и галстуках, а четвертый возился у проектора. Джейке не встречал этих людей прежде и не был уверен, что увидится с ними еще когда-нибудь.

Человек в очках с металлической оправой и в серебристо-сером костюме обратился к Джейксу:

— Добро пожаловать, майор. Явились точно в срок. Можно предложить вам чашечку кофе? — Он \'указал на электрический чайник в глубине комнаты.

— Нет, сэр, — сказал Джейке.

— У нас есть датский кофе, если вы предпочитаете, — предложил другой мужчина, полнолицый, с темно-коричневым галстуком.

— Нет, благодарю вас, — снова отказался Джейке.

— О\'кей, тогда мы можем начинать. Молодой человек включил проектор. На экране появилось мутное пятно желтоватого цвета.

Праздное любопытство не было свойственно Джейксу как профессионалу, однако острая наблюдательность и цепкая память играли решающую роль в его работе.

Третий человек, седовласый, в белой рубашке, откинулся на спинку стула, на которой висел его коричневый пиджак.

— Покажите первый слайд, — попросил он.

— Майор Джейке, пожалуйста, будьте внимательны, — сказал человек с темно-коричневым галстуком. — Каждая деталь может оказаться важной.

На экране появилась сделанная со спутника фотография густых джунглей, среди которых выделялась абсолютно гладкая, словно очерченная циркулем площадка, в центре которой был различим кратер с почти идеально круглым отверстием. Земля вокруг кратер? была безжизненной и оплавленной, словно се прижгли гигантской сигаретой.

— Это Мексика. Раньше здесь находилось частное ранчо. У вас появилась какая-нибудь идея о том, что там могло произойти, майор Джейке? — спросил мужчина в сером костюме.

— Взрывная трубка? — предположил Джейке, вспоминая один из видов осколочных бомб, которыми пользовались, расчищая в джунглях площадки для посадки вертолетов. — Или взрыв напалма?

— Ни то ни другое, — сказал седой мужчина. — Диаметр этой чаши полкилометра. Наши сейсмические датчики зарегистрировали частые и резкие колебания, а дистанционные детекторы определили значительное повышение непонятной радиоактивности.

— Вы думаете, это результат небольшого ядерного взрыва? — оживился майор.

— Нам в голову не приходит какое-либо другое объяснение, — сказал второй человек, поправляя галстук. — Это может быть только тактическое ядерное средство, такое, как атомный артиллерийский снаряд. Только он мог оставить такую воронку и подобное состояние окружающей местности. Этот тип артиллерийского оружия недавно был изобретен нами и, мы предполагаем, Советами в последние годы холодной войны.

— Но кто мог использовать подобное оружие в Центральной Америке, сэр? Какую цель может преследовать эта провокация?

— В этом районе Юкатана нет никаких причин для серьезной политической обеспокоенности, — начал говорить седовласый, по всей видимости, главный на этой встрече. — Мы знаем о многочисленных террористических актах, большей частью это разногласия между маленькими группами военных сепаратистов, но мы знаем также, что акция, подобная этой, превышает их скромные финансовые возможности. Кроме того, нам известно об острой конкурентной борьбе между тамошними наркодельцами, которые часто прибегают к насилию, но это, как правило, просто взрывы машин и тому подобное.

— Это не взрыв машины, сэр, — подчеркнул майор

— Разумеется, нет, — сказал человек в серебристом костюме. — Следующий слайд, пожалуйста

Оператор продемонстрировал увеличенный и более четкий снимок, на котором были видны срезанные деревья, ровные края идеально круглого кратера, словно громадная шаровая молния появилась так стремительно, что своим испепеляющим жаром мгновенно обратила лес в пар, землю — в стекло, а затем исчезла, прежде чем разбушевался порожденный ею лесной пожар

— Мы имеем как минимум одно рабочее предположение. В хаосе распада Советского Союза многие бывшие социалистические республики, став суверенными государствами, предъявили права на ядерные запасы, размещенные на их территориях и оставшиеся там после ухода коммунистического правительства Значительная часть тактического ядерного оружия оказалась, так скажем. в плохих руках и была выброшена в продажу, чем и воспользовались головорезы и террористы со всего света Мы считаем, что только данный вид вооружений обладает разрушительным действием такой силы. Это оружие могло попасть с Кубы, например, через Карибское море на Юкатан и оттуда — к наркодельцам в этой области Мексики

— То есть вы предполагаете, что это только первый взрыв, могут быть и другие.

— Такая возможность есть, раз существует такое оружие, — сказал седовласый.

На следующем слайде они увидели карту полуострова Юкатан со штатами Кинтана-Роо, Юкатан и Кампече, на которую были нанесены и соседние небольшие Центральноамериканские государства- Белиз, Гондурас, Сальвадор и Гватемала

— Нам нужно, чтобы вы со своей группой нашли источник поступления этого оружия, а затем конфисковали или уничтожили его Мы не можем позволить ядерным террористам свободно применять атомное оружие, даже если они всего-навсего убивают друг друга

Человек с темно-коричневым галстуком улыбнулся, и его жирные щеки затряслись от сдерживаемого смешка

— Дело в том, что они подают плохой пример

— Собрать мою обычную команду — спросил Джейке

— В вашем распоряжении все, что потребуется, майор Джейке, — ответил седой — Мы уверены, что ни одно пенни из тех средств, что мы вложим в это дело, не пропадет.

— Или ни одно песо, — добавил демонстрировавший слайды оператор но это, как правило, просто взрывы машин и тому подобное.

— Это не взрыв машины, сэр, — подчеркнул майор.

— Разумеется, нет, — сказал человек в серебристом костюме. — Следующий слайд, пожалуйста.

Оператор продемонстрировал увеличенный и более четкий снимок, на котором были видны срезанные деревья, ровные края идеально круглого кратера, словно громадная шаровая молния появилась так стремительно, что своим испепеляющим жаром мгновенно обратила лес в пар, землю — в стекло, а затем исчезла, прежде чем разбушевался порожденный ею лесной пожар.

— Мы имеем как минимум одно рабочее предположение. В хаосе распада Советского Союза многие бывшие социалистические республики, став суверенными государствами, предъявили права на ядерные запасы, размещенные на их территориях и оставшиеся там после ухода коммунистического правительства. Значительная часть тактического ядерного оружия оказалась, так скажем… в плохих руках и была выброшена в продажу, чем и воспользовались головорезы и террористы со всего света. Мы считаем, что только данный вид вооружений обладает разрушительным действием такой силы. Это оружие могло попасть с Кубы, например, через Карибское море на Юкатан и оттуда — к наркодельцам в этой области Мексики.

— То есть вы предполагаете, что это только первый взрыв, могут быть и другие.

— Такая возможность есть, раз существует такое оружие, — сказал седовласый.

На следующем слайде они увидели карту полуострова Юкатан со штатами Кинтана-Роо, Юкатан и Кампече, на которую были нанесены и соседние небольшие Центральноамериканские государства: Белиз, Гондурас, Сальвадор и Гватемала.

— Нам нужно, чтобы вы со своей группой нашли источник поступления этого оружия, а затем конфисковали или уничтожили его. Мы не можем позволить ядерным террористам свободно применять атомное оружие, даже если они всего-навсего убивают друг друга.

Человек с темно-коричневым галстуком улыбнулся, и его жирные щеки затряслись от сдерживаемого смешка:

— Дело в том, что они подают плохой пример.

— Собрать мою обычную команду? — спросил Джейке.

— В вашем распоряжении все, что потребуется, майор Джейке, — ответил седой. — Мы уверены, что ни одно пенни из тех средств, что мы вложим в это дело, не пропадет.

— Или ни одно песо, — добавил демонстрировавший слайды оператор.

Никто не отреагировал на шутку.

— Значит, это будет незаконным, скрытым.

Никто не отреагировал на шутку

— Значит, это будет незаконным, скрытым проникновением на чужую территорию с целью розыска и уничтожения объекта. Но как я смогу определить его местонахождение? Есть ли у вас сведения о том, что в этих местах действительно имеются ядерные боеголовки?

— У нас есть на этот счет самые серьезные подозрения, — сказал человек в серебристом костюме. — Похоже, что в одном из отдаленных уголков Юкатана расположена военная база. Мы перехватили мощный радиосигнал, закодированный таким шифром, подобного которому наши специалисты в своей практике не встречали. Сигнал обнаружен чуть больше недели назад и был таким сильным, что не мог пройти незамеченным. Мы считаем, что передатчик указывает на наличие секретной базы.