— Это очень серьезно, Джон!..

— И я знаю это лучше, чем кто бы то ни было, — пробормотал Ребус. — Но по-настоящему опасной ситуация станет, только когда они выяснят, что раньше эта бахила хранилась в багажнике моего автомобиля.

— Ты сказал «когда», а не «если»…

Шивон с ужасом уставилась на него.

Ребус кивнул:

— Сама подумай… Эту несчастную бахилу подкинули на место преступления только затем, чтобы вернее привязать меня к происшествию с Кафферти. Замок в моем багажнике испортился несколько месяцев назад — именно поэтому я держу там только костюм для работы на месте преступления.

— И старые туристские ботинки, — добавила Шивон.

— И старые туристские ботинки, — согласился он. — И можешь быть уверена: если бы для их целей понадобился мой ботинок, они бросили бы в канал его.

— Кто это — «они»? — уточнила Шивон. — Ты по-прежнему считаешь, что это Андропов?

Ребус с силой потер ладонью лицо. Только сейчас Шивон обратила внимание на темные тени под глазами, покрасневшие белки и отросшую седую щетину.

— Только доказать это будет чертовски сложно, — сказал он наконец.

Шивон кивнула в знак согласия. Довольно долго оба сидели молча, потом Ребус спросил, как дела в участке.

— Как обычно. Старр и Макрей целый час о чем-то трепались.

— Не о чем-то, а о ком-то. Я, во всяком случае, уверен, что мое имя упоминалось неоднократно.

— Я не знаю. В это время я слушала ту, другую запись выступления Федорова.

— Приятно узнать, что и ты иногда работаешь.

— Кроме самого Федорова, Риордан записал кое-какие разговоры в публике, и мне показалось… показалось, что там кто-то разговаривал по-русски…

— Вот как?

— Да. Я решила съездить в «Силу слова» и уточнить, кто из соотечественников Федорова мог присутствовать на их вечере.

— Тебя подвезти?

— Конечно.

— Но сначала сделай мне одно одолжение. Мне нужна запись выступления Федорова в Поэтической библиотеке. Ты сможешь ее взять?

— Да. А зачем?

Ребус рассказал о Скарлетт Коулвелл и о последнем стихотворении Федорова, которое та хотела перевести.

— Хочешь попасть к ней в друзья?

— Принеси лучше запись.

Ребус вздохнул. Шивон уже открыла дверцу, но на секунду замешкалась.

— На вечере для «Силы слова» Федоров читал «Шотландскую славу» Бернса, — сказала она.

— Я знаю это стихотворение. — Ребус кивнул. — Оно о том, как англичане нас купили. Когда панамская колония^[22] прекратила свое существование, Шотландия потеряла колоссальную сумму. Англичане согласились заплатить наши долги, но только при условии, что мы объединимся в одно государство.

— И что в этом плохого?

— Я все время забываю, что ты англичанка… После этого объединения мы перестали быть нацией, Шивон.

— И превратились в сборище жуликов и негодяев?

— Если верить Бернсу, то да.

— Похоже, Федоров тоже был шотландским националистом.

— Может быть, история Шотландии напомнила ему родную страну, проданную за горсть презренных денег…

— Андроповым проданную?

Ребус пожал плечами.

— Принеси же, наконец, этот диск, Шивон!

37

Книжный магазин «Сила слова» оказался небольшим и довольно тесным. Ребус постоянно боялся, что если он не будет осторожен, то опрокинет какую-нибудь полку или рекламный стенд. Женщина за кассой уткнулась носом в какую-то книжку под названием «Лабиринт». В ответ на вопрос Ребуса она сообщила, что работает здесь неполный день и на поэтическом вечере Федорова не была.

— Но у нас есть его книги, — сообщила она.

Ребус посмотрел в ту сторону, куда указывала женщина.

— А они подписаны автором? — спросил Ребус, и Шивон тут же ткнула его локтем в бок, чтобы не отвлекался.

Сама она спросила кассиршу, фотографировал ли кто-нибудь выступление Федорова. Женщина кивнула и пробормотала что-то насчет веб-сайта магазина.

Шивон повернулась к Ребусу.

— Я должна была сообразить раньше, — сказала она с досадой.

Из магазина они поехали к ней домой. Там Ребус припарковался во втором ряду, потому что в этот час искать свободное место можно было до второго пришествия.

— Давненько я у тебя не был, — сказал он, когда Шивон провела его в узкую и длинную прихожую. По планировке ее квартира была такой же, как у него, но отличалась более скромными размерами.

— Извини, — отозвалась она. — Не то чтобы я не хотела тебя видеть, просто в последнее время мне было не до развлечений.

Ребус кивнул и вошел в гостиную. На ковре возле дивана валялись обертки от шоколадных батончиков и пустой винный стакан. В углу дивана сидел на подушках облезлый плюшевый медведь. Ребус осторожно взял его в руки.

— Это настоящий «Стейф», — объяснила Шивон. — Мне его подарили, когда я еще была маленькой.

— А имя у него есть?

— Да.

— Скажешь какое?

— Нет.

Шивон подошла к компьютерному столу у окна и включила ноутбук.

У нее был специальный S-образный стул, якобы способствующий сохранению правильной осанки, но Шивон сидела на нем так, что упиралась ступнями как раз в ту часть, которая предназначалась для коленей. Через несколько секунд она уже вошла на сайт магазина «Сила слова», кликнула «Последние новости», потом «Галерею», и на экране появились фотографии Федорова, обращавшегося к слушателям с приветственным словом. Слушателей было много: они сидели не только на стульях, но и на полу, стояли в проходах, взирая на поэта с рвением новообращенных.

— И как мы узнаем, кто из зрителей русский? — спросил Ребус, наклоняясь к экрану. — По казацким шапкам? Или по спрятанным под полой ледорубам?

— Надо посмотреть список, — напомнила Шивон.

— Какой список? — не понял он.

— Список проживающих в Эдинбурге русских, — сказала Шивон. — Тот, который привез Стахов. Он даже себя внес в список, помнишь? Интересно, а своего шофера он не забыл?..

И она показала на экран кончиком пальца. Водитель сидел на низком кожаном диване в углу, почти полностью заслоненный расположившимися перед ним на полу любителями поэзии. Фотограф явно не был профессионалом — у всех, кто попал в кадр, были красные глаза, но, несмотря на это, узнать водителя не составляло труда.

— Когда русские приехали в морг, чтобы забрать тело Федорова, он был со Стаховым, — сказала Шивон уверенно и постучала по экрану ногтем.

Ребус всмотрелся.

— Но это же… водитель Андропова, — проговорил он. — Я столкнулся с обоими в вестибюле гостиницы «Каледониан».

— Должно быть, этот парень служит сразу двум господам, потому что, когда русские уезжали из морга, я видела, как он сел за руль стаховского «мерседеса». — Шивон повернула голову и посмотрела на Ребуса. — Как ты думаешь — стоит с ним побеседовать?

— Я думаю, что он сошлется на дипломатический иммунитет.

— Интересно, он был с Андроповым в баре, когда убили Федорова?

— Никто о нем не упоминал.

Ребус пожал плечами.

— Может быть, он ждал снаружи в машине.

Шивон посмотрела на часы.

— Какие планы? — спросил Ребус.

— У меня назначена встреча с Джимом Бейквеллом.

— Где ты с ним встречаешься?

— В здании парламента.

— Скажи ему, что тебе хочется выпить кофе. Я буду за соседним столиком.

— Разве у тебя нет более важных дел?

— Каких, например?

— На твоем месте я бы постаралась как можно скорее выяснить, кто стоит за нападением на Кафферти.

— А тебе не кажется, что одно может быть связано с другим?

— Это только наши предположения.

— Может быть, мне просто хочется выпить эспрессо, который пьют наши уважаемые парламентарии, — заявил Ребус, и Шивон не сдержала улыбки.

— Хорошо, — сказала она. — Кстати, я намерена пригласить тебя поужинать. В самое ближайшее время.

— Только постарайся предупредить меня пораньше — думаю, в самое ближайшее время у меня будет очень насыщенное расписание.

Шивон снова улыбнулась:

— Для некоторых уход на пенсию — самая что ни на есть заря новой жизни, Джон.

— Ну, я тоже не собираюсь бездельничать, — уверил он ее.

Шивон встала и, повернувшись к Ребусу, очень серьезно взглянула ему в глаза. Оба долго молчали, потом Ребус улыбнулся. Этот разговор без слов был очень нужен обоим.

— Ну идем, — сказал он.



Из машины они позвонили в «Уэстерн дженерал», чтобы справиться о состоянии Кафферти.

— Он еще не пришел в себя, — сообщил Ребус Шивон. — Сегодня ему будут делать еще один рентген. Кроме того, ему дают специальные препараты, предотвращающие образование тромбов.

— Как ты считаешь, может, послать Большому Гору цветы?

— Он же еще не умер.

По Колтон-роуд они добрались до Эббихилла и, припарковавшись на одной из жилых улочек, отправились к парламенту пешком. Прежде чем войти внутрь, Шивон попросила Ребуса дать ей минут пять форы. Ребус не возражал — он как раз успевал выкурить сигарету.

По улице толпами фланировали туристы. Большинство любовались Холирудским дворцом, стоявшим на противоположной стороне улицы, и лишь некоторые рассматривали здание парламента. Одного или двух туристов всерьез озадачили вертикальные бамбуковые прутья, закрывавшие несколько окон. Они так и застыли с приоткрытыми ртами, словно гадали, зачем понадобилась эта декорация.

— Я тоже этого не знаю, ребята… — пробормотал Ребус и, отбросив окурок, вошел в вестибюль. Перед металлодетектором, — выкладывая из карманов мелкие металлические предметы, — он спросил охранника, зачем на окнах бамбуковые решетки.

— Понятия не имею, — ответил тот чуть ли не с гордостью, выдававшей в нем местного жителя, и Ребус кивнул.

— Вот и я тоже…

Миновав рамку металлодетектора, он рассовал по карманам свое имущество и направился к буфету. Шивон уже стояла в очереди, и Ребус пристроился за ней.

— А где Бейквелл? — шепотом спросил он.

— Сейчас спустится. Он, по-моему, не кофеман, но я сказала, что кофе мне необходим.

Шивон заказала капучино и вынула деньги.

— Закажи уж и мне заодно, — предложил Ребус. — Можешь, кстати, и заплатить.

— Я могу даже выпить его за тебя, если хочешь.

Ребус покачал головой:

— Не шути так. Разве ты не понимаешь, что это может оказаться последний эспрессо, которым ты меня угостишь? — поддразнил он.

Они нашли два стоявших рядом столика и сели. Машинально оглядываясь по сторонам, Ребус подумал, что до сих пор не знает, как относиться к этому просторному, гулкому помещению. Если бы кто-нибудь сказал ему, что это — аэровокзал, он бы мог с легкостью этому поверить. Насколько он знал, новое здание парламента должно было что-то символизировать, — вот только что? Несколько лет назад журналист одной из газет писал — и это застряло в памяти у Ребуса, — что новое здание выглядит столь экзотично, потому что является своего рода прообразом будущего независимого парламента. В это было сравнительно легко поверить, поскольку спроектировавший здание архитектор был каталонцем.

— Детектив Кларк?..

Джим Бейквелл пожал руку Шивон, и она спросила, не хочет ли он взять что-нибудь себе.

— Нет, но вы можете взять чашку в мой кабинет, — ответил министр.

— Но раз уж мы здесь… — возразила Шивон.

Бейквелл со вздохом сел напротив нее и поправил очки. Он был в твидовом костюме, рубашке в мелкую клетку и галстуке, который Ребусу тоже показался сделанным из твида.

— Это не займет много времени, сэр, — сказала Шивон успокаивающим тоном. — Мне необходимо задать вам пару вопросов об Александре Федорове.

— Его гибель меня глубоко потрясла, — ответил министр, любовно разглаживая складки на брюках.

— Вы вместе были на передаче «Время вопросов»…

— Совершенно верно.

— Могу я спросить, какое он произвел на вас впечатление?

Взгляд Бейквелла на мгновение затуманился. Прежде чем ответить, он некоторое время молчал, потом кивнул проходившему мимо официанту.

— Я приехал на передачу довольно поздно, — проговорил он наконец. — Застрял в пробке. Мы едва успели познакомиться, прежде чем нас провели в зал. Помню только, что Федоров отказался гримироваться… — Бейквелл снял очки и принялся протирать их носовым платком. — В целом… в целом он показался мне несколько резковатым, почти грубым, но перед камерами вел себя безупречно. — Министр снова надел очки и убрал носовой платок.

— А после записи? — спросила Шивон.

— По-моему, Федоров сразу уехал. Я тоже. Не было никакого смысла задерживаться, чтобы болтать о всяких пустяках со случайными знакомыми.

— И с политическими противниками? — уточнила Шивон.

— Да, если угодно.

— Значит, именно так вы воспринимаете Меган Макфарлейн? Как противника?

— Мег — очаровательная женщина, но…

— Но вы не ездите друг к другу домой, чтобы поговорить о том о сем за рюмочкой хереса?

— Вы совершенно точно описали ситуацию. — Бейквелл слабо улыбнулся.

— Мисс Макфарлейн, похоже, уверена, что Шотландская национальная партия выиграет майские выборы.

— Чушь!

— То есть вы считаете, что, несмотря на наше военное присутствие в Ираке, Шотландия все равно проголосует за Блэра?

— Шотландия вовсе не жаждет независимости — во всяком случае, не настолько сильно, как это кажется некоторым, — отчеканил Бейквелл.

— Но и американские подлодки ей тоже ни к чему.

— Лейбористов не так легко свалить, детектив, так что не стоит так за нас волноваться.

Шивон сделала вид, будто пытается собраться с мыслями.

— Ну а как насчет вашей последней встречи с Федоровым?

— Я что-то не понимаю…

— Перед тем как его убили, Федоров выпивал в баре «Каледониан». Вы тоже там были, сэр.

— Разве? — Бейквелл нахмурился, словно припоминая.

— Вы сидели в одной из кабинок с русским бизнесменом Андроповым.

— Разве это было в тот день, когда погиб мистер Федоров?

Шивон кивнула.

— Что ж, раз вы так говорите, придется вам поверить, хотя сам я, честное слово, не помню…

— Андропов и Федоров вместе выросли. Вы об этом знали?

— В первый раз слышу.

— И вы не видели Федорова в баре?

— Нет.

— Один наш гангстер угощал Федорова коньяком. Его фамилия Кафферти. Моррис Гордон Кафферти. Это имя вам что-нибудь говорит?

— Мистер Кафферти действительно к нам присоединился, но он был один, насколько я успел заметить.

— Вы встречались с Кафферти раньше?

— Нет.

— Но вы знали, какой он пользуется репутацией?

— Я знал, что Кафферти… Нет, «гангстер» — это, пожалуй, чересчур. Когда-то у него были трения с законом, верно, но теперь он отошел от криминала. — Министр немного помолчал и добавил: — Если, конечно, вы не располагаете иными сведениями.

— О чем вы говорили с Андроповым и Кафферти?

— О торговле… об обстановке на рынках. — Он пожал плечами. — Ничего интересного.

— А Кафферти не упоминал имени Федорова?

— Нет, насколько я помню.

— Когда вы в тот день ушли из бара, сэр?

Бейквелл надул щеки, припоминая.

— В четверть двенадцатого… где-то в это время.

— А Андропов и Кафферти остались?

— Да.

Шивон пришла на ум новая мысль.

— А вам не показалось, что мистер Кафферти и Андропов хорошо знают друг друга?

— Трудно сказать…

Бейквелл пожал плечами.

— Но ведь это была не первая их встреча?

— Нет, разумеется. Фирма мистера Кафферти представляет интересы мистера Андропова в нескольких крупных проектах.

— Почему, как вы считаете, мистер Андропов выбрал именно его?

Бейквелл раздраженно хмыкнул.

— Спросите об этом у Андропова.

— Я спрашиваю вас, сэр.

— У меня такое ощущение, детектив, что вы пытаетесь получить от меня какую-то информацию, причем делаете это не очень умело. Как вам известно, я являюсь министром экономического развития, и моя работа — обсуждать деловые вопросы с бизнесменами, пользующимися доверием правительства.

— Значит, с вами были ваши советники? — Шивон с удовольствием наблюдала, как Бейквелл подыскивает слова для ответа. — Если вы действительно пришли на встречу как официальное лицо, с вами должны были быть ваши помощники, консультанты, секретари…

— Это была неофициальная встреча, — отрезал министр.

— И часто вам в вашей работе приходится проводить такие неофициальные встречи? — продолжала наступать Шивон, и Бейквелл растерялся. Он явно не знал, что сказать; ему оставалось либо возмутиться, либо встать и уйти. Министр уже начал подниматься, когда сбоку к их столику кто-то приблизился.

— Джим? А я-то гадаю, куда ты подевался!.. — Меган Макфарлейн повернулась к Шивон, и ее лицо вытянулось. — Это вы… — проговорила она.

— Меня расспрашивают об Александре Федорове, — пожаловался Бейквелл. — И Сергее Андропове.

Макфарлейн покраснела от гнева. Она уже готова была броситься в атаку, но Шивон опередила ее.

— Как хорошо, что я вас встретила, мисс Макфарлейн, — деловито сказала она. — Я хотела спросить вас о Чарльзе Риордане.

— О ком?

— Чарльз записывал заседания вашего Комитета для некой авангардистской инсталляции.

— Вы имеете в виду проект Родди Денхольма? — В голосе Макфарлейн послышались нотки любопытства. — А что с ним такое?

— Мистер Риордан был другом мистера Федорова. А теперь они оба убиты.

Но Шивон тщетно старалась отвлечь внимание Макфарлейн. Взмахнув рукой, она ткнула пальцем в сторону Ребуса:

— А он что здесь делает?

Бейквелл взглянул туда, куда показывала Макфарлейн, но лицо Ребуса было ему незнакомо.

— Не знаю, — сказал он. — А кто это?

— Ее начальник, — объяснила Макфарлейн. — Похоже, Джим, этот тип подслушивал ваш милый разговор тет-а-тет.

Недоуменное выражение сползло с лица Бейквелла, министр побелел от ярости.

— Это правда? — спросил он Шивон, но Макфарлейн, явно наслаждаясь ситуацией, не дала ей и рта раскрыть.

— Конечно правда, — сказала она и презрительно фыркнула. — Кроме того, я слышала, что инспектора Ребуса отстранили от работы до самого его ухода на пенсию, который тоже не за горами.

— И где вы это слышали, мисс Макфарлейн? — осведомился Ребус.

— Вчера я встречалась с вашим начальником полиции и упомянула вашу фамилию… — Она покачала головой и несколько раз прищелкнула языком. — Думаю, он будет очень недоволен, когда узнает, что здесь произошло.

— Это возмутительно! — воскликнул Бейквелл и рывком поднялся из-за стола.

— У меня есть телефон Джеймса Корбина, — подсказала Макфарлейн, размахивая зажатым в кулаке мобильником. — На твоем месте я бы позвонила ему прямо сейчас.

— Возмутительно! — громко повторил Бейквелл, и сразу несколько человек повернулись в их сторону, — в том числе двое дежуривших у входа в вестибюль охранников.

— Ну что, идем?.. — спросила Шивон.

У Ребуса в чашке оставался еще примерно глоток кофе, но он вспомнил о хороших манерах и следом за ней направился к выходу.

38

— Ну что теперь? — спросил Ребус на обратном пути в участок.

— Теперь, мне кажется, следует поговорить с водителем Стахова.

— Думаешь, консульство даст добро?

— А ты можешь предложить что-нибудь еще?

Ребус пожал плечами:

— Будет гораздо проще, если мы перехватим его где-нибудь на улице.

— А если он не говорит по-английски?

— Думаю, что говорит, — уверенно сказал Ребус, вспомнив, что, пока Кафферти и Андропов стояли на мосту, их водители-телохранители общались довольно свободно. — К тому же, — добавил он, подумав, — я знаю, где можно найти квалифицированного переводчика. — Ребус жестом показал на заднее сиденье, куда он забросил компакт-диск с записью выступления Федорова. — Я думаю, профессор Коулвелл с радостью пойдет нам навстречу.

— То есть ты предлагаешь мне задержать этого парня прямо на улице и тут же, не сходя с места, допросить? — Шивон саркастически хмыкнула. — Тебе мало неприятностей, которые ты мне уже устроил?

Ребус удачно проскочил светофор на Риджент-роуд и свернул на Роял-террас.

— А тебе? — спросил он после непродолжительного молчания.

— Больше чем достаточно, — призналась Шивон. — Как ты считаешь, Бейквелл позвонит начальнику полиции?

— Он может.

— Тогда, боюсь, не позднее чем сегодня вечером меня тоже отстранят.

Она вздохнула.

Ребус искоса взглянул на нее.

— Разве это так плохо?

Шивон снова вздохнула.

— Это у тебя преддембельская эйфория, — сказала она.

Ребус хотел что-то ответить, но не успел. Позади них вдруг появилась патрульная полицейская машина с включенными проблесковыми огнями.

— Ну что там еще?! — пожаловался в пространство Ребус и, остановившись у тротуара, выбрался из салона.

Патрульный уже шагал к нему, на ходу поправляя фуражку, которую только что надел. Ребусу его лицо было незнакомо.

— Инспектор Ребус? — спросил патрульный, и Ребус кивнул.

— Мне приказано доставить вас в участок, сэр.

— В который?

— В Вест-Эндский.

— Что, Шэг Дэвидсон решил устроить мне вечеринку-сюрприз?

— Мне об этом ничего не известно.

Может, и правда неизвестно, подумал Ребус. Но сам-то он уже понял, в чем дело: Стоун или Дэвидсон нашли-таки, что на него повесить, и Ребус готов был биться об заклад, что это — не медаль.

Повернувшись к Шивон, он увидел, что она тоже вышла из машины и стоит опершись о крышу. Вокруг уже начинали собираться зеваки.

— Возьми «сааб», — сказал ей Ребус. — Позаботься, чтобы доктор Коулвелл получила свой диск.

— А как быть с шофером?

— Это ты решай сама. — И с этими словами Ребус сел на заднее сиденье патрульной машины. — Врубай сирену, ребята, — сказал он патрульным. — Не стоит заставлять инспектора Дэвидсона ждать.

Но в Торфихене его ждал вовсе не Дэвидсон. За столом в комнате для допросов сидел инспектор Стоун. Сержант Проссер, засунув руки в карманы, подпирал стену у входа.

— Похоже, у меня появились поклонники, — жизнерадостно заявил Ребус, усаживаясь напротив Стоуна. — Какие новости?

— Кровь на бахиле принадлежит Кафферти, — сказал Стоун.

— Обычно анализ ДНК занимает куда больше времени, — усомнился Ребус.

— Верно, — нехотя согласился Стоун. — Она — той же группы, что и кровь Кафферти.

— Я чувствую, что это еще не все, — спокойно заметил Ребус.

— К сожалению, мы не нашли никаких пригодных для идентификации отпечатков, — признался инспектор.

— Иными словами, вы не можете доказать, что эта бахила была украдена из багажника моей машины, — улыбнулся Ребус и, хлопнув в ладоши, стал подниматься. — С вашей стороны было очень любезно сообщить мне о…

— Сядь, Ребус!

Ребус немного подумал, потом сел.

— Кафферти все еще без сознания, — сказал Стоун. — Никто из врачей пока не произнес слово «кома», но я уверен — они думают, что к этому идет. Не исключено, что остаток жизни Кафферти проведет, словно овощ на грядке. — Он прищурился. — Похоже, Ребус, вся слава достанется тебе. Как ты и хотел.

— Ты все еще думаешь, что это сделал я?

— Я это знаю, черт побери!

— И я все рассказал сержанту Кларк именно потому, что хотел с ее помощью убрать вас с дороги?

Стоун кивнул.

— Ты воспользовался спецкостюмом, чтобы на твоей одежде не осталось следов крови, — подал голос Проссер. — Но одна бахила соскочила у тебя с ноги и упала в канал, а доставать ее ты не рискнул: тебе нужно было поскорее оттуда убраться…

— Мы это уже обсуждали, — отрезал Ребус.

— И будем обсуждать еще не раз, — с угрозой сказал Стоун. — Как только мы закончим сбор доказательств.

— Что ж, буду с нетерпением ждать. — Ребус решительно встал. — Это все, что вы хотели мне сообщить?

Стоун нехотя кивнул, и Ребус двинулся к выходу, но у дверей его настиг еще один вопрос Стоуна:

— Патрульные, которые доставили тебя сюда, доложили, что с тобой в машине была женщина. Это детектив-сержант Кларк?

— Разумеется, нет!

— Разумеется, да! — фыркнул Проссер.

— Ты уже отстранен, Ребус, — покачал головой Стоун. — Неужели ты хочешь утопить и ее?

— Вы не поверите, ребята, но она сама спрашивала меня о том же не более получаса назад…

Ребус толкнул дверь и, не оглядываясь, вышел.



Когда Шивон приехала в университет, доктор Коулвелл работала за компьютером в своем кабинете.

— Я привезла вам компакт-диск с записью выступления Федорова, — сказала Шивон, входя в комнату и протягивая ей коробочку с диском.

— Огромное вам спасибо.

Скарлетт Коулвелл взяла диск и с признательностью кивнула.

На взгляд Шивон, доктор несколько злоупотребляла косметикой, что делало ее чуточку старше. Зато ее волосы выглядели просто роскошно, хотя не исключено было, что без краски тут тоже не обошлось.

— У меня тоже будет к вам просьба, доктор. Не могли бы вы кое на что взглянуть?

— Разумеется. А на что?

— Вы позволите воспользоваться вашим компьютером?

Коулвелл жестом пригласила Шивон сесть за стол, а сама встала рядом, глядя на экран. Шивон быстро зашла на сайт магазина «Сила слова» и открыла фотогалерею.