СУБЪЕКТОМ.
ПРИМИТЕ КООРДИНАТЫ НОВОГО СТАЦИОНАРНОГО СМЕШАННОГО СУБЪЕКТА СЛЕЖЕНИЯ
Q-0001. ОБЕСПЕЧЬТЕ СТАБИЛЬНОСТЬ И БЕЗОПАСНОСТЬ СУБЪЕКТА Q-0001. ПОДГОТОВЬТЕ
ПРОГРАММУ ПО ВНЕДРЕНИЮ НОВЫХ СМЕШАННЫХ СУБЪЕКТОВ СЛЕЖЕНИЯ.
КОНЕЦ ИНФОРМАЦИИ.
Глава третья
СВЕТА
Я птичка, птичка, птичка, я вовсе не медведь, мурлыкала Светочка себе под нос, выходя из \"Фуксии и Селедочки\". Чего-то тут у меня со словами не то… А, плевать, главное, что настроение хорошо передает. Едва касаясь подошвами хрустящей гравийной дорожки, она подлетела к машине и, словно девчонка, уселась с ногами на заднем сиденье.
- Гена, давайте немного покатаемся, - весело выдохнула она. - К заливу, например, или на Каменный остров…
- Так к заливу или на Каменный? - Исполнительный шофер не имеет права делать за хозяина даже микроскопический выбор.
- А, давайте, что ближе…
В половине одиннадцатого Светочка была дома.
Судя по автоответчику, Виталенька успел уже два раза позвонить. По шерстке погладил, за что-то пожурил (голос у него - то ли встревоженный, то ли усталый?), четыре раза напомнил, что сегодня - вторник. А именно - день усиленных занятий собой. В смысле - мной, а не им.
Светочка минут десять задумчиво стояла перед ванной. Хотя чего здесь думать? На фиг принимать ванну перед тем, как идешь в бассейн? Что-то ты тупеешь, милочка…
У нас в шейпинг-зале очень специально развешаны зеркала. Время от времени ловишь свое собственное сто пятьдесят раз отраженное и заблудившееся изображение и сама себя не узнаешь. Вот сегодня мне эти отражения настроение-то и подпортили. В каком-то одном неудачном ракурсе вдруг показалось, что у меня жутко толстая задница. Мрак. Правда, потом, как ни вертелась, снова то изображение не поймала, но настроение испортилось. Вдруг я толстею? Проклятые калории (а килокалории - еще большие гады!).
Доведя до полного изнеможения и себя, и тренершу, Светочка поплелась в бассейн.
О, бассейн. Бассейн - это наша битва, можно сказать, наше Ватерлоо… Виталий хотел под мое имя закупить бассейн на корню. А я категорически отказывалась. Ну прикинь: болтаешься одна-одинешенька на пяти дорожках, по пятьдесят метров каждая, да под неусыпным оком двух телохранителей. (Обратили внимание? По личному распоряжению нашего повелителя за мной теперь повсюду таскаются двое крепких ребяток). Да еще тетенька-врач где-то на трибуне бдит (это из-за того, что Светочка как-то пожаловалась, что у нее голова кружится). Во кайф, да? Ругались мы по этому поводу, по-моему, две недели. То есть не ругались, а вели длительную дипломатическую войну. Как? Очень интересно. Это когда два министра иностранных дел враждующих государств каждый день по несколько раз встречаются в каком-то нейтральном месте и в торжественной обстановке, каждый раз с соблюдением всех формальностей и ритуалов, вручают друг другу ноты (ну да, те самые, которые - протеста). А в нотах этих самым что ни на есть дипломатическим языком написаны изощреннейшие гадости. А у самих министров сильно чешутся руки набить по-простецки друг другу морды. До открытых военных действий дело так и не доходит, но нервов на все эти благоглупости уходит - уйма. Я уж не знаю, согласился ли Виталий \"со мной или его просто достало двухнедельное противостояние, но мне было выдано разрешение плескаться в бассейне с простыми смертными. Что, безусловно, являлось чистой воды лицемерием. Какие там простые смертные! Тачка моя среди остальных \"Опе-дей\" и \"Фордов\" ничем особым не выделялась. Вешал-, ки в гардеробе сильно смахивали на филиал какого-нибудь модного бутика. А уж количество золота! Причем те, кто попроще, побрякушки свои в раздевалке снимали и небрежно распихивали по карманам джинсов (\"Версаче\" или \"Кевин Кляйн\" - не важно). А те, кто пожлобее, прямо во всем этом и плавали, рискуя потонуть.
Особенно Светочке нравился один жирный боров, из \"сильно крутых\". Приезжал он обычно только по вторникам, в сопровождении неопределяемого количества охранников и двух-трех свеженьких потаскушек. Выходил к бортику, важно покачиваясь на кривоватых тонких ногах, неся жирное пивное (\"Хейнекен\"? \"Кофф\"? \"Гиннес\"?) брюхо. Толстенный золотой крест? на нем был уже того размера, который вполне сгодился бы для небольшой деревенской церквушки. Соответственной толщины была и цепь. (Замечено, кстати, что вся наша нынешняя \"братва\" ужасно богобоязненна. Вот интересно, этот господин всерьез считает, что чем больше крест, тем лучше боженька к нему относиться будет?) Для начала толстый господин, игриво Пошлепывая по попкам девчонок, скидывал их в воду. Затем с грацией пожилого бегемота погружался сам. Вынырнув, шикарным жестом проводил рукой по мокрым редким волосенкам, представляя себя Джеймсом Бондом, не меньше. Больше он не нырял и не плавал, но и из воды тоже не выходил, попивая у бортика пиво и наблюдая за играми своих девчонок. Иногда под настроение заставлял их раздеться. Иногда науськивал на них мальчиков-охранников. Короче говоря, резвился вовсю. В такие минуты Светочка чуть-чуть жалела, что Виталий не купил для нее бассейн целиком. Казалось, в этой жирной свинюге сосредоточилось все, что она ненавидит в мире. Как-то даже пожаловалась Виталику. Тот с минуту подумал, прищурившись от дыма сигареты, потом примирительно сказал:
- Да брось ты себе мозги шелухой забивать. Может, он в душе очень даже милый человек? Может, он котят любит? Или бабушку? Не хочешь его видеть? Поменяй себе время в бассейне.
А сегодня у нас как раз вторник. Светочка не удивилась, увидев, что ее жирный любимчик уже перешел к водным процедурам в обнимку с мокрой голенькой худышкой. Светочка специально (но не демонстративно) отплыла на другой конец бассейна. Но даже и оттуда было видно, какие у девчонки испуганные глаза. Боров щипал ее под водой, но малышка молча вздрагивала, слабо пытаясь вырваться. Эх, зря это она. На таких похотливых скотов любое сопротивление действует возбуждающе. Светочка поймала себя на том, что слишком пристально смотрит на дурацкую парочку.
Тьфу на вас! Да провалитесь вы пропадом, хоть потоните здесь сейчас и немедленно (это, кстати, лучшее, что вы могли бы придумать), надоели!
И кстати: не будь сегодняшнего посещения \"Фуксии\", Светочка, может быть, и предприняла какие-нибудь шаги по осуществлению этих мыслей. Например, подошла бы и треснула борова по голове (да чем угодно: хоть водной лыжей). Светочка, как заведенная, почти с остервенением проплыла метров триста, совершенно выдохлась, выбралась на бортик и села, стараясь отдышаться. Какой-то славный парнишка показал ей издали большой палец (наверное, наблюдал за моим злобным спринтом) и, кажется, хотел подплыть - пообщаться. Увы, солнышко. Не про тебя кусок. За Светочкиной спиной уже стоял Гарик, всем своим небрежно-равнодушным видом показывая, ЧТО будет с каждым, кто посмеет приблизиться к \"чужой жэнщына, панымаэшь?\" менее чем на три метра. Парень покладисто скроил скорбную гримасу: есть, сэр, не приближаться, и поплыл своей дорогой (в смысле - дорожкой). И больше не оглядывался, взглядов не ловил, резвился с другими ребятами. В общем, вел себя примерно, как и полагается щенку, когда ему указали место. Но уж никаких хоть сто гариков не запретят Светочке самой в открытую следить за милым мальчиком. Их там, оказывается, тусуется целая команда, человек восемь-десять. Немножко одинаковые, но оч-чень, оч-чень славные. Интересно, что за компашка? На просто бандюков вроде не похожи. Но и на компьютерную фирму на отдыхе - тоже не тянут. Что-то среднее. Да это и не важно. Особенно Светочке понравился загорелый крепыш - все они одинаковые, как братья, теперь и не определить, он ли пытался строить ей глазки или кто-то другой… Милый зайчик, очень милый. Фигура аккуратная: спинка в меру накачанная, треугольная, но задница, слава Богу, не чемоданом (значит, не культурист ошпаренный), цепочка тонкая (тонкая!) чуть поблескивает, \"татушка\" на плече - отсюда не разглядеть, что там, трусняк фирменный почти по колено, улыбка белозубая, хорошая… И опять-таки: не будь сегодняшнего утра, Све-точкин взгляд выражал бы сейчас совершенно иное. Не спокойное, чуть ироничное любование, а злобную зависть пополам с истеричными мыслями об одинокой старости. И, могло случиться даже так (давай, Цавай импровизируй, теперь-то можно поизгаляться!), Что, разозлившись на весь мир, Светочка бы назло Всем-всем-всем дернула в местном баре сто - сто пятьдесят водки со льдом, послала бы подальше под-невольного Гарика, сама подплыла бы к этому мальчику, живенько окрутила бы зайку и так же живенько трахнулась бы с ним, например… м-м-м… в тренажерном зале - на каком-нибудь самом неудобном \"Кеттлере\". Этакий прорыв в стиле Шарон Стоун. Наша дежурная стерва. Бр-р-р, гадость какая… Все, ладно, хватит глупостями башку забивать, пора домой.
- Искупнись пока, - милостиво разрешила Светочка Гарику, направляясь в раздевалку. Нет, правда, зачем же над человеком так издеваться? Почти час проторчать около воды и даже не окунуться? Тем более что на одевание-сушку-кремы-макияж у нас уйдет уйма времени.
Когда Светочка вошла в душ, оттуда ей навстречу выпорхнула средних лет, но сильно молодящаяся дама в откровенном купальнике. Светочка мельком брезгливо успела подивиться ошибке природы, которая наградила даму необъятными бедрами и нулевым бюстом. И, похоже, нулевым же вкусом, потому что купальник этот (она такой в \"Littlewoods\" видела, баксов 150, если память не изменяет) открывал совсем не то, что следовало показывать, и, наоборот, закрывал то немногое, чем в этой сложной фигуре можно было похвастаться. Кстатиэ кстати!
Кажется, именно эта активная дамочка в прошлый раз довела меня почти до истерики. Чем? Своими взглядами на жизнь. Да нет же, упаси Бог, она не мне лично их выкладывала, а своей подружке. Но достаточно громко, так что слышала вся женская раздевалка. Предупреждаю: особо брезгливым мужикам сейчас лучше заткнуть ушки. Остальным в двух словах расскажу.
Заметила я этих старушек-веселушек сразу, как они вошли в бассейн. (Старушек - это потому, что, как они ни старались, даже с расстояния двадцать метров их суммарный возраст отчетливо переваливал за сотню). Для начала они пришибли меня тем, что вперлись в бассейн со всем своим барахлом, тщательно упакованным в пухлые сумки. Потом они с трудом добрызгались до самого мелкого края бассейна и стали там, похожие на две сонные кувшинки в своих желтых купальных шапках. Минут двадцать трендели там, не двигаясь с места, постреливая по сторонам накрашенными глазками. И пустились в обратный путь. Поплавали, называется. Но самое интересное произошло потом. Я вообще не имею такой похабной привычки - следить, кто как моется и какого цвета у кого трусы. Они сами привлекли всеобщее внимание к своим интимным отправлениям. Вторая дама, похожая на конфуз пластической хирургии, громко осведомилась у цодружки, зачем та (внимание, слабонервных просим удалиться!) забирает с собой использованный тампакс. А первая дама громким шепотом объяснила, что вокруг сейчас развелось море колдунов, которые, если заполучат какой-нибудь твой кусочек, могут навести жуткую порчу, вплоть до смертельного исхода. Поэтому все уборщицы, медсестры и санитарки сейчас таскают им всякую дрянь из мусорных ведер и продают за хорошие деньги. Потому и живут припеваючи. А бедные бизнесмены и их жены чахнут и мрут пачками, сами не зная от чего.
Учтите при этом, что я несколько адаптировала живой и красочный рассказ интеллигентной с виду дамы. Потому что, если послушать его в оригинале, записанным на пленку, сразу и не поймешь, кто выступает - Клара Новикова или Евгений Петросян. Смешно? Очень. Но эти две дурищи обсуждали весь этот бред на полном серьезе. Хотелось подойти к ним и посоветовать что-нибудь очень дельное. Например, носить с собой специальный полиэтиленовый мешочек. Для кашлей и чихов.
- Светочка стала под душ.
Ах, как я уважаю всю парфюмерную и косметическую промышленность! Такой себе недавно шампунь миленький купила… А вот сейчас из душа выйду, тело легонечко полотенцем промокну (не вытру, а именно промокну, понимать надо!), потом крем для лица, для ног, для тела, для шеи (а что вы хотели? за шеей надо очень и очень следить!), для рук, для век - домой приеду, музон потише поставлю и не меньше часа буду лежать и ни о чем не думать, а только тело свое лелеять. Блаженство…
Сильно хлопнула дверь в раздевалку. Сквозняк, как всегда. Мыльная вода еще стекала по лицу, но что-то заставило Светочку открыть глаза.
Прямо перед ней стоял мужчина.
Потом она не раз удивится, сколько успела передумать за прошедшие после этого секунды.
Первой мыслью, пока еще не разглядела его, было: в душ зачем-то вломился Гарик, чтобы меня охранять и здесь (может, ему Виталий позвонил и вставил по первое число за потерю бдительности). И вот теперь я устрою самый настоящий скандал и одному, и второму, хотя зачем Гарику-то - он человек подневольный…
Вторая, но и самая шальная мысль была: это он, тот самый парень из бассейна, который мне так понравился. Мои бесстыжие мысли каким-то образом дошли до него, и он явился сюда, чтобы воплотить их в жизнь. Сразу стало жарко, и весело, и немножко стыдно, как во сне, когда снится, что идешь по улице голая…
Третья мысль (…нападение…) не успела сформироваться до конца, но, как показали дальнейшие события, она-то и оказалась верной.
Парень (да нет, конечно же, не он, тот и симпатичней был, и ростом пониже, и, главное, - не с таким диким лицом) в два шага оказался около Светочки, выдернул ее из-под душа, а затем сноровисто, как опытная мать, заставляющая ребенка высморкаться, прижал к лицу тряпку. Светочка дернулась, стараясь вырваться, инстинктивно глубоко вдохнула чего-то холодного и душного одновременно. В голове сразу стало гулко и пусто, почему-то показалось, что вошедший воздух не пошел в легкие, а так и проскочил наружу через затылок.
Последняя, четвертая мысль в уже угасающем сознании была: Господи, он меня изнасилует прямо здесь, на этом мерзком плиточном полу… какая гадость… я этого не переживу… Виталий его найдет и разрежет на кусочки… живьем… на мелкие… кусочки… И тут же начало сниться, сниться, сниться…
Вовремя и грамотно составленная суматоха - лучшее прикрытие для преступников. Если бы Виталий Николаевич Антонов вдруг задался целью выяснить, как это средь бела дня из бассейна, битком набитого народом, из-под носа (носов?) у двух опытнейших охранников похищают женщину, он бы услышал массу интересного из уст многочисленных свидетелей. Ему бы рассказали, как закричала Тамара Георгиевна, и как бежала Любовь Сергеевна, и как удивился Антон Ефимович, и как испугался Леша, и т. д., и т. п. про всех, кто что-то видел или слышал, или догадался по всеобщей суете, что что-то случилось. Если бы Виталий Николаевич Антонов все-таки стал докапываться до всего этого, то - большой любитель изящных честертоновских детективов, - может быть, и оценил бы очевидную и простую красоту похищения. Да вот не станет Инталий Николаевич заниматься подобной ерундой. И не расскажет ему говорливая гардеробщица о странной \"скорой\", приехавшей РАНЬШЕ, чем стало плохо какой-то женщине в душе. Не оправдается никогда несчастный Гарик. Не сумеет доказать, что сработало - сработало! - его звериное, настоящее, натасканное на любую опасность чутье! И рванулся он таки в женскую раздевалку, чтобы… Нет, не расскажет. Просто не сможет. А через четыре часа после всего случившегося его тело бесследно исчезнет из морга больницы им. Ленина, что на Большом проспекте Васильевского острова. А поди потом проверь, у кого из санитаров и насколько потяжелел карман?
Кстати, и милиция этим шумным инцидентом заниматься не будет. А зачем? Женщина пропала? Где заявление о пропаже? Парня какого-то убили? Где Труп? Свидетели? Да на фига они нам? Кому надо - тот пусть этим и занимается.
А тот, кому надо, уже держал в руке телефонную трубку и слушал, не перебивая…
- …ничего страшного. Сейчас поговоришь с ней. Эй, давай девку сюда! - Светочку сильно встряхнули, так что она обо что-то ударилась головой, и подвели к телефону. Ничего не соображая, она автоматически сказала \"алло\" в подставленную трубку. Вышло очень тихо, в трубке молчали, пришлось откашляться и повторить \"алло\" погромче.
- Света, - произнес ей в ухо чей-то ужасно знакомый звенящий голос, - ты в порядке? - Что за дрянное кино? Будят среди ночи, задают идиотские вопросы в стиле американских боевиков… - Света, ты слышишь меня?
- Слышу, - ответила она, только чтобы отвязаться, - я спать хочу.
- Света!
Какого черта Виталий так рано ее разбудил? Ведь это же его голос, так? И почему он так странно и строго ее называет?
Весь мир внезапно ухнул вниз, но тут же вернулся. Ощущение, как после прыжка с вышки: удар воды по ушам, мгновенная потеря координации и - вот уже ты снова на поверхности. Упаси вас Бог от такого выныривания. Светочка очнулась и обнаружила себя стоящей в совершенно чужой огромной, почти пустой комнате с телефонной трубкой в руках. Левое плечо сильно (слишком сильно, даже больно!) сжимали чьи-то чужие грубые руки. В ухо рвался жуткий звенящий голос Виталия.
- Света! Ты можешь говорить? Тебе делали уколы? Света!
- Я слышу тебя, - сказала Светочка вдруг охрипшим голосом.
- Как ты? - Быстрые горячие слезы подступили к ее глазам от невыносимой и непривычной нежности, послышавшейся в его голосе.
- Я…
- Ну, хватит сопли распускать! - рявкнули над ухом, и телефонной трубки уже не было в Светочкиных руках.
Мерзкая рожа, стоящая рядом, расплылась в похабнейшей улыбке, дослушивая предназначавшиеся Светочке слова.
- Ну, все, кореш, выговорился? - хрюкнул в трубку. - Молодец. Ты нас убедил. И девчонка твоя молодец. Нам будет легко договориться. Точняк? - Послушал еще немного, не переставая улыбаться, но заговорил уже гораздо злее:
- Ну, ты меня напугал. У меня уже полные штаны от страха… Чего? А вот это не ко мне, дорогой. Мое дело - твою девчонку держать, а говорить ты с другими будешь…
\"Спасибо, - подумала Светочка, - спасибо. Девчонка - это я. Неожиданный комплимент. Господи, о чем это я?\"
Она сидела с ногами в кресле, не двигаясь, но стараясь как можно больше рассмотреть и запомнить вокруг.
Это пригодится, это все потом пригодится, когда меня будут спрашивать, я все расскажу, что увидела. Первыми она запомнила человека, который ее охранял, и его собаку. Смотреть на них можно было украдкой и очень коротко. Светочка уже убедилась: если задержишь взгляд хоть на нем, хоть на собаке дольше, чем на полминуты, - настораживаются оба. Один раз \"кавказец\" даже поднял голову и издал что-то вроде предупредительного рыка. Кавказец - это собака. Парень скорее напоминает прибалта. Лицо круглое, кожа очень белая, мелкие веснушки. Волосы светлые, короткие. Очень короткие. Глаза свинячьи. Тупые и злобные. Шея короткая и толстая, плавно переходящая в толстый мерзкий живот. На нем: спортивные штаны темно-синие, с тремя косыми цветными вставками по бокам, белой, зеленой и красной.
Светочка покосилась на бандита.
Нет, соврала: красной, белой и зеленой. Итальянский флаг, запомнила? Парень в этот момент встает со стула, и мне приходится делать вид, что очень интересуюсь их батареей. Так. Батарея. Грязная и облезлая. Лет сто назад, наверное, была покрашена в бежевый цвет. Под батареей лежит девять рублей. Монета в 5 рублей (\"решка\") и четыре - по рублю (три \"решки\" и один \"орел\"). Мне не интересно, откуда они здесь взялись. Я просто запоминаю. Во времени не ориентируюсь, потому что мои часы непонятно где, хотя я полностью одета. Кто меня одевал? Как долго я была без сознания? Что сейчас - утро или вечер? Голова тяжеленная, но сна ни в одном глазу. Холодно и… не то чтобы страшно, а просто немножко подташнивает. Если расцепить руки, они тут же начинают противно дрожать. Ноги не держат вообще, но ходить здесь не разрешают. Хорошо, что я не хочу в туалет. Не представляю, как бы я смогла у этих гадов что-нибудь попросить.
Через неопределяемое время охранники меняются. Ни сказав друг другу ни слова. Просто один входит, садится, другой встает и уходит. Собака остается. Собака старая, морда седая, когда рычит, видны желтые клыки. Правое ухо рваное. Обои старые, желтоватые, с вытершейся позолотой. Потолки высокие, скорее всего квартира старого фонда. В голове начинает потихоньку разъясняться, но от этого становится еще хуже. Начинают лезть всякие глупые и страшные мысли и варианты причин похищений. Виталий уже все знает. Это хорошо. Он меня спасет. Скоро. Очень скоро. Это как в кино. Им скорее всего нужны деньги. Сейчас Виталий соберет нужную сумму, отдаст этим гадам и заберет меня домой. Мы больше никогда-никогда не будем ссориться. Он разведется со своей стервой, и мы поженимся. Мы купим дом в Нормандии и будем жить долго и счастливо. Я наплюю на свою фигуру и рожу ему трех прелестных детей. Или четырех. Трех девочек и мальчика. Мы купим большой семейный фургон и яблоневый сад. И наймем старого слугу, который будет нам варить сидр. Кажется, я начинаю хныкать. Собака шевельнула ухом и повернулась ко мне. Собака, я хочу пить. Скажи своему хозяину, что я хочу пить. Господи, только истерики мне сейчас не хватало. Запоминай. Если начнется стрельба, падай на пол и не рыпайся. Это тоже из какого-то фильма. И даже из многих. На память почему-то приходят самые грустные, с трагическим концом. Неужели эти придурки думают, что Виталий, отдав им деньги, оставит их в покое?
Господи, но если они это понимают, самый логичный выход прикончить меня? Выходит, я зря запоминала эти чертовы девять рублей под батареей? Затошнило еще сильнее. Теперь я понимаю, что меня тошнит от страха. Почему так долго? Господи, почему так долго? Странный шуршащий звук. Что это? Это второй охранник открыл пакет с молоком. Ну и плечищи… Собака не двинулась с места. Гарден молоко очень любил. И сыр. Даже рокфор. Я всегда ему из Франции привозила. Сесиль, Сесиль, как ты там, в своем Париже? Ты знаешь, что тут со мной приключилось?
Стараясь отвлечься, Светочка начала придумывать, что бы сделала Сесиль, если бы узнала, что ее подругу похитили. Ничего интересного на ум не шло, какие-то глупости, опять слишком похожие на отрывки из французских детективов. Занемели руки. Стараясь не производить лишних движений, Светочка стала растирать кисти.
Где мои часы? Где моя сумка? Еще раз: кто меня одевал? Огромные брезгливые мурашки поползли по всему телу при мысли, что, может быть, вот эти самые мордовороты, которые ее охраняют, как раз и дотрагивались до ее тела… Мамочки мои, я ведь в душе совершенно голая была… Горячей волной накатил запоздалый стыд. И сразу же злость-злость-злость. Стало полегче - не так страшно. Почему Виталий так долго собирает эти деньги? Много? Интересно, сколько? Не вздумай потом спрашивать. Потом? Господи, скорей бы это \"потом\"!
В коридоре послышалось какое-то движение. Охранник насторожился, чуть повернулся в сторону открывшейся в двери щелки. Вышел. Собака равнодушно проводила его взглядом.
- Мой Гарден никогда бы не опустился до такой подлости! - зачем-то сообщила Светочка псу.
Дальше все происходило быстро и непонятно. Вошли двое: плечистый охранник и еще один, в кашемировом пальто. Более мерзкой рожи я, наверное, никогда не видела. Ну как будто на заказ делали. Для конкурса \"Мистер дерьмо-97\". На широченной харе вольготно разместились все пороки человечества. Жирные небритые щеки плавно и без напряга перетекали в плечи. Где заканчивался подбородок с кокетливой ямочкой и начинался живот, определить было уже невозможно.
Оба направились к Светочке. Плечистый споро связал ей руки, накинул на голову плотный мешок. Стараясь абстрагироваться от его прикосновений, Светочка не рыпалась, понимая, что ситуация вошла в завершающую стадию.
Ну, представь себе, что ты у зубного. Вспомни то блаженное ощущение, когда врач, вдоволь насверлившись и накопавшись в твоем многострадальном зубе, наконец, отводит в сторону бормашину и начинает готовить пломбу. Вспомнила? Вот. Спокойней, спокойней. Иди, куда ведут. На всякий случай запоминай повороты. Так. Вышли из комнаты. Налево. Длинный коридор. Под ногами - старый паркет. Слышишь, как скрипит? Справа послышалось журчание, наверное, ванна или туалет. Остановились. В воздухе - сильный запах табака и… нервозность. Где-то рядом хлопнула дверь. Новый запах - одеколон… сейчас, сейчас… \"Drakkar Noir\", верно?
- А че с девкой?
- На… Возвращай. Мне его горло нужно, а не… От одних этих голосов коленки дрожать начинают.
- Так че, прям и возвращать?
- Сказано тебе?.. - Длинная фраза, от которой у Светочки под мешком запылали щеки. То есть щеки-то запылали от употребленных выражений. А вот смысл произнесенного… Если правильно расставить по местам подлежащее и сказуемое во всей этой матерной мешанине, получается, что главное действующее лицо в нашем балагане с похищением - Юрка Кашин?! Интересно, это случайная проговорка тупого исполнителя или тонко рассчитанный ход? У Светочки вдруг начали заплетаться ноги. Ее довольно грубо дернули, повели…
Лифт, долго спускаемся, этаж пятый, не меньше, сразу же - в машину. Элементарная логика подсказывает, что выходили во двор. Кто же выведет на улицу человека с мешком на голове? Хотя эти… эти все могут.
В машине Светочка перестала ориентироваться сразу. Поняла только, что ехали быстро и много раз поворачивали. И это может означать что угодно. И что уехали далеко. И что следы путали. А потом - скрежет тормозов - хлоп! И я уже стою посреди улицы, без мешка на голове, и чей-то добрый голос рядом произносит:
- Девушка, вы сумку уронили.
Светочка оглянулась по сторонам. Идиллия, черт побери. Как будто ничего и не было. Никто не видел, как похищенную девушку выставили из машины, номеров никто не заметил, но самое главное - нас никто и не встречает. Где трубы и фанфары? Где счастливые слезы освобождения? Где мужественный комиссар полиции, тонко и точно проведший операцию? И, наконец, где счастливый герой, обнимающий любимую женщину? Кажется, я сейчас расплачусь. Безнадежные ощущения ребенка, который, проснувшись среди ночи и прислушавшись, все больше и больше убеждается в том, что взрослые ушли, оставив его одного. Что делать в такой ситуации? Правильно, разреветься во весь голос, чтобы они все прибежали, и испугались, и стали наперебой успокаивать, и кто-нибудь потом обязательно остался сидеть рядом с кроватью. Кажется, я уже плачу.
Светочка огляделась, вытирая слезы. Обычный двор. Сразу и не скажешь, где находишься. Что мне сейчас нужно? Телефон? Или сразу - домой? Не могу же я здесь стоять вечность? Надеюсь, сумку мою не обчистили? Хорошо, что я имею привычку брать с собой в бассейн деньги… Которые, кстати, и не пригодились, потому что, выйдя на улицу, обнаружилось, что это - родная Петроградская, а дом находится буквально в двух кварталах отсюда.
- Светлана Вениаминовна! Майн готт! - Бедная Калерия, открыв дверь, чуть не рухнула на пороге.
- Это я, Калерия Карловна, - сказала Светочка мертвым голосом и вошла в прихожую. Надо бы спросить, где Виталий. Но работа по произнесению еще каких-либо звуков показалось настолько тяжкой, что Светочка молча прошла в спальню и, не раздеваясь, легла на кровать, все еще прижимая к себе сумку.
Несколько раз кто-то тихо приоткрывал дверь, но тут же исчезал. Наверное, Калерия переживает. Я не буду вставать. Я буду здесь лежать. Я не встану. Я никогда не встану. Меня парализовало. У меня атрофировались чувства. Где-то подрагивает слабый ма-аленький вопросик: где Виталий? А еще где-то копошится поганый маленький червячок-мазохист, который щекочет еле живой клочок сознания своими смешными вопросиками типа:
Это что - наказание
Это наказание мне здесь и сейчас за то что я там у себя в своем сказочном мире позволила мальчику-монголу целовать себя
Это несправедливо это ведь понарошку это нечестно это нечестно нечестно нечестно
Это не детская игра здесь нельзя побежать к маме и пожаловаться и знать что будешь права даже если ударила первая и у него пошла кровь из носа и он уже идет сюда со своей сердитой матерью чтобы ругаться
Откуда это нарастающее с каждым годом с каждым днем чувство вины вины перед всеми перед отцом Виталием мамой всеми нерожденными детьми которым не разрешили появиться на свет благородно сообщив что не накопили еще любви для них не накопили самим не хватает
- Светлана Вениаминовна, вы уже два часа лежит на кровати. Сделать вам чай? - Как всегда, у Калерии при волнении отшибает русский язык. Бедная вы моя, бедная, какой тут, к дьяволу, чай? Вот если водки… Стакан. Хотя нет, от стакана, наверное, сразу вырвет.
Еще через вечность:
- Светлана Вениаминовна, извините меня, но там вас к телефон…
Меня? С того света, что ли? Заждались?
- Да.
- Послушайте, я не знаю, как вас там зовут…
- Здороваться надо для начала, - пристрожила Светочка, удивляясь, что еще может обращать внимание на такую ерунду.
- Для начала помолчите! И послушайте, что я вам скажу! - Какой мерзкий, истеричный и, главное, - совершенно незнакомый голос. - Мне глубоко наплевать и на вас, и на эту скотину! Но если мне немедленно не вернут сына, я приму меры, от которых не поздоровится и вам, и этому… - Далее непечатно, непечатно и непечатно.
Эй, эй, дамочка! Вы, кажется, немного ошиблись каналом! У нас здесь совсем другой детектив! Здесь МЕНЯ похитили, МЕНЯ! Какой, к чертям, сын? Убирайтесь вон из моей жизни! Мелькнула еще бредовейшая мысль о чьем-то шизнутом розыгрыше, но тут же, к счастью, исчезла. Я не могу припомнить ни одного из своих знакомых, способных так дико шутить. За исключением, пожалуй, самого Виталия. Это что теперь, новая шоковая терапия?
- Набирайте, пожалуйста, правильно номер, - вежливо ответила Светочка и собралась уже положить трубку. Но поскольку все движения стали ужасно медленными, она успела ясно услышать, как та нервная дама на другом конце провода раздраженно сказала кому-то в сторону:
- … А говорили, что она совсем не дура…
И вот эта фраза, обрывок интонации, и это самое \"в сторону\" моментально схлопнулись в единое целое, картинка-загадка стала картинкой-отгадкой… лишний раз доказывая, какой тонкий и сильный актер погибает в нашем Виталии. Это надо же: раза два, ну, максимум, три за всю нашу совместную жизнь мы вскользь касались его отношений с женой (да нет же, почему же бывшей? реально существующей и ныне здравствующей). Но даже и тех скупых мазков великой кисти мастера хватило, чтобы получился полный и точный портрет.
Светочке показалось, что чужие руки снова начинают ее раздевать.
- Вы все слышали? - Ах, да, я поняла, откуда этот тон. Она же, кажется, лет сто назад заканчивала педагогический институт. Учительница начальных классов. Как же, как же… Нет, и все-таки у меня опять чего-то не складывается. Она же со своим отпрыском должна быть, насколько я знаю…
- Вы звоните из Швейцарии? - зачем-то спросила Светочка. И успела услышать еще одну фразу \"в сторону\" перед тем, как мадам Антонова в раздражении бросила трубку:
- … господи, какая же она тупая…
Ага. Тупая - это я. Я - тупая. Начинай, дорогуша, потихоньку привыкать к этой мысли.
Телефон зазвонил буквально через три минуты. Светочка вздрогнула и сняла трубку, почти уверенная, что мадам Антонова вылила еще не все помои на ее бедную голову.
Нет. Это была не мадам. Это был сам господин Антонов.
- Ты дома? - спросил мертвым голосом.
- Да. - В моем голосе жизни было не намного больше.
- Ты в порядке?
- Только что звонила твоя жена.
- Она сказала, что-то про сына.
- … - Это не означает, что Виталий грязно матерится. Я просто пытаюсь обозначить километровые паузы (они представляются мне так: не в часах, а именно в километрах) между моими репликами.
- Она сказала, что если его не вернут, она примет меры, от которых нам не поздоровится.
- Я не поняла, откуда она звонила…
- Из Европы. - Первое произнесенное слово. Спасибо.
- Я поняла, что не из Америки…
- Я говорю: из гостиницы \"Европа\".
- Так они приехали? - Боже мой, что мы обсуждаем? Какое мне дело до его стервозной супруги и чахлого отпрыска?
- У Лешки завтра день рождения. - Огромное спасибо. Ввести меня в курс своих домашних дел - это акт огромного человеческого доверия.
- Будете праздновать?
- Света. - От его голоса у Светочки вниз по спине поползли большие дохлые мурашки. Она чуть было не рассмеялась истеричным смехом от такого пришедшего на ум сравнения. Но собрала всю свою волю и, натурально, прикусила язык. - Моего сына похитили.
Теперь паузу держу я.
- Я прошу тебя: сиди дома, никуда не выходи и ничего не делай.
Если бы я была режиссером этого нашего крутого боевика, я сейчас дала бы на экране сдвоенный кадр: лицо Виталия и мое.
А на этом фоне - нарочно плохую, шероховатую запись короткого диалога двух бандитов:
\" - А че с девкой?
- На… Возвращай. Мне его горло нужно, а не…\" Чувствуя, как поднимается от желудка шершавый ком тошноты, Светочка, кашлянув, выдавила из себя краткое содержание последнего слышанного ею диалога похитителей.
- …что?.. - Виталий уронил это \"что\" голосом человека, внезапно поймавшего на себе взгляд разгневанной кобры.
- Да Кашин! Кашин твой все это сделал! Сволочь твоя деревянная! - Светочка кричала в трубку и не могла остановиться, даже когда услышала короткие гудки. После чего села на пол и, наконец-то, разревелась.
Итак, подведем итоги, милочка.
Светочку выставили из машины в проходном дворе на Петроградской вовсе не потому, что Виталий что-то там заплатил. И я даже думаю, не в деньгах там дело. Наверняка какие-то специальные бизнесменские разборки. И Светочка оказалась неподходящим объектом. Так скажем: недостаточно крупной ставкой. Ее вернули и поставили покрупнее. Ну действительно: просто любовница (ну и что, что пять лет уж? Не в сроках дело, девушка, не тюрьма, чай). Вот сын - это другое дело. А теперь садитесь и объясняйте мне подробно и доходчиво: почему наши счастливые (счастливые, счастливые, не ухмыляйтесь так ехидно!) пять лет - это НИЧТО, а заморенный пацан семи (шести? восьми? не знаю!) лет, которого Виталий, ни минуты не задумываясь, оставил в возрасте полутора лет (это знаю точно, их сиятельство как-то обмолвились в застольной беседе), - это ВСЕ? Объясняйте, объясняйте, не стесняйтесь в выражениях!
И главный ужас в том, что выбор этот за Виталия сделали посторонние, низкие и дрянные люди. И сделали, судя по всему, безошибочно. Ах, как всем нам стыдно.
Светочка поежилась от омерзения. Ей вдруг показалось, что какой-то грязный шантажист открыл перед ней блокнот Виталия, в котором быстрым неровным почерком записаны все потраченные им на Светочку деньги. Вплоть до шоколадок и трусов.
Когда человеку совсем-совсем плохо, он обычно делает что-нибудь совсем простое. Например, берет сигарету.
Эти проклятые женские сумки, полные чертова барахла, среди которого ничего не найти! Светочка несколько минут нервно копалась в сумке, потом сделала самое простое: вывалила все содержимое на кровать. Вот же она, почти полная пачка \"Мальборо Лайт\". А вот и зажигалка. Виталий подарил в позапрошлое воскресенье. Светочка смотрела на золотистый цилиндрик, как на дохлую лягушку. Возникло идиотское желание швырнуть зажигалку на пол и топтать ее ногами. Именно как подарок Виталия.
А вот рядом с сигаретами на кровати оказалась еще одна странная вещица. Ну-ка, кто здесь подогадливей? Что было написано на маленьком прямоугольнике плотной бумаги? Ай да знатоки! Ай да молодцы! Есть такая буква!
Самойлов Александр
Частный детектив
Тел. 928-11-40
Конфиденциальность гарантируется
Приз! Приз! Приз! А кто сошел с ума - я не виновата!
Светочка медленно огляделась по сторонам. Где я нахожусь, скажите, пожалуйста? Я что - еще не вернулась из своего романтического путешествия? Тогда я, видимо, чего-то недопонимаю. Фирма \"Невские зори\"? Вы что-то перепутали. Мы заказывали драку на свадьбе, а не оркестр на похоронах. Если ВСЕ ЭТО - лишь продолжение приключений в МОЕМ мире, то, скажите на милость, каким вы видите конец этой боевой истории? Самым счастливым? Ну-ка, ну-ка, варианты? Сейчас я, пожалуй, напрягусь и помогу вам.
Так, так, так…
Ну, простейший - это через несколько минут сюда врывается Виталий, обвешанный воздушными шарами и хлопушками. За ним появляются носильщики с подарками и средних размеров цветочным магазином. Громко крича: \"Сюрприз! Сюрприз!\", Виталий падает на колени, немедленно на мне женится, и мы спешно сваливаем во Францию - разводить яблони, гнать кальвадос и рожать троих детей.
Чуть посложнее, но тоже - со вкусом. Виталий приезжает сюда (ну пусть не через несколько минут, пусть через полчаса…) и привозит мне завернутые в тряпочку уши той скотины в кашемировом пальто. А еще лучше - пусть отрежет их у меня на глазах! А вы, девушка, кровожадная… Не забыть! Виталий брезгливо пнет ногой корчащееся тело, подойдет ко мне, крепко обнимет и тихо скажет в самое ухо: \"Болвася, Болвася, как же ты мог такое про меня подумать…\" Да вы еще и сентиментальны, девушка…
Третий вариант… Эй, эй, девушка, куда же вы? Вы же еще не дослушали!..
Пойду-ка я приму душ. Что-то я стала противна сама себе.
С трудом перебарывая чувство отвращения, Светочка отправилась в ванную. В коридоре метнулась испуганная тень Калерии Карловны:
- Светлана Вениаминовна, вам что-то нужно?
- Нет, нет, спасибо, вы можете идти домой. - Заметив неуверенность на лице немки, Светочка повторила как можно более бодро:
- Идите, идите, Калерия Карловна, у меня все нормально.
В ванной, стараясь как можно меньше прикасаться к ЧУЖИМ вещам, Светочка осторожно залезла под душ. Как это там делают наши любимые америкашки? Наливают ванну воды, ложатся, а потом опускают в воду включенный фен? Бульон с профитролями. Суп любительский. Щи суточные. Бр-р-р, какая пошлость.
Три минуты почти кипятка, а затем три минуты - ледяной воды (повторить два-три раза, если выдержит сердце) взбодрили тело и резко освежили мозги. Ватсон, если есть сомнения, где ты находишься - ЗДЕСЬ или ТАМ, проверяется это э-ле-мен-тар-но! Просто позвони по указанному в визитке телефону. И если ты ТАМ, то тебе ответит приемная частного детективного агентства. А если - ЗДЕСЬ, то… А что - \"то\"? А то, что у нас, в Питере, и телефонов-то на 928 нет!
Светочка вышла из душа, спокойно оделась, безотчетно выбирая вещи попроще, купленные давно, и ни в коем случае - не ЕГО подарки. (Как будто отдаленность во времени от настоящего момента сделала эти вещи чище и честнее). Села на кровати, подвинула к себе телефон, набрала номер, убедилась, что данный номер в телефонной сети действительно отсутствует и… Что? Заплакала? Начала бить посуду и крушить мебель? Выпила пятьдесят таблеток тазепама? Нет. Нет. И нет.
Светочка сильно зажмурилась, но не от страха или отчаяния. Просто ей показалось, что именно так можно удержать одну очень важную мысль. Посидела так несколько минут. Затем набрала другой номер. И очень вежливо, но строго сказала в трубку:
- Добрый день. Кирилл? Светлана беспокоит. Мне нужно срочно найти одного человека.
- Пожалуйста, - квакнули в трубке. - Россия? Зарубеж?
- Россия.
- Что известно? Фамилия есть? - Пусть вас не удивляет такая постановка вопросов. Для нашего \"специалиста по особым поручениям\" фамилия вовсе не является главной информацией.
- Самойлов Александр. 1963 года рождения. В 1980 году закончил 366-ю школу Московского района.
- Блеск, Светлана Вениаминовна. Через пять минут перезвоню. Вы дома?
- Я дома. Но почему так долго? - удивилась Светочка. Она была совершенно уверена, что адрес Самойлова уже высветился у Кирилла на компьютере.
- Видите ли, Светлана Вениаминовна, ваш Самойлов - моряк рыбфлота. Я просто хочу выяснить, на берегу ли он. Если окажется, что он в рейсе, вам уточнять местонахождение корабля?
- Нет, спасибо.
Когда через полчаса Светочка, одетая, с небольшой сумкой через плечо, проходила через холл, она-таки сделала одну вещь. За которую ей потом будет немного стыдно. Но которая принесла ей огромное моральное удовлетворение.
Наперерез ей из кухни вышел, помахивая хвостом, сэр Уинтон Барколдайн Кубер-Педи. Говорите, древнее священное животное? Говорите, злопамятен? Что ж, приятель, тебе не повезло.
С наслаждением размахнувшись, Светочка дала сэру Уинтону отличного пинка под его пушистую высокопородную задницу.
Господи, какая мерзость! Как здесь только люди живут?
Светочка испуганно шла по коридору общежития, поминутно оглядываясь. Только что из-за угла на нее выскочила какая-то красная распаренная тетка с тазиком, полным мокрого белья. Дико глянула, шарахнулась в сторону и даже что-то буркнула сквозь зубы. Нехорошее что-то, рабоче-крестьянское, по поводу того, что, мол, шляются тут всякие…
- Открыто, открыто! - крикнули из-за двери на Светин стук. - Быстро управились. - Сашка Самойлов сидел на стуле спиной к двери. Он обернулся и уставился на Светочку веселым удивленным взглядом. Она успела удивиться, как мало изменился ее одноклассник, но в этот момент…
Светочке на секунду показалось, что вся комната резво легла набок и она сама теперь стоит на стене. Ощущение было пренеприятным, голова закружилась… Светочка зажмурилась, но от этого стало еще хуже. Перед глазами замелькал какой-то странный дерганый фильм, составленный из ярких коротких кадров, большинство из которых ничего ей не говорило: просторный холл незнакомого дома, бриллиантовая сережка, северные окраины Питера, но до жути запущенные и безлюдные, почему-то танк, облака странной формы, и люди, люди - в нелепых одеждах, какой-то безногий калека, полчища гигантских муравьев…
Светочка очнулась, сидя на стуле. Рядом стоял обалдевший Самойлов. ТЕПЕРЬ она вспомнила все.
Светочка разжала кулак, в котором лежала смятая визитка, и молча протянула ее Саше.
- Ого! - Он осторожно взял смятый прямоугольник, прочитал надпись и… расхохотался. - Откуда это у тебя?
- От-туда, - глупейшим голосом Юрия Никулина ответила Света. Язык еще плохо слушался и мог выговаривать лишь простейшие фразы:
- У тебя можно курить?
- У меня все можно! - Саша сел напротив. - Светило! Я не верю своим глазам! Последний раз я тебя видел…
Они оба ВСПОМНИЛИ, где виделись в последний раз, поэтому продолжения не последовало.
- Но… черт побери! Мы что, вернулись все обратно?
Светочка кивнула. Как раз в этот момент она почему-то вспомнила, как хоронили Виталия. Хоронили? Господи, когда же это было?
- Тем лучше, - сказала она про себя, - значит, я на верном пути. Самойлов, мне нужна твоя помощь.
- Моя? - Саша менялся на глазах. Из почти чужого человека, почти не изменившегося с годами просто одноклассника он превращался в героя. Светочка судорожно вздохнула и провела рукой по плечу. На долю секунды показалось, что на ней длинное ручной выделки замшевое платье. - Я готов.
- Я… у меня… - Ну-ка, девушка, сосредоточьтесь! На вас это совершенно не похоже! - Мне нужно попасть в мой мир.
- А что, доктор Поплавский вас уже не пользует? - Вот-вот, именно так держал себя любимый сынок Второго Диктатора.
- Мне нужна именно ТВОЯ помощь, - проговорила Светочка с усилием женщины, которая не привыкла просить.
- Когда? - спросил Саша, поднимаясь.
- Сейчас.
- Здесь?
- Нет, - Светочка наконец-то улыбнулась. - Надеюсь, на этот раз все будет проходить гораздо цивильней. Мы попробуем все это сделать прямо у доктора Игоря.
- Едем. - Саша снял куртку с вешалки.
Глава четвертая
ИГОРЬ
Весь мир сошел с ума. Ничего более банального, но наиболее подходящего к ситуациям последних трех часов я придумать не могу. Так. Впоминаем лекции по психиатрии. Профессор Лорин, ау! Что вы там нам рассказывали о навязчивых состояниях?
Игорь сидел на холодной скамейке парка и, вежливо улыбаясь, слушал бред своего пациента. Виноват, бывшего пациента. Бляхман не принес абонемента в филармонию. Ни пожизненного, никакого. Он просто пришел поговорить, посоветоваться. Причем наотрез отказался разговаривать в клинике, а умолил Игоря выйти с ним в парк. И вот сейчас Игорь и так и этак старался вклиниться в горячий монолог Юрия Адольфовича, чтобы сообщить, куда тому, собственно, нужно идти за советом.
- …поймите меня правильно. Я немолодой, неглупый, как мне кажется, человек. Для меня фантастика всегда была не более чем книги на полке у дочери… - Далее шел бессвязный, прерываемый частыми и витиеватыми извинениями рассказ о производственных проблемах пианиста.
- Я все понимаю, Юрий Адольфович. - Игорю удалось, наконец, вставить слово. - Но ко мне-то у вас какие претензии?
- Претензии?! К вам?! Что вы, Игорь Валерьевич!! - Бляхман замахал руками от ужаса. - Вы для меня - первый благодетель на земле! Вы для меня чудо сделали!
- Ну уж, ну уж, - заскромничал Игорь, ничуть при этом не сомневаясь, что Бляхман прав. - Вы просто сами очень хотели поправиться. Без вашей помощи у меня ничего бы не получилось… - И это тоже было чистой правдой.
Юрий Адольфович часто закивал и с ходу снова понес полную околесицу. Что-то про полипы в носу, про свою дочь, жену, снова про нос…
- Юрий Адольфович, - завершающим тоном сказал Игорь, вставая со скамейки, - все это очень интересно, но у меня, к сожалению, совсем нет времени дослушать вашу любопытную историю до конца. Приходите как-нибудь потом…
- Потом значит - никогда, - страшно грустно произнес Бляхман, глядя в землю под ногами.
Странные люди они - пациенты. Просидишь с ними ночь, вытащишь с того света, вернешь подвижность рукам, и все - считают тебя чуть ли не самым близким родственником. А главное - самой большой и гигроскопичной жилеткой! В которую можно дрызгать все о своих хворях, а также семейных и прочих проблемах. Ага! - Игорь засмеялся внутренним дьявольским смехом. - Вот я тебя и поймал! Кто тут вчера страдал от недостатка людской благодарности? Так вот тебе высшее проявление обратного: человек пришел к тебе, потому что доверяет! Абонемента в филармонию не принес, зато принес свои сомнения и тревоги. Гордись. Я и горжусь. Но лучше бы все-таки деньгами…
- Юрий Адольфович! - Голос Игоря стал заметно строже. - Мы с вами сейчас расстаемся. Я посоветовал бы вам сходить к хорошему отоларингологу. Если хотите, могу кого-нибудь посоветовать. Из знакомых.
- Игорь Валерьевич! - Бляхман тоже встал. - Я уже был у отоларинголога. И как раз у того, что вы мне посоветовали. Из знакомых.
Поплавский быстро глянул на Бляхмана. Слишком много иронии прозвучало в том, как тот передразнил последние слова Игоря.
- Очень хорошо. Но я-то тут при чем? - Кажется, я этот вопрос задаю уже пятнадцатый раз. Он так просто не уйдет. Что же мне, бежать, что ли? Неудобно как-то.
- А знаете, - вдруг как-то хитро сказал Бляхман с интонациями знаменитого фокусника Акопяна, - а ведь вы сейчас никуда не уйдете! И еще, по крайней мере, десять минут просидите здесь, со мной.
- С чего это вы решили?
- А потому что я все еще чувствую запах вот этого подгнившего пруда, - Юрий Адольфович подбородком указал на покрытый листьями и утками водоем, - и вашего одеколона. Названия не знаю, но пахнет хорошо.
- Ну и что с того, что чувствуете? - Игорь по-прежнему стоял около скамейки, а Бляхман сидел, глядя на него снизу вверх. Игорь не мог вот так просто повернуться спиной к немолодому человеку и уйти. Он ждал, когда Юрий Адольфович сообразит встать. Чтобы тут же подать ему руку для прощания.
Бляхман сидел. Глаза его хитро блеснули.
- Игорь Валерьевич, хотите маленький фокус?
- Нет, - быстро и честно ответил Игорь.
- Ну сделайте мне это маленькое одолжение. Не хотите десять минут, подождите хоть три.
- Почему именно три?
- Потому что, по моим подсчетам, примерно через три минуты рядом с нами появится кто-то или что-то, сильно пахнущее уксусом.
- Уксусом? - Игорь натянуто рассмеялся. Глубоко внутри у него уже засела неясная тревога. Он снова сел на скамейку. - Ну, и где же ваш фокус?
- Подождите чуть-чуть. Время еще не прошло.
- Да? - Терпение Игоря лопнуло, и он уже собирался сказать что-то язвительное, но тут же увидел, что прямо к ним, прихрамывая, идет лаборантка Люда с большой хозяйственной сумкой.
- Игорь! - громко начала Люда еще издали. - Ну ты представляешь, какая непруха! Шла сейчас из магазина и подвернула ногу! Здравствуйте, - кивнула она Бляхману, подходя и усаживаясь рядом. - Больно ужасно. И главное - сумку уронила. А там - бутылка уксуса!
Об этом можно было догадаться и так. Пахло от Люды как от свежезамаринованного шашлыка.
Игорь медленно поднял глаза на Юрия Адольфовича. Тот улыбался.
- Вы знали? - глупо спросил Игорь, когда Люда ушла.
- О чем? О том, что эта женщина разобьет бутылку? Да ну, что вы! И, пожалуйста, не подумайте, что мы с ней сговорились. Это было бы слишком сложно. Да и к чему мне дурить вас таким способом?
- Верно. Но тогда… Я ничего не понимаю. Раскройте секрет.
- Какой секрет? Я же вам уже все рассказал! - удивился Бляхман. - Я чувствую запахи из будущего. - Он так буднично произнес эту фразу, что Игорь снова подозрительно на него посмотрел.
- Сколько я вам сделал сеансов? - вдруг спросил Игорь.
- Два, - тотчас же ответил Бляхман, как будто ждал этого вопроса.
- И что вы… что вам снилось?
- А почему вы об этом спрашиваете? Это имеет какое-то значение?
- Ответьте, пожалуйста.
- Я не помню точно… - Врешь, врешь, старина Бляхман, все ты помнишь. И разгадка твоя там, в том, как ты считаешь, сне.
Юрий Адольфович неловко попытался разыграть забывчивость:
- Нет… Но вот что меня тогда поразило… второй сон был точнейшим повторением первого… - Он помолчал еще полминуты и когда Игорь уже был готов вскочить и убежать от навязчивого пациента, вновь заговорил:
- Знаете, Игорь Валерьевич, - тут голос Юрия Адольфовича дрогнул, - мне неудобно об этом говорить, но если бы я был хоть чуточку суеверен… нет, это не так, кажется, называется… в общем, я бы сказал, что в обмен на мои руки вы забрали у меня душу.
- Ошибаетесь! Ошибаетесь, дорогой мой пианист! - страшным голосом вскричал Игорь. - Я у ВАС ничего не забирал! И тем более в обмен на ваши руки! Вы сами отдали свою душу тому, кто предложил подходящую цену! Признавайтесь: так было дело?
- Вы… откуда вы знаете? - На лбу у Юрия Адольфовича выступили капли пота.
- Ничего я не знаю, - сникая, произнес Игорь. - Вы сами только что проговорились.
- И что же… как же дальше? - Взглянуть со стороны - так мы с ним просто - два полных идиота, начитавшихся современных сатанинских романов. - А обратно… нельзя?
- Проданный товар обмену и возврату не подлежит, - жестко сказал Игорь. Ни фига, ни фига, господин Бляхман, и даже не заикайтесь. И близко к аппарату не подпущу. - Знаете, мне давно пора идти.
Юрий Адольфович его, кажется, и не услышал. Он полностью погрузился в свои мысли.
- До свидания! - громко произнес Поплавский.
- Да, да… До свидания, Игорь Валерьевич…
Рук они друг другу не пожали.
Игорь быстро шел обратно к институту. Черт, за всеми этими беседами я, оказывается, страшно замерз. Ах, какой интересный случай! Как бы его поподробней рассмотреть? Вот бы сейчас заманить этого Бляхмана и нейрограмму снять, а? Интересно, она изменилась? И если да, то как? Я ему верю на сто пять процентов. Что-то с ним действительно произошло. Ну, не душу он, конечно, продал, но какой-то компонент наверняка утерян. Какой? Прямо руки чешутся проверить… Сейчас приду в лабораторию… Нет, лучше сразу в архив забежать, поднять историю болезни. А в лаборатории достать и перетряхнуть старые записи. Когда это он у нас лежал? Игорь уже повернул было к зданию архива, но вовремя глянул на часы. Боже мой, меня же в \"Фуксии\" клиент дожидается!
Какой-нибудь посторонний наблюдатель или просто кто-то из прогуливающихся больных, наверное, сильно бы удивился, увидев сейчас заведующего третьим отделением Игоря Валерьевича Поплавского.
Потому что этот всегда спокойный и уравновешенный человек сейчас совершал странные и загадочные перемещения по территории Нейроцентра. Вначале он шел размеренным шагом, явно направляясь к себе в отделение. Затем повернул к библиотеке, через несколько шагов остановился, махнул рукой, снова зашагал к главному корпусу. Внезапно он остановился, крепко и звонко хлопнул себя по лбу, постоял еще немного на месте, о чем-то напряженно размышляя. И пошел дальше уже совершенно другим шагом - то ли сильно задумавшегося, то ли внезапно постаревшего человека.
Я вспомнил. Ох, как я вдруг все вспомнил! И не надо уже идти в архив, я вспомнил, когда у нас лежал Юрий Адольфович Бляхман. И, главное, как он к нам попал… Я тогда был молодой, самоуверенный до неприличия, мне казалось - завтра в каждой газете я буду натыкаться на собственное довольное фото, буду умничать перед корреспондентами, а потом кокетливо восклицать: ах, как меня утомила пресса! Бремя славы, знаете ли… И Нобелевская, считай, в кармане, даже осведомлялся у знакомых, не знает ли кто точно, сколько это в рублях по нынешнему курсу, и даже учеников себе начал присматривать из еще более молодых и талантливых… А для пущей убедительности рыскал по городским больницам в поисках самых-пресамых сложных случаев. И случайно наткнулся на трагедию пианиста Бляхмана. Который, бедняга, шел себе по улице, никого не трогал, а злодейка-судьба решила как раз в этот момент слегка порезвиться и поглумиться над простыми людьми. Взяла да смешала в одну кучу: троих людей, велосипед и несколько килограммов оконного стекла, наколотого крупными кусками. Результат получился - ничего себе, достойный пера, ну если не Шекспира, то Михаила Чулаки точно. Кто-нибудь вообще задумывается, спасая ту или иную жизнь, - а нужно ли это спасаемому? То есть не сама жизнь, а то, что из нее получится? Никто не отменял подвига легендарного Мересьева. Но кто-нибудь припомнит хоть один рекорд Брумеля после той злополучной ночной прогулки на мотоцикле? И что, черт возьми, гуманней - ампутировать ноги талантливой молодой балерине, попавшей в автокатастрофу, или дать ей умереть - оставив навсегда молодой и красивой с неувядшим талантом, в самом расцвете карьеры? Клятва Гиппократа прямого ответа на столь тонкий вопрос, увы, не дает. Особенно сейчас, когда все уже научились так много и красиво говорить, с легкостью выворачивая наизнанку любую азбучную истину.
Нет, курсе на втором-третьем Игорь сам бы пищал от восторга, рассматривая рентгенограммы предплечий больного Бляхмана до и после лечения. И ничего банальней, чем эпитет \"ювелирная\", к такой работе не придумал. Но сейчас… Когда опыта еще маловато, а самоуверенности - хоть отбавляй, когда утром каждого дня видишь в зеркале не меньше как спасителя человечества, которому дано и карать, и миловать…
Доктор Поплавский с ходу и совершенно верно определил причину грусти в глазах Бляхмана. Его не устраивали получившиеся руки - хорошие добротные конечности обыкновенного человека. Ему нужны были ТЕ, прежние, с которыми он был виртуозом!
Игорь радовался, как ребенок, которому подарили конструктор LEGO. Вот это случай! Вот это удача! Вот я всем покажу чудеса моего метода!
Сложности начались практически сразу. За время своих многомесячных мытарств Юрий Адольфович дошел почти что до той стадии отчаяния, за которой - лишь полное отупение. Ему оставалось чуть-чуть для того, чтобы смириться со своей участью и податься в учителя музыки. А Игорь к тому времени уже настолько поверил во всесильность своего аппарата, что даже и не подумал о том, чтобы хоть как-то подготовить человека к процедуре, настроить, так сказать, на чудо. Поэтому, когда после первого сеанса у пациента Бляхмана не оказалось НИКАКИХ улучшений, Игорь чуть с ума не сошел от неожиданности. Но, к счастью, живо сориентировался и после непродолжительной беседы с Юрием Адольфовичем понял свою ошибку. В данной ситуации он поступил, как легкомысленный чародей, который махнул своей волшебной палочкой, даже не поинтересовавшись, загадал человек желание, или нет. Дав себе клятву - впредь внимательней относиться к пациентам, Игорь специально накануне следующего сеанса целый вечер разговаривал с Бляхманом, деликатно настраивая того на выздоровление. И чуть было не перестарался.
У Игоря даже сейчас при воспоминании о том дне выступил холодный пот на лбу.
Я помню, как встречался рано утром с Андреем, бывшим одноклассником и совершенно задвинутым меломаном. Тот принес \"крутейшую\", как он выразился, запись Первого концерта Чайковского для фортепиано с оркестром. Потому что именно это произведение я задумал поставить Бляхману перед сеансом. Для усиления эффекта, так сказать. Ну уж и эффект получился - дальше некуда. Бляхман мой отъехал в момент.
А вот возвращаться не захотел.
Что это значит? А понятия не имею. Это был первый и единственный случай в практике использования аппарата. Человек, лежавший на кушетке передо мной, был, безусловно, жив. Равномерно, но вяло постукивал пульс, дыхание… да, дышал, но никакой реакции на внешние раздражители. Все мои суетливые попытки вернуть его в сознание не увенчались успехом. Его душа упорно не хотела возвращаться в искалеченное тело.
За те десять минут, пока он болтался неизвестно где, я успел попрощаться с наукой, работой и даже свободой. Я, непонятно откуда, припомнил (или сам на ходу сочинил?) бредовые запутанные молитвы, призывая всех известных святых. Я сидел над пустой материальной оболочкой и, не стесняясь, вслух, словно темный язычник, умолял его душу вернуться.
Я до сих пор не знаю, как и почему все это получилось, я не знаю, где она была и почему вернулась. Известно лишь, что обещанное чудо свершилось. Российская музыкальная культура получила обратно своего пианиста-виртуоза. А я приобрел ценный опыт. И с тех самых пор очень внимательно отношусь к своим пациентам. Особенно к людям творческим. В частности, этим объясняется мой (для всех неожиданный) отказ принять в отделение разбитого инсультом известного режиссера. А я просто сел себе тихонько и припомнил его фильмы. В хронологическом порядке. И понял, что этого жертвенного эгоиста с явно выраженными мазохистскими наклонностями мне вернуть не удастся.
Игорь вошел в отделение, продолжая задумчиво покачивать головой. Точь-в-точь какой-нибудь старичок профессор, на ходу решающий сложнейшие проблемы мироздания.
Это не может быть простым совпадением! Эти десять минут, которые стоили мне седых волос три года назад. И те, о которых говорил сегодня Юрий Адольфович. Что, что он там пытался мне объяснить? Какой-то фантастический феномен с пронюхиванием будущего? Этого мне только не хватало…
Не выходя из имиджа выжившего из ума светила науки, Игорь остановился посреди коридора, всплеснул руками и на глазах удивленной медсестры бросился прочь. Действительно, при чем тут отделение, когда клиент ждет в Оздоровительном центре!