- Беллэм будет искать меня. Он не из тех, кто сдается легко. Чэйсули достаточно претерпели от Шейна. А я не хочу, чтобы они продолжали умирать только потому, что в их Обители нашел приют наследник Мухаара.
Тарлах поклонился в бескостной манере ночных летунов – их позвоночник сгибается так, как людям и не снилось. При разговоре он чуть пришепетывал, как змеегоблин, но в голосе слышался еще и шум ветра, и открытого неба – будто осенняя перекличка диких гусей смешалась с воем зарождающейся бури и стала членораздельной речью.
- Ты больше не наследник Мухаара, ты - Мухаар, - тихо поправил Финн.
– Давно уже никто из сидхе не называл меня дядюшкой.
Аликс взглянула на него, удивленная столь необычным для своего рухо спокойным тоном - без тени насмешки. Как видно, последняя поездка в Мухаару изменила не только Кэриллона…
– Я ношу ребенка твоего племянника и царя. По законам слуа, я теперь вхожу в твою семью. Слуа никогда не разводили церемоний, чтобы принять в семью нового члена. Кровь взывает к крови.
- Это только титул, Финн, - возразил Кэриллон, - пустой звук. На этот титул претендует и Беллэм. А Хомейна побеждена, чтобы выжить, ей нужно подчиниться воле Беллэма… до поры до времени. Пока же я не могу снова ввергнуть эту израненную землю в бездну войны и лишений.
Последняя фраза при Неблагом дворе означала бы угрозу, но среди слуа значила только, что я ношу в своем теле кровного родственника Тарлаха.
– Ты знаешь наши обычаи; это хорошо. Ты дочь своего отца.
Аликс встретилась с ним глазами:
– Куда бы я ни пришла за пределами Неблагого двора, я встречаю тех, кто уважал и любил моего отца. Я начинаю жалеть, что он не был на десятую долю менее приятным и на десятую долю более безжалостным.
- А что же ты станешь делать?
Тарлах приподнял то, что называлось бы плечами, будь они хоть немного шире. От своего бывшего наставника, ночного летуна Бхатара, я знала, что это соответствует кивку.
– Думаешь, он тогда остался бы жив? – спросил Тарлах.
- Здесь, на земле Эллас, вас никто не потревожит. Солдаты Родри не охотятся на людей, и никому не будет дела до того, что через вашу Обитель прошел принц-одиночка. Я пока исчезну, - Кэриллон улыбнулся, и это была улыбка зрелого мужчины. - Я не стану рисковать жизнью Чэйсули - даже одного из вас.
– Попробую узнать.
- Наши жизни не значат так много, как твоя, - ответил Дункан. Пророчество говорит, что однажды ты взойдешь на трон Хомейны… когда-нибудь так и будет.
- На трон Чэйсули, Дункан? - насмешливо поинтересовался Кэриллон. - Я ничего не забыл, не думай.
– Ты хочешь быть безжалостней, чем твой отец? – спросил Чаттан.
- Мы тоже.
Кэриллон резко поднялся на ноги и повернулся к Аликс:
Я кивнула, посмотрев на него:
- Однажды, племянница, ты рассказала наивному заносчивому принцу правду о кумаалин - и он не принял ее. Он даже отвернулся от тебя. Прости же его за это. Ты мудрее всех, кого я знал, - Кэриллон помог ей подняться на ноги. - Ты осталась верна своей крови - больше, чем я мог надеяться.
– Отведите меня туда, где я смогу поговорить по телефону, и я постараюсь проявить практичность и непредсказуемость.
- Кэриллон…
– Чем поможет против Благих телефонный звонок? – спросил Тарлах своим штормовым голосом. Такой голос был не у всех летунов – это был признак царской крови, и более того: признак большой силы, свойственный далеко не всем носителям этой крови.
Он покачал головой:
– Я позвоню в полицию и скажу, что мой дядя вновь пытается меня похитить. Они приедут и увезут меня, а когда меня здесь не будет, Благие не станут вам угрожать.
- У меня есть конь. И надеюсь, ленник, который клялся в верности на крови.
– Если слуа не могут выстоять против Благих, то и люди не смогут, – сказал Чаттан.
Как и его отец.
Финн усмехнулся изумленной Аликс:
– Но если Благие осмелятся напасть на людейполицейских, они нарушат договор, который подписали, переселяясь в эту страну. Они развяжут войну на американской почве, войну против людей. За это их могут отсюда выслать.
- Наконец-то ты от меня избавишься, мэйха, - и, повернувшись к Дункану, добавил:
– Ты не биться хочешь, а сделать так, чтобы они не могли биться, – понял Тарлах.
- Береги свою чэйсулу, рухо.
– Именно так.
Дункан обнял Аликс за талию, а свободной рукой протянул Кэриллону боевой лук Чэйсули:
Щель рта его разошлась так широко, что немигающие глаза пошли веселыми морщинками – по крайней мере я считала, что это веселые морщинки, когда мне удавалось заставить Бхатара улыбаться так широко.
- Прими это, господин мой Мухаар. Финн научит тебя стрелять.
– Мы отведем тебя в кабинет, но мой царь и племянник ведет сейчас другую битву, в которой человеческая полиция не помощник.
Кэриллон поколебался:
– Давайте вы нам все расскажете на ходу, – предложил Мистраль.
- Но… ведь только Чэйсули может стрелять из лука Чэйсули?…
Тарлах смерил высокого сидхе недружелюбным взглядом – хотя вряд ли Мистраль это понял. Я поняла, потому что росла под присмотром ночного летуна и привыкла к его мимике.
- Обычаи меняются, - мягко сказал Дункан.
Кэриллон помолчал, потом решительно вышел из шатра, словно человек, оставивший прошлое далеко позади.
– Сидхе здесь не командуют, – сказал он и глянул на Дойла.
- Сторр! - крикнула Аликс. Глаза волка потеплели. Толмоора, лиир. Аликс в немой тоске смотрела вслед удаляющимся Кэриллону и Финну. Рядом с конем Чэйсули бежал серебристый волк.
– Когда-то королева повелела мне прийти к вам и стать вашим царем, но вы меня отвергли, а голос слуа – решающий. Я лишь выполнял приказ, не более того.
- С ними ничего не случится, чэйсула. Все будет хорошо.
– У нас осталась о тебе дурная память, – сказал Тарлах.
- Но почему, почему они оба должны были уехать?
– Королева повелевает, Вуроны повинуются, – ответил Дойл старой поговоркой Неблагих. Давненько я ее не слышала.
Дункан ласково и тихо рассмеялся:
– Кое-кто говорит, что принцесса – твоя марионетка, Мрак, но сейчас ты молчал.
- Разве ты не мечтала о том, чтобы Финн оставил тебя в покое?
– Принцесса отлично справляется сама.
Аликс смутилась и потупила глаза:
– Согласен.
- Я… ну, я просто привыкла к нему. Вот и все.
Как будто что-то решив для себя, Тарлах повернулся и пошел по коридору. Насколько летуны грациозны в воздухе, настолько неуклюжи на земле.
- Мухаару всегда служили воины нашего клана.
– Нам сказали, что слуа выбрали себе регента, поскольку боялись, что Шолто не проснется вовремя для переговоров с Благими, – сказала я, догоняя его. Мистраль с Дойлом пошли за мной, примерно так же, как они ходили за королевой. Чаттан замыкал шествие.
Молодая женщина смахнула непрошеную слезу:
– Дело не только в этом, принцесса Мередит. Созданный тобою приют был слишком во вкусе Благих, хотя костяные ворота вносили приятный акцент.
– Это место было создано магией и моей, и Шолто.
- Они же там глотки друг другу перережут! Они просто не могут не ругаться!
– Но там были сплошь цветы и солнечный свет. Не слишком характерно для Неблагих, и уж точно нехарактерно для слуа.
– Я не всегда могу выбрать форму, в которую выльется магия.
- Всему свое время. Ругани тоже когда-нибудь придет конец. Думаешь, Хэйлу и Шейну было легче? - И что из этого вышло!
– Это первозданная магия, она выбирает себе путь, как вода находит трещину в скале, – сказал он. Я не стала спорить.
- Но Кэриллон - не Шейн.
– Есть ли шанс, что Шолто попытаются сместить?
- Нет, - Аликс тяжело вздохнула, - он только Кэриллон.
- Он вернется.
– Есть опасения, что его союз с тобой уничтожит слуа. Регентом выбрали чистокровного ночного летуна. Шолто был лучшим и справедливейшим из царей – только это спасло его от участи проснуться в царстве, которое уже ему не принадлежит.
Аликс замерла в объятиях Дункана, не решаясь обернуться:
– Прошу прощения, – вмешался Дойл. – Но разве у слуа этот вопрос решается простым голосованием?
- Дункан… ты снова сейчас заговоришь о толмооре?
Тарлах даже не обернулся:
- Быть может, - он повернул ее лицом к себе. - Или ты думаешь, что Финн и Сторр позволят Кэриллону долго скитаться вдалеке от дома?
– Бывало и такое.
Что- то тихо шевельнулось в ней. Аликс удивленно положила ладонь на живот, потом улыбнулась и прижала к своему чреву руку Дункана, чтобы он почувствовал, как шевелится там ребенок. -Когда Кэриллон вернется, у него будет еще один родственник.
Несколько минут мы шли молча. Ситхен слуа во многом походил на ситхен Неблагих – темные каменные стены, холодный выщербленный камень пола. Но энергия была другой. Та пульсирующая, гудящая энергия, что всегда ощущается в холмах фейри, если не закрываться от нее нарочно, слегка отличалась. Примерно как различия между «порше» и «мустангом»: обе – машины представительского класса, но одна мурлыкает, а вторая рычит. Ситхен слуа – рычал, и его сила звала меня все громче и громче.
- И страна, которую придется отвоевывать, - серьезно добавил Дункан.
Я остановилась так резко, что Дойлу пришлось схватиться за мое плечо, чтобы в меня не влететь.
- Ему это удастся? Что говорит Пророчество?
– В чем дело? – спросил он.
Дункан погладил волосы Аликс свободной рукой:
– Мы позвоним позже. Я нужна Шолто, нужна прямо сейчас.
- Я не знаю, малышка. Это толмоора Кэриллона. Мы будем ждать его.
– Твое присутствие рядом с ним никого не успокоит, – сказал Тарлах.
Так заканчивается первая летопись великого Пророчества. Кэриллон отправился в изгнание, чтобы возмужать и закалиться в лишениях. Но когда-нибудь он вернется, отвоюет свой трон, и это деяние станет новой славной главой истории Хомейны.
– Знаю. Я на их вкус слишком сидхе. Но им нужно видеть силу. Ситхен говорит с нами. Ты слышишь?
Тарлах удивленно вытаращился на меня.
– Слышу, но я ночной летун.
– Он ревет все громче, словно надвигающаяся буря. Мне надо быть рядом с Шолто в его противостоянии с народом.
– Ты слишком сидхе, чтобы ему помочь, – сказал Чаттан.
Я мотнула головой:
– Ваш ситхен так не думает. – Всей кожей я ощущала вибрацию, словно прислонилась к работающему мотору. – Нет времени. Ситхен выбрал Шолто своим царем, так прежде делали все ситхены. Он не примет другого царя, а ваш народ к нему не прислушивается.