К тому времени, когда Джорданна добралась до «Хоумбейз-Сентрал», она была уже навеселе. Она заскочила по пути в пару клубов, поговорила с друзьями, потанцевала, посплетничала, покурила травки.

«Я думала, дни наркотиков кончились. Ну, да это так, немного развлечься. Дрянь».

Эрни встретил ее у входа, звучно расцеловав в обе щеки.

– Как делишки, Левитт? Она вздохнула:

– Если ты хочешь со мной разговаривать, Эрни, зови меня Джорданна. Меня так зовут.

Он скривился:

– Ладно, ладно, не злись.

– Кто сказал, что я злюсь?

– Я знаю твои привычки.

– Компания здесь? – беспокойно поинтересовалась Джорданна.

– Нет. Твоих приятелей нет.

– Приедут.

Придвинувшись ближе, он понизил голос, шепча ей на ухо:

– Я так понял, что Черил решила заняться бизнесом. Она просила подыскать ей девочек.

– Для тебя это нетрудно.

– Я попрошу комиссионные.

– Конечно, Эрни.

– Заказать тебе выпить?

– Нет.

Быстро сбежав, она прошлась по клубу, ища знакомых, или по крайней мере кого-нибудь, с кем можно провести время. Выбор был невелик.

Когда она проходила мимо стола, где сидел Чарли Доллар, он помахал ей.

– Эй, посиди-ка со стариком!

– Это приглашение трудно отклонить. – И Джорданна собралась пройти мимо.

– Ты всегда так спешишь? – криво улыбнулся он.

– Лучше поспешить, чем плестись в хвосте, – холодно бросила она.

Он подвинулся, похлопав по освободившемуся месту рядом с собой.

– Я знаю твоего отца, – заявил Чарли.

– Его знают все. – Она пристроилась рядом – все равно делать было нечего.

– Я знал и твою мать.

– Хм, да ты, оказывается, близкий друг семьи.

– Я следил за тобой. – Он не сводил с нее остекленевших глаз.

– Зачем? – поинтересовалась Джорданна.

– Ты не такая, как все.

– Я?

– Да, ты.

И вот она уже сидит, флиртуя напропалую с Чарли Долларом, по возрасту годящимся ей в отцы. О Господи, Джорданна, что ты делаешь? Кое-что, от чего папаше действительно станет дурно.

Обед превратился в кошмар. Бобби не знал, как ему удалось это пережить. Такова жизнь. Он перерос свою семью и мог теперь не принимать близко к сердцу никого из них, в особенности Джерри.

Дарла старалась, чтобы все прошло хорошо, но ей мало что удалось. Джерри не извинился за прошлое – он вообще не извинялся. Он сидел во главе стола, лакал виски и высказывал все, что думает по поводу развала киноиндустрии, объясняя это тем, что все думают только о юных талантах.

– Кино сегодня, – вещал Джерри, – не концептуально. Все, что можно увидеть, – это трясущих сиськами шлюх и кучку мускулистых козлов, понятия не имеющих о том, как надо играть.

«Спасибо, папа», – хотел сказать Бобби, но решил, что не стоит: отцовское одобрение больше ничего не значило для него.

– Я не говорю о твоем фильме, – громко рыгнув, заявил Джерри. – Я его не видел, но говорят, что он чертовски хорош.

«Черт бы тебя побрал, папаша. Как вышло, что ты его не видел? Почему вся Америка видела, а ты нет?»

– Думаю, ты можешь прокрутить его для меня, – продолжал Джерри. – Я приду в студию. Слышал, у тебя здесь уже есть офис.

«Да, конечно. Жду – не дождусь. Как же!»

– Я привезу тебе ленту. Прокрутишь ее в смотровом зале у себя.

– Мы больше не пользуемся смотровым залом, – сказал Джерри. – Это слишком дорого.

О, теперь великий Джерри Раш жалуется на бедность?

– Не будь смешным, – нервно перебила мужа Дарла. – Я вызову механика.

Джерри одарил ее убийственным взглядом.

– Я не собираюсь приглашать какого-то долбаного киномеханика в этот долбаный дом, чтобы он мог содрать с меня чертову кучу денег, для того чтобы увидеть фильм, который я могу посмотреть в студии у моего сына.

– У нас есть собственный смотровой зал, глупо не воспользоваться им, – поджав губы, возразила Дарла.

– Тоскуешь по нашим показам? – съехидничал Джерри. – Истосковалась по толпам своих приятелей?

– Пожалуйста, Джерри!

Но его нельзя было остановить:

– Сколько народу бывает у нас каждый уик-энд? Мы кормим их, показываем им кино, а они хлещут мою выпивку и сплетничают обо мне у меня за спиной. И когда моя карьера кончена, они налетают на меня, как вороны.

– Неправда. – Румянец залил лицо Дарлы. – Твоя карьера в порядке.

Джерри зло расхохотался:

– Как приятно иметь преданную жену.

– Пожалуйста, Джерри! Не надо.

– Проснись, Дарла! Нас больше никуда не приглашают.

– Могу показать тебе кучу приглашений, – защищалась Дарла.

– Из благотворительности, за которую мы платим. Мне не нужны их дрянные приглашения. Пусть катятся подальше. Они никому не нужны, кроме тебя.

Позже Дарла отвела Бобби в сторону.

– Твой отец стареет, – объяснила она. – Он больше не любит ходить куда бы то ни было. У него болит бедро. Я знаю, он ничего тебе не говорил, но, если ему станет хуже, придется ложиться на операцию – протезировать тазобедренный сустав. Не говори, что я тебе это сказала.

О Господи, она что, старается заставить его пожалеть старика?

– У нас небольшие финансовые проблемы, должна признаться, – добавила она. – Хотя остались кое-какие вложения и сбережения.

«Что она собирается сделать теперь? Попросить взаймы?»

– Если бы эти вопросы решала я, мы бы продали этот дом и уехали в Уилшир. Такой огромный дом теперь, когда вы, мальчики, все разъехались, нам не нужен.

«Делай что хочешь, Дарла, – хотелось сказать Бобби. – Ко мне это не имеет никакого отношения. Я здесь больше не живу. Мне больше не нужно ссориться с Джерри».

Прежде чем он успел уйти, Стен и Лен загнали его в угол: оба надеялись получить работу.

Он старался быть вежливым:

– Вряд ли получится. Знаете, совместная работа родственников – не слишком хорошая идея.

Они окрысились.

– Тебе хорошо, Бобби, – сказал Стен. – У тебя теперь куча денег. Крутой, так? И не хочешь помочь нам.

У них обоих была короткая память. Они выросли в одном доме, но братья третировали его, относясь к Бобби без любви и понимания. Он мог вспомнить множество эпизодов из детства, когда они отворачивались от него, вместо того чтобы помочь.

Черт бы их всех побрал.

Поблагодарив Дарлу за обед, он быстро ушел и, сев в машину, уехал в ночь.

Ему было необходимо выпить. Его партнер Гэри обещал встретить его в «Хоумбейз-Сентрал». Он отправился туда.

– Почему ты не приходишь на мои вечера? – спросил Чарли Доллар, пристально глядя на Джорданну. – Я знаю, Эрни предлагал привести тебя ко мне.

– Именно поэтому, – ответила Джорданна.

Она пила «Джек Дэниелс» за компанию с Чарли, хотя вкус напитка ей и не нравился. Чарли усмехнулся:

– Тебе не нравится Эрни, а?

– Тебе бы понравилось, если бы он к тебе приставал?

– Детка, ты потрясающе смотришься! – Чарли не отводил от нее взгляда. Его глаза были полуприкрыты.

– Спасибо.

– В тебе есть что-то от матери. Плюс отцовская крутость. Смертельное сочетание, детка. И ты красива – а это само по себе неплохо.

– Это ухаживание или предложение поработать?

– А ты как думаешь? – усмехнулся он.

– Хм-м… возможно, ухаживание.

– Ты актриса?

Она беспокойно оглядела клуб, недоумевая, где же Шеп.

– Я хотела, но отец не одобрил этой идеи.

– Джордан прав. Ты бы не захотела быть актрисой – дерьмовая профессия.

– Ты – актер, – напомнила она, – и очень неплохой.

Облизнув губы, он задумчиво посмотрел на нее:

– Как я уже сказал, профессия эта – дерьмо. Мне повезло, я мог сам выбирать, что мне делать, а что – нет, но большинство актеров и актрис вынуждены хватать все, что подвернется под руку, иметь дело с паразитами-продюсерами, не говоря уж о разной шушере, ублюдках и недоучках, которые называют себя агентами и менеджерами. Бывают времена, когда даже я вынужден целовать чью-нибудь задницу.

– О Чарли, я не могу себе этого представить, – саркастически промурлыкала Джорданна.

Хитро улыбаясь, он признал:

– Когда надо, я это делаю.

– А как часто это бывает?

Он откинулся на спинку и расплылся в улыбке:

– Не слишком часто, детка. Не часто.

– Могу поспорить.

– А я слышал, – медленно произнес Чарли, – что ты совсем дикая.

– Кто тебе сказал?

– Слухом земля полнится, детка.

– Ты тоже не Мистер Чистоплюй.

– Я стар и могу безнаказанно делать, что мне вздумается.

– Как мило.

Он снова весело глянул на нее из-под полуприкрытых век.

– Не хочешь поехать сегодня ко мне домой, Джорданна? – протянул он лениво.

– У тебя вечеринка?

– Да, для двоих.

Ей не понадобилось раздумывать, она уже знала, что будет делать.

– Для двоих? – холодно переспросила она.

– Я так сказал.

– Думаю, я справлюсь.

– Я в этом уверен.

Как только Бобби решил, что совсем заблудился, он заметил неброскую вывеску, гласившую: «Хоумбейз-Сентрал».

Он подъехал прямо к швейцару, проворчав:

– Думал уже, что никогда не найду это место.

– У некоторых возникают проблемы, – ответил швейцар, подавая ему билет. – Первый раз здесь?

Бобби кивнул.

– Надеюсь, у вас есть связи. Завсегдатаи здесь очень разборчивы в знакомствах. – Он явно не узнал Бобби.

– Я чувствую, что со мной все будет в порядке, – сухо ответил тот.

Вышибала, дежуривший снаружи, узнал его, и к тому моменту, как Бобби прошел через главный вход, вызванный туда Эрни Айзек, как подобает, ждал его, чтобы приветствовать.

– Бобби! – воскликнул он, словно встречал старого друга.

– Мы разве знакомы?

– Эрни. Эрни Айзек.

– Ах, да. – Бобби смутно вспомнил это имя, но лица не узнал.

– Добро пожаловать в «Хоумбейз». – Эрни прямо лучился радушием. – Может, захотите посидеть за моим столиком?

– М-м-м… – Бобби огляделся по сторонам. Клуб был битком набит, гремела музыка, и он нигде не видел Гэри. – Я должен здесь встретиться с Гэри Манном.

Эрни нахмурился:

– Гэри Манн, Гэри Манн… не уверен, что знаю его. Почему бы вам не посидеть, не выпить? – Он придвинулся ближе, шепотом предлагая:

– Может, надо еще что-нибудь? – Подмигнул. – Понимаете, о чем я?

– Спасибо, не надо. – Бобби прекрасно понял, о чем речь. – Найдите мне Гэри, и все.

Эрни нравилось, когда звезды были у него в долгу:

– Вы уверены, Бобби?

– Совершенно.

Тут мимо прошел Чарли с Джорданной. Эрни застыл, как вкопанный.

– Куда это ты, Чарли? – обиженно проскулил он. Чарли не обратил на него внимания. Он заметил Бобби:

– Эй, Бобби, мы с тобой давненько не виделись.

– Шесть лет, – уточнил Бобби. – У меня было семь реплик и один крупный план в «Широкой улице».

– Помню. Не знал, что ты бываешь в злачных местах.

– Не бываю, – невесело улыбнулся Бобби. Чарли похлопал его по плечу.

– Поздравляю. Ты молодец. Мне понравился твой фильм.

– Комплимент от тебя вдвойне приятен.

– Я говорю их только заслуженно. Позвони мне, Бобби. Выберемся куда-нибудь на ленч.

– Обязательно.

Чарли обнял Джорданну за талию и вытолкнул ее вперед.

– Вы знакомы?

Бобби внимательно смотрел на девушку с длинными черными волосами и диковатым видом. Она была странно, необычно красива.

– Нет, не думаю, что мы знакомы.

– Спорим, ты знаешь ее отца. – Чарли хитро подмигнул. – Джордан Левитт.

– Конечно, я знаю Джордана, – быстро сказал Бобби.

– А я знаю Джерри Раша, – вмешалась Джорданна, разозленная тем, как ее представил Чарли.

Бобби почувствовал ее гнев и попытался исправить дело:

– Подождите минутку, – начал он.

– Как бы тебе это понравилось? – перебила она. – Бобби Раш, сын Джерри. Как, звучит?

– Я вовсе не хотел вас задеть. Чарли засмеялся:

– Это что, соревнование, у кого папаша более знаменит? Да никому до этого нет дела.

– Тебе, как видно, есть, – сердито произнесла Джорданна.

– Ну все, успокойся, милая. – Чарли крепче обнял ее. – Было приятно встретиться с тобой, Бобби. Не забудь мне позвонить. Пойдем отсюда, детка.

Эрни не верилось, что Чарли уводит с собой его любимую девушку.

– Сегодня что, вечеринка? – с надеждой спросил он.

– Ничего такого, на что я мог бы пригласить тебя, Эрни.

– Мне заскочить к тебе позже?

– Нет.

– Глазам своим не верю, – промямлил Эрни, глядя, как они уходят.

– Что такое? – поинтересовался Бобби.

– Чарли и Джорданна.

– Она, конечно, слишком молода для него.

– Ничто не «слишком» для Чарли, – горько заметил Эрни, его губы дергались от злости.

– Она прекрасно выглядит, – заявил Бобби.

– Прекрасно выглядит и совсем сошла с ума, – кисло согласился Эрни. – Последнее, что ей нужно, – это Чарли.

– Бобби! – Появился Гэри, таща за собой симпатичную девчонку. – Думал, ты уже и не появишься. Ну, как прошел обед?

– Пытка. – Бобби отошел от Эрни. – Просто настоящая пытка.

Чарли жил на Миллер-Драйв, в огромном доме с парком, большим бассейном и профессиональным теннисным кортом. Джорданна настояла на том, чтобы ехать в своей машине – она любила загодя подготовить пути к отступлению, ей не нравилось оказаться в ловушке. Она ехала за «роллсом» Чарли в своем «порше».

– Это несколько не соответствует твоем имиджу, – сказала она, когда они вышли из автомобилей посередине огромного двора.

– Какому имиджу? – удивленно спросил он.

– Знаешь, ты нечто вроде голливудского дикаря. Я не чаяла увидеть тебя за рулем «роллса».

– Комфорт – это все, детка. Когда вырастешь, ты это поймешь.

– Да я уже вижу, – отозвалась она, когда они вошли в дом.

Две большие собаки выбежали навстречу хозяину: шоколадного цвета Лабрадор и черный доберман-пинчер.

– Испугалась? – спросил Чарли так, словно втайне на это надеялся.

– Я? – Недовольно фыркнула Джорданна. – Я ничего не боюсь. – Она наклонилась, приласкала собак, почесывая им за ушами.

– Знаешь что? Ты мне начинаешь нравиться все больше и больше. – Чарли провел ее в комнату, уютно и комфортабельно обставленную громадными коричневыми кожаными кушетками: разноцветные картины висели на каждой стене. Чарли отправился прямиком к бару, налил две большие порции «Джек Дэниелс, добавил льда.

– Ну, что скажешь? Не хочешь выкурить косячок?

– Как раз то, о чем я думала, – ответила Джорданна, только сейчас заметившая двух «Оскаров», мирно стоявших на книжной полке. – Меня здесь не было в 60-х, но я очень рада, что «травка» вернулась.

Он усмехнулся:

– Знаешь, детка, я помню 60-е и, насколько я могу судить, она никуда и не уходила. – Открыв серебряную шкатулку, он достал уже скрученную сигарету, затем, взяв спички, зажег ее, затянулся и передал ей.

– Первоклассная вещь. Наслаждайся!

– Я удивлена, – иронично заметила Джорданна. – Мне казалось, что ты должен курить всякую дрянь.

– Ха! Очень забавно.

Она глубоко затянулась и медленно выдохнула. Лучше накуриться до одури, чем нюхать кокаин, хотя, если бы он предложил кокаин, она, вероятно, тоже согласилась бы.

«Черт возьми, куда делись все мои правильные решения?»

– Хочешь осмотреть дом? – лениво спросил он.

– Обожаю путешествовать, – отозвалась она.

Он ласково прикоснулся к ее длинным черным волосам:

– Ты действительно мне нравишься.

– Я польщена, – пробормотала она, твердо решив не вести себя с ним как ошалевшая от счастья поклонница.

Он повел ее за руку по выгнутой лестнице в свою спальню, неприбранную комнату, большую часть которой занимала огромная круглая кровать, покрытая меховыми покрывалами.

– Роскошно, – признала она, несмотря на то, что в комнате был страшный беспорядок, на полу валялись разбросанные газеты, везде громоздились стопки журналов. – А музыка есть?

– Хочешь послушать?

– Для того и спросила.

Он открыл шкаф, где оказалось дорогостоящее стереоборудование. Нажал несколько кнопок – комнату затопили звуки Моцарта.

– Я не люблю классику, – произнесла она. Он снова коснулся ее волос.

– А что ты любишь?

– Мадонну. Принца. Бобби Брауна. Джона Колтрена.

– Ничего себе смесь.

– Как насчет Мадонны? «Плохой девчонки»?

– Напомнить тебе о том, кто ты?

– Конечно.

Он вопросительно посмотрел на нее.

– А ты умница.

– Меня еще никогда не называли умницей.

– Все когда-нибудь происходит в первый раз.

– Да, Чарли, все когда-нибудь происходит в первый раз. – И она сбросила куртку «харлей».

– Сколько тебе лет?

– Гожусь тебе в дочки.

– Двадцать?

– Двадцать четыре.

– Старушка, да?

– Ага.

Подняв трубку, он заговорил по внутренней связи:

– У кого-нибудь в доме есть компакт-диск Мадонны, Принца или Бобби Брауна? Давайте их сюда.

– У тебя здесь что, целый штат невидимых фанатов поп-музыки, которые не спят всю ночь? – спросила она, представив, как обслуга мечется, словно угорелая, чтобы выполнить приказ своего знаменитого хозяина.

Он слегка улыбнулся:

– Что-то вроде этого.

– Как насчет Колтрена?

Он показал ей на коробку в углу, набитую компакт-дисками.

– Поройся там, может, тебе повезет.

«Ох, тебе-то уж точно повезет», – подумала она, чувствуя растущее возбуждение.

Она просмотрела его коллекцию компакт-дисков, не найдя ничего интересного для себя. Затем ее вдруг заинтересовало, какое у него тело. Он стар, ему уже за пятьдесят, а мужики постарше не слишком любят поддерживать себя в форме.

– У тебя есть спортзал? – как бы между прочим поинтересовалась она.

Он прекрасно понял, на что она намекает.

– Нет, но у меня есть кое-что, что может тебя заинтересовать.

Джорданна улыбнулась:

– Да, уж ты-то знаешь, чем заинтересовать девушку. В ответ – та же полусумасшедшая улыбочка:

– Правду сказать, детка, у меня с этим никогда не было проблем.

– Уж воображаю!

Он присел на край кровати и показал на место рядом с собой.

– Иди сюда.

Она спокойно подошла и встала напротив него.

Он обнял ее за талию и притянул ближе к себе, затем, расстегнув рубашку, принялся лизать ее живот, особенно пупок. Это было странно, волнующе-сексуально.

Она сняла рубашку, бросила ее на пол.

– Ты сладкая, как мед, – оторвавшись на секунду от нее, сказал он.

Это был приятный комплимент, и Джорданна не нашлась, что сказать. Сочетание «Джека Дэниелса», травки и Чарли Доллара, несомненно, расслабляло.

Он дотронулся до ее груди, лаская соски своими короткими пальцами.

За дверью загремел голос:

– Мистер Ди, Мадонна и Принц за дверью.

– Черт! – Джорданна испуганно отскочила.

– Тише, – успокоил Чарли, – это всего лишь переговорное устройство. Ты получила свою музыку.

– Ого! Ну и сервис!

– Детка, ты еще ничего не увидела.

Вскоре Мадонна пела «Плохую девчонку», и Джорданна была готова танцевать. Чарли раскуривал очередной косяк, но она уже была готова, большего ей не требовалось.

Она, полуголая, разгуливала по комнате, раскачиваясь в такт и приговаривая про себя слова песен. Ох, какие классные песни пишет Мадонна – и как это она раньше не обращала внимание на эту сторону ее таланта?

– Тебе правда это нравится? – спросил Чарли. Она не поняла, что он имеет в виду, Мадонну или «травку», но на всякий случай ответила:

– Я люблю это.

Он долго в упор смотрел на нее, глубоко затягиваясь.

– Сними все.

– Нет, – запротестовала она. – Раздевайся ты.

– На меня не слишком приятно смотреть.

– Выключи свет.

Он предложил ей косяк. Джорданна глубоко затянулась и бросилась на постель.

– Мне хорошо, – произнесла она, выпуская тонкую струйку дыма.

– Сейчас тебе будет еще лучше, – пообещал он, склоняясь к ней.

Она вздохнула: сколько раз ей уже приходилось слышать это?

– Не обещай того, чего не сможешь выполнить, Чарли.

Он удивился.