Прохожие опускают головы и горбятся — черепахи, прячущиеся в панцирь. Он идет, выпрямившись во весь рост, наслаждаясь холодным ветром, которому не мешают ни бетонные стены, ни ограждение из колючей проволоки. И он благодарен за это. В городе есть и другие люди, испытывающие похожие чувства, помнившие те дни, когда у них не было возможности подставить лицо ветру, даже если они скучали по нему, пусть резкому и холодному. Кое с кем из них он знаком и знает, что иногда именно эти воспоминания — реальность — гнали их сюда ради шанса спрятаться от прошлого.

На 1.01.1939

На 22.06.1941

На первый взгляд этот город — превосходное место, чтобы укрыться и от реальности: невероятно старомодный, с настоящей городской площадью и кирпичным зданием суда. Если б не пустующие здания, он мог бы служить декорацией для голливудского фильма об американской глубинке. На фасадах, обращенных к зданию суда, в половине пыльных окон выставлены объявления «Аренда» или «Продается». Он удаляется от площади, двигаясь на север, к озеру, аккуратно обходит туго набитые мешки с листьями, и ему то и дело попадаются нежилые дома с некогда ухоженными двориками, которые теперь заросли бурыми сорняками, и с пластиковым сайдингом, нуждающимся в тугой струе из шланга и моющем средстве.

В % к 1939 г.

Тяжелые времена пришли в Чамберс, штат Огайо.

Личный состав (тыс. чел.)

В пяти кварталах к северу взгляду открывается озеро, и неослабевающий ветер гонит навстречу запах воды. Дорогу к средней школе можно найти по указателям: он поворачивает на запад, проходит еще несколько кварталов — и наконец видит ее. Двухэтажное главное здание с одноэтажными крыльями, отходящими под необычными углами, — эти пристройки появились за минувшие годы.

2485

5774

Средняя школа Чамберса, родной дом «Кардиналов».

232,4

Птица с названием «кардинал» была третьим существом, которое он убил. Поймал ее под кормушкой у дома бабушки. Он с восхищением наблюдал, как кошка подходит к решению этой задачи. Кошка не пряталась; она просто ждала, с потрясающим, невероятным терпением. Под кормушкой не было никакого укрытия, ничего, за чем мог бы спрятаться убийца, — но все же убийца добился своего. Когда кошка приближалась к кормушке, птицы разлетались. Но кошку это не обескураживало — она нисколько не сомневалась в своих действиях, проявляя необычную целеустремленность. Животное просто устраивалось под кормушкой среди россыпи упавших семечек подсолнуха и ждала. И птицы обязательно возвращались. Они прекрасно видели кошку, но ее неподвижность обманывала их, внушала уверенность, что здесь безопасно. Кошка никогда не реагировала на первых птиц. Она ждала и наблюдала, и в конечном счете птицы совсем теряли бдительность, и одна из них подходила достаточно близко, после чего следовал молниеносный удар, а остальные птицы, окружавшие жертву, разлетались в разные стороны.

Дивизии

131,5

Значит, нужно просто дать им время? И они возвращаются. Всегда. Потому что здесь кормушка, а кормушка — их дом, и даже если они помнят, какая судьба постигла их собрата на этом месте, никто не верит, что такое может произойти и с ними.

316,5

Непоколебимая уверенность. Непоколебимая глупость.

240,7

Его восхищает уверенность беспомощных. Он не любит тех, кто боится.

Орудия и минометы

55 790

Первая птица потребовала больше времени, чем на это ушло у кошки, но не так много, как он думал. Секрет — в неподвижности. Секрет — в их глупости. Понадобилось всего пять дней, чтобы поймать кардинала. Потом он убил кошку. Она уже ничему не могла его научить.

117 581

Подобным стремлением учиться и терпением обладает лишь тот, кто по-настоящему предан своему ремеслу. Его ремесло — убийство. Он прекрасно знает свое дело, но понимает, что всегда есть чему еще учиться и что именно это знание делает его счастливым. Он изучал поведение убийц, разговаривал с ними, жил вместе с ними за стальными прутьями решетки, учился у них.

210,7

Танки

Теперь, когда ветер усиливается и запах мертвых листьев наполняет воздух, который быстро охлаждается, обещая дождь, он долго смотрит на фасад школы, замечает охранника на парковке, а затем идет вдоль квартала и поворачивает за угол, откуда открывается вид на футбольное поле. Здесь «Кардиналы» пытаются пробиться к славе. Дурацкое название для спортивной команды. Почему не «Воины», «Титаны» или «Тигры»? Разве можно обрести уверенность в себе, когда на тебе свитер с названием птицы, которую могут убить детские пальцы?

21 110

На алюминиевых креслах трибун по периметру поля сидят несколько человек. Сегодня он не единственный зритель. Они не знают поражений, эти «Кардиналы», — главная гордость города, у которого прежде для гордости было гораздо больше причин.

25 784

122,1

Он подходит к полю, останавливается у трибун и, сунув руки в карманы, ждет, когда появится тренер. Разумеется, это не просто тренер. Он выиграл 153 матча для своей школы, для своего города. А проиграл всего двадцать два. На этом поле, по которому под серым небом навстречу ветру бегут игроки, он одержал восемьдесят одну победу, потерпев четыре поражения. Он не просто тренер, а народный герой. Мифическая фигура. И не только из-за побед на поле. О нет. Кент Остин — это не только футбол.

Боевые самолеты

Он доказывает это теперь, когда все умолкают, и Кент идет по полю, все еще молодой и крепкий, едва заметно хромая, — левое колено не успевает за правым, каждый раз сгибаясь слишком сильно. Но это лишь добавляет облику тренера убедительности. Все остальные видят его травмы, а тренер делает вид, что не замечает их.

7714

Когда Кент Остин идет по полю, умолкают не только юные игроки, но и люди на трибунах, зрители. Они испытывают благоговение, потому что происходящее на этом поле имеет огромное значение даже для тех, чья нога ни разу не ступала на него. Вы гордитесь тем, что имеете, и в данный момент источник гордости находится именно здесь. Потому что в Чамберс пришли трудные времена. Он это чувствует — подобно тому, как синоптик предсказывает погоду по облакам, стремительно бегущим по небу от озера Эри. В каком-то смысле он тоже предсказатель.

18 759

Пророк трудных времен.

242,3

Тренер слишком сосредоточен и не поднимает голову, не видит его — тренер работает, поглощен игрой, которая, по его словам, не имеет значения, хотя на самом деле она для него очень важна, потому что в конечном счете ничего другого у него нет. Тщетные игры и тщетные надежды. Пустые слова и ложные обещания. Детские увлечения и забавы, тщательно выстроенные стены, отделяющие его от реальности мира, от которого он полностью зависит и который несет его на раскрытой ладони, способной быстро превратиться в сжатый кулак. Ему нужно почувствовать, когда начинают сжиматься пальцы этого кулака.

Пророк провел три года с убийцей по имени Зейн, который лишил жизни свою жену и ее родителей с помощью десятизарядного дробовика. Довольно неаккуратное оружие, этот десятизарядный дробовик. Перед тем как спустить курок, Зейн дал всем троим шанс отвергнуть Бога. Сказать, что Зейн — их Бог. Многообещающая идея, хотя и неверно понятая. Ум Зейна был недостаточно глубок для такой задачи, но попытка тем не менее достойна восхищения. По словам Зейна, две жертвы признали его Богом, а одна — нет. Естественно, их судьба от этого не изменилась, но Зейна интересовали их ответы — как и пророка. В какой-то момент он был даже впечатлен. Мысль о том, чтобы поставить этот вопрос перед человеком за несколько секунд до перехода в вечность выглядела привлекательно.

Советские вооруженные силы, рост которых показан в таблице 1, превосходили армию любой другой страны по количеству боевой техники».

Хотя теперь он уже в это не верит. Размышления помогли ему увидеть слабость и абсолютную бесполезность этой идеи. И сам вопрос, и ответ на него не имели значения. Важно было то, чего не мог видеть Зейн, — он был импульсивным человеком, этот Зейн. Следовало решительно выбросить этот вопрос из головы и заменить его уверенностью.

Бога нет.

У Исаева есть возможность оспорить данные Мельтюхова или доказать, что приведенные им цифры соответствуют понятию «армия мирного времени». А заодно оспорить и другой вывод Мельтюхова, касающийся отсутствия альтернатив началу войны: «Таким образом, и Германия, и СССР тщательно готовились к войне, и с начала 1941 г. этот процесс вступил в заключительную стадию, что делало начало советско-германской войны неизбежным именно в 1941 г., кто бы ни был ее инициатором».

Ты проходишь свой путь один, во тьме.

Цель — отпечатать это в мозгу настолько прочно, чтобы погасить даже искру альтернативы. Тогда приходит сила, чистая и беспримесная.

Если же сделать это не удастся, то как честный человек Исаев просто обязан похоронить в мусорной корзине свое собственное сочинение.

Приведите ему исполненных надежды, и он доведет их до отчаяния. Приведите к нему сильных, и он их сломает. Приведите к нему наполненных, и он опустошит их.

Цель пророка проста. Когда в ночи прозвучит последний крик, издавший его будет твердо уверен в одном.

«В СССР производилось в огромных количествах только «наступательное оружие» в ущерб «оборонительному». Выбрасываем. Чисто наступательного и чисто оборонительного оружия не существует, все технические средства борьбы в той или иной степени универсальны и могут применяться как в агрессивной войне, так и при отражении чьей-либо агрессии».

Никто не услышит.

Городу Чамберс, штат Огайо, он обещал силу и гибкость. Он взглянул в глаза уверенного человека и услышал его слова, что нет такого страха, который не склонился бы перед его верой.

Пророк трудных времен, повидавший на своем веку много уверенных взглядов, сомневался в этом.

Разумеется, «все технические средства борьбы в той или иной степени универсальны». Дело как раз в том, что они в РАЗНОЙ степени универсальны. Пехота и кавалерия в РАЗНОЙ степени пригодны при обороне и при наступлении. Кавалерия при обороне непригодна вовсе, она вынуждена спешиваться и превращаться в пехоту. Если Исаев с этим фактом, не требующим для понимания специальных военных знаний, согласен, то его претензии к Суворову бессмысленны.

В качестве основной аргументации своей позиции Исаев обильно и подробно критикует предположение Суворова, что разработка в 30-е годы в СССР быстроходных колесно-гусеничных танков указывала на агрессивные намерения Сталина, поскольку на территории СССР применять их было невозможно. Предположение вполне спорное, хотя и обратное утверждение — что быстроходные колесные танки разрабатывались с оборонительными целями, мягко говоря, неочевидно. Главное, что тема автострадных танков в общей системе аргументации Суворова занимает даже не второстепенное, а третьестепенное место. Всю эту танковую тему можно из книг Суворова спокойно изъять без ущерба для прочности концепции. Но у Суворова есть и первостепенной важности аргументы, касающиеся наступательного оружия. Например, формирование перед началом войны 10 воздушно-десантных корпусов. А это чисто наступательный род войск, никак при обороне не применимый. О его универсальности и речи нет. Когда война началась, все уже сформированные части (5 корпусов) были превращены в обычные. Обо всем этом в книге Исаева нет ни слова.

1

Критика второстепенных аргументов противника при игнорировании ключевых говорит либо о научной недобросовестности критика, либо об изначальном отсутствии у него представлений о правилах научных дискуссий.

Когда девушка открыла дверь, Адам, задрав рубашку, рассматривал здоровенный лиловый синяк на ребрах. Она испуганно отвернулась, как будто он голым сидел на корточках на своем письменном столе. Адам еще раз окинул взглядом синяк, нахмурился и опустил рубашку.

«Гитлером была начата «Барбаросса» в ответ на концентрацию советских войск у границы». Выбрасываем. Это формальное объяснение начала боевых действий в ноте, поданной советскому правительству 22 июня. Согласно имеющимся документам Третьего рейха Гитлер напал на СССР с целью уничтожить единственного потенциального союзника Англии на континенте и тем самым вынудить Великобританию сдаться».

— Хотите мудрость дня?

Девушка — брюнетка с очень смуглой кожей, слишком смуглой для этого времени года в этой части мира — нерешительно повернула голову к нему, но промолчала.

Аргумент замечателен своей абсурдностью. Он не опровергает, а поддерживает и дополняет тезис Суворова. Разумеется, Гитлер напал на СССР, чтобы уничтожить единственного потенциального союзника Англии на континенте. На этот счет действительно есть много документов, в том числе об этом прямым текстом сказано в дневниках Геббельса весны 1941 года. Но в 1939 году СССР не был в глазах правительства Третьего рейха потенциальным союзником Англии. Он стал им в результате целой серии недружественных по отношению к Германии действий начиная с лета 1940 года. В числе этих действий были не оговоренные пактом 1939 года территориальные претензии в Европе, нарушение договоренностей и — в первую очередь! — концентрация войск на границе, не позволявшая Германии перебросить с востока порядка 150 дивизий, чтобы успешно закончить войну с Англией. Все эти недружественные действия перечислены в ноте германского правительства 22 июня, и нет никаких оснований считать их только формальным поводом, а не фактической причиной нападения Германии на СССР. Текст ноты полностью работает на тезис Исаева, что Германия нападением на СССР пыталась уничтожить потенциального союзника Англии. А вот каким образом тезис Исаева можно использовать против Суворова — совершенно непонятно. Перед нами опять подстава. Аргумент, работающий на оппонента Исаева методом внушения, выдается за опровергающий.

— Если вы собираетесь сказать пьяному, что пора возвращаться в тюрьму, сначала заберите у него бильярдный кий, — сообщил Адам.

«РККА потерпела поражение летом 1941 г., поскольку готовилась наступать и войска были сконцентрированы для наступления. Конфигурация и состав войск РККА у границы не отвечали ни обороне, ни наступлению. Причина поражения — низкие плотности войск у границы вследствие незавершенности сосредоточения, развертывания и мобилизации. От планов эти факторы никак не зависели. Произошло это вследствие успешной кампании дезинформации и применения немцами новых технологий ведения начального периода войны».

Девушка приоткрыла губы, словно собиралась ответить, затем снова сомкнула их.

Еще один полностью абсурдный аргумент, частично разобранный выше. «Конфигурация и состав войск РККА у границы не отвечали ни обороне, ни наступлению» по совершенно очевидной причине — к обороне войска не готовились, они находились в процессе подготовки к наступлению. Недостаточная плотность советских войск у границы никак не могла быть причиной поражения. Если бы плотность войск была доведена до планировавшейся, а немцы все равно напали бы первыми, поражение было бы еще страшнее, потому что потерь было бы больше. Причиной поражения была сама установка на нападение при полном отсутствии оборонительных мероприятий. Каковые попросту исключили бы концентрацию прямо на границе неспособной обороняться армии. Если армия в первые же дни войны, не успев вступить в бой, оказывается в окружении, в котлах, с прерванными коммуникациями и отсутствием связи с командованием, то плотность войск в котлах на успех их боевых действий особого влияния иметь никак не может.

— Это не имеет к вам отношения, — сказал он. — Прошу прощения. Входите.

У Суворова в «Ледоколе» подробно описано, чем мероприятия по созданию обороны страны отличаются от мероприятий по подготовке к нападению на соседа. И если Исаев, считая себя специалистом по принципам ведения боевых действий, полагает, что принципиальной разницы между тем и другим нет и армия, чтобы избежать поражения при угрозе нападения противника, никаких оборонительных мер принимать заведомо не должна, то ему следовало бы начать опровергать Суворова именно с этого места. Что касается фразы Исаева о «применении немцами новых технологий ведения начального периода войны», то под этим, по-видимому, подразумевается просто внезапность. Во всяком случае, нет оснований полагать, что действия РККА, успей она напасть первой, технологически сильно бы отличались от действий вермахта.

Она перешагнула порог и отпустила дверь, которая захлопнулась за ее спиной. Когда щелкнул замок, оглянулась, словно боялась оказаться запертой в комнате вместе с Адамом.

Исаев завершает книгу красивой метафорой: «Упреки РККА 1941 г. подобны упрекам молодому боксеру, тренировавшемуся в районном Дворце пионеров и полетевшему в нокдаун в бою с Майком Тайсоном на 10-й секунде первого раунда».

«Муж на добрых десять лет старше, — подумал Адам. — Не бил ее — во всяком случае недавно, — но вполне способен. Вероятно, обвинения не связаны с домашним насилием. Скажем… пьянство и нарушение общественного порядка. Освобождение обойдется недорого. По крайней мере, в долларах».

Адам обошел письменный стол и протянул девушке руку.

Имеется в виду, что слабая, неопытная Красная Армия не сумела ничего противопоставить опытному и сильному противнику. Эта сравнение — тоже подстава, причем совершенно беспардонная. Если продолжить метафору, то именно Красную Армию следует сравнить с Майком Тайсоном, который получил ногой в лицо, только еще перелезая через канаты. Он свалился за ринг не потому, что был слабее или неопытнее противника, а потому, что ему вовремя не объяснили, когда чего ждать и к чему готовиться. Виноват не он, виноват тренер.

— Адам Остин.

Если гигантская армия, намного превосходящая своего противника по численности и технической оснащенности, терпит поражение в самом начале войны, так и не сумев вступить в бой, и гибнет в окружении, то это не значит, что она была слаба или небоеспособна. Это значит, что ее подставили. Это означает стратегическую ошибку Верховного командования, которое неправильно оценило политическую ситуацию и отдавало армии неверные приказы. Ее готовили не к той ситуации, в которой она оказалось. У нее не было тех 10 секунд свободы запланированных действий в первом раунде, которые могли бы доказать ее боеспособность.

Еще одна нерешительная пауза, после которой девушка ответила на рукопожатие. Ее взгляд скользнул по костяшкам его пальцев, сбитым до крови и распухшим. Когда она отняла руку, Адам увидел на ногтях ярко-красный лак с серебристыми блестками.

Стоит отметить, что тезис Исаева о слабой и неопытной Красной Армии, сломленной кулаками немецкого «Тайсона» через 10 секунд боя, противоречит его же тезису о том, что причина поражения в том, что «конфигурация и состав войск РККА у границы не отвечали ни обороне, ни наступлению» и в «низкой плотности войск у границы вследствие незавершенности сосредоточения, развертывания и мобилизации».

— Меня зовут Эйприл.

Одно из двух. Либо Красная Армия вступила в бой и потерпела поражение в силу слабости и неопытности, либо она по организационным причинам не была готова вступить бой и тогда ее численность и опытность вообще не могли играть никакой роли.

— Понятно. — Он опустился в кожаное вращающееся кресло позади стола, стараясь не морщиться от боли в боку. — У кого-то, кто вам не безразличен, небольшие неприятности, да, Эйприл?

* * *

— Что? — Она слегка наклонила голову.

Многие не без оснований упрекают книги Суворова в ненаучности стиля и формы. Эти недостатки — при желании! — легко упраздняются простой редактурой. Книга Исаева в научном смысле безнадежна. Ее даже бессмысленно упрекать в недобросовестности; автор исключительно добросовестно выполняет задачу, исключающую добросовестный научный подход. Ни по форме, ни по сути она не может числиться по разряду научно-исторической литературы. Ни с точки зрения соответствия сути якобы обсуждаемых проблем, ни с точки зрения методов и целей аргументации.

— Полагаю, вам нужно поручительство за явку в суд?

Девушка покачала головой.

У нее другая задача. Это сочинение, консолидирующее идеологическое сообщество. Что-то вроде манифеста российского «антирезунизма». А манифесты редко читают даже их глашатаи. Их смысл в самом факте их существования. Это символ, знамя, объединяющее единоверцев.

— Нет. Другое.

В левой руке она держала папку, которую теперь подняла и прижала к груди, усаживаясь на один из двух стульев перед письменным столом. Это была ярко-синяя папка, пластиковая и блестящая.

Это сообщество объединяет, конечно же, не возмущение недостаточной якобы научностью книг Суворова, а верность той идеологии, которая рушится, если признать, что Суворов прав. Самое интересное в антирезунистском движении — его позитивная программа. То есть не скучные, бездарные и жульнические наскоки на Суворова, а их собственные представления о советской истории.

— Нет?

Они оказываются очень причудливыми и экзотичными. То эти ребята рассказывают о том, что целью индустриализации было создание самодостаточной, эффективной и саморазвивающейся экономики, точь-в-точь как на Западе. То на голубом глазу убеждают друг друга в том, что коллективизация накормила СССР, а вовсе не привела к массовому голоду.

Табличка на двери гласила: «АО Поручительство под залог». Люди приходили к нему именно по этой причине.

Все это — тоска по прежним советским возможностям безнаказанных фальсификаций. Опереться им не на что, кроме советских учебников и малого числа самодеятельных шарлатанских книжек. Отсюда и надежда на сочинения вроде книги Исаева. Кажется, что вот-вот самому хитрому из них удастся объехать на козе историческую науку.

— Послушайте, вы ведь детектив, да?

В упоминавшемся уже выше сетевом обсуждении сборника «Правда Виктора Суворова» выплыли два любопытных тезиса, против которых никто из участников не возразил. Причем озвучил их dr\'guillotin, то есть сам Исаев.

Детектив. У него действительно имелась лицензия частного детектива. Только он не помнил, чтобы его когда-нибудь так называли.

— Ну… да. Нечто вроде.

Первый тезис. Подготовку к неспровоцированному нападению на соседние страны (то бишь военные наступательные планы) нельзя считать подготовкой к агрессии. Ибо «наступательные планы» есть военный термин, а «агрессия» — политический. Объяснение Исаева: «Есть такое понятие «вероятные противники». Соответственно наличие плана наступления с пересечением границы этих самых вероятных противников еще не означает политического акта агрессии в ближайшем будущем. В 1941 г. вероятным противником была Германия и ее сателлиты».

Адам сомневался, что в телефонной книге он значился как частный детектив. Его агентство назвалось «АО Поручительство под залог»; название включало его инициалы и позволяло занимать выгодную позицию на «Желтых страницах», к которым люди с дрожащими руками обращались в поисках помощи.

На мой взгляд, это бессмысленная и недобросовестная игра слов. То есть смысл у нее, конечно, есть, но идеологически-пропагандистский. Если государство готовит нападение на территорию соседних стран, которые ему не угрожают, это называется подготовкой агрессии. Сталин начал готовить нападение на Европу задолго до того, как возникла опасность нападения Германии на СССР. Каковую он сам же и создал, сначала спровоцировав мировую войну, а потом неосторожно дав Гитлеру понять, что он готовит нападение на него. Соседи некоей страны могут считаться данной страной вероятными противниками по двум причинам: либо они ей угрожают, либо она сама планирует по независящим от внешней угрозы причинам напасть на них. Соответственно и военно-политическая активность в обоих случаях предполагается разная. В первом случае оборонительные мероприятия, имеющие целью предотвращение войны, во втором — подготовка агрессии с целью территориальных захватов. Советский Союз всегда выбирал себе «вероятных противников» сам и произвольно, то есть действовал по второму варианту. Причем в 20-е и 30-е годы в числе «вероятных противников» перебывали как минимум все западные соседи СССР.

Девушка молча посмотрела на блестящую папку, как будто в ней содержались тайны ее жизни. Адам осторожно коснулся пальцами левого бока, все еще пытаясь определить, сломаны ли у него ребра или это просто ушиб.

— Почему вы пришли именно сюда, Эйприл?

Сама по себе эта тема возникла от полной невозможности обосновать оборонительные намерения СССР. И тогда был придуман, возможно самим Исаевым, спасительный терминологический трюк, рассчитанный на совсем простодушных: подготовка военного наступления не есть подготовка агрессии в политическом смысле.

— Я слышала… Мне порекомендовали.

В высказываниях Исаева наличие «вероятных противников» выглядит как некая данность, не зависящая от политической воли СССР. Раз есть соседи, то есть и вероятные противники. Раз есть противники, то надо готовиться к войне, чтобы их победить. А чтобы победить соседей, надо на них нападать. При таком повороте темы вопрос о том, агрессия это или не агрессия, даже не ставится. Так же как вопрос о причинах и зачинщиках войны.

В 2006 году с состоялась радиодискуссия в прямом эфире между Исаевым и Суворовым. Суворов довольно ехидно заметил, что его версия о подготовке СССР к нападению на Германию с моральной точки зрения СССР оправдывает, а не компрометирует: «Что же получается? Советский Союз в 39-м, в 40-м, в 41-м году помогал Гитлеру, помогал ему, помогал, гнал туда стратегическое сырье, Гитлер крушил Европу. И получается: мы не хотели на него напасть, то есть мы хотели оставаться гитлеровцами до конца? Это аморальная точка зрения».

— Порекомендовали, — повторил он. — Могу я спросить, кто?

Исаев отвечает: «СССР стремился вступить в войну как можно позже, оттягивать ее начало, получать время на подготовку армии к простому, адекватному вступлению в войну, чтоб не потерпеть тяжелых поражений, чтобы не понести тяжелых потерь. Естественно, вступить в войну, когда Германия обескровлена, это гораздо лучше, чем вступить с сильным вермахтом достаточно слабой Красной Армией. И с 39-го по 41-й год тратили время на то, чтобы привести Красную Армию в нормальное состояние, боеспособное, получить опять же на основе опыта войны в Европе какую-то информацию о новейших технологиях боевых действий и применить ее на практике. Поэтому можно сказать так: «гитлеровцами» мы становиться ни в коем случае не собирались, а собирались вступить в войну, примерно как США, которые тоже с 39-го года активно готовились, наращивали численность своих соединений и потом вступили уже, базируясь на опыте тех, кто потерпел поражение от Гитлера — Польша, Франция…»

Девушка заправила прядь волос за левое ухо, подалась вперед и впервые посмотрела ему в глаза, словно наконец-то обрела уверенность.

— Мой бойфренд. Ваш брат тренирует его футбольную команду. Он говорил, что вы — детектив.

Итак, оказывается, СССР вступал в мировую войну по той же причине, что и США. Но политические цели США в войне, как и их действия, хорошо известны и выглядели немножко иначе, чем цели СССР. США стремились разгромить европейского агрессора — Германию — и восстановить в Европе демократию. США, наращивая вооружение, с самого начала помогали Англии и Франции выстоять против Германии, в то время как СССР занимался якобы тем же самым, помогая Германии разбить Англию и Францию. Получается, что, согласно Исаеву, «простое и адекватное» вступление СССР в войну предполагалось тогда, когда Англия и Франция будут разбиты обескровленной Германией. Исаев считает такую стратегию естественной, правильной, но не заикается о том, какова ее цель. Хотя цель понятна — остаться единственным победителем в Европе и ее хозяином. Это главная сталинская цель, о которой, собственно, и писал Суворов. Имей СССР иные, общие с США политические цели, он и действовал бы как США — с самого начала помогал бы не Германии, а ее европейским противникам. Тезис о том, что СССР всячески оттягивал вступление в войну, чтобы накопить сил и уж тогда спасти Европу, — чисто сталинский и никакими добрыми намерениями не объяснимый.

— Мой брат? — бесстрастным голосом переспросил Адам.

Другой обычный для «антирезунистов» и тоже сталинский тезис: советская индустриализация ставила своей целью всего лишь довести экономику страны до среднеевропейского уровня. К подготовке агрессии отношения не имела. Один из соратников Исаева выразился так: «Смысл индустриализации состоял в создании самодостаточной промышленности, позволяющей заложить основу не только для будущего процветания страны, но и обеспечить производство всей или почти всей номенклатуры изделий военного назначения для обеспечении армии в войне».

— Да. Тренер Остин.

Сам Исаев высказался на эту тему следующим образом: «Политикой советского государства была скромная интеграция в мировую политику и экономику, во-первых, и сохранение страны как самостоятельного государства, во-вторых».

— Кент, — сказал он. — Мы не в его команде, Эйприл. Можем называть его Кентом.

Она кивнула, но, похоже, ей не слишком понравилась эта идея.

Тезис о советской индустриализации как средстве обеспечить оборону страны от врагов и поднять ее уровень жизни — тоже чисто сталинский. Он абсолютно лживый и совершенно недоказуемый. Сталинская индустриализация с ее целенаправленным снижением уровня жизни населения, миллионами жертв, тотальной милитаризацией страны и исключительно военными целями имела так же мало общего со «скромным внедрением в мировую экономику», как сталинская внешняя политика 30-х годов — со «скромным внедрением в мировую политику». Не говоря уже о том, что все тридцатые годы и вплоть до спровоцированной Сталиным же мировой войны самостоятельности СССР как государства ничего не угрожало.

— Мой брат дал вам рекомендацию, — произнес Адам, немного развеселившись, несмотря на боль в ребрах, распухшую руку и глаза, слезящиеся после целой недели работы допоздна и алкогольных излишеств. Если б не девушка, он через две минуты запер бы кабинет и отправился за чашкой черного кофе. Самой большой чашкой самого крепкого кофе, которую можно только найти. Начиналась жуткая головная боль, и чтобы справиться с ней, одного «Адвила» недостаточно.

Все это не ошибки или невежество. Это характерная и довольно стройная идеология. Причем идеология сталинистская.

— Точно. — Ее как будто не удовлетворил его ответ, словно она ждала, что упоминание о брате поможет установить контакт. — Я учусь в колледже Болдуина-Уоллеса. Старший курс.

Вот отзыв Исаева на книгу Мельтюхова «Освободительный поход Сталина»: «Идеологически, на мой взгляд, написанный М. Мельтюховым текст безупречен. «В результате действий Советского Союза в июне 1940 г. была восстановлена советско-румынская граница по рекам Прут и Дунай установленная еще решением берлинского конгресса 1878 г. Бессарабия была освобождена от румынской оккупации и воссоединилась с СССР. Что касается Северной Буковины, то в данном случае имело место присоединение этой территории к СССР и установление новой границы между Прутом и Карпатами (с. 348, заключение). Заканчивается книга фразой «Поскольку идея «оборонительной миссии» Румынии восходит ко второй половине XIX века, совершенно очевидно, что именно эти агрессивные устремления толкнули ее на союз с Германией, а вовсе не решение бессарабского вопроса летом 1940 г.»

— Жуть, — сказал Адам.

Взгляд на территориальные захваты СССР в Европе как на освободительные походы — классика сталинской историографии.

— Это хороший колледж.

Десятого мая 2007 года на интернет-странице Лента. ру под общим заголовком «Правда о победе» были опубликованы ответы Алексея Исаева на вопросы читателей. Вот самые интересные.

— Никогда не сомневался. — Он пытался сосредоточиться на девушке, но в данный момент воспринимал ее только как препятствие между собой и кофе. — Что у вас в папке?

Девушка опустила взгляд, словно Адам вторгся в персональное пространство папки.

Вопрос: «Вторую мировую войну начали Германия и СССР совместным (пусть и с разницей в две недели) нападением на Польшу. Почему же для большинства наших историков война началась в июне 41-го года, а не в сентябре 39-го?» Исаев: «О какой совместной операции может идти речь, когда СССР ввел войска в Польшу уже после скоропостижной кончины польской армии? К моменту, когда советские войска пересекли границу, война Польшей уже была проиграна. Поэтому сопротивления советским войскам практически не оказывалось».

— Письма.

В вопросе идет речь о совместно запланированном, хотя и разведенном по срокам нападении на Польшу. Исаев передергивает: раз польские войска не сопротивлялись советским, значит, и совместной с Германией операции якобы не было. Чистый блеф.

Адам ждал. Сколько это еще продлится? Он привык продираться через личные истории клиентов, выслушивать которые не имел никакого желания, привык отбиваться от рассказов о несчастьях, но у него не хватало терпения вытягивать эти истории, прежде чем отбиваться от них.

Вопрос: «Можно ли утверждать, что в сентябре 1939 г. СССР вступил во Вторую мировую войну на стороне гитлеровской Германии?» Исаев: «Нельзя. С тем же успехом можно обвинять Польшу, принявшую участие в разделе Чехословакии вместе с Германией».

— Что именно вам нужно, Эйприл?

Опять блеф. Ситуация с согласованным советско-немецким вооруженным нападением на Польшу в 1939 году мало напоминала ситуацию с разделом Чехословакии с участием Польши в 1938 году. Хотя бы потому, что Польша не заключала с Германией пакт о вооруженном разделе Европы. Начало Второй мировой войны было спланировано совместно СССР и Германией в рамках заключенного между ними союзного соглашения. Так что исаевская аналогия совершенно неправомерна.

— Я хочу найти своего отца.

— Вы не знаете, кто он?

Вопрос: «Как вы объясните явное противоречие: страна напряженно готовилась к войне с Германией, но нападение Германии — полная неожиданность?»

Спросив это, Адам подумал, что с такой задачей ему не справиться, даже если б он ею заинтересовался. Как, черт возьми, найти человека, бросившего своего ребенка, когда прошел уже не один десяток лет? Это тебе не гоняться за сбежавшим из-под залога парнем, за которым тянется свежий след из друзей, родственников и имущества.

Исаев: «Неожиданностью было нападение Германии именно в июне 1941 г. Германия рассматривалась как вероятный противник советским Генеральным штабом, как в 1938 г., так и в 1940–1941 гг. В 1939–1940 гг. была проведена масштабная реорганизация армии, наращивание военного производства. Эти меры позволили выстоять, несмотря на успехи немцев летом 1941 г.».

— Я его знаю, — ответила девушка. — Только он был… в общем, к тому времени, как я достаточно подросла, чтобы познакомиться с ним поближе, он уже сидел в тюрьме.

Явная симуляция ответа с уходом от вопроса. Вопрос был о том, почему нападение в июне 1941 года было неожиданностью, хотя готовились к войне с Германией давно. Ответ: Да, готовились давно, а нападение было неожиданностью именно в июне. А ведь это, можно сказать, самый главный вопрос. Ведь Исаев прославился как оппонент Суворова, все книги которого, в сущности, именно на этот вопрос и отвечают.

Теперь Адам понял, почему она посчитала нужным сообщить, что учится в хорошем колледже. Ей не хотелось, чтобы его представление о ней формировал лишь один этот факт: знание, что ее отец в тюрьме.

Вопрос: «Считаете ли вы, что СССР готовил нападение на Германию?» Исаев: «Нет. Анализ документов советского военного планирования не позволяет сделать вывод о наличии политического решения напасть на Германию».

— Понятно. В таком случае нам не составит труда выяснить, где он теперь.

Просто ложь. Вот тут бы и объяснить в двух словах, какое именно политическое решение стояло за концентрацией Красной Армии на границе с Германией в июне 1941 года. Вариантов мало. В книгах Исаева такого анализа нет, а из исследований, в которых такой анализ есть, вырисовывается совсем другая картина.

— Он отсидел. Освободился.

Черт. Это осложнит дело.

Вопрос: «Правда ли, что советские солдаты не всегда «корректно» вели себя на захваченной территории? Что убивали и грабили не хуже, чем гитлеровцы». Исаев: «В Красной Армии была четкая установка на поддержание жесткой дисциплины. Поэтому нарушители дисциплины преследовались и наказывались. Это способствовало общему оздоровлению морального климата в войсках в Германии».

Опять прямая ложь. О массовых зверствах на оккупированной Красной Армией территории существует обширная литература.

— У меня есть, — сказала слишком смуглая для октября девушка, — несколько писем. Мы начали переписываться, когда он еще сидел в тюрьме. На самом деле это была идея вашего брата.

Вопрос: «Принес ли пользу «аншлюс» Прибалтики перед войной и попытка силой «договориться» с Финляндией?» Исаев: «Размещение войск в Прибалтике отодвинуло линию соприкосновения СССР и Германии от Ленинграда. Конфликт с Финляндией не способствовал подъему международного авторитета СССР, но указал на ряд недостатков в строительстве армии, которые постарались исправить до 1941 г.».

— Неужели? — Адам изо всех сил старался скрыть отвращение. Да, конечно, именно это и нужно девушке — отношения с каким-то ублюдком из тюремной камеры. И Кент придумал превосходный план. За эти годы газеты много раз писали о визитах брата в тюрьмы. «Движимый прошлым», — гласил один из заголовков. Адам считал это очевидным. Все люди всегда движимы своим прошлым. Играло ли прошлое Кента какую-то роль в его визитах в тюрьмы? Конечно. Играло ли их общее прошлое какую-то роль в визитах в тюрьмы самого Адама? Скорее всего. Только визиты были разные.

Очень любопытно. За агрессию против Финляндии СССР был исключен из Лиги Наций. Исаев, однако, полагает, что аннексия Прибалтики и война с Финляндией оправданы полученными в результате военно-территориальными преимуществами. Опять чисто сталинистская аргументация.

— Да. И это была чудесная идея. Я хочу сказать, что смогла простить его, понимаете? А потом понять, что он вовсе не чудовище, а человек, совершивший ошибку, и…

Вопрос: «Можно ли, на ваш взгляд, сказать, что в развязывании Второй мировой войны одинаково виноваты как Гитлер со Сталиным, так и Даладье с Чемберленом?» Исаев: «Я бы не стал ставить Гитлера и руководителей СССР, Франции и Англии на одну доску. В одном случае имело место четкое стремление начать войну, в другом ошибки в стремлении сохранить мир».

— Он перестал писать, когда освободился?

Остроумно. Значит, заключая пакт с нацистской Германией, СССР просто совершил ошибку в стремлении сохранить мир. Причем точно такую же ошибку, как Англия и Франция, выступившие против Германии. То есть в стремлении сохранить мир СССР можно, оказывается, поставить на одну доску с Англией и Францией. Опять лживый, чисто сталинский тезис — СССР, Англия и Франция вместе боролись за мир в Европе.

Девушка умолкла на полуслове.

* * *

— Нет. Да, на какое-то время. Но это просто адаптация.

В 1948 году в СССР была издана брошюра «Фальсификаторы истории», где давалась советская интерпретация политических событий в Европе 30-х годов. Написана она была, судя по стилю, самим Сталиным. Там описывалась неустанная борьба за мир Советского Союза и преодоление им козней поджигателей войны. Официальная позиция советских, а потом и российских казенных историков, несмотря на изменения лексики, никогда далеко не отдалялась от принципиальных положений этого сочинения. Исторические взгляды и оценки Исаева тоже практически целиком укладываются в рамки сталинской историографии. Это объясняет и жанр его сочинений, и характер представляемого им сообщества.

— Совершенно верно, — сказал Адам. Именно поэтому большинство из них возвращается в тюрьму. Черт, она же совсем девчонка. Неужели так выглядят старшекурсницы колледжа? Кажется, он стареет. Похоже, эти девушки ускользают от тебя так же быстро, как ты стареешь, и что их юность становится невозможно осознать.

«Антирезунизм» — борьба с Виктором Суворовым — это только внешняя и формальная сторона движения. За этой декларативной негативной программой имеется гораздо более серьезная позитивная. Стоит чуть копнуть, и из-под «антирезунизма» вылезает сталинизм. Борцов с Суворовым сбивает в кучу не Суворов, а национал-патриотический — сталинистский! — взгляд на историю. «Антирезунисты» — это верхушка айсберга, самая активная и шумная часть субкультуры, которую можно именовать неосталинистской, или «коммуно-шовинистической», или просто правоэкстремистской.

— Да. — Эйприл была довольна, что он с ней согласился. — В общем, прошло какое-то время. Пять месяцев. Я переживала, но потом пришло письмо, в котором он сообщил, что освободился, рассказал, как ему было трудно, и извинился.

Кто бы сомневался. Еще не попросил денег?

Это движение обширно и имеет в постсоветской России избыток питательной среды. Оно питается классическими советскими предрассудками и имперской мечтой о былом военном величии. Единственное, в чем оно сегодня испытывает недостаток, — это в пропагандистской литературе. Идеологии такого рода никогда не могут опираться на научную литературу, только на шарлатанскую. Шарлатан — это человек, симулирующий занятия неким делом, чтобы решить не относящиеся к нему задачи. В данном случае требуется симулировать занятия советской политической и военной историей. Когда-то в советское время были фальсифицированы целые области науки, в первую очередь исторической. В отсутствие конкуренции с настоящей наукой это было делать легко. Сегодняшние национал-патриоты стоят перед серьезной проблемой. Гигантские пласты прежних советских антинаучных наработок не эффективны. Они скомпрометированы и написаны не тем языком. Требуется нечто того же содержания, но более современное и гораздо более научное по форме, поскольку в условиях свободы печати приходится конкурировать с настоящими исследованиями.

— Так что теперь он пишет, но не говорит свой адрес. Пишет, что боится встречи со мной, и я его понимаю. Я не хочу форсировать события. Но мне нужно хотя бы написать ему, понимаете? И я не хочу, чтобы он… боялся меня.

Деятельность Алексея Исаева — это попытка заполнить лакуну. К научным спорам вокруг проблем истории Второй мировой войны его сочинения отношения не имеют и не могут в них участвовать. У них другие задачи.

Адам подумал, что кофе, наверное, ему уже не нужен. Пожалуй, лучше пиво. Четыре часа дня. «Счастливый час» уже совсем скоро.

* * *

— Наверное, ему нужно немного времени, — сказал он. — Вы могли бы…

Сугубо научные споры вокруг концепции Суворова на сегодня фактически закончены. Его выводы в целом подтверждены множеством других исследований.

— Я не буду торопиться. Но не смогу больше ничего для него сделать, если не отвечу на его письма.

Конечно, можно теоретически допустить, что в будущем появятся серьезные данные, подтверждающие, что:

В том-то и смысл, милая. Время и расстояние — вот и все, что нужно ему дать.

а) дислокация Красной Армии в июне 1941 году носила оборонительный, а не наступательный характер;

— Он описал, где живет, — продолжила Эйприл. — Честно говоря, сначала я подумала, что справлюсь сама. Попробовала поискать в Интернете, но, похоже, переоценила себя. В общем, я бы хотела, чтобы вы нашли адрес. Мне нужно только ответить на письмо, понимаете? Сказать, что он не должен меня бояться. Я не собираюсь просить, чтобы он становился папой.

б) Красная Армия готовилась не к нападению на Европу, а к обороне от внешнего врага;

Адам потер глаза.

в) Сталин в тридцатые годы планировал не разжигание мировой войны, а действовал в интересах сохранения мира в Европе.

В таком случае спор на эту тему может возобновиться. Но пока шансов на это мало.

— Я занимаюсь в основном… местными делами. У меня редко…

— Он в городе.

— В Чамберсе?

Девушка кивнула.

— Он местный?

Ответ на этот трудный вопрос потребовал размышлений.

— Мы все отсюда. Моя семья. Я хочу сказать, потом все уехали — я в колледж, а…

А твой отец в тюрьму. Да, все уехали.

Эйприл открыла папку и достала копию письма.

— Здесь он называет имя домовладельца. Его ведь будет несложно найти в реестре, правда? Отец снимает жилье, и тут есть имя хозяйки. Это будет просто.

Действительно, просто. Заглянуть в кабинет аудитора и получить список собственности, записанной на имя этой женщины.

— Может, пусть все идет своим чередом? — предложил Адам.

Глаза девушки сверкнули.

— У меня есть много знакомых, которые знают об этой ситуации и могут дать мне совет. От вас мне нужен адрес.

Наверное, он должен был разозлиться, но почему-то с трудом сдержал улыбку. Адам не ожидал такого отпора — после того, как она неуверенно проскользнула в кабинет и испугалась звука захлопнувшейся за ее спиной двери. Лучше б она пришла, когда здесь Челси. Нельзя сказать, что Челси проявляет чрезмерную мягкость, но так было бы лучше. Кто-то должен выставить ее отсюда, а Адам всегда плохо справлялся с такими делами.

— Достаточно откровенно, — сказал он. — Можно взглянуть на письмо?

Девушка протянула листок. Набрано на компьютере, не больше четверти страницы.


Дорогая Эйприл!
Я понимаю, что ты на меня сердишься. Мне потребовалось время на адаптацию, вот и всё. Я такой, какой есть, и не хочу, чтобы ты ждала от меня большего. В данный момент я скажу лишь, что радуюсь возвращению домой. И немного боюсь. Вероятно, это тебя удивит. Но вспомни, что я довольно давно здесь не был. Я был в другом месте. Конечно, свобода — это потрясающе, но только поначалу все необычно и ново. Я снимаю дом с протекающей крышей и камином, который дымит, когда его разжигаешь, но для меня это настоящий замок. Миссис Рузич — моя хозяйка — постоянно извиняется и говорит, что все починит, а я отвечаю, что можно не спешить, потому что это не доставляет мне неудобств. И я не лгу.
Это мое любимое время года здесь. Осень — это так красиво… Тебе ведь нравится, как пахнут листья, правда? Надеюсь, у тебя все хорошо. Надеюсь, ты не слишком расстроена моим поведением. Береги себя.
Джейсон (папа).


Адам прочел письмо и вернул листок девушке. Он не сказал того, что хотел: «Пусть все идет своим чередом, не торопи встречу, потому что она не принесет тебе ничего, кроме страданий», — поскольку этот аргумент уже был решительно отвергнут. В любом случае имя хозяйки облегчает задачу. Рузич? Не слишком распространенная фамилия.

— Я просто хочу черкнуть ему пару строк, — повторила Эйприл. — Сказать, что не желаю ему зла и что ему не стоит волноваться насчет моих ожиданий.

«Определенно, пиво, — подумал Адам. — Совершенно точно, нужно пропустить кофе и перейти прямо к пиву».

— Можете узнать для меня адрес? — спросила девушка.

— Вероятно. Я беру почасовую оплату — не больше и не меньше. И не отвечаю за результат. Единственное, что я гарантирую, — свое время.