Керис, который уже успел кое-что узнать от Антрига о волшебстве, старался воплотить свои знания в практику, хотя все его существо противилось этому. Антриг явно понимал это, но не показывал вида. Керис знал, почему ему так хочется быть ясновидящим — перед его глазами всегда стояла Пелла. И каждый вечер ему хотелось знать, где сегодня заночует Фарос, не доберется ли он до девушки.

Каменное кольцо, возведенное в незапамятное время неизвестно кем, стояло на пересечении энергетических линий. Пока все было спокойно, сколько Антриг не вслушивался. Джоанна, изнывая от скуки, уже в двадцатый раз вытряхивала из ридикюля и своих бездонных карманов все свое имущество и укладывала все в новом порядке, который казался ей более рациональным. Попутно она проверяла наличие «жучка» — той самой программы, которая должна была стереть все труды Сураклина. Керис же все пытался заставить себя заняться отработкой и повторением воинских упражнений, а не ясновидением, от которого, он знал точно, в их нынешнем деле все равно толку не было и быть не могло.

Однажды ночью, неожиданно проснувшись, Керис не вытерпел. Тихо, чтобы не разбудить спящих товарищей, он оделся и выскользнул из часовни. Перейдя реку, он прошел в древний храм и склонился над заветным колодцем. Но, к большому разочарованию послушника, он ничего там не увидел, кроме отражения равнодушно взиравших на него сверху звезд. И внезапно Керис почувствовал какую-то тревогу. Наверное, ему не следовало приходить сюда одному. Взглянув на безмолвные камни, он непроизвольно подумал, что если они сейчас сдвинутся к центру, то раздавят его в лепешку.

Наутро Керис почувствовал себя невероятно опустошенным и разбитым. Когда он подумал, что Фарос все ближе и ближе к резиденции Пеллы, он почувствовал себя еще хуже. Чтобы как-то сбросить хандру, внук архимага принялся ходить по лесу, заодно взяв на себя функции дозорного.

Во время одного из таких обходов, он распознал приближение вооруженных людей.

Был вечер, причем температура опустилась ниже, чем обычно, благодаря чему любой звук далеко разносился по лесу. Едва заслышав стук копыт по скованной морозом земле, Керис кошкой метнулся в заранее выбранное укрытие — яму от вывороченного с корнем дерева. Некоторое время он прислушивался, прикладывая ухо к земле. Судя по звукам, сюда приближался отряд никак не меньше пятидесяти всадников, да еще с повозками. Если это было так, то случилось что-то непоправимое и страшное.

Странно, что Антриг не смог предугадать их приближения. Вчера он заметил, как в расположенную у кромки леса деревню бредет одинокий нищий, потом пронеслось несколько повозок. Судя по пьяным выкрикам, в деревне была свадьба и народ гудел вовсю. Но как же можно было пропустить такое приближение? Что все это могло значить?

Донельзя удивленный Керис прервал свои размышления. Тут показалась и процессия — всадники в черно-белых нарядах какого-то незнакомого покроя, за ними двигалась уже тяжеловооруженная кавалерия в наброшенных поверх доспехов изумрудно-зеленых плащах. От опытного взгляда Кериса не укрылось, что воины все молодые, но довольно тренированные. Конечно же, полные рвения и боевого задора. Всадники образовывали каре, внутри которого двигалась запряженная четверкой лошадей карета, за которой ехало еще несколько маленьких повозок, тяжело груженых багажом.

Нет, пронеслось в голове Кериса, Антриг не мог не предвидеть этого. Но если знал, то что заставило его солгать?

Керис пораскинул мозгами: единственное место, куда может направляться столь представительная процессия — это только Ворота, Чертовы Ворота. Бросившись напрямик через лес, Керис добрался до поместья раньше кареты и ее охраны. Теперь в саду не было гвардейцев Фароса, и потому проскользнуть в дом не составляло никакого труда. Керис устроился в мраморном гроте, откуда при помощи подзорной трубы можно было видеть все малейшие детали. Это место было удобным еще и потому, что отсюда можно было добежать до леса, причем быстрее самих телохранителей, если уж они вдруг бросятся в погоню.

Удобно устроившись, Керис принялся наблюдать за происходящим. Первое, что он увидел — это был Леннарт, стоявший на ступеньках дома. Он был одет в огненно-красный камзол. Он выглядел осунувшимся и изможденным, словно тоже провел эти двое суток в лесу. Даже издали Керис отлично различал целые слои косметики, наложенные на его лицо. Наконец карета остановилась у парадного входа. Только тут внук архимага поразился роскоши отделки экипажа — карета вся блистала позолотой. Вдруг Леннарт радостно всплеснул руками. С радостным криком он бросился вниз по ступенькам, а вышколенные слуги уже предупредительно открыли дверцу кареты.

Как только дверца кареты раскрылась, и из нее вышел человек, ради которого и затевался весь этот шум, Керис понял, почему на сей раз Антриг предпочел умолчать. Внук архимага отлично знал, что волшебникам трудно следить за передвижениями других волшебников. Даже заклятья, которыми окружали себя чародеи с целью предосторожности, могли быть уничтожены теми, чьи волшебные силы были мощнее. Антриг просто не знал, кто сюда пожалует! И хотя Магистра Магуса повсюду считали шарлатаном, тот, судя по почету, с которым его встречали, все-таки имел кое-какую реальную силу.

Возможно, подумал Керис, свою силу Магус употребил как раз на то, чтобы кто-то влиятельный вырвал его из лап Инквизиции.

Из второй дверцы вышел не кто иной, как принц Сердик, и Магистр тут же низко поклонился ему. Сердик показался Керису намного располневшим по сравнению с тем, каким Керис его видел в прошлый раз. Теперь принц щеголял кружевными перчатками хитроумного плетения и камзолом дымчато-синего бархата, украшенным бриллиантами. Керис поджал губы — наряд этот, должно быть, стоит больше, чем вся карета, да еще и с лошадьми и слугами в придачу. Леннарт снова почтительно поклонился. Да, в тактичности ему нельзя было отказать — хотя регент решил поселить здесь своего протеже, юноша не стал накалять обстановку и дал понять, что считает себя гостем Сердика.

А третий… Керис не сразу понял, кто был третьим гостем. В его лице было что-то знакомое. Еще далеко не старый, лет тридцати пяти, но лицо уже кое-где избороздили морщины. Одет он был очень просто — кафтан какого-нибудь придворного звездочета средней руки зеленовато-персиковой расцветки безо всяких украшений. Но встречали его явно не по одежке — как только этот человек подошел к ступенькам, Сердик поклонился ему, а Леннарт, тот вообще упал на колени и поцеловал руку гостю. Кого же это так помпезно привечают здесь? Память Кериса услужливо подбросила ему одну знакомую деталь — волосы гостя. Он был очень коротко подстрижен, даже короче, чем требовали наставники от своих питомцев в школе послушников. Где же он видел эти волосы? И тут Керис начал припоминать — этого человека он видел…

Приехавший принялся жестикулировать, картинно указывая на дом. И тут Керис вспомнил! Вспомнил и содрогнулся.

Это лицо он тогда видел в скупом свете луны и освещении дома. Он видел его в окно, когда тот вымаливал прощение у Джоанны, голоса его не было слышно из-за гремевшей странной музыки и пьяных выкриков расходившихся гостей. Они тогда вовсю веселились возле пруда. Это было там, в другом мире. Это было лицо бедняги Гэри Фэйрчайлда, но вот жестикулировал он точно так, как его дед, как Солтерис Соларис…

И тут Керис понял, что видит Сураклина…

Глава 15

Но ведь это же несправедливо! — Леннарт резко повернулся, и мелкий снежок, нападавший на плечи его богато расшитой накидки, посыпался вниз. Ни слова не говоря, он провел гостей в залу, где в камине уже жарко полыхал огонь. Все сели к огню в предусмотрительно поставленные слугами глубокие бархатные кресла, и Керис больше не мог слышать, о чем говорит юноша.

Как только Керис увидел, кто пожаловал в Чертовы Ворота, так сразу понял, что это неспроста. Воспользовавшись всеобщей сумятицей, он снова попытался проскользнуть в комнату и спрятаться в своем старом месте — в нише окна, за занавеской. Но осторожность подсказала ему, что делать этого не следует. Одно дело было — подсматривать за регентом, который хоть и подозрителен, но все же не обладает большой проницательностью, как Сураклин. И потому Керис устроился в соседней комнате, которая примыкала к залу для гостей. Внук архимага забрался в отделенную от остальной комнаты большой бархатной портьерой клетушку и устроился там в кресле. Он слышал, как приехавшие и Леннарт прошли мимо него. Он надеялся, что сейчас эти люди не поставят возле двери часового из опасения, что он сможет услышать их разговор. Керис боялся другого — как бы кто-нибудь из чересчур ретивых слуг не обнаружил его тут.

Из тех же соображений безопасности они оставили и дверь настежь открытой — чтобы кто-нибудь не подслушал.

Керис обратил внимание на интерьер комнаты, в которой сидели прибывшие, потому что в прошлый раз не разглядел всего этого. Пол и стены были отделаны мореным дубом. Такой стиль был в моде лет пятьдесят назад. Вся мебель там тоже была из дуба. Особенно внушительно выглядели тяжелые дубовые кресла с резьбой и бархатными подушками. Затем Керис стал рассматривать то, что окружало его самого. И тут же в глаза ему бросились книги. Их было много — по волшебству и магии, предсказанию будущего и оккультизму. Некоторые он узнал — он видел их на Подворье Магов. Интересно, они были взяты оттуда или просто тут стояли одинаковые? В углу стояли статуэтки богов Старой Веры и различные приборы, назначение большинства из которых внуку Солтериса было непонятно. Впрочем, это пока не слишком его интересовало. Правда, его заинтересовали боги Старой Веры — двадцать одна статуэтка. Видимо, их изготовил один и тот же мастер. Сейчас люди уже и не знали всех их имен.

Но зато их знал Керис! Тетка Мин, предположительно самая старая из живущих волшебников и уж точно самая старая из живущих на Подворье, когда-то давно пришпилила на стены своей комнаты листки с указанием имен этих богов и их деяний. Листки висели с незапамятных времен, и от старости все пожелтели и просалились. Мин была отъявленной и упорной староверкой. Но эти… Стоявшие в этом дворце статуэтки представляли собой целое сокровище, произведение искусства. Вырезаны они были из нефрита и малахита. Глаза некоторых из них были устремлены на Кериса, словно жалуясь на свою теперь незавидную судьбу — служить украшениями, добавками к роскошной мебели.

Сураклин подошел к камину и сел на позолоченный стульчик. Уставившись в пламя, он подпер голову кулаком. Видимо, и его одолевали невеселые думы. Но Кериса поразило другое — это ведь тоже был типично дедов жест, он часто сиживал так. И тут вдруг послушник подумал — как же это он был столько лет безнадежно слеп, что не заметил изменения, произошедшие в Солтерисе. Можно было запросто определить это по той насмешке, которая горела в глазах новоявленного Солтериса. У настоящего деда глаза светились иначе…

Но тут Керис подумал: а что он смог бы тогда сделать, даже если бы раскрыл подмену?

— Прошу вас понять меня правильно, — сказал просительным тоном Леннарт, — я вовсе не пытаюсь оскорбить ее, — но было видно, что он лжет, — но ведь и она сама не оказывает ему достаточно внимания и почета! Она просто неспособна на такое! Все, что ее интересует, — это выгоды, которые она может получить от своего статуса. Вот что ей нужно! Стоит ему только начать оказывать ей знаки внимания, как она воспользуется этим, окрутит его, опутает и подчинит своей воле, станет им помыкать, как захочет…

— Я всегда думал, — сказал участливо Сураклин, — что какая-то провинциалка, жадная до денег и невиданных раньше нарядов — не самая лучшая пара нашему Фаросу! Даже если бы она и была семи пядей во лбу, чего я в действительности вовсе не могу о ней сказать!

Хорошо еще, что наставники постоянно вбивали в головы ученикам послушание. Керис сумел проконтролировать свои эмоции, и только потому не обнаружил себя. Сураклина стоило ненавидеть уже за одно только то, что он говорил о Пеллициде! Но ведь ему и нужен Сураклин… Стоит ему только рывком распахнуть дверь, а уж пистолет, надо думать не подведет…

Впрочем, Сураклин ведь волшебник — ему ничего не стоит при виде нацеленного на него оружия заставить Кериса промахнуться или чтобы пистолет дал осечку. К тому же тут полно гвардейцев, отсюда не удастся уйти. Но даже если он и выберется, то куда в таком случае бежать? Для чего подвергать опасности Джоанну и Антрига? В конце концов, они и так собираются добраться до Сураклина, хоть и позднее!

Все это вихрем пронеслось в сознании Кериса, когда заговорил уже сам Темный Волшебник:

— Нет, Леннарт, тебе вовсе не зазорно было критиковать ее — она ведь недостойна такого внимания Фароса! Ведь ты знаешь, что ничего у нее не забираешь! Все, что тебе нужно — это твоя любовь, которая вполне должна вознаграждать твою преданность! — Тут Сураклин приподнял руку, и где-то в полумраке скрипнуло кресло — Магистр Магус бросился к своему избавителю.

Магус изменился, и это изменение одновременно расстроило и разгневало Кериса, словно он увидел, что кто-то жестоко обращается с животным или ребенком. Когда он был гостем Магуса в городе Ангельской Руки, то он презирал Магистра за его шарлатанство, за то, что он без особых усилий зарабатывает почет и деньги, в то время как настоящие волшебники либо в тюрьме, либо прячутся по тайным норам. Но сам Магус хорошо к нему относился, он без колебаний приютил и его, и Джоанну у себя, даже когда знал, какой опасности подвергается при этом сам. Он и помогал им по мере сил. Теперь же, глядя на почтительность, с которой Магистр приближался к новому хозяину, Керис понял, что оправдываются его самые большие страхи. Стоило только Магусу побывать в руках инквизиторов, как надеяться на него больше было уже нельзя. Из лап Инквизиции его могли вырвать только два человека — принц Сердик и его советник, то есть Сураклин. Впрочем, это было естественно — ведь Сураклину нужен был прирученный волшебник.

— Это я приготовил для вас! — Магус почтительно протянул Темному Волшебнику красную сафьяновую коробочку. Сураклин взял ее, и Магистр с поклоном отступил снова куда-то в темноту. Темный Волшебник, нажав на какой-то гвоздик, открыл коробочку, Леннарт и Сердик с любопытством уставились на нее.

— Великолепно! — пробормотал Сердик, осторожно прикасаясь к коробочке, — розы! Да таких даже в самом Меллдейне не сыщешь! Красота-то какая!

— Тихо, — рассмеялся Сураклин, — не касайся их, иначе ты почувствуешь, что твое отношение к Леннарту… э-э-э, несколько изменилось!

Принц поспешно отдернул руку и отскочил назад. Леннарт покраснел, а Сураклин расхохотался, видя все это.

— Подобные вещицы устанавливаются в спальнях для… для большего эффекта, господин! Это довольно пустяковое заклятье, но зато эффективное! — в его глазах плясала насмешливость, — но только Леннарт, я тебя предупреждаю, обращайся с этой штукой поосторожней, иначе все, кому не лень, вдруг почувствуют страсть к тебе и станут ломиться в твою спальню. Тогда уж на долю бедняги Пеллы никого не останется! К чему такая несправедливость? И еще — не касайся цветков сам до того момента, как ты окажешься в кровати его высочества. Иначе все испортится! Я надеюсь, ты сумеешь справиться с этим?

Юноша горячо закивал головой.

— Только уважаемый Гэрр! — забормотал он почтительно, — мне нужно, чтобы вы выполнили свое обещание и доставили меня в Кимил раньше, чем его высочество прибудет туда! Если все так произойдет, то тогда трудностей не возникнет — его телохранители пропустят меня в его покои!

— Положись на меня, мальчик! — Сураклин широко улыбнулся, — я верю тебе, и ты верь мне!

Темный Волшебник доброжелательно потрепал юношу по щеке. И он снова заговорил:

— Признаться, мальчиками я сам никогда не интересовался. Теперь я понимаю, почему! Но ты получишь много власти, ты будешь править, даже не сидя на троне, со стороны! Только, прошу тебя, сделай все мудро и осмотрительно, чтобы не подвергать опасности в первую очередь себя самого! Ты можешь мне это обещать?

— Но мне вовсе не нужна власть, — со слезами в голосе проговорил юноша, — только его любовь, любовь!

— Хорошо сказано! Ну что же, любовь, так любовь! Ты ее получишь!

Тут Керис, сидя в своем убежище, догадался, что это было такое — приворотное зелье! Они решили отвратить Фароса от Пеллы! Чтобы принц снова начал нянчиться со своим юным дружком, а девушка плакала от стыда и унижения!

Где-то в глубине души Керис спрашивал себя, какое ему вообще дело до всего этого. Ведь он сам две ночи не мог уснуть, всякий раз представляя себе, как Фарос обнимает Пеллу. Он наоборот должен благодарить этого Леннарта! Но Керис также чувствовал, что развязка близится, что скоро ему придется сойтись с Темным Волшебником, и что ему суждено погибнуть в этой схватке. Поэтому нельзя было желать, чтобы Пелла проявляла какой-то интерес только к нему, Керису… А что будет с нею потом?

Да, в самом деле Совет Кудесников был прав, когда говорил, что тело послушника и его ум наполнены нерешительностью и горем. В самом деле, правы были наставники, когда говорили, что нельзя позволять обычным человеческим страстям пожирать себя. Но тут же он вспомнил другое — муки роженицы и затем крик нового человека, это он, Керис, помог ему выжить. Тогда он не думал, для чего это он сделает. Кем он будет, этот человек?

Тем временем Леннарт, упав на колени, стал целовать руку Сураклина. Рядом в дугу изогнулся Сердик. Конечно, подумал Керис, и этот заинтересован в устранении Фароса — ведь тогда он будет вполне законным наследником престола! А может, он просто горел желанием помочь кому-то, воображая себя добрым богом, благодетелем. Ему все равно было, кому помогать — «Гэрру» ли, Леннарту ли. Глупый, самонадеянный дурак!

— Ладно, пора действовать! — сказал решительно Сураклин. — Захлопнув коробочку, он передал ее Леннарту, который алчно схватил вещицу, — мне пора! К полуночи нужно успеть обернуться! К тому же у меня есть здесь еще кое-какие дела! Магус…

Пока Сураклин и Магистр Магус неспешно направлялись к двери, Керис выскользнул из своего убежища. Бросившись через пустынные комнаты, он выскочил на улицу. Поскольку тут не было боящегося темноты Фароса, огней было мало. За все время Керис встретил только троих конюхов, коротавших время в ожидании хозяев рассказами разных баек.

Отбежав от поместья, Керис остановился. Сейчас его рассудок раздирали противоречия. Что делать? С одной стороны — Пелла, регент, потом этот ослепленный своей любовью Леннарт… Но с другой — тут остается Сураклин! Неужели Антриг в чем-то ошибался? А вдруг компьютер и в самом деле скрыт где-то поблизости под землей, как Керис и предполагал? А вдруг он сейчас заберется в свое логово и снова примется выкачивать энергию живых существ? Ведь случиться может всякое

— Антриг и сам сказал, что их рассуждения построены на чистых догадках. Пока что у них нет никаких доказательств… Сам Виндроуз уже не говорил с Сураклином один на один целых двадцать семь лет. Откуда им с Джоанной знать лучше Кериса, что затевает Темный Волшебник?

Но не может оказаться так, что Сураклин укрыл компьютер прямо здесь, в поместье?

Керис притаился за конюшней. До него донеслись голоса, потом зазвенел беззаботный смех Сердика, а затем Сураклин проговорил серьезно:

— Господин мой, извините меня, что я заставляю вас изображать из себя кучера, но другого выхода у меня в самом деле нет!

Они обогнули конюшню. Впереди шел слуга с ярко пылавшим факелом. Сердик, не обращая внимания на присутствие слуги, упал на колени и поцеловал руку Сураклина:

— Кучера? Но господин мой, за то, что вы сделали для меня, я готов лично открывать даже дверцу вашей кареты!

Сураклин, рассмеявшись, поднял Сердика с колен, и слуга поспешил вытереть тряпкой грязь с колен бархатных бриджей принца.

— Это уже не люди, а машины, так говорил Антриг. Они становятся похожими друг на друга, когда Темный Волшебник овладевает их душами, завоевывает их преданность… Но, надо отдать Сураклину должное, если он и привязывает к себе кого-то, то уже до конца…

С бешено колотящимся сердцем Керис шмыгнул в какой-то сарай, чтобы посмотреть, что будет дальше. Он даже не знал, что делать. Тем временем все прошли мимо кареты — очевидно, Сураклин передумал ехать в экипаже. Но зато они направились к оседланным коням. Сердик должен был изображать слугу. Он взял в руки фонарь, чтобы освещать дорогу. Керис тут же хмыкнул — это была маскировка, ведь Сураклин, как подобает волшебнику, отлично видел в темноте. Наконец раздался стук копыт по мерзлой земле, и три лошади вылетели в раскрытые ворота. Керис глядел на удаляющегося Сураклина. А что, если ему больше не суждено увидеть его так близко? Ведь известно, как бывает трудно отыскать волшебника. Тем более, если он того не желает. Впрочем, даже если он его и найдет каким-то чудом, вряд ли он справится с ним. Сураклин — это не однокашник в школе послушников, с ним не сладишь.

— Я только обычный воин! — подумал с горечью внук архимага, — к тому же давно не отрабатывал упражнений! Наверняка приемы уже не будут столь отточены и верны! И, как выяснилось сейчас, я еще и нерешителен! Нет, нечего даже и думать сойтись с ним в схватке…

Джоанна как-то спросила, почему ей суждено что-то там было сделать. Но тем не менее она всегда рвалась навстречу Сураклину, готова была пойти и под пытки инквизиторов, и стреляла в их послушников…

Но, поразмыслив, Керис решил, что все не столь уж плохо — он узнал тут достаточно, будет что поведать Антригу. Уж он-то сможет сделать нужные выводы.

Бесшумно, точно летучая мышь, Керис продвигался по клумбам и газонам, стараясь не подставляться под свет одиноко горящих фонарей. Он держал путь к реке, где его наверняка уже заждались. Где-то вдали скакали три всадника. Сураклин теперь был первым, свет факела в руках Сердика освещал его меховой полушубок. Сердик замыкал их небольшую процессию. Керис удивился, что этот полный человек так хорошо держится в седле. Когда они удалялись от поместья, Сердик то и дело оглядывался, очевидно, помня наказ Сураклина — смотреть, чтобы кто-то не проследовал за ними. Вот наблюдатель из принца, как понял внук архимага, никудышный. К тому же он очень сильно нервничал. Дорога изгибалась большой дугой, и потому когда Керис прошел напрямую через поле в лес, где дорога продолжалась, он поспел туда намного раньше всадников. Перебегая от дерева к дереву, он сумел разглядеть кое-какие подробности. Средним скакал Леннарт. Одной рукой он держал поводья лошади, а второй прижимал что-то к груди. Керис догадался, что это была коробочка с приворотным зельем. Вдруг подул холодный ветер, небо стало затягиваться тучами. Очевидно, собирался сильный снегопад.

Керис продолжал продвигаться прежними темпами, не упуская всадников из глаз, тем более, что по лесной дороге они скакали не слишком быстро. Вскоре послышался плеск реки, а в следующую секунду глаза Кериса различили среди ветвей светлые силуэты камней древнего храма.

Кони с разбегу влетели в воду реки, взломав корку подмерзшего песка и льда у берега. В лесу было тихо, и плеск разнесся далеко-далеко. Уже на острове Сураклин и Леннарт спешились, бросив поводья коней Сердику, который остался сидеть в седле. Керис укрылся в зарослях берез у самой кромки воды. Он вжался в землю, поскольку чересчур старательный Сердик то и дело поднимал фонарь вверх и оглядывался. Сураклин, встав на наклоненный к земле камень, на котором стоял и Антриг, глядел как раз в сторону Кериса. Послушник принялся твердить себе, что Темный Волшебник не ожидает увидеть его здесь, и к тому же он слишком далеко от него находится, заслоненный стволами молодых березок.

Керису страстно хотелось покинуть свое убежище, перебраться на остров и посмотреть, что там делает Сураклин. Но тогда можно запросто обнаружить себя! Керис рискует не только собой, но и своими спутниками, ведь Сураклин сразу догадается, что здесь что-то не так! Керис поглядел на небо — судя по положению звезд, сейчас было что-то около полуночи. Сураклин что-то говорил насчет того, что им кто-то поможет. Уж не компьютер ли он имел в виду? Неужели эта машина начинает работать по ночам? Но вдруг Антриг блуждает где-то поблизости, ничего не подозревая? Тогда он попадет в ловушку! Хотя это будет сюрпризом и для самого Сураклина!

Сураклин еще какое-то время смотрел в сторону Кериса. Наконец, к облегчению последнего, он отвернулся и куда-то пропал. Леннарт, прижимая к себе свою бесценную коробочку, безмолвно последовал за ним. Некоторое время Керис видел в кустарнике отблеск его белых чулок и плюмажа на шляпе, но затем и это растворилось в темноте…

Керис раздумывал — что делать? Сидеть тут и ждать, что произойдет дальше? Но сколько времени уйдет на это? Но в любом случае они вошли во внутренний круг…

Наконец Керис решился — глубоко вздохнув, он вышел из своего укрытия.

Вдруг у него за спиной раздался чей-то холодный и властный голос:

— Взять его!

Керис резко повернулся назад, рука автоматически выхватила из ножен меч. Он готов был поклясться, что он никого не видел за собой. Но тогда эти темные фигуры появились прямо из-под земли! Холодно блеснула сталь… Керис рубанул мечом ближайшую фигуру, и понял, что попал в цель. Но в следующую секунду ему самому пришлось уклоняться от удара. Керис отскочил к воде, сразу погружаясь по щиколотку в холодный ил. Выставив вперед меч, он отбил новый удар. Посыпались искры. Отлично, подумал Керис, по крайней мере, тут хоть есть нормальные люди, не призраки, как он подумал сначала, ударяя по первому из нападавших. Вдруг со стороны реки к нему рванулся кто-то с топором в руках. А с берега наседал кто-то. Бородка клинышком показалась Керису знакомой. Такую же носил и Магистр Магус. Отбив этот удар, он развернулся к реке, поскольку топор был уже занесен над его головой. Тут Керис подумал: а почему это пришедший по воде не издал при беге ни единого плеска? Словно он передвигался по поверхности воды… Выходит, это была иллюзия! Но тогда не нужно обращать на это внимания!

Но было слишком поздно. Покуда Керис сообразил, что к чему, кто-то из настоящих людей зацепил его ногу крючком и рванул на себя. Падая, Керис почувствовал страшный удар по голове. То, как он ударился головой о каменистый берег, Керис уже не помнил…

Очнувшись из небытия, Керис подумал:

— Это Магус наложил на воинов заклятье, которое сделало их невидимыми… Если бы я был настоящим волшебником, я смог бы вовремя заметить их… Я если бы я был по-настоящему искусным воином, то я был бы более осторожен. Так что в любом случае сам виноват…

В следующую секунду Керис снова погрузился во мрак, потеряв сознание. Это было на подворье Магов, в доме деда. Солтерис сидел в своем кабинете, за письменным столом, который всегда так поражал воображение Кериса.

— Керис, не думай обо мне плохо, не убегай от меня, — тихо говорил он. — Почему ты думаешь, что я сам разрешил Сураклину вселиться в мое тело, вселиться в мой разум? Мы просто дружим друг с другом, мы не считаем себя пленниками и захватчиками. Он позволил мне войти с ним в подлинное бессмертие. Ты же просто не представляешь, на что в действительности способен человеческий мозг. Он может вместить в себя сколько угодно душ. Там полно места для нас всех. Керис, я не умер… Только с моим телом теперь все кончено… Но сам подумай, разве бабочка когда-нибудь скорбит по оставленному ей кокону? Керис, прошу тебя, пойдем.

И тут вытянул вперед руки, тонкие, но сильные, вены вздулись, и их сразу стало заметно на фоне белой кожи. Он напрягся. Его глаза, на которые так были похожи глаза Кериса, излучали свет. В их глубине только тлел какой-то желтоватый огонек. Этот огонек, он какой-то странный…

Увидев этот блеск, Керис отпрянул назад. Он так скучал по потерянному деду, тосковал по нему все эти месяцы. Значит, в его напряженных венах текла теперь не кровь, а волшебная энергия, сила, которая освобождает и раскрепощает, которая многое позволяет своему хозяину.

Словно читая мысли внука, старик пробормотал:

— Керис, только я могу помочь тебе. Я ведь и сам врачеватель. Только ты сам знаешь, что настоящие волшебники никогда не похваляются своими знаниями и умениями. Посмотри, посмотри на ладони рук твоих…

Вздрогнув от ужаса, Керис проснулся. Он был весь в поту. Поначалу ему показалось, что он видит на стене у изголовья кровати какие-то светящиеся серебром значки. Да, так оно и есть. Керис протер глаза, но неожиданно откинулся назад. Голова раскалывалась, а тело было словно чужим. На него было наброшено какое-то одеяло. Керис пошарил руками возле себя, так и есть, оружие куда-то пропало. Он посмотрел на потолок помещения. Судя по богатству отделки, он лежал в одной из комнат поместья Сердика. Единственное окно было забрано кованой решеткой. С трудом поднявшись, Керис подошел к окну и проверил решетку. Ничего не скажешь, ее делал мастер своего дела. Он протянул руку к стеклу, и тут его охватил панический страх неизвестности. Керис поспешно отдернул руку.

Простояв пару минут, он сообразил в чем дело. Конечно, это вызывающие страх заклятья. Выходит, горько подумал послушник, все это время Сураклин знал, что за ним следят. Он улучил подходящий момент, отозвал в сторону Магуса и велел ему подготовить ловушку. Возможно, он нарочно заманил его на остров… Но как он обо всем догадался?

Но тут Керис подумал — если его не прикончили там, на берегу реки, значит, он для чего-то понадобился Сураклину? Что предложит ему Темный Волшебник?

Эта мысль ужаснула его.

А вдруг окажется, что его сон — это реальность? Вдруг Сураклин не убивает жертв, лишая их души и тела, а как бы соседствует с ними, гарантируя вечную жизнь и им?

Керис резко встряхнул головой, отгоняя абсурдную мысль. Чтобы Сураклин делал что-то еще в чье-то благо — да ни за что на свете. К тому же он достаточно успел проявить себя — идет по трупам, не разбирая дороги.

И тут вдруг Керис подумал — а что если позвать Темного Волшебника, поговорить с ним, спросить его?

Если спросить его, то о чем? О чем можно вообще говорить с этим подлецом, несколько раз подряд спросил себя Керис с отвращением? Нет, прочь эти мысли, это наверняка Сураклин нашептывает ему все, чтобы и его склонить на свою сторону, сделать орудием в своих руках. Тут Керис подумал: Сураклин сумел завоевать доверие Магистра Магуса. Интересно, как ему удалось провернуть то же самое с Солтерисом?

Антриг, пронеслось в голове Кериса, Антриг. Теперь он наверняка хватился меня. И теперь наверняка пустится меня разыскивать.

Но вдруг Антриг уже попытался спасти его, и при этом попался сам? Сердце Кериса учащенно забилось, когда он представил себе, что не только сам дал обвести себя вокруг пальца, но и подвел товарищей.

Керис обвел глазами комнату. В ней не было совершенно никакой мебели, кроме кровати, на которой он лежал, да стола без скатерти. На столе лежала краюха хлеба и стоял кувшин с водой. В углу высилось прикрытое обрезком доски ведро — параша, сообразил парень. Керис снова выглянул в окно, точно, комната находилась вверху, возможно, что даже под самой крышей. Тут было очень тепло. Неподалеку он увидел крыши хозяйственных построек, густо припорошенных снегом. Отойдя от окна, Керис попробовал хлеб — мягкий, возможно, утренней выпечки. Почувствовав голод, Керис отломил кусок, поднес его ко рту, но в последний момент раздумал есть его.

Положив кусок хлеба на стол, Керис поднес к лицу сосуд с водой и втянул в себя запах. Нет, ничего подозрительного, вроде бы они ничего не подмешали. Обычно разным волшебникам подмешивают в пищу и питье всякие порошки.

Впрочем, он не мог похвастаться большим опытом в этой области, ему еще ни разу не приходилось иметь дело с вводящими в заблуждения заклятьями, поскольку у тех чародеев, которым он служил, на подобные трюки существовало строжайшее табу. Усилием воли Керис заставил положить обратно и воду, и хлеб. Не хватало только, чтобы он попался и здесь.

Такого длинного дня в его жизни точно еще не было. Небо было таким странным — ни хмурым, но и не ясным, из него периодически сыпалась мелкая снежная пыль, и это было все. До самых сумерек он видел из окна одно и то же — покрытые слоем снега крыши. В довершение всего у Кериса дико болела голова. Он к тому же не знал, во сколько пришел в сознание, что только затрудняло определение времени. И когда он очнулся утром? Или может быть днем? Иногда снизу доносился топот входящих и выходящих, неясные голоса команд. По крайней мере, Керис сделал вывод, что там находятся гвардейцы принца. Где-то на дворе переговаривались слуги, но это было все.

Затем присев на кровати, внук Солтериса принялся размышлять, сколько времени пройдет, прежде чем сюда заявится Сураклин.

Положение, короче говоря, было просто хуже не куда. Но, как казалось, хуже все-таки могло быть. Керис почувствовал это, как только на него напала мрачная меланхолия. Нетрудно было догадаться, что Сураклин в очередной раз запустил свой компьютер. Неужели компьютер стоит здесь, в поместье? Или же в древнем храме, от которого досюда рукой подать? Какой-то внутренний голос говорил, что теперь для него это уже не столь существенно. Его начали одновременно мучить голод и жажда. Напавшая депрессия только усилила этот проклятый внутренний голос. Он принялся нашептывать, что нет никакой разницы в том, подмешано ли что-нибудь в пищу и воду, или не подмешано, ведь в конце концов Сураклин доберется до него. Нет, невозможно перебороть искушение. Превозмогая сильную вялость, Керис поднялся с кровати, разломил хлеб на мелкие кусочки и побросал все в ведро, стоявшее в углу. Сверху он залил кусочки водой из кувшина.

Кто-то рассказывал, что безумный Антриг, сидя в Башне, часами напролет мог постукивать в стену или просто испускать дикие вопли. Только теперь Керис понял Антрига. Где же теперь Виндроуз?

Нет, так лежать нельзя, нужно что-то делать. Ведь может случиться так, что Антриг и Джоанна отправятся в храм, чтобы поискать там снова компьютер Сураклина, и как раз попадут в ловушку, расставленную Темным Волшебником.

Кериса охватило дикое отчаяние, из-за наивности своих спутников, из-за собственной тупости и легкомыслия, из-за безнадежности положения, в котором он оказался. Он с ужасом представил, что может случиться: Антрига и Джоанну убьют, его сделают рабом, а Пелле до конца дней придется прозябать в атмосфере насмешек и презрения со стороны бесчисленных завистников-придворных.

Неужели так оно и случится?

Керис снова погрузился в дремоту, и опять ему приснился Солтерис, который медовым голосом принялся убеждать его верить Сураклину.

Потом, очнувшись, внук архимага расхаживал по комнате, схватившись руками за голову, которая просто раскалывалась. Мимоходом он обратил внимание, что дверь обита изнутри войлоком, видимо, чтобы сидящие тут пленники не слишком развешивали уши, вслушиваясь в доносившиеся из-за двери звуки. Потом он заснул, и снова увидел Солтериса Солариса. Наконец период мрачной меланхолии прошел, и сновидения стали другими. Отчаяние больше не одолевало его, зато образ деда вставал перед его глазами даже тогда, когда Керис не спал. Солтерис все твердил, что Сураклина недопонимают, как и он недопонимал, но лучше отбросить в сторону ненужные заблуждения и предрассудки. Но в глубине души его глаз по-прежнему горел янтарным огнем. Керис раздраженно вскочил с кровати и бросился к окну. Прижавшись лбом к холодной решетке, он простоял так несколько минут, надеясь, что наваждение скоро пройдет. Затем он резко повернулся и… застыл.

Прямо над изголовьем кровати, там, где он видел посвечивающую серебром отметку мага, снова виднелся тот же самый серебристый узор. Керис в отчаянии ударил себя кулаком по лбу, сколько же будут длиться эти проклятые галлюцинации? Или он тоже начинает сходить с ума?

Но какое-то поскрипывание вывело его из состояния оцепенения. Кажется, это снаружи отодвигают засов. Если так, то Керис почувствовал, что готов прыгнуть к двери и вцепиться вошедшему в горло. Но нет, показалось… Керис, повернувшись к боковой стене, увидел там… стоявшего безмолвно Антрига. Внук архимага почувствовал себя плохо, галлюцинации стали еще сильнее. Но нет, это на сей раз никакая не галлюцинация. Перед ним стоял настоящий Антриг.

Керис открыл было рот, но Виндроуз быстро поднес палец к губам, требуя полной тишины. Машинально внук Солтериса глянул в окно, там уже сгущались сумерки.

— Когда мы будем проходить через арку главного входа, постарайся не дышать, — зашептал Антриг, и Керис согласно кивнул, подавляя в себе отчаянное желание спросить, почему.

Они вышли в коридор. В дальнем его конце, возле выхода, стоял большой круглый стол, за которым сидя спали два охранника, положив головы на разбросанные на столешнице карты. Из-за бархатных занавесей высовывались ноги еще нескольких стражников, кто-то храпел под лестницей. Снова была ловушка, догадался Керис, глядя на спящих воинов. Они держали меня как приманку, зная, что кто-нибудь явится на выручку.

— Я подбавил в ламповое масло немного опия, — прошептал еле слышно Виндроуз, ступая на самые края ступенек, чтобы те не скрипели. — Это кое-что из моих познаний в области медицины. А лес просто кишит гвардейцами. Только вот что странно, это не гвардейцы регента, а…

— Это люди Сердика, — прошелестел в ответ послушник, — но как тебе удалось пробраться сюда?

— Благодаря тому, что многие из почивших уже императоров позволяли себе грешить, — усмехнулся Антриг, в то время внимательно поглядывая по сторонам. — Тут есть одна потайная лестница, которая ведет как раз из спальни хозяина в подземный ход, а оттуда в тот самый мраморный грот, что стоит перед домом. Я как посмотрел, что стража расставлена в порядке, который позволил бы схватить меня там, то понял, что меня ожидали со стороны конюшни. Хитрецы, нечего сказать. Кстати, не поверишь, но это действительно так. Императрица Шананда сидела пленницей в этом доме, ее посадил сюда ревнивый муженек за ее шашни. Так она и тут нашла себе любовников. Исторически доказанный факт: через этот самый подземный ход в ее спальню приходило тридцать восемь любовников. Ладно, смех в сторону. Вот мы и пришли. Только не шуми.

— Антриг, а Сураклинов ком…

Впоследствии Керис так и не мог понять, что именно насторожило Антрига, либо какая-то естественная угроза, либо он уловил чутьем мага, что тут было какое-то заклятье. Только Антриг осторожно дотронулся до фарфоровой ручки двери, как резко отскочил назад и оттолкнул Кериса в сторону. Вдруг раздался лязг засова сзади, где они только что были, и из этой самой двери вырвалась пущенная из арбалета стрела, со свистом пролетая на уровни груди, как раз там, где они только что стояли. Рядом темнела лестница, и Керис вдруг увидел стоящего на ней человека, закутанного в шубу, в руке от сжимал кинжал. Глаза его горели отчаянной решимостью.

— Прекрати, Магус! — закричал Виндроуз.

Не слушая его, предсказатель судеб с грохотом швырнул свой арбалет и схватился за рукоять торчавшего у него за поясом пистолета.

Лицо Магистра было бледно, как снег, он явно был в нерешительности.

— Прости меня, Антриг, — пробормотал он, направляя пистолет в грудь Виндроузу.

Но в этот самый момент за спиной Магуса показался силуэт, судя по одежде, это был один из пажей Сердика. Но вот только белокурые волосы показались Керису знакомыми. Неужели это она?

Да, это действительно была Джоанна. Подняв в воздух руку с зажатым в ней пистолетом, девушка с размаху обрушила ее на голову Магуса…

Раздался глухой удар, но результат превзошел все ожидания. Магус закричал, как будто бы ему в спину вонзили нож. Он на секунду повернулся назад. Этого было достаточно, чтобы Керис одним прыжком добрался до него. Керис был рад поквитаться с Магусом, это он наслал на него иллюзию на реке, благодаря чему его и схватили, это он насылал на него иллюзии в комнате, изображая помешательство Кериса. Кулак послушника лег очень удачно, и Магистр с грохотом покатился вниз по ступенькам. Казалось, что этот грохот разбудил весь дом.

Где-то поблизости загрохотали по полу подковки на башмаках гвардейцев.

Антриг рывком отворил ведущую в спальню дверь.

— Скорее сюда.

Керис потянулся посмотреть, что такое бросила на пол Джоанна, когда ударила по голове пистолетом Магистра Магуса. Подняв вещицу, он вскрикнул от ужаса, это была печать Бога Тьмы. Джоанна на ходу подхватила вещицу.

Джоанна, заворачивала на ходу печать в свинцовую пластинку, которая предохраняла от вредного воздействия печати, перепрыгнула через распростертое тело Магуса и устремилась к ведущей в спальню двери. Бросаясь следом за девушкой, Керис мельком посмотрел на ее рукава и увидел, что они перепачканы ламповой сажей. Очевидно, она специально переоделась пажом для того, чтобы подбавить в ламповое масло зелье. Плоды ее трудов были налицо: все послушники спали, словно без задних ног.

— Он ведь мог убить тебя, — прошептала Джоанна Антригу, задыхаясь и бросая на него обеспокоенный взгляд.

— Это Сураклин, — выдохнул обессиленно Керис. — Он сделал и Магуса своим подручным. Уже когда я пришел сюда, они все были заодно.

— Сураклин здесь? — ахнул Виндроуз, глаза его вспыхнули.

В следующий момент он бросился вниз по лестнице. Тут бежать было трудно, винтовая лестница обвивала громадную печную трубу, которая прямо-таки дышала жаром.

— Но этого не может быть, — быстро заговорила Джоанна. — Ведь компьютер работал.

— Значит он спрятан где-то в доме, — Керис схватился рукой за деревянную балку, чтобы сохранить равновесие, так как тут им пришлось поворачивать за угол. — Ночью он был в храме. Хорошо еще, что вы не натолкнулись там на него. Но он зачем-то ходит туда.

Вдруг Антриг прижался к кирпичной стене. Его спутники мгновенно последовали его примеру. Откуда-то сверху сочился узкий лучик света, в котором глаза Антрига казались отливающими серебром.

— Ты говорил с ним? — Антриг требовательно уставился на Кериса.

Керис резко покачал головой. Было видно, что Антриг не верит ему. Несколько дней назад Керис просто захлебнулся бы злостью от такого явного недоверия, но за эти сутки он кое-чему научился. Поэтому Керис спокойно сказал:

— Они, то есть Сураклин и Леннарт, ушли на остров, когда Магус и его люди наскочили на меня. Я не знаю, чем они там занимались. Я даже не знаю, для чего я мог понадобиться Сураклину, то ли в качестве приманки, то ли для чего-то еще… Я даже не знаю, вернулся ли он обратно сюда или нет.

— А ты ел или пил что-нибудь, пока ты сидел тут? — снова спросил Виндроуз.

— Нет, — Керис сглотнул слюну. — Они поставили мне на стол кувшин с водой и там же была хлеба краюха. Я выкинул это все к чертям собачьим. Но эти проклятые видения. Комната отмечена печатью волшебника.

— Все понятно, — вздохнул чародей. Развернувшись, он уверенно нашел в темноте вход в тоннель. Оттуда несло могильным холодом и сыростью. Не обращая внимания на это, Антриг нырнул в темный подвал, а Керис и Джоанна направились за ним следом. Кажется, они оторвались от погони.

— Но если Сураклин здесь, — Джоанна все пыталась догнать Антрига, но ей это не удавалось. — Тогда и компьютер тут, как Керис говорит. Может, стоит попытаться…

— Это уже не обязательно, — отрезал Виндроуз. — Теоретически он может быть в любом месте, под которым проходит энергетическая линия. Кстати, эти энергетические линии зовутся в народе ведьмиными тропками, хотя уже мало кто знает, почему именно так и за что. К сожалению, Сураклин один из немногих, кто все это знает. Ему ничего не стоило прошагать от самого Кимила до храма ночью, да еще вернуться обратно.

— Кимил, — тут Керис вспомнил, что говорил про город Леннарт. — Этот парень сказал, что Сураклин обещал доставить его туда раньше, до приезда Фароса. Сураклин дал ему какие-то розы в коробочке. Кажется, это и есть любовное заклятье. Они собирались…

— Что-то ты вдруг так этим заинтересовался? — подозрительно спросила Джоанна.

— Конечно, — Керис словно не заметил колкости, — Сердик в первую очередь заинтересован в том, чтобы Фарос спал не с женой, в с этим Леннартом.

— Не будь наивным, — проговорил Антриг, ставя ногу на ступеньку лестницы, при этом волосы его шевелились. Это говорило о близости выхода, тут был сквозняк. — Это же его любимый трюк. Неужели ты не догадываешься? Никакое это не приворотное зелье, а оспенная роза. Как только он пустит ее в ход, разразится жуткая эпидемия, которая сведет в могилу и Фароса, и Пеллу, и самого Леннарта, а с ними заодно половину населения Кимила, которая вообще здесь ни при чем. И тогда перепуганный Сердик останется правителем, возле своего безумного дядюшки. Так, нам бы только выбраться под шумок в лес, покуда они там в доме все переворачивают вверх дном, — с этими словами Виндроуз снова пустил впереди себя уже знакомый Джоанне и Керису голубоватый огонек, который давал свет, хоть и слабый.

Они выбрались из грота и по-пластунски поползли по земле. Кругом было полно стражников, которые носились из стороны в сторону, как угорелые. Впрочем, гвардейцы сами себя запутывали — в этой суматохе трудно было кого-то найти. До леса нужно было преодолеть еще около сотни ярдов совершенно открытого пространства. Конечно, тут росли кое-где шпалеры подстриженного кустарника, но ведь их запросто могут обнаружить и там. Керис почувствовал холодок в груди.

— Только не бежать, — предупредил Антриг. — Теперь дружно поднимаемся и делаем вид, что мы идем в лес. И никакой паники на лицах, слышите! Может, они не отличат нас в этой спешке от самих себя.

— Ты что? — ужаснулся Керис, — да мы в этих проклятых балахонах…

— Я наложил на вас заклятье, мы теперь и сами как иллюзия, — невозмутимо сказал Антриг, — но только не нервничайте. Если кто-то увидит, что мы ведем себя не слишком естественно, все пропало.

— Знаем уж, — пробормотал Керис.

— Ну все, с Богом, — проговорил Антриг, поднимаясь на ноги и направляясь к лесу.

Керис и Джоанна последовали его примеру, стараясь выглядеть беззаботными, насколько такое в этой обстановке вообще было возможным.

Они успели сделать шагов около тридцати.

— Вон они, — раздался истошный вопль.

Керис, повернув голову, увидел, как по ступенькам дома галопом несется Магистр Магус, с ним было человек двадцать стражников. Магистр верещал:

— Скорее! Скорее! Прикончите же их!

Антриг, схватив Джоанну за руку, перескочил через живую изгородь по колено высотой. Керис понесся за ними, выхватывая меч. Со всех сторон к ним неслись гвардейцы Сердика, облаченные в изумрудно-зеленую униформу. Свет луны на обнаженных мечах, стволах пистолетов, зазубренных наконечниках арбалетных стрел. Было видно, что гвардейцы решили взять беглецов в кольцо. Острый глаз Кериса уловил, что навстречу им, из казавшегося таким спасительным леса, неслись другие гвардейцы. Итак, они в ловушке.

Видя такое, Антриг остановился. Керис заглянул в его лицо и поразился, каким безжизненным оно показалось ему теперь. Пока гвардейцы были ярдах в тридцати от них, но они медленно продвигались вперед, сжимая кольцо, позвякивая своим оружием. Глаза Антрига горели диким отчаянием.

— Проклятье, — пробормотал он.

Быстро убрав в ножны меч, он повернулся к девушке:

— Джоанна, дай-ка мне твой фонарик.

Керис, уже приготовившейся к такой обидной смерти, недоуменно поднял голову.

— Что ты сказал?

Не глядя на послушника, Виндроуз уже деловито вывинчивал лампочку из фонаря, позвякивая его внутренностями. Губы его были плотно сжаты, глаза поблескивали в приближающемся свете цепочки факелов.

Вдруг батарейки заискрились, послышалось шипение, а затем в воздухе запахло озоном…

И вдруг электрический разряд, словно молния, пробежал и засветился между большим и указательным пальцами Антрига. Керис и Джоанна в сильнейшем волнении уставились на него.

Свечение это бросало слабый отблеск на длинный нос Антрига, на его глаза спрятавшиеся за стеклами очков… И вдруг Керис понял, что сейчас собирается сделать Антриг. Послушник затаил дыхание.

Впервые Керис встретил Антрига, когда ему было только шесть лет. В тот раз, Керис помнил это точно, Виндроуз подарил ему черепаший панцирь, покрытый резным орнаментом. И с тех пор, даже потом, когда он видел его сидящим под замком в Башне Тишины, он знал, что несмотря на свою беззаботность, которая была чисто напускной, Антриг был могущественным волшебником. Керис обучился кое-каким волшебным премудростям от него, но Антриг никогда не демонстрировал без необходимости свои возможности. Только разные мелочи, которые в состоянии сделать был и сам Керис. И постепенно Керис перестал считать его кудесником, в его глазах Антриг был просто изворотливым проходимцем, хитрецом, сумасшедшим, любовником Джоанны, наконец. Пустился во все тяжкие, заранее зная, что живым из схватки с Сураклином ему не выйти в любом случае.

И только сейчас Керис вспомнил, что Антриг поначалу был учеником Сураклина.

И, вспомнив это, Керис смотрел, как Виндроуз медленно поднял руку вверх, при этом искра все еще тлела между его пальцами.

Между тем уверенные в своей победе гвардейцы подходили все ближе и ближе. Налетевший порыв ветра принялся яростно трепать одежду Антрига, причем огонек стал потрескивать. Но маг не обратил на это никакого внимания, выражение его лица не изменилось совершенно, глаза источали спокойную решимость. И вдруг Керис понял — это были глаза самого могущественного волшебника в мире. Это была поистине нечеловеческая сила.

— Убейте их, — снова раздался истеричный крик, и вдруг гвардейцы рванулись к ним.

Антриг резко опустил руку. И тут случилось это — громадная молния ударила в землю прямо у ног, волосы его засветились, подобно горящему венику. После этого Керис мог различить только месиво из голов, рук, пистолетов, ног, плащей и доспехов, факелов… все смешалось в огненной круговерти.

Казалось, что столб пламени взметнулся до самого неба, а между тем все новые гвардейцы то ли по инерции, то ли по неверию в виденное все еще бежали к ним. Впрочем, того требовала от них принесенная клятва на верность Сердику, ничего не попишешь… Керис содрогнулся.

И тут вдруг поднялся такой вой, что Джоанна даже заткнула уши пальцами.

Керис, ослепленный, оглушенный и дрожащий от ужаса, вдруг почувствовал, что рука Антрига схватила его и поволокла куда-то в сторону с такой силой, которой, как послушник знал точно, у Виндроуза отродясь не было. Второй рукой Антриг ухватил и поволок Джоанну. Спутники Антрига даже не сопротивлялись. Вокруг продолжал бушевать электрический вихрь, от которого, казалось, сгорит весь мир. Наконец, Джоанна и Керис кое-как пришли в себя и бросились бежать следом за Виндроузом. Когда чародей оглянулся, то Керис заглянул в его лицо и обомлел: оно было безжизненным, словно застывшая на лице маска мертвеца. Глаза не выражали абсолютно ничего.

Тем временем беглецы уже неслись по лесу. Впрочем, бег был уже лишним. В такой обстановке никто и не собирался их преследовать.

Река успела замерзнуть, хотя лед был тонким. Весь остров был покрыт снегом. Покуда они выбирались из реки, ноги беглецов то и дело скользили. Когда они были уже у самого храма, то Антриг поскользнулся почти на ровном месте, словно силы окончательно оставили его. Тяжело дыша, Антриг пробормотал:

— Глупцы, к чему они бросились на нас? Они в любом случае не победили бы. А я… — тут он закашлялся.

— Но и мы бы тоже… того… — простонал Керис, с ужасом глядя на чародея.

Антриг схватил себя руками за волосы и принялся теребить их, точно это должно было помочь ему снова прийти в нормальное состояние. Его тело несколько раз вздрогнуло. Антриг закрыл руками лицо, и в таком положении он сидел несколько томительных минут. И тут… между его искалеченными пальцами показались слезы. Антриг плакал.

— Или они, или мы, кто-то все равно погиб бы, — наконец выдавил маг.

— Да, ты прав, — горячо подхватил Керис, не зная, что именно так растрогало Антрига.

Виндроуз закивал головой, но слезы продолжали струиться из его глаз. Керис понял, почему кудесник плачет: он знал, что совершил большой грех. Грех этот состоял в том, что он использовал всемогущество магии против тех, кто никак не мог защититься от нее. Даже то, что это способствовало поражению Сураклина, никак не оправдывало смерть десятков уничтоженных гвардейцев, которые всего-навсего выполняли приказ.

— Это электричество? — догадалась Джоанна, вопросительно глядя на Антрига.

— А ты откуда знаешь? — метнул на нее быстрый взгляд Керис.

— Ну как же, ведь известно, что Сураклин очень часто его использовал. Мне кажется, что он и доктора Скипфрага убил подобной молнией, когда он застал Темного Волшебника в своей лаборатории за недозволенным занятием. Я же видела, в какие мелкие осколки разлетелось стекло. Оно даже оплавилось. Конечно, это могло быть только электричество.

Прислонившись спиной к одному из камней, Антриг кивал головой.

— Да, Сураклин умел использовать все, даже силы природы, о которых пока что мало кто знает, — наконец выдавил он. — Но эти люди… Конечно, они не смогли бы защититься от волшебства. А большинство из них вообще в это не верило.

Тут Виндроуз уронил голову на грудь и затрясся в беззвучных рыданиях. Джоанна и Керис с беспокойством переглянулись.

— Хватит об этом, ведь нужно же было защищаться, — попробовал утешить мага Керис.

Антриг согласно кивнул головой, но при этом не успокоился.

— А теперь Совет будет искать тебя, — сказала тихо Джоанна, — ведь ты в первый раз использовал свое волшебство. Может, они уже мчаться сюда?

— Но здесь, в этом кругу, — Антриг бессильно стукнул кулаком по шершавой поверхности камня. Причем он выглядел столь измученным, даже истощенным, как не выглядел после бегства из Башни Тишины. — Пока можно отсидеться. Правда, другие волшебники догадаются, что я использовал тропу магов, но они много времени потратят сначала на то, чтобы определить в какую сторону я ушел, а потом еще и догнать меня. Так что теперь все зависит от времени. Впрочем, как всегда, — закончил Антриг, снова обретая более-менее устойчивое равновесие.

Но как только он поднялся на ноги, стало ясно, что это не так. Виндроуз шатался, ноги его подгибались. Стало ясно, что ему необходим покой и отдых.

— Антриг, послушай меня, — начал Керис тихо, — вам с Джоанной в любом случае нужно добраться до логова Сураклина, где бы оно не находилось. А теперь наступил особо ответственный момент, когда он отправился в Кимил вместе с этим… вместе с Леннартом. Но мне как раз нужно идти в Кимил. Если все, что ты сказал о коробочке с оспой, правда, тогда я во что бы то ни стало должен остановить Леннарта. Иначе случится самое страшное. Но только скажи, обязательно ли нужно быть волшебником, чтобы использовать тропку магов? Если бы у меня было хоть немного волшебной силы…

— Что ты, — отозвался Антриг безжизненным голосом, — это не имеет особого значения. Когда компьютер был включен, мы с Джоанной пришли сюда и прошлись вдоль энергетической линии. Энергия теперь перетекает в Кимил.

Керис с вытаращенными глазами уставился на чародея.

— Но ведь мы обшарили всю цитадель Сураклина, — наконец нашелся он, — мы посмотрели везде. Это просто невозможно. Здесь наверняка все подстроено.

— Я это понимаю, — ответил Антриг невозмутимо, надевая свои треснувшие на обе линзы очки. Его губы растянулись в какой-то сумасшедшей улыбке, — но ведь это до сих пор не мешало мне ни в чем. Впрочем, хватит болтать. Пора отправляться.

Глава 16

Самым страшным в путешествии по ведьминой тропке было то, что путешествие это казалось совершенно обыденным. Становилось все холоднее, но это можно было перетерпеть, тем более, после недавно пережитого. Антриг спокойно провел своих спутников через ворота в храме и пошел, предупредив, что они уже идут по этой самой тропинке. Джоанна и Керис удивленно завертели головами, но так и не смогли обнаружить ни одного признака положенного тут волшебства.

Потом, остановившись, Виндроуз взял обоих за руки и повел. Теперь они направлялись к югу. Джоанна подумала, не чувствует ли сейчас Антриг отвращения к волшебству, после того, что он натворил и так казнился по этому поводу. Впрочем, спрашивать об этом девушка не решилась. На Виндроуза было страшно смотреть, казалось, что усталость выпила из него все соки. Только глаза остались прежними. Потом Джоанна подумала, что со временем все это забудется. Сколько еще трудностей встретится на его пути, всех не перечтешь.

Они все еще шли по острову. Джоанна удивилась, ведь до воды было не больше ста футов. Еще больше они удивилась, когда увидела, что с момента их отправления в путь прошло, судя по часам, двадцать пять минут. Ага, подумала она, значит, они и направляются по этой самой тропе. А то, что они с Керисом не видят здесь ничего необычного, это всего лишь результат того, что им не дано было родиться великими волшебниками. Только Антриг знал, что здесь к чему, но он держал язык за зубами.

— Все волшебники могут ходить по такой тропинке? — спросил Керис, и Антриг вздрогнул, выходя из размышлений, — или же только избранные?

— А? Что? Нет, нет, конечно же, не все, — забормотал Виндроуз. — Даже до битвы при Стеллитовом поле, когда волшебство еще цвело пышным цветом, немногие знали тайну этих тропинок. А секретов тут хоть пруд пруди, по какому принципу эти тропинки действуют, в чем их волшебство, почему путешествовать по ним можно только в темноте, почему нельзя засыпать на этих тропинках, почему выходить в путь можно только до наступления полуночи, почему в определенные времена года по ним вообще нельзя ходить… Тут вопросов полно.

— Я слышал столько разных легенд и историй. И все они противоречат друг другу. Я чувствую это волшебство, как чувствую я и Пустоту. Только я не могу выразить эти ощущения простыми словами.

Джоанна не слушала разговоров мужчин, озираясь по сторонам, но ничего необычного так и не увидела, равно как и не почувствовала. Впрочем, интересовало ее сейчас нечто иное: с какой стати жизненная энергия вдруг стала перетекать в Кимил. И где же может быть там спрятан компьютер Сураклина вместе с его телисами, чтобы они когда-нибудь раскололись, если они действительно добросовестно обшарили развалины цитадели Темного Волшебника? Тут вдруг она подумала, ведь эти путевые камни как раз и означают энергетическую линию. Вот почему они стоят в лесных чащобах, где дорог отродясь не бывало. Потом ее вниманием завладели эти самые путевые камни: каждый был особенным, отличался от соседа. Возле каждого камня густо росла трава, теперь побитая морозами. Вдруг Антриг замер, вглядываясь в землю. Джоанна попробовала проследить за его взглядом. Вот в чем дело. В подмороженную грязь были четко вдавлены отпечатки человеческих ног, вне всякого сомнения, это были следы Темного Волшебника.

Несколько раз по пути они делали привал, и тогда Джоанна со вздохом облегчения сбрасывала с плеча ставший вдруг таким тяжелым рюкзак. Она настолько привыкла к бесконечным пешим путешествиям, что ноги ее больше не болели от усталости. Только вот холод тревожил ее. Под полушубком из козьей шкуры на ней была униформа пажа Сердика, и это было все. Иногда холод, казалось, пробирал до костей, и Джоанна принималась подпрыгивать и приплясывать, стараясь согреться. Когда она увидела следы Сураклина Гэри, эти отпечатки потрясли ее до глубины души. Девушка с особой остротой поняла, что теперь уже их решающая встреча не за горами. Джоанна старалась не думать об этом, отбрасывая заодно и постоянно вкрадывающуюся мысль о вполне возможном поражении и рабстве у Сураклина, а также о смерти. За эти несколько недель, пусть даже наполненных ужасом и страхами, девушка привыкла видеть Антрига возле себя. Этот человек ассоциировался у нее с безопасностью, в его присутствии можно было чувствовать себя спокойно. Он очень редко и неохотно использовал свою силу и накопленные знания, в отличие от Кериса, который все время делал упор на свою силу и умение. В глубине души Джоанна полагала, что Антриг просто не сумеет проиграть Сураклину.

Но теперь, чувствуя, как вздрагивает его тело, Джоанна поняла, что Антриг встревожен не на шутку. Он сумел вызвать к жизни электричество, и молнией убил целую кучу врагов, но это до крайности изнурило его. Антриг еле ноги переставлял. Не говоря уже об истощении моральном — маг все переживал, что переступил установленный свыше закон — не использовать волшебство против те, кто не может защититься от него. Джоанне хотелось утешить, сказать ему что-нибудь, но нужных слов, как назло, не находилось, и потому она молча шагала, укрытая полой его накидки и чувствуя руку Антрига на своей талии. Затем, словно решившись, девушка обняла Виндроуза за плечо.

Шли они очень долго. Рассвет застал их уже у развалин Сураклиновой цитадели. Всю ночь, покуда они шли, Джоанну мучили страхи, она не знала, что ожидает их в конце ведьминой тропы. Страшные догадки то и дело, сменяя одна другую, приходили ей в голову, и девушке становилось все страшнее, Чего только она не предполагала — от простой засады в цитадели до прилета инопланетян, которые захотят похитить именно их.

Но когда утренний туман стал рассеиваться, и они шли уже между последними двумя путевыми камнями, Джоанна обнаружила, что они уже оказались у края громадной ямы, стены которой были оплетены побитыми морозом вьющимися растениями. Небо было каким-то мутным, с желтоватым отливом. Яма была та самая, в которую они уже спускались. Оттуда, из ходов, проделанных в ее стенах на разных уровнях, несло затхлостью. Ветер завывал в щелях между камнями. На самом дне ямы стояла вода мрачно-свинцового оттенка. Джоанна досадно передернула плечами, мало того, что они шли целую ночь, так и рассвет нельзя назвать приятным. Во всяком случае, окружающая местность на лирическое настроение не тянула.

Антриг огляделся по сторонам.

— Вроде бы это должно быть здесь, — протянул он. — И насколько я помню, так глубоко под землей, что Сураклин даже не счел нужным поставить охрану. Он уверен, что никто просто не сможет добраться туда. Да, компьютер нужно искать здесь.

— Но как же так, мы ведь обшарили тут каждую щель, его просто нельзя было не заметить, — возразил Керис. — Мы просто уже доказали самим себе, что тут ничего нельзя спрятать. Кстати, если все пойдет как должно пойти, то сегодня вечером Фарос будет в Ларкморе. Антриг, ты как знаешь, а я пойду прямо туда. Я не дам этому Леннарту обольстить регента и вызвать эпидемию. Это грех знать об опасности, но не предупредить о ней.

— Пусть будет по-твоему, — глаза Антрига равнодушно скользили по послушнику. Кажется, Виндроуз догадался, как и Джоанна, что если вдруг перед Керисом встал бы выбор: или отомстить за смерть деда, или спасти жизнь Пелле, то он выбрал бы второе, пожертвовав первым. Но Антриг ничего не стал говорить. Было и так видно, что Кериса не переубедишь. Да и переубеждать не было необходимости.

— Мы с Джоанной останемся здесь, — продолжал чародей, — еще разок все хорошенько осмотрим. Ведь в прошлый раз мы были не слишком внимательны, что-то упустили. Но если мы так ничего и не найдем… — Антриг зябко потер руки. — И если с нами ничего не случится, то мы переночуем в Башне Тишины. Там теперь действительно самая настоящая тишина, теперь название вполне подходит к этой махине. Но если ты не появишься во время, тогда… — Антриг многозначительно помолчал, а потом вдруг усмехнулся. — Ну что ж, ни пуха, ни пера.

— К черту, — быстро пробормотал Керис. Он внимательно посмотрел в глаза Виндроуза, причем это был уже не взгляд молодого человека, который отправился в далекое путешествие на север страны. Наконец Керис словно очнулся: — Антриг, будьте осторожны, — после этого послушник перевел взгляд на Джоанну, и он кивком головы указал на чародея, — посмотри, чтобы он берег себя.

Джоанна улыбнулась в ответ чарующе, давая понять, что за ней не пропадет.

Антриг и Джоанна наблюдали, как Керис медленно поднимается по выщербленным ступеням лестницы, почти сплошь покрытым пожухлой травой. Вскоре его фигура скрылась из виду. Антриг еще некоторое время неподвижно стоял на месте, словно вслушиваясь в вой ветра. Наконец он вздохнул и взял Джоанну за руку. Постояв немного, они принялись обследовать руины, которые когда-то были домом Виндроуза.

— Он будет здесь через несколько часов, — прошептала Пеллицида.

— Я знаю, — Керис поднялся с места. — Его люди уже повсюду. Как обычно, они ищут подозрительных.

Рука Пеллы легла на его обнаженное плечо и заставила снова опуститься вниз. Свет фонаря робко отражался на золотом шитье его накидки, одежда была беспорядочно свалена на узорчатом паркете пола. Там же валялось и простое коричневое платье принцессы. Эта комната была нежилой, она примыкала к конюшне. Из-за стены доносилось храпение лошадей. Где-то на улице кричали слуги, наводя на поместье последний глянец перед приездом регента. Керис и Пелла могли не опасаться, что их застигнут врасплох — под лестницей была загодя оставлена Киша, которая умела очень звонко лаять. Руки Кериса еще сильнее сжали плечи девушки. Он ничего не сказал, только улыбнулся, вдыхая запах ее волос.

У него так и не вышло держаться на отдалении от Пеллы, как это поначалу решил он. Едва он только пришел в этот дом, как прежние решения вылетели из головы сами собой. Теперь Керис ненавидел сам себя за эту слабость, ненавидел, и ничего не мог с собой поделать. Он знал, что она все равно была и остается женой Фароса. Конечно, он, Керис, не имеет никакого права вставать между ними, между мужем и женой, тем более, что сам твердо приготовился к смерти в схватке с Сураклином. Но эта странная любовь продолжала цепляться за Пеллу, но голос совести подсказывал, что в этом случае девушка всю жизнь будет мучиться ужасными воспоминаниями, которые так подтачивают здоровье.

Когда Керис приблизился к поместью, он сразу увидел ее: Пелла, набросив сверху для тепла подбитую мехом накидку, ходила вокруг поместья, наблюдая. И как только руки их соединились, Керис уже больше не мог контролировать себя.

— Нам все-таки лучше пойти в комнаты, — прошептал Керис. — Если Фарос собирается прибыть днем, то Леннарт должен быть уже близко. А ты знаешь, что люди Фароса беспрепятственно пропустят этого избалованного мальчишку.

Пелла согласно кивнула, но когда Керис стал подниматься, она удержала его.

— Я знаю, — тихо произнесла она, — знаю и то, что мы должны остановить Леннарта и не дать эпидемии разразиться. Мы не должны позволить Сураклину захватить власть в стране и править ею руками Сердика. Это все. Но с одной стороны, мне хочется, чтобы моя новая родина имела хорошего и мудрого правителя, но с другой стороны… Нет, с другой стороны мне нужно что-то иное…

Керис поднес руку девушки к своим губам.

— Джоанна права, — прошептал он. — Такие вещи делаются только однажды. Потом уже все случается по-другому.

При этом Пелла рассмеялась, по-своему истолковав слова Кериса.

— Ну что же, посмотрим, что будет.

Но в глубине души Керис сознавал, что лжет. Он имел в виду, что больше у них с Пеллой не будет такой встречи, хотя понял, что существовать без этой девушки уже никак не сможет. Но что же тогда его действительно ожидает?

Покуда они одевались, Керис вдруг вспомнил желтый лихорадочный блеск в глазах Сураклина. Что означал этот блеск? Жажду власти? Упоение тем, что все находятся в его власти? Или же просто насмешку над другими, теми, кто решил бросить ему вызов? Но тут же Керис поежился, он вспомнил, что еще должен заглянуть в эти глаза, но когда неизвестно. А потом… Потом ждет пустота, непонятная мгла, из которой никто уже не возвращается.

Киша все так же тихо спала под лестницей, где ее Пелла и оставила. Принцесса подхватила свою любимицу на руки, и та тихо заскулила от радости. Первой в дом вошла Пелла посмотреть что там такое. Убедившись в безопасности, она поманила Кериса. Послушник змеей проскользнул по длинному коридору, по обеим сторонам которого темнели по дюжине дверей. Пока все складывалось как задумано. Мечущиеся по дому стражники регента и в самом деле предвещали его скорый приезд.

— Послушай, — обратился Керис к Пелле, выразительно показывая на свою черную с золотом накидку, — где тут у вас черный ход? С этим плащом легко было пробраться к дому, но если здесь их предводитель посмотрит на меня поближе, то он сразу поймет, что здесь что-то не то. А потом кто-нибудь запросто опознает меня, ведь я был одет именно так, когда Антриг побил в поместье Сердика кучу народа.

Пелла кивнула. Опустив Кишу на пол, она повела послушника к одной из лестниц, что незаметно начиналась у противоположной стены. Вообще-то эти лестницы служили для вызова слуг в комнаты, чтобы они быстрее могли добраться до господ. Через эту лестницу они попали в главный вестибюль. Вот тут действительно царила суматоха. Слуги, как угорелые, носились взад вперед, протирая и без того уже до блеска начищенные медные и бронзовые безделушки, где-то в глубине дома кто-то кричал на нерадивого поваренка за подгоревшее блюдо, гвардейцы бесцеремонно заглядывали во все уголки, ища скрытых шпионов или желавших покуситься на жизнь и здоровье его высочества. Пеллицида и Керис быстрым шагом прошли дальше. Зайдя в главную спальню, они обнаружили, что тут уже все подготовлено к приему высокого гостя — окна были плотно занавешены бархатными портьерами, а массивные подсвечники с массою горящих свечей стояли повсюду, создавая даже впечатление дневного света. Громадная кровать с балдахином была увита свежими розами. Увидев все это, Пелла покраснела.

— Керис, Керис… — забормотала она беспомощно.

Керис поднес к губам ее пальцы.

— Не надо, Я понимаю…

И тут же Керис спрятал за спину обе своих руки, испугавшись внезапно возникшего желания смять девушку в своих объятиях, повалит ее на эту грандиозную кровать.

Ненавидя себя, Керис отвел глаза в сторону, делая вид, что его очень интересуют изображавшие купидонов подсвечники. Наконец он заговорил, но медленно, с расстановкой, точно слова застревали в его горле:

— Пелла, пойми меня. Дело не в том, что я будто бы не хочу помочь тебе. Я ведь… я простой послушник при Совете кудесников. Во всяком случае, был им, пока не отправился с Антригом и Джоанной к северу, искать Сураклина. Я принес клятву на верность Совету… И теперь я начинаю чувствовать, эта преданность вытекает из меня, ежедневно, ежечасно. Как вино вытекает из треснувшего кубка… Раньше… Если бы я захотел, я мог бы выбрать женщину в городе, когда хотел. Я бы просто взял ее, и потому, что женщина — это женщина. Но с тобой все по-другому. Нет, что я говорю, что я говорю… Тут все не так. Так просто быть не должно. Я сейчас должен быть не здесь. Я должен отправиться к развалинам цитадели Темного Волшебника, друзья ждут меня, я обещал им прийти… Только так можно спасти тебя… И Фароса…

Тут вдруг Керис понял, что просит ее о помощи. Никогда в жизни он не просил никого о помощи, ведь клятва на верность Совету запрещала это, как жалкое проявление слабости. Впрочем, он уже давно отказался ото всех этих клятв, когда оставил Подворье Магов.

Послушник боялся, что Пелла сейчас расплачется, или, хуже того, повернется и уйдет. Но глаза ее засветились пониманием.

— Я знаю это, — тихо сказала девушка. — Прости меня за слабость. Если бы я была на твоем месте, я бы тоже ушла. Сейчас не время предаваться своим слабостям.

Принцесса улыбнулась, глядя ему в глаза. Керис и Пелла были одинакового роста. Ее темные волосы волнами ниспадали на так и не снятую накидку. Наконец принцесса словно очнулась и взяв Кериса за руку, она вывела его по лестнице в пустой зал.

Откуда-то с другой стороны донеслись громкие голоса. Видимо, приготовления к встрече регента завершились. Керис и Пеллицида молча стояли, так и не решаясь ничего сказать друг другу. Вдруг сзади послышался скрип. Резко обернувшись, молодые люди увидели стоявшего с фонарем в руках слугу.

— Сударыня, — почтительно осведомился тот, — карета его высочества уже недалеко отсюда. Вы позволите прислать к вам девушек, они помогут вам подготовиться?

Керис в полумраке увидел, как рот девушки непроизвольно дернулся. Внук архимага успокаивающе положил руку на ее плечо. Она выдавила сквозь слезы:

— Мне… мне, наверное, и вправду лучше пойти переодеться, а?

Пальцы Кериса нежно провели по ее шее.

— В той комнате нужно выставить охранника половчее, — заговорил Керис, с трудом заставляя себя упоминать о суровой реальности. — Помни, что найти эту чертову коробку недостаточно. Она уже готова к действию. Пока что на ней лежит заклятье Сураклина, нор как только Леннарт откроет коробочку, то кто бы не прикоснулся к этим цветам, сразу заразится. И его уже не излечить. Так сказал Антриг. Нет, Леннарта нужно остановить еще на входе, когда он только протянет руку чтобы открыть…

Вдруг сидевшая у ног Пеллы Киша насторожилась. Подняв крохотные ушки, покрытые шелковистой шерсткой, она посмотрела туда, где за стеной находилась главная спальня. В следующую секунду собачонка залилась пронзительным лаем. Глаза Кериса и Пеллы на какое-то мгновение встретились, а затем оба они заторопились к выходу.

Керис пинком распахнул ведущую в спальню дверь. Первое, что они увидели, это была та самая грандиозная кровать, одеяло на которой было уже приветливо откинуто в сторону. На подушке темнела алая роза, такая грациозная и нежная. Чуть сбоку стоял Леннарт, при стуке открываемой двери он настороженно поднял голову, в его глазах мелькнули испуг и удивление. Керис рванулся к нему, говоря Пелле на ходу:

— Быстрее возьми щипцы и брось эту розу в камин.

— Нет! — закричал юноша надрывно.

Схватив розу, он проворно метнулся в сторону прежде, чем Керис успел дотянуться до него. Леннарт бросился в одну из боковых дверей и захлопнул ее за собой. Подковки его башмаков дробно звучали по ступенькам лестницы. Керис принялся ломиться в дверь, но они оказалась закрытой.

— Тихо. Слушай, — Пелла насторожилась, призывая Кериса последовать ее примеру. Снаружи доносилось дребезжание колес кареты.

Выругавшись, Керис в последний раз рванул ручку двери. И, о чудо, замок поддался. Послушник выскочил на лестницу и бросился вниз через несколько ступенек. Лестница была крутая, и Керис всякий раз рисковал свернуть себе шею. Но Керис совершенно не обращал на это внимания. Он так и не упал, словно какие-то добрые силы охраняли его.

Лестница была длинной. В ушах послушника стоял только единственный звук, дробный стук подковок Леннарта где-то впереди. Кажется, Леннарт наконец добежал до конца лестницы: стук каблуков прекратился. И вдруг снова хлопнула дверь. Керис чертыхнулся. Кажется, эта дверь ведет в кухню. Неужели там тоже замок?

Как следует разогнавшись с лестницы, Керис обрушил на дверь весь свой вес. Дверь затрещала, но выдержала. Тогда Керис принялся колотить ногами в то место, где находился замок, и дергать дверь на себя. В эти мгновения он был готов растерзать Леннарта на куски, только бы тот попался ему в руки. Но тут Керис с ужасом вспомнил о той самой отравленной розе. Когда он учился в школе послушников, в городе Иннкитар случилась эпидемия оспы, от которой погибли все жители. Потом все их тела были сожжены на кострах, чтобы предотвратить распространение болезни. Нет, нужно как можно быстрее увести отсюда Пеллу, пока она тоже не заразилась. Тут все умрут, либо от болезни, либо убежав отсюда, спасаясь от оспы, и погибнут от холода на дорогах.

Подковки Леннарта уже звенели по каменным плитам кухни. Керис наконец расправился с дверью и бросился на звон этих подковок, хотя и знал, что Леннарт уже заражен, уже смертельно болен. Но все равно его нужно было остановить, схватить, покуда не случилось непоправимого.

— Мой господин, — закричал юноша надрывно.

Распахнув еще одну дверь, уже последнее препятствие на его пути, он ворвался в зал, где стоял Фарос в окружении своих гвардейцев и челяди. Он был весь обвешен драгоценностями, словно святочная елка. Услышав голос Леннарта, Фарос повернув голову. Тут Керис заметил, что возле него стоит Пелла, которая так и не успела переодеться. А может, просто не захотела.

Леннарт остановился, все еще сжимая в руках отравленную розу. Со всех сторон к Фаросу неслись гвардейцы. Кериса сразу схватили за руки, но тот, не обращая внимания, закричал Фаросу:

— Ваше высочество, не подпускайте Леннарта к себе. Он…

Регент уставился на него удивленно.

Леннарт принялся затравленно переводить взор с Кериса на Пеллу и обратно.