— А не потому, что сцепился с начальником полиции?

Ребус покачал головой, словно глубоко ею разочарованный:

— Ну да, конечно, я ведь циник… Так что, будешь продолжать подкоп под Ричарда Пеннена?

— Нужно время. — Она помахала конвертом перед его носом. — Сперва надо все это перепечатать. Мне и в голову не приходило, что английский — не твой родной язык.



Вернувшись домой, Шивон первым делом наполнила ванну; забравшись в нее, закрыла глаза и вдруг внезапно проснулась оттого, что подбородок, упавший на грудь, погрузился в чуть теплую воду. Она вышла из ванны, надела чистое белье, вызвала по телефону такси и поехала в гараж забирать свою отремонтированную машину. По дороге в Ниддри она старательно уверяла себя, что в одно и то же место молния дважды не ударяет… вернее, трижды. Машину, которую она брала на время в участке Сент-Леонард, ей удалось поставить на парковку незаметно. Начни они выяснять, она бы наврала, что машину повредили уже на парковке.

У тротуара стоял одноэтажный автобус, за баранкой которого шофер читал газету. Навстречу Шивон, направляясь к автобусу, двигалось несколько обитателей лагеря с набитыми рюкзаками. Они приветствовали ее сонными улыбками. Бобби Грейг наблюдал за посадкой отъезжающих. Оглядевшись, Шивон заметила, что остальные тоже разбирают свои палатки.

— Суббота была самая суетливая, — объяснил Грейг. — Потом с каждым днем становилось все тише.

— Значит, места всем хватило, никому не пришлось отказывать?

Он усмехнулся:

— Здесь рассчитывали принять пятнадцать тысяч человек, а собралось не более двух. — Помолчав, он добавил: — Вчера ваши друзья ночевать не пришли.

Тон, каким это было сказано, навел ее на мысль, что он уже в курсе.

— Это мои родители, — призналась Шивон.

— А почему же вы этого не сказали?

— Сама не знаю, Бобби. Может, не была уверена в том, что родители полицейского будут здесь в безопасности.

— Ну а сейчас они у вас?

Она замотала головой:

— Один из полицейских ударил мать дубинкой по лицу. Она провела ночь в больнице.

— Искренне сочувствую. Могу я чем-то помочь?

Она снова мотнула головой:

— Проблем с местными больше не было?

— Была стычка прошлой ночью.

— Какие надоедливые мерзавцы, ну что с ними делать?

— Снова появился советник и утихомирил их.

— Тенч?

Грейг кивнул.

— Он возил по Ниддри какую-то шишку. Обговариваются вложения в благоустройство.

— Район в этом очень нуждается. А что за шишка?

Грейг пожал плечами:

— Вроде кто-то из правительства. — Он провел ладонью по выбритой голове. — Скоро это место опустеет. И слава богу!

Шивон не стала уточнять, имеет он в виду только лагерь или весь Ниддри. Кивнув ему на прощанье, она направилась к палатке родителей. Подняла полог и заглянула внутрь. Все было в порядке, правда, появилось кое-что новенькое. Наверное, уезжающие решили сделать остающимся прощальные подарки — остатки провизии, воду, свечи.

— Где они?

Шивон узнала голос Сантал. Попятившись, она выбралась из палатки и выпрямилась. Сантал держала в руке рюкзак, к которому была приторочена бутылка с водой.

— Уезжаете? — спросила Шивон.

— На том автобусе, что идет в Стерлинг. Я пришла попрощаться.

— Вы что, едете в лагерь мира?

Сантал кивнула.

— А вы были вчера на Принсез-стрит?

— Там я в последний раз и видела ваших родителей. Что с ними?

— Кто-то ударил мать. Она сейчас в больнице.

— О господи, какой ужас. Это… — она запнулась, — кто-то из ваших?

— Кто-то из наших, — эхом отозвалась Шивон. — И я хочу его найти. Хорошо, что вы еще здесь.

— А что?

— Вы снимали что-нибудь на камеру? Я бы хотела посмотреть вашу съемку.

Но Сантал отрицательно мотнула головой.

— Не беспокойтесь, — попыталась уговорить ее Шивон. — Я не собираюсь… Меня интересуют только полицейские, на демонстрантов я и смотреть-то не буду.

Но Сантал упрямо мотала головой.

— У меня нет камеры.

Это уже явная ложь.

— Ну что вы говорите, Сантал. Неужели вы не хотите помочь?

— Многие демонстранты фотографировали. — Вытянув руку, она описала широкую дугу. — Спросите тех, кто остался в лагере.

— Я прошу вас.

— Автобус уже отправляется…

Сантал заспешила прочь.

— Вы ничего не хотите передать моей матери? — спросила Шивон, глядя ей в спину. — Может, свозить родителей в лагерь мира, чтобы повидаться с вами?

Но Сантал, молча и не оборачиваясь, шла вперед. Шивон шепотом выругалась. Следовало заранее учитывать, что Сантал считала ее «легавой», «ментовкой» и больше никем. Она подошла к автобусу и. встав рядом с Грегом, наблюдала, как лагерники занимали последние свободные места. Двери автобуса с шипением закрылись, и почти сразу внутри запели хором. Несколько пассажиров на прощание помахали Грегу. Он помахал им в ответ.

— Неплохие ребята, — заметил он, протягивая Шивон пластинку жевательной резинки, — я хотел сказать, для хиппи. — Затем, сунув руку в карман, спросил: — У вас есть билет на завтрашний вечер?

— Пыталась достать, но безрезультатно, — ответила она.

— Между прочим, наша фирма обеспечивает безопасность…

Она впилась в него взглядом:

— Так у вас есть лишний билет?

— Ну, не совсем, но поскольку я там буду, вы сможете пройти по паролю «Эта дама со мной».

— Вы шутите, что ли?

— Да нет, не подумайте, что назначаю вам свидание… просто предлагаю провести вас, раз уж я там буду.

— Вы так добры, Бобби.

— Да бросьте вы, — ответил он, избегая смотреть ей в глаза.

— Можете дать мне номер вашего телефона, и завтра мы созвонимся?

— Надеетесь, подвернется вариант получше?

Она замотала головой.

— Если что и подвернется, так только работа, — призналась она.

— Каждый имеет право на ночной отдых, сержант Кларк.

— Зовите меня Шивон, — предложила она.



— Где ты? — прозвучал из мобильника голос Ребуса.

— Еду в «Скотсмен».

— За каким рожном тебя понесло в «Скотсмен»?

— Посмотреть фотографии.

— Твой телефон все время выключен.

— Аккумулятор сел.

— Понятно, а я только что провел беседу с Кровоточащим сердцем.

— А кто это?

— Я же говорил тебе вчера…

Ребус тут же спохватился, сообразив, что тогда голова у нее была забита совсем другим, и снова рассказал о блоге, о том, как послал письмо, и о том, что Эллен Уайли откликнулась и позвонила…

— О-го-го, вот это новость! — воскликнула Шивон. — Так это наша Эллен Уайли?

— Именно она написала ту гневную заметку для сайта «СкотНадзор».

— Но почему?

— Потому что права женского братства попираются системой, — ответил Ребус.

— Это она тебе сказала?

— Я даже записал это на пленку. Конечно, у меня нет необходимого в таких случаях дополнительного подтверждения, поскольку никто больше при нашей беседе не присутствовал.

— Да… жаль, конечно. Так, значит, Эллен подозреваемая?

— Для начала послушай запись, потом поговорим.

Ребус обвел взглядом офис уголовной полиции. Давно не мытые окна, да и какой смысл их мыть, если из них видно только парковку? Стены явно нуждаются в покраске — но ведь они все время скрыты под фотографиями мест преступлений и подробными описаниями жертв.

— А может, все это из-за сестры? — задала вопрос Шивон.

— Что?

— Из-за Дениз, сестры Эллен.

— А при чем здесь сестра?

— Она съехалась с Эллен примерно год назад… ну, может, чуть меньше. Сбежала от своего сожителя.

— И что?

— Сожитель над ней издевался. Я слышала об этом. Они жили в Глазго. Несколько раз приезжала полиция, но обвинение так и не было предъявлено. Дело, я полагаю, ограничилось предупреждением.

Перебралась ко мне после того, как… после развода.

Ребус вдруг понял, почему Эллен тогда запнулась.

— А я ничего об этом не знал, — задумчиво произнес он.

— Ну, понимаешь…

— Что?

— Есть такие дела, которые женщины могут обсуждать только друг с другом.

— А не с мужчинами, это ты хочешь сказать? Тогда, выходит, кто из нас сексист? — Свободной рукой Ребус потер занемевшую шею. — Итак, Дениз переезжает к Эллен, и Эллен тут же бросается искать сайты типа «СкотНадзора»…

И засиживается с сестрой допоздна за выпивкой и закуской.

— Может быть, мне удастся вызвать их на откровенность, — предложила Шивон.

— У тебя и без того дел выше крыши. Кстати, как мама?

— Сейчас ей делают компьютерное сканирование. Из газеты я прямо к ней.

— Ну и действуй. Как я понимаю, из просмотров в Гленротсе ты ничего не вынесла?

— Ничего, кроме головной боли.

— Кто-то звонит. Надо ответить. Мы можем попозже встретиться?

— Ну конечно.

— Дело в том, что сюда наведывался начальник полиции.

— Это не к добру.

— Впрочем, ничего срочного. — Ребус принял следующий звонок. — Инспектор Ребус, — представился он.

— Я сейчас в суде, — сказала Мейри Хендерсон. — Приходи, посмотришь, что я для тебя нарыла. — Из трубки доносились одобрительные крики и гиканье. — Давай приходи.

Ребус спустился вниз и попросил патрульного, сидящего в машине, подвезти.

— Вас вызывают для дачи показаний, инспектор? — спросил патрульный.

Ребус промолчал и, только когда машина свернула на Чеймберс-стрит, попросил:

— Высадите меня здесь.

— С удовольствием, — рыкнул водитель, но уже после того, как Ребус вышел из машины.

Патрульный автомобиль, скрипя шинами, круто развернулся, привлекая внимание журналистов и репортеров, толпившихся у здания шерифского суда. Ребус остановился на противоположной стороне улицы рядом с лестницей Королевского музея Шотландии и закурил. Очередной демонстрант вышел из здания суда, приветствуемый криками и гиканьем. Он поднял вверх кулак, а ликующие друзья хлопали его по спине, оттесняя щелкающих затворами фотографов.

— Сколько? — спросил Ребус, увидев стоящую рядом Мейри Хендерсон с ноутбуком и диктофоном в руках.

— Вроде двадцать. Некоторых передали в другие суды.

— К каким фразам в завтрашнем номере готовиться?

— Как тебе нравится «смести систему»? — Она посмотрела в свои записи. — Или «покажите мне капиталиста, и я сразу же покажу вам кровососа»?

— И то и другое неплохо.

— Терминология Малколма Икса.[15] — Мейри захлопнула блокнот. — Все получают предписание держаться на расстоянии от «Глениглса», Охтерардера. Стерлинга, центральной части Эдинбурга… — Она помолчала. — Впрочем, любопытный штришок: один парень заявил, что собирается в выходные на фестиваль «Т in the Park» и уже даже приобрел билеты, поэтому судья дал ему разрешение на поездку в Кинросс.

— Шивон тоже туда собирается, — напомнил Ребус. — Хорошо бы закончить расследование по делу Коллера вовремя.

— В таком случае следующая новость может оказаться плохой.

— А в чем дело, Мейри?

— В Лоскутном роднике. Я попросила одного знакомого журналиста в этом покопаться.

— И?

— Оказалось, есть и другие Лоскутные родники.

— Сколько?

— В Шотландии по крайней мере один. На Черном острове.

— К северу от Инвернесса?

Она кивнула.

— Иди за мной, — бросила она на ходу, направляясь к главному входу в музей.

Войдя внутрь, она повернула направо, в этнографический отдел, заполненный родителями с детьми, не знавшими, куда девать накопившуюся за дни летних каникул энергию. Самые маленькие посетители орали во весь голос и путались под ногами.

— Зачем мы сюда пришли? — недоуменно спросил Ребус.

Не обращая никакого внимания на его вопрос, Мейри вошла в лифт. Выйдя из лифта и поднявшись по маленькой лесенке, они оказались у окна, откуда открывался вид на шерифский суд. Но Мейри потащила его в дальний конец здания.

— Я уже был здесь раньше, — запротестовал Ребус.

— Тут экспозиция, посвященная смерти и связанным с ней верованиям, — объяснила она.

— Там всего несколько гробиков, в которых лежат куклы.

Они остановились у витрины, и Ребус, всмотревшись, разглядел за стеклом какую-то старую черно-белую фотографию.

Это была фотография Лоскутного родника, но только на Черном острове… Висящие лохмотья напоминали летучих мышей, прицепившихся к голым ветвям.

— Местные жители развешивают здесь тряпье с незапамятных времен. Я попросила своего коллегу поискать что-либо подобное в Англии и Уэльсе. Как думаешь, стоит разведать на местности?

— До Черного острова часа два на машине, — тихо, словно про себя, произнес Ребус, не сводя глаз с фотографии.

— Наверное, сейчас меньше чем за три часа не добраться, — сказала Мейри. — Машины идут сплошным потоком.

Ребус кивнул:

— Можно попросить местных глянуть, что там. Спасибо тебе, Мейри.

— Посмотри, что я нашла в Интернете.

Она протянула Ребусу несколько листков с историей Лоскутного родника на Черном острове. Там были и фотографии — включая ту, что висела в музее, — которые свидетельствовали о его абсолютном сходстве с охтерардерским Лоскутным родником.

— Еще раз спасибо. — Ребус свернул листы в трубочку и сунул в карман куртки. По пути к лифту он спросил: — Твой шеф клюнул на эту наживку?

— Пока не знаю. Вечерние беспорядки могут выпихнуть наш материал на пятую полосу.

— Стоит рискнуть.

— Джон, ты мне ничего больше не хочешь сказать?

— Я же дал тебе сенсационную новость — чего же тебе еще?

— Я опасаюсь, что ты меня просто используешь. — Она нажала на кнопку лифта.

— Разве я способен на что-нибудь подобное?

— Разумеется, способен, черт тебя побери.

Они молчали в лифте, молчали, пока спускались по ступенькам на тротуар. Мейри всматривалась в то, что происходило на противоположной стороне улицы. Еще один демонстрант, еще один поднятый в салюте кулак.

— Ты придерживал эту информацию с пятницы, — наконец нарушила молчание она. — А ты не боишься, что убийца ляжет на дно, увидев публикацию в газете?

— Глубже, чем сейчас, ему уже не залечь, — ответил он, встречаясь с ней взглядом. — А кроме того, в пятницу у нас и не было ничего, кроме Сирила Коллера. Все остальное мы получили от Кафферти.

Она остолбенела:

— От Кафферти?

— Ты же сама сказала ему, что обнаружился кусок куртки Коллера. Он тут же меня навестил. Ушел от меня еще с двумя именами, а вернулся с новостью о том, что оба их обладателя убиты.

— Ты воспользовался услугами Кафферти?

Она все еще не могла поверить в то, что сказал Ребус.

— А с тобой, Мейри, он этим не поделился — вот что тебя взволновало. Начни иметь с ним дело, и ты сразу поймешь, что выехала на дорогу с односторонним движением. Все, что я сообщил тебе об этих убийствах, было ему прекрасно известно. Но он и не подумал проинформировать тебя.

— Мне кажется, ты вбил себе в голову дурацкую мысль, что мы с ним как-то связаны.

— Не как-то, а достаточно крепко — ведь ты прямиком отправилась к нему, чтобы сообщить новость про Коллера.

— Да это просто давнее обещание — сообщать все последние новости. Только не подумай, что я оправдываюсь. — Прищурившись, она смотрела на противоположную сторону улицы. — А что это Гарет Тенч тут делает?

— Муниципальный советник? — Ребус посмотрел туда, куда показывал ее палец. — Возможно, проповедует язычникам, — предположил он, наблюдая за тем, как Тенч толчется позади строя фоторепортеров. — А может, он хочет дать тебе еще одно интервью.

— А об этом ты как узнал?… Шивон, что ли, сказала?

— У нас с Шивон нет тайн друг от друга, — подмигивая, ответил Ребус.

— Кстати, а где она сейчас?

— Поехала в «Скотсмен».

— Не верю глазам своим. — Мейри снова указала пальцем на противоположную сторону улицы.

Шивон… вне всяких сомнений, именно Шивон и Тенч, стоя друг против друга, обменивались рукопожатиями.

— Так, значит, у вас нет друг от друга тайн?

Но Ребус уже шагал через улицу. Здесь движение было перекрыто и перейти улицу было легко.

— Привет! — закричал он. — Шивон, ты что, передумала?

Шивон, чуть улыбнувшись, представила Ребуса Тенчу.

— Инспектор, — церемонно поклонился муниципальный советник.

— Вы любите уличные представления, муниципальный советник?

— Во время карнавала они очень уместны, — усмехнулся Тенч.

— Ведь вы и сами немного актерствовали, верно?

Повернувшись к Шивон, Тенч сказал:

— Инспектор намекает на мои короткие воскресные проповеди, которые я произносил у Маунда. Не сомневаюсь, он останавливался меня послушать по дороге в церковь.

— Что-то вас там больше не видно. Вы что, утратили веру? — спросил Ребус.

— Конечно же нет, инспектор. Однако воспитывать можно не только проповедями. — Лицо его посерьезнело. — Я здесь потому, что несколько моих избирателей попали вчера в передрягу.

— Ну да, остановились поглазеть, их и замели, — съязвил Ребус.

Тенч быстро перевел взгляд с Шивон на Ребуса и сразу же снова посмотрел на Шивон:

— С инспектором, должно быть, не скучно работать.

— Не то слово, — подтвердила Шивон.

— О! И четвертая власть здесь! — вдруг радостно воскликнул Тенч, протягивая руку Мейри, которая наконец-то решилась подойти. — Когда появится наша статья? Полагаю, этих двух поборников правды вам представлять не нужно. — Он указал на Ребуса и Шивон. — Вы обещали до публикации дать мне взглянуть на нее хоть одним глазом, — напомнил он Мейри.

— Разве? — Она попыталась придать лицу удивленное выражение.

Однако Тенч не позволил обвести себя вокруг пальца. Он повернулся к детективам:

— Прошу прощения, нам надо поговорить с глазу на глаз…

— Не обращайте на нас внимания, — отозвался Ребус. — Нам с Шивон тоже надо пошептаться хотя бы минутку.

— Нам… пошептаться?

Но Ребус повернулся и быстро зашагал прочь; Шивон не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

— «Санди Белл», наверное, уже открыт, — сказал Ребус, когда они отошли на приличное расстояние.

Шивон внимательно оглядывала толпу.

— Мне нужно найти одного человека, — объяснила она. — Знакомого фотографа… возможно, он где-то здесь. — Она приподнялась на цыпочки и вдруг с криком: — Ага!.. — нырнула в скопление людей с камерами.

Ребус с нетерпением ждал, когда Шивон закончит разговор с каким-то длинным сухощавым типом с пышной полуседой шевелюрой. По крайней мере, все теперь разъяснилось: в редакции «Скотсмена» Шивон сказали, что нужный ей человек именно здесь. Фотограф, похоже, поначалу не соглашался, но потом все-таки последовал за ней туда, где стоял Ребус со скрещенными на груди руками.

— Это Манго, — представила фотографа Шивон.

— Манго не откажется с нами выпить? — поинтересовался Ребус.

— С превеликим удовольствием, — с легким поклоном ответил фотограф, вытирая ладонью вспотевший лоб.

Седина его была обманчивой — он оказался немногим старше, чем Шивон. Его акцент и загорелое лицо с тонкими чертами ясно указывали на то, откуда он прибыл.

— Уэстерн-Айлс? — поинтересовался Ребус.

— Льюис, — подтвердил Манго, шагая рядом с Ребусом в «Санди Белл».

За спинами у них снова раздались ликующие крики, и, обернувшись, они увидели какого-то парня, выходящего из дверей шерифского суда.

— Кажется, я его знаю, — задумчиво проговорила Шивон. — Это тот, который терроризировал лагерь.

— Значит, сегодня ночью лагерь мог спать спокойно, — заметил Ребус. — Его ведь держали в камере.

Говоря это, он вдруг понял, что растирает левую руку правой. Когда парень, салютуя толпе, поднял вверх сжатый кулак, несколько человек отсалютовали ему в ответ.

В том числе и муниципальный советник Гарет Тенч, что совершенно потрясло наблюдавшую за ним Мейри Хендерсон.

12

Бар «Санди Белл» открылся всего десять минут назад, однако пара завсегдатаев уже обосновалась у стойки.

— Полпинты того, что получше, — ответил Манго на вопрос Ребуса, что он будет пить.

Шивон попросила апельсиновый сок, а Ребус решил, что сможет осилить пинту. Они уселись за стол. Узкое помещение было пропитано запахом средства для полировки меди и порошка для мытья пола. Шивон объяснила Манго, что ей нужно, и он, открыв футляр камеры, вынул маленькую белую коробочку.

— Айпод? — догадалась Шивон.

— Незаменимая вещь для хранения отснятого материала, — объяснил Манго.

Он показал ей, как работает устройство, но предупредил, что не смог заснять все, что происходило в течение дня.

— А сколько здесь всего снимков? — поинтересовался Ребус, глядя на маленький цветной экран, на который Шивон, крутя расположенное сбоку колесико, выводила один снимок за другим.

— Ну, где-то штук двести, — ответил Манго. — Неудачные я удалил.

— Можно, я посмотрю прямо сейчас? — спросила Шивон.

Манго в ответ лишь пожал плечами. Ребус протянул ему пачку сигарет.

— Знаете, я ведь аллергик, — как бы извиняясь, признался фотограф.

Ребусу пришлось предаваться своему пагубному пороку в другом конце бара возле окна. Выпуская дым в раскрытую форточку и глядя на Форест-роуд, он увидел муниципального советника Тенча, который шел в сторону Медоуз и вел оживленную беседу с парнем, только что выпущенным из шерифского суда. При этом Тенч пару раз ободряюще похлопал своего избирателя по спине. Мейри с ними не было. Докурив, Ребус вернулся к столу. Шивон повернула айпод так, чтобы он мог видеть экран.

— Вот мама, — сказала она.

Взяв у нее из рук камеру, Ребус впился глазами в экран.

— В предпоследнем отсюда ряду? — спросил он и, увидев кивок Шивон, добавил: — Похоже, она протискивается к краю.

— Ну да.

— Это перед тем, как ее ударили?

Ребус внимательно смотрел на лица, прикрытые прозрачными щитами и забралами; на лица копов с оскаленными зубами.

— Кажется, я упустил столь нужный вам момент, — грустно заметил Манго.

— Видно, что она изо всех сил пытается пробиться через толпу, — убежденно сказала Шивон. — Она хочет уйти.

— Тогда почему он ударил ее по лицу? — задумчиво спросил Ребус.

— Происходит это, как правило, так, — принялся объяснять Манго. — Вожаки наскакивают на полицейских и сразу ныряют назад. А те, что оказываются впереди, принимают удары на себя. Затем уж редакторы газет решают, какие из кадров им печатать.

— И обычно они печатают снимки орудующих дубинками копов? — предположил Ребус. Он чуть отодвинул экран от глаз. — Опознать тут ни одного полицейского невозможно.

— И на погонах у них нет эмблем, — добавила Шивон. — Все прекрасно, и все обезличенно. Не определить даже, из какого они подразделения. У некоторых над забралами есть буквы — к примеру, «ЭС». Это что, какой-то код?

Ребус недоуменно пожал плечами. Ему припомнился Джеко и его парни… у тех тоже не было ни эмблем, ни нашивок.

Шивон вдруг вспомнила о чем-то и быстро взглянула на часы:

— Надо позвонить в больницу…

Она встала и направилась к дверям.

— Еще? — спросил Ребус, указывая на стакан, стоящий перед Манго, но фотограф отрицательно мотнул головой. — Скажите, пожалуйста, а на какие еще объекты вас посылали на этой неделе?

Манго надул щеки и, медленно выпустив воздух, ответил:

— Да куда придется.

— А как насчет VIP-персон?

— Было и такое.

— Но вечером в пятницу вы наверняка не работали?

— Почему же, как раз работал.

— На том самом ужине в замке?

Манго кивнул:

— Редактору загорелось получить фото министра иностранных дел. Но его лицо везде получилось размытым — так всегда бывает, когда снимаешь через ветровое стекло.

— А как насчет Бена Уэбстера?

Манго покачал головой:

— Я вообще не знал, кто это такой. Так обидно — ведь я мог сделать его последнее фото.

— Мы пощелкали его в морге — возможно, от этой новости вам полегчает, — сказал Ребус, а когда Манго, взглянув на него, задумчиво улыбнулся, добавил: — Я бы не прочь посмотреть, что вы там наснимали…

— Постараюсь выкопать все, что возможно.

— Так, значит, в этой маленькой штучке их нет?

Фотограф покачал головой:

— Эти файлы уже в ноутбуке. Там в основном машины, со свистом мчащиеся вверх к замку, — дальше Эспланады нас не пропустили. — Он на миг задумался. — А знаете что: там же во время ужина работали официальные фотографы. Можно попросить их показать снимки, если это вас так интересует.

— Что-то сомневаюсь, что они их покажут.

Манго, взглянув на Ребуса, хитро подмигнул