Ребус кивнул:

— Но сперва выясним, хороший ли вы специалист, сержант Кларк.

— По-моему, это и без того ясно нам обоим.

— Ладно, задавака. Ты на военной службе. И в высоком чине. И тебя откомандировали из Херефорда в Эдинбург примерно на неделю. Где ты остановишься?

Садясь в машину, Шивон раздумывала над ответом. Сунув ключ в зажигание, она повернулась к Ребусу:

— Может быть, в Редфордских казармах? Или в Замке. Там ведь есть гарнизон, не правда ли?

Ребус кивнул. Ответы были вполне достойные. Но правильными он их не считал.

— Разве Уайтред похожа на человека, который хочет быть на виду? А кроме того, она предпочла бы расположиться поближе к месту действия.

— В таком случае подойдет одна из местных гостиниц.

Ребус кивнул:

— И я так думаю. Либо это, либо ночлег и завтрак при баре.

— «У лодочника» имеются комнаты для ночлега, ведь так?

Ребус медленно кивнул:

— Начнем с них.

— А могу я узнать почему?

Ребус покачал головой:

— Чем меньше будешь знать, тем лучше. Уверяю тебя…

— Тебе не кажется, что у тебя и так достаточно неприятностей?

— Найдется место и для новых. — Он попытался ободряюще улыбнуться ей, но казалось, не убедил ее этим.

«У лодочника» еще не открылись, но, узнав Шивон, бармен впустил их.

— Вы ведь Род, не так ли? — сказала Шивон. — А это мой коллега, инспектор Ребус.

— Привет, — сказал Макалистер.

— Род был знаком с Ли Хердманом, — напомнила Ребусу Шивон.

— Он вам экстази не продавал? — спросил Ребус.

— Простите?

Ребус лишь мотнул головой. Они находились в баре, и он глубоко вдохнул воздух, пахнувший вчерашним пивом и сигаретами, — запах, не скрадываемый запахом политуры. Макалистера они оторвали от бумаг, громоздившихся на стойке. Он залезал рукой под вытянутую футболку и почесывал себе грудь. Футболка была выцветшая и на одном плече порванная по шву.

— Вы поклонник Хоквинда? — спросила Шивон.

Макалистер опустил взгляд к выцветшей надписи на футболке. Там было воспроизведено название альбома «В поисках пространства». — Мы ненадолго, — продолжала Шивон. — Нас лишь интересует, не останавливались ли у вас двое…

Ребус тут же поспешил выложить фамилии, но Макалистер лишь покачал головой. Он глаз не сводил с Шивон, Ребусом же совершенно не интересовался.

Макалистер поскреб свою щетину, напомнив тем самым Ребусу, что его собственное бритье этим утром было весьма и весьма приблизительным.

— У нас немногие останавливаются, — признался Макалистер. — Вы говорили, что кто-то зайдет поговорить со мной о Ли.

— Я так сказала?

— Так вот, никто не заходил.

— Имеете соображения, почему он мог такое сотворить? — внезапно встрял Ребус. Макалистер покачал головой. — Ну, тогда займемся адресами.

— Адресами?

— Барами с ночлегом и завтраком, другими гостиницами.

Макалистер понял. Шивон вытащила записную книжку, и он принялся перечислять названия. Перечислив с полдюжины, он замотал головой, показывая, что больше не знает.

— Может, найдутся и другие, — передернув плечами, признался он.

— И без того теперь есть чем заняться, — сказал Ребус. — Можете продолжать свое важное дело, мистер Макалистер.

— Верно… спасибо.

Слегка поклонившись, он открыл дверь и придержал ее для Шивон. Выйдя, она заглянула в свои записи в книжке:

— Это может занять целый день.

— При желании, — сказал Ребус. — По-моему, ты обзавелась поклонником.

Она взглянула на витрину «У лодочника» и увидела там лицо Макалистера. Он тут же отпрянул от стекла и отвернулся.

— Ты можешь это использовать. Вообрази только — никогда больше не платить за выпивку!

— Твоя голубая мечта.

— Удар ниже пояса. Свою долю я плачу.

— Ну, пусть так. — Она помахала записной книжкой. — Знаешь, есть путь и более простой.

— Назови.

— Спросить Бобби Хогана. Он должен знать, где они остановились.

Но Ребус покачал головой:

— Бобби лучше не впутывать.

— Почему мне это так не нравится?

— Давай-ка вернемся в машину, и ты начнешь обзвон.

Скользнув на свое место за рулем, она повернулась к нему:

— Яхта за шестьдесят тысяч — откуда он взял на нее деньги?

— По всей видимости, от наркотиков.

— Ты так думаешь?

— Я думаю то, что нам полагается думать. Ничто из того, что мы узнали о Хердмане, не говорит о нем как о наркобароне.

— Кроме его странной притягательности для скучающих подростков.

— Разве тебя не научили в колледже?

— Чему?

— Избегать скоропалительных выводов?

— Я забыла, что этим у нас занимаешься ты.

— Еще один удар ниже пояса. Берегись, не то вмешается рефери!

Она внимательно посмотрела на него:

— Ты что-то знаешь, да?

Он выдержал ее взгляд и медленно покачал головой:

— До твоих звонков я ничего не знаю.

13

Им повезло: третий адрес оказался гостиницей в ближайшем пригороде с видом на Роуд-бридж. На парковке было ветрено и безлюдно. Два прибора оптического видения сиротливо ожидали туристов. Ребус тронул один из них и ничего не увидел.

— Туда монетку бросить надо, — пояснила Шивон, указывая на прорезь. Но Ребус пренебрег этим и направился к дежурному.

— А тебе надо оставаться здесь, — предупредил он Шивон.

— И пропустить все удовольствие? — Она последовала за ним, пытаясь скрыть беспокойство. Живет на болеутоляющих и как будто ищет неприятностей. Нехорошо. Ей случалось и раньше наблюдать, как он шел на риск, но он всегда умел это делать, держа ситуацию под контролем, однако сейчас, с еще воспаленными больными руками и Отделом жалоб, готовым вот-вот начать расследование по поводу его возможной причастности к убийству… За конторкой сидела женщина.

— Доброе утро! — приветливо сказала она.

Ребус уже успел вытащить свое удостоверение.

— Управление полиции Лотиана и Пограничного края, — представился он. — У вас остановилась некая Уайтред?

Пальцы женщины пробежались по клавишам компьютера:

— Да, остановилась.

Ребус перегнулся через конторку:

— Мне нужен доступ в ее номер.

Дежурная смутилась:

— Ноя не…

— Если вы не уполномочены, то с кем я могу поговорить из вышестоящих?

— Но я не уверена…

— А не лучше ли поступить проще и дать мне ключ от номера?

Женщина смутилась еще больше:

— Мне надо попросить разрешения у администрации.

— Ну так сделайте это! — Ребус заложил руки за спину, изображая нетерпение. Дежурная подняла телефонную трубку, набрала номер, затем — другой и, видимо, не нашла, кого искала. Раздался звук спускающегося лифта, дверцы кабинки раздвинулись. Вышла горничная с пылесосом и аэрозолем. Дежурная положила трубку:

— Придется пойти поискать.

Вздохнув, Ребус поглядел на часы и затем в спину дежурной, исчезнувшей за стеклянными качающимися дверями. Перегнувшись снова через конторку, он повернул к себе монитор.

— Номер двести двенадцать, — сказал он Шивон. — Ты здесь останешься?

Мотнув отрицательно головой, она прошла за ним к лифту. Он нажал кнопку второго этажа. С суховатым скрежетом дверцы лифта закрылись.

— А что, если Уайтред вернется? — спросила Шивон.

— Она занята обыском на яхте. — Ребус с улыбкой взглянул на Шивон. Прозвенел звонок, и двери, содрогнувшись, открылись. Как Ребус и надеялся, уборка на этаже шла полным ходом: в коридоре стояли тележки. Груды снятых простыней и полотенец ожидали отправки в стирку. У него было заготовлено объяснение: забыл одну вещь, ключ внизу у дежурной… может, откроете мне дверь? Если не сработает, можно придумать что-нибудь еще. Но ему продолжало везти: дверь в двести двенадцатый была широко распахнута. Горничная находилась в ванной. Он просунул туда голову.

— Я вернулся, забыл кое-что, — сказал он ей. — Продолжайте уборку, не отвлекайтесь.

Он оглядел комнату. Постель была застелена. На туалетном столике разложены всякие мелочи. Одежда развешана в узком гардеробе. Чемодан Уайтред был пуст.

— Может, она возит все с собой? — шепнула Шивон. — Держит в машине.

Не обращая на нее внимания, Ребус заглянул под кровать, пошарил в обоих ящиках гардероба, выдвинул ящик тумбочки, где обнаружил только гедеоновскую Библию.

— Роешься тут, как Енот из Скалистых гор, — пробормотал он себе под нос. В ванной, куда он заглянул, также ничего не было. Но тут он увидел еще одну дверь — в смежный номер. Он тронул ручку, и дверь открылась. За нею находилась еще одна дверь — без ручки с его стороны. Но значения это не имело, так как дверь была приоткрыта. Ребус толкнул ее и очутился в смежном номере. На обоих стульях была разложена и развешана одежда. На прикроватной тумбочке лежали журналы. Из огромной черной нейлоновой спортивной сумки сыпались носки и галстуки.

— Это номер Симмса, — проговорил Ребус. — И вот она — картонная папка на комоде. — Ребус перевернул ее. В глаза бросились слова: «конфиденциально» и «личное дело». И еще фамилия — Ли Хердман. Осторожность в понимании Симмса — перевернуть папку, и никто не догадается, что это такое.

— Ты это здесь читать собираешься? — спросила Шивон.

Ребус покачал головой: в папке было листов сорок-пятьдесят.

— Может, дежурная отксерит нам ее?

— У меня идея получше, — сказала Шивон, поднимая папку. — Я видела возле дежурной стрелочку, как пройти в канцелярию. Там должен быть ксерокс.

— Тогда пойдем.

Но Шивон замотала головой:

— Один из нас должен остаться. Меньше всего хотелось бы, чтобы горничная исчезла и заперла за собой дверь.

Ребус признал разумность такого довода и кивнул. Таким образом, папку взяла Шивон, а Ребус остался для беглого досмотра номера Симмса. Выбор журналов был самым банальным для мужчины: «FHM», «Загрузка», «GQ». Под матрасом и подушками пусто. Ни одна из личных вещей Симмса не добралась до ящика комода, хотя пара рубашек и костюмов и была повешена в гардероб. Сообщающиеся двери… Он не знал, как к этому отнестись и имеет ли это значение. Дверь Уайтред закрыта, то есть предполагалось, что Симмс прийти к ней в номер не мог. Свою же дверь Симмс оставил слегка приоткрытой… Приглашая ее на ночь? В его ванной лежали зубная паста и электрическая зубная щетка на батарейках. Шампунем он пользовался своим — против перхоти. Бритва с двойным лезвием и баночка крема для бритья. Вернувшись в комнату, Ребус более тщательно осмотрел спортивную сумку. Пять пар носков и трусов. Две рубашки в шкафу, еще две на стуле. Итого пять рубашек. Как раз на неделю. Симмс собрался в недельную поездку. Ребус задумался. Демобилизованный солдат совершает убийства, затем убивает и себя. Армия посылает двух следователей — удостовериться, нет ли тут связи с его армейским прошлым. Но зачем посылать двоих? И кого посылать? Возможно, стоит послать психологов, способных оценить психическое состояние Хердмана. Но ни Уайтред, ни Симмс не произвели на него впечатления опытных психологов, интересующихся состоянием Хердмана.

Они были охотниками, а возможно, и егерями.

У Ребуса не было в этом сомнений.

В дверь тихонько постучали. Ребус приник к глазку: это была Шивон. Он впустил ее и положил папку на ее место на комоде.

— Страницы не перепутаны? — спросил Ребус.

— Все в ажуре.

Она держала желтый пухлый конверт с отксеренными страницами.

— Мы можем ехать?

Ребус кивнул и пошел было вслед за ней к двери, но, остановившись, вернулся. Папка лежала неперевернутая. Он перевернул ее, в последний раз оглядел номер и вышел.



Проходя конторку дежурной, они улыбнулись ей, не удостоив ни единым словом.

— Думаешь, она сообщит Уайтред? — спросила Шивон.

— Сомневаюсь.

И он пожал плечами, потому что, даже и узнав это, Уайтред ничего не могла бы предпринять: в ее комнате не было ничего, что могли бы искать посторонние, и ничего не пропало. В то время как Шивон вела машину по трассе А-90 в направлении Баритона, Ребус углубился в папку. Там было много ненужного: результаты испытаний, характеристики и медицинские справки, награждения и продвижения по службе. Были там и карандашные пометки, касающиеся сильных и слабых сторон Хердмана как солдата. Физическая выносливость его подвергалась сомнению, но список заданий, которые он выполнял, был образцовым: Северная Ирландия, Фолкленды, Средний Восток, тренировочные сборы в Соединенном Королевстве, Саудовской Аравии, Финляндии, Германии. Ребус перевернул страницу и увидел пустой листок с впечатанными словами: «Изъято согласно приказу». Далее стояли неразборчивая подпись и штамп с датой — четыре дня назад, день, когда произошли убийства. Перейдя на следующую страницу, Ребус понял, что она касается последних месяцев армейской службы Хердмана. Он уведомил командование, что хочет оставить службу. Прилагалась копия его докладной. Его пытались уговорить остаться, но безрезультатно. После чего в деле шли официальные бумаги. Докладной был дан ход.

— Это ты видела? — спросил Ребус, постучав пальцем по надписи: «Изъято согласно приказу».

Шивон кивнула:

— И что это означает?

— Означает, что какие-то бумаги вынуты и хранятся где-нибудь в штабе ОЛП.

— Секретная информация? Не для глаз Уайтред и Симмса?

Ребус задумался:

— Может быть.

Он перелистнул страничку назад и стал вчитываться в заключительные параграфы. За семь месяцев до ухода из ОЛП Хердман участвовал в «спасательном десанте» на Джуру. Увидев поначалу «Джура», Ребус решил, что речь идет о тренировочных сборах. Джура — узкая полоска острова у западного побережья. Остров уединенный — дорога и горы. Настоящая пустыня. Во время прохождения службы Ребус и сам там когда-то тренировался. Ему вспомнились невысокие горы — Джурские холмы, болотистые низины, короткий путь на пароме на остров и как в конце сборов их всех провели на завод по производству виски.

Но Хердман находился там вовсе не на тренировочных сборах. Он участвовал в «спасательном десанте». Кого и от чего они спасали?

— А теперь едем вперед? — спросила Шивон, резко тормозя, так как двухполосная дорога здесь обрывалась. Впереди было ответвление Барнтонской развязки.

— Не уверен, — усомнился Ребус.

Точно так же он был не уверен в правильности того, что впутал Шивон в свою проделку. Лучше бы ей оставаться в номере Симмса. Тогда бы в памяти работников канцелярии запечатлелось его лицо и его стали бы они описывать Уайтред, если бы та что-нибудь разнюхала.

— Ну, и стоила ли игра свеч? — говорила тем временем Шивон.

Он лишь передернул плечами, следя за тем, как она свернула влево на развилке, выбралась на подъездную аллею и двинулась по ней.

— Где мы теперь? — спросил он.

— Возле дома Джеймса Белла, — ответила она. — Припоминаешь? Мы собирались поговорить с ним.

Ребус лишь кивнул.

Дом был современный, стандартный, примыкавший к другим таким же — маленькие оконца и стены из искусственного материала. Шивон нажала кнопку звонка и стала ждать. Дверь открыла миниатюрная женщина лет пятидесяти, но хорошо сохранившаяся. Голубые глаза смотрели настороженно, волосы были стянуты назад под черный бархатный бант.

— Миссис Белл? Я сержант Кларк, а это инспектор Ребус. Мы хотели бы поговорить с Джеймсом.

Фелисити Белл проверила оба удостоверения и отступила от двери, впуская их в дом.

— Джека сейчас нет, — сказала она слабым голосом.

— Мы собирались повидаться с вашим сыном, — пояснила Шивон, понизив голос из боязни напугать это маленькое нервное существо.

— Ну, все равно… — Миссис Белл тревожно огляделась вокруг. Потом провела их в гостиную. Пытаясь как-то успокоить женщину, Ребус взял с подоконника стоявшую там семейную фотографию.

— У вас трое детей, миссис Белл? — спросил он. Увидев, что он держит в руках, она подошла к нему и, отняв у него фотографию, постаралась поставить ее в точности на то место, где та стояла раньше.

— Джеймс — самый младший, — сказала она. — Остальные уже имеют свои семьи, разлетелись из гнезда. — Она взмахнула рукой, изображая полет.

— Эта стрельба, наверное, произвела на него ужасное впечатление, — сказала Шивон.

— Ужасное. Поистине ужасное!

Лицо женщины опять выразило тревогу.

— Вы работаете в театре «Траверс», да? — спросил Ребус.

— Правильно. — Она не удивилась тому, откуда он мог это знать. — Сейчас мы новую пьесу ставим… Я должна была бы быть там… помочь, но приходится оставаться здесь, знаете ли.

— Что за пьеса?

— Инсценировка «Ветра в ивах». У вас обоих есть дети?

Шивон покачала головой, а Ребус объяснил, что дочь его слишком взрослая для такого спектакля.

— Слишком взрослых для этого не бывает, — проговорила Фелисити Белл своим дрожащим, неуверенным голосом.

— Полагаю, вы остаетесь дома, чтобы ухаживать за Джеймсом? — спросил Ребус.

— Да.

— Он ведь наверху?

— Да. В своей комнате.

— А сможет он уделить нам несколько минут, как вы считаете?

— Ну, не знаю…

Услышав о «минутах», миссис Белл потянулась к наручным часам. Потом решилась взглянуть на них:

— Господи, уже время ланча!

Она сделала движение вон из комнаты, видимо, в направлении кухни, но вспомнила о двух посторонних:

— Может быть, мне стоит позвонить Джеку…

— Может быть, вам действительно надо позвонить ему, — согласилась Шивон. Она разглядывала фотографию члена шотландского парламента, снятую во время его триумфа на выборах. — Мы будем рады побеседовать с ним.

Миссис Белл вскинула глаза на Шивон. Брови ее сдвинулись.

— А зачем он вам понадобился?

Говорила она с суховатым и отрывистым выговором образованной уроженки Эдинбурга.

— Мы собирались поговорить с Джеймсом, — пояснил, выступая вперед, Ребус. — Он ведь у себя в комнате, да? — Он подождал ее кивка. — Полагаю, это наверху? — Еще один кивок. — Тогда мы вот как сделаем. — Он взял ее за тонкую, как птичья лапка, кисть. — Вы займетесь ланчем, а мы сами пройдем наверх. Так будет проще, не правда ли?

Миссис Белл, казалось, не сразу это поняла, но в конце концов лицо ее осветилось улыбкой.

— Так и сделаем, — сказала она, проходя в холл.

Ребус и Шивон переглянулись и обменялись согласным кивком: женщина явно была с приветом. Они поднялись по лестнице и нашли дверь в комнату Джеймса: на двери были следы от соскребанных наклеек. Остались только концертные билеты — главным образом из английских городов: группы «Борцов Фу» в Манчестере, Рамштайна в Лондоне, «Грязной лужи» в Ньюкасле. Ребус постучал, но ответа не получил. Он повернул дверную ручку и открыл дверь. Джеймс Белл сидел в постели. Белые простыни, пуховое одеяло, белоснежные стены без каких бы то ни было узоров. Бледно-зеленый ковер, наполовину прикрытый половичками. Книги, кое-как втиснутые в книжные полки, компьютер, магнитофон, телевизор. Повсюду раскиданные диски. Одетый в черную футболку, Белл сидел, держа на согнутых коленях журнал. Листал он его одной рукой, так как другая была на перевязи. Темные, коротко подстриженные волосы, бледное лицо, украшенное родинкой. В комнате мало что говорило о подростковом бунтарстве. Когда Ребус был подростком, его комната была полна тайников: коллекция журналов под ковром (матрас для этой цели не годился — ведь время от времени его переворачивали), сигареты и спички за ножкой гардероба, в нижнем ящике шкафа, под свитерами, — спрятанный ножик. Здесь же у него возникло чувство, что в ящиках ничего нет, кроме одежды, а под ковром — лишь толстая подкладка. Из наушников Джеймса Белла лилась музыка. Он не поднял глаз от своего чтения. Ребус решил, что он подумал, будто вошла мать, и предпочел подчеркнуто не обращать на нее внимания. В глаза бросалось сходство сына с отцом. Ребус слегка поклонился, склонив голову набок, и Джеймс Белл наконец-то вскинул глаза и удивленно вытаращил их. Он сбросил наушники и выключил музыку.

— Прости за вторжение, — сказал Ребус, — но твоя мама разрешила нам подняться к тебе.

— Кто вы?

— Мы детективы, Джеймс. Хотели бы просить тебя уделить нам минутку-другую. — Ребус подошел к кровати и встал, стараясь не опрокинуть большую бутыль с водой в изножье. — Чем занимаешься? — Ребус взял в руки лежавший на постели журнал. Он был посвящен коллекционированию оружия. — Забавная тема, — заметил он.

— Я ищу пистолет, из которого он стрелял в меня, — сказал Джеймс.

Шивон взяла журнал из рук Ребуса.

— Думаю, я понимаю тебя. Тебе хочется побольше узнать об этом пистолете.

— Я даже и не видел его толком.

— Так ли это, Джеймс? — усомнился Ребус. — Ли Хердман собирал оружие. — Он кивнул в сторону журнала, который теперь пролистывала Шивон. — Это ведь из его коллекции?

— Что?

— Он не давал его тебе в руки? Мы слышали, что ты с Хердманом знаком был больше, чем утверждал.

— Я никогда не утверждал, что не был с ним знаком.

— «Встречались с ним в разных местах» — вот в точности твои слова, Джеймс. Я слышал их в записи. Сказано так, будто вы с ним сталкивались в пабе или у газетного киоска. — Ребус помолчал. — Однако он рассказал тебе, что служил в ОЛП, а эта информация не для первого встречного, не правда ли? Может быть, вы беседовали с ним об этом на какой-нибудь из его вечеринок? — Новая пауза. — Ты ведь бывал на его вечеринках, да?

— Бывал иногда. Он был занятный парень. — Джеймс кинул на Ребуса недобрый взгляд. — Может, я и упомянул об этом, когда записывали беседу. Может, и рассказал полиции, насколько хорошо знал Ли Хердмана и что бывал на его вечеринках… и даже что он показывал мне этот пистолет.

— Показывал? — Зрачки Ребуса сузились.

— Господи, да вы же прослушивали записи!

Ребус невольно переглянулся с Шивон. Кассет было несколько. Прослушали же они лишь одну.

— А что это был за пистолет?

— Он хранился в лодочном сарае.

— Думаешь, он настоящий? — спросила Шивон.

— На вид — да.

— Кто-нибудь при этом присутствовал? Джеймс покачал головой.

— А другого пистолета ты у него не видел?

— Лишь когда он выстрелил в меня из него. — Мальчик покосился на раненое плечо.

— В тебя и в двух других, — уточнил Ребус. — Я прав, считая, что Энтони Джарвиса и Дерека Реншоу он не знал?

— Насколько мне это известно, да.

— А тебя он оставил в живых. Как ты думаешь, это просто везение?

Пальцы Джеймса замерли, не прикасаясь к ране.

— Я сам все время думал об этом, — негромко произнес он. — Может быть, в последний момент он узнал меня.

Шивон кашлянула:

— А вообще, почему он так тебя выделял, ты думал?

Джеймс кивнул, но молча.

— Может быть, — продолжала Шивон, — он увидел в тебе нечто, чего не видел в двух других?

— Они были довольно активными членами «Объединенных кадетов». Возможно, причина в этом?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… Ли чуть ли не полжизни провел в армии, а потом ему дали под зад коленкой.

— Это он так тебе сказал? — спросил Ребус.

Джеймс опять кивнул:

— Возможно, он затаил обиду. Я сказал, что он не был знаком с Реншоу и Джарвисом, но это не значит, что он не мог их видеть в городе… и даже одетыми в форму. Что и могло… как бы подтолкнуть его. — Он поднял глаза и улыбнулся. — Я знаю, что не должен вдаваться в психологию, ведь психология — это удел ученых.

— Наоборот, твои наблюдения очень помогают нам, — сказала Шивон не потому, что наблюдения эти были так уж полезны, но потому, что чувствовала необходимость как-то поощрить Джеймса.

— Дело в том, Джеймс, — сказал Ребус, — что, пойми ты, почему он оставил тебя в живых, мы, может быть, также поймем, почему он обрек на смерть двух других мальчиков. Понимаешь?

Джеймс задумался:

— Разве, в конце концов, это так уж важно?

— Мы считаем, да. — Ребус выпрямился. — Кого еще встречал ты на этих вечеринках, Джеймс?

— Вас интересуют фамилии?

— В общем, да.

— Раз от разу гости менялись.

— Тири Коттер? — наугад сказал Ребус.

— Да, иногда приходила и она. И приводила с собой готов.

— А ты, случаем, не гот, Джеймс? — спросила Шивон.

Он издал короткий смешок:

— Разве я похож?

Шивон пожала плечами:

— Но музыка, которую ты слушаешь…

— Это просто рок, и больше ничего.

Она подняла с постели миниатюрный плеер.

— МП-3, — уважительно проговорила она. — А Дугласа Бримсона ты на этих вечеринках не встречал?

— Это который летчик? — Шивон кивнула. — Да, я разговаривал с ним однажды. — Он помолчал. — Послушайте, это ведь не были «вечеринки» в прямом смысле слова, никто ничего не устраивал. Просто люди заходили, выпивали…

— Наркотиками баловались? — как бы между прочим задал вопрос Ребус.

— Иногда, — признался Джеймс.

— Амфетамины? Кока? А может, экстази?

Подросток фыркнул:

— Да какое там!.. Косячок-другой с марихуаной по кругу, да и то если повезет!

— И ничего посущественнее?

— Нет.

Раздался стук в дверь. Это была миссис Белл. Она взглянула на посетителей так, словно совершенно забыла об их присутствии в доме.

— О… — воскликнула она в секундном замешательстве. — Я приготовила сандвичи, Джеймс. Пить что ты будешь?

— Я не голоден.

— Но пора поесть.

— Ты что, хочешь, чтобы меня вырвало?

— Нет… разумеется, нет.

— Я скажу тебе, когда проголодаюсь. — Он говорил на повышенных тонах, но не потому, что сердился, решил Ребус, а потому, что был смущен. — А вот кофе я выпью, только молока лей поменьше.

— Хорошо, — сказала мать и обратилась к Ребусу: — А вы хотите?…

— Нет, мы уже уезжаем, тем не менее спасибо, миссис Белл.

Она кивнула, постояла секунду, словно позабыв, что собиралась сделать, потом повернулась и вышла, неслышно ступая по ковру.

— У твоей мамы проблемы со здоровьем? — спросил Ребус.

— Сами не видите? — Джеймс заерзал в постели. — Столько лет рядом с отцом… не удивительно.

— Вы не ладите с отцом?

— Не особенно.

— Ты в курсе, что он подал жалобу?

Джеймс поморщился.

— Большой смысл… — Он помолчал. — Это Тири Коттер?

— Что «Тири Коттер»?

— Это она наболтала вам, что я бывал у Ли? — Он помолчал. — Наверняка без нее не обошлось. — Он опять заерзал в постели, словно пытаясь лечь поудобнее.

— Может, тебе помочь? — предложила Шивон.

Джеймс покачал головой:

— Наверное, мне надо опять принять болеутоляющее.

Шивон отыскала лежавшую с другого бока от него на разложенной шахматной доске полоску фольги с пилюлями. Она дала ему две штуки, и он запил их водой.

— Последний вопрос, Джеймс, — сказал Ребус, — и мы оставим тебя в покое.

— Какой?

Ребус кивнул в сторону пилюль:

— Дашь мне пару штучек? А то мои кончились…



У Шивон в машине нашлось полбутылки «Айрн-брю», и Ребус проглотил таблетки, после каждой отхлебывая из бутылки.

— Старайся, чтобы это не превратилось в привычку, — сказала Шивон.

— Как тебе все услышанное? — спросил Ребус, меняя тему разговора.

— Может быть, он в чем-то и прав. Объединенный кадетский корпус… ребята, расхаживающие в военной форме…