— Простите, милорд, это была моя ошибка.
— Ошибка???!!! Ошибка???!!! Да ты хоть что-то сделал, червь! Твои крыланы мертвы — мы лишились оружия, которое готовили последние пол столетья! Арбалетчик жив, его защищают черти, что с кладом титанов — неизвестно! Армия Благодатных королевств переходит на сторону арбалетчика, и он лично ведет ее в нашу сторону! Ты что, думал, я слеп, тварь?! Я не увижу, что происходит?!
— Простите, милорд. Арбалетчик оказался сильнее. Я признаю свою ошибку, я недооценил его, и готов нести справедливое покарание.
— Червь, радуйся, что время близко, и даже такие твари, как ты, могут пригодиться! Я оставляю тебе жизнь! Делай, что захочешь, но чтоб к последней битве арбалетчик если и будет жив, то без «Вершителя»!
— Милорд, арсенал…
— Нет! Он для тебя закрыт! Пользуйся тем, что имеешь, тварь!
— Хорошо, милорд. Я обращусь ко всем человеческим орденам, которые промышляют смертью других — они попытаются его устранить, если же…
— Червь, меня не интересует, что ты будешь делать! Я не хочу больше слушать тебя! Прочь!
— Да, милорд. Слушаюсь, милорд. Милорд, мое почтение…
* * *
— Сто тысяч золотых? — патриарх задумался.
— Это аванс — за выполнение работы вы получите еще в два раза больше.
Патриарх пребывал в раздумьях. С одной стороны — небывалая цена, которую его орден никогда не получал за убийство будь то человека, вампира или мага. Заказчик, обратившийся прямо через портал, старый заказчик, на которого работали предшественники патриарха с незапамятных времен. С другой стороны — никого и никогда не будет назначать триста тысяч золотом за голову, будь то самого короля Чаэского. Эта огромная сумма, и риск она подразумевает немалый.
— Столько получит каждый из твоих орденов, — тем временем уточнил заказчик.
Что же… Патриарх и раньше догадывался, что для этих… «людей», хоть людьми они точно не были, не является секретом, что школа убийц на самом деле всего одна. И Ночные Воины, и Рыцари Ночи, и даже полулегендарные Псы Ледяного Престола — лишь разные части его, патриарха, империи. Но одно дело догадываться, а другое — получить прямое подтверждение из первых уст.
— Еще сто тысяч получишь лично ты, — тем временем продолжал заказчик.
— Миллион? — не выдержал патриарх, — Миллион за голову одного человека?
— Да. Всего вы получите миллион полновесных золотых. Но мое условие — вы должны немедленно оставить все прочие заказы, и сосредоточиться только на нем.
— Но кто он!
— Он — слишком везучий маг…
— Что же… Мои школы умеют обращаться с магами. Я принимаю заказ, и клянусь честью, что заказ будет выполнен.
— Лучше бы ты жизнью поклялся. Потому что если не справишься — тебя ждет очень много неприятных минут…
Патриарх сглотнул застрявший в горле комок, и подумал: а не сделал ли он только что главную ошибку своей жизни? С той силой, что представляет заказчик, не шутят, и теперь у убийц не осталось выбора, кроме как устранить свою жертву. Любой ценой.
\"Михаил\", — подумал патриарх, — \"Какое странное имя\"…
Через несколько часов путями, недоступными ни смертным, ни магам, убийцы трех орденов по всему миру получили один и тот же заказ. Устранить арбалетчика.
* * *
Завидуйте мне, суворовы и кутузовы, жуковы и коневы. Вам и не снился мой полководческий талант тактика и стратега! Отныне во все мировые справочники войдет война Светлой Республики против моих войск! О таких потерях мечтали военачальники всех времен и народов! Еще бы, захватить страну, потеряв лишь двух человек личного состава, одного от обострения аппендицита, второго от самоубийства, вызванного внесуставными отношениями. Нуль боевых потерь, войска Светлой Республики сдавались, лишь увидав на горизонте приближение нашей доблестной армии.
Наверно, на них так угнетающе подействовали массированные воздушные налеты. Я решил проверить эффективность местной авиации, ну и, через все тех же королей, формально всем балаганом командующим, отдал приказ провести психическую атаку. Падающие с неба сосуды с \"огненным маслом\", местным аналогом напалма, произвели впечатление на \"защитников светлой демократии\", и они сдавались нам полками, дивизиями и армиями, умоляя пощадить.
Когда мы приблизились к столице Светлой Республики, Граду Народовластия, меня долго и нудно пугали, что уж его, оплот Пресветлого Президента, взять без потерь точно не удастся. Мол, личная гвардия Президента, всесильная и всемогущая, аналог КГБ, МВД, и Национальной Гвардии в одном флаконе, будет стоять до последнего, и своего \"любимого Президента\" никогда не сдаст.
Что же — действительно. Град Народовластия предстал пред нами на скорую руку набросанными завалами разного мусора, с которых злобно пялились последние защитники рухнувшего режима. Но воевать с ними я счел ниже своего достоинства. Усилив голос заклинанием мегафона, я обратился к местным жителям, пообещав никого не трогать, если они помогут мне разобраться с «гвардейцами».
Два дня я наблюдал, как город оправдывает свое название. Народ наконец-то решился применить прямую демократию, и на третий день мне на блюдечке с голубой каемочкой местные мастеровые, купцы, люди науки и прочий уважаемый люд преподнес голову Президента и парочки его самых верных соратников. Черт оказался далеко не так страшен, как его малевали, и, оказывается, избавиться от \"демократически избранного Президента\" было далеко не так сложно, как казалось. Главное, не боятся.
Как горожане с «гвардией» поступили — я не интересовался. Судя по слухам, «гвардейцы» были людьми хорошими, они любили, прикрывшись ордером \"Измена Демократии!\", грабить и насиловать, пыточные камеры «гвардии» никогда не пустовали, так что народ имел полное право поступить с защитниками своих интересов так, как ему вздумается. Не мне их судить.
Еще через день во \"Дворце Президента\", на скорую руку переименованном во \"Дворец Победы\", прошла торжественная церемония. Светлая Республика была переименована в Михаилию, новое название я предложил, и принята под временный совместный протекторат Благодатных королевств, Чаэского королевства и Города Стоячих Камней.
* * *
— Алвит, ты все запомнил? — вечером того же дня подытожил я нашу долгую беседу.
— Да, Михаил! Алвит все-все запомнить и понять! Алвит помочь Михаил! — зыкруд так и светился энтузиазмом.
— Ты уверен, что все? Ты не забудешь, о чем мы договорились? Алвит, я хочу, чтоб ты понял, как это важно! Ты не должен ничего перепутать, постараешься?
— Конечно, Михаил!
— Надеюсь, — тяжело вздохнул и покачал головой я, — Алвит, я тебе отдаю Лимпа — слушайся его, хорошо?
— Хозяин, но… Молчу, молчу, хозяин! Нем, как рыба! Но все же, хозяин, может я нужнее буду тебе, а?
— Лимп, мы же все давно обсудили! Держи, Алвит, — торжественно вручил я зыкруду магического слугу, — Слушайтесь, друг друга. И попробуйте не подвести меня!
— Хозяин, я тебя не подведу! Если Алвит что-то забудет — я ему обязательно напомню!
— Михаил, Алвит все-все сделать! Алвит слушать голос железяка, когда железяка говорить!
— Ладно, ребята. Я на вас надеюсь. Счастливо.
— До встречи, хозяин!
— Пока, Михаил!
Зыкруд с медальоном покинул дворец, отправившись выполнять очередной пункт моего плана.
* * *
Владыка тьмы видел — его великое войско было собрано. Стоило отдать приказ, и легионы чертей, дьяволов и прочих тварей преисподней форсируют Реку Смерти, оказавшись в землях живых. Но он пока не давал этот приказ. Он размышлял. Загадочные в мире происходили события — крыланы Черноречья вступились за мага Михаила, когда его гибель была неизбежной, и сгинули, не оставив следа. До этого они созвали и привели из Благодатных королевств войско, которое ныне было под руководством того же арбалетчика. Валайбойфр думал. Он не боялся того, что в грядущей войне люди и Империя Черной Реки милорда могут оказаться на одной стороне — у Ада хватило бы сил разбить их даже вместе. Но это был рискованный и нежелательный исход, и Валайбойфр ждал знака.
Он не знал, что примерно такие же мысли тревожили еще одно существо — бывшего Творца, а ныне Милорда Черноречья.
В чьем бы ныне теле не был тот, кого некогда в другом мире звали Архимагом Нохом, он мог быть доволен. И Милорд, и Валайбойфр склонялись к тому, чтоб сначала разобраться друг с другом, и лишь потом бросить оставшиеся силы на род людской.
* * *
Ночью меня в первый раз попробовали убить.
Нет, неверно — меня и раньше много кто пытался убить, казнить; многим это удавалось, но еще никогда лично я не был объектом столь массированного нападения. Разве что в Чаэсе, когда город поглощало НИЧТО, но то не считается.
Нападающих было три с половиной десятка человек. Перебежками, группами по два-три человека они, не вызвав никаких подозрений, они добрались до Дворца Победы, где временно проживало все руководство войско включая меня. Беззвучно вырезав всю охрану, не успевшую не то что тревогу поднять, а и заметить, что их убивают, ассасины перебрались через дворцовые стены, и направились в сторону моих покоев, планомерно устраняя всех, кто попадался им на пути. Немало горничных не вернулись к своим сыновья этой ночью, немало дочерей никогда больше не встретили своих отцов, работавших во дворце.
Я нападение проспал — усталость последних дней в совокупности с мягкими перинами спальни бывшего Президента, уже отмытыми от его крови, подействовали как лучшее снотворное, и ничто не потревожило мой сладкий сон. Я был настолько утомлен нервотрепкой событий, что даже не соизволил установить магическую сигнализацию. И кто знает, может таким, глупейшим, образом и погиб бы, но судьба хранила для чего-то другого.
Меня спас Президент — ныне мертвый, с головой на дворцовых воротах и телом неизвестно где, а когда-то вполне живой, страдающий маниакальной манией преследования. Глава самого демократического из всех демократических режимов боялся за свою жизнь, и, ложась спать, он хотел утром проснуться в целом состоянии. Дворцовые интриги — штука опасная, а потому специально для желающих провести ночную смену власти лучшими мастерами королевства (впоследствии, естественно, для профилактики казненными за \"измену идеалам демократии\") было подготовлено несколько приятных сюрпризов.
В эти ловушки и попали первые из наемных убийц. Даже я не знал, что, когда закрываешь изнутри комнату на легкую защелку, в стене активизируются острые шипы, а в потолке пульверизатор с ядовитой щелочью. И, когда кто-то решает выломать дверь, открыть ее снаружи или совершить другие нехорошие действия, весь этот скрытый арсенал включается.
Первый убийца погиб, пробитый насквозь острым стальным шилом. Второй, прижимая руки к сожженному щелочью лицу, выбежал агонизируя в коридор, воплями своими на несколько секунд задержав третьего и четвертого. Когда же они вломились в комнату, последним, что успели заметить их удивленные глаза, стали два огненных шара, превративших людей в горстки пепла. Да, господам убийцам не повезло — я сплю сладко, но чутко. И пяти секунд, с момента предсмертного вопля первого до конца агонии второго, мне хватило, чтоб проснуться и сообразить, что происходит.
Что было дальше — не помню. Я был злой, очень злой, и, наверно, впервые в жизни действовал не по уму, а по воле поглотившей меня ярости. Не знаю, скольких убил я, а скольких наконец-то проснувшиеся солдаты внутреннего гарнизона. О том, что происходило, я могу судить только по итогам этой бурной ночи, сами же ее события начисто стерлись из памяти, а все запоминающего Лимпа при себе уже не имелось.
Во-первых утром оказалось, что ночью я активизировал второй комплект \"щита витязя\" — первый был использован еще тогда, в замке Золотого Чародея, третий и четвертый пока еще оставались целым. А раз так, то значит я шел напролом — \"щит витязя\" был недолгой, но крайне эффективной защитой от абсолютно всего. Во-вторых, с очень недовольным видом на меня косились уборщицы, им явно не доставляло удовольствия вычищать все закутки дворца от кусков подозрительного вида мяса. В-третьих, у многих моих «знакомых», включая весь генералитет Благодатных королевств и обоих монархов, при моем появлении начиналась икота, когда я начинал говорить — легкая дрожь по всему телу, а когда махать руками — сильная дрожь, обильное потовыделение, учащенное сердцебиение и другие симптомы того, что меня бояться. Как мне потом рассказали, двоих неудавшихся убийц я как раз поймал в комнате, где в это ночное время почему-то заседал военный совет, и убивались они как раз на глазах высшего офицерского состава… Честно ничего не помню! На трезвую голову, наверно, я бы так даже не смог, но в состоянии аффекта на волю какой-то таящийся в глубине души лютый зверь, обычно скрытый на глубинных уровнях подсознания.
Самое обидное — многие люди ищут славы, и не могут найти. Мне же она не нужна, но сама все время в руки лезет. Так и тут. Неприятный эпизод, меня почти убили, а в результате стали по армии гулять какие-то загадочные слухи, и при одном моем появлении самых расхлябанный солдат становился по стойке смирно, отдавал честь и не дышал до тех пор, пока я не пройду рядом. Ну и, понятное дело, все каким-то образом признали, что хоть чинов да званий не имею, но командовать парадом должен именно я собственной персоной. Мол, с таким бешеным начальником никакие враги не страшны, и, будет такая необходимость, я сам своими руками передушу все вражеские силы.
Хорошая слава для того, кто хочет прослыть Железным Маршалом, без страха и упрека, но мне она не нужна! Мне ближе серый кардинал, человек, который занимается делом, а не выставляет себя на показ, но слава сама так и липнет!
Помимо славы после этой ночи ко мне пришло и понимание того, что война уже началась. Хоть войска пока еще не пересекли границы, но теперь моя жизнь принадлежит уже не только и не столько мне, сколько всему этому бедламу, за который я добровольно взял ответственность.
Кто послал убийц, оказавшимися Псами Ледяного Престола, местная полиция не смогла выяснить, но я это знал и так. Милорд Черноречья и его правая рука — это они, дорогие, постарались. Что же, запомним.
Еще через день прибыл с посланием из Чаэского королевства Бил. Он же принес последние новости.
* * *
— Король передает тебе свою благодарность, в Новом Чаэсе тебя уже ждет высшая награда и почетное звание Вечного Героя Чаэского Королевства.
— Очень надо, Бил… Ты лучше скажи, как там дела?
— Тревожно, но, в целом, пока нормально. Войска почти собраны — все, что можно было вытянуть, мы достали. Король Чаэса уговорил остальных правителей прислать даже резервные части, были призваны все военнослужащие запаса, кузницы потрудились, и выдали необходимое количество обмундирования и снаряжения. Сейчас проходят учения по координированию действий, добровольческие части муштруются в скором темпе, но, в целом, мы готовы к войне. Больше, чем есть сейчас, сил собрать все равно невозможно.
— Возможно, Бил, сам же видишь — мне это удалось! На сколько я увеличу ваше войско?
— Почти на половину, Михаил.
— Ого, я думал, в два раза… Значит, действительно вы неплохо потрудились. Как наши?
— Бесс поставлен инструктором по боевой магической подготовке, Лерочка при нем, Федор получил роту топорщиков, и сейчас муштрует их по своей программе.
— Бесс? Инструктор? Да он магии не знает! Вот черт, что ли мне по прибытию их парочке приемов научить? Ладно, Бил, спасибо. Ты с нами поедешь?
— Да, с вами.
* * *
Проходит неделя, и Град Победы, столицу Михаилии, покидает наше еще разросшееся войско, направляясь дальше на восток, в сторону Чаэского королевства. Огромная собрана сила. Порядка трехсот тысяч воинов благодатных королевств, в основном — тяжелая пехота. Действительно тяжелая — как я узнал сразу по попаданию в этот мир, металлургия Благодатных королевств была близка к открытию секрета мифрила, и их можно было смело бросать против любых лучников, не опасаясь за высокие потери. Даже болт из моего арбалета застревал в грудном панцирном щитке благодатных воинов, а это много чего значит! Пробить такие доспехи можно было разве что мечом из аналогичного металла, или же магией, огнем, ядовитыми газами, или сотней других способов, о которых в этом мире пока еще не догадались.
В дополнение к пехоте — авиация, около пяти сотен летающих машин, из которых двести можно условно назвать разведчиками-истребителями, двести — легкими бомбардировщиками, сто — тяжелыми. Эти огромные машины с экипажем в пять человек были до последнего времени секретнейшей из секретных разработок Благословенных, и данная война была их первым боевым крещением. Первым, и, вероятнее всего, последним. Сбрасывать со своего борта они моги все, что пожелают — от сосудов с \"огненным маслом\", до листовок и коровьего помета. Что загрузят, то и будут бросать.
Не отставала от авиации и механическая артиллерия, она же танковые войска. Огромные стальные машины на ручной и пружинной тяге, три сотни штук, могли давить, могли служить укрытием, могли идти на таран, могли обстреливать камнями, могли… Много чего могли. Конструкторы Благодатных королевств пошли по пути универсализма — на одну и ту же подвижную механическую основу могли устанавливаться и заменяться по мере необходимости любые составляющие. Нужна БМП — убираем все, сажаем солдат. Танк — ставим огромный многозарядный арбалет. Артиллерия — катапульту, с камнями или огненным маслом. Нужно будет, за пол часа можно установить дополнительные навесные щиты для двух десятков лучников, или же вообще приделать скрытную систему для запуска самолета. Этакий конструктор, танк-авианосец, на пружинной и шестереночной тяге.
Помимо благодатных, на помощь Чаэсу и всему миру людей я вел пятьдесят тысяч гарнизона Города Стоячих Камней — весь личный состав, добровольцев, резервистов и просто людей, пожелавших поучаствовать в общем деле. В основном смесь: легкая пехота, тяжелая, лучники, арбалетчики. Редкая солянка, основная роль Города была не в этих людях, а в деньгах. Именно ими, в огромных количествах, спонсировала нас местная гильдия купцов, и за золото торгашей были куплены все те обозы с провиантом и амуницией, что шли бесконечной лентой по следам нашего войска. Каждый дает то, что у него есть — один кровь и жизнь, второй серебро и золото. Справедливо. Если брать по крупному, то сейчас действительно почти вся экономика всех стран мира работала на нас, и это было приятно.
Бывшая Светлая Республика, а ныне Михаилия, дала полторы сотни тысяч человек. «Дала» — несколько неточно сказано, мы просто сами взяли все, что было. Тут были и части, что сдались нам в плен в ходе военных действий, и те, что были нами незамечены, и сдались уже после победы. Где-то сто тысяч пехоты, пятьдесят тысяч лучников — не мало, но и не много. Если бы Светлая Республика не в последний момент стала на сторону сил добра, а готовилась заранее — еще как минимум на половину можно было бы увеличить численный состав войска. Если бы это сделал господин Президент… Увы, господин Президент ничего не сделал, пожелав отсидеться в стороне, и был за это справедливо покаран.
Хоть и не на белом коне, но в Чаэское королевство я въехал во главе пятисоттысячного войска, а это еще более престижно. Король со своей супругой встретили нас у границы.
* * *
— Приветствую величество, Марьяна, тебе тоже привет! Как вы тут без меня, ничего? Справляетесь?
— Здравствуй, Михаил. Валерия с Бессом уже поделились, через какие испытания вам пришлось пройти и что вы пережили, — не поддержал мой беззаботный тон местный король.
— Да ладно… Побродили там пол годика, одного чародея убили… Мелочи. Ты, Марьяна, зря боялась — видишь, ничего страшного нас в Городе Стоячих Камней не ждало!
— Бил рассказал, про это твое \"не ждало\", — ухмыльнулась королева, — магический десант ада, два крылана… Действительно, ничего страшного, как я могла тебе такое предсказать!
— Все хорошо, что хорошо кончается, королева, — пожал плечами я, — Мы живы, Бил жив, хоть и пытался из последних сил умереть, мол, \"судьба такая\", но я ему не дал. Пусть поживет еще, нечего лапки кверху выставлять! Да, Бил?
Не могу я этого типа понять! В «молодости» я его понимал, обычный мальчишка, который пошел свою двоюродную сестру от костра спасать, а оказался героем огромного мира. Мальчишка, который смотрит на умудренных жизнью «учителей», меня, Сташу, Герсея, и каждый день открывает для себя что-то новое. Мальчишка, для которого я, сам не знаю почему, стал авторитетом, и не растерял этот самый авторитет до сей поры. Но кто он сейчас? Лысый старик, любитель приударить за иной королевой и самоубийственно броситься на крылана? Или мудрец, умеющий скрывать свою ауру и надежно имитирующий этакого авторитета в законе, который все знает, но ничего никому не скажет? Так и не смог я научиться предсказывать его действия, разве что в бою — в этой, родной для Била стихии, я точно знал, что старик с катаной не подведет.
— Да, я был не прав, — признал он, — Я слишком рано сам себя похоронил, и Михаил мне доказал, что судьбу можно не только принимать, а и бросать ей вызов.
— Это точно! Вон я, товарищ король, бросил судьбе вызов — и смотри сколько ребят тебе привел! Там, кстати, слышишь, топчутся и бурчат у входа в палатку? Это местное руководство, все, что осталось от королей Благодатных королевств. Я подумал, что тебе будет с одиннадцатью сразу сложно договариваться, потому девятерых устранил, а с этими, я думаю, вы как-нибудь сойдетесь. Как-никак, должна же быть цеховая солидарность, а цех монархов, вроде, один из самых консервативных должен быть.
— Михаил? — пока король переваривал новость, ко мне обратилась его супруга, госпожа Снегирь.
— Ну?
— Ты считаешь нормальным, что два монарха ждут твоего разрешения зайти?
— Конечно! — аж удивился я, — А что тут ненормального? Или, по-вашему, это я должен перед кем-то на цыпочках бегать, только потому, что его предки чем-то когда-то что-то заслужили? Марьяна, не обижай! У меня все аристократы по струнке ходят! А если кто-то решим мне приказы, особенно тупые, отдавать… Спроси у Бесса с Леркой — они тебе расскажут, как мною командовать можно! Да поймите же вы все, наконец! Я, совершенно добровольно, вызвался спасать ваш мир, и теперь игра будет или идти по моим правилам, или катитесь колбаской, по малой да по Спасской!
— Ты умеешь находить общий язык с высшими мира сего, — заметил король.
— Я со всеми умею находить общий язык, — обрадовал его я.
* * *
— Теперь я ваш командир, отец родной и господь бог! Мое слово отныне для вас закон, и если я скажу биться головой об стену — вы будете это делать, пока ваши мозги, если они у кого-то из вас есть, а я в этом сильно сомневаюсь, не вылезут через уши! Запомнили?
— Так точно!
— Нихрена вы не запомнили! Повторяю еще раз, для особо бездарных — вы теперь никто, и зовут вас никак! Вы теперь не люди, и будете делать только то, что я вам скажу! Эй, ты, что, считаешь себя слишком умным, да? Я что, что-то смешное сказал? Что, мало сегодня навоза перекопал?
— Никак нет!
— Ты у меня смотри, еще раз увижу эту идиотскую ухмылку — ты у меня пожалеешь, что на свет родился! Бойцы? Да какие вы бойцы! Вы позор всего нашего войска, это вы-то маги? Нихрена вы не умеете, но я вас научу, что такое магия! А кто не захочет, лучше сразу пусть берет себе ложку покрупнее, и идет дерьмо жрать! Все поняли?
— Так точно!
— Запомните! Мне пофиг, скольким аристократочкам вы помогли от ублюдков избавиться, чтоб их мужья не прознали, и сколько вам графья за интимные услуги платили! Вы теперь не королевские маги, а вы никто — меньше чем никто — и только я смогу сделать из вас жалкое подобие настоящих солдат! Вы будете делать все, что я скажу, мой приказ отныне для вас закон, а если еще не врубился… Есть желающие проверить, что я с такими делаю?
— Никак нет!
— Молодцы, зяблики! Соколов из такого дерьма, как вы, я не сделаю, но хоть вороны должны получиться… — жалко, что в этом мире не водилось ни зябликов, ни ворон, ни соколов, так что не смогли эти «маги» оценить всю глубину моего сравнения, — Вы не маги — вы пока жалкая пародия, вы хуже, чем пародия! Вы не понимаете, что такое магия! Но я вас научу! А тех, кто не захочет учиться, ждет веселая жизнь, уяснили себе?
— Так точно!
— И мотайте на ус — я слов на ветер не бросаю! Если вы тут будете не работать, а только своими откормленными задницами вилять — я быстро из вас все лишнее вытрясу! И чтоб больше не было этих тупых ухмылок и идиотских вопросов! Я понимаю, что вы все идиоты, и вопросы у вас только идиотские, а потому лучше заткнитесь, и молчите себе в тряпочку, если не можете нихрена путного сказать! Всем ясно?
— Так точно!
— А теперь, зяблики, слушайте меня внимательно! Забудьте все, что ваши, такие же придурочные, как и вы, «учителя» втолковывали вам! Это все не магия, а полная херня! Что такое магия, только я тут знаю! Уразумели, идиоты?
— Так точно!
— Врете ведь, нихрена вы не осознали! Ну да ничего, я заставлю вас раскумекать, как надо по-настоящему колдовать… Начинаем первый урок! Сегодня мы будем проходить, как то дерьмо, которым вы костры себе поджигаете, надо правильно во врага метать! Равнение на меня! Слушать и вникать, а кто к концу занятия не сможет добросить файрбол до того конца полигона — того я лично заставлю все толчки в лагере языком вылизать! Приступили, зяблики!
* * *
Вечером я вернулся в свою палатку обессиленный, но довольный собой. Жаль, что меня в свое время не взяли на факультет социологии и психологии — я очень хорошо вступаю в контакт с аудиторией. Так сегодня, за первый же день своего командования, я смог найти психологический ключ к душам порученного мне на перевоспитание будущего отряда боевых магов. Главное — понимание, когда начальник и подчиненные хорошо понимают друг друга, случаются чудеса! Многие шефы, босы и директора забывают эту простую истину; они живут своей, удаленной от простых смертных жизнью, и нет в их сердцах тесных связей со своими работниками. Многие лейтенанты, майоры и полковники забывают, что солдат должен видеть в тебе не просто человека со звездами на погонах, а мудрого господа бога, который поможет в тяжкую минуту и всегда укажет в жизни светлый путь!
Всего один расчлененный мною прямо на плацу бездарь, возомнивший себя слишком умным, и решивший оспаривать мой приказ — и к концу дня результаты восхитили инспектирующую нас королевскую делегацию! Мои драгоценные зяблики не то, что огненный мяч, освоили, они еще и научились работать с температурой, некоторые — с жизненными органами противника. А несколько усравшихся от страха уникумов вообще сумели воспроизвести заклинания покрова невидимости и полога силенса, за что и были повышены в капралы.
Главное — это понять друг друга, понимание великая сила, способная растопить лед в сердцах людей, сблизить их друг с другом. Зяблики ненаглядные понимали, что для меня они меньше чем ничто, что их титулы, да и сама жизнь, для меня ровным счетом ничего не значит, и за провинности я их буду не в угол ставить, а жестоко пытать всем своим магическим арсеналом. Я тоже понимал, что эти людишки хоть и имели способности, но настолько слабые, что даже вся их ненависть ко мне угрозы не представляет. Это пусть местный люд боится \"страшной магии\", максимум, на что способной — чирей на причинном месте подвесить или фурункул в глотке, геморрой в заднице устроить. Мне же они были не страшнее, чем комар-пенсионер индийскому слону, и я честно собирался превратить их в пусть и жалкое, но подобие магического войска.
* * *
Тогда, после радостной встречи старых знакомых, была таки устроена торжественная встреча королей, где правители Чаэса, перКвиттена, ломАнсалона и я, как временный регент Михаилии, вручили грамоты с заверениями в общности целей и интересов, побратались, выпили и закусили. В празднично оформленном стиле бразды правления объединенным войском были переданы королю Чаэскому, присутствующему на церемонии Билу присвоили статус заместителя главнокомандующего, а лично для меня, по моей просьбе, создали загадочный титул \"советника по разным вопросам\". С формально неограниченными ничем полномочиями, то есть я мог «посоветовать» кому угодно что угодно, и мои «советы» имели высший приоритет, чем приказы главкома. Но, с другой стороны, «советы» меня никто не обязывал давать, и все было отдано на мое усмотрение.
Статус хороший и правильный — рутинной перестановкой флажков в штабе мне заниматься неохота, а вытянуть ребят из болота, куда они себя непременно загонят, шанс с такими полномочиями был.
Увешанные спешащими обозами, куда этой голодной и холодной весной пошли все резервы и запасы крестьян со всего мира, мы продолжили продвижение на восток, и скоро две армии наконец-то объединились.
Не было братания советских и американских солдат, только что добивших фашистов — война пока еще не успела сблизить духовно союзников общей \"целью святой\". Да и встречи, как таковой, не было. Это взвод со взводом может поцеловаться, рота с ротой обняться, полк с полком друг другу руки пожать. Тут же слились две солянки, полумиллионная моя и девятисоттысячная, что Чаэсское королевство умудрилось собрать, в единую слились. А если еще добавить тысяч сто обслуживающего персонала, поваров, золотарей да куртизанок…
Что такое полтора миллиона солдат? Это много. Это очень много даже для перенаселенной земли двадцатого-двадцать первого века, для местного же мира это цифра, выходящая за грань разумного. Это население целой страны, которое ничего не делает, но которому в свою очередь надо внимания, как новорожденному ребенку, уделять. И накормить, и напоить, и погремушку вовремя выковать, и поговорить, объясняя, что «папа» и «мама» это хорошо, а \"дядя из Черноречья\" — очень плохо. И разместить где-то жить, и следить, чтоб этот «ребенок» сам себе руку не отгрыз. Крепышом вышел новорожденный, в ширину километров пять, в длину двадцать — такому любая мать позавидует.
Офицерам работы хватало. Эти лентяи, в мирное время способные разве что приударить за хорошенькой дворяночкой, пользуясь блеском своих погон, сейчас работали двадцать шесть часов в сутки, на ходу обучаясь премудрости командования таким разношерстным войском. Хорошая поговорка \"с миру по нитке, голому рубашка\". Как раз отражает суть происходящего. Представьте, что будет, если взять с миру по нитке… Одну черную, одну белую, одну шелковую, одну капроновою, одну шерстяную, одну короткую, одну длинную, и из всего этого сшить рубашку… Красота-то какая, лепота! Успеть вовремя потушить конфликт среди пятидесяти тысяч всадников княжеств, единственной \"тяжелой кавалерии\", остальные коней для боя не додумались использовать, когда ты — офицер из Благодатных королевств, временно пребывающий при штабе ополчения Города Стоячих Камней… Это как северокорейский крестьянин, переводящий с хинди на иврит — а начальство-то требует успеха и грозит непременными санкциями!
Особенно веселой была первая неделя, напади сейчас на нас Черноречье — могли тепленькими брать. Но потом вроде ничего, притерлись, освоились, научились, как можно рядом жить да мирно сосуществовать. Нашли нечто, что можно было бы назвать \"общим языком\". Сшили рубашку. Договорились, что будут не на хинди, иврите или корейском, а на латыни, эсперанто или вообще санскрите говорить.
Я за всем этим не только наблюдал. Меня, невольно, тоже втянули в мероприятия. Сам виноват! Попался, как ребенок, даром что через пару лет четвертый десяток лет пойдет, старик уже почти.
* * *
— Бесс, приветствую! Лерка, рад тебя видеть! Тут, я слышал, вас пристроили, нашли дело по силам?
— Привет! — обрадовано улыбнулась мне Валерия; жалко, что такая красота досталась некроманту-неумехе, а не мне, — Поздравляю! — добавила она.
— С чем?
— Ну как… Говорят, что ты Светлую Республику захватил, и они теперь на нашей стороне воюют?
— Ах, это… — в бурлящем кипятке последних событий я как-то даже подзабыл, что Лерка на трон у нас первая претендентка — а то бы отдал во дворце приказ обыскать старые хранилища документов. Если не пожгли и крысы не поели, может что там и нашлось бы, типа \"особых примет пропавшей новорожденной королевской крови\". А все проклятое покушение! Если бы оно, обязательно бы вспомнил, — Ну да, захватил. Я там теперь кем-то вроде регента назначен, при общем протекторате, и так далее. Но ты не волнуйся — я для короля мордой не вышел, отвоюем, и я тебе трон отдам.
— Да ладно, ладно! — отмахнулась девушка, мол, \"у порядочных девушек не принято такие подарки принимать, ну Феррари там, или Ламборджини — но королевство, это уже к чему-то обязывает\", — А знаешь, чем сейчас Бесс занимается? — тут же, оперативно, сменила она тему.
— Ну? — хоть и знал, но неопределенно хмыкнул я.
— Он сейчас магов учит! Они собрали всех-всех магов, что тут, в Чаэском королевстве были, в других королевствах, а сейчас к ним еще и пришедших из Благодатных королевств присоединили, отдельный полк сформировали, первый магический, и Бесс их всех учит, представляешь? — на одном дыхании выдала девушка.
— И чему же ты их учишь? — обратился я к хмуро молчащему некроманту.
— Да какая разница… Ничего у меня не выходит, — бросил он, — сколько я не бьюсь, они даже простейшие операции с силой не умеют выполнять! Тут даже никого из академии нет, представляешь? Академия отказалась участвовать в войне! А это все — неудачники, как те, что с нами в Дальнюю страну ходили, помнишь? Не получается ничего, они безнадежны! — со злости Бесс так стукнул кулаком по столу, что и невесту свою перепугал, и даже я невольно вздрогнул.
Утешать некроманта не стал — он в своей отрасли неплох, зомби сейчас на раз поднимает и упокаивает, но до мага ему, как от земли до небес. Такого учить поставить, это все равно что трактористу Пете из села Каменистого предложить сборную Заира по керлингу тренировать. Ни он не знает, что это такое, ни они…
— Да ладно тебе, безнадежных не бывает, — заверил я.
— Не бывает? — о-па, впервые за не помню сколько времени Филин Бесс перешел в беседе со мной на повышенные тона — забыл, наверно, к чему это обычно приводят, — Да ты просто не представляешь себе, что то за бездари! Они ничего не умеют, они не маги вообще!
— Бездари? Да дай мне время, и я из них сделаю чародеев сильнее, чем ты! — невольно вырвалось у меня.
— Сделаешь? Ну давай! Сделай! — продолжал Бесс, — Ничего у тебя не выйдет!
— А вот и сделаю! На что спорим? — предложил я.
— Спорим! На что захочешь! — согласился некромант.
— Отлично! Я иду королю, заберу у него первый магический! Увидишь, как надо правильно магии учить! Счастливо, Лерка! — бросил я, и вышел из палатки.
— Бесс… — только пользуясь усилением слуха, смог расслышать я за своей спиной, — Как ты думаешь, что ты ему только что проспорил?
Ох, Лерка, ты еще узнаешь, что… Магический спор — это штука интересная, сам Сумрактм стал его свидетелем, и теперь нарушить уговор, если я стану победителем, Бесс по определению не сможет. Хитрая ухмылка играла на моих губах, и я был готов проявить свой учительский талант.
Уже через двадцать минут я стал «полковником», командиром первого магического полка, через сорок устроил построение и первый урок, а к вечеру того же дня маги научились большему, чем узнали за всю жизнь до этого.
На следующий день Бесс пришел с повинной, признавать свое поражение, и дальнейшие занятия проходил вместе с нами. О плате за проигранный спор я пока не напоминал.
* * *
— Михаил, доброе утро, — поздоровалась со мной королева.
— Привет, Марьяна! Что, в гости пожаловала? Хочешь посмотреть, как я своих обезьянок, зябликов доморощенных, дрессирую?
— Нет, я пришла по другому поводу. Понимаешь, мы с мои супругом вчера долго об этом говорили, и…
— И до чего же вы договорились?
— Ты не мог бы меня тоже магии обучить? Понимаешь, мой дар зреть на дальние земли и предсказывать времена, он полезен, но не совершенен, и, может ты не заметил, каждый раз, когда я это делаю… Ну, мне не очень приятно, вот мы и подумали, что может ты сможешь меня чему-то научить… Я согласна! Буду с твоими, как ты их называешь, «зябликами», бегать, отжиматься, сортиры чистить, но если это поможет…
— Слав тебе, господи! — возвел я руки к небу, не важно, что на данный момент оно пустовало и все претенденты на господнесть между собой готовились на земле повоевать, — Марьяна, я уж думал, до вас это никогда не дойдет!
— Что это? — не поняла госпожа Снегирь.
— Что ты себя гробишь! Да не волнуйся ты, научу, чему смогу — буду лично заниматься. У тебя потенциал неплохой, я думаю немного прессинга — и сможешь из себя не просто бессвязные видения выжимать, а смотреть на то, что интересно.
— Что, это возможно? — удивилась королева.
— Конечно! Элементарно, с твоим-то даром, если от работы отлынивать не будешь, ты у меня быстро станешь Видящей, будешь дублировать министерство внешней разведки! Это, на самом деле, просто, только запомни — я лентяев не терплю, и если я пообещал чему-то научить — я это сделаю!
— Спасибо, большое тебе спасибо! Почему же ты раньше не говорил, что это возможно? Я так каждый раз мучилась… Ты же мог, наверно, сразу меня научить…
— Тю! А я думал, что тебе нравиться в конвульсиях биться и чтоб пена изо рта текла… Да ладно, не обижайся. Понимаешь, я вообще навязываться не люблю. Пока меня не попросят, не делаю я ничего людям. Хочу, чтоб до них самих дошло, что и как. Ладно, пошли. Пока ребята на плацу будут учиться силовой щит ставить, расскажу тебе в теории, как правильно колдовать надо…
* * *
Какие две основные проблемы огромной почти средневековой армии? Нет, я понимаю, что их много, но если взять две самые-самые основные, какие это будут? Верно. Первая — антисанитария, вторя — координация совместных действий. Первой проблемы касаться не буду — не интересно, да и без меня нашлись люди, сумевшие создать в лагере для полуторамиллионной армии нормальные условия для жизни. Подвозить чистую воду, отвозить отходы пищеварения, вовремя изолировать больных — не дело мне такими мелочами заниматься. Пусть другие холеры да тифы предотвращают, мои мозги можно на что-то более полезное использовать.
Например, на вторую проблему. Как заставить войска двадцати стран, часть из которых о других и не слышала никогда, считая чем-то вроде Тридесятого Царства или Тмутаракани, понимать друг друга? Как убедить тяжелю пехоты Благодатных королевств, что закованные в примитивное железо всадники из княжеств не шуты гороховые, а тяжелая кавалерия? Или как свести вместе клановые взводы лучников бывшей Светлой Республики, где все друг другу родственники, с наемным войском Чаэского королевства, где общего у солдат только похлебка в котле?
Ставка главнокомандующего билась над этой задачей, билась, и так ничего и не добилась. Тогда пришел я, и одним ударом разрубил гордиев узел. Плевать мне, что \"солдат должен чувствовать руку товарища\", без разницы, будет ли о чем вспоминать взводам за ужином. У нас на носу война, а не посиделки у дядюшки Сэма, а значит где поставят — там и будут воевать!
Волевым решением я отменил сразу все воинские соединения, что были до этого. Исчезли местные аналоги полков и дивизий, впрочем, они и не были полками и дивизиями — это лишь я так для удобства себе в голове на привычные понятия переводил. Теперь и дружина князя, и добровольческая рота Города Стоячих Камней, и все остальные были организованы по одному, универсальному стандарту.
За основу взял римскую систему легионов. В ее классическом виде, до реформы, сократившей численность легиона с шести, до трех с половиной тысяч человек. Итак, наименьшая стратегическая воинская единицы — легион, в общем случае шесть тысяч человек. Легион состоит из десяти когорт, каждая когорта делиться на три манипулы, манипула — на две центурии. Центурия, как из названия уже видно — сто человек, наименьшая тактическая единица. Как уж там на десятки будут своих центурионы делить — меня уже не касается, разберутся на месте.
Помимо стандартных, я предложил особые легионы, где могло быть меньше людей. Так отдельно было сформировано два легиона авиации, по двести пятьдесят самолетов в каждом, два артиллерийских легиона, по сто пятьдесят «танков», один магический легион. Все остальные силы были разбросаны примерно в равных долях по всем легионам, чтоб там и легкая пехота была, и тяжелая, и лучники, и арбалетчики, а некоторым даже немного кавалерии досталось. Вводились штандарты легионов, каждому командиру предписывалось провести агитационную работу, убедив, что солдаты должны умереть не просто за родину и человечество, а и за \"славу пятьдесят шестого легиона!\" Всем срочно нужно было выдать значки, где бы было нарисовано, из какой они центурии какой манипулы. А уж как смогут ужиться вместе совершенно разные люди, прибывшие сюда с противоположных концов мира… Как-нибудь приживутся!
Всего, для простоты управления, сформировалось двести пятьдесят шесть легионов. Естественно, что ставка управляла более крупными группировками — по шестнадцать, тридцать два, шестьдесят четыре легиона. Четыре таких группы по триста тысяч человек были названы «армиями», соответственно первой, второй, третей и так далее. Помимо этой, универсальной, структуры оставались отдельные, специальные. Так не включены в общую систему были \"сигнальные маги\" — их задачей было вовремя передавать магическим путем сигналы, чтоб гонцов почем зря не гонять, и мне они на растерзание, к сожалению, не попали. Считалось, что и так хорошо умеют со своими обязанностями справляться. Вне системы была и разведка с контрразведкой, инженерные части, прочие работники лопаты и «динамита». Кстати, хорошая штука. Даже нам, иншим, проще что-то динамитом подорвать, чем магией. Жаль, что в этом мире не нашлось своего Нобеля, чтоб такую полезную штуку изобрести.
Но все эти исключения лишь подчеркивали правило — теперь управлять войсками было просто. Не нужно было, отдавая приказ, вспоминать, что в благодатных королевствах рота — это до пятисот человек, а в княжествах ротными десятников называли. Не нужно было держать в уме, какой из кланов Михаилии славен своей стрельбой из луков, а в каком традиционно принято идти против врагов, выставив неприступный частокол копий. Помнить, какой титул у командующего ополчением Города Стоячих Камней, тоже не было никакой необходимости. Теперь все просто, и ясно. Легионам с пятого по двадцать пятый двигаться на север, выделив по центурии на разведку каждый. В условиях боевых действий, когда много чего решает оперативность реагирования, такая лаконичность важнее \"традиционных устоев\" той или иной армии.
Конечно, бардак после моей реформы начался полнейший. За день в полевых условиях перекроить устоявшуюся десятилетиями структуру — это вам не фунт изюма съесть. Повсюду начинали возникать недовольные, заявляющие, что \"мы с братьями уже двадцать лет рука об руку воюем, друг друга с полу слова понимаем, и не хотим по тридцати разным легионам разбредаться\". Но я, пользуюсь своими полномочиями, быстро придушил все это в зародыше. Мне тут сейчас брожения в умах ни к чему, две сотни равномерно развешанных по всему лагерю бунтарей быстро остудили особо горячие головы. Пришлось людям смириться, что они теперь не просто воины, а легионеры! Слово-то какое, заграничное, страшное! Тужились, пыхтели, кряхтели, но привыкли в конце концов.
Все заработало даже лучше, чем я сам надеялся. Так, например, моя идея ввести здоровый дух соревнования, чтоб каждый человек гордился своим легионом, и доказывал остальным, что именно легион круче всех, мутировала совершенно диким образом. Все начали мои трясогузки ненаглядные!
Дело было так. Утро. Очередной учебный сбор — учились покровом невидимости не только себя, а и соседей прикрывать. Полезное умение. Я, как всегда, всех построил, объяснил им все, что думаю по поводу их интеллектуальных и магических способностей. И, когда уже собирался приступать непосредственно к учебе, заметил, что у каждого мага на груди висит маленький, неприметный значок.
Естественно, что это меня заинтересовало. Подошел, присмотрелся, и ошалел. На всех значках была изображена идентичная тварь, которой только детей в ночных кошмарах шугать. Помесь бегемота с носорогом, отрастившее себе зубы крокодила и крылья бабочки — до такого сам Сальвадор не смог бы додуматься! Я настолько ошалел, потрясенный этим плодом больного воображения, что нарушил первую неписаную заповедь командира — никогда не давать солдатам понять, что ты чего-то не знаешь. И, чисто инстинктивно, спросил:
— А это что еще такое?
— Зяблик, сэр! — дружно ответили мне маги.
— Зяблик? Это зяблик? — не мог прийти в себя я.
— Так точно! — прозвучало дружно над лагерем.
— Если это зяблик, то я… Отставить разговоры! А ну быстро бегом марш, в здоровом теле здоровый дух, и сегодня мы будем учиться колдовать в условиях полного физического истощения! Шевелите своими задницами, зяблики на мою голову!
Именно так магический легион, желая то ли подразнить, то ли порадовать меня, превратился в легион зябликов — а вслед за ним и остальные. Первый легион авиации стал легионом рекхтаров, второй — легионом солнца, появились легионы вилки и башмака, факела и снежинки. Особо выделился семьдесят третий легион — он назвал себя \"легионом короны\", хоть никаких абсолютно заслуг перед какой-нибудь из корон не имел. На штандартах, где до этого висели лишь унылые цифры, которых и прочитать многие не могли, появились красочные картинки, которые самим легионерам нравились намного больше. Фантазия человека неисчерпаема, и, когда я изучал теплой весенней ночью двести пятьдесят шесть картинок, сам диву давался. Я понимаю, \"легион дракона\" или \"легион меча\", но сто десятый, \"легион влюбленной гусеницы\", на штандарте которого целовались две сороконожки… Это уже было выше моего понимания, а ведь не далее как в тот же день \"влюбленные сороконожки\" заняли первое место на всеобщем соревновании по стрельбе из лука. И с какой гордостью, со слезами на глазах, смотрели они, как выше всех остальных взмывает картинка с поцелуем насекомых…
Здоровый спортивный дух соперничества, новые, прогрессивные методы организации войска — это были далеко не все нововведения, с которыми я успел познакомить этот мир. Увы, хоть я и любитель шоковой терапии, но любовь должна приходить сама, а не по принуждению. И все свои реформы я воплощал в жизнь не потому, что хотел местных жителей научить правильно воевать, а по более тривиальной причине.
По донесениям разведки, Черноречье уже собрало все свои силы, и в любую секунду могло начать наступление. То же самое касалось и Ада — менее чем за неделю Марьяна освоила базовые навыки контроля, и каждый день теперь выдавала не общие видения, а конкретные факты и цифры. Все ждали искры, и искрой этой стал опять ваш почетный слуга.
* * *
— Приветствую, величество! Ты хотел меня видеть?
— Да, — подтвердил король Чаэса.
Кстати, интересное дело — у местных монархов было не принято иметь собственное имя. \"Король перКвиттена\", \"король ломАнсалона\", \"король Чаэского Королевства\", \"Президент Светлой Республики\" — это были их официальные имена, под которыми они входили в историю. Что-то хорошее в этом было! Некий глобальный смысл, мол, король или президент — это уже не личность, а часть государства. И все его поступки стоит рассматривать исключительно с этой точки зрения. А еще это будущим школьникам удобно! Не нужно запоминать, что Луи XIV был Королем-Солнцем, абсолютным монархом, превратившим Версаль в солнечную систему в миниатюре, Луи XVI был казнен якобинцами, а Дюма вообще про Луи XIII писал. А уж запомнить всех Александров, Николаев, Петров да Павлов… Только магией! Тут же все будет проще — \"в 555 году Король подавил революцию, в 666 году принял указ об отмене рабства, в 777 году был казнен за измену родине\". И не важно, что это были разные люди — они все были королями одной страны, а значит и отделять одного от другого не стоит.
— И что? Ты от меня хотел? — не выдержал затянувшееся молчание монарха я.
— Михаил, мы все тебе беспредельно благодарны — ты сделал больше, чем в силах человеческих, и мне больно, что я вынужден тебя просить еще об одном одолжении.
— Да ладно тебе! Давай, выкладывай все как на духу, что ты еще задумал? Мне съездить, побеседовать с Милордом Черноречья? Попросить его еще пару лет подождать? Да нет проблем!
— Михаил, знаешь, ты почти угадал… — с горечью в голосе признал король.
— Да ну тебя! — отмахнулся я.
— Просто я получил сведения, что… В общем, владыки Ада и Черноречья договорились, что сначала они сокрушают Дальнюю Страну и нас соответственно, и лишь потом выясняют отношения между собой. Понимаешь, в таком случае у нас нет ни малейшего шанса, и… Все напрасно, — ну вот, и короля почти сломали, тоже не мужик, а тряпка оказался, чуть что — сразу в депрессию впадать.
— Быть того не может! Откуда у тебя могут быть такие сведения? Я ж сегодня был с вами всеми, когда Марьяна «обозревала» — ничего подобного там не было.
— Знаешь, откуда сведения… Это очень, очень странный источник. Но ты его знаешь. Точнее ее.
— Кого ее? — откровенно удивился я.
— Она пришла, чтоб поговорить с тобой, а пока ее привели ко мне, и я с ней поговорил, и сейчас она ждет тебя у себя, и… — запинался монарх.
— Да кто же она!
— Ты сам мне про нее рассказывал, или не ты, а Бил… Или нет… Тебя ждет Алиса.
— Алиса? — не сразу сообразил я, — Какая еще Алиса? Не знаю я никаких… Упс. Одну я таки знаю. Двухметровая одноглазая беззубая старуха, да?
— Это она, — горько подтвердил король.
— Да, дело начинает становиться все более и более интересным…
* * *
Жаль, что я не христианин. Иначе бы сейчас перекрестился и воздал господу молитву, но пришлось обойтись без этого. Мысленно сосредоточившись, я вошел в палатку старухи. Внутри было пусто.
— Алиса? Ты тут? — спросил я у пустоты.
— Михаильчик, мальчик мой! Как по тебе твоя тетушка Алиса скучала!
Столетняя лысая старуха, вся в бородавках, вынырнула всем своим двухметровым ростом из-за какой-то ширмы, сначала мною даже незамеченной, и бросилась меня обнимать. Сказать, что процедура была особо приятной… Скажем так — противной, но безболезненной, «цемкнув» своим однозубым ртом \"любимого племянника\", Алиса выпустила меня из своих цепких рук.
— Мальчик мой, ты чего так долго тетушке в гости не заглядывал? Я к тебе в гости приехала, блинчиков с вареньем привезла — они свежие! Подожди немножко, я сейчас чайку заварю, мы его с печеньем поедим. Одну минуточку…
— Эээ… А ты совсем не изменилась, — только и нашелся я, что сказать.
Между прочим — сущая правда! Столетняя старуха как была страшнее любой бабы Яги и Пугачевой без макияжа, так и осталась такой же. Лишние пол века прошли мимо, не задев это загадочное существо.
— Одну секундочку, чаек сейчас завариться.
— Да я вообще-то не чай сюда пить пришел…
— Ты хочешь обидеть свою тетушку? Как тебе не стыдно! Знаешь, какие я рогалики для тебя специально испекла? С джемом, с настоящим клубничным джемом! Попробуй, я же знаю, ты любишь клубничку! А еще я круасаны с смородинным вареньем сделала, мы их сейчас с чайком попьем, а чаек с малиной, и ты скажешь все, что хочешь, своей тетушке…
Пока старуха суетилась, заставляя стол блюдами с печеньями, вафлями да пирожками самых разных сортов, я призадумался. Мне только что дали понять одну очень важную вещь — Алиса, не просто ведьма на пенсии или бывшая любовница Милорда, а некто более важный. А то откуда бы она могла знать про клубнику, смородину или малину, если в этом мире таких ягод вообще не водилось! И не только знать, а и угощать меня самым настоящим клубничным джемом!
Поблагодарив старуху, я наелся сладостей и напился хорошего черного чая.
— Большое спасибо, все было очень вкусно. А теперь, Алиса, может мы поговорим…
— Михаильчик, мальчик мой, ты чего таким строгим тоном к своей тетушке обращаешься? Если ты будешь так себя вести, тетушка Алиса тебе не даст тортика! А он у меня хороший, Киевский, как раз как ты любишь! Хочешь тортика?
— Киевский торт? — уточнил я, — Ты еще и Киевский торт сделала? Настоящий?
— Конечно, сыночек! Мне тут такие страсти-мардасти порассказывали, как тебе тут живется нелегко, я и решила подсластить тебе жизнь немножко! Ты же любишь Киевский тортик? Секундочку, я сейчас сбегаю, принесу…
Я его действительно любил. Больше, чем Пражский или разные бисквиты. Настоящий Киевский торт, который правильно умеют только на одной фабрике готовить. Каждый раз, когда к своим друзьям в Москву ездил, да, да, у меня и среди иных есть друзья, привозил им Киевский торт с собой.
— Алиса, — притормозил я старуху, — подожди. Спасибо тебе за угощения, но я пришел за другим. Судя по всему, ты знаешь, кто я и откуда, ты знаешь, что в мире происходит. Давай лучше поговорим начистоту — без всех этих тортов да пирожных. Что ты хочешь? Зачем ты сюда пришла? Кто ты?
— Мальчик мой, как тебе не стыдно? Тебя не учили, что старшим грубить нехорошо? Да и вообще грубить нехорошо, сыночек, зачем ты так со своей тетушкой Алисой?
— Слушай, ты мне не тетушка! — взвинтился я, — Как не тетушкой ты была и Сташе, и Вечежу! Помнишь таких, да? Ну так вот — они погибли! На моих глазах! Не я их убил, но ничего «сладенького» в тех смертях не было! Это было начало, и если мы сейчас не сможем ничего сделать — погибнут еще тысячи, сотни тысяч, миллионы таких же «доченек» и «сыночков»! Алиса, опомнись! Давай поговорим серьезно — если ты пришла нам помочь, предупредить, что нам угрожает Черноречье — говори. У меня нет сил выслушивать все эти «тетушки» да «мальчики», у меня много разных дел. Король сказал, что ты хотела со мной поговорить — ну так говори!
— Бедный мой мальчик, ты так устал, измотался… Нехорошие ребятушки, навалили на тебя столько всего! А ведь ты еще совсем маленький, тебе бы еще с девочками гулять! Сыночек, найди себе девочку хорошую. У тебя же еще ни одной девочки не было, ты же еще совсем-совсем маленький и неопытный, как же они нехорошо так с тобой поступают… А ведь твоя тетушка тоже хочет внучков понянчить, побаюкать детишек маленький…
— Алиса! — ухватился я руками за голову, — Хватит! Что у меня не было девушки — это мое личное дело! Я тебя прошу, давай, наконец, поговорим начистоту! Отбрось все эти «уси-пуси», мне и так тяжело, а еще и ты…
— Мальчик мой, бедненький, ты хочешь, чтоб твоя тетушка по другому с тобой заговорила?
— Да, Алиса! Я этого хочу! — заорал я.
— БЫТЬ ПО СЕМУ!
Эээ… Тут только что, говорят, какая-то старуха сидела? Или мне показалось? Нет, не показалось — тело, вот оно, все такое же длинное и страшное, покрытое язвами и бородавками, лысое и с одним единственным глазом. Но все это отошло на второй план, потому как передо мной сидела не загадочная волшебница, а ОНА. Та, что обычно существует лишь в сказках и народных преданьях. Момент преображения прошел незаметно — только что предо мной была милая, забавная тетушка Алиса, у которой есть небольшой особнячок в Городе Славы, столице Черноречья, и вдруг ее не стало, а передо мной сидела СМЕРТЬ.
Информация — очень загадочная штука. Откуда она берется? Говорят, что от нервных окончаний поступает органам чувств, те по аксонам передают в мозг, мозг обрабатывает, записывает и выдает ответный сигнал. Лгут. На самом деле все совершенно не так. Ни слух, ни обоняние, ни осязание или зрение, ни шестое с седьмым чувством, реагирующие на гравитацию и магнитные поля, не передавали мозгу никакой информации. Просто одномоментно, в один миг, я понял, что передо мной сидит СМЕРТЬ. Не смерть, биологическое понятие, означающее прекращение функционирования определенного белкового организма, не Смерть, старуха с косой, которая приходит в конце земного пути за каждым человеком, а именно СМЕРТЬ, всего этого мира. Алиса сама по себе была концом сущего, а ее внешний вид — лишь отражением нынешнего состояния мира. Страшный, исковерканный, изуродованный, но еще живой, мир боролся за свое существование.
Понял я и то, что Алиса не на нашей стороне. Она вообще ни на чьей стороне — она не существо, не процесс, а неизбежный результат. У любого мира есть смерть, это может быть пульсация вселенной и большой взрыв, это может быть Безымянный, пожирающий Упорядоченное, но обычно смерть остается понятием. В этом же мире все шиворот-навыворот, бог тут сошел с ума и правит империей бездушных марионеток, дьявол в котлах с кипящими душами выплавляет сталь и чугун, давно погибший в другом мире архимаг строит всем козни, а СМЕРТЬ, двухметровая лысая старуха, угощает всех чаем с малиновым вареньем. \"Мир сошел с ума\" — правильнее было бы эти слова не к нашему, а к этому миру применить.
Я понял все и сразу — СМЕРТЬ стала неизбежной во времена войн Милорда с Валайбойфром, она пришла в мир, чтоб осознать себя во время войны с титанами, когда, искривленная «Вершителями», реальность позволяла любые чудеса. СМЕРТЬ прошла становление себя, как личности, из понятия она превратилась в человека, хоть по сути своей была твердым куском невозможного. СМЕРТЬ была настолько страшна, что сотворила себе личину \"тетушки Алисы\", она приходила и вела беседы с правителями Черноречья и Ада, в ней приходил Нох. Всезнающая, всемогущая, она пекла пирожки и заваривала чай, ожидая того момента, когда наступит черед умереть всему этому миру.
Но я уже говорил не раз, облик частично влияет на содержание, и СМЕРТИ понравилось быть живой. Теперь, когда до ее прихода оставались месяцы, а то и недели, ей не захотелось терять себя, как осознавшую себя единицу. Когда СМЕРТЬ мира наступит — тетушка Алиса прекратит свое существование, хоть, формально, оно никогда и не начиналось, и говорил я сейчас с чем-то, чего не существовало. СМЕРТИ не хотелось, пока не хотелось, такого конца, вот она и пришла ко мне, даря шанс миру отсрочить свою кончину.
СМЕРТЬ была одновременно и всемогущей, и ни на что не способной. Она была все политики, вне жизни, она не могла помочь мне разбить вражеские войска, потому что ее самой как бы и не было. Алису невозможно было поставить в первые ряды войска, заставить прикрывать армию магическим щитом, или, хотя бы, поддержать боевой дух морально, приготовим всем солдатам сладкие пирожные перед решающей схваткой. Алиса была СМЕРТЬ, а СМЕРТЬ не может встать на чью-то сторону, она просто ждет того мига, когда должна будет прийти, всесильная, но слабая. Ни бог, ни дьявол никогда не пытались наладить с ней дружественные отношения — это бесполезно. СМЕРТЬ по определению вне игры, а если хочет жить в Черноречье, принимая у себя изредка «сыночков», да угощая их рогаликами — пусть. Мир безумный, и СМЕРТЬ его столь же ненормальная.
Она и так уже нарушила кучу неписаных правил и запретов, хотя бы тем, что пришла ко мне и открылась. До этого лишь трое, Милорд, Валайбойфр и вездесущий Нох, знали, кто такая \"тетушка Алиса\", теперь я стал в этой компании четвертым. Мне в один момент открылось все — судьба СМЕРТИ, от момента ее зарождения, когда прозвучала взаимная клятва владык Ада и Черноречья уничтожить друг друга любой ценой, весь ее жизненный путь, момент, когда она перестала быть сумеречной субстанцией, преобразившись в человеческое тело. Я видел ее глазами глубинные слои Сумракатм, десятый, пятидесятый, пятисотый. Там, куда нет пути богам и чародеям, где нет разницы между мирами, где все вселенные сходятся в одну точку, начался ее жизненный путь. Я видел судьбу тетушки Алисы, слышал ее беседы с дьяволом, видел, как блинчики со сгущенкой едят уставшие крылана. Я вспомнил беседу с Нохом — тогда еще не третьей силой, а чудом выжившей душой величайшего мага, пробившей грань между мирами и научившейся поглощать чужие тела. Первую, вторую, последнюю, что произошла лишь пару дней назад.
Я в один миг узнал о СМЕРТИ все, я стал СМЕРТЬЮ, я понял, что личина тетушки Алисы была создана лишь для того, чтоб не лишать людей разума. На меня обрушился водопад знаний, и будь на этом месте кто-то другой, а не Михаил Алистин, инший шестого уровня — от него осталось бы лишь тело, с выжженными мозгами.
Но я выдержал этот потоп сознания. Продержался тот миг, за который ко мне пришло понимание мира.
Прошла секунда, доля секунды — и напротив меня в палатке сидела уже опять тетушка Алиса, страшная своим безмерным уродством. СМЕРТЬ исчезла, вместе с ней из моей головы пропало девяносто девять процентов того, что я только что узнал. Но и оставшегося одного хватило, чтоб полностью перевернуть мое представление о мире.
Среди прочего, я знал — Ад и Черноречье действительно разделили сферы влияния, Валайбойфр пообещал уничтожить вампиров, Милорд — нас. Начало компании запланировано на завтра, а силы собраны такие, что сметут нас, даже не заметив. Необходимо было, если я хочу всем помочь, отсрочить гибель этого мира, срочно что-то делать.
— Спасибо, Алиса. Все было очень вкусно и познавательно, — поклонившись, я поблагодарил тетушки, — А сейчас мне нужно бежать, дела. Я к тебе потом еще загляну, хорошо? Вечерком?
— Конечно, конечно, сыночек! Не забывай, тебя еще тортик дожидается, свеженький, только сегодня выпекла! И, послушай свою тетушку — найди ты себе девочку хорошую, порядочную. Так хочу внучков наконец на ручках покачать…
— Хорошо, Алиса, посмотрим, — бросил я, выбегая из палатки.
Про «девочку» и «внучков» мне было некогда думать, а вот с планами Черноречья нужно было срочно что-то делать. Меня перспектива уже завтра грудью встретить удар сил Империи Черной Реки совершенно не прельщала.
Боюсь, без высшей магии тут не обойтись.
* * *
Вернувшись в свою палатку, я сел и разложил на столе весь свой магический арсенал. В дальний угол полетели побрякушки, слабые и бесполезные — вроде магического зонтика или амулета, способного из пустоты создать пару литров воды. Детские игрушки, толку никакого, прихватил из дома просто за компанию. В центре же стола лежали: арбалет, кольцо, Некрон, made by Всевышний; \"Вершитель Реальности\", сделано титанами; почти полный набор витязя, результат долгий и мучительных трудов магов моего мира. Все. Про зябликов можно забыть — противостоять магической составляющей войска Черноречья придется лично мне.
Мало, слишком мало. Как я раньше догадывался, а после «беседы» с Алисой точно знал, у Милорда Черноречья в загашниках есть Последний Арсенал, этакая коллекция убойных заклятий, одно из которых мимоходом превратило Чаэс в ничто. Я не мог допустить, чтоб все это волшебство обернулось против нас, а значит надо было срочно, до завтрашнего дня, развернуть машину войны в другую сторону. Пусть Последний Арсенал пойдет на чертей — их не жалко.
Как это сделать — не знаю, а значит придется побороть собственную жабу, что так усердно меня давит, и обратиться к «Вершителю». Настало время для предпредпоследнего заряда.
\"Вершитель, слушай сюда! Ты можешь заставить Милорда передумать, не нападать на нас завтра, а уже сегодня напасть на Ад?\"
\"я. не. могу. сделать. свобода. воли. священна. я. не. могу. заставить. человека. думать. по. другому. хотеть. делать. другое.\"
\"Жаль, тогда переходим к плану Б. Смотри, что я придумал — можешь сделать так, чтоб это стало реальностью?\"
\"да. могу. это. просто. эволюция. сусликов. ты. уверен. что. это. поможет.\"
\"Уверен, приступай!\"
\"выполняю.\"
* * *
Многие тысячелетия назад, когда бурлил котел магических войн и кипела земля от страшных заклятий, под страшный магический удар попало семейство благородных сусликов. Потоки магии были настолько сильны, что не разорвали зверьков на куски, не вывернули наизнанку, а преобразовали, превратили в других существ, по чистой случайности напоминающих чертиков.
Несчастные суслики горевали недолго — их родная норка была разрушена, пасти с острыми клыками были плохо приспособлены для поедания злаковых зерен, и нужда выгнала бедняг с насиженных мест. Трусливые, они, под покровом темноты, пересекли за несколько лет почти весь континент, и поселились в лесу на крайнем юго-востоке. Там у суслико-чертей родились детки, на лицо — ужасные, суслики внутри. У деток свои детки, и так далее. Так возник уникальный эндемический вид сусликов, ареал обитания которого ограничивался одним лишь лесом.
Шли века. Лес, расположенный на самой границе с Адом, на берегу Реки Смерти, захватывали то одни, то другие королевства, пока наконец он не достался окончательно Империи Черной Реки — единственного, кроме Хельмецка, государства, расположенного на юге континента. Но Хельмецк не считается, тот вообще выживал только благодаря дикой ярости своих граждан, ненависть которых к Черноречью впитывалась с молоком матери.
Шли годы. Суслики-мутанты по прежнему прятались от чужих глаз, да так надежно, что даже магия Милорда не могла выявить этих мелких зверьков. Ни один человек не встречал их, даже в сказках и легендах не упоминались похожие на чертей суслики.
Шли месяцы. В лес пришли войска. Они готовились воевать с лежащим по ту сторону реки Адом, и их совершенно не волновали ни суслики, ни другие лесные обитатели. Но зато суслики волновались! Наглые захватчики вытаптывали урожай их травы, вкусной травы, растущей на солнечных дубовых полянах. Суслики не могли ничего поделать — страх удерживал их в глубоких и хорошо укрытых норах, страх перед загадочными существами, не имеющими ни рогов, ни клыков, ни хвоста.
Шли дни. Дело было весной, последние запасы были уже съедены, среди сусликов начался голод. Голод пересилил страх, и, темной ночью, суслики выбрались на воздух. Они шли собирать вкусную и питательную траву, но, по чистой случайности, наткнулись на той же поляне на отряд чернореченского войска.
Воины Черноречья не знали, что перед ними всего лишь безвредные суслики. Увидав бегающих на двух копытах рогатых существ, с хвостом и пяточком на морде, они их приняли за самых настоящих чертей, только что нарушивших временное перемирие и высадившихся на чернореченский берег. Через секунду картинка с чертями, серебрящимися под лунным светом, была магическим образом передана правой руке милорда, а еще через минуту эту новость узнал и сам владыка Черноречья.
Испуганные суслики попытались скрыться, но были уничтожены до последнего. Так исчез еще один уникальный эндемический вид местной фауны.
* * *
— Мое почтение, милорд!
— Да?
— Ад нарушил перемирие, милорд. Мне доложили, что передовые части Валайбойфра уже пребывают на нашем берегу реки, милорд.
— Что? Да как он посмел! Он что, хочет ударить меня в спину, пока я буду изничтожать этих жалких смертных?
— Я не знаю, милорд, но такая возможность не исключена. Коварство Валайбойфра не знает границ, милорд.