Вериасс стоял гордо в черных одеждах своего сана, с ниспадающими на плечи черными кольцами манты. Он поднял кулаки, как для удара, но Ксим несся прямо на него, вращая руками, как мельница.

Вериассу пришлось уйти вбок и откатиться.

Ксим пикировал так четыре раза, каждый раз более точно заходя на Вериасса, и каждый раз Вериассу приходилось отступать. На четвертый раз человек встал с трудом, держась за ребра и ловя ртом воздух. Эверинн внезапно поняла замысел Ксима. Дронон знает об увечье Вериасса. И хочет усугубить слабость противника.

Ксим кружил над полем, готовясь к новому заходу. На седьмой раз он хлестнул усом Вериасса по лбу и сбил с него очки. Вериасс снова ушел и встал, шатаясь. Черная манта Джаггета свалилась у него с головы.

По лицу его текла кровь, заливая глаза. Вериасс попытался стереть ее, но Ксим снова ринулся в атаку из-под купола. Снизившись над Вериассом, он изрыгнул содержимое своего желудка. Кислота попала в рану, и Вериасс скорчился на земле, пытаясь обтереть лицо краем одежды.

Ксим все быстрее и быстрее, без видимых усилий, описывал круги, накачивая ногами воздух в легкие.

Вериасс поднялся и заковылял по кругу, яростно моргая опухшими, ничего не видящими глазами. Продолжая вытирать лицо, он крикнул:

— Эверинн!

— Я здесь! — крикнула она, достала флакон с надеждой, подаренный им Бабушкой на Сианнесе, и плеснула немного на землю.

Вериасс, хотя и повернулся на звук ее голоса, похоже, не видел ее, но стал дышать ровнее и выпрямился. Он закрыл свои ослепшие глаза, вслушиваясь в шум крыльев Ксима.

Ксим с воем ринулся с высоты, и Вериасс прыгнул высоко в воздух, наугад ударив ногой.

Но дронон предвидел это. Он летел вниз, выставив вперед коготь своей задней ноги. Коготь разрезал плоть человека, как нож, и темная кровь оросила траву.

Дрононы вокруг арены подняли рев и принялись стучать боевыми руками. Шум стоял оглушительный. Некоторые выскакивали на арену, словно собираясь разорвать Вериасса на куски прямо сейчас.

Вериасс встал с разорванной в кровь ногой и еле слышно позвал сквозь окружающий гам:

— Эверинн? Эверинн?

— Я здесь, — отозвалась она. Ксим снова бросился в бой, пользуясь тем, что рев дрононов глушит шум его крыльев.

— Берегись! — крикнула Эверинн.

Но было уже поздно. Дронон спикировал, нанеся удар обеими руками. Одна зазубренная клешня обрушилась на Вериасса, разрубив его почти надвое, другая под углом прошла по его животу.

Ксим воздел над головой изувеченный труп, прошел так несколько шагов и швырнул тело на землю. Победитель повернулся к Эверинн, и дрононы вокруг большой арены затихли.

21

Эверинн попятилась, едва держась на ногах. Ксим взлетел и опустился в десяти ярдах от нее. Он шел к ней, выставив вперед боевые руки.

Эверинн вспомнилось, что ее перчатки подбиты металлом. Она вскинула кулаки и закричала.

Галлен выскочил вперед, скрестив руки в запястьях. Он упал на колени и крикнул:

— Лорд Ксим, молю тебя оказать милосердие — моей королеве, как Вериасс оказал милосердие вашей. Не убивай ее, только оставь на ней знак.

Эверинн не знала, понял ли дронон — у Галлена не было транслятора. И повторила слова Галлена как можно громче.

Ксим, перескочив через Галлена, приблизился к ней, и его ротовые пальцы простучали:

— Я не стану щадить тарринку. Ты потеряла свое право на жизнь. — Перед Эверинн маячили гроздья фасеточных глаз, в каждом из которых отражалась она с поднятыми кулаками.

Ксим вскинул руки для смертельного удара — он, конечно же, думает, что Эверинн подчинится своей участи покорно, как подчинилась бы королева дрононов.

Эверинн с криком прыгнула вперед и треснула кулаком по правым глазам дронона. Ксим изогнулся, обхватил ее своими усами и швырнул о землю. В ушах у Эверинн загудело, и мир перекосился. Где-то вдали слышался голос Орика, зовущего ее по имени.



Галлен вскочил с коленей. Он не понял, что ответил Ксим на его просьбу, и потому до сих пор не вставал.

Ксим поднял боевую руку и обрушил ее на поверженную Эверинн. Раздался жуткий хруст; Орик горестно взревел, кинулся на Ксима и вцепился дронону в заднюю ногу, раздирая ее зубами.

Дронон подскочил, спасаясь от нежданного нападения, и кусок его панциря остался в зубах у Орика. Галлен увидел Эверинн, ее золотое платье, орошенное багряной кровью, и конвульсивно дергающуюся руку.

Орик снова взревел и кинулся в атаку, но Ксим, отступив, нанес руками режущий удар, раскромсав медведю правое плечо.

Орик взвыл и отскочил в сторону, а Ксим загудел крыльями и взлетел. Он неспешно плавал в воздухе, пока Орик бешено крутился на месте, пятная траву кровью и шерстью. Намерение дронона было понятно. Орик уже получил смертельную рану, и незачем было вступать в бой с медведем, который и так слабел с каждым мгновением.

— Сделай же что-нибудь! — крикнула Мэгги Галлену. — Спаси его!

Но Галлен знал, что по закону дрононов ничего не вправе предпринять. Если он попытается защитить Эверинн, его просто убьют, а ведь он обещал Вериассу клонировать Эверинн и когда-нибудь в будущем снова вызвать на бой Повелителей Роя.

— Нельзя, — крикнул он Мэгги и увидел в ее глазах ужас. Ему вспомнились предсказания Первичного Джаггета. Теперь, когда у дрононов есть ключи от ворот, они пройдут по Лабиринту Миров, подчинив себе все владения человека. Будущего не будет. Надо действовать сейчас.

Эверинн дрогнула и стала шарить рукой, пытаясь достать что-то из кармана. Галлен не мог понять, почему она еще жива. Флакончик с надеждой — вот что искала Эверинн. Он выпал из ее пальцев.

Если бы я был величайшим на свете воином, что бы я сделал? — подумал Галлен. Он закрыл глаза и попытался собраться с мыслями, но ничто не приходило ему на ум.

И тут Мэгги крикнула, скрестив на головой поднятые руки:

— Галлен, я — Золотая Королева!

Он впился в нее взглядом, лихорадочно размышляя. Вправе ли Мэгги бросить вызов дрононам? И что с ней будет даже в случае победы? Мэгги уже испытала на себе страшную власть вожатого. Знание, которое он насильственно вливал ей в мозг, чуть не лишило ее рассудка, а ведь это знание — ничто по сравнению с мощью омниразума. Надев манту Семарриты, Мэгги перестанет существовать. Манта не раздавит Мэгги, как сделал бы вожатый, но отнимет у нее личность.

Все надежды, все мысли и мечты Мэгги — словно слова, начертанные на песчаном берегу перед скорым приливом.

— Ты уверена? — спросил Галлен. В любом случае он обречет ее на гибель. Но Мэгги единственная из них работала под властью Повелителей Роя. И знала, чего будет стоить многим мирам их поражение.

— Прошу тебя! — ответила Мэгги.

Галлен оглянулся. Ксим снижался над ареной, намереваясь прикончить Орика. Галлен скрестил над головой руки:

— Этот мир наш! Все миры принадлежат нам! К вам прибыла Великая Королева. Преклонитесь перед нею или готовьтесь к бою!

Вокруг настала тишина, и десять тысяч воинов уставились на Галлена. Ксим, пролетев над Ориком, опустился перед человеком и защелкал что-то. Галлен, подойдя к телу Вериасса, выдернул у него из уха затычку транслятора и вставил в свое.

— Ты утверждаешь, что эта женщина — тоже королева? — спрашивал Ксим.

— Да. Она Золотая Королева мира, именуемого Тирглас. Все, кто знает ее, питают к ней обожание. Я Галлен О\'Дэй, лорд-хранитель этого мира и ее защитник.

Золотые волосы Мэгги струились по плечам. Галлен помнил, с каким вожделением смотрели на нее мужчины там, в клерской гостинице.

В словах Галлена не было лжи.

И все же он боялся, что у них ничего не выйдет. Дрононы живут по строго заведенному порядку, по своему кодексу чести. Хорошо, если то, что он, Галлен, говорит, не расходится в этим порядком.

Ксима, очевидно, взволновал вызов Галлена. Покачивая головой и волоча за собой поврежденную ногу, дронон прошелся по кругу.

— Значит, у вас две Золотых Королевы и два лорда-хранителя? — в замешательстве спросил он.

— Да. Мы, люди, существа непрочные и находим, что одной пары недостаточно.

Ксим приостановился и вопросительно вскинул голову, задрав усы и наведя задние глаза на свою Золотую Королеву.

— Предоставляю это твоему суду, — произнес он.

Золотая Королева внимательно оглядела Мэгги и Галлена.

— Она не тарринка, — изрекла Тлиткани, — и потому не может быть королевой среди людей.

— А разве вы принимаете вызовы только от самых выдающихся ульев своего королевства? — спросил Галлен. — Разве только те ваши королевы, что происходят из самых знатных родов, имеют привилегию сражаться за Право Наследования? Мы с Мэгги пришли из маленького мира, где ведут примитивный образ жизни. Мы не можем похвастаться своей родословной. О тарринах мы услыхали всего лишь неделю назад, но в своем мире Мэгги — королева из королев.

Золотая Королева, перестав шевелить усами, обдумала слова Галлена.

— В омниразуме не содержится никакой информации о вашем мире и вашей культуре, — сказала она наконец. — Я не нашла подтверждения твоим словам. Однако, выходя на бой с Ксимом, ты обретешь только смерть. Можешь сражаться.

Ксим подполз к Мэгги, шевеля усами. Он задрал на ней одежду, ощупал ей голову. Галлен не знал, есть ли на Мэгги шрамы. Он никогда не видел ее раздетой. И затаил дыхание. Но Ксим не обнаружил ничего, кроме нескольких родинок на спине. Во время осмотра Мэгги злобно смотрела на дронона, словно желая\" вцепиться в его многочисленные глаза.

Закончив, Ксим сердито потряс крыльями:

— Наши личинки пожрут ваши трупы! Мы будем править вашей страной! Ваш улей подчинится нашему!

Галлен не помнил, что отвечал на это Вериасс, так что пришлось изобрести нечто новое.

— Врешь! — крикнул он, грозя кулаками. — Это я вышибу тебе мозги, а в черепе разведу цветочки!

Ксим молчал, озадаченный, как видно, столь нестандартным оскорблением. Воины вокруг арены загудели боевую песнь.

Ксим взлетел в вышину и описал круг над ареной. Галлен следил за ним, прикидывая, как бы ловчее с ним управиться. Вериасс выбрал тактику уверток и ударов ногами. Манта Галлена посылала в мозг картинки, показывая слабые места дронона.

Интересно, как поступит Ксим, если Галлен прибегнет к тактике высокого боя.

Ксим спикировал на Галлена, вытянув вперед боевые руки. Он метил низко, словно опасаясь, что Галлен уйдет в сторону. Однако Галлен подскочил и изо всех сил пнул дронона в голову, надеясь, что зазубренные руки его при этом не заденут.

Ксим несся вниз с огромной скоростью, и атака Галлена застала его врасплох. Его столкновение со стальным носком сапога возымело эффект, которого никак не ожидал Галлен.

Один ус сломался, и Ксим зарылся головой в землю. Галлен, перевернувшись в воздухе, упал на спину. Манта свалилась у него с головы и зацепилась за когти на задней ноге Ксима.

При столкновении одна из рук Ксима прошлась по ноге Галлена, разодрав ее. Рана обильно кровоточила, но перевязывать ее не было времени. Галлен поднялся навстречу Ксиму, однако тот зашумел крыльями и взлетел, унося с собой манту Галлена.

Всего лишь несколько секунд назад Галлен чувствовал себя уверенно и мыслил трезво. Убить дронона в схватке без оружия представлялось ему не только возможным, но и легким делом. Манта время от времени показывала ему слабые места в панцире — и вдруг вместо знания осталась зияющая пустота.

Галлен лихорадочно вспоминал, куда следует бить, воскрешая в уме фильмы о предыдущих боях Ксима.

Нога онемела, и Галлен переступил, стараясь не хромать.

Ему вспомнилось, что Ксим слывет непревзойденным тактиком. В своем первом бою с Вериассом дронон располосовал человека крылом с помощью отростка, который был бы бесполезен в битве с другим дрононом.

Теперь же Ксим вел бой, стараясь взять врага измором. Он сорвал манты и с Вериасса, и с Галлена, чтобы легче расправиться с ними.

С Галлена градом лился пот. Чего проще расправиться со слабым человеком. Будь я величайшим воином на свете, что бы я сделал?

Он собрался с мыслями, вернул себе былой покой. Он тяжело дышал, и во рту у него пересохло. Воины-дрононы громко гудели, а вверху шумели крылья Ксима. Люблю подраться, подумал Галлен. Все его чувства ожили, и энергия хлынула в него потоком.

Следя за Ксимом, жужжащим над ареной, Галлен сообразил: тот ведет бой, стараясь вымотать противника потому, что между дрононами другого боя просто и быть не может. С одного захода они выбивают противнику глаз, с другого отрывают крыло.

Ксим кружил под куполом, набирая скорость. Галлен знал, что враг медлит намеренно. Он знает о ране Галлена и ждет, когда человек ослабеет от потери крови.

Галлен не мог себе позволить вести подобный бой. Он уже проигрывал его.

Он закрыл глаза, сосредоточился, отрешившись от всех звуков. Хорошо было бы отрешиться и от боли в ноге. Внезапно Галлен уловил аромат цветов и воспрял духом. Мэгги открыла флакон с надеждой.

Галлен открыл глаза и посмотрел вверх. Ксим несся на него из-под купола, и солнце светило Галлену в глаза.

Внезапно Галлен понял, почему Вериасс потерпел поражение. Вериасс проводил бесчисленные опыты, вычисляя, сколько требуется силы, чтобы проломить панцирь дронона. Но проводил он эти опыты в статическом состоянии. Ему не пришло в голову вычислить, с какой силой дронон налетит на человеческий кулак, мчась со скоростью сто двадцать километров в час.

Галлен не мог вести бой на износ. Прочно стоя на месте, он в последний миг отклонился влево.

Ксим свернул ему наперехват, выбросив боевую руку, но Галлен опять откачнулся вправо, избежав удара и одновременно сам ударив дронона по голове — Галлен вложил в этот удар всю свою силу. Раздался громкий треск, и боль прошила руку Галлена до самого плеча. Инерция Ксима отбросила человека назад, и оба противника вместе покатились по земле. Рука Галлена вышла из плечевого сустава.

Галлен перевернулся на живот и встал, ничего не видя от боли. Оглушенный, он искал глазами Ксима. И увидел его в дюжине метров от себя — дронон уползал прочь.

Галлен бросился вдогонку. Ксим повернулся ему навстречу, и Галлен прыгнул, не дав дронону поднять боевые руки. Ударив Ксима ногой в лицо, он отлетел назад.

И взглянул вверх. Ксим стоял, пошатываясь, на задних ногах, вскинув руки. Все лицо дронона было залеплено грязью и травой, смешавшимися с вытекшими глазами. Из проломленного черепа текла сероватая жидкость.

Галлен, задыхаясь, попятился подальше от Ксима. Дронон бессильно уронил руки и опустился на все четыре ноги.

Галлен встал. Кости его вывихнутого плеча с противным скрежетом терлись одна о другую. Из ноги хлестала кровь.

Ксим снова встал на задние ноги, готовясь отразить атаку. Галлен заковылял к нему и остановился так, чтобы не попасть под удар. Он долго стоял, глядя дронону в глаза. Ксим шарил единственным оставшимся усом в воздухе. Из его головы сочилось серовато-белое вещество; все глаза с одной стороны вытекли; задняя нога была разодрана. Галлену раз сто приходилось иметь дело с поверженными врагами, и он, хоть и не знал, что происходит в голове у этого чудища, решил дать ему последний шанс.

— Проси пощады, — сказал Галлен, — и я сохраню тебе жизнь.

— Дерись! — прощелкал дронон.

— Как хочешь. — Галлен прыгнул, притворяясь, что хочет ударить. Дронон взмахнул руками, но Галлен отскочил назад. Ксим реагировал медленно, очень медленно.

Боевые руки снова взлетели вверх. Они тряслись. Задыхающийся Галлен отступил.

Ксим постоял еще миг на задних ногах, покачивая руками в воздухе, потом устал и опустился вниз. Жидкость текла из его черепа все обильнее, и Галлен знал, что его враг умирает.

Дрононы вокруг гудели, и транслятор перевел Галлену:

— Убей его! Прикончи его!

— Мерзавцы вы этакие, — крикнул им Галлен и направился к Золотой Королеве. Из-под ног ее во все стороны прыснули белые королевские личинки.

Королева скрестила руки в знак сдачи и склонилась головой к земле. Позади Галлен услышал грохот и оглянулся. Ксим повалился на траву.

Галлен приблизился к просящей о пощаде королеве.

— По правилам поединка ты можешь, не убивая меня, нанести мне увечье, — сказала она. — Если ты согласишься на это, я не стану тебе противиться.

Галлен остановился перед ней, и она подняла голову, чтобы на него посмотреть.

— Почему я должен тебя щадить? — спросил он. — Чтобы ты продолжала плодить дрононов? Чтобы твои дети бросили мне вызов?

— Я уже произвела на свет многих лордов-хранителей, — прощелкала она. — Мои дети до тебя доберутся. От своей судьбы ты не уйдешь.

Галлен, глядя на нее отсутствующим взглядом, сорвал манту Семарриты с ее головы.

Кулак Галлена ударил королеву в лицо.

Должно быть, запястья у Галлена были покрепче, чем у Вериасса — вместо того, чтобы оставить в панцире вмятину, он проломил королеве голову.

Дрононы сдвинули боевые руки с криком:

— Слава Золотой Королеве! Слава Повелителям Роя!

Галлен поднял руки, требуя тишины, и оглядел толпу. Все затихли.

— Скажи им, Мэгги. Ты теперь Золотая Королева.

Мэгги сверкнула глазами и крикнула:

— А ну-ка, убирайтесь из наших миров!

Галлен отвернулся от кровавой арены, вытер пот со лба тыльной стороной левой руки. Позади скрипели и шуршали панцири дрононов, покидающих купол.



Мэгги присела над Ориком. Тяжело раненный медведь часто дышал. Кровь промочила его мех от паха до подбородка. Но манта шепнула Мэгги, что нанодоки из ее котомки еще могут спасти Орика; Мэгги впихнула пилюли медведю в глотку и стала ждать.

Эверинн тоже лежала в луже крови, но нанодоки уже работали в ней, заживляя раны и унимая кровотечение. Больше Мэгги ничем ей помочь не могла.

Галлен бросил манту Семарриты к ногам Мэгги, сел и погладил морду Орика. Мэгги подобрала манту. Вокруг стоял шорох разлетающихся дрононов, и скоро Мэгги с Галленом остались одни на траве. Солнце закатывалось за горизонт, и тени становились длиннее. Отсюда не было видно блестящей, как жидкое стекло, поверхности омниразума — виднелись только соседние купола. Звезды вверху сияли так ярко, как еще не доводилось видеть Мэгги.

Галлен достал из котомки Вериасса воду и напоил сначала Эверинн, потом Орика. Потом перевязал себе ногу, а Мэгги вправила ему плечо. Он сидел, держа Мэгги за руку, и никто из них не произнес ни слова, лишь однажды Галлен воскликнул:

— Посмотри-ка!

И Мэгги успела увидеть в небе след метеора. Потом от планеты потянулся длинный караван дрононских кораблей.

Прошел час, а Эверинн и Орик все еще дышали. Нанодоки заживили их раны, и манта шепнула Мэгги, что это добрый знак. Оба, вероятно, будут жить.

Мэгги, долго сидевшая тихо, начала плакать. Галлен, обнимая ее, сказал:

— Ну и устал же я. Как ты думаешь, здесь холодно по ночам? Может, укрыть их одеялами или развести костер?

— Смеешься ты, что ли, Галлен? Здесь ведь должны быть обогреватели. Уверена, что холодно не будет.

— Какие еще обогреватели?

Мэгги шлепнула его, думая, что он шутит, — но, посмотрев ему в глаза, усомнилась в этом. Неужели он, так много узнавший за последнюю неделю, ничего не слышал об устройстве отопления?

Галлен засмеялся, видя ее смущение.

— Ну так как — наденешь ты эту манту или нет?

— Не знаю, тут стоит подумать. Никто ведь не заставляет меня ее надевать. По правде говоря, мне больше нравится учиться медленно. Вот я надену ее — и узнаю все разом, но мне кажется, это то же самое, как если бы я съела все сладкое, положенное мне в жизни, за один день, если ты понимаешь, о чем я.

— Да уж. Даже подумать противно.

— Кроме того, манта принадлежит Эверинн.

— Это так, — вздохнул Галлен. — Даже если она Эверинн не нужна.

Он встал и ушел в темноту — Мэгги подумала, что за спальным мешком, но потом услышала, как он копает землю.

Своим кинжалом с извилистым лезвием Галлен вырыл длинную, неглубокую яму и положил в нее Вериасса, прикрыв его пучками травы и присыпав землей. Мэгги подошла и стала рядом. Галлен, глядя на могилу, спросил:

— Как ты думаешь, рай существует?

— Чертовски возможно, — вздохнула Мэгги.

— Если рай есть, Вериасс, наверно, будет охранять его врата. Отгонять от них всякий сброд.

— Да, ему бы такое занятие пришлось по душе, — согласилась Мэгги.

Галлен нашел участок чистой травы и лег на спину, заложив руки за голову, глядя на звезды сквозь купол. Ушел последний дрононский корабль.

Галлен похож был на деревенского парня с Тиргласа.

— Ты что будешь делать, когда вернешься домой? — спросила его Мэгги. Она не спросила, какое место в своих планах отводит он ей.

Она не собиралась возвращаться назад, и хотя они недавно договорились вместе подыскать себе мир для жилья, Мэгги не знала, что думает Галлен об этом теперь. Она хотела, чтобы он пошел за ней по доброй воле.

— Да вот думаю. Я давно уже не ловил рыбу и соскучился по лососю. Пожалуй, для начала порыбачу на Форрест Крик. А потом немного попутешествую, посмотрю мир.

— А потом?

— Не знаю даже. Тирглас — тихое местечко. Я мог бы состариться там, сидеть в качалке… — Галлен посмотрел Мэгги в глаза. — Но не думаю, что мне хватило бы этого покоя дольше, чем на пару дней. Кроме того, есть одна женщина, без которой моя жизнь… была бы унылой.

Мэгги улыбнулась и легла рядом с ним, касаясь грудью его груди. Он взял ее лицо в ладони и поцеловал ее долгим, глубоким поцелуем. Потом прошептал:

— У тебя в Клере не осталось родных, но мне надо позаботиться о матери. Мне надо вернуться домой, проститься с ней и хотя бы нанять кого-то, чтобы присматривал за ней. Да и потом иногда придется наведываться — посмотреть, все ли у нее хорошо.

— Конечно, насовсем бросать ее нельзя, — согласилась Мэгги. — Ты мог бы просто сказать ей, что подрядился охранять корабли какого-нибудь купца. И будешь приезжать к ней время от времени.

Галлен кивнул и закрыл глаза. Мэгги, лежа рядом, вскоре поняла, что он спит. Отчасти она рассердилась на него за это, но тут вмешалась более рассудительная ее половина: «Пусть бедный парень поспит. Неделя была длинная, и он выбился из сил».

Но к Мэгги сон не шел. Она проведала Орика и Эверинн. Оба мирно отдыхали, и Мэгги слегка обмыла их, а потом села на траву и стала разглядывать серебряную манту, сплетенную, как кольчуга, из тысяч крошечных серебряных дисков. Диски были мельче, чем на других мантах, и Мэгги догадалась, что они сделаны на более высоком техническом уровне.

Спустя долгое время Мэгги, не в силах противиться искушению, надела манту на себя, ощутив прохладную весомость серебра, струящегося по спине, по плечам и меж грудей.

Бесконечно долгое мгновение Мэгги ждала, что манта овладеет ею, пронзит ее светом, как это делал вожатый. Мгновение это было исполнено безмерного ужаса.

Мэгги старалась очистить ум от всего суетного, отогнать страх, но знание не пришло. Ничего так и не случилось.

Но когда Мэгги уже собралась с возмущением сбросить манту, перед ней предстал образ женщины с длинными темными волосами и кожей, как сливки. Каждая линия ее тела была совершенна. Мэгги незачем было спрашивать, как ее имя.

— Твои мозговые волны не соответствуют моим, — сказала Семаррита. — Я могу связаться с тобой, и ты получишь возможность частично пользоваться омниразумом — но, как и та дрононка, что была до тебя, полностью контролировать его не сможешь. Притом мне совсем не хочется входить в ту, что так меня боится. Что нужно тебе от меня?

— Мне нужен дом, — сказала Мэгги. — Тебе знакомы десять тысяч миров. Может быть, ты и мне расскажешь о них?

Семаррита протянула палец и тронула Мэгги между глаз. У Мэгги слегка закружилась голова, и Семаррита убрала палец. Теперь она смотрела на Мэгги по-новому, как будто поняла ее.

— Ты не обретешь удовлетворения, если узнаешь об этих мирах от меня. Ты будешь счастлива, только если сама побываешь в каждом из них и узнаешь их.

— Это верно, — сказала Мэгги.

— Притом ты не для одной себя подбираешь мир. Ты ищешь мир, в котором будешь счастлива со своим любимым, Галленом. Я не уверена, что такой мир существует.

— Но с которого мне начать?

— С Тремонтина, — ласково засмеялась Семаррита. — Там ты сможешь многому научиться, а способности Галлена подвергнутся суровому испытанию.

— Спасибо тебе, — сказала Мэгги и сняла манту. Недавнее видение сразу же показалось ей странным, как сон, который забывается при пробуждении, и Мэгги подумалось, что все это ей пригрезилось. Она улеглась рядом с Галленом, и он, оберегая, обнял ее одной рукой.

22

Десять дней Галлен и Мэгги выхаживали Орика и Эверинн, которые постепенно поправлялись. В это время из многих отдаленных миров к ним стали прибывать люди — послы и знатные вельможи, радующиеся концу дрононского правления. Первыми явились таррины, делегаты из трех галактик — они на следующее же утро просто возникли на дороге, ведущей ко дворцу, пройдя через свои ворота. Их были десятки — мужчин и женщин неземной красоты, окруженных ореолом света и мира.

Галлен попросил их, чтобы они помогли обмыть Эверинн и Орика и перенести раненых во дворец. Несколько тарринов осторожно проделали это, а врачи, осмотрев раненых без посторонних глаз, заверили, что оба скоро встанут на ноги.

Потом один из прибывших попросил Галлена и Мэгги принять его. Они уединились в одной из тихих комнат дворца, и могущественный лорд Мерон обратился к Мэгги. Он был высок, с выпуклой грудью, длинными каштановыми волосами и проницательными зелеными глазами. Взяв Мэгги за руку, он посмотрел ей в глаза:

— Знаешь, человечеству будет не слишком на руку, если ты станешь претендовать на омниразум.

— Знаю. Да он мне и не нужен. Галлену и мне он достался чисто случайно.

— Однако вы его завоевали, — потрепал ее по руке Мерон, — и дрононы заставят вас отчитаться за него.

— А нельзя его просто отдать? Отдать Эверинн?

— Омниразум ты ей можешь отдать, но бремя правления дрононами останется при тебе. Отныне они считают тебя своей Великой Королевой и будут советоваться с тобой. Если же ты откажешься править ими, твой рой захватят другие.

Мэгги сказала то, чего не договорил Мерон:

— И они попытаются убить меня, не так ли?

Мерон ответил легким кивком:

— Но мы можем оградить тебя от них. Мы уже уводим омниразум с этой орбиты и спрячем его так, что дрононам нелегко будет завладеть им снова. Вот и тебе придется скрываться, перемещаясь из мира в мир, как делала Семаррита.

— Как же я буду скрываться от дрононов и одновременно править ими?

— Ты можешь назначить регентшу, которая будет править вместо тебя.

— Эверинн?

— Она подойдет, — кивнул Мерон. — В некотором роде ты окажешь ей большую услугу. Ее дрононы не станут беспокоить, и она сможет царствовать без страха.

Мэгги задумчиво кивнула, а до Галлена дошло, какой подарочек на свою голову они завоевали. Он потрепал Мэгги по плечу и прошептал:

— Все будет хорошо. Извлечем из этого, что можем.

— Ну конечно. Я все равно собиралась посетить другие миры. Опасность просто не даст мне дремать, придаст остроты ощущениям.

К вечеру Эверинн и Орик могли уже сесть в постелях и немного поесть, и Эверинн стала руководить выводом дрононов из оккупированных миров.

В последующие несколько дней делегаты из разных миров все прибывали и прибывали.

Веселые гости заполняли омниразум, и вскоре на нем не стало места, словно в какой-нибудь гостинице во время осенней ярмарки в Бэйл Сине.

А Эверинн, оплакивая Вериасса, впервые надела манту Семарриты.

Это было вечером четвертого дня, сразу после заката. Дрононов вокруг не стало, и на планете находилось несколько сотен высокопоставленных особ. Но Эверинн не пригласила их на свою коронацию. Публичную церемонию она намеревалась устроить позже, но в этот миг с ней были только Орик, Галлен и Мэгги.

— Вы трое сражались за меня во многих мирах. Вы помогли мне добиться цели, и я обязана вам жизнью. Я хочу, чтобы вы сейчас присутствовали при смерти Эверинн и при возрождении Семарриты.

Все они находились в тронном зале дворца. Здесь не было ничего, кроме огромного трона, крытого красной тканью, не было и потолка, чтобы сидящий на троне человек мог видеть звезды сквозь прозрачный купол. Мэгги, Орик и Галлен сидели полукругом у ног Эверинн.

— А тебе обязательно надевать эту штуку? — спросил Орик. — Дрононы-то и так ушли.

— Таррины готовят на мое место другого, — улыбнулась ему Эверинн, — но на его подготовку уйдет много лет. Нужно же кому-то в это время управлять десятью тысячами миров. Эта участь меня не радует, но манту надеть я обязана. Мне кажется, Орик, что и тебе в скором времени придется принять на себя обязанности правителя. Ты вернешься домой и станешь великим и мудрым предводителем медведей.

Галлен попрощался с Эверинн и в последний раз поцеловал ее. Эверинн заплакала, обнимая его и Мэгги. Напоследок она, рыдая, обняла Орика.

Приготовясь, Эверинн снова заняла место на троне и возложила на голову манту. Она дрожала, и Галлен взял ее за левую руку, а Орик — за правую.

Эверинн сидела в величественной позе с серебряными цепями, ниспадающими вдоль шеи, и ничего с ней как будто не происходило. Потом ее глаза приняли отсутствующее выражение, устремившись в вечность.

— Как это прекрасно! — воскликнула она, и слезы хлынули у нее из глаз. Галлен сжал ее дрожащую руку и заглянул ей в лицо. Эверинн преобразилась. Она улыбалась прелестнейшей улыбкой и вся словно излучала свет.

Она вздыхала, она вскрикивала от восторга. Наконец ей стало невмоготу, и она лишилась чувств.

Галлен, следивший за ней, ощутил невольную ревность. Эверинн оставила его и ушла туда, куда ему доступа нет.

И Галлену вдруг вспомнилось, как он ребенком бежал под деревьями за отцом, уезжающим на вороной лошади в горы. Как отчаянно ему хотелось тогда, чтобы отец взял его с собой. Вот и сейчас Галлен испытывал то же самое.

Втроем они молча просидели два часа около потерявшей сознание Эверинн. Орик, не отходя никуда, держал ее за руку. Галлен же немного походил по залу, глядя на звезды. Он дивился тому, что побывал на планетах, что вращаются вокруг пяти из этих вот звезд. Мэгги подошла, обняла его за плечи и стала смотреть на небо Вместе с ним.

— Она приходит в себя! — через несколько минут позвал их Орик.

Галлен и Мэгги вернулись к Эверинн. Она пошевелилась и открыла глаза. И улыбнулась так, словно достигла такого блаженства, которого прежде не знала. Глаза ее сияли невиданным светом.

— Семаррита? — сказал Галлен.

Эверинн покачала головой:

— Семаррита умерла. Ее сознание хранилось в омниразуме, пока я не соединилась с ним. Но она знала, как я ее боюсь, и потому встретила меня, а после умерла.

— Откуда она могла знать, что ты ее боишься? — спросил Орик.

— Мэгги ей сказала. — Эверинн погладила руку Мэгги и больше ничего не стала объяснять. Галлену предоставили недоуменно глазеть на них обеих.

В ту же ночь Эверинн публично соединилась с омниразумом в присутствии многочисленных тарринских советников и послов различных планет. И тогда же Мэгги, новая Золотая Королева, официально нарекла Эверинн своей регентшей, свалив на нее эту нелегкую ношу.

Можно сказать, что Галлен тогда видел Эверинн в последний раз. В следующие дни он несколько раз пытался поговорить с ней, но это оказалось затруднительно. Она каждый раз предугадывала, что он скажет. Она отвечала на вопросы, которых Галлен еще не задал, и рассказывала ему о нем самом больше, чем ему хотелось бы знать. И все время в ее глазах горел этот новый, пугающий свет. Теперь Галлену расхотелось путешествовать в Горт Ард и смотреть на статую, изваянную святым Келли. Достаточно было посмотреть на Эверинн, чтобы узреть лик Бога.

Утром девятого дня к ним прибыло столько именитых гостей, что Эверинн постоянно тянули в разные стороны. И пять ночей подряд вельможами разных миров устраивались пиры. Галлен уразумел, что это надолго. Так они и будут праздновать каждую ночь в течение многих лет, и хотя на каждом празднестве Галлену воздавались почести, как лорду-хранителю, его это смущало и хотелось одного — убраться прочь.

Он пошел к Эверинн и сказал:

— Я подумываю об отъезде. Не могу больше здесь оставаться.

— Ты можешь оставаться здесь сколько тебе угодно, — сказала Эверинн. — Но и уйти волен, когда захочешь.

— Все дело в моей матери. Она стареет и прихварывает, и я беспокоюсь о ней.

Эверинн кивнула с улыбкой:

— И от меня тебе тоже кое-что причитается. Ты с лихвой заслужил любую награду, которую я в силах тебе дать. Ты ведь за этим пришел?

— Да. — Галлен ожидал, что теперь она спросит, чем же его наградить за спасение ее жизни, за победу над Повелителями Роя. Эверинн могла предложить ему величайшие сокровища, но он желал лишь одного. Он боялся, что слишком много запрашивает, и подготовил множество аргументов на этот случай; но Эверинн, не дожидаясь, когда он попросит, сказала:

— Хорошо, ты получишь ключ от Лабиринта Миров, но с одним условием: ты должен постоянно носить свою манту — и если я позову тебя на помощь, ты придешь.

— Ну разумеется, — ответил он, благодарный ей за согласие. Но она повернула его лицо так, чтобы видеть его глаза:

— Не относись легко к этому требованию. Ты не знаешь, что у меня на уме.

Он увидел этот страшный свет в ее глазах, и страх пронизал его до глубины души. Эверинн достала из кармана новый медальон для его манты — прибор, который передаст Галлену ее призыв, — и вручила молодому человеку вместе с ключом. Как видно, она только и ждала, когда Галлен попросит об этом.

Вечером под большим куполом собрались на праздник четыре тысячи вельмож. Галлену редко доводилось видеть столько народу в одном месте, а Орик только диву давался. Одежды гостей переливались всеми цветами радуги. Сотни робослуг приготовили роскошный пир, и все вокруг благодарили и восхваляли Галлена, Орика и Мэгги. Эверинн сидела в дальнем конце зала, и к концу вечера Орик притомился. Галлен вышел с ним наружу, и Орик сказал:

— Пора мне отправляться отсюда, Галлен. Хватит с меня путешествий. Я хотел было остаться ради Эверинн, чтобы не бросать ее одну. Но около нее теперь столько тарринских советников, что я ей ни к чему.

— Кто знает. Почему ты не спросишь об этом саму Эверинн? Рядом с ней много народу, и все восхищаются ею, но ты — ее друг.

Орик заворчал, вернулся в купол и протолкался к Эверинн. Миг спустя она встала и ушла с ним в боковую комнату.

Поздней ночью медведь явился к Галлену счастливый донельзя:

— Ты знаешь, что пилюли, которые дала мне Мэгги, продлят мне жизнь лет до пятисот?

— Нет, я не знал, — солгал Галлен.

— Я поговорил с Эверинн. Она не собирается оставаться здесь навсегда. Через десять лет другой таррин станет регентом, и она хочет немного пожить у нас на Тиргласе. Я обещал ей все показать.

— Это хорошо.

— Ты правда собрался домой?

— Да.

— Вот и ладно. Пойду скажу Мэгги. Эверинн через несколько минут проводит нас к воротам.

Галлен собрал свои пожитки и оружие вместе с мантой и оружием Вериасса, и все трое вышли, чтобы в последний раз встретиться с Эверинн.

Она была одета в свое синее дорожное платье, словно тоже собралась с ними.

— Когда мы снова увидимся, я буду одета так же, — сказала она и повела их по неведомым ходам омниразума, в глубокие подвалы, о которых, по ее словам, не знали даже дрононы. За потайной дверью стояли старинные ворота цвета меди, покрытые пылью, с искусными изображениями людей и обитателей разных миров, и Эверинн сказала: — Через эти ворота можно попасть в любой мир. Входите, и я отправлю вас домой.

Под сводом загорелся бледно-зеленый свет. Орик, Галлен и Мэгги обняли Эверинн, распрощались с ней и вместе вошли в холодный межмировой туман.

Они очутились на лесной дороге в горах, где росли большие сосны. Над горами только что взошло солнце — сияющий розовый диск. У дороги щебетали птички-поцелуйки, и вдали ухала сова. Воздух показался Галлену столь же сладким, как поцелуи Мэгги, и он вдохнул его полной грудью.

Они шли по дороге почти весь день и, добравшись до городка под названием Горт Айзил, узнали, что находятся на севере графства Обхианн, за много миль от дома.

Вечером в гостинице люди косились на них — Галлен устыдился своего наряда и спрятал манту в котомку.

Мэгги с Галленом сидели у жаркого огня и обедали, а потом беседовали. К дверям гостиницы пришли медведи поклянчить объедков, и Орик вышел поболтать с молодой медведицей. Вернулся он к Галлену и Мэгги в большом волнении.

— Эта медведица приглашает меня на Праздник Лосося. Можете вы в это поверить? Нас столько времени не было, а праздник еще не прошел!

Галлен кивнул и пригляделся к Орику. Медведю явно не терпелось.

— Ну и что же тебя держит?

— Так ведь я дал обет. Пообещал Богу, что сойдусь только с одной медведицей, а потом ни-ни.

Галлен пристально посмотрел в глаза Орику:

— Орик, есть столько же путей служения Богу, сколько людей, которые ему служат. В недавнем прошлом ты помог спасти всех обитателей этой планеты, не говоря уже о жителях десяти тысяч других миров. А теперь, когда эта медведица просит тебя послужить ей, ты чувствуешь вину только из-за того, что получишь немного удовольствия. Почему бы тебе не помочь и ей тоже? Почему бы не сделать это дважды?

— Да, — сказала Мэгги. — Я уверена, что ты запомнишься ей на всю жизнь.

— Ну ладно, уговорили, — пробурчал Орик. Он еще побыл с ними и пообещал прийти к ним на свадьбу, а потом ушел вместе с медведицей.

Наутро Галлен продал дыхательный аппарат одному моряку и на вырученные деньги купил пару лошадей. Не пешком же им с Мэгги возвращаться домой.

Однако ночью, когда они уже почти добрались до графства Морган, разразилась сильная гроза. Они нашли приют в гостинице и стали обсуждать свои свадебные планы. Теперь, когда отец Хини умер, некому мешать их браку. Обряд может совершить кузен Галлена в Эн Кохене. Во время разговора один из местных жителей за соседним столом сказал:

— Ну и буря разыгралась — а ведь еще и середины сентября нет!

— Какого числа мы ушли отсюда? — шепотом спросила Галлена Мэгги.

— Пятнадцатого сентября.

— Какое нынче число? — спросила Мэгги у незнакомца.

— Четырнадцатое, — ответил тот.

Галлен так и остолбенел. Эта затейница Эверинн снова послала их в прошлое. Этой же ночью он встретится с разбойниками и сидхом на дороге в Эн Кохен, милях в двенадцати отсюда.

— Мэгги, любовь моя, — сказал он, — ты простишь меня, если я тебя покину на несколько часов? Есть одно дело. Рано утром обещаю вернуться.

— Ну, если это так важно…

— Дело нехитрое. Но надо, похоже, спасти жизнь одному человеку.

Он поднялся в свою комнату, порылся в котомке и достал манту. Потом отыскал светящуюся маску лавандового цвета, которую носил на Фэйле. В вещах Вериасса нашелся кинжал с извилистым лезвием, который имел при себе сидх.

Галлен оделся в черное, как подобает лорду-протектору, пристегнул меч и выехал в дождь и тьму навстречу своей судьбе.