Грир Макаллистер
Скорпика
G.R. Macallister
Scorpica (THE FIVE QUEENDOMS)
Copyright © 2022 by G.R. Macallister
© Воробьева К.А., перевод на русский язык, 2023
© Оформление, издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2023
Наконец-то посвящено Джонатану
В Пяти Королевствах, известных миру, в среднем в день рождалось около сотни детей. Они стремительно появлялись на свет из чресел воительниц и пастушек, крестьянок и придворных, писарей и целительниц, воровок и королев. В некоторые дни новорожденных было больше, в некоторые – меньше, но в течение недель, месяцев и лет они появлялись на свет нескончаемым потоком, с криком вступая в жизнь.
Пять Королевств были пятью пальцами руки, тесно взаимосвязанными, но разными. С тех пор как пятьсот лет назад Великий Договор определил границы, целые поколения жили в гармонии между королевствами. Женщины, заключившие Договор, составили карты с умом: у каждого народа были свои дары, своя роль. Писари Бастиона вели безупречные записи и обучали самые талантливые умы всех королевств. Сестия славилась зерном и скотом. В пустынной Арке процветала только магия, но и ее было достаточно. Паксим заключал сделки; бесчисленные торговые повозки прокладывали колею по его земле во всех направлениях. А в Скорпике жили самые сильные бойцы, каждая женщина была воительницей, а их командиром – королева.
Равновесие казалось неизменным, вечным, прочным, как природный каменный мост, высеченный водой и временем. Затем один неестественный сдвиг нарушил его. Договор был не таким надежным, как казалось.
Поздним вечером четвертого дня четвертого месяца 502 года Всея Матери, в тот день, когда у вдовствующей королевы Паксима родился своенравный наследник, на свет появились четыре девочки. Одна была дочерью королевы-воительницы, другая – опальной жрицы, третья – отпрыском целительницы, последней из своего рода. Одна, осиротевшая после того, как дух ее матери покинул этот мир, была ничьей дочерью – и дочерью всей страны. Поначалу они казались обычными. Но если бы потом родилось больше девочек, то так бы оно и было.
Однако на следующий день каждый ребенок, родившийся у женщин Паксима – от сенаторов до слуг, – был мальчиком. Так же обстояли дела и в шатрах скорпиканских воительниц. И среди магов Арки. И на роскошных, разросшихся фермах Сестии. Даже в тесной каменной крепости Бастиона. Во всех Пяти Королевствах происходило одно и то же.
Новорожденные появлялись на свет с криком и молчанием, у богатых и бедных, здоровыми и слабыми, желанными и нежеланными. Их рассеянный взгляд падал на унылую пустыню, сочные зеленые пастбища, холмистые леса, непробиваемый камень. Они были даром и несчастьем. Они были благословлены избытком и прокляты нуждой. Они были посланниками будущих поколений, надеждой, воплощенной в жизнь, заключенной в маленькую морщинистую плоть. Эти дети были всем для женщин. Только ни один ребенок не был девочкой.
Пройдут годы, прежде чем в Пяти Королевствах родится еще одна девочка.
И еще больше времени, прежде чем кто-то поймет, почему.
Часть I
До наступления бездевичья
1
Бесплодная королева
Середина лета, 501 год Всея Матери
В Священном Городе, Сестия
Кхара
Накануне Обряда Солнца Кхара дха Эллими проснулась одна в кромешной тьме.
Даже несмотря на слишком мягкие и слишком большие кровати, которые сестийские хозяйки приготовили для ее делегации, она заснула достаточно быстро, успокоенная близостью своих скорпиканских подруг. Ровное, размеренное дыхание дюжины отдыхающих воительниц стало для нее колыбельной песней. Однако, проснувшись, женщина обнаружила, что единственным ее спутником является тишина… и мягкие смятые постели.
Конечно, Кхара знала, куда отправились ее бойцы. Очень давно, на протяжении девяти лет, она сама занималась в этом самом городе тем же самым. В пятнадцать лет она впервые отправилась в Сестию, чтобы побывать на обрядах. В Скорпику она вернулась с животом, который вот-вот мог лопнуть, как и у многих сестер-воительниц, чьи женские начала были политы мужским дождем. Ежегодные Обряды Луны или более редкие Обряды Солнца мало чем отличались друг от друга: сестийские жрицы, Ксары, призывали к всеобщему наслаждению. По их словам, удовольствия воздавали честь Богине Изобилия и ее супругу. А скорпиканские воительницы, крепкие и мускулистые, с темными волосами, состриженными почти под корень, посмеивались над торжественной набожностью длинноволосых жриц. Некоторые верили в Богиню Изобилия, а некоторые – нет. Они стремились к удовольствию ради удовольствия, а не ради божества.
Кхаре казалось, что толстый матрас пытается медленно проглотить ее, как беззубая змея. Женщина с трудом поднялась и чуть не упала, не привыкшая к такой высоте. Скорпион драл эти паломничества, – подумала она. – В следующий раз останусь дома.
Но неужели через пять лет, к следующему Обряду Солнца, она все еще будет королевой? Тогда ей уже будет около сорока. Глупо было бы не подумать о судьбе короны, хотя у Кхары не было дочери, которая могла бы занять трон. Поэтому она изучила всех своих подданных, проанализировала их сильные и слабые стороны, спланировала престолонаследие, как и любую кампанию, и выбрала в качестве своей протеже Маду дха Шодрея, которая, как и остальные, растворилась в сестийской ночи.
Выпрямившись, Кхара прошлась по темной комнате, ее босые ноги бесшумно ступали по прохладному каменному полу. Во время Обрядов Солнца огромное, сверкающее белизной центральное здание Священного Города – и дворец, и храм – вмещало десятки, а то и сотни посетителей. У воительниц был выбор. Кхара знала, что некоторые скорпиканки подходили к удовольствию стратегически, выбирая для постели конкретных мужчин за их силу или ум, за те черты, которые хотели видеть в следующем поколении бойцов. Сама она никогда не отличалась такой предусмотрительностью. Но подозревала, что Мада проявит дотошность. Ее острый стратегический ум был одной из главных причин, по которым Кхара выбрала ее.
А еще она выбрала Маду из-за ее дочери.
Тамуре дха Мада было десять лет, и она уже умело обращалась с луком, принося с охоты пару рыжих белок или пухлых кроликов, даже когда гораздо более взрослые охотницы возвращались с пустыми руками. Если Кхара официально выберет Маду, назовет женщину, у которой уже есть дочь, причем ту, которой явно суждено превратиться в талантливую воительницу, то в дальнейшем вопросов о наследовании не возникнет.
Дверь открылась со слабым скрипом и пропустила затененную фигуру, очерченную лампой, которую несли в руках, и у Кхары возникло странное ощущение, что она призвала Маду, просто подумав о ней. Однако это была Гретти, самая молодая из их делегации. Девочке было всего пятнадцать лет, но она была хранительницей церемониального клинка. Даже при слабом освещении Кхара могла легко узнать ее: стройная фигура, полные губы на сосредоточенном лице, осторожный шаг. Пять лет назад ее сестра Хана была хранительницей клинка. Гретти, необычайно способная, все же не обладала легкой уверенностью сестры. В одной руке девочка держала свои сандалии, веревки болтались в воздухе. Кожаный жилет был завязан второпях. Не глядя на Кхару, она подкралась к своей кровати и подняла мягкий матрас. Увидев приглушенный блеск металла, она шумно вздохнула.
– Здесь он был в безопасности, – сказала Кхара.
Девочка резко обернулась, сильно удивившись. Ей следует быть внимательнее к окружающей обстановке.
– Я беспокоилась. Поэтому вернулась.
Бросив лукавый взгляд на небрежно завязанный жилет, Кхара мягко сказала:
– Если бы ты предупредила, что пойдешь, то я смогла бы тебя успокоить. Тогда не пришлось бы торопиться.
Прежде чем Гретти успела ответить, внимание Кхары привлекло движение в дверном проеме.
В комнату уверенно и бесшумно вошла сама Мада. Даже в сандалиях из шкуры скота она ступала тихо. Она была немного ниже своей королевы и шире ее в плечах, с развитыми мышцами прирожденной бегуньи. Мада с удовольствием потянулась на ходу.
– Моя Королева, – сказала она. – Нам всем пора в постель.
– Полагаю, мы уже все там побывали, – сказала Кхара. – Только не в этой комнате.
Мада удовлетворенно улыбнулась.
– Просто исполняем свой долг служения Святой.
– Значит, ты легла в постель с сестианцем? – задала Кхара бестактный вопрос. Краем глаза она заметила, как у Гретти от удивления отвисла челюсть, но она продолжала смотреть на Маду, испытывая ее самообладание. Если она слишком вспыльчива, чтобы править, еще не поздно выбрать другого преемника. Пока что есть время.
– Он кричал Ее имя?
Мада невозмутимо ответила:
Дмитрий Глуховский
– Мне больше по вкусу арканцы, когда удается их найти. А вы? Вы помните, кого выбирали раньше, или прошло уже слишком много времени?
В ответе Кхары Мада, казалось, хотела услышать правду, ее глаза сияли в ожидании, как у птицы, – спасло возвращение еще двух воительниц, их губы были опухшими, а конечности расслабленными. В единственном высоком окне еще не было видно солнца, но Кхара знала, что утро все ближе. Значит, сегодня больше не удастся поспать.
ЧЕ ПОЧЕМ
Вернувшиеся воительницы, казалось, тоже не хотели спать: они оживленно переговаривались, как пчелы, опьяненные солнечным светом, проводили тряпкой, намочив ее в тазике, по плечам или другим местам, разбирали и упаковывали вещи, которые взяли с собой из Скорпики, готовясь к долгому путешествию домой.
(Рассказ для журнала \"Русский Пионер\")
Кхара внимательно слушала их разговоры, делая вид, что ничего не замечает, и облачилась в церемониальную мантию, предназначенную для Обряда Солнца. По традиции другие королевы распускали волосы, но ее волосы были слишком короткими, чтобы их можно было уложить по-другому. Гретти снова и снова полировала клинок, и Харе пришлось заставить себя отвести взгляд. Клинок был острым и смертоносным. Ему не нужен блеск, чтобы выполнять свою мрачную работу.
Прошло несколько минут, и через толстое дерево двери в покои донесся тихий, но отчетливый звон. Воительницы подняли головы.
– Пора, – приказала, а не спросила их королева, и открыла дверь, чтобы впустить королевских гвардейцев.
Плов получился жидковатым, но за три месяца Абдурахим к такому успел привыкнуть. Расскажи он кому в родном Понгозе, что плов можно готовить из небритых куриных ляжек, жира в которых было не больше, чем в расчерченном на квадраты Абдурахимовом животе, его бы точно засмеяли.
Четыре женщины-воина, две возраста Кхары, а остальные ровесницы Мады, стояли в коридоре, выпрямившись во весь рост. Они были одеты в длинные плащи из светлой шерсти, чтобы показать свою преданность Сестии, а в центре их кожаных щитов красовался бараний рог. Под ними – доспехи.
– Королева, – сказала самая высокая. – Время пришло. Клинок у вас?
Нет, настоящий плов должен быть густым и слипшимся от желтого бараньего жира, и есть его положено, конечно, не ломкими пластмассовыми вилками, а пальцами, уминая рис и отправляя себе в рот комки размером с детский кулак.
Кхара повернулась к девочке. Настал ее час.
– Гретти, – сказала королева.
Но откуда ему было взять хорошего барашка в слякотной задымленной Москве? Для Абдурахима столица России оказалась совсем небольшой: с квадратный километр, и то вряд ли. Нет, за трехметровым бетонным забором Москва продолжалась, продолжалась сколько хватало глаз, но туда Абдурахиму и его соплеменникам путь был заказан.
В то же мгновение девочка убрала оружие в ножны и, прижав его к себе, благоговейно протянула клинок сверкающей костяной рукоятью вперед.
Пробраться через КПП в ближайший табачный киоск еще можно. На далекой солнечной родине он по недоразумению и молодости сиживал, так что опыт общения с вертухаями у него остался: ты мне, я тебе.
Кхара взяла его в руки, затем раскрыла ладони так, чтобы лезвие смотрело вверх, чтобы нести его как подношение. Слегка расправила плечи.
Но за забором маленький Таджикистан заканчивался, и скупого Абдурахимова языка не хватало, чтобы отбрехаться от свирепых вечноголодных милиционеров, барражирующих вокруг строек века в поисках легкой добычи.
– Следуйте за мной, пожалуйста, – попросила самая маленькая из королевских гвардейцев. Говорила она тихо и официально.
Пытался как-то сварщик Фарух из третьей бригады пронести через КПП кусок баранины, но охрана отобрала, и влетело всей бригаде за нее покрепче, чем за перехваченный неделей раньше гашиш. Правил тут было много, и не обо всех строителям рассказывали.
Но ничего, курица так курица. Обедать часто приходилось и вялой лапшой из стаканчиков, и ускользающими сосисками, так что Абдурахим не капризничал. Плов варили не просто так: всю бригаду переводили на новый объект.
– Да, – ответила Кхара. – Мы готовы.
Вынесенная далеко за МКАД башня «Памир», высокая, как сама гора, подпирала обваливающееся и прохудившееся московское небо. Ее верхние этажи почти никогда не были видны, облака плотно обкладывали бесконечное здание не выше его середины. Несмотря на родное имя, скучающий по дому Абдурахим о новом месте работы думал с опаской.
«На небеса - самый короткий путь», - мрачно шутили рабочие. Шептались, что на «Памире», окруженном предгорьем трехэтажных теплушек, несчастные случаи происходили чуть ли не каждый день. Подтверждений не было: отработавших на «Памире» строителей отправляли обратно в Среднюю Азию для соблюдения условностей визового режима, а оттуда везли уже на другие объекты. Правило странное, но были и постраннее, зато платили на «Памире» вдвое больше обычного.
* * *
Куриный плов, вроде бы и легкий, в кишках у Абдурахима вел себя тревожно, никак не хотел упокоиться. Сны ему в ту ночь виделись нехорошие: будто он надеялся добраться до самого верха башни «Памир», и все карабкался по лестнице, но конца ей не было видно. А потом кто-то сказал ему, что затея его пустая, потому что башня эта живая и все время растет…
Во время Обряда Солнца королева Скорпики должна выполнить три задачи. Одна из них заключалась в том, чтобы совершить долгое путешествие сюда и принести священный клинок, который будут использовать во время церемонии. Никакие заместители не допускались; королева должна была присутствовать лично. Вторая – за день до церемонии – вместе с другими королевами съесть ритуальную порцию свежих красных вишен и подтвердить свое участие. Третья – присутствовать на самой церемонии, неся клинок и передавая его в руки Верховной Ксары, что Кхара любила меньше всего. Запах крови сам по себе не беспокоил воительницу, но то, как пахнет кровь, во многом зависело от того, чья она и как была взята. Кровь, пролитая во время Обряда Солнца, пахла ржавчиной и гнилью, как перезрелый инжир в клюве стервятника. Даже если кровь была яркой и свежей, пролитой мгновение назад, для нее она всегда пахла гнилью.
Однако возможности избежать участия в обряде не было ни у одной из пяти правящих королев. Хотя только сестианцы поклонялись Богине Изобилия усерднее всех, никто из них не знал, что может случиться, если какая-нибудь королева проигнорирует призыв. Были ли Обряды Солнца той плотиной, которая сдерживала потоки чумы и голода? Неужели Боги ожидали именно присутствия королев, даже если жертва совершалась не от их имени? Они не узнают ответ, пока не откажутся принять участие. Но пока еще никто не решил, что любопытство стоит риска.
* * *
Королева Паксима провела переговоры и заручилась обещаниями присутствовать, королева Бастиона принесла драгоценную Книгу Миров для записи церемонии, королева Арки прибыла как посланница Хаоса, а она, королева Скорпики, доставила священный клинок. Сама королева Сестии, Верховная Ксара, станет той, кто будет им владеть.
Секретарь резво обежал вокруг машины, взялся за ручку и потянул тяжелую, словно у банковского хранилища, дверь на себя. Кротов, прикорнувший на расползшемся диване двухцветного «Майбаха», глянул на него мутно, зевнул и потянулся. Чертова обложка Vogue так ухайдокала его прошлой ночью, что он уже готов был пересмотреть свое пренебрежительное отношение к моделям. Девочка старалась, ей явно кто-то нашептал про его повышение в списке Forbes.
Следуя за королевским гвардейцем из дворца в сторону амфитеатра, Кхара думала только о том, как ей не терпится поскорее закончить обряды. Возможно, сегодня она в последний раз идет по этой дороге. Если она объявит Маду своей наследницей и уступит свою корону, то больше ей не придется проходить этот путь. Эта мысль отозвалась в ней сожалением, но в то же время и облегчением.
Однако Кхара будет скучать по вишне. В прохладном и диком северном климате Скорпики подобные деревья не приживались. Идеально спелые, полные сока, только что сорванные с дерева ягоды были еще теплыми благодаря солнечным лучам. Она знала, что в ритуале была заключена символика – все пять королев покидали священную рощу с кровавыми багровыми пятнами на губах и на пальцах, – но вкус был настолько изысканным, что даже воспоминания о нем вызывали у нее аппетит.
Завтра на стройку окраинного делового центра должны были заехать кураторы и инспекция, и чтобы рутинное распитие шотландских резервов не превратилось в неприятный разговор об изменении расценок на благожелательность властей, Кротов должен был навести на территории марафет. Заодно и кинуть взгляд на новую технику.
Когда они прибыли в выложенный сверкающим камнем амфитеатр, то сдали оружие стражникам – все, кроме Гретти, – и прошли через последние ворота. Затем спустились по очень длинной лестнице, направляясь к помосту, где должна была состояться церемония.
Как только делегация приблизилась, тут же стали исполняться ритуальные танцы.
Прорабы и начальники объектов, шлейфом тянувшиеся за ядром секьюрити, в центре которого шагал мрачный Кротов, на подступах к «Памиру» рассеялись. Хозяин всегда уделял центральному небоскребу особое внимание, и режим там был тоже особый. Стройплощадка в стройплощадке, «Памир» управлялся собственным начальством, и попасть за забор за забором могли лишь избранные.
Несколько десятков танцоров были одеты в простые струящиеся короткие туники, у девушек и женщин волосы были убраны в высокую прическу, а юноши и мужчины носили головные уборы из бараньих рогов. Они разыгрывали начало истории, начиная с того, что Всея Матерь создала мир, затем родила трех дочерей: Велью, Сестию и Эреш – Хаос, Изобилие и Смерть, чтобы помочь ей создать людей, животных и растения для этого мира. Сестия дала жизнь, вдыхая свое божественное дыхание в рот, клюв и рыло, ставя ноги, лапы и копыта на землю, чтобы те исследовали ее вдоль и поперек. Эреш создала Подземье, чтобы принять дух людей, их тени, когда их земное время закончится. Велья привнесла все то, чего люди больше всего хотели и чего больше всего боялись – боль и тоску, а также радость и удовлетворение, надежду, зависть, отчаяние, – чтобы создать баланс между жизнью и смертью, гарантируя, что единственной определенной вещью в этом мире будет неопределенность.
В кармане Кротова запиликал забрызганный сапфирами мобильный с особой кнопкой. В стандартных телефонах одним ее нажатием можно было соединиться с консьержем, который мог ответить на любые вопросы обладателя телефона в любой точке мира. Однако Кротову волшебную кнопку перенастроили на номер его начальника службы безопасности, который все эти вопросы мог еще и решить в течение получаса.
Зазвучал горн, приводя Кхару в чувство. Время пришло. Вместе с другими королевами она двинулась вперед, а остальные участники делегации отошли назад, заняв места в первом ряду амфитеатра. Танцующие постепенно стали двигаться медленнее, отступая в сторону.
- А что, рейсовыми нельзя? Топливный кризис? На черта мы тогда долю покупали? -бурчал в трубку Кротов, остановившись у рядов хромированных агрегатов с многосложным немецким словом на консервативном лого. - Ладно, хрен с вами, отправьте джетом. А еще лучше - подождите пару деньков, пусть наберется на чартер, на Ил-76 какой-нибудь, а то велика честь мой Бомбардир гонять… Ничего, подождут, никуда не денутся. Пусть у индусов порченый товар берут по дешевке, без сертификатов, с камнями!
Напряжение сменилось предвкушением, тысячи зрителей замерли, затаив дыхание.
- Это оно, Аркадий Петрович, - одними губами сообщил секретарь, деликатно указывая на парк хромированных аппаратов.
Восемь мускулистых женщин шагнули в пространство, где находились танцоры, каждая четверка несла одну из церемониальных костяных лежанок. Они устанавливали их на землю: один край прочно крепился к помосту, а другой, с зазубренным углом, нависал над стоящими внизу открытыми корзинами с зерном. По тому, что произойдет в этих корзинах, можно будет судить о том, насколько обильным или скудным будет урожай следующего года. Все надежды, не только Сестии, но и всего мира, покоились в золотой колыбели этого зерна.
- Не стухнет же, в самом деле! - рыкнул в телефон Кротов, в нетерпении отвешивая безгласной машине звонкую оплеуху. - Все, решили. Со Штатами завтра разберемся. Давай, у меня вторая линия. Да, привет. Что, всю сеть купили? Ляле на юбилей? Ребрендинг? Была у меня идейка… Давай назовем «Био-органика»… Или просто «Органика», точно. Ну, пусть теперь вегетарианская будет, это модно, от мяса уже всех тошнит. Все, пока, у меня вторая линия. Да! Господи, да перекупи его с потрохами, прости за каламбур. Сколько там этот профессор получает, со всеми взятками и подарками? Дай ему двадцатку в месяц, он тебе и студентов своих приведет… Окупится, конечно, за неделю. Извини, у меня вторая линия…
Затем жертв под руки вывели вперед, их ноги были босыми, поэтому они осторожно ступали по сухой земле. На помосте их привязали к костяным лежанкам, головы аккуратно поместили в выемку, обнажив длинное, гладкое горло. Девочка на пороге становления женщиной. Мальчик на пороге становления мужчиной. Ни одному из них, – подумала Кхара, – не суждено прожить достаточно долго, чтобы воплотиться.
* * *
Иногда жертвоприношения проходили тяжело, а иногда – нет; Кхара не знала, в чем причина столь большой разницы, и не позволяла себе волноваться. Она лишь отводила взгляд от этих упрекающих глаз, и когда четырех королев-свидетельниц вызвали вперед, чтобы проверить узы, Кхара проверила, надежно ли они завязаны. Довольно неприятно осознавать, что ты умрешь. Еще хуже, – думала она, – знать, что у тебя есть хоть какой-то шанс избежать этой смерти, но все равно встретить ее.
Предчувствия Абдурахима не обманули.
– Вы довольны? – произнесла Верховная Ксара, торжественно приступая к жертвоприношению.
В первый же день их бригаду развели по разным этажам, и бродя по своему, шестьдесят второму, он поражался тому, что холеная, сверкающая башня внутри оказалась диковатой, полузаброшенной. Отделочные работы тут вроде как начинались, но внезапно были прерваны, и уже довольно давно. Кое-где голый бетон стен начал обрастать гипсокартоном и даже розетками, в других местах с этими признаками жизни спорили расписанные с пола до потолка титанические партии в крестики-нолики и навязчивый запах прелой мочи.
– Да, – дружно ответили остальные королевы.
Остальные рабочие на этаже казались необщительными и чудаковатыми, и Абдурахим решил, что посылки из Чуйской долины доходят-таки до здешних адресатов. Весь день работы не было, и заскучавший Абдурахим, просидевший пять часов кряду на корточках перед панорамическим окном с видом почти на всю Москву разом, добровольно отправился сдаваться бригадиру. Тот вяло и даже с некоторой жалостью поинтересовался у Абдурахима, что же ему не сидится, прикурил одну от другой и продолжил ковыряться в судоку.
Когда рассвет начал зажигать небо, церемониальный рог, рассекая воздух, протрубил снова. Женщины и мужчины в амфитеатре восторженно замерли. Последний протяжный звук рога затих и оборвался над головами собравшихся.
Но не успел Абдурахим снова устроиться напротив Москвы в самой удобной из доступных человеку поз, как у бригадира щемящими душу ферганскими распевами заголосил сотовый. Рассредоточившиеся вокруг своего начальника бездельники насторожились, как собаки, которым пообещали прогулку, да и сам бригадир напружинился, внимая отрывистому лаю из исцарапанного аппарата.
Через минуту Абдурахим наконец получил боевое задание: приступить к шпатлевке щелей между небрежно собранными гипсокартонными ширмами и потолочными плитами. Еще через две минуты - после того, как он взобрался по шатающейся стремянке, отчего-то утопленной в мотках электропроводов, к незаделанным щелям и умиротворению, сильнейший разряд электрического тока, пройдя от левой ступни Абдурахима к его правой ступне, навсегда оборвал его строительную карьеру.
– Королева Паксима, дипломат и посредник, – произнесла Верховная Ксара. Хотя она обращалась к темноглазой женщине в фиолетовой мантии, ее слова предназначались всем, и произнесены они были голосом почти таким же резким и звонким, как звук рога.
* * *
– Да.
На ухоженной гостевой парковке замерла, медленно выпуская сквозь жабры жар и топорща акулий плавник, хищная «семерка» с угрожающими номерами Е… КХ. Рядом степенно расположились два купеческих «пятисотых» с залихватски нахлобученными мигалками и триграмматонами «А… МР». Водители молча курили, закинув головы и пытаясь узреть пик «Памира».
– Привела ли ты всех пять королев со всего известного мира, чтобы они сегодня исполнили свои роли?
Сверху вниз с семьдесят восьмого этажа на них глядел холеный пожилой мужчина в невообразимо дорогом темно-синем костюме, нежнейшей рубашке с собственными инициалами и запонками из золота 750-й пробы и алой эмали с достоверным изображением генеральских звезд.
- Вот руководство обеспокоено участившимися несчастными случаями на вверенной вам территории, - смакуя «Глен Гариох» пятьдесят восьмого года, задумчиво обронил он.
– Привела, – Гелиана ответила громко, гордо, решительно. Ее темные волосы свисали до пояса; свободные от привычных косичек, они струились по спине, как плащ.
- Редкие осечки, - развел руками Кротов.
- По обычному тарифу, - пожал плечами человек с генеральскими запонками. - Каждая несостоявшаяся публикация в прессе о смерти на ваших объектах - сто девяносто тысяч, каждая состоявшаяся - плюс три процента к ежемесячным выплатам. Мы тоже несем имиджевые риски.
После паузы Верховная Ксара повернулась к следующей королеве, ее движения были четкими и осторожными.
- Я вот чего не пойму, - присоединился к разговору пухлый розовощекий очкарик, придушенный английским галстуком. - При таких-то бюджетах, что же используете киргизов на стройке? Я, ей-богу, побоюсь жить и работать в самом высоком в Азии здании, если его собирали люди, всю жизнь прожившие в юрте… Неужели вы не можете позволить себе добросовестных немецких рабочих?
– Королева Бастиона, писарь нашего священного обряда.
- Можем, отчего не можем… Думали уже. Да они столько пива жрут, печень ни к черту, - пространно объяснил Кротов. - И работают у нас, кстати, не киргизы, а таджики. Они непьющие.
– Да.
– Готова ли ты записать все то, что сегодня произойдет?
- Техника безопасности? - понимающе кивнул очкастый. - Ну с немцами вы меня удивили, конечно. А таджики у вас тут ухоженные, не то что в этой псевдо-сталинке на Тверской…
Самая старая королева, со сморщенными, как перезревшее яблоко, худыми подбородком и щеками, сказала:
- Обижаете, - ухмыльнулся Кротов. - У нас тут трехмесячный курс реабилитации. Чуть ли не чистка организма получается. Они все такими живчиками становятся, подтянутыми, одно загляденье.
– Готова.
– Королева Скорпики, полная боевого духа и силы.
- Приятно иметь дело с таким современным, рачительным хозяином, - широко улыбнулся третий из гостей, высокий и худой мужчина с узким черепом и скверно замаскированной плешью.
Кхара подняла подбородок и встретилась с уверенным взглядом жрицы, заставляя себя отвечать силой на силу.
– Да.
- Ну знаете… Они ведь точно такие же люди как мы, - развел руками Кротов и зачем-то добавил, - По счастью…
– Отдашь ли ты священный клинок Святой для священного обряда, который сегодня ждет нас?
– Отдам, – сказала Кхара командным голосом.
– Королева Арки, – обратилась Верховная Ксара к последней королеве внутри полукруга, – я призываю тебя стать устами Хаоса.
В этот момент церемонии всегда наступали тишина и напряжение. Никто не знал, что может последовать дальше. Сама Хаос была здесь в форме своего земного воплощения. Даже те, кто не поклонялся арканской Богине, в глубине души не могли не верить в Нее и боялись Ее капризов.
* * *
Когда королевы Арки были призваны на эти церемонии, их богиня Велья подталкивала некоторых из них к решительным действиям, а некоторых не трогала вовсе. Часто рассказывали истории о королеве, жившей за пять поколений до этой церемонии, которая спрыгнула с помоста и бросилась под церемониальный клинок, умерев вместо жертвы того года. Одна из предыдущих правительниц украла скорпиканского пони и промчалась галопом через всю церемонию, обнаженная, как в ту ночь, когда ее родила мать. Арканская королева Мирриам, стоявшая перед ними сегодня, правила много лет, ее величественный крючковатый нос и яркие, ястребиные глаза оставались неизменными на протяжении десятилетий. И хотя она правила так долго, они все еще не знали ее по-настоящему. Она может ничего не сделать. И может совершить что угодно.
Тишина опустилась на толпу в амфитеатре, как одеяло, простираясь, не разрываясь.
Затем королева Арки с легким удивлением произнесла:
– Я хочу уйти отсюда.
И она так и сделала, сойдя с помоста в сторону зрителей, долго поднимаясь по лестнице к дальнему выходу. Головы то и дело поворачивались, чтобы проследить за ее движениями.
Слава Аллаху! Голова раскалывалась, рот, нос и глотку переполнял омерзительный горько-кислый смрад, но он был жив. Собрав все силы, Абдурахим приподнял с подушки голову и осмотрелся. Он лежал на каталке, совершенно нагой и прикрытый лишь сиротливой простынкой в застиранных кровавых разводах. В нескольких шагах от него находился большой операционный стол, над которым сгорбились трое облаченных в зеленые хирургические костюмы. Что же случилось? Абдурахим помнил шпатель, стремянку, провода… Чуть не убило током, но его спасли! Воистину, русская медицина способна на чудеса. Случись такое даже в самом Душанбе, назавтра же Абдурахима уже закопали бы, чтобы не кормить мух.
Кхара посмотрела на Верховную Ксару, чей взгляд не отрывался от темноволосой королевы, пока та поднималась по казавшимся бесконечными ступеням все выше и выше. Как только королева Арки скрылась из виду, Кхаре показалось, что Верховная Ксара вздохнула с облегчением. Мгновение спустя лицо жрицы застыло и стало неподвижным, как маска. Возможно, Кхара просто вообразила себе этот миг проявления человечности.
– Давайте же накормим Богиню, – раздался голос Верховной Ксары. Настало время Кхаре исполнить свой долг.
Он хотел было сказать докторам спасибо, но голос еще не вернулся к нему. Это Аллах его уберег: приглядевшись к тому, что происходило на операционном столе, Абдурахим похолодел.
Кхара повертела клинок в руке, свободно обхватив пальцами кожаные ножны, и протянула его Верховной Ксаре. Жрица приняла оружие плавным, отработанным движением.
Толпа оживилась, наблюдая, перемещаясь, вздыхая, и Кхара поняла, что никак не могла услышать, как острое лезвие выскользнуло из прочной кожи. И все же ей показалось, что она расслышала: металл шептал, расставаясь с ножнами почти с сожалением.
Трудно дыша в пластиковый намордник, от которого к прозрачным электрическим мехам уходил гофрированный шланг, на столе лежал его знакомый плиточник, Фахраддин. Похоже было, бедняге крепко досталось: возившиеся с ним врачи были основательно перемазаны кровью. Абдурахим закрыл глаза и попросил Бога, чтобы тот помог Фахраддину выбраться из этой передряги целым. Что же могло с ним приключиться? Неужели сорвался с высоты?
Кхара склонила голову. Верховная Ксара нанесла удар.
- Пече! - произнес незнакомое слово один из врачей, и сразу вслед за этим что-то тяжело хлюпнуло.
Тысячи пар глаз смотрели, как обнаженный клинок вонзается сначала в грудь девочки, почти женщины, затем в грудь мальчика, почти мужчины, но Кхара не входила в их число. Она и дальше не смотрела, как обеим жертвам перерезали горло, заглушая крики сначала мальчика, потом девочки. Ей не нужно было видеть, чтобы знать это. Кровь стекала через выемки в костяных лежанках на зерно, завершая церемонию и благословляя посев следующего года. Она не поднимала глаз. Напротив, Кхара смотрела на свои руки, слабые и неподвижные, сок вчерашней вишни все еще окрашивал ее пальцы в стойкий красный цвет.
Абдурахим навострил уши. Иностранец?
- Переворачиваем!
2
Дорога домой
Нет, вроде говорят по-русски. Просто надо было старательнее учить язык, чтобы все-все понимать, а не только строительные слова.
Отъезд из Сестии
- Почки! - лязгнул хирург, и Абдурахим приоткрыл один глаз.
Кхара
Уж это слово он знал хорошо: таджикские почки - лакомая цель для милиции и скинхедов, одни норовят угодить в них резиновой дубинкой, другие - засадить заточку…
Когда очертания сестианской столицы скрылись за ее спиной, Кхара почувствовала одновременно усталость и восторг. Так быстро сменился пейзаж – от оживленного шума столицы до открытой сельской местности за ее пределами. Деревня больше напоминала дом. Как только они оказались за пределами города, зеленые холмы Сестии приобрели невероятную пышность, а воздух стал сладким и чистым. Кхара позволила себе глубоко вздохнуть и оставить позади завершенные обряды.
Помощник достал из-под стола пластмассовый ящик с ручкой, вроде переносного холодильника, и главный доктор что-то туда осторожно положил.
Она ехала в центре колонны, хотя предпочла бы быть впереди. Рядом с ней ехал другой член делегации, считавшийся наиболее уязвимым, – хранительница клинка Гретти. «Как же она молода», – подумала Кхара. Была ли она сама когда-нибудь такой неуверенной, столь незнакомой с этим миром? Как странно проделать такой долгий путь, стать сильной – стать королевой! – и снова оказаться в центре колонны, рядом с ребенком.
- Переворачиваем!
Восемь пони ехали впереди и восемь позади, таща на себе остальных членов делегации, а также вьюки с торговыми товарами, причем старшие воительницы занимали крайние позиции. Разбойники и бандиты всегда представляли опасность на длинных дорогах Паксима, а ценности, которые везли путники, были заманчивым источником богатой добычи для не обремененных моралью. Поэтому воительницы держали строй плотно, а оружие под рукой.
Теперь Абдурахим глядел в оба глаза, чувствуя, как холодеет и намокает спина и все громче колотится сердце. Завизжала пила, смачно хрустнули кости, разошлась в стороны грудина. Хирург устало утер лоб рукавом.
- Сердце!
Лохматые и выносливые пони, на которых они ехали, пришли с диких красных гор, граничащих со Скорпикой и Паксимом на востоке, из страны призраков, известной как Божьи Кости. Никакое другое животное не подходило скорпиканским наездницам так хорошо. Кхара оседлала свою собственную лошадь, Штормовую Тень, когда была еще девочкой. Теперь пони был как бы продолжением ее самой. Поездка домой через большую часть света была утомительной даже в самых благоприятных условиях, но для ее тела не было большего комфорта, чем знакомая спина Штормовой Тени.
Ритмично попискивавший датчик завыл тонко и монотонно. Доктор опустил подергивающийся клубень в услужливо подставленный контейнер.
Совсем другое дело – душевный комфорт. Кхара не в первый раз пожалела, что не едет рядом с Вишалой. Но ее самая верная советница в отсутствие Кхары осталась в Скорпике, чтобы представлять ее и выносить решения. Они с Вишалой знали друг друга с детства, вместе учились натягивать тетиву своими пухлыми пальчиками, когда еще едва могли выговаривать слова. Она с удовольствием назвала бы Виш своей преемницей, но выбирать женщину своего возраста было глупо. Если королева достигла сорока пяти лет и не передала свою власть, то ее всегда ждал Вызов. Так гласили легенды.
- Остальное так себе, - флегматично произнес он. - Это в рефрижератор, давайте следующего.
И с каждым годом Кхара становилась все более уязвимой. Люди уважали ее, но мало кто любил по-настоящему. С самого начала, когда умерла ее мать, Эллими, о ней шептались. Достаточно ли сильна? Кто будет править после нее?
* * *
Когда Кхара шла среди своих подданных, они кивали, молчали в знак уважения, склоняли мечи к ее ногам. Когда она шла в одиночестве, а ее уши находились далеко от их губ, то все равно знала, как те же воительницы называли ее. Бесплодная Королева.
- А туалет, я извиняюсь, где? - плешивый поднялся из кожаного кресла. - Пойдем, Славик, пройдемся? - обратился он к очкастому.
Она редко вспоминала о тех девяти детях, которые год за годом появлялись на свет из ее чрева, – все мальчики. И среди них не было ни одного воина. Как только повитуха разрывала их связь родильным клинком, Кхара целовала их сладкие, влажные головки и передавала Виш. Ей она доверяла больше всех остальных, чтобы та сделала то, что нужно. Виш занималась продажей детей, чтобы малыши выросли в других королевствах, где мальчикам и мужчинам отводилась своя роль. В Скорпике же им не было места.
Кротов проводил удаляющуюся парочку настороженным взглядом.
Прошло столько лет, так много времени! Кхара слишком долго оттягивала этот момент.
- Ну что же, Аркадий Петрович, - оторвался наконец от окна генерал. - Теперь давайте уже серьезно с вами поговорим. У вас замечательный бизнес. Но вы же не думали, что он может пройти мимо внутренних органов, хе-хе?
Необходимо решить вопрос о преемнице. Мада должна пройти испытание.
- Что вы…
И именно Мада возглавляла колонну, держа спину прямой, как меч, даже когда раскачивалась в такт движению своего скакуна. Пока что она держалась хорошо, особенно для первого раза в такой незнакомой обстановке. Но обратный путь будет долгим. Именно тогда Кхара покажет ей, что значит быть королевой.
- Замечательный, рентабельный, мудрый бизнес. Мне тут подготовили справку… - он опустил руку в нагрудный карман и извлек оттуда блокнот, - Население Таджикистана на сегодняшний день составляет семь миллионов двести одиннадцать тысяч человек. Данные на июль, и сейчас их развелось еще больше, потому что рождаемость в стране высокая, три целых и четыре сотых ребенка на пару - ваш бизнес требует именно такой точности, да? Рождаемость, храни Господь Таджикистан, превышает смертность почти в четыре раза. Каждый год население страны прирастает на два процента. Газ когда-нибудь кончится, нефть иссякнет, но таджики будут вечно. Так сказать, единственный природный ресурс, запасы которого только увеличиваются. И тут - так кстати - вы со своим блестящим ноу-хау.
На обратном пути в Скорпику – а это почти месяц пути через Паксим и день между высокими, каменными воротами Бастиона – они встретят генералов Кхары, находящихся в дальних краях, многочисленную сеть скорпиканок, которые командовали охранными отрядами, переданными внаем слабым королевствам. Конечно, любой мог подготовить бойцов и отправить их на задание. Но в Скорпике поколениями готовили, назначали, воспитывали пожизненных воительниц. Такова была их роль, и ни одна скорпиканка никогда не нарушала клятву верности тому государству, куда ее назначали. Доверие было абсолютным, и другие королевства платили за это доверие очень дорого.
- Я…
- Аркадий Петрович, - ласково погрозил пальцем вспотевшему Кротову генерал. - Не отпирайтесь. Мы многое слышали о том, что человеческая жизнь бесценна. Это не так: всему есть цена. Но какая удачная мысль монетизировать этот виртуальный капитал! Мне тут подготовили справку, - он перелистнул пару страниц в своем блокноте, - По развитым странам, Японии и США. Почки - в среднем сто тысяч за одну штуку, две одинаковых почему-то дороже, сразу двести пятьдесят тысяч долларов. Печень - от ста пятидесяти до трехсот тысяч. Сердце - цены доходят до трехсот пятидесяти тысяч долларов. Ну и селезенка, конечно, и прочая требуха. Умножаем - получаем. Шестьсот тысяч долларов за комплект, плюс-минус, если все доставить быстро и в сохранности. Минус три месяца по семьсот долларов зарплаты этому комплекту, минус взятки иммиграционной службе, минус доставка органов пациентам, это, надо понимать, самое дорогое, но оптом - скидка. И так по двадцать человек в день. Красиво! Изящно, Аркадий Петрович. Да кому после этого нужен строительный бизнес?
Чтобы стать мудрой королевой, Маде недостаточно просто блестяще сражаться. Ей нужно было понимать каждую женщину, которой она управляла. Подбирать задания, которые помогут укрепить их слабые стороны, не упуская сильные, и назначать справедливую цену за их услуги. Девочка, ставшая женщиной в пятнадцать лет, могла быть готова к высокой должности – стать частью королевской гвардии иноземного лидера, а могла пройти обучение в Скорпике, прежде чем ей можно будет доверить даже простую караульную службу в ближайшем Бастионе. Нелегко так хорошо знать стольких женщин. «Если Мада сможет разобраться в этих тонкостях, – подумала Кхара, – то будет готова». Лучшие королевы – те, что правили до смены поколений без единого Вызова, – обладали тремя качествами: они были не только лучшими бойцами нации, но и лучшими лидерами и стратегами.
Кротов перекрестился и шагнул к открытому окну.
Днем и ночью они пробирались через равнины Паксима к дому. Десятки торговых постов, которые они миновали, были разными, но во многом одинаковыми: глашатай выкрикивал последние новости, и голос его звучал хрипло; горожане, как мухи, слетались к прилавкам на рынках, набрасывались на все, что попадалось им на глаза, а потом снова в спешке разбегались. Торговцы были то медоточивы, то грубоваты, в зависимости от того, что им нужно было продать и как, по их мнению, лучше всего это сделать.
* * *
Мада с удивлением взирала на происходящее, по наблюдениям Кхары, и все же не теряла бдительности. Она кивала и слушала, пока Кхара знакомила ее с важными воительницами. Внимательно прислушивалась, когда все говорили о том, в каких районах страны было больше беспорядков, и требовалась повышенная бдительность, а в каких все было спокойно, как на лесном озере.
То здесь, то там среди застав и городов попадались трактиры, но они не вызывали у скорпиканок никакого интереса. Женщины ночевали на обочинах дорог, где попало, по очереди дежуря и укладываясь на вьюки. Многим спалось лучше, чем на набитых до отказа матрацах, на которых они нежились в течение недели в Сестии.
Абдурахим нагишом мчался по коридору так быстро, как никогда в своей жизни не бегал. Летел мимо рядом деловито жужжащих хромированных агрегатов, в которых словно в ванных отмокали тела почти всех его товарищей по бригаде… Несся мимо бесконечных рядов холодильных камер, на дверцах которых, будто на дверях кабинетов, висели таблички с чьичи-то именами. Перепрыгивал через каталки, расталкивал опешивших от такой прыти охранников…
В золотистом свете после полудня Кхара подсчитала, что они были еще в двух сутках пути от ворот Бастиона – последней вехи перед домом. Она мысленно представляла их положение на карте в виде движущейся точки, равноудаленной от двух дальних торговых постов, когда услышала слабый свист – высокий и резкий. Все двенадцать воительниц мгновенно узнали его.
Впереди маячило пятно света - выход на балкон. Если повезет, там окажется пожарная лестница. И тогда уже никто его не остановит, никто! В лицо ему дохнуло необычайно свежим для этого чахоточного города воздухом… Он стоял на одном из самых верхних этажей «Памира», рыхлые облака пластались в нескольких десятках метров внизу, а здесь было солнечно, как в родной Ферганской долине, и небеса действительно казались совсем близкими.
Стрела.
Пожарной лестницы здесь нигде не было. Просто обзорный балкон, может быть, курилка. А выход в коридор уже перекрыли охранники, за спинами которых маячили люди в зеленых одеждах.
Абдурахим с обезьяней ловкостью вскарабкался на высокое ограждение и застыл, представляя, как сейчас нырнет в облака.
– Кий-я, – выкрикнула Мада приказ рассеяться, и лук уже был у нее в руке.
* * *
На широкой дороге перед ними стоял строй темных фигур. Все были вооружены до зубов.
- Ну-ну, не надо глупостей, - генерал примирительно поднял ладонь. - У нас же не звери работают, в конце-концов.
Разбойники – беспорядочная компания из дюжины оборванцев, одетых в грязные коричневые лохмотья. Худые до невозможности, выглядящие так, словно в последний раз ели давным-давно. Первой мыслью Кхары было то, что они не могут представлять серьезной угрозы команде обученных воительниц. И только потом поняла, что стрела, свист которой она услышала, вонзилась ей в левое плечо, причем не так уж далеко от сердца.
Кротов, успевший уже перекинуть одну ногу за окно, выжидающе замер.
Тогда, и только тогда последовала боль.
- Пятьдесят процентов от оборота и добровольные пожертвования материала, - генерал подмигнул, - в фонд ветеранов групп особого назначения. Там это добро всегда пригодится.
Боль подождет. Сражение началось.
- Пятьдесят? - недоверчиво переспросил Кротов.
Первая стрела Мады попала в горло первому стрелку разбойников. Вторая просвистела прямо над головой эльфа – женщины в маске с длинным мечом. Вскоре они подобрались слишком близко для использования луков. Затем последовало шипение, звук металлических мечей, извлеченных из кожаных ножен, когда скорпиканки приготовились к бою.
- По-божески, а? Президент запретил кошмарить бизнес, не слышали? Живи и дай жить другим, вот наше кредо.
Один из разбойников, низкорослый мужчина, космы темных волос которого придавали ему явное сходство с медведем, казалось, одумался. Он развернулся и бросился бежать, меч тяжело стучал о бедро, пока он мчался к далекому горизонту.
- Я не…
- Поверьте, от сотрудничества с нами вы только выиграете. Вот, например, вы куда сейчас деваете отходы? Ну, все то, что остается после изъятия органов?
Мада оглянулась на свою королеву, кивнула один раз, а затем снова бросилась в бой с воплем, очень похожим на ликование.
- Мы…
Кхара еще мгновение оценивала обстановку, определяя нападающих и защитников, затем крепко ухватилась за уздечку лошади Гретти. Глаза девочки были огромными. Кхара не могла рассчитывать на то, что неопытная молодая женщина сумеет не потерять голову и уберечь своего скакуна в схватке.
- Это риторический вопрос, не волнуйтесь. Мне подготовили справку. Скупили сеть киосков шаурмы и утилизируете. Аркадий Петрович! Ведь это до первой серьезной проверки. А вот мы давно и успешно работаем с Микояном. И их, уж поверьте, никто никогда не проверяет.
– Держись, – сказала ей Кхара.
Кротов, механически кивая и вытирая ладони о штанины, вернулся к своему столу. Из туалета возвращались заметно оживившиеся чиновники, перешучиваясь и пихая друг друга в бок кулаками.
Затем щелкнула языком, уперлась пятками в бока Штормовой Тени и погнала ее вскачь. Гретти последовала ее примеру.
- Удивительные у вас сортиры, - оценил очкастый. Вот эта вот сенсорная панель и самонаводящееся биде! Вы опережаете свое время, чесслово, Аркадий Петрович!
Разбойники кружили, чтобы расположиться как впереди, так и позади колонны, поэтому Кхара сразу же увела их с дороги на север, пони были едва различимы в сгущающейся темноте. Она заставила себя забыть о жгучей боли в плече. Если бы она могла, то погрызла бы узелок ивовой коры из своей сумки, но только глупцы ставят комфорт выше безопасности.
- Слушайте, Аркадий Петрович! А не хотите к нам в партию, а? Нам ведь тоже нужна свежая кровь! - подмигнул плешивый.
Позади слышались крики рвущихся в бой воительниц, и ей хотелось скакать во главе их. Если бы она не была Бесплодной Королевой, если бы дома была дочь, готовая принять бразды правления, она бы так и сделала. «А ведь все могло бы быть иначе», – мрачно подумала она. Затем уткнулась лицом в развевающуюся гриву своего скакуна и сосредоточилась на спасении жизни молодой женщины, ехавшей позади нее. И своей собственной.
Кротов устало и понимающе кивнул, приготовился было поблагодарить за приглашение, но тут…
По мере продвижения вперед крики становились все глуше. Ее взгляд изучал землю в свете угасающего солнца. Фермы на севере Паксима были небольшими, и урожая хватало только на пропитание семей, которые на них работали. На многие мили не наблюдалось ни одного города. Кхара достала ивовую кору и начала раздирать ее зубами, надеясь, что боль быстро притупится. Когда она увидела на горизонте низкую приземистую постройку, то изменила курс, а затем сбавила скорость.
…За окном мелькнуло что-то большое и черное, резанул слух и тут же стих короткий вопль. Аркадий Петрович вздрогнул и присел, чиновники переглянулись. Генерал достал карандашик и сделал пометку в своем блокнотике.
- Это по обычному тарифу, - заверил он Кротова. - Да расслабьтесь вы, расслабьтесь. Всё, хэппи-энд!
Подозрительность – вот что должно было стать их девизом. Вполне возможно, что все происходящее на дороге было инсценировано, чтобы загнать их во вторую засаду. Но, с другой стороны, если учесть стрелу в ее плече – жесткие серо-белые перья покачивались в такт движениям, – нападение было самым настоящим.
Держа Гретти за спиной, она оглядела дом и территорию. Возле приземистого здания стоял мужчина, набирая в ведро воду из колодца.
Когда они приблизились, он закончил свое дело и повернулся на звук копыт пони. Его волнистые волосы были собраны в узел на затылке, одежда была практичной и привычной одеждой рабочего. Кхара будто угадала его мысли: он поднял голову при их приближении, его движения были неторопливы, он открыл рот, чтобы произнести приветствие, но, заметив стрелу, торчащую из ее плеча, дал словам угаснуть на языке.
Он поспешил в их сторону, а воительница положила руку на свой меч, подумав: «Возможно, сегодня я все-таки вступлю в бой».
Затем он пронесся мимо нее в сторону Гретти. Кхара тут же заметила, что молодая женщина покачнулась на своем сиденье, а затем подалась вперед, прижавшись всем весом к шее своего скакуна.
– Могу я помочь ей? – спросил мужчина.
Пока он говорил, Кхара уже слезла со Штормовой Тени, и, поддерживая Гретти правой неповрежденной рукой, опустила бессознательную молодую женщину на землю.
– Но ваше… Могу ли я… – произнес мужчина. Он показал на стрелу, чье длинное прямое древко болью сопровождало каждое движение Кхары, перья впереди, окровавленный наконечник позади. – Вам нужна моя помощь?
Кора приглушила боль Кхары, и по положению стрелы в плече она поняла, что та не пробила мышцу. Можно подождать.
– Сначала она. – И указала на Гретти. Хранительница клинка не проходила испытания, и как бы они ни готовили девушек к бою, никакая подготовка не сравнится с реальностью.
Нахмурив темные брови, мужчина кивнул и опустился на колени. Он осторожно осмотрел девушку, взяв ее за подбородок, не поворачивая голову, приподнял одно веко, чтобы проверить глаз.
– Ты целитель? – спросила Кхара.
– В некотором роде, – ответил он. – Я занимаюсь всем понемногу. Целительством. Развожу скот. Торговлей. Преподаванием. Всем, что нужно. Разбойники на дороге?
– Да.
– Они смогли что-нибудь отнять?
– Сильно сомневаюсь.