Ровно в восемь часов двенадцать минут на следующее утро «Дружба» покинула темпийский загон. Отставая на километр от своего звездного коня, Пегаса, с которым его связывала обманчиво тонкая привязь, корабль уходил в глубокий космос.
Роман уже знал, что корабль, ведомый звездным конем, снаружи выглядит впечатляюще. Однако он никак не ожидал, что сам полет окажется таким же впечатляющим.
Он протекал тише, естественно; однако глубина этой тишины превосходила все ожидания. За годы службы Роман привык к тому, что фузионный двигатель корабля генерирует шумы самых разных уровней, от глухого, но всепроникающего гудения в резервном режиме до устойчивого грохота при полном ускорении. Пока двигатель работал, звук не смолкал, а идти с ускорением в шесть десятых g даже без еле слышного шелеста… это повергало в трепет и немного пугало.
Поскольку не было шума двигателя, то не было и вибрации палубы; и, хотя это казалось менее очевидным, не было тех мягких покачивающих движений Следствие компенсации бортовым компьютером легкого дисбаланса между различными соплами двигателя. В результате лететь на таком корабле — все равно что сидеть в кресле большого, в натуральную величину имитатора в Академии.
— Пересекаем дальний край загона, — доложила сидевшая за пультом управления Кеннеди. — Передаю манипулятору распоряжение увеличить ускорение до ноль девяти g.
Роман так и думал, что Кеннеди сама будет управлять кораблем на этом участке полета; очевидно, она всерьез хотела как можно больше расширить свои познания в области полетов с использованием звездных коней.
— Когда согласно расписанию должен произойти прыжок? — спросил он.
— Через час и двадцать минут, — ответила она; вес между тем начал плавно возрастать. — При условии, что мы и дальше будем придерживаться курса на минимальный расход энергии звездным конем.
— Нам особенно некуда торопиться, лейтенант, — сказал Роман. — Кроме того, Пегасу предстоит долгое путешествие. Минимум энергии, минимум времени, движение строго по прямой… ну, вы знакомы с перечнем.
Феррол, сидя на своем посту, повернулся к нему.
— Вы ведь не думаете, что звездный конь быстро выдохнется? — спросил он. — Я слышал, они без малейшего напряжения способны развивать ускорение в пять g.
Роман покачал головой.
— Я не думаю, что он быстро выдохнется, старший помощник. Тут дело в другом. Лейтенант Марлоу, что там с сигналом контактного ретранслятора?
— Очень четкий, сэр, — ответил Риддик Марлоу, сидящий за пультом сканеров. — Поступает на два записывающих устройства, как и было приказано.
Роман посмотрел на Феррола, на лице которого застыло задумчиво-хмурое выражение.
— Ваши комментарии, старший помощник?
После мгновенного колебания Феррол покачал головой.
— Нет, я не прав, — сказал он, почти как бы обращаясь к самому себе. — Если бы записи сигналов от шлема-усилителя было достаточно, кто-то уже давно составил бы целую их библиотеку.
— Согласен, — кивнул Роман. — Это, по-видимому, проблема не просто получения правильных команд — прямое и непосредственное прикосновение разума темпи кажется необходимым условием управления звездным конем. Вы интересуетесь управлением звездными конями?
— Конечно, — ответил Феррол. — И всем остальным советую. Если мы собираемся когда-нибудь выйти за пределы нескольких десятков световых лет от дома, нам либо понадобятся собственные звездные кони, либо придется очень сильно усовершенствовать мицууши.
— Либо заключить долгосрочное соглашение с темпи об аренде их звездных коней, — вмешалась в разговор Кеннеди.
Феррол сверкнул на нее взглядом.
— Аренда хороша в свое время и на своем месте, — сказал он. — Не думаю, что она будет уместна, когда речь пойдет о полномасштабной колонизации.
— Уж конечно нет, или темпи будут следить за каждым шагом колонистов и придираться к тому, как идет освоение новых территорий, — еле слышно пробормотал Марлоу. — Клянусь, иногда мне кажется, Что они держат нас за восьмилеток, а себя самих за наших матерей.
Кеннеди рассмеялась, в отличие от Феррола.
— Вы, безусловно, вправе иметь свою точку зрения, лейтенант, — сказал Роман Марлоу. — Не забывайте, однако, что время от времени мы и впрямь ведем себя, как восьмилетние дети.
— Согласен, капитан. — Взгляд Марлоу метнулся к лицу Роману, точно он пытался оценить терпимость нового командира к разговорам на мостике. — Однако у меня одно возражение. Часто мы ведем себя так потому, что у нас есть чувство юмора — то, чего темпи, похоже, начисто лишены.
— Возможно, — уступил Роман.
Какую бы форму ни имело темпийское чувство юмора — если оно вообще у них было, — оно до сих пор оставалось тайной за семью печатями.
Эти разговоры о темпи и их тайнах…
Он отстегнул ремни и встал.
— Старший помощник, оставляю мостик на вас, — сказал Роман Ферролу, напоследок пробежав взглядом по показаниям приборов. — Вернусь ко времени Прыжка.
— Вас понял, сэр, — ответил Феррол. — Могу я спросить, куда вы направляетесь?
— На левую половину, — ответил Роман. — Пора нанести визит вежливости темпи.
***
Человеческую и темпийскую половины «Дружбы» соединяли четыре прохода, каждый из которых был оснащен стандартной шлюзовой камерой. На вешалке рядом с люком висели фильтровальные маски; Роман выбрал одну, надел и убедился в том, что эластичные края плотно обхватывают нос, щеки и челюсть. Он слышал разговоры о том, какой запах исходит от темпи в замкнутом пространстве; начать давиться и кашлять во время первого визита — ну, это было бы невежливо. Шлюзовая камера, как и положено, заменила насыщенный человеческим запахом воздух на чистую смесь кислорода с азотом и уже через тридцать секунд просигналила, что процесс завершен. Роман сделал осторожный вдох через фильтровальную маску и открыл дверь.
За нею ему открылся другой мир.
Он замер на пороге, впитывая впечатления и пытаясь проанализировать их. Свет был приглушенный, рассеянный и успокаивающий; воздух прохладный и сухой, в нем ощущалось легкое движение, вызвавшее у Романа ассоциации с лесным ветерком. По стенам и потолку в хаотическом, на первый взгляд, беспорядке висели предметы искусства: скульптуры и плоские объекты, напоминающие картины. Да, в хаотическом беспорядке — и тем не менее, несмотря на отсутствие симметрии в расположении, все в целом имело сбалансированный, подчиненный единому замыслу вид.
Каждый квадратный сантиметр стен и палубы, не занятый каким-либо предметом, покрывал зеленый, по виду мягкий ковер. Ну, хотя бы его описание имелось в документации «Дружбы»: особо стойкая разновидность мха, используемая темпи как низкотехнологичная система фильтрации и восстановления воздуха. Однако открывшееся Роману зрелище отличалось от того, что он ожидал увидеть; натуральный земной мох выглядит не так уж привлекательно, а темпийская версия гораздо больше походила просто на экзотический ковер из синтетики.
Приверженцы темпи часто утверждали, что эстетическое чувство чужеземцев не только очень сильно развито, но и полностью доступно человеческому восприятию. Если то, что он сейчас видел, представляло собой характерный образец, подумал Роман, с этим утверждением можно согласиться.
— Ро-маа? — произнес неприятно скрипучий голос по ту сторону люка.
Вот оно. Роман внутренне собрался, шагнул на мох — тот подался под ногами, как настоящий ковер, — повернулся в направлении голоса…
И в первый раз в своей жизни лицом к лицу встретился с темпи.
Впечатление оказалось в каком-то смысле разочаровывающим. Учитывая медленно нарастающий на протяжении последних десяти лет конфликт между расами и настойчиво повторяемые заявления людей типа Феррола относительно исходящей от темпи угрозы человечеству, у Романа на уровне подсознания сформировался образ темпи как созданий, которые, уступая людям в росте, излучают ауру силы или даже опасности.
Что касается роста, так оно и было, однако все остальное не соответствовало действительности. Темпи, чье, откровенно говоря, не слишком привлекательное лицо было обращено к Роману, был худощавым, изящного телосложения; узкие плечи слегка сутулились, выдаваясь вперед, как у старика, руки сложены на талии ладонями наружу. Кожа бледная — болезненно бледная — и торчащие из черепа через неравные интервалы пучки волос больше напоминали тонкую медную проволоку.
Он производил впечатление почти абсурдной хрупкости, и в первый момент Роману показалось, что такое существо невозможно воспринимать серьезно, и уж тем более как несущее в себе угрозу.
А потом он вспомнил Прометей… и полукомический образ растаял в мгновение ока. Нет, темпи следовало воспринимать серьезно.
Он перевел взгляд на желто-оранжевый клетчатый платок, свободно повязанный вокруг шеи темпи. Эта цветовая комбинация соотносилась с…
— Рин-саа?
— Да, — ответил темпи. — Ты Ро-маа?
— Да, я капитан Роман. Не ожидал, что меня будут встречать.
Темпи сделал быстрый жест, коснувшись пальцами уха, — эквивалент пожатия плечами, вспомнил Роман.
— Хочешь посмотреть все?
Это было соблазнительное предложение. Если остальные темпийские помещения оформлены так же необычно, наверно, стоило пройтись по всем. Однако придется отложить это до другого раза.
— Нет, спасибо, Рин-саа. В данный момент мне хотелось бы взглянуть на ваш командный центр.
— Не понимаю.
— Командный центр… Пункт управления… Место, откуда ты следишь за полетом «Дружбы» и отдаешь необходимые приказы.
— Я не отдаю приказов, Ро-маа. Я не управляю.
На мгновение Роман лишился дара речи.
— М-м-м… Сожалею. Я думал, ты главный на этой половине корабля.
Рин-саа широко раскрыл рот, словно пародируя человеческую улыбку — темпийский эквивалент покачивания головой.
— Я говорю за всех, — сказал он. — Я не управляю.
— Понятно, — ответил Роман, хотя на самом деле ничего ему не было понятно. Анархия… или даже принятие решений путем консенсуса… вряд ли это уместно, когда речь идет об управлении кораблем. — Но если не ты управляешь, то кто?
Пальцы снова коснулись уха.
— Ты, Ро-маа.
— М-м-м… А, ну да. — Ситуация начала медленно проясняться. — Ты имеешь в виду, что, раз вы согласились поставить человека… меня… во главе «Дружбы», теперь я должен отдавать вам приказы?
— Верно.
Ну, не совсем верно, понимал Роман. Как минимум, вопросы расквартирования и распределения обязанностей они будут решать без вмешательства людей, что вполне разумно.
И что подразумевает хоть какую-то цепочку команд… Однако, похоже, Рин-саа не имел желания это обсуждать.
— В таком случае, где приборы, дублирующие установленные на капитанском мостике? — спросил Роман.
— Там, где манипуляторы.
— Тогда, если ты не против, отведи меня туда.
Помещение манипуляторов представляло собой зеркальное отражение капитанского мостика «Дружбы». В центре сидел темпи в пурпурно-зеленом шейном платке, негромко гудя что-то, слышное ему одному; несмотря на широко распахнутые глаза, он не обратил внимания на появление Романа и Рин-саа. Слева от него у внутренней стены были в беспорядке размещены дублирующие приборы; справа, прислонившись к наружной стене, сидел второй темпи. Вывернув голову под таким углом, что, казалось, это должно причинять ему боль, он пристально смотрел на обзорный экран; его голову полностью покрывал большой шлем с множеством торчащих из него проводов. Провода эти тянулись к похожему на ячеистую корзину ящику, внутри которого…
Роман заставил себя не отводить взгляда… и, по правде говоря, все оказалось не слишком скверно. Если, конечно, память не подвела его и это безволосое создание размером с поросенка именно так и должно было выглядеть; и оно не мертвое, а просто мирно спит; и его мозговые нейроны обладали способностями лучших компьютеров Кордонейла…
Темпийский компьютер, используемый в тех же самых целях, что и человеческий. Не совсем просто, но по-прежнему изящно.
— Со-нгии. — Рин-саа вскинул руки в направлении темпи в шлеме. — Он разговаривает с Пегасун-нинни.
— Пега?.. А-а, — прервал сам себя Роман. Пегасуннинни — темпийское имя для их звездного коня, то есть «Пегас» с прибавлением соответствующего суффикса. — А другой — Хом-джии? — спросил он, надеясь, что правильно запомнил сочетание цветов шейного платка.
— Верно, — ответил Рин-саа. — Он отдыхает.
— А-а…
Роман с интересом посмотрел на мирно гудящего темпи. Сон темпи характеризовался большей физической активностью, чем человеческий, и нерегулярностью. Его ритм так сильно отличался от земного, что в какой-то степени это затруднило первые, ранние попытки сотрудничества. Сотрудникам-людям все время казалось, что темпи придуриваются, и Роман готов был поспорить, что человеческая привычка проводить в коме добрые тридцать процентов суток равным образом раздражала темпи. Хотя об их реакции можно было лишь догадываться; темпи никогда не обсуждали эту проблему.
— Я так понимаю, он здесь, чтобы сменить Со-нгии, когда тому понадобится отдых? — спросил Роман.
— Верно. — Рин-саа снова вскинул руки, теперь в направлении Хом-джии. — Он второй, кто может разговаривать с Пегасуннинни.
— Да, я помню, в списке экипажа указаны три манипулятора. — Он кивнул на Со-нгии и безволосое животное в клетке, которое снова выглядело не так уж скверно. — Мне хотелось бы поближе рассмотреть шлем-усилитель, если это не обеспокоит Со-нгии.
— Не приближайся.
Роман замер на полушаге.
— Почему?
— Он разговаривает с Пегасуннинни.
— И?..
— Ты хищник, — сказал Со-нгии.
Роман вздрогнул; до сих пор он думал, что манипулятор не прислушивается к их разговору.
— Именно поэтому мы не можем управлять звездными конями? И поэтому же они умирают, попав к нам в плен?
— Не знаю, — ответил Со-нгии. — Знаю лишь, что люди иногда вызывают беспокойство у звездных коней. Это все.
Роман поджал губы.
— М-м-м…
На мгновение он заколебался, не зная, что сказать или сделать дальше. Отвернулся от Со-нгии, на глаза ему попались дублирующие приборы, и он шагнул к ним, чтобы рассмотреть поближе. Ярлыки на них были на темпийском, однако ускоренный курс этого языка позволил ему быстро найти те, которые его интересовали.
— Я, пожалуй, вернусь на капитанский мостик, — сказал он Рин-саа. — До момента Прыжка осталось совсем недолго.
— Понимаю, — ответил тот. — Ро-маа… этот полет чрезвычайно важен для темплисста. Мы понимаем вас; вы нас не понимаете. Такое отсутствие гармонии не может продолжаться.
— Согласен, — кивнул Роман. — Будем вместе работать над этим, Рин-саа. В случае удачи… возможно, люди начнут понимать вас.
— Темплисста надеются на это. Потому что, если нет… — Он прикоснулся пальцами к уху, не закончив предложения.
— Понятно.
Если нет — Феррол получит войну, которой так жаждет.
***
Оставалось примерно полчаса до Прыжка, когда капитан вернулся на мостик.
Феррол отстегнул ремни и поднялся из командирского кресла.
— Капитан, пока идем по расписанию; до Прыжка осталось двадцать семь минут. Я так понял, что, согласно плану, которым руководствуется Кеннеди, мы не собираемся останавливаться непосредственно перед Прыжком.
— Все правильно, старший помощник, — ответил Роман. — Обычно звездные кони совершают Прыжок, не прерывая движения, иногда даже с очень высокой скоростью относительно звезды, которую покидают.
Вообще-то Феррол был осведомлен об этом гораздо лучше капитана. Именно из-за этого он упустил нескольких звездных коней, прежде чем вычислил, как подкрадываться, не спугнув их.
— Да, сэр. И все же, полагаю, вы захотите, по крайней мере, снизить ускорение до нуля?
Роман начал отвечать, но потом остановился.
— Интересный вопрос, — задумчиво произнес он. — В смысле, могут звездные кони совершать Прыжок при ускорении или нет?
Феррол нахмурился, вспоминая. Ну, по крайней мере, один конь в темпийской йишьяр-системе двигался чертовски быстро, совершая Прыжок, чтобы избежать сети Феррола. Однако было ли у него тогда ускорение?..
— Не знаю, сэр, — ответил Феррол. — Ничего не читал по этому поводу. Хотя никаких соображений, почему это невозможно, у меня нет.
— И у меня тоже. Давайте попробуем и посмотрим.
«А если темпи предпочитают, чтобы мы этого не знали?» — иронически спросил себя Феррол.
Вслух, однако, задавать вопрос не имело смысла. Официальная позиция состояла в том, что темпи честные, открытые и жаждут поделиться всеми знаниями со своими дорогими человеческими собратьями, и если относительно полета «Дружбы» можно было хоть что-то гарантировать, так это то, что капитан будет неуклонно придерживаться официальной позиции.
— Да, сэр, — сказал Феррол. — Следует ли мне сообщить наше пожелание темпи?
Одно краткое мгновение он думал, что Роман клюнет на его предложение. Но нет…
— Благодарю вас, старший помощник, я сам сделаю это. — Он уселся в командирское кресло и посмотрел на дисплеи.
На посту у сканеров поднял голову Марлоу.
— Пока вы с ними не связались, капитан, хочу вам сообщить, что мы обнаруживаем очень много пыли. Может, стоит выяснить, не помешает ли она Пегасу увидеть звезду, куда он должен нас перенести?
— Так далеко от эклиптики не должно быть много пыли. — Роман скользнул взглядом по показаниям приборов.
— Я и сам об этом думал, сэр, — ответил Марлоу. — Но она есть. Кажется, будто мы влетаем прямо в нее… плотность медленно возрастает.
Феррол через плечо Романа смотрел, как числа сменяют друг друга в сторону увеличения.
— Никакой проблемы не будет, — сказал он. — Это всего лишь пот самого Пегаса, состоящий из мелкой пыли.
Роман поднял на него взгляд.
— Не знал, что их пот имеет такую плотность.
— Может, Пегас и не перенапрягается, но мы заставляем его прилично выкладываться, — заметил Феррол. — И площадь поверхности испарения невероятно велика.
— И конечно, с учетом такого ускорения вся масса пота оседает на нас, — кивнул в знак понимания Роман. — Интересно. Одна из многих особенностей транспортировки кораблей с помощью звездных коней, о которой никто всерьез не задумывался. Уверен, в ближайшие месяцы нам предстоит сделать еще немало интересных открытий.
«Я не могу ждать», — сказал себе Феррол. Он вернулся на свой пост, вполуха прислушиваясь к тому, как капитан обсуждает с темпи проблему Прыжка и ускорения. Нет, они тоже не знают, возможно ли это, однако манипулятор готов попробовать.
«А-а, ну, конечно, они не знают», — с горечью подумал Феррол. Это было первое, что постарался бы выяснить тот, кого звездные кони интересуют как возможные участники военных действий; но нет, темпи этого не сделали.
И конечно, Роман принял все за чистую монету. Роман тоже не рассматривал звездных коней как возможных участников военных действий.
— Старший помощник?
Прежде чем повернуться, Феррол постарался придать лицу спокойное выражение.
— Да, капитан?
Мгновение Роман внимательно изучал Феррола, словно каким-то образом сумел проникнуть в его мысли.
— Я хотел бы, чтобы мы взяли образчик этой пыли, — сказал он. — Пожалуйста, передайте мое распоряжение научному отделу и проследите за его выполнением.
Феррол бросил взгляд на хронометр.
— Вы хотите, чтобы образчик взяли до или после Прыжка, сэр?
Роман в задумчивости поджал губы.
— Хороший вопрос. Возможно, в разные моменты времени состав разный. Пусть возьмут и до, и после, а потом берут по два образчика в сутки на протяжении всего полета. — Взгляд Романа переместился на центральный дисплей. — Учитывая метеоритную диету звездных коней, было бы полезно выяснить, какие продукты они выделяют вместе с потом как побочные.
— Вдруг среди них окажутся золото, платина или иридий? — высказала предположение Кеннеди.
— Да, у меня мелькнула та же мысль, — ответил Роман.
Устанавливая связь с научным отделом «Дружбы», Феррол отвернулся к своему пульту и презрительно скривил губы. Вечно у всех на уме одно и то же: выгода. Древний Рим, как он где-то прочел, тоже из кожи вон лез, стараясь наладить торговлю со своими врагами… как раз перед тем, как эти самые враги уничтожили его.
«Те, кто не знает истории, — вспомнилось ему, — обречены повторять старые ошибки снова и снова».
Формально «Дружба» представляла собой исследовательское судно, и ее очень большой научный отдел знал свое дело лучше, чем ожидал Феррол. Первый образчик уже лежал у них на лабораторном столе, и за десять минут до Прыжка предварительный анализ был готов. Феррол нашел некоторое удовлетворение в том, что в пыли содержались странные экзотические силикаты, но не оказалось и намека на золото, платину или иридий.
Глава 5
Роман нажал на кнопку, и на дисплее появился результат предварительного анализа пота звездного коня. Кремний и железо, небольшие количества кальция, магния и алюминия. Ничего особенно полезного, ни вместе, ни порознь.
— Молекулярный анализ уже готов? — спросил он.
— Над ним еще работают, — ответил Феррол, прислушиваясь к тому, что говорят ему в интерком. — Обнаружены какие-то сложные молекулы, но ничего явно ценного.
— Ну, скажите им, пусть сделают полную расшифровку и сохранят все, что смогут, — распорядился Роман.
— Да, сэр, — ответил Феррол.
Сдержав желание состроить гримасу, Роман посмотрел на центральный дисплей. Он, конечно, не рассчитывал, что они найдут золотые самородки, — после двадцати лет контактов с темпи пот звездных коней наверняка подвергался анализу десятки раз, причем делали это люди, гораздо больше него заинтересованные в том, чтоб извлечь выгоду из ситуации со звездными конями. Однако ему это было бы приятно.
— Лейтенант? Скоро Прыжок?
— Через минуту, сэр, — ответила Кеннеди. — Манипулятор докладывает о готовности; все системы корабля дают зеленый свет.
— Марлоу?
— Все внутренние и наружные датчики включены и ведут запись, — доложил Марлоу. — Если во время Прыжка можно будет что-нибудь увидеть, мы это зафиксируем.
— Хорошо. — Роман автоматически подобрался. — Тогда вперед.
Несколько месяцев назад он обнаружил, что в Прыжке звездного коня нет ничего внешне эффектного. Теперь оказалось, что и внутри ничего эффектного тоже не происходит.
Никаких ощущений. Вообще никаких. Только что они летели с ускорением 0,9 g через темпийскую систему Кьялиннинни, и тусклое красное солнце светило за кормой слева; в следующее мгновение они делали то же самое, вот только прямо над головой сияло ослепительно белое солнце.
— Марлоу? — спросил Роман.
— Ничего, капитан, — покачал головой тот. — Внутренние сенсоры не зафиксировали никакого перемещения. Наружные… да, и они тоже.
— С каким временным шагом срабатывают сенсоры — половина стандартной пикосекунды?
— Еще меньше, сэр, — ответил Марлоу. — В руководстве указано пять сотых пикосекунды. Практически где-то ближе к одной десятой, мне кажется.
Десятая доля пикосекунды или даже еще меньше. Фактическое время равно нулю.
— Спасибо. Лейтенант Кеннеди? Местоположение Альфы определено?
— Ищем, — ответила она. Ее голос прозвучал совершенно буднично, словно она каждую неделю совершала Прыжок с помощью звездного коня. — Компьютер установил плоскость эклиптики и теперь, опираясь на данные темпи, рассчитывает, где должна находиться планета. Еще несколько минут.
Упоминание о темпи внезапно натолкнуло Романа на одну идею, и он включил интерком.
— Капитан — манипулятору. Со-нгии, можешь говорить?
Последовала короткая пауза, а потом на экране возникло изображение темпи; его лицо, казавшееся искаженным по сравнению с человеческим, едва можно было разглядеть между шлемом-усилителем и красно-белым шейным платком. По крайней мере, спящего животного на этот раз видно не было.
— Слушаю, Ро-маа, — сказал Со-нгии. — Чего ты хочешь?
— Пегас знает, где планета, к которой мы направляемся? В смысле, он в состоянии чувствовать ее отсюда?
Как обычно, лицо темпи ничего не выражало.
— Не знаю, — завывающим голосом ответил он. — Знаю лишь, что звездные кони могут видеть множество удаленных звезд и твердые объекты в пределах своей телекинетической досягаемости. Это все.
— Понятно, — проворчал Роман.
Он ожидал именно такого ответа и все же почувствовал раздражение. Одной из доводящих до бешенства черт темпи было их стойкое, чтобы не сказать упертое нежелание озвучивать предположения, пока у них отсутствуют абсолютно надежные доказательства в пользу той или иной точки зрения. Давить на Со-нгии было бесполезно; ничего, кроме все более и более невразумительных фактов относительно звездных коней, Роман от него не услышал бы. Может, когда-нибудь такой эксперимент провести и стоит, но сейчас Роману было не до того.
— Ну, тогда просто будь наготове, — сказал он темпи, — Через несколько минут мы вычислим местоположение планеты и сообщим тебе направление. А пока Пегас может погасить ускорение.
— Твои желания совпадают с нашими.
Роман хмуро смотрел на экран; может, темпи так иронизирует? Нет, непохоже.
— Прекрасно. Выполняй.
Он прервал связь и спустя буквально мгновение вынужден был вцепиться в ручки кресла: «Дружба» перешла на нулевое ускорение так стремительно, что внутри все перевернулось.
С опозданием прозвучал сигнал предупреждения о снижении скорости, и Роман выругался себе под нос. Снова старые рефлексы подвели его; в случае с фузионным двигателем процесс торможения продолжался пять минут до полной остановки.
— Капитан? — ворвался в его раздумья о собственной несообразительности голос Феррола. Вежливый, в общем, голос; однако при взгляде на лицо старшего помощника Роман понял, что того радует его замешательство. — Научный отдел сообщает, что они взяли еще один образчик пота. Вы по-прежнему хотите, чтобы они сделали его анализ?
Роман в упор посмотрел на Феррола.
— Разве вы получали другой приказ, старший помощник? — мягко спросил Роман.
Феррол сощурился; кожа вокруг его глаз слегка уплотнилась. Может, подумал Роман, он рассчитывал на более резкую реакцию.
— Нет, сэр, — подражая тону Романа, ответил Феррол.
— Тогда, как мне кажется, у вас не должен возникать вопрос, хочу ли я по-прежнему получить анализ пота. Согласны?
— Да, сэр. — В уголках губ Феррола впервые проявился намек на неловкость. Сейчас он был вынужден защищаться, и это ему явно не нравилось. — Я просто подумал, что приказ может быть отменен с учетом негативных результатов первого анализа.
Некоторое время Роман молча наблюдал за тем, как молодой человек под его взглядом испытывает все большую неловкость.
— Это исследовательский корабль, старший помощник, — сказал он наконец. — Его задача состоит в сборе данных: относительно темпи, относительно взаимодействия людей и темпи, относительно неисследованных планет, относительно полетов с помощью звездных коней и, конечно, относительно самих звездных коней. В сборе всех данных, неважно, кажутся они полезными в данный момент или нет.
— Понимаю, сэр.
Казалось, неловкость Феррола вот-вот выльется в злость.
— Хорошо. — Еще мгновение Роман смотрел Ферролу в глаза, а потом перевел взгляд на Марлоу. — Как там с поисками Альфы, лейтенант?
— Еще минуту, капитан, — быстро ответил тот тоном прилежного ученика, старающегося продемонстрировать, что он трудится в поте лица. — Теоретически позиция уже рассчитана, теперь с помощью телескопов ищем саму планету.
Роман переключил свой дисплей на поисковый монитор. «Это называется разведка боем», — мрачно подумал он. У Феррола не было никаких реальных причин тревожиться, впустую или нет научный отдел тратит свое время; и он сам, и все на мостике понимали это. Его вопрос был просто вызовом власти Романа как командира, или его рассудительности, или и тому и другому.
Другими словами, несмотря на сделанные вчера громкие заявления, Феррол не собирался позволить экипажу «Дружбы» составить мнение о темпи на основе собственных впечатлений. Он хотел, чтобы это происходило на фоне личной конфронтации между ним, антитемпийским реалистом, и Романом, наемником протемпийски настроенных военных и политиканов.
И, судя по реакции Марлоу, Ферролу как минимум удалось отравить атмосферу на мостике. Причинить ей небольшой, но тем не менее ощутимый вред.
— Нашли, капитан, — сообщила Кеннеди. — Координаты девяносто шесть и четыре, пятнадцать и три. Расстояние шестьсот тысяч километров.
— Сообщите данные темпи, — сказал ей Роман. — Разворачиваемся и летим по прямой. И еще передайте Со-нгии, пусть поддерживает ускорение на ноль девяти g.
Если он рассчитывал, что, получив по носу, Феррол притихнет, это оказалось ошибкой.
— Может, мне рассчитать для них угол разворота, сэр? — спросил старший помощник. — Вдруг их так называемый компьютер сам не справится?
— Давайте выясним, так ли это, — ответил Роман. — Лейтенант, просто сообщите Со-нгии местоположение планеты, и пусть темпи сделают все остальное. — Он посмотрел на Феррола, вскинув бровь. — Если смогут, конечно.
Они смогли. Спустя примерно пять часов Пегас плавно вывел «Дружбу» на геосинхронную орбиту около Альфы.
Если Феррол и победил в первом раунде своей личной дуэли, то темпи однозначно победили во втором.
***
За долгие годы Роман перевидал множество планетарных ландшафтов, воочию либо на голограммах, и пришел к выводу, что почти всегда первое впечатление от буйной, экзотической цветовой комбинации чужеземной растительной жизни оказывалось сравнимо с чем-то виденным раньше.
Альфа представляла собой исключение, подтверждающее общее правило. И похожее на степь поле вокруг области приземления, и лес позади него — все было «раскрашено» исключительно в черные, белые и серые цвета.
— На мой взгляд, это просто изумительно, — высказался Элс Сандерсон, и даже заглушающая звук фильтровальная маска не помешала услышать восхищение в его голосе. — Преобладание черно-серой окраски растений позволяет предположить, как здесь идет фотосинтез. Усваивается больше энергии, в том числе и инфракрасной, чем в вариантах с хлорофиллом.
— Выглядит, однако, скучновато, — заметил Роман. — Надо полагать, все животные и насекомые тут дальтоники.
— Это, в частности, нам тоже предстоит выяснить, — ответил Сандерсон. — Хотя вы подняли любопытный вопрос: как происходит опыление, если нет привлекающих насекомых ярко окрашенных растений?
— Может, опыляют вовсе и не насекомые, — высказал предположение Роман. — Пыльца ведь может разноситься по воздуху? Или с помощью пробегающих мимо животных?
— Пыльники большинства местных растений для этого не годятся, — вмешался в разговор один из ученых. Стив Берч, по голосу определил Роман. — Кроме того, я вижу множество различных насекомых, летающих вокруг определенных типов растений.
— Мы берем образцы воздуха, — добавил Сандерсон. — Это позволит установить, выделяют ли цветы какие-либо химические соединения.
— Разумно.
Роман пробежал взглядом по разделенному на несколько окон экрану, куда передавались изображения как с камер, установленных на шаттле, так и с портативных, которые несли с собой участники десантного отряда. И выбрал одну из двух «картинок» с аналитическим столом, установленным в десятке метров от выхода из шлюзовой камеры шаттла. Он расширил это окно, и однообразно серая растительность сменилась крупным планом маленького серо-коричневого создания, выглядевшего как кошмарная смесь волчьей морды, черепашьего панциря, коротких обезьяньих ног и клешней омара; создание удерживала на столе ячеистая сеть.
— Доктор Пейтон? Как проходит изучение животного?
— Мы с Тра-мии прекрасно сработались, — ответила Мики Пейтон голосом человека, полностью поглощенного работой.
Документы Пейтон характеризовали ее как человека умеренно антитемпийской позиции, и этот факт все время беспокоил Романа, пока шаттл доставлял на планету десантный отряд. Темпи, конечно, будут пристально наблюдать за его работой, следить за тем, как бы ни произошло что-то, могущее быть истолковано как дурное обращение. Меньше всего Роману хотелось, чтобы в состав десантного отряда входил человек, способный начать дергаться под явно односторонним взглядом чужеземцев. Однако именно Пейтон возглавляла группу, которая разработала и сконструировала этот аналитический стол; он, можно сказать, был ее любимым детищем, и она не собиралась никому уступать права его первого испытания. Риск того, что на Альфе могут возникнуть трения, показался Роману менее значимым, чем риск гражданской войны на «Дружбе», и он неохотно дал свое согласие.
Однако пока, похоже, все шло гладко. Роман от всей души надеялся, что у Тра-мии хватит здравого смысла смотреть, но не вмешиваться.
— Мы уже произвели послойное сканирование, — продолжала Пейтон. — Вы получили результаты?
— Доктор Тензинг? — пригласил к разговору еще одного ученого Роман.
— Да, все видно очень хорошо, — послышался из интеркома голос шефа научного отдела. — Мы уже начали анализировать данные.
— Прекрасно. Тра-мии, как твоя рука?
— Ранение несерьезное, Ро-маа, — «провыл» темпи. — Как я уже говорил, внутренняя кожа не повреждена.
Это должно предотвратить проникновение внутрь инфекции или яда, даже если такое вот создание с клещами, как у омара, способно оказывать воздействие на физиологию темпи.
— Следи за своим состоянием и дальше, — приказал Тра-мии Роман. — Доктор Пейтон, вам уже ясно, как существо сумело сделать это?
— В смысле, как оно смогло ущипнуть Тра-мии через сеть на большем расстоянии, чем это физически достижимо? — спросила она. — Нет, пока не знаю; но, по крайней мере, вижу, что такое вполне возможно. У этого животного нет костей.
— Совсем?
— Совсем. И хрящей тоже очень мало. Его скелетный каркас более-менее напоминает органический вариант запоминающего пластика, который, по-видимому, в зависимости от потребностей может становиться то жестким, то гибким.
Роман с некоторым уважением посмотрел на создание на дисплее.
— Интересно. Как, по-вашему, это уникальный вид или норма для Альфы?
— Это выяснится буквально через минуту,- послышался новый голос.- Это Синх, капитан. Мы с Лос-тлаа вот-вот поймаем кролика.
Роман пробежал взглядом по окнам на экране, нашел нагрудную камеру Андре Синха и переключился на нее. В сером кустарнике на задних лапах сидело существо, отдаленно напоминающее земного кролика.
— Это настоящий кролик? — спросил Роман.
— Ну, похоже, он заполняет именно эту нишу экосистемы.
На краю экрана возникла рука со стреляющим сетью пистолетом: Синх нацелился на свою добычу. С противоположной стороны на нее надвигался сходным образом вооруженный Лос-тлаа.
— Спокойно, дружок, — бормотал себе под нос Синх. — Мы не причиним тебе вреда, просто хотим посмотреть, как ты устроен. Больно не будет. — Он тщательно прицелился…
Внезапно животное резко изменило свой облик и отпрыгнуло.
— Черт побери! — воскликнул Синх. Изображение заметалось, когда он поворачивался, чтобы не упустить из вида шустро удирающее новоявленное создание. — Это немыслимо!
Последние слова почти заглушило шипящее потрескивание игольчатого пистолета. Вдали на поле животное резко дернулось, подскочило в воздух, шлепнулось на землю и осталось лежать без движения.
— Прекратить стрельбу! — крикнул Роман. — Кто это сделал?
Возникло мгновенное замешательство.
— Я, сэр… Гарин, — ответил шеф подразделения охраны из четырех человек, сопровождающего десантный отряд. — Я подумал, что ученые хотят поймать эту тварь для изучения…
— Не было необходимости убивать его!
Роман подскочил. Крик был очень высокого тона — почти на уровне визга, — и в нем ощущались печаль, боль, огорчение, укор. Взгляд Романа зашарил по окнам на экране, устремился к животному, по-прежнему распростертому на аналитическом столе, — первой ужасной мыслью было, что каким-то непонятным образом закричало оно.
— Кто это сказал? — требовательно спросил Роман.
— Прости, Ро-маа. — Теперь тон голоса опустился до уровня обычного темпийского «завывания». — Я рассердился.
— Я так и понял, Лос-тлаа. — Злость на Гарина за несанкционированное убийство животного сменилась ощущением бегущих по спине мурашек. Ни на одном инструктаже не говорилось о том, что темпийские голоса могут звучать так. — Гарин, если нет смертельной и непосредственной угрозы, без приказа не стрелять. Вы меня поняли?
— Да, сэр, — проворчал Гарин, почти угрюмо.
— Это относится и ко всем вам, — напомнил Роман остальным охранникам. — Доктор Синх, от кролика осталось что-нибудь, пригодное для изучения?
Синх стоял, наклонившись над животным; крупный план утыканного иглами тела вызвал у Романа приступ легкой тошноты.
— Можно попробовать, капитан. — Синх подсунул под тело край сети. — Интересно… Вы заметили, что после смерти он снова превратился в кролика?
— На самом деле, в каком-то смысле он никогда и не переставал им быть, — заметил Феррол, который тоже присутствовал на мостике. — Думаю, десантникам стоит посмотреть, что я имею в виду.
— У нас тут есть для вас кое-что, доктор Синх, — сказал Роман. — Переключитесь на прием отсюда.
Феррол взял запись, сделанную камерой Синха, пропустил ее через компьютер и прогнал на малой скорости. Так оказалось легче проследить за трансформацией кролика… и выглядела она чрезвычайно впечатляюще.
— Кажется, будто шкура у него течет, — пробормотал Синх. — Наподобие сильно растяжимого эластика или даже полужидкости.
— И скелетная структура под шкурой изменяется тоже, — вмешалась в разговор стоящая у аналитического стола Пейтон. — Я была права — это в точности напоминает пластик, способный пребывать в двух состояниях. И с мышцами наверняка происходит то же самое, иначе ноги не смогли бы удлиниться до такой степени, не утратив силы.
— И мышцы, и органы, — согласился с ней Синх. — Вы заметили, что объем легких уже почти удвоился?
— Просто какой-то механизм для убегания, — с изумлением и отчасти благоговением пробормотал Верч.
Да, пожалуй, решил Роман. Если поначалу животное напоминало кролика, то в своем новом облике, замедленными прыжками удаляясь от камеры, оно походило на бегущую борзую.
— Без сомнений, мы столкнулись с чем-то уникальным, — сказал Тензинг. — Очень важно понять, Каково предназначение этой способности менять форму. То ли оно используется лишь в ситуациях сражения и бегства, то ли каждое создание заполняет две Различные экологические ниши, часть времени пребывая в одной, а часть в другой.
— Кстати, — пробормотал себе под нос Берч, — по-настоящему планета называется «Оборотень».
— Давайте остановимся на «Альфе», — резко произнес Сандерсон. — Тут есть над чем задуматься и помимо названий. В конце концов, это дело темпи, не наше.
Возникла напряженная пауза — момент неловкости, которую ощутили и внизу, и на мостике. Взволнованные, возбужденные, все, казалось, забыли об обратной стороне монеты. На расстоянии четырехсот тридцати световых лет от Земли Альфа была недоступна для кораблей, оснащенных системой мицууши. Что бы они тут ни обнаружили — место для будущей колонии, растительную или животную жизнь, которая будет пользоваться спросом на рынке, или даже просто необыкновенную биологию, — все это будет принадлежать темпи, не человечеству; от труда людей выиграют только темпи.