ЛЕОНИД ВИЛКОМИР
Леонид Вульфович Вилкомир родился в 1912 году в Бухаре в семье служащего. Там он провел детство и первые школьные годы. Затем переехал в Москву и после окончания школы работал на заводе «Борец». Первые стихи Вилкомир опубликовал в сборнике литературного кружка «Штурм», членом которого он являлся. За десять предвоенных лет поэт немало поездил по стране. В 1931 он по комсомольской путевке уехал в Нижний Тагил, где начиналось строительство крупного вагоностроительного завода. Работал в многотиражке, сотрудничал в газетах индустриального Урала, писал очерки и стихи о героях первой пятилетки. С 1934 года Вилкомир учился в «Литературном институте». В 1938 году был призван в армию и работал в редакции «Красной звезды». В качестве корреспондента этой газеты Вилкомир с начала Великой Отечественной войны находился на фронте, летал на боевых самолетах, где исполнял обязанности стрелка-радиста, входил в состав танковых экипажей. Воевал сначала на Волховском, затем на Южном фронтах. 19 июля 1942 года старший политрук Леонид Вилкомир погиб при выполнении боевого задания: штурмовик, на котором он летал, был сбит у станицы Ермаковская под Новочеркасском.
49. Вдохновение
Пришло оно.
Свободно и покорно
Ложатся строчки…
Так растет листва,
Так дышит соловей,
Так звуки льет валторна,
Так бьют ключи,
Так стынет синева.
Его огонь и силу торопитесь
Вложить в дела.
Когда оно уйдет,
Почувствуешь, что ты —
Ослепший живописец,
Оглохший музыкант,
Низвергнутый пилот.
1934. Москва{49}
50. «Жизнь моя не повторится дважды…»
Жизнь моя не повторится дважды.
Жизнь не песня, чтобы снова спеть
Так или иначе, но однажды
Мне придется тоже умереть.
Как бы я ни прожил свои годы,
Я прошу у жизни: подари
Вкус воды и запах непогоды,
Цвет звезды и первый взлет зари.
Пусть и счастье не проходит мимо,
Не жалея самых светлых чувств.
Если смерть и впрямь неотвратима,
Как я жить и думать разучусь?
1935. Москва{50}
51. «Чуть-чуть недоспать…»
Чуть-чуть недоспать,
Чуть-чуть недоесть,
Но чтобы в руках гудело.
Это самое что ни на есть
Мое настоящее дело.
Как радостно видеть
Готовый пролет,
Первой вагранки литье
И чувствовать, что ежедневно растет
Настоящее дело мое!
1936. Нижний Тагил{51}
52. Бессмертие
Мы ели хлеб и пили воду.
Не до веселья было нам.
Мы покоряли непогоду,
Считая годы по зубам.
Я сохраню былую ярость,
Войдя к потомкам поутру.
У них, как памятник, состарюсь,
Как память, сдам, но не умру.
1936{52}
53. Наше время
Мы жаркою беседой согревались,
Мы папиросным дымом одевались
И у «буржуйки» сиживали так.
Покой до боли был невероятен,
А дым отечества и сладок и приятен,
Окутавший наш проливной барак.
Он сбит в осенней непогоде вязкой
С обычной романтической завязкой:
В лесу, в дождях, в надежде и дыму.
Я потому об этом вспоминаю,
Что лучшего я времени не знаю
По силе чувства, равному ему.
Какое это было время, дети!
Мы жили в тьме и вместе с тем на свете,
На холоде у яростных костров.
Мы спали под открытым небом, в доме,
В кабине экскаватора и громе
Неугомонных наших тракторов.
Мы по утрам хлебали суп из сечки,
Приветливо дымящийся на печке,
И были этим сыты до зари.
Мы думали о вредности излишеств,
Роскошнее не ведали из пиршеств,
Как с чаем подслащенным сухари.
Когда фундамент первый заложили,
От счастья замерли, а, впрочем, жили
Невероятно гордые собой.
Мы день кончали песней, как молитвой,
Работу нашу называли битвой.
И вправду, разве это был не бой?!
Я не могу вам передать эпохи,
Нужны не те слова, а эти плохи,
Я лучше случай расскажу один.
Пришел сентябрь — в округе первый медник.
Надел он свой протравленный передник,
В его руках паяльник заходил.
Уже леса покрылись медным цветом,
Последняя гроза прощалась с летом,
Стремительнее двигалась вода,
А тут еще нагрянул дождь-подстёга.
Рекою стала главная дорога.
Так с непогодой к нам пришла беда.
Вода в плотину бешено вгрызалась,
Всю вражескую ненависть, казалось,
Она в себя вобрала в эту ночь.
Как мы тогда стремительно бежали,
Как выросли в ту ночь и возмужали,
Готовые погибнуть, но помочь!
К утру, измотанные трудным боем,
Мы поняли, что мы чего-то стоим.
Мы вышли победителем ее.
Белье сухое показалось негой,
А дом из досок — сладостным ночлегом,
Геройской славой — наше бытие.
1937{53}
54. «Здравствуй, шумный вокзал…»
Здравствуй, шумный вокзал,
Бескорыстный и опытный маклер
По свиданьям, разлукам
И бракоразводным делам.
Мы привыкли давно,
Что в любительском нашем спектакле
Ты и горе и радость
Со всеми делил пополам.
К сожалению, ты —
Мой единственный друг и указчик,
Все надежды мои
Поверяю тебе одному,
Как в затвор, захожу
В деревянный трясущийся ящик
И, как пуля, готов
Пролетать в паровозном дыму.
Только часто бывает
В движении этом осечка, —
На ходу холостом
Проносил меня поезд порой
Сквозь свистящее время,
Чрез глубоко заснувшую речку,
Сквозь людей и лесов
Удивительно сомкнутый строй.
Пусть осечка вчера.
Поезд сызнова мною заряжен.
Загудит паровоз
И я знаю, что в этом году
Я сквозь дуло вагонов
Пройду оглушительно-страшен,
Выбью сердце врага
И у дружеских ног упаду.
1938. Москва{54}
55. Море
1. «Лежало море. Я стоял пред ним…»
Лежало море. Я стоял пред ним,
Как только что родившийся. Младенцем
Я был скорей, чем юношей худым,
Омытый ветром и одетый в дым,
И вытертый зарей, как полотенцем.
Соленые я губы целовал,
Взволнованное тело моря трогал,
Взлетал на гребне и нырял в провал.
Но час настал, прошел за валом вал,
Я вновь остался за его порогом.
На берегу я посмотрел туда,
Где ширь манила и звала напевность.
Теперь там стыла попросту вода,
Прозрачная иль мутная всегда,
Привычная морская повседневность.
2. «Я с берега люблю смотреть на волны…»
Я с берега люблю смотреть на волны
И примечать, как ветер или буря
Старательно укачивают море,
Как малое капризное дитя,
Чтобы оно заснуло, чтоб оно
Забылось, успокоилось, застыло.
Но нет, оно не засыпает вовсе,
И ветер только подымает ярость,
Рождает силу, вызывает злобу,
И море вырастает на глазах.
Оно уже не слабенький ребенок
И даже не подросток босоногий,
А воин, приготовившийся к бою,
Что смело наступает на врагов.
Они стоят, утесы и уступы,
Удивлены стремительной атакой,
А я гляжу за истинным и грозным
Единоборством моря и скалы.
Вот так и мне б, когда усталость клонит
Ко сну, к благоразумию, к покою,
Вскипеть и взволноваться и, воспрянув,
Пойти на новый, трудный и счастливый,
А может статься, и на смертный бой!
1940. Батуми{55}
56. «По тебе давно тоскую…»
По тебе давно тоскую,
О судьбе твоей пекусь,
Потерять тебя рискую,
Полюбить тебя учусь.
Дочь владимирской слободки,
Внучка выплаканных лет,
Громкий первенец молодки,
Вся в мамашу — спору нет.
Никому я так не верю,
Как тебе. В любой глуши
Быстрым взором я измерю
Глубину твоей души.
Никого я так не знаю,
Как тебя. И в грозный час
Вражья пуля нарезная
Разлучить не сможет нас.
Скован я с тобой на годы
Детством, верностью, судьбой,
В год военной непогоды
Повстречались мы с тобой.
1940. Владимир{56}
57. «Я еду по русской равнине. На ней…»
Я еду по русской равнине. На ней
Сугробы снегов, караваны саней,
Тяжелых ветров завыванье,
Прямые столбов изваянья
Проехали малую станцию Вреду,
Несет меня поезд вперед на восток.
Глядишь, этак в лето расцветшее въеду
И встану, костлявый, его поперек.
Мои настроенья несвойственны югу,
Они не менялись раз десять на дню.
Я молодость нянчил под русскую вьюгу,
Под русскую вьюгу ее схороню.
1940. Москва{57}
58. «Мы победим. Мои — слова…»
Мы победим. Мои — слова,
Моя над миром синева,
Мои — деревья и кусты,
Мои — сомненья и мечты.
Пусть на дыбы встает земля,
Вопит, и злобствует, и гонит —
Меня к своим ногам не склонит,
Как в бурю мачты корабля.
Я буду жить, как я хочу:
Свободной птицею взлечу,
Глазам открою высоту,
В ногах травою прорасту,
В пустынях разольюсь водой,
В морях затрепещу звездой,
В горах дорогой пробегу.
Я — человек, я — всё могу!
1941{58}
ЗАХАР ГОРОДИССКИЙ
Захар Городисский родился в 1923 году. В восемнадцать лет ушел на фронт, в августе 1943 года был тяжело ранен и скончался в полевом госпитале. Стихотворение «Если мне смерть повстречается близко…» было последним из всего написанного поэтом. Оно появилось в его блокноте за три дня до смерти.
59. Милая моя
Мы с тобою у реки,
Только ты да я.
Собираем васильки,
Милая моя.
В волосах твоих цветы…
Только ты да я…
Весело смеешься ты,
Милая моя.
Никого — кругом лишь лес,
Только ты да я…
Слышен речки тихий плеск,
Милая моя.
Солнце путь свой совершит…
Только ты да я…
Отдохнем в лесной тиши,
Милая моя.
Отдохнем — пойдем домой…
Только ты да я…
Мы счастливые с тобой,
Милая моя.
11 марта 1940{59}
60. «Здесь всё по-прежнему…»
Здесь всё по-прежнему:
Смеющиеся лица…
Жара и пыль… Красавцы тополя,
А где-то там,
На западной границе,
Перемешались небо и земля…
1941{60}
61. «Серый пепел выжженных полей…»
Серый пепел выжженных полей,
Камни разоренных деревень…
Пни и угли — вместо тополей,
Вместо солнца — сумрачная тень…
Здесь забыли отдых и покой,
Здесь всё время в воздухе висит
Черный дым разрывов над рекой,
Над густыми ветками ракит.
Здесь не знаю, что такое сон.
Вверх взлетает рыхлая земля.
Здесь огонь и смерть со всех сторон
И травой заросшие поля…
Ночью от ракет светло как днем,
Днем темно от дымовых завес.
Люди под губительным огнем
Роют блиндажи, таскают лес.
Зорко смотрит часового глаз,
Спорит с пулеметом пулемет.
Все готовы к бою, каждый час
Ждут приказа двинуться вперед!
12 апреля 1943{61}
62. «Если мне смерть повстречается близко…»
Если мне смерть повстречается близко
И уложит с собою спать.
Ты скажешь друзьям, что Захар Городисский
В боях не привык отступать.
Что он, нахлебавшись смертельного ветра,
Упал не назад, а вперед,
Чтоб лишних сто семьдесят два сантиметра
Вошли в завоеванный счет.
9 августа 1943{62}
ВЛАДИСЛАВ ЗАНАДВОРОВ
Владислав Леонидович Занадворов родился в 15 сентября 1914 году в Перми в семье инженера-строителя. В 1929 году он окончил в Свердловске школу-восьмилетку и поступил в геологоразведочный техникум, после второго курса уехал в Ленинград, где стал работать в геологоразведочном тресте. В 1933–1934 годах Занадворов участвует в экспедициях на Кольском полуострове, за Полярным кругом, в Казахстане. В 1935 году Занадворов поступил на геологический факультет Свердловского университета. В 1938 году он переезжает в Пермь, где в 1940-м с отличием оканчивает университет и уезжает на работу в город Верх-Нейвинск Свердловской области. Впервые стихотворения Занадворова появились в печати в журналах Свердловска («Штурм») и Москвы («Комбайн») в 1932 году. В Ленинграде он входил в кружок молодых писателей при журнале «Резец», в этом издании публиковались его произведения. Многие стихи и рассказы Занадворова были посвящены труду геологов, об этом и повесть «Медная гора», вышедшая в 1936 году отдельной книгой. В 1941 году в Перми увидел свет первый сборник его стихов — «Простор». В феврале 1942 года Занадворов был призван в Красную Армию, в июне закончил военную школу. В звании лейтенанта командовал подразделением минометчиков. Участник Сталинградской битвы, Владислав Занадворов геройски погиб 28 ноября 1942 года в бою у деревни Русаково Ростовской области. Похоронен в братской могиле в станице Чернышевской.
63. Родина
Вот она — лесная родина:
Над рекой падучая гроза,
Наливная черная смородина,
Черная, как девичьи глаза.
А в лесах, за горными вершинами,
Травы стынут в утренней росе,
И березы с лопнувшими жилами
Падают, подвластные грозе.
И навек плененная просторами,
Выбегает узкая тропа.
Дальнее село за косогорами,
В воздухе повисли ястреба.
И потайно за густыми травами
Сказывали парням молодым,
Как по Волге с Емельяном плавали,
Жили с атаманом Золотым.
Над крестами, над моими предками,
Над крутыми строками стиха
Снова машет огненными ветками
Дикая заречная ольха.
И хоть сколько бы дорог ни пройдено,
Ни отмерено далеких верст —
Хлебом-солью повстречает родина,
Улыбнется тысячами звезд.
А меж гор, что с тучами обвенчаны,
Кама силу пробует свою.
Я ни друга, ни отца, ни женщины
Не любил, как родину мою.
1936{63}
64. «Я искал тебя у вод падучих…»
Я искал тебя у вод падучих
На далекой родине ветров,
У гнездящихся на снежных кручах
Белокрылых северных бродов.
Узнавал я по примятым травам,
По следам, оставленным в росе,
По каким тяжелым переправам
Ты прошла в девической красе.
И кочевника с оленьим стадом
В полдень настигал я на тропе,
С ним делился крепким самосадом,
Спрашивал всю правду о тебе.
И скитался вновь, чтоб тем же летом,
В горе, в одиночестве, в тоске,
Радом с маленьким девичьим следом