Наконец пилот открыл глаза и прошептал что-то. Эрисса прислушалась, нахмурилась, и махнула рукой Рейду. Тот, сам не зная зачем, присоединился к ней. Тусклый взгляд пилота остановился на нем.

А секунд десять спустя я позволил себе снять палец со спускового крючка, и даже слегка опустить ствол бластера.

— Кто… вы? — вырвалось из пересохшего рта. — Где, когда… вы?

— Прошу прощения, — сказал Мараск. — Я и не предполагал что вы прореагируете таким образом. Гм… так бурно.

Английский!

— Предполагать надо было, — прорычал я. — А что если бы мы сейчас друг друга подстрелили?

— Быстрее, — молил пилот. — У меня мало… времени. И у вас… тоже. Вы знаете… ментатор? Этот прибор?

Краб-кусака выбил зубами короткую дробь, и более не произнес ни звука.

— Нет, — ответил Рейд. — Учитель языка?

Пнув оружие кошаны так, что оно отлетело куда-то в угол, я осторожно присел на подлокотник кресла. Свой собственный бластер я положил на колено.

Если Маута попытает на меня напасть, я успею его схватить.

— Верно. Он сканирует речевые центры. В мозгу. Мозг — банк данных. Сканер… снимает лингвистическую информацию… вводит ее в принимающий мозг. Безвредно… только… сильное напряжение… воспринимать… когда данные внушаются…

— Рассказывай, — приказал я Мараску.

— Тогда мне следовало выучить ваш язык.

Краб-кусака задумчиво помахал клешнями, потом сказал:

— Нет. Слишком сложно. Вы не смогли бы… много новых понятий. Скажите этому дикарю в шрамах слово… ну, «паровая машина»… хоть день, хоть неделю… ничего не выйдет, пока он не поймет идею… Как эта машина устроена… А вот о лошадях… вы могли бы говорить? — пилот помолчал, переводя дыхание. — У меня нет на это времени…

— О чем говорить? Я и есть царица личинок. Теперь ты должен решить станешь ли моим покровителем.

— Врешь ты все, — решительно заявила Маута. — Царица личинок, она женского рода.

Олег осенял себя крестным знамением и творил русские молитвы. Ульдин отодвинулся и особыми движениями отгонял нечистую силу. Эрисса героически держалась возле Рейда и только подносила к губам свой золотой амулет. Амулет изображал секиру с двумя лезвиями.

— А кто тебе это сказал? — полюбопытствовал Мараск. — Титул царица личинок приобретает женский род лишь при переводе на всегалакт. Понимаешь, что я имею в виду?

— Вы из будущего? — спросил Рейд.

— Все равно — не сходится, — сказал я. — По твоим словам ты сидишь в резиденции вот уже двадцать лет. Конечно, ты мог меня обмануть. Но как же быть с посыльным из ресторана, а также Медоком, которые явно знали о тебе уже давно. В то же время, старейшина сказал…

Тень улыбки скользнула по лицу пилота.

— Он сказал, что я недавно остался без покровителя, — перебил меня Мараск. — Всего — навсего. А покровителем моим был как вы понимаете старина Эд. Все двадцать лет.

— Допустим, — сказал я. — Но почему ты не сообщил мне сразу о том, что являешься царицей личинок?

— Мы все из будущего. Меня зовут Сахир. Я из… не помню, откуда идет ваше летоисчисление. Я вылетел из… да, Гавайи в анакро… это можно назвать пространственно-временным… повозкой, экипажем… Движется по поверхности земли, одновременно перемещаясь во времени. Мы направлялись… в доисторическую Африку. Проточеловек. Мы… мы были… да, антропологами, это точнее всего. Можно попить?

— Пожалуйста, — Рейд и Эрисса помогли ему.

— А как ты думаешь, почему умерли те два центуриона, которые появились на планете после смерти старины Эда? После того как умер второй, я понял, что кто-то стремится оставить меня без покровителя. Еще я понял, что убийца каким-то образом узнает кто стал моим следующим покровителем. Открой я тебе кем являюсь, то Ухул не стал бы размениваться на телохранителей Мауты.

— Ах! — Сахир лег. — Мне стало немного получше. Но это ненадолго. Лучше я буду говорить, пока в состоянии. Возможно, вы из постиндустриального общества. Это меняет дело. Определите себя.

— И поэтому ты молчал? — спросил я.

— Да, мне ничего не оставалось как ждать и надеяться на то, что ты найдешь убийцу. Так в конце концов и получилось.

— Дункан Рейд, американец из 1970 года… вторая половина XX века… Ну, мы только что высадились на Луне, и владеем ядерной энергией… гм… двадцать пять лет.

— Так. Понял. Перед самым веком… нет, я не имею права говорить. Вы должны вернуться в свое время. Если я смогу вам помочь. Вам не следует знать, что грядет… Мне очень жаль, что я вас втянул. Кто ваши друзья?

— Но ты мог просто сказать мне кем являешься. При этом мне вовсе не обязательно было становиться твоим покровителем. Просто, знай я в чем дело, мне было бы легче найти преступника. Учти, почти до самого конца я думал что убийцей является старина Эд.

— Светловолосый — средневековый русский. Низкорослый утверждает, что он гунн. Женщина… не определил.

Краб-кусака несколько раз щелкнул зубами. Потом сказал:

— Гм… Да. Вы сможете получить… более точную информацию, использовав ментатор. Один шлем для сканирования, другой для обучения. Не перепутайте… Возьмите того, кто из более древней эпохи… Должно быть, это она… И пусть она даст вам общий язык… Так целесообразнее, понимаете? Мы на весьма небольшом удалении от пункта… где машина втянула последнего из вас… Я почти остановил ее… Несовершенная модель… Предполагалось, что она изолирована… от внешнего воздействия… Необходима громадная концентрация энергии, чтобы свернуть континуум… Для возвращения домой… нужно разобрать ядерный генератор… вне машины, разумеется… высвобождается энергия порядка мегатонн…

Глаза Сахира закатились, голос упал до шепота, силы вытекали из него, как вино из треснувшего бокала. Но он продолжал торопливо шептать:

— Попробуй, поставь себя на мое место. Почему я должен был довериться первому встречному — поперечному, вдобавок ничуть не похожему на центуриона? Учти, если ты станешь моим покровителем, то отменить это может только твоя или моя смерть. В то же время , покровитель вправе потребовать от царицы личинок любой помощи, которую та может ему предоставить в силу своих способностей, не нарушая определенных моральных принципов.

— Свернутые поля… Предполагалось, что они полностью контролируются и контакт с материей извне невозможен… Но где-то не сработало… Дефект… Вскоре после старта приборы показали, что мы увлекли какое-то тело. Я немедленно приказал тормозить… Но инерция… Мы можем захватить только высшие существа: человека, лошадь… К тому же мы прошли в пространстве-времени слишком близко к какому-то чудовищному выбросу энергии… Не знаю, что это было. Какая-то ужасная катастрофа в далеком прошлом. Изменился курс, понимаете? Мы должны были миновать ее… Но все расчеты делал компьютер… Когда мы уже почти остановились… Плохая изоляция… взаимодействие со свернутыми полями… И полетела вся наша могучая кибернетика… Взрыв, радиация… Удивительно, что я до сих пор еще жив. Мои товарищи погибли… Я на время потерял сознание… вышел, рассчитывая встретить вас… но…

— И почему же ты решил все-таки мне довериться? — спросил я.

Сахир попытался поднять руки. Рейд принял их. Словно два свитка горящего пергамента.

— Потому что убедился что ты тот, кто может стать моим покровителем.

— Слушайте, — отчаянно торопился Сахир. — Этот взрыв… Катастрофа… что это было в данной части планеты? Близкое будущее. Год или меньше. Пока не было… То есть не будет. Экспедиций во времени будем немного… Слишком дорого… Да и мироздание этого не выдержит… Но большая катастрофа привлечет наблюдателей. Понятно? Найдите их, расскажите о себе, попросите помощи… Может, и мне помогут…

— Каким образом? — прохрипел Рейд.

— Стоп, стоп, — заявила Маута. — А почему это твоим покровителем должен стать он? Почему не я?

— Сначала… Помогите мне добраться до машины… Она вышла из строя, но медицинское оборудование… Они придут сюда, в этот день, и помогут, конечно… — Сахир содрогнулся, как от удара молнии.

— Ниа! — вскричал он. — Фабор, Тео, ниа, ниа!

— Потому что я выбрал именно его, — заявил Мараск. — Мои моральные принципы разрешают мне при выборе покровителя читать его мысли. Понимаешь?

И рухнул. Зрачки его закатились, челюсть отвисла. Рейд пробовал массировать грудную клетку, делал искусственное дыхание «рот в рот». Но все было бесполезно.

— И ты, поганец этакий, читал мои мысли? — спросил я.

5

Вместе с ночью появились прохлада и яркие звезды. Море тускло блестело. Ни прибоя, ни прилива — только легкие волны плещут о камень. Твердь уходила во тьму, на юг, где возвышались холмы на фоне созвездий. Вопила какая-то живность. Рейд решил, что это шакалы.

Вот это мне уже совсем не понравилось.

После того, как тело Сахира положили в ущелье и прикрыли дерном и камнем — потому что копать могилу было нечем — Рейд решил набрать хворосту для костра. Он мог бы развести его зажигалкой. Но Ульдин, которому не хотелось долго чиркать своим огнивом, возразил:

— О, только сейчас. И всего лишь пять минут, — ответил Мараск. — Ты думал о Айбигель… и то, что ты думал, мне понравилось.

— Не надо. У меня и у тебя теплая одежда, у Олега тоже. А Эриссе я отдам попону. А эта… повозка шамана… Она ведь свет дает? К чему тогда трудиться?

— Может быть прочитаешь мои мысли сейчас, и узнаешь что я о тебе думаю? — спросил я.

— Рядом вода, она сохраняет дневное тепло, — добавил опытный мореход Олег.

Рейд решил поберечь зажигалку для крайнего случая, к тому же в кармане сохранилось курево, но он не решался зажечь трубку, пока не будет чем утолить жажду.

— Я решил, — заявил Мараск. — И предлагаю тебе стать моим покровителем. Согласен?

От моря — разумеется, соленого, — толку немного. Рейд читал записки Алена Бомбара: можно выжить, если пить морскую воду мелкими порциями. К тому же можно попытать счастья в рыбной ловле. Но все это лишь отсрочка, спасти может только помощь извне.

Вот это был уже очень серьезный вопрос. И прежде чем давать на него ответ, следовало хорошенько подумать. Кстати, и кое-что уточнить.

Мягкое, приглушенное свечение, окутывавшее машину времени, не давало добраться до воды, до пищи, до убежища, до медикаментов, инструментов, оружия. Тусклый свет струился на несколько ярдов. Сахир знал, как попасть туда, но сейчас Сахир недвижен и дожидается шакалов. Рейду было очень жаль его, жаль его спутников, пораженных радиацией и оставшихся в машине — у них были добрые намерения, и они хотели жить. Только эта жалость была абстрактной. Рейд никогда не знал и не узнает этих людей. Нужно думать о себе и товарищах: всем им предстоит или спастись, или умереть в муках.

— А Медок не знал что ты являешься царицей личинок?

Олег смачно зевнул.

— Нет. Его предшественник на посту председателя совета мыслящих инопланетного района — знал. Именно он сделал старину Эда центурионом. И тот действительно был очень хорошим центурионом.

— Ну и день! Или мы вправду заблудились во времени, как ты говоришь, Дункан, или сам леший нас унес, как я полагаю? Так и так надо прежде выспаться. Может, хоть во сне ангелы Господни унесут меня к моей женушке.

— Какую стражу выберешь — вторую или третью? — спросил Ульдин.

— Ну еще бы, — сказала Маута. — С таким-то помощником.

— А никакую. Я сплю в кольчуге, в шлеме и при топоре. Что толку — углядеть врага на расстоянии?

Мне показалось, что Мараск издал звук напоминающий хихиканье.

— Да чтобы подготовиться к встрече, болван, или укрыться, если враг сильнее нас! — рявкнул Ульдин. Несмотря на вонь, грязь, жир и шрамы, он все же напоминал того педантичного капитана, под началом которого пришлось служить Рейду. Русский поворчал, но уступил.

— Почему же предшественник не посвятил Медока в эту тайну?

— Я буду сторожить первым, — предложил Рейд. — Все равно ведь не усну.

— Потому, что передача власти произошла слишком быстро. Ну, ты знаешь как это бывает. Сам сегодня видел. Впрочем, это долгая история, и рассказывать ее сейчас смысла не имеет.

— Ты слишком много думаешь, — сказал Ульдин. — А это делает мужчину слабым. Но как хочешь. Сначала ты, потом я, напоследок Олег.

— А я? — спросила Эрисса.

— Таким образом получилось, что никто во всем инопланетном районе не знал, что их центурион является хранителем царицы личинок.

Взгляд Ульдина красноречиво говорил, что он думает о женщине в роли часового. Гунн отошел в сторону и поглядело верх.

— Ну да. Кто мог заподозрить что царица личинок выглядит именно так?

— Не мое небо, — заявил он. — Звезды на севере мне знакомы, но что-то в них не так. Дункан, видишь ту яркую звезду на востоке? Разбудишь меня, когда она поднимется вот досюда, — не зная никакой геометрии, он уверенно начертил рукой дугу в 60 градусов, неуклюже протопал к лошади, лег и мгновенно уснул.

— А потом старина Эд проболтался Ухулу, — сказал я.

Олег встал на колени, снял шлем, перекрестился и произнес молитву на своем языке. Место для ночлега он тоже недолго искал.

Завидую им, подумал Рейд. Интеллект, а если не быть снобом — привычка искать всему определение имеет свои недостатки.

— Нет. — промолвил Мараск. — Он не мог это сделать. Скорее всего, это произошло когда Ухул стал братом аборигенов. Он действительно всерьез интересовался ими, их обычаями, религией, а особенно их способностями к телепортации. Даже вырастил двух искусственных аборигенов и сделал их своими телохранителями. Причем, похоже, эти два искна и в самом деле обладали какими-то особенными свойствами. Знай я об этом раньше, то наверное смог бы вычислить убийцу сам. Однако…

Тело его от усталости казалось набитым камнями, а голова — песком. Большую часть ульдинова кумыса выпили, запивая сушеное мясо; во рту у Рейда пересохло. Кожа болела от солнечных ожогов, начинался озноб. Если сделать несколько кругов вокруг лагеря, может, полегчает.

Он замолчал.

— Я ухожу, Дункан! Скоро вернусь, — сказала Эрисса.

Я тоже молчал. Мне надо было обдумать полученное предложение, хорошенько обдумать.

— Не уходи далеко, — предупредил он.

— Я никуда от тебя не уйду.

Стать хранителем царицы личинок? Поселиться на этой планете, сделать ее своим домом, и в самом деле стать центурионом?

Рейд подождал, пока она исчезнет из виду, и начал обход. Не то, чтобы он увлекся ею — в таких-то обстоятельствах — но что за женщина, сколько в ней тайны!

Вот это уже действительно было забавно. Бывший вор — страж порядка? Кстати, а почему бы и нет? И потом, что ждет меня в будущем, если я улечу с Бриллиантовой? Всю жизнь бегать от стражей порядка? Пока они меня не поймают, или не загонят в какую-нибудь дыру, хуже этой планеты раз в сто?

Раньше у него не было возможности поговорить — шок от произошедшего, появление Сахира и его смерть, жара, жажда, языковый барьер измотали их. И они облегченно вздохнули, выполнив все необходимое до захода солнца.

Рейд последовал совету пилота. Он взял за основу язык Эриссы — ее бронзовый нож и удивление при виде железа подсказали, что она из самой древней эпохи, близкой кол времени, в котором они находились. Она подчинилась ему безоговорочно, как и раньше. Рейд обнаружил, что обучаться языку с помощью ментатора нелегко: в голове шумело, словно с тяжкого похмелья, по мышцам пробегала нервная дрожь. Должно быть, в обычных условиях обучение проходило постепенно. И ясно, что эта тяжелая процедура ускорила смерть пилота. Но выбирать не приходилось. После недолгой дремоты Рейду стало легче.

Мир изменился двести лет назад с появлением возможности сканировать память.

Олег и Ульдин шарахались от аппарата, пока не сообразили, что американец и Эрисса свободно разговаривают между собой. Русский надел шлем совершенно добровольно, а Ульдин, должно быть, не захотел уступить ему в мужестве.

Правда, это не сумело полностью уничтожить преступность. Оно лишь ее видоизменило. Почти исчезли преступные профессии, основанные на множестве мелких эпизодов. Сейчас, чаще всего, преступление можно совершить только один раз. И те кто решается преступить закон, стремятся сразу сорвать наибольший куш. Пример Ухула — яркое тому подтверждение.

Быстро темнело, все очень устали и сумели обменяться лишь самой жизненно необходимой информацией.

Интересно, когда ему пришел в голову замысел завладеть какой-нибудь царицей личинок? Для чего он так интересовался аборигенами? Потому, что рассчитывал рано или поздно сорвать большой куш? Или, все-таки, он начал изучать аборигенов из чистого любопытства? Кто знает? Может быть, он потратил на разработку этого плана все годы, которые жил здесь, на Бриллиантовой? Может быть этот план пришел ему в голову совсем недавно, когда он обнаружил у своих искнов необычные свойства?

Рейд шел вокруг лагеря. Песок скрипит под ногами, вдали завывают звери — вот и все звуки, звезды и холод — вот и все спутники. Сомнительно, чтобы до света обнаружилась какая-нибудь опасность. Но все же Ульдин прав: стража необходима. Голова соображала плохо, но надо думать.

Ответа на эти вопросы я уже никогда не узнаю, поскольку Ухул мертв.

Где мы? Когда мы?

Экспедиция Сахира покинула Гавайи… в некоем будущем. Скажем, через тысячу лет после моей эпохи. Машина, скользя над сушей и водой, одновременно перемещалась и в Хроносе.

Я — тоже преступник. Причем, не просто преступник, а исключение из правила, поскольку мне удалось в течении долгого времени водить закон за нос. Может быть, мне просто очень сильно везло. Как бы то ни было, но везение не может продолжаться бесконечно.

Почему над поверхностью? Это необходимо для определения примерных координат. Ведь земля движется в пространстве, а оно абсолютных координат не имеет. Предположим, машина не может подняться, иначе она утратит контакт (гравитация?) и вынырнет из небытия где-нибудь среди звезд.

И еще…

Моя курсовая, которая возникнет через N тысячелетий в будущем, а по моему внутреннему отсчету — 20 лет назад, доказывала, что путешествие в прошлое невозможно по нескольким причинам, включая и тот факт, что для этого потребуется бесконечное количество энергии. Значит, я ошибался. Значит, ее количество, сконцентрированное в ограниченном объеме и на коротком отрезке времени, все же конечная величина, и эта энергия воздействует на параметры континуума и движет машину… в пространстве и времени.

Ухул перешагнул определенную черту, за которой стал оплачивать достижение намеченной цели жизнями других мыслящих. Мне этого удалось избежать. Надолго ли? И кем я буду себя считать, когда мне придется перешагнуть роковую черту? И какой частью себя я заплачу за то, что окажусь по другую ее сторону? И стоит ли свобода, моя свобода такой цены?

В пути машина должна была соприкасаться с могучими силами. Сахир говорил об изоляции. Вероятно, он имел в виду понятия «контроль» или «сдерживание».

Может быть остановиться прямо сейчас? Просто, сказать себе «хватит», и начать новую жизнь.

Но путешествие кончилось катастрофой. Прорыв. Поле, окружавшее машину, захватывало с собой попавшихся на пути… животных.

Почему только животных — высших животных, заодно, например, с одеждой? Почему не деревья, камни, воду, воздух, почву? Да, Сахир называл причину. Умирая, он упомянул о чем-то… Точно. Технология его эпохи — по крайней мере, управление машиной времени — основывалась на силе мысли. Телепатия. Телепатически управляемые автоматы, если такое возможно. Да и самому мне случалось порассуждать об усиленных нервных токах. Как ни крути, остается фактом, что поле захватывало лишь материю, пронизанную… волнами мысли.

Так ли уж много я потеряю от своей свободы, став центурионом инопланетного района? Вряд ли. У центуриона нет прямых начальников, кроме председателя совета мыслящих инопланетного района. Ну уж, с ним-то я как-нибудь справлюсь. И никакого ежегодного сканирования памяти. И никаких, то и дело возникающих на твоем пути стражей порядка, пытающихся напомнить о бурном прошлом.

Возможно, это мера предосторожности. В случае утечки энергии машина не окажется погребенной в земной коре в момент остановки. А высших животных, в конце концов, не так уж много. Одно из них должно оказаться в определенной точке пространства в определенный момент, где и когда будет проходить машина. Так. Это может быть птичья стая или скопление грызунов или что-то в этом роде. Чего их жалеть? А встреча с человеком — это редкость. Можно сказать, уникальный случай.

Что еще нужно для того, чтобы начать новую жизнь?

(Но почему именно со мной? Вечный вопрос, который каждый задает себе рано или поздно).

И еще…

Сахир сказал, что приборы показали неисправность и экипаж начал торможение. Но в силу инерции они не смогли остановиться в точке, где захватили меня и продолжали движение, увлекая последовательно Олега, Ульдина и Эриссу.

Мараск, будь он неладен.

Вот не везет! Когда они уже готовы были остановиться в пространстве и начать возвращение во времени, то получили энергетический удар. Думаю, что искажение пространства времени, вызванное этой силой, взаимодействовало с собственным полем машины и в результате высвободилась энергия в виде радиоактивного излучения внутри корпуса.

По невероятному совпадению маршрут машины времени совпал с районом мощного катаклизма.

Что с ним станется если я откажусь? Кого он сделает своим хранителем здесь, на Бриллиантовой? Кто сумеет сохранить его тайну? И не окажется ли он причиной настоящей гражданской войны? Причем, всего лишь для того, чтобы попасть в руки монстра, подобного Медоку.

Стоп. Возможно, и не совпадение. Должно быть, хрононавты (вернее, их компьютеры) прокладывают курс как раз рядом с такими районами. Значит, ядерные взрывы, падение гигантских метеоров и тому подобное дают им дополнительную энергию. Путешествия во времени становятся дешевле и, следовательно, более частыми.

— А почему ты не хочешь взять в хранители кого-то из аборигенов? — спросил я у Мараска.

Может быть, Сахир и его друзья знали о катастрофе, пробовали уклониться, но не сумели? Или забыли в суматохе последних мгновений? (Мне кажется, что само путешествие для тех, что внутри кабины, длятся мгновения. Даже мы, захваченные извне, ощутили лишь на миг тьму, шум и вращение).

Подведем итоги. Мы погибнем, если не найдем других путешественников во времени. Или они не найдут нас.

— Мне нельзя, — ответил тот. — Понимаешь, я не совсем обычный царица личинок. Ни один род аборигенов не возьмет меня под свое покровительство.

Если бы мы могли остаться в этом месте, поисковая партия обнаружила бы нас рано или поздно.

— Но позаботится чтобы у тебя был хранитель?

Но станут ли люди будущего заниматься этим? Разве что просто захотят убедиться, что обломки машины времени никак не повлияют на историю…

Но возможно ли это? В моей курсовой есть и об этом. В самом понятии «изменение прошлого» содержится противоречие. Думаю, что и машина, и мы — часть того, что уже было. Значит, эта ночь в некотором смысле «была всегда».

— Да, позаботится. Я не имею право производить бриллиантовых муравьев, но все-таки являюсь царицей личинок.

Что же мы можем сделать? Скорее всего умрем через несколько дней. Кости наши растащат шакалы, а сверкающий корпус машины времени станет предметом поклонения местных племен, если такие водятся в этой мрачной земле. Но в конце концов аккумуляторы иссякнут, защитное поле исчезнет, металл источит коррозия или растащат здешние кузнецы. Возникнет очередное народное предание, но и оно забудется через несколько поколений.

Господи, что подумает Пам, если я не вернусь? Что я случайно упал за борт? Проклятье! Следовало застраховаться а более крупную сумму!

— Почему ты не имеешь права производить муравьев? — спросила Маута.

— Дункан!

Прежде чем дать ответ, Мараск немного помедлил.

Эрисса вернулась. Чем же она занималась?

— Я молилась, — просто объяснила она. — А потом заклинала удачу. Впрочем, я не сомневаюсь, что ты нас спасешь.

— У меня есть дефект. Я, не обладаю никакими свойствами, — наконец сказал он.

Хриплый язык, который она называла «кефту», звучал в ее устах мягко. Рейд понятия не имел, как именуется этот язык в его время, если от него вообще что-нибудь осталось. Все попытки определить хотя бы самые общие слова потерпели неудачу. Кроме того, и он, и Олег, и Ульдин научились от нее сразу двум языкам, на которых она говорила с одинаковой легкостью.

— То есть как? — удивилась Маута.

Он узнал, как называется этот второй язык, мог произнести его название, знал, что имеет он свою письменность в виде иероглифов, в отличие от кефту, изображаемого на письме в более сложной слоговой форме. Но вот перевести эти слова на латинский алфавит для сравнения он не сумел. Так что название это — нечто вроде «ах-хай-я» — ничего не говорило ему о национальности тех, что им пользовался.

Рейд, хоть и не был лингвистом, определил кефту как язык со строгим порядком слов, отчасти агглютинативный. Второй язык, изобилующий окончаниями и приставками, был противоположностью первого.

— Ну, вы же оба знаете, что царица личинок должна обладать какими-то чудесными по вашим понятиям свойствами. Так вот, у меня их нет. Я всего лишь могу читать мысли, да и то, в тех случаях когда эта способность не противоречит моим принципам, причем, довольно жестким.

Она задала вопрос, пытаясь завязать разговор. В буквальном переводе вопрос звучал так: «Какой неизвестной мне природы этот подобный Луне нашей Госпожи драгоценный камень, который ты, как знак Ее, носишь?» А слышалось:

— Врешь, — не поверила Маута.

— Что это? Как красиво! Словно зрачок Богини!

Он показал ей часы. Она почтительно прикоснулась к ним кончиком пальца.

— Какой мне в этом смысл? Что я от этого выиграю?

— Раньше у тебя этого не было, — прошептала она.

— Раньше? — Рейд взглянул на нее. Было темно, все скрыла густая тень.

Вот тут он конечно был прав.

— Ты ведешь себя так, как будто знала меня и вправду раньше…

Я с облегчением вздохнул.

— Конечно! Дункан. Дункан, ты же не мог забыть! — она вытащила руки из-под зловонной попоны, которую ей волей-неволей пришлось обмотать вокруг юбки. Пальцы ее коснулись его щеки. — Или тебя тоже коснулось заклятье? — она уронила голову. — Колдунья о многом заставила меня забыть. И тебя?

Он сунул руки в карманы пальто и сжал привычную трубку.

Может быть так даже лучше. Жить бок о бок с существом, обладающим неведомыми, способными в любой момент проявиться самым неожиданным образом свойствами было бы не очень приятно. Достаточно уже того, что этот жулик вроде бы может читать мысли.

— Эрисса, — устало сказал он. — Я знаю о прошлом и будущем не больше тебя. Сахир сказал мне, что мы увязли во времени. А это страшно.

— А почему ты не отправился к аборигенам, которые живут в городе? Ну, к этим, у которых на балахонах серые ленточки? — не унималась Маута.

— Не понимаю, — она вздрогнула. — Ты поклялся мне, что мы встретимся, но я не думала, что для этой встречи дракон унесет меня в страну мертвых. Значит, все дело в этом? — она выпрямилась и говорила с оживлением. — Ты наперед знал, что придешь спасти ту, которая никогда не переставала любить тебя?

— Эти воды слишком глубоки для нашего корабля, — со вздохом сказал он и тут же узнал поговорку кефту. — Я пуст. Ничего не знаю, кроме того, что и вам известно.

— Они не принадлежат ни к одному роду, — ответил Мараск. — У них нет старейшин. Стало быть нет и общего закона. Если я назову своим хранителем одного из них, его тотчас убьют. И следующего… И следующего… Они знают что за меня, даже не обладающего почти никакими свойствами, можно выручить неплохие деньги. В результате будет такая бойня… Кстати, может быть они приняли к себе Ухула только потому, что он обещал быть их старейшиной.

Рейд помолчал, подыскивая слова, но не потому, сто испытывал с этим затруднения, а просто от отупения.

— Во-первых, — сказал он, — мы должны знать, в каком месте мы находимся и который сейчас год.

Глаза Мауты мечтательно сверкнули и они пробормотала:

— Который? Двадцать четыре года прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз, когда мир взорвался.

— Да, это была бы большая бойня.

— Когда мир… что?

— Ну, когда взорвалась гора, и вырвался огонь, и море обрушилось на счастливый народ кефту и уничтожило его. — Эрисса коснулась своего амулета в виде двойного топора.

— Вот поэтому я никогда и не назову тебя своим хранителем, — сказал Мараск.

Что-то щелкнуло в мозгу Рейда. Боже, подумал он, так выброс энергии уже произошел? И мы находимся после него, а не до? Значит, мы крепко застряли.

— А ты мне и не нужен, — сказал кошана.

— Ты дрожишь, Дункан. — Эрисса положила ладони ему на плечи. — Иди, я согрею тебя.

Тяжело вздохнув, она добавила:

— Нет, спасибо, не нужно, — он встал, приходя в себя.

Возможно, мы не поняли друг друга. Сахир определенно говорил о грандиозной катастрофе где-то неподалеку в будущем. Не стоит и пытаться распутать весь клубок зараз. Постепенно, узел за узлом. Дом Эриссы где-то не так уж далеко, об этом говорил Сахир. С этого и начнем.

— Нет, с царицей личинок не обладающей никакими свойствами, славы не заработаешь. Мне нужна настоящая, качественная царица личинок. И когда-нибудь я ее все же получу.

— Скажи мне, откуда ты.

— Но надеюсь, ты не собираешься для того чтобы поразвлечься, устроить бойню в инопланетном районе? — спросил я. — Не будешь болтать о том, что Мараск является царицей личинок на каждом углу?

— Что? — она не находила слов. — Ну, после того, как мы расстались, я бывала в разных местах. Сейчас я с острова Малат. А до этого… много где была. Но всегда тосковала по родному дому, где мы встретились, Дункан.

Маута пожала плечами.

— Где этот дом? Назови!

Она покачала локонами в темноте.

— Вообще, Маршевич, ты обходился со мной как настоящая скотина. И для того чтобы тебя проучить, это надлежало сделать. Однако, с твоей помощью я здесь неплохо развлеклась. А кошаны умеют платить за доставленное развлечение. Так уж и быть, я буду молчать.

— Ты сам знаешь, Дункан.

— Все равно скажи! — настаивал он.

— Обещаешь?

— Ну, Кхария-ти-йех!

— Чтоб меня кинули на съедение крысам.

«Земля Столпа», — перевел Рейд. Эрисса продолжала, словно поражаясь его невежеству.

— На материке она зовется Атлантидой.

— В таком случае, — сказал я. — Осталось сделать только одно.

6

— Что именно? — спросил Мараск.

Он проснулся и почувствовал, что закрывается последняя дверь, за которой можно было спастись от кошмара — во сне. Мир двадцатого столетия стал далеким, фантастическим, почти нереальным.

— Поеду разведаю, пока лошадь не околела, — объявил Ульдин. По причине грубой внешности он выглядел не таким измученным, как остальные.

— Произвести этот таинственный ритуал в результате которого я признаю тебя своим подопечным. Кстати, в чем он состоит?

Пока он отсутствовал, они нашли спасение в море. Из прутьев сладили каркас, связав его нитями из пояса Олега, на каркас натянули одежду и сидели по горло в воде под этим зонтиком.

— Стало быть, ты согласен?

Когда каркас был готов, Эрисса скинула сандалии и платье. Олег разинул рот.

— Ну конечно, — сказал я. — Только, чур, одно условие.

— В чем дело? — спросила она невинно.

— Какое?

— Ты… ты ведь женщина! — по обожженному лицу невозможно было определить, покраснел русский или нет. Внезапно он рассмеялся: — Ну, при такой красавице это не худший день в моей жизни!

— Что такое? Убери руки! — одернула она его.

— Не ворчать.

— Она не твоего племени, Олег, — пояснил Рейд. — У них нагота не считается постыдной.

Хотя самому-то было неловко раздеваться при ней — стройное, прекрасное тело, рождение детей оставило на нем мало следов…

— Я постараюсь ворчать поменьше, — пообещал Мараск. — Конечно, насколько это будет возможно.

— Тогда отвернись, а я забреду поглубже, — проворчал Олег.

Освежившись, они почувствовали себя лучше. Теперь и жажда не так мучила. Олег, вслед за Эриссой, неохотно последовал совету Рейда — пить малыми дозами морскую воду.

— Не верю, — сказал он. — Так мы скорее помрем. А если немного продержимся, то, может, и святые угодники выручат нас. Вы слышите? — заорал он в небо. — Обещаю золотой кубок в самоцветах церкви Святого Бориса, а Богородице — шесть покровов на алтарь из шелка, шитого жемчугом!

24.

Он помолчал.

— Наверное, лучше сказать по-русски и по-ромейски. И по-твоему тоже.

Как правило, любые обещания дают только для того чтобы их при первой же возможности нарушить.

Рейд не мог сдержать улыбки.

— Твои святые еще не родились.

— Какой ты к черту центурион? — ворчал Мараск. — Тебе уже давно пора начинать ежедневный обход инопланетного района, а ты еще только продрал глаза.

Олег испуганно посмотрел на него. Американец торопливо добавил:

— Между прочим, — сказал я. — Я проспал только потому, что учил повадки, а также обычаи кремниидов до глубокой ночи. И все равно, прежде чем отправляться на обход, мне нужно позавтракать.

— А может, я и ошибаюсь.

Бессмысленно говорить, что и сам Христос, и праотец Авраам — дело будущего.

— Набьешь пузо где-нибудь по дороге. А сейчас марш — марш. Труба зовет в поход.

Он повернулся к Эриссе.

— Сон освежил мою голову. Хочу подумать над тем, что нам известно. — «И не думать о том, что я вижу сквозь воду», — добавил он про себя.

— Чтоб ты сдох, — проворчал я, отправляясь взглянуть на комп. Там вполне могло быть какое-то сообщение для меня.

Рейд тщательно расспросил своих спутников. Олег оказался бесценным источником информации. Рейд решил, что за простоватыми манерами русский сознательно скрывает незаурядный ум. Киевское княжество было гораздо могущественней своих западных соседей. На его территории, превышавшей территорию США к востоку от Миссисипи, проживали восемь миллионов человек, земли изобиловали природными богатствами, которые рачительно использовались. Постоянная оживленная торговля с Византией давала не только новые товары — появлялись новые ремесла и новые идеи. Правящая знать русского общества, скорее капиталисты, чем феодалы, была образованна и хорошо осведомлена о том, что происходит в мире. Жили они в домах с печами и застекленными окнами, ели с золотой и серебряной посуды на богатых скатертях, а к столу подавались такие деликатесы, как сахар, апельсины и лимоны; собаки в дом не допускались и жили в конурах, для ухода за ними и лошадьми было принято держать псарей и конюхов из Венгрии; сам Киев был городом космополитическим и давал приют десятку наций; власть не была деспотичной, давала достаточно воли, и, пользуясь этим, население, особенно новгородцы, нередко поднимало бунты…

— А вот это я тебе еще припомню, — проворчал мне вслед Мараск.

Смог Олег и точно указать место и время переноса: восточная излучина Днепра, начало июня, 1050 год от Рождества Христова.

Я даже ухом не повел.

Ульдин с меньшей осведомленностью говорил о недавнем завоевании земли остготов, произошедшем после того, как гунны разбили аланов, говорил о вожделенной Римской империи на западе. Собрав все свои знания по истории (спасибо судьбе за хорошую память), Рейд сумел определить, откуда и когда был подхвачен гунн: Украина, сто — двести миль севернее Крыма, примерно в конце четвертого столетия нашей эры.

Вообще-то, Мараск был прав. Мне следовало встать пораньше. И не только для того чтобы вовремя начать обход. Была еще одна важная причина. Сегодня с Бриллиантовой улетала Маута.

С Эриссой, несмотря на ее искреннее желание помочь, было сложнее. Название острова, откуда она исчезла — «Малат» — было на языке кефту. Соответствующей аналогии на английском он найти не мог — это все равно что догадаться, что Осло и Христиания — один и тот же город, не зная об этом заранее.

Отложим эту загадку на будущее. Атлантида. Затонувший континент? Чистейший миф. С точки зрения геологии такое могло случиться не менее миллиона лет назад. И все же это название со знакомым значением: счастливое и процветающее государство, поглощенное морем. Значит, это неспроста. Что ж, она говорит, что Атлантида погибла. Где же Эрисса жила впоследствии? Может, пригодится другой ее язык? Как на нем называется ее остров Малат?

Сегодня был четвертый день с того момента как я стал хранителем Мараска. Предыдущие три дня показались мне длиннее трех месяцев, и в основном, по вине Мауты. Неугомонная кошана, с энергией сверхскоростного скутера, почти без перерывов влипала в одну историю за другой.

— Родос, — ответила она, и все стало ясно. Несколько дополнительных вопросов о расположении острова относительно материка. Родос.

Рейд закрыл глаза о снова представил себе поверхность земного шара. Разумно предположить, что машина пространства-времени выбрала самый прямой курс. Если так, то Гавайи, корабль в северной части Тихого океана, излучина Днепра, юг Украины и Родос расположены примерно на дуге одного круга.

Вчера, поздно вечером, когда я вытащил ее из драки между двумя бочколапами, тремя железными богомолами и самой Маутой, выступавшей попеременно то на стороне бочколапов, то на стороне богомолов, она сообщила мне что не веселилась так как на Бриллиантовой уже лет десять. Кстати, немного погодя выяснилось что она сама эту драку и спровоцировала.

— «Прекрасно, — с волнением подумал Рейд. — Экстраполируем. — Где мы окажемся потом?

Западный Египет или Восточный Ливан. Приморская пустыня, если память не изменяет».

Итак, Маута улетала и я, конечно, должен был проводить ее в космопорт. Мне нужно было убедится что она и в самом деле сядет на корабль. И еще она вполне могла сойти с него за пять минут до старта, и остаться на Бриллиантовой еще немного поразвлечься. Вот этого нельзя было допустить.

Он открыл глаза. Карий взгляд Эриссы был устремлен на него. Рейд утонул в этом взгляде. С трудом оторвавшись от ее лица, он сказал:

— Думаю, я понял, где мы находимся.

Добравшись до компа, я прочитал единственное пришедшее сообщение. Причем, отправлено оно было буквально пять минут назад. Прочитав его я понял, что у меня появилась еще одна причина наведаться в космопорт. Причем — важная.

Поспешно опоясавшись ремнем, я сунув в висевшую на нем кобуру кольт и поспешил на выход. Мараск попытался было давать мне какие-то наставления, но я проскочил мимо него чуть ли не бегом. Сейчас мне надо было спешить.

— О, Дункан! — Эрисса встала с колен и обняла его.

Олег кашлянул. Эрисса отпустила Рейда. Американец принялся объяснять. На это потребовалось время, потому что женщина называла Египет «Кем» и утверждала, что это его туземное название. Когда она поняла, радостное выражение покинуло ее.

После той ночи, когда мы сражались с Медоком, Маута сменила гостиницу. Возможно, ей было неприятно жить в той гостинице, в которой умерли ее телохранители, а может быть, это была просто очередная причуда. Называлось это новое место жительства естественно «Пещера личинки».

— Да, ахейцы говорят «Айгюптос». Значит, о моем бедном народе в твоем мире не осталось даже воспоминаний?

Итак, ускоренным темпом я дотопал до «Пещеры личинки», и успел как раз вовремя.

— Египет, — Олег потянул себя за бороду. — Сходится с тем, что я слышал от мореходов. Самому мне не приходилось бывать дальше Иерусалима, — он покосился на импровизированный навес и небо над ним. — Я совершал паломничество, — напомнил он, — к святым угодникам. Постоянно нападали сарацины и вообще сплошное неудобство. Привез оттуда бутылочку воды из Иордана и отдал ее в собор Святой Софии, который князь Ярослав воздвиг в Киеве.

Лицо Эриссы прояснилось.

У входа в гостиницу уже стояла кошана. Причем, она даже еще ни с кем не дралась и не скандалила.

— Значит, мы можем спастись. Все лето корабли идут из Египта и в Египет, — но тут она встревожилась. — Хотя корабельщики возьмут нас лишь в качестве рабов…

— Привет! — сказал я. — Только что спустилась?

Рейд похлопал ее по колену.

— У меня есть пара фокусов, которые их удивят, — сказал он не от уверенности, а для того, чтобы лицо ее просветлело.

— Точно, — ответила Маута. — Как ты догадался?

«Постой-ка, — подумал он. — Если она знает что-нибудь о современном ей Египте, это поможет определить дату. Хотя я не силен в хронологии эры фараонов, а сейчас, похоже, стоят как раз их времена».

— Это входит в мои обязанности. Кстати, что это?

Мысленно он нарисовал маршрут движения машины в пространстве и времени. Если эра Сахира наступит через несколько столетий после его собственной, а эпоха Эриссы — за тысячу или больше лет до Христа… Полученный график будет представлять собой половину петли гистерезиса. Какое это может иметь значение и объясняет ли эффект «инерции»? Пожалуй, это пока неважно.

— Хей-я! — раздался крик, и они выглянули из-под навеса. На вершине холма гарцевал на лошади Ульдин и яростно размахивал при этом саблей. Все трое поспешно вылезли из воды и вскарабкались по горячему откосу.

— Нравится? — кокетливо поинтересовалась Маута.

Гунн был в ярости и плюнуло им под ноги:

— Прохлаждаетесь, собаки? Мужики вы или нет?