Там закачался шатер, рухнул Ярославов стяг. Повсюду сновали серебряночешуйные тмутараканские дружинники.

Согласно ст. 3 польско-советского договора о ненападении СССР обязался не принимать участия ни в каких соглашениях, с агрессивной точки зрения явно враждебных другой стороне. Бесспорно, что соглашения, заключенные СССР и Германией в отношении Польши в августе — октябре 1939 г., носили характер, явно противоречивший данной статье.

Кончено!

Тронув вороную кобылу каблуками, Анастасия поехала через поле, мимо побоища.

Навстречу шагал Амран, нес в одной руке золотую ленту, в другой тащил за бороду голову, с нее капало.

Вводом советских войск на территорию Восточной Польши СССР нарушил и ст. 5 Рижского мирного договора с Польшей от 18 марта 1921 г.[586], где Россия, Украина и Белоруссия, а значит, СССР как государство — правопреемник этих республик гарантировали полное уважение государственного суверенитета Польши и воздержание от всякого вмешательства в ее внутренние дела, в частности, от агитации, пропаганды и всякого рода интервенции либо их поддержки. При этом в ст. 23 договора было особо подчеркнуто, что эти обязательства по отношению к Польше распространяются на все территории, расположенные к востоку от государственной границы, указанной в ст. 2 договора (согласно ст. 2 государственная граница проходила на 200–300 км восточнее западной границы этнических белорусских и украинских земель, т. е. восточнее линии Керзона), которые входили в состав Российской империи и при заключении Рижского договора были представлены Россией и Украиной. Напомним также, что, согласно ст. 3 Рижского мирного договора, Россия и Украина отказались от всяких прав и притязаний на земли, расположенные к западу от указанной в ст. 2 государственной границы, а в ст. 4 договора заявлялось, что из прежней принадлежности части земель Польской республики к бывшей Российской империи не вытекает для Польши никаких обязательств и обременений; равным образом из прежней совместной принадлежности к бывшей Российской империи не вытекает никаких взаимных обязательств и обременений между Украиной, Белоруссией и Польшей.

– Вот, – сказал он.

Волосы на мертвой голове были светлыми не от пыли, они были русые.

Княгиня скрипнула зубами. Не Хакон!

Придя на помощь «единокровным украинцам и белорусам», проживавшим на территории Польши (причем без всяких просьб с их стороны), — предлог, использованный Гитлером для аншлюса Австрии[587], захвата Судетской области Чехословакии[588], Мемельской (Клайпедской) области Литвы, частично при нападении на Польшу[589], — и тем самым осуществив военную оккупацию практически половины территории Польского государства (22 сентября 1939 г. правительства Германии и СССР установили демаркационную линию между германской и советской армиями, которая должна была проходить по реке Писса до ее впадения в Нарев, далее по реке Нарев до ее впадения в реку Буг, далее по реке Буг до ее впадения в реку Висла, далее по реке Висла до впадения в нее реки Сан и дальше по реке Сан до ее истоков)[590], советское правительство однозначно нарушило все вышеизложенные обязательства, взятые им на себя согласно Рижскому мирному договору.

Хитрый варяг, видя, что бой проигран, надел свою луду на кого-то другого, а сам спешился и скрылся – как слепой крот, что прячется в норе.

Бес с ним, с Хаконом. Дело не в нем – в Ярославе.

Поскольку данное международно-противоправное деяние советского правительства возникло в результате нарушения Советским Союзом своих международных обязательств, вытекавших из заключенных им с Польшей договоров, и посягало на основу существования Польского государства и населявшего его территорию народа, подрывало основные принципы международного права и угрожало международному миру и безопасности, его надлежит квалифицировать как международное преступление[591].

Вороная осторожно перешагивала через тела. Одни были неподвижны, другие шевелились.

– Мамонька, помираю… Помогите, братие… Ай, кровью истекаю! – неслось отовсюду. Стонали и звали только по-русски. Варяг, даже израненный, падал, лишь когда терял сознание.

Навстречу ехал Мстислав, круп его коня был накрыт Ярославовым знаменем. Если Анастасия глядела только вперед, на убитых и раненых внимания не обращала, то князь, наоборот, с удовольствием всматривался в каждого.

Если между СССР и Польшей в сентябре 1939 г. имело место состояние войны, значит, оказавшихся во власти СССР, как противника Польши, польских военнослужащих, других комбатантов и некоторых некомбатантов следует признать именно военнопленными, режим плена которых, так как начало военных действий даже без объявления войны обуславливает необходимость соблюдения всеми воюющими сторонами норм права вооруженных конфликтов[592], должен был регулироваться Положением о законах и обычаях сухопутной войны (приложение к IV Гаагской конвенции 1907 г.), ибо участником Женевской конвенции об обращении с военнопленными 1929 г. СССР не являлся. Учитывая же, что имело место принудительное задержание и обычных польских граждан[593], правильным будет вести речь и о военнопленных, и об интернированных.

– Ай лепо! – крикнул он супруге. – Гляди, одни русские! Наши ясы с касогами почти все целы!

Черниговские для Мстислава были хоть и одного с ним языка, да чужие, а дружинники – пускай иной крови, зато свои. Каждый обучен, снаряжен, выкормлен за счет небогатой тмутараканской казны.

– Что Киевлянин?! – крикнула издали и княгиня, волнуясь за главное.

С XVIII века принципы международного права базировались на признании того, что пребывание в плену не является ни местью, ни наказанием, но лишь только превентивным заключением с единственной целью — исключить возможность дальнейшего участия солдат в боевых действиях. Согласно международно-правовым нормам военнопленные освобождаются или репатриируются тотчас же по прекращении военных действий. Однако это положение не распространяется на военнопленных, против которых возбуждено уголовное дело, а также на тех военнопленных, которые осуждены по законам держащей в плену державы.

– Киевляне? – недослышал князь. – Кого не посекли, кинулись врассыпную, не остановишь. Нет больше у Ярослава ни войска, ни стяга.

– А сам Ярослав?! – ахнула Анастасия, но уже догадалась: ушел, выскользнул.

Как же поступило советское правительство? Несмотря на прекращение боевых действий, многие польские военные офицеры, очевидно по причине напряженной политической обстановки в западных областях Украины и Белоруссии, советскими военными властями длительное время не освобождались. Более того, их как преступников направляли в находившиеся в ведении НКВД специальные лагеря. В апреле — мае 1940 г. более 15 тыс. польских военнопленных офицеров и полицейских[594] были вывезены из Козельского, Старобельского и Осташковского лагерей и переданы УНКВД Смоленской, Харьковской и Калининской областей. Конечными пунктами их маршрута стали Катынь, поселок Медное Тверской области и 6-й квартал лесопарковой зоны в Харькове…

Укроется в Новгороде, наберет новое войско и больше уже в открытый бой не сунется, второй раз так не повезет.

Неужто всё было напрасно?

– Отряди погоню! По новгородскому шляху! И по киевскому! Быстрее!

Как было признано властями СССР в 1990 г.[595], преступное решение о «физической ликвидации» названных военнопленных формировалось по всей служебной иерархии НКВД, что подтверждает ряд документов.

* * *

На север, по новгородской дороге Ярослав уходить не стал; на юг, к Киеву, тоже не побежал. Скакал туда, где догонять не удумают – на восток, по травянистому берегу Десны.

Первым в их ряду следует назвать Положение о военнопленных, разработанное при участии А.Я. Вышинского и утвержденное СНК СССР 19 сентября 1939 г.[596] Ему сопутствовал список формируемых лагерей для военнопленных с указанием штатной численности (обслуживающего административного персонала), утвержденный заместителем наркома внутренних дел Союза ССР полковником Чернышовым[597]. Далее в п. 32 решения Политбюро ЦК ВКП (б) от 3 октября 1939 г. Берии и Мехлису предписывалось в трехдневный срок «представить предложения по вопросам о военнопленных и беженцах»[598]. Во исполнение этого последовала директива Л.П. Берии от 8 октября 1939 г. о создании во всех лагерях «особых отделений по оперативно-чекистскому обслуживанию военнопленных». В их задачу входило выявление «антисоветских элементов» и контрреволюционеров. Наконец, в директиве от 31 декабря 1939 г. Берия прямо предписал ускорить работу следователей «по подготовке дел военнопленных — полицейских бывшей Польши для доклада на особом совещании НКВД СССР»[599].

Великий князь сразу понял, что сражение проиграно, едва лишь увидел, как две конные лавы, одна под синими значками, другая под желтыми, разворачиваются на флангах для атаки. Ждать разгрома не стал, приказал свите всё бросить, даже тяжелый стяг с Вседержателем, и мчать во весь опор. Ирине хотелось посмотреть сражение, но ее почтительно завернули в соболью столу и перекинули, извивающуюся, через седло. Ярослав рысил рядом, просил не гневаться, но княгиня гневалась. Из-под шелковистого меха неслись ругательства, русские и свейские. Самым умеренным из них было «козлище колченогий». Потом жена заплакала, и это князю было еще горше. Лучше бы бранилась.

Рассмотрение этих «дел» и закончилось преступлением в Катыни…

Морщась от привычной боли в хребтине, Ярослав прикидывал, как быть дальше. Корил себя: дурак, что воевать поперся, нечего теляте волка бодати. Но долго корьбой не терзался, какой от нее прок?

Хорошо бы Киев удержать. Горожане Мстислава не любят, называют «Дурославом». Если запрут ворота, без стенобитных машин, да с малым войском он города не возьмет.

Осенью 1939 г. в Польше Сталину удалось приблизиться к своей заветной цели — «освободить угнетенные массы», а на деле ассимилировать их в условиях, в которых жило население Советского Союза. «Освободить» с помощью «непобедимой» Красной армии.

Самому надо безостановочно гнать в Новгород. Господи, сызнова, в третий уже раз кланяться вечу и старши́не! Ничего, шея не сломается, спина не треснет. Потом к тестю, Олафу Свейскому, за новой дружиной. Взять с собою Ирину, пусть просит отца. Сильное войско понадобится не для войны с Мстиславом (хватит, навоевались), а для показа всей Руси – чтоб города не подумали, будто Ярослав ослабел.

18 сентября 1939 г., на другой день после начала агрессии СССР против Польши, «Известия» писали: «Спасение идет из СССР. Грозная, суровая, непреклонная и великодушная — идет Рабоче-Крестьянская Красная армия. Ради… счастья человеческого построена наша страна, и на страже его стоит Красная армия. Ради этой цели Красная армия двинулась сегодня, затемняя небо стальными крыльями, потрясая землю бронемашинами, тяжелой поступью неисчислимых полков»[600]. Не в процитированных ли строках раскрыто истинное предназначение первого в мире советского государства и Красной армии?

С братом поступить, как следовало с самого начала. Подкупить кого-нибудь из челяди, чтобы подсыпали яду.

По-иному взглянуть на некоторые внешнеполитические и военные шаги Сталина, предпринятые в 1939 и 1940 гг., позволяет опубликованный на страницах «Военно-исторического журнала» «План поражения СССР», автором которого является маршал М.Н. Тухачевский. Вышеприведенное название плану, написанному Тухачевским в 1937 г. в тюремной камере, дано было явно по подсказке следствия. План якобы вредительский, по которому якобы действовали заговорщики: кое-где есть вкрапления, подсказанные следователями, о вредительских действиях заговорщиков. В целом же это довольно стройный план ведения войны на Западном театре военных действий, изложенный так, как он понимался высшим руководством Красной армии, и ничего пораженческого в нем нет. Это был план военного нападения на Германию.

Мысли были мелкополетные, воробьиные, Ярослав сам это чувствовал, но взлететь соколом дума не могла, потому что всё время сбивалась, выворачивала на одно: как бы сделать так, чтобы не расставаться с женой.

А расстаться было необходимо.

Киевляне ненадежны. Подошлет к ним хитрая баба Анастасия шептунов с обещаниями – могут Мстислава и впустить, как тогда впустили Святополка. И столицы лишишься, и престола, и малых деток, сына с дочерью.

Однако план, изложенный Тухачевским в тюремной камере, ничего нового Сталину не давал, ибо последний знал Западный театр военных действий не хуже Тухачевского, так как в разные периоды Гражданской войны он занимал посты члена РВС Северного (Петроградского), Западного и Юго-Западного фронтов, сутками просиживал над картами или ездил по воинским частям. Впрочем, все планы военного похода России в Европу или, напротив, планы европейских стран по войне с Россией были однотипны со времен Киевской Руси и определялись единственно географическим фактором: двумя «коридорами», разделенными обширными Пинскими болотами, — через Брест-Литовск, имея северной границей Балтийское море, или через Львов, имея южной границей Карпатские горы.

Поэтому Ярослав велел княгиню из соболей вынуть, в седло усадить и, когда Ирина вдосталь отругалась, повел скрепя сердце такую речь:

– Скачи со всей охраной в Киев. Поспей раньше, чем вернутся битые ратники. Объяви: Ярослав пошел в Новгород, приведет войско больше прежнего. Угощай чернь, боярам дари подарки, попам пошли рухляди – пусть за меня службы служат. Береги наших деток.

Именно этими путями, хорошо изученными Сталиным, должна была идти на Запад мировая революция.

Ирина больше не сердилась. Ей понравилось, что она будет над Киевом главная. Соберет воинов и, если Мстислав пойдет на приступ, сама поведет дружину в бой, совсем как великая воительница Фрейдис Эриксдоттер из саги об Эрике Рыжем.

Щеки княгини порозовели, очи заблистали сапфирами. Ярослав почуял, что слабеет – не хочет разлучаться. Помни́лось ужасное: ну как враг сызнова жену-детей заберет? Ту-то, прежнюю, было не жалко, а без Ирины и жизнь не в жизнь.

Западный маршрут (белорусское направление) выглядел так: Минск — Варшава — Познань — Берлин и далее до Парижа. Юго-Западный (украинское направление): Киев — Львов — Краков — Вроцлав (Бреслау) — Лейпциг — Мюнхен и далее по Европе.

Чтобы не дрогнуть, наскоро перекрестил супругу, развернул коня и поскакал, не оборачиваясь, прочь – почти без охраны, сам-шестой.

Конь несся размашистым галопом, ветер холодил Ярославу лицо, выдувал дурь и слабость. Отдаляясь от жены, с каждой верстой князь становился всё сильнее.

В «Плане поражения СССР» (плане нападения на Германию) Тухачевский подчеркивал необходимость согласованного действия обоих фронтов — Украинского и Белорусского. По мнению Тухачевского, вопрос состоял лишь в том, которому из фронтов (направлений) отдать преимущественно решающее значение… «При варианте первоочередной ликвидации лимитрофов — все преимущества за белорусским направлением». Но эти преимущества сохраняются лишь «при условии нейтралитета Германии». Зато «при условии нахождения Германии в составе врагов… — все преимущества сосредоточения главных сил переходят к украинскому направлению»[601].

На исходе дня, по-над синим лесным озером, натянул поводья, остановился.

Сказал:

– В Новгород не поеду. Надерите бересты. Буду письмо писать.

Советско-германский пакт о ненападении гарантировал сторонам проведение политики «нейтралитета» по отношению друг к другу (применительно к процитированным отрывкам плана Тухачевского «нейтралитет» следует понимать как лояльность ничего не подозревавшей об истинных намерениях советского правительства Германии). Секретным дополнительным протоколом от 23 августа 1939 г. лимитрофы — Эстония, Латвия, Финляндия, частично Польша — отходили в советскую сферу влияния. Что же касается юго-востока Европы (украинское направление), то, в отличие от упоминавшихся выше территорий, Бессарабия в п. 3 протокола от 23 августа не была однозначно причислена к сфере советских интересов, ибо Сталин, связав Гитлера пактом о ненападении, тем самым сделал ставку на «преимущества белорусского направления»[602]. Почему же к сфере советских интересов в августе 1939 г. Сталин не осмелился присовокупить Литву. Ответ на этот вопрос будет дан чуть ниже. (В 1940 г., по мере охлаждения германо-советских отношений, во внешнеполитических шагах советского руководства стало все явственнее проглядываться предпочтение юго-западному варианту.) Однако заключая в 1939 г. соглашения с Германией, Сталин и Молотов предусмотрели и частично зафиксировали в советско-германских документах оба пути будущей советской экспансии.

* * *

В стане победителей царила скорбь. Ночью никто не сомкнул глаз. Черниговцам, от которых осталась едва половина, не давали спать духи убитых и крики раненых, в Мстиславовой дружине правили тризну по княжичу Роману. Вчера его нашли на поле переломанного. Первый в жизни бой стал для юноши последним. Он ринулся в атаку впереди всех, да, видно, не удержался в седле и по упавшему промчались бешеные ясские кони. Мать, хоть была покойнику не родная, распустила волосы, разорвала на себе одежду. Отец то молился на коленях о спасении души новопреставленного раба божия, то в неистовстве бился лбом о землю, а потом схватил меч, побежал к оврагу, куда согнали пленных, и зарубил десять человек, только тогда немного утешился.

Итак, осенью 1939 г., в свете отношений с германским правительством, перед советскими лидерами в качестве первоочередной стояла задача ликвидации лимитрофов, и за осуществление этой задачи советское руководство самым активным образом и взялось. Как подчеркивал Тухачевский, в случае выбора белорусского направления для Красной армии «было бы крайне важно пройти по территории Литвы»[603].

На рассвете осиротевшие супруги сидели в захваченном у Ярослава шатре, говорили про печальное.

Сын у них теперь остался только один, нужно рожать и воспитывать новых, а они когда еще вырастут.

Согласно п. 1 секретного дополнительного протокола от 23 августа 1939 г. северная граница Литвы одновременно являлась границей сфер интересов Германии и СССР. При этом интересы Литвы к Виленской области признавались обеими сторонами. Риббентроп пообещал литовцам вернуть им их древнюю столицу Вильнюс, захваченную поляками в 1919 г. И вот, вопреки зафиксированной в п. 1 секретного протокола договоренности, Красная армия, осуществив агрессию против Польши, заняла литовскую столицу Вильно и прилегающий к ней район, которые позднее, однако на основании ст. 1 договора от 10 октября 1939 г. между Советским Союзом и Литвой были переданы СССР Литовской республике с включением их в состав государственной территории Литвы[604].

Проку от победы не будет, война проиграна.

Анастасия уговаривала мужа бросить Чернигов, где не поймешь, кто тебе друг, а кто враг, и уходить назад в Тмутаракань, награбив побольше добычи. Мстислав уходить не хотел. Чернигов был город большой и нарядный, не то что маленькая грязная Тмутаракань.

Тут и явился гонец.

Между тем 20 сентября 1939 г. Гитлер подписал план присоединения Литвы к рейху, а 25 сентября отдал войскам приказ о готовности нанести удар по этой стране. Но в тот же день, 25-го, Сталин через германского посла в Москве Шуленбурга предложил следующее: из территорий к востоку от демаркационной линии все Люблинское воеводство и ту часть Варшавского воеводства, которая доходит до Буга (эти земли были населены этническими поляками), добавить к землям, оккупированным немецкими войсками, взамен на отказ Гитлера от претензий на Литву[605]. Это предложение Сталина известный английский историк Алан Буллок объясняет тем, что в августе 1939-го Сталин был уверен в отказе Гитлера дать согласие на присоединение Литвы к советской «сфере интересов», а потому предпочел заручиться получением по временному разделу Польши большей части ее центральных территорий в дополнение к Западной Украине и Западной Белоруссии[606].

Анастасия грамоты не знала. Выслушав, попросила прочесть еще раз. Ей не поверилось.

Мстислав поднес белую кору, изрезанную черными письменами, ближе к свету – день еще только занимался.

Для решения названных проблем в Москву по приглашению правительства СССР 27 сентября 1939 г. приехал министр иностранных дел Германии И. фон Риббентроп. На переговорах, состоявшихся в Кремле 27–28 сентября, со стороны Германии принимал участие также посол Шуленбург. Советский Союз представляли И.В. Сталин, В.М. Молотов и полпред в Германии А.А. Шкварцев.

«Брате, хватит нам беса тешить, русскую кровь лить. Будь ныне в полдень на Калаче один, безоружный. Я тоже приду. Поладим миром. Ярослав».

Договор о дружбе и границе, заключенный Германией и СССР 28 сентября 1939 г.[607], согласно ч. 2 ст. 5 вступал в силу с момента подписания, хотя, как и пакт о ненападении, предусматривал процедуру ратификации (ч. 1. ст. 5), каковая и была осуществлена Президиумом Верховного Совета СССР и рейхстагом Германии 19 октября 1939 г., а 14 декабря в Берлине состоялся обмен ратификационными грамотами.

– Что это – «Калач»? – спросил Мстислав своих людей.

Черниговский воевода Буйнос сказал, что это островок на Десне, где река разливается на мелкой воде, отсюда часа два неспешной рысью.

Под эвфемистической формулировкой преамбулы договора, констатировавшей факт «распада бывшего Польского государства» и провозгласившей в качестве обоюдной задачи германского и советского правительств обеспечение «народам, живущим на этой территории, мирного существования, соответствующего их национальным особенностям», было без обиняков декларировано то территориально-политическое преобразование, которое предусматривалось ст. 2 секретного дополнительного протокола от 23 августа 1939 г.

Анастасия качнула головой.

– Чтоб ты прибыл один? Безоружный? Совсем он тебя за дурня держит?

– На что мне оружие, если мы с ним с глазу на глаз? – пожал плечами Мстислав. – Я шею его цыплячью голыми руками сверну. Мне бы только с ним встретиться. Ехать надо, нечего и думать.

В статье 1 договора устанавливалась граница между «государственными интересами» обеих стран на территории «бывшего Польского государства». Согласно названной статье, более подробно эта линия подлежала описанию в дополнительном протоколе, каковой и был подписан 4 октября 1939 г. В.М. Молотовым и послом Шуленбургом, действовавшим от имени имперского правительства[608]. Как и сам договор о дружбе и границе, во исполнение ст. 1 которого правительства двух стран подписали названный протокол, последний был ратифицирован и Президиумом Верховного Совета СССР, и рейхстагом Германии 19 октября 1939 г., а 14 декабря в Берлине стороны обменялись ратификационными грамотами.

Княгине стало страшно.

– Погоди. Ярослав хитер. Он что-то удумал. Ты на берег выйдешь, а с той стороны в тебя стрелами. Или скажет: давай мировую чашу изопьем, а в ней яд.

– Что я, вчера на свет родился? Гонцу скажу, что на остров мы оба должны прийти пеши. Пока Ярослава не увижу, из-за щитов носа не высуну. А когда он вброд пойдет, ему, хромому, уже никуда не деться. Бог на него затмение наслал, за грехи его. Перемудрил Мудрый. Ныне окончу войну. Русь будет моя!

В статье 2 договора о дружбе и границе отмечалось, что обе стороны признают установленную в ст. 1 границу обоюдных государственных интересов окончательной и устраняют всякое вмешательство третьих держав в это решение, причем необходимое государственное переустройство стороны производят каждая в своей зоне (ст. 3). Наконец, договаривающиеся стороны пришли к выводу, что такое переустройство станет надежным фундаментом для дальнейшего развития дружественных отношений между их народами (ст. 4).

Умом княгиня понимала – это великая удача, упустить нельзя, а всё же тревожилась. Пойти бы с Мстиславом, да нельзя. Какой князь на переговоры с женой приходит?

– Я знаю, на что его расчет. Он тебе не в уста, а в уши яд вольет. Оплетет, оморочит лживыми словесами! Пущу тебя к нему, только если ты клятву дашь.

– Какую?

У политического обозревателя «Известий» В. Матвеева при анализе действий советского руководства в сентябре 1939 г. возникает ряд вопросов: «Зачем нужно было связывать нашу страну обязательствами «дружбы» с нацистской Германией? Зачем потребовалось объявлять об «искусственности» польской государственности?»[609] (Речь Гитлера от 6 октября 1939 г. в рейхстаге, где глава Рейха вновь подчеркнул «нежизнеспособность Польского государства», созданного, по его словам, «на костях и крови немцев и русских», без всякого учета исторических и этнографических условий, опять же, без комментариев была воспроизведена советской печатью[610].) Очевидно, что здесь нашло свое выражение давнее недовольство советской стороной Версальским мирным договором и Рижским миром 1921 г., а также память о неоднократно произносившихся в 1922–1933 гг. Германией и Советским Союзом взаимных заверениях в дружбе, главной основой которой являлось наличие общего врага — Польши. Не случайно в беседе с советским военным атташе в Германии генералом Пуркаевым, состоявшейся 5 сентября 1939 г., главнокомандующий сухопутных сил Германского государства Браухич напомнил первому о своей реплике, произнесенной в адрес одного высшего командира РККА в 1931 г. на военных маневрах: «Надеюсь в ближайшем будущем встретиться в Варшаве». Это напоминание было воспринято Пуркаевым как выражение уверенности в силах Красной и немецкой армий, которым несколькими днями позже предстояло совместно «навести порядок» в Польше[611].

– Едва окажешься с ним рядом, не давай ему рта раскрыть, не жди. Вынь из сапога нож, да воткни прямо в глотку. Как Редеде.

Два года назад пришел к Тмутаракани касожский князь Редедя с сильным войском. Прислал гонца. «Что-де нам с тобой, Мстиславе, зря людей губить, вдов с сиротами множить? Выходи со мной биться голыми руками, коли ты вправду Хоробрый, а не хвастаешь». Гонец зычно кричал на всё поле, дружина слышала, отказаться было нельзя, а согласиться – гибель. Редедя был человек-гора, медвежьей силы. Брал буйвола за рога и с легкостью их отламывал.

Вышли бороться по пояс голые, у Редеди мышцы будто бронзовые шары. А как сошлись, вынул Мстислав из пояса узкий кинжал гибкой арабской стали, да и вонзил богатырю в кадык. Это Анастасия научила, и кинжал тоже был ее, она его всегда на затылке, под волосяным узлом прятала. Два войска видели, как Мстислав стоял над павшим врагом, попирал грудь сапогом. О той победе ныне поют сказители и в горах, и в степях, и в лесах. И никто не корит, что Редедя убит нечестно. Победителей не судят, только побежденных.

Обменяв Люблинское воеводство и части Варшавского воеводства на территорию Литовского государства[612] и подписав в тот же день с Германией договор о дружбе и границе, советское правительство в основном ограничилось присоединением к СССР славянских «братских народов» — украинцев и белорусов, проживавших на польской территории «чужаками». Однако вопреки устоявшемуся мнению[613], линия советско-германской границы отнюдь не повторяла линии Керзона, выработанной в 1919 г. Верховным советом союзных и объединившихся держав в качестве советско-польской границы. К такому выводу позволяет прийти элементарное сравнение линии, нанесенной на прилагавшуюся к договору о дружбе и границе карту, с линией, изложенной в ноте от 12 июля 1920 г. британским министром иностранных дел Керзоном[614]. Подтверждение этому факту содержится и в Заявлении от 11 января 1944 г. о советско-польских отношениях, сделанном советским правительством, где говорилось, что «восточные границы Польши могут быть установлены по соглашению с Советским Союзом. Советское правительство не считает неизменными границы 1939 г. В эти границы могут быть внесены исправления в пользу Польши в том направлении, чтобы районы, в которых преобладает польское население, были переданы Польше. В этом случае советско-польская граница могла бы пройти примерно по так называемой линии Керзона»[615]. В послании И.В. Сталина от 4 февраля 1944 г. на имя премьер-министра Великобритании У. Черчилля, посвященном польскому вопросу, вновь было повторено, что «мы… не считаем границу 1939 г. неизменной и согласились на линию Керзона (помимо вышепроцитированного Заявления советского правительства, Сталиным имелась в виду принципиальная договоренность о послевоенных границах Польши, достигнутая ранее на Тегеранской конференции глав союзных держав. — А. П.), пойдя тем самым на весьма большие уступки полякам»[616].

Мстислав поклялся жене, что не станет слушать брата – убьет сразу, только сначала в глаза посмотрит. Больно уж долго ждал этого часа.

– Не тяни. Едва он рот откроет – бей, – наставляла Анастасия.

Ей всё-таки было за мужа боязно.

Несмотря на несовпадение линии, установленной советско-германским договором о дружбе и границе, с линией Керзона, тот факт, что советское правительство ограничилось в 1939 г. присоединением к СССР территорий «бывшей Польши», населенных преимущественно украинцами и белорусами, позволил Москве (наряду с другими причинами) избежать недовольства Англии и Франции, чего отнюдь не удалось достичь с подписанием московских соглашений Германии[617]. Учитывая известную тягу поляков к воссоединению, положениями, зафиксированными в германо-советских соглашениях, СССР смог также избежать источника постоянного беспокойства, который мог бы появиться, включи СССР в сферу своих «государственных интересов» исконно польские земли.

* * *

Островок Калач был голый, коричневый, круглый, в самом деле похожий на пшеничный хлебец. Оба берега пологие, топкие. Вода в реке была не глубже, чем по колено, журчала-шелестела на перекате. В мирное время через этот брод коней вели в поводу, телеги толкали – дно было всё в каменьях.

В контексте юридического анализа договора о дружбе и границе от 28 сентября 1939 г. особенно важен вопрос о границах.

Мстислав прибыл первый. Воины прикрыли его плотно сдвинутыми щитами, хотя на той стороне лучникам спрятаться было негде – луг там просматривался до самого леса, неближнего.

Вот из лесу показался одинокий всадник. На плечах – алый княжеский плащ, на голове островерхая шапка с меховой оторочкой. Старший брат явился без шлема, без доспехов, мирно.

Мстислав, всё еще прикрытый щитами, тоже снял железный шишак, отстегнул меч. Кольчуга – тонкая, византийской работы – у него была под кожаной рубахой, жена заставила надеть.

Подле вислой ивы Ярослав спешился, заковылял по мелководью, медленно и трудно.

Упоминание в преамбуле договора о распаде «бывшего» Польского государства противоречило международному праву, так как военная оккупация (об элементах оккупационного режима на территориях, отошедших в сферу государственных интересов СССР и Германии в «бывшей» Польше, говорят и обязательства сторон, взятые СССР и Германией с подписанием 28 сентября секретного дополнительного протокола о недопущении польской агитации на территории другой договаривающейся стороны. Согласно этому протоколу, стороны также обязались ликвидировать зародыши враждебной агитации на своих территориях и информировать друг друга о целесообразных для этого мероприятиях[618]) не ликвидирует государство как субъект международного права. Кроме того, выше уже говорилось, что побежденная в войне Польша не утратила своего суверенитета, ибо ее правительство выехало за пределы страны, так и не подписав акта о государственной и военной капитуляции. И хотя на территориях, переходящих к СССР, проживало в основном украинское и белорусское население, договор, ставший результатом применения силы против Польши со стороны не только Германии, но и Советского Союза, являлся, как нарушающий императивную норму международного права, недействительным с самого начала[619]. Этот вывод полностью относится и к дополнительному протоколу от 4 октября 1939 г. о разграничении государственных интересов СССР и Германии на территории «бывшего Польского государства». Таковыми они и были признаны, хотя и косвенно, в соглашении между правительством СССР и правительством Польской республики о восстановлении дипломатических отношений (по инициативе СССР 25 апреля 1943 г. отношения с польским правительством вновь были прерваны. Советское правительство обвинило эмигрантское правительство Польши в «активном участии во враждебной антисоветской клеветнической кампании немецких оккупантов по поводу «убийства в Катыни»[620]) и создании польской армии на территории СССР, подписанном в Лондоне 30 июля 1941 г., где говорилось (п. 1), что правительство СССР признает советско-германские договоры 1939 г. касательно территориальных перемен в Польше утратившими силу[621].

Мстислав успокоился. Всё, теперь никуда не денется.

Раздвинул щиты, пошел. Ножом убивать передумал. Зачем? Взять пальцами за шею и смотреть, как полезут из орбит водянисто-серые глаза. Братья были от разных матерей: светловолосый Ярослав – от варягини, чернявый Мстислав – от хазарчанки. В ту пору их отец еще поклонялся Перуну, держал много жен, и все они ненавидели друг дружку. То же и дети.

На остров Мстислав вышел много быстрее. Нетерпеливо ждал, пока дохромает Ярослав.

Осенью 1939 г., осуществляя договоренности о территориально-политическом переустройстве на территории суверенной Польши, германская и советская стороны предприняли шаги по присоединению отошедших к ним земель. 5 сентября 1939 г. Молотов дал понять германскому послу в Москве Шуленбургу, что в скором времени Красная армия приступит к действиям в Польше, но уже 4 сентября 1939 г. Политбюро ЦК ВКП (б) приступило к рассмотрению вопросов послевоенного переустройства в Польше. Это решение Политбюро, датированное 4 сентября — 3 октября 1939 г., было оформлено единым Протоколом № 7[622]. В нем предписывалось: «1. Созвать Украинское Народное Собрание из выборных по областям Западной Украины (территория бывших воеводств Станиславского, Львовского, Тернопольского и Луцкого) и Белорусское Народное Собрание из выборных по областям Западной Белоруссии (территория бывших воеводств Новогрудского, Виленского, Белостокского и Палесского).

Как наказывала Анастасия – прикончить змееязыкого, пока тот не раскрыл рта, не вышло, потому что Ярослав начал говорить еще издали.

Эти Народные Собрания должны: 1) Утвердить передачу помещичьих земель крестьянским комитетам; 2) решить вопрос о характере создаваемой власти; 3) решить вопрос о вхождении в состав СССР, т. е. о вхождении украинских областей в состав УССР, о вхождении белорусских областей в состав БССР; 4) решить вопрос о национализации банков и крупной промышленности».

– Дурак я, что обманул тебя, не дал обещанное, – сказал старший брат, остановившись посреди брода, будто бы перевести дух. – Нет ничего глупее жадности. Жадный платит вдесятеро, и я ту цену вчера уплатил. Ныне дам тебе больше, чем сулил. Вот, гляди, что я принес.

Достал из-под плаща нечто рыжее, ворсистое, скатанное трубкой.

И как же было его убить, не посмотрев?

Согласно п. 14 решения Политбюро были организованы Временные областные управления, действовавшие на территориях «бывших воеводств» Восточной Польши в составе двух представителей от армейских организаций, одного — от НКВД и одного — от Временного управления областного города. Согласно п. 6 решения были созданы Комитет по организации выборов Народного Собрания Западной Украины и Комитет по организации выборов Народного Собрания Западной Белоруссии, причем инициативу по созыву Народных Собраний и созданию комитетов поручалось взять на себя Временным управлениям городов Львова и Белостока (именно в этих городах в соответствии с п. 2 решения должны были быть созваны Народные Собрания), и названные Временные управления городов также подлежали включению в состав комитетов. Кроме того, в состав комитетов должны были войти по одному представителю от Временных областных управлений, по два представителя — от крестьянских комитетов, еще по два — от рабочих организаций и интеллигенции. Для «помощи» в организации выборов в комитеты по организации выборов Народных Собраний вошло по три представителя от президиумов Верховных Советов УССР и БССР.

Мстислав давно не виделся с братом, забыл эту особенность разговора с ним: когда Ярослав начинал говорить, его хотелось слушать. Стало любопытно.

– Как это ты не побоялся ко мне один прийти? – спросил Мстислав, когда брат кряхтя ступил на сухое и стал разворачивать то, что принес – кусок коровьей или конской шкуры.

Ответственность за проведение выборов в областях (бывших воеводствах) возлагалась на Временные управления областей, городов, уездов.

– Ну, убьешь ты меня, – скривил тонкие, бескровные губы Ярослав. – Сядешь княжить в Киеве. И скоро завоешь, как волк на луну.

– Почему это?

– А ты думаешь великим князем быть – это что? Пиры пировать, да на соседей войной ходить? От пиров голова болит, а с больной головой денег не добудешь. Не будет денег – нечем воевать. Войско больших расходов требует. Дальний поход – еще того дороже. Нет, Мстиславушко, великому князю надо с утра до вечера цифирь исчислять, да соображать, как свести дебитум с кредитумом.

Пункт 8 решения Политбюро ЦК ВКП (б) предписывал вышеназванным оккупационным властям провести избирательную кампанию в Народные Собрания под лозунгом установления Советской власти на территории Западной Украины и Западной Белоруссии, вхождения Западной Украины в состав УССР и Западной Белоруссии в состав БССР, одобрения конфискации помещичьих земель; требования национализации банков и крупной промышленности. По перечисленным вопросам ЦК ВКП (б) Украины (т. Хрущеву) и ЦК ВКП (б) Белоруссии (т. Пономаренко) надлежало подготовить соответствующие декларации, которые должны были быть приняты Народными Собраниями.

– Что свести? – сдвинул густые брови тмутараканский князь.

– Это слова латынские, их объяснять долго. Великому князю надобно постичь много мудреностей, иначе он останется нищ и слаб, все земли против него восстанут, поляки с печенегами одерзеют, а воевать с врагами будет не на что. Любишь ты, брате, цифирь сводить?

«Выборы» в Народные Собрания, состоявшиеся 22 сентября 1939 г. «на основе всеобщего, прямого и равного избирательного права при тайном голосовании», проводились по единственному списку, продиктованному оккупационными властями[623], тогда как смысл выборов (по определению) в конституционном праве заключается в том, чтобы выбрать одного из нескольких или даже многих кандидатов. Только при соблюдении этого условия выборы легитимируют власть[624].

– Не люблю.

– А знаешь, в чем главная жизненная наука? Как жить надо – знаешь?

Кроме того, основываясь на п. 10 упомянутого решения Политбюро ЦК ВКП (б), оккупационными властями была учреждена одна — коммунистическая — партия, и для поддержки социальной и политической революции, которую принесла на своих штыках в Восточную Польшу Красная армия, туда в сжатые сроки откомандировывались тысячи функционеров Коммунистической партии (п. 11–13 решения).

– Скажи, – недоверчиво молвил Мстислав. Его гнев куда-то подевался. Посмотреть, как полезут из орбит Ярославовы глаза, уже не хотелось.

– Надо делать то, что любишь и умеешь. А что не любишь и не умеешь – не делай.

– Да как же государю делать только то, что он любит?!

Таким образом, какое бы то ни было реальное народное представительство на выборах исключалось монополией Компартии. Реальное народное представительство на этих «выборах» не могло быть обеспечено еще и в результате той обстановки, в которой они проводились: несмотря на то что абзац 2 п. 4 решения Политбюро по «Вопросам Западной Украины и Западной Белоруссии» наделял правом выбора в Народные Собрания всех граждан мужского и женского пола, достигших 18 лет, независимо от расовой и национальной принадлежности, социального происхождения, имущественного положения и прошлой деятельности, в результате репрессий по отношению к более зажиточному польскому населению, к бывшим представителям власти, еврейских погромов[625], ареста невинных жителей, насильственной массовой депортации местных жителей, прежде всего поляков[626], перечисленные категории граждан были фактически лишены права голоса.

– Очень просто. На все прочие потребы находи тех, кто для них лучше тебя гож. Погляди на нас, от одного отца сыновей. Я хорош для мира, ты – для войны. Так?

– Ну, так…

Вышеприведенные факты дают нам основание признать избирательный процесс, инициированный и осуществленный в 1939 г. по сценарию ЦК ВКП (б) советскими оккупационными властями на территории восточной части суверенной Польши, нелегитимным.

– А державе бывает надобно жить то в мире, то в войне. Верно?

– Верно, – опять кивнул Мстислав. Ему не нравилось соглашаться с ненавистным врагом, но ведь всё и вправду так.

– Ты для мирной жизни неладен, тебе от нее скука. Я же – неохотный вояка. Вот я и подумал: а что нам с Мстиславом делить? Из-за чего каинствовать? Давай Русью вместе править. Я буду ведать деньгами, про которые знаю всё, ты – ратным делом, где тебе нет равных.

Как бы то ни было, в результате этих «выборов», как это и было запланировано ЦК ВКП (б), 27 октября 1939 г. была принята Декларация Народного Собрания Западной Украины «О государственной власти в Западной Украине»[627], провозгласившая Советскую власть. Аналогичная ей Декларация «О государственной власти» была принята 29 октября 1939 г. Народным Собранием Западной Белоруссии[628]. В обеих декларациях заявлялось, что Польское государство, являвшееся «тюрьмой народов», «рухнуло». В Декларации «О вхождении Западной Белоруссии в состав Белорусской Советской Социалистической Республики», принятой Народным Собранием Западной Белоруссии 29 октября 1939 г.[629], и в Декларации «О вхождении Западной Украины в состав Украинской Советской Социалистической Республики», принятой Народным Собранием Западной Украины 27 октября 1939 г.[630], подчеркивалась огромная роль Красной армии в установлении Советской власти на территории «бывшей» Восточной Польши и содержалось ходатайство о воссоединении Западной Белоруссии и Западной Украины соответственно с Белорусской и Украинской Советскими Социалистическими Республиками. С принятием Верховным Советом Союза ССР Закона СССР «О включении Западной Украины в состав Союза ССР с воссоединением ее с Украинской ССР»[631] (1 ноября 1939 г.) и Закона СССР «О включении Западной Белоруссии в состав Союза ССР с воссоединением ее с Белорусской ССР»[632] (2 ноября 1939 г.) эта просьба была удовлетворена. Однако 31 октября, выступая на сессии Верховного Совета СССР и говоря о воссоединении упомянутых земель с Советским Союзом, В.М. Молотов отмечал, что «перешедшая к СССР территория по своим размерам равна территории большого европейского государства»[633]. Таким образом, Молотов говорил о воссоединении как об уже свершившемся факте за 1–2 дня до того, как оно было оформлено юридически.

– Воеводой что ли при тебе быть? Навроде Хакона Слепого? – подозрительно сощурился младший. – Под тобою сидеть, а ты меня будешь с поводка спускать на кого захочешь? Накося! – Сунул Ярославу под нос увесистый кулачище, сложенный срамным куком. – Я желаю сам по себе государствовать!

– И будешь. Мы Русь напополам поделим. Смотри сюда.

Мстислав увидел, что посередине шкуры начертана извилистая линия, там и сям нарисованы малые кружки.

«Ликвидацией исторической несправедливости» назвали эти события советские историки[634].

– Что это?

– Русская держава. Вот Днепр течет. Вот города. Твоя Тмутаракань здесь. – Показал на нижний угол. – Чернигов – тут, наверху. Будем править по-братски. Всё, что справа от Днепра – мое. Слева – твое.

Германия, в свою очередь, также осуществила «территориально-политическое переустройство». На северо-востоке Польши Германия вернула бывшие прусские земли Данциг, Позен, Западную Пруссию и значительную часть Силезии. Но аннексированная Гитлером территория, 55000 с лишним квадратных километров, более чем вдвое превышала ту, которую Германия потеряла по Версальскому договору[635].

– Ага, – засмеялся Мстислав. – Тебе и Киев, и Новгород, и Владимир-Волынский, и Смоленск, все богатые земли, а мне, кроме Чернигова, – голую степь?

– На что тебе богатые земли, если ты денег копить не умеешь? – терпеливо молвил Ярослав. – А в степи ты скучать не будешь. То печенеги нападут, то немирные касоги нагрянут, то еще какое-нибудь лихо восточным ветром принесет. Денег я тебе присылать буду. На хорошее войско хватит. На всё хватит. А взамен, если на меня кто нападет, ты на помощь придешь. Чай, не томно тебе будет с поляками или венграми подраться?

Оставалась территория в центре Польши, более 60 000 квадратных километров, с городами Варшава, Краков, Люблин, которая была оккупирована немцами, но не присоединена к Рейху. Эта часть Польши, по приказу Гитлера от 12 октября 1939 г., получила название Генерал-губернаторства. Статус его долгое время не был точно определен. Официально Генерал-губернаторство называлось «присоединенной землей». Но в конце концов 2 августа 1940 г. было объявлено, что Генерал-губернаторство является составной частью Германской империи[636].

– Не томно, – ответил Мстислав. – А чтобы всю мою дружину в греческое железо заковать, денег дашь?

Ему давно мечталось снарядить своих воинов в крепкие византийские кольчуги, но где ж взять столько золота?

Однако если советско-германский договор о дружбе и границе недействителен с самого начала как нарушающий императивную норму международного права, избирательный процесс, осуществленный на территории Восточной Польши после оккупации ее Красной армией, нелегитимен (а значит, декларации, принятые так называемыми Народными Собраниями, юридически недействительны, следовательно, недействительны и принятые Верховным Советом СССР на их основе законы СССР от 1 и 2 ноября 1939 г.), возникает вопрос: как же в дальнейшем была решена проблема польских границ?

– Дружина у тебя будет вдвое больше, а то и втрое. Моя забота. Все денежные докуки с тебя снимутся. Станешь деять только то, что любишь. Это, брате, и есть счастье. Твой меч – моя мошна, и оба довольны. Нам хорошо, Руси хорошо, всем хорошо. Что скажешь?

Протянул длань – на пожатие.

Как уже говорилось, в соглашении от 30 июля 1941 г. между правительством СССР и правительством Польской республики о восстановлении дипломатических отношений и создании польской армии на территории СССР советское правительство сочло договоры с Германией относительно территориальных перемен в Польше утратившими силу.

Младший брат свою придержал. Стало страшно жены. Мало того, что слово свое нарушил – не убил Ярослава, так еще и ряд с ним заключил? Ох, прогневается Анастасьюшка…

– Из-за княгини сомневаешься? – будто подслушал великий князь. – Она, чай, тебе говорила, что, если ты меня не убьешь, так я тебя рано иль поздно со свету сведу?

24 сентября 1941 г. на Межсоюзной конференции в Лондоне советское правительство присоединилось к Атлантической хартии — декларации США и Великобритании о целях войны и принципах послевоенного переустройства мира, подписанной 14 августа 1941 г. Ф. Рузвельтом и У. Черчиллем. В названной декларации провозглашались, в частности, такие принципы, как право всех народов избирать форму правления, при которой они хотят жить, и обеспечение восстановления суверенных прав и самоуправления народов, лишенных этого насильственным путем[637].

Очень Мстислав удивился. Именно это и почти в тех же словах супруга ему, расставаясь, и сказала.

– Передай Анастасии от меня вот что. Ярослав сводит со свету только тех, кто ему помеха, а кто ему подмога и опора – тех он ценит предороже злата. Она поймет, она у тебя мудрая.

Мстислав вдруг подумал: кабы Анастасия была замужем не за мною, а за Ярославом, от столького ума Русь, пожалуй, засохла бы. И еще подумалось: с мудрой женой да с мудрым братом можно и без ума счастливу быть.

Польское эмигрантское правительство, представлявшее Польское государство в тех границах, в которых оно вступило 1 сентября 1939 г. в навязанную ему войну, с момента заключения польско-советского договора от 30 июля 1941 г. неизменно придерживалось той позиции, что в вопросе о границах между Польшей и Советским Союзом сохраняется статус-кво, существовавший до 1 сентября 1939 г. Для подкрепления своей позиции польское правительство обоснованно ссылалось на Атлантическую хартию[638] и настаивало на применении по отношению к Польше содержавшегося в хартии принципа непризнания насильственных изменений границ. Иными словами, польское правительство требовало восстановления границ, установленных Рижским мирным договором 1921 г., грубо нарушенным 17 сентября 1939 г. в результате советской агрессии.

Мысль для тмутараканского князя была трудная, задерживаться на ней он не стал.

Просто сжал сухую узкую ладонь Ярослава своей мясистой ручищей.

И от того дня бысть на Руси тишина велика.

Следует отметить, что союзные державы, к числу которых принадлежал и СССР, аналогичным образом толковали положения, содержавшиеся в Атлантической хартии, что нашло выражение, к примеру, в Декларации об Австрии, подписанной на конференции министров иностранных дел СССР, США и Великобритании, проходившей в Москве с 19 по 30 октября 1943 г. В названной декларации союзные правительства, включая — еще раз подчеркнем — СССР, согласились рассматривать присоединение, навязанное Австрии Германией после агрессии, осуществленной последней 15 марта 1938 г., «как несуществующее и недействительное», несмотря на то что 10 апреля 1938 г. на «общегерманском плебисците» австрийское население одобрило присоединение Австрии к Германии. Союзные державы подчеркнули, что они не считают себя «никоим образом связанными какими-либо переменами, произведенными в Австрии после 15 марта 1938 г.». В декларации провозглашалось желание союзников «видеть восстановленной свободную и независимую Австрию»[639].



Комментарий

Однако применительно к Польше СССР следовать принципу непризнания насильственных изменений границ категорическим образом отказывался и упрекал польское правительство в том, что оно «не хочет признавать исторических прав украинского и белорусского народов быть объединенными в своих национальных государствах»[640] (напомним, что, присоединяясь к Атлантической хартии, советское правительство заявило, что применение принципов хартии «…должно будет сообразоваться с обстоятельствами, нуждами и историческими особенностями той или другой страны»[641]).

В этой новелле мужские персонажи – такие, какими они, судя по летописи, были в действительности (включая перехваленного витязя Хакона Слепого), а женские – мои, фантазийные. Про вторую супругу Ярослава шведскую принцессу Ингигерду-Ирину кое-что еще известно, но про жену Мстислава Храброго совсем ничего, даже по поводу ее имени ведутся споры. Однако договоренность, достигнутая между братьями после Лиственской битвы и обеспечившая Руси спокойную жизнь, описана вполне точно. Не сумев победить брата, умный Ярослав, как теперь говорят, «обратил дефект в эффект» – даже из поражения сумел извлечь пользу для себя и своей державы. А поскольку сыновей у Мстислава не осталось, вся заднепровская территория потом отошла к Мудрому без войны и затрат.

Ярослав Владимирович – самый прославленный и в то же время, в отличие от Святого Владимира, вполне «фактопроверяемый» деятель киевской истории, поэтому литературы о Мудром очень много.

По причинам, изложенным ниже, западные державы также отказывались признать польские права на земли, отошедшие к Польше по Рижскому мирному договору.

Мне больше всего была полезна капитальная биография «Ярослав Мудрый», написанная А. Карповым (2001). Из научных публикаций, попавших в поле моего зрения, могу порекомендовать исследование С. Азбелева «Ярослав Мудрый в летописях», статью А. Шайкина «Лики Ярослава Мудрого в “Повести временных лет”» и весьма интересный отчет «Антропологическая экспертиза останков из саркофага Ярослава Мудрого» (коллектив авторов).

«Гореславич»

Во-первых, линия Керзона, предложенная СССР польскому правительству в качестве послевоенной советско-польской границы, была этнографически обусловлена и получила неоднократное одобрение в 1919–1920 гг. державами — победительницами в Первой мировой войне. Во-вторых, как объяснял 20 января

Олег Святославич

биографический очерк


1944 г. Черчилль на встрече с лидерами поляков в Лондоне, «огромные жертвы и достижения русских армий» в процессе освобождения Польши дают русским право на пересмотр польских границ[642]. Эта же позиция была заявлена британским премьер-министром 6 февраля

После смерти Ярослава Мудрого его последняя воля казалась мудрой недолго. Первые полтора десятилетия «лествица» кое-как держалась, в ней даже стало меньше «ступеней», потому что двое братьев умерли и страну поделили между собой старший Изяслав, князь киевский и новгородский, средний Всеволод, которому достались Переяслав с Ростовым, и младший Святослав, владевший Черниговом.

Но уже начали проявляться симптомы болезни, которая подорвет силы государства. Великий князь не являлся полноценным монархом, он был всего лишь первым среди равных, и его решения не воспринимались всеми членами большого рода как нечто неоспоримое. При распределении «освободившихся» земель Изяслав сумел договориться с братьями, но имелись и другие родичи, которые чувствовали себя обойденными.

1945 г. на пленарном заседании Ялтинской конференции союзных держав, где Черчилль вновь счел нужным подчеркнуть (надо отметить, не без предшествовавших этому серьезных колебаний), что «претензии Москвы на линию Керзона базируются не на силе, а на праве» после той трагедии, которую пережил СССР, защищая себя от германской агрессии, и после тех усилий, которые СССР приложил для освобождения Польши[643]. В-третьих, полякам было обещано расширение западных границ Польского государства путем присоединения к Польше территорий, входивших в Германию. (На этот шаг западные державы решились в Тегеране, тогда еще рассчитывая на создание буржуазной Польши.)

Эта коллизия потом будет повторяться множество раз, порождая войны, убийства и всяческие злодейства. Возникнут так называемые «князья-изгои», возмутители спокойствия. «Изгоем» называли княжича, чей отец умер, не дойдя до высшей ступеньки «лествицы», так что сын оставался либо с маленьким уделом, либо вовсе без наследства. Если такой человек оказывался честолюбив, он начинал бороться за свои права с мечом в руке – ведь, согласно воле Ярослава, Русь принадлежала всему роду Рюриковичей, а не старшему сыну старшего сына.

Первый из плеяды «перераспределителей уделов», Всеслав Брячиславич Полоцкий, правнук Владимира Красное Солнышко, впрочем, не был малоземелен, ему просто хотелось большего. Это весьма колоритный персонаж, его прозвали Чародеем. Всеслав родился с каким-то «язвеном» на голове – то ли кожным наростом, то ли прилипшей частицей плаценты, и современники увидели в том нечто мистическое. Свое «язвено» князь потом носил в ладанке, повергая окружающих в суеверный трепет. Бурная судьба Всеслава, его чрезвычайная жестокость (он был «немилостив на кровопролитье») и увлечение колдовством («волхованьем») потом объяснялись волшебной силой амулета.

Итак, принципиальная договоренность о послевоенных польских границах была выработана еще 1 декабря 1943 г. на Тегеранской конференции союзных держав. Согласно этому решению «очаг Польского государства должен быть расположен между линией Керзона и линией реки Одер с включением в состав Польши Восточной Пруссии и Оппельнской провинции»[644].

Всеслав вознамерился прибрать к рукам весь северо-запад. Спалил окрестности Пскова, разграбил Новгород, прогнал оттуда киевского наместника, но трое Ярославичей объединились против агрессора, нанесли ему поражение, а потом заманили в ловушку и взяли в плен.

В это время на противоположном краю страны сеял смуту другой обиженный – племянник «триумвиров» Ростислав Владимирович. Его отец, старший сын Ярослава, умер, не дожив до великого княжения, поэтому дядья не пускали молодого человека на ту «ступеньку», которой он, по его мнению, заслуживал. Ростислав был предприимчив, «добр на рать» и решил взять свое силой. Он напал на Тмутаракань, где сидел сын Святослава Черниговского, забрал себе это небольшое, но выгодное по торговым связям княжество.

На Крымской (Ялтинской) конференции главы трех союзных держав договорились, что восточная граница Польши должна идти вдоль линии Керзона с отступлением от нее в некоторых районах от пяти до восьми километров в пользу Польши. Союзные державы также признали, что Польша должна получить приращение территории на севере и западе, о размере которого будет спрошено мнение нового польского Правительства Национального Единства и что, вслед за тем, окончательное определение западной границы Польши будет отложено до мирной конференции[645].

В 1068 году, когда на Русь обрушится грозное испытание, хрупкая Ярославова конструкция и без того уже шаталась.

Всеслав Полоцкий был схвачен, но убить его не решались, он был популярен у киевлян. Опасаясь чародейства, пленника поместили в «поруб» – бревенчатую тюрьму без двери, лишь с узким оконцем (такие темницы возводили вокруг узника).

Наконец, на состоявшейся уже после окончания войны в Европе Берлинской (Потсдамской) конференции (17 июля — 2 августа 1945 г.) главы трех правительств согласились, что впредь до окончательного определения западной границы Польши бывшие германские территории, расположенные к востоку от линии, проходящей от Балтийского моря чуть западнее Свинемюнде и отсюда вдоль реки Одер до слияния с рекой Западная Нейса и вдоль реки Западная Нейса до чехословацкой границы, включая ту часть Восточной Пруссии, которая в соответствии с решением Берлинской конференции не поставлена под управление Союза ССР, и включая территорию бывшего свободного города Данцига, должны находиться под управлением Польского государства[646].

В Тмутаракани копил силы Ростислав Владимирович, с которым Святослав Черниговский не мог справиться самостоятельно.

В это смутное время проявился еще один фактор нестабильности киевского государства. Столица находилась на самом востоке страны, в опасной близости от Великой Степи. Оттуда, из глубин Азии, после тридцатилетнего затишья, нахлынула очередная миграционная волна – тюркский народ, который на Руси называли «половцами», то ли потому, что они пришли из «поля», то ли от древнего слова «поло́вый», желтый, и тогда это перевод самоназвания «сары-кипчаки», «желтые несчастливцы» (одна из версий перевода старотюркского «кыпчак»). Несчастливость была традиционная, степная: более сильные соперники, уйгуры, прогнали половцев с родных пастбищ, и кочевой народ вслед за своими стадами постепенно докатился по ничейным пространствам до естественной преграды, Киевского государства.

В дальнейшем нерушимость западной границы Польши получила международно-правовое подтверждение в договорах ПНР с ГДР (1950 г.) и ФРГ (1970 г.), советско-западногерманским договором (1975 г.), а также в Заключительном акте Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (1970 г.). Нерушимость существующих границ подтвердила в 1990 г. и объединенная Германия.



Половецкий воин XII–XIII веков. Реконструкция Г. В. Лебединской



Во исполнение решений Крымской и Берлинской конференций союзных держав 16 августа 1945 г. в Москве премьер-министром польского Временного Правительства Национального Единства Э. Осубка-Моравским и наркоминдел СССР В.М. Молотовым был подписан договор о советско-польской государственной границе[647], в соответствии со ст. 1 которого государственная граница между Союзом ССР и Польской республикой устанавливалась вдоль линии Керзона с отступлением от нее в пользу Польши в некоторых районах от пяти до восьми километров. Кроме того, дополнительно Польше была уступлена территория, расположенная к востоку от линии Керзона до реки Западный Буг и реки Солокия, к югу от города Крылов с отклонением в пользу Польши максимально на тридцать километров, а также часть территории Беловежской Пущи на участке Немиров — Яловка, расположенной на восток от линии Керзона, включая Немиров, Гайновку, Беловеж и Яловку, с отклонением в пользу Польши максимально на семнадцать километров.

Нельзя сказать, чтобы пришельцы были столь уж многочисленны. Разделенные на полтора десятка сообществ-орд, «несчастливцы» суммарно насчитывали около полумиллиона человек, но зато все мужчины были воинами, и, если орды объединялись для общего похода, собиралось внушительное войско. (Обычный военный коэффициент у кочевых орд составлял 1:5, то есть при полной мобилизации за оружие бралась пятая часть всего населения.)

Именно это произошло в 1068 году. Кочевники избрали кахана («хана ханов») по имени Шарукан и вторглись на восточно-русскую территорию в количестве, которое наша хроника лаконично определяет как «мнозе».

Однако еще четырьмя месяцами раньше, 21 апреля 1945 г., между СССР и Польской республикой в лице Э. Осубка-Моравского и И.В. Сталина в Москве сроком на 20 лет был заключен договор о дружбе, взаимной помощи и послевоенном сотрудничестве[648], в ст. 2 которого стороны выразили уверенность в том, что интересы безопасности и процветания советского и польского народов требуют сохранения и усиления в период и после окончания войны прочной и постоянной дружбы, обязались укреплять дружеское сотрудничество между обеими странами в соответствии с принципами взаимного уважения к их независимости и суверенитету, а также невмешательства во внутренние дела другого государства.

Наследник Ярослава великий князь Изяслав, как сообщает летопись, был «взором красен, телом велик, незлобив нравом», но, увы, «прост умом». Это заметно по тому, как он себя повел во время кризиса. Изяслав явно недооценил противника. Половцы были отличные воины: дисциплинированные, выросшие с луком в руках, сплошь конные. Русское войско, хоть и составленное из дружин всех трех главных князей, по-видимому, было недостаточно сильным. В ночной битве половцы «победиша», а Изяслав, Всеволод и Святослав «побегоша» – притом побегоша в разные стороны: двое старших братьев в Киев, младший – спасать свой Чернигов.

Изяслав совершенно пал духом. Киевляне призывали его собрать новое войско, но он бездействовал. Тогда горожане восстали, изгнали слабого правителя и вызволили из «поруба» Всеслава Чародея, который стал великим князем.

В статье 3 стороны обязались и по окончании войны с Германией предпринимать совместно все меры, находящиеся в их распоряжении, для устранения любой угрозы повторения агрессии со стороны Германии или какого-либо другого государства, которое объединилось бы с Германией, непосредственно или в какой-либо иной форме.



Освобождение Всеслава. Миниатюра Радзивилловской летописи



Статья 4 договора предусматривала, что в случае, если одна из сторон в послевоенный период окажется вовлеченной в военные действия с Германией, которая возобновила бы свою агрессивную политику, или с каким-либо другим государством, которое объединилось бы с Германией непосредственно или в какой-либо иной форме в такой войне, другая договаривающаяся сторона немедленно окажет договаривающейся стороне, вовлеченной в военные действия, военную и другую помощь и поддержку всеми средствами, находящимися в ее распоряжении.

Половецкое наступление скоро закончилось. Святослав сумел защитить свою Черниговщину, и кочевники, насытившись добычей, вернулись в степь, но на Руси началась междоусобица, длившаяся с перерывами много лет.

Когда четверть века спустя половецкая орда явилась вновь, Русь находилась в плачевном состоянии.

В статье 5 договаривающиеся стороны обязались не заключать без взаимного согласия перемирия или мирного договора с любой властью в Германии, которая бы посягала на независимость, территориальную целостность или безопасность каждой из договаривающихся сторон.

За годы, минувшие со времен первого нашествия, Рюриковичи окончательно между собой перессорились. Чехарда на великокняжеском престоле не прекращалась. Всеслав Полоцкий в Киеве продержался недолго, но слабый Изяслав Ярославич тоже не сумел восстановить свое положение. Он то возвращался, то снова бежал, несколько лет скитался по иноземным дворам, вымаливая помощь – и долгое время ниоткуда ее не получал. Братья отказались признавать его власть. В Киеве сел сначала Святослав, потом, после его смерти, Всеволод. Тут (в 1077 году) опять объявился Изяслав, наконец выпросивший подмоги у польского короля, и согнал младшего брата с престола.

В этот момент на грозовом русском небосклоне загорается яркая, но зловещая звезда, которая скоро затмит тусклых Ярославичей. Их племянник Олег Святославич принесет Руси не меньше горя, чем в свое время Святополк Окаянный. И прозвище у этого авантюриста не менее красноречивое: Гориславич (пишут и «Гореславич»).

Согласно ст. 6 договора каждая из договаривающихся сторон обязалась не заключать какого-либо союза и не принимать участия в какой-либо коалиции, направленных против другой договаривающейся стороны.

Это был один из сыновей Святослава Ярославича, несколько лет бывшего великим князем. Дядья – вернувшийся в Киев Изяслав и переместившийся в Чернигов Всеволод – оставили молодого человека без собственного удела. Тогда Олег бежал в Тмутаракань, которая со времен Мстислава Храброго не раз становилась пристанищем для обиженных членов правящего рода. Маленькое княжество, отделенное от основной русской территории тысячей километров, находилось в непосредственной близости от византийских владений, и греки, сеявшие раздор в соседних странах по принципу «разделяй и властвуй», часто помогали русским «князьям-диссидентам» бороться с центром.

Наконец, в ст. 7 советско-польского договора о дружбе, взаимной помощи и послевоенном сотрудничестве от 21 апреля 1945 г. договаривающиеся стороны провозгласили, что они и после окончания настоящей войны будут сотрудничать в духе дружбы в делах дальнейшего развития и укрепления экономических и культурных связей между обеими странами и помогать друг другу в восстановлении хозяйства обеих стран.

В 1078 году, объединившись с еще двумя беглецами-«изгоями», Олег в первый раз наслал на Русь беду: пришел отвоевывать Чернигов с половецким войском. Это было не иноземное нашествие, как десять лет назад, а всего лишь эпизод междоусобной борьбы за ступеньку на «лествице». Русский князь привел заклятых врагов Руси для того, чтобы убивать соотечественников.

Он захватил Чернигов, но Изяслав и Всеволод снарядили большое войско. Осенью того же года старшие князья разгромили младших, но в бою пал Изяслав. Наследник Ярослава Мудрого погиб в стычке с собственным племянником – злая и жалкая участь.

Говоря о значении названного договора, И.В. Сталин подчеркнул, что оно состоит в ликвидации старой и пагубной как для СССР, так и для Польши политики игры между Германией и Советским Союзом и заменяет ее политикой союза и дружбы между Польшей и ее восточным соседом[649].

В Киеве сел последний из Ярославичей, Всеволод; в Чернигове – его сын Владимир, который войдет в историю под именем Мономаха. (Час его величия наступит еще нескоро.) Олег же бежал обратно в Тмутаракань, но там не задержался. При каких-то драматических, но неизвестных историкам обстоятельствах мятежного князя схватили некие хазары и увезли в Константинополь.

Началась византийская глава головокружительной повести о приключениях «Гореславича». Нам известна лишь их общая канва, остальное потомки могут только домысливать.

Другую оценку от него услышать было бы невозможно: отныне Польша на несколько десятилетий оказывалась вовлеченной в советскую сферу влияния.

По какой-то причине Олег вызвал гнев старого императора Никифора III. Похоже, что неугомонный князь принял участие в неудачном заговоре русско-варяжской гвардии базилевса, после чего был сослан на остров Родос. Там Олег, вероятно, и сгинул бы, но год спустя в Царьграде случился переворот, и новый император Алексей Комнин решил использовать бойкого русича в своих целях.

Заключение

Олег во второй раз привел чужое войско, на сей раз византийское. Он захватил Тмутаракань и, по некоторым сведениям, передал этот важный черноморский пункт под власть Византии. Но, даже став вассалом Константинополя, князь не перестал зариться на русские земли.

Несколько лет он выжидал, готовился.

Истоки ситуации, сложившейся на международной арене в 1939 г. и во многом повлиявшей на заключение и содержание советско-германских соглашений, берут свое начало в давнем недовольстве, испытываемом Германией и Советской Россией в связи с Версальским послевоенным устройством 1919 г., в результате которого Польша должна была «сторожить» Германию, потерпевшую поражение в Первой мировой войне, на востоке, а также препятствовать проникновению большевизма из Советской России в Центральную Европу. Кроме того, на внешнеполитические шаги советского руководства, предпринятые им в 1939 г., оказала влияние неудачная для России советско-польская война 1920 г., окончившаяся подписанием 18 марта 1921 г. Рижского мирного договора, согласно которому Белоруссия и Украина лишились своих западных областей, граница которых (восточная граница Польши) была установлена Верховным советом союзных и объединившихся держав 8 декабря 1919 г. и известна как линия Керзона.

Удобный момент настал, когда в 1093 году умер великий князь Всеволод. Согласно «лествичному» праву, ему наследовал старший из племянников, Святополк Изяславич. Неизбежной при смене власти сумятицей решили воспользоваться половцы.

Названные обстоятельства и легли в основу советско-германского сотрудничества (прежде всего военного) 1921–1933 гг., противоречившего нормам Версальского мирного договора и осуществлявшегося за спиной у мировой общественности, в результате чего Советский Союз выступил как соучастник противоправной деятельности Германии.

Началось второе половецкое нашествие, еще более масштабное, чем первое. Оно могло окончательно уничтожить подточенную неурядицами державу. Хан Тугоркан, вошедший в былины как страшилище Тугарин Змеевич, привел большую орду, которая сначала разбила союзную княжескую рать, а затем, дойдя до Киева, разгромила и дружину великого князя Святополка.

В этот тяжелый для Руси час Олег нагрянул из своей Тмутаракани – помогать не соотечественникам, а половцам. Князю хотелось вернуть себе богатый Чернигов, где когда-то правил его отец Святослав.

В 1939 г. по инициативе советского правительства СССР и Германии сравнительно легко удалось, несмотря на предшествовавший этому шестилетний период взаимного отчуждения, вернуться к проведению в отношении друг друга прежней дружественной политики, опиравшейся все на тот же фундамент родственных интересов: обоюдное недовольство Польшей и Версалем.

Ослабленный борьбой с захватчиками Владимир Мономах, теперешний владетель Чернигова, был вынужден уйти оттуда. Заодно «Гореславичу» достались соседние Рязань и Муром. На время Олег стал самым сильным из князей, поскольку не враждовал с половцами, «бе бо сам повелел им воевати».

Великий князь Святополк был вынужден заключить унизительный мир с Тугорканом и даже принял в жены дочь «Змеевича» – разительный контраст с русской матримониальной географией времен Ярослава Мудрого.

Советско-германский договор о ненападении от 23 августа 1939 г. был заключен с тем, чтобы позволить Гитлеру вторгнуться в Польшу, обеспечив ему при этом тыл на востоке и свободу рук на западе, что означало Вторую мировую войну. Руководство Советского Союза полностью сознавало это.

Однако передышка позволила Святополку и его союзнику Мономаху собрать новое войско. Воспользовавшись тем, что основная орда ушла, они изгнали остатки половцев и после этого взялись за Олега.

Тому пришлось туго. Он потерял Муром и оказался перед угрозой лишиться главного своего владения, Чернигова.

Начался новый виток междоусобной войны. И опять на помощь «Гореславичу» пришли половцы.

Вопреки распространенному мнению о том, что советско-германский договор о ненападении представлял собой типичный договор о ненападении или нейтралитете, составленный в классическом стиле (это мнение было выражено также и в постановлении Съезда народных депутатов СССР от 25 декабря 1989 г. о политической и правовой оценке названного соглашения), анализ договора приводит к обратным выводам. Содержание советско-германского пакта заметно расходилось с договорной практикой СССР и нарушало ряд международных обязательств советского правительства. Отсутствие в договоре пункта об автоматическом расторжении пакта в случае нападения одной из сторон на третью державу (такой пункт существовал во всех ранее заключенных Советским Союзом с другими государствами пактах о ненападении), равно как и тот факт, что предусмотренное договором обязательство сторон не оказывать поддержки нападающей державе (обязательство соблюдать нейтралитет) не обуславливалось миролюбивым образом действий партнера по договору, означало возможность германской агрессии против Польши и других стран. Более того, отсутствие в советско-германском пакте о ненападении обычного в договорах такого рода положения о том, что обязательства, вытекающие из ранее подписанных сторонами договоров, остаются в силе, открывало путь для совместной германо-советской агрессии, в частности в отношении Польши.

Пока русское войско отражало натиск степняков, Олег переместился в Смоленск, а оттуда ударил на Муром, которым теперь владел Изяслав Владимирович, сын Мономаха. «Гореславич» убил его, захватил весь северо-восток Руси и повел наступление на Новгород. Тут военная удача в очередной раз изменила Олегу. Он был разбит и бежал к своим друзьям половцам.



Позднее по образцу советско-германского пакта о ненападении был построен договор о дружбе и ненападении между СССР и Югославией, заключенный 5 апреля 1941 г. Отказ СССР от включения в договор с Югославией положения о том, что обязательства, вытекающие из ранее подписанных сторонами договоров, остаются в силе, означал, что СССР более не считал себя связанным договорами с Германией, перейдя в стан ее военных противников, каковым являлось в тот период Югославское государство.

Единственное изображение Олега – на монете – удивительно точно передает характер «Гореславича»



Подписание соглашений о дружбе сначала с фашистской Германией (договор о дружбе и границе от 28 сентября 1939 г.), затем с антифашистской Югославией (пакт от 5 апреля 1941 г.) как нельзя лучше высвечивало истинные цели советского руководства: подталкивать одну воюющую сторону против другой, ослабить и Германию, и Европу, а затем воспользоваться этим в интересах мировой революции.

Нет никакого сомнения, что через некоторое время «Гореславич» сызнова навлек бы на Русь беду, но здесь – нечастый в отечественной истории (да и вообще в истории) случай – внезапно возобладал разум.

В 1097 году гений компромисса Владимир Мономах сумел решить затяжной династический конфликт без кровопролития. С этого времени Олег Святославич угомонился, перестал быть для Руси вечным источником злосчастий и потом много лет, до конца жизни, вел себя тихо. Летопись, правда, все равно волнуется за душу князя-злодея: «Его же греха дабы и Бог простил, понеже много хрестьян изгублено бысть».

О том, как и почему «Гореславич» перестал сеять горе, я расскажу в следующей главе, посвященной самому интересному деятелю древнерусской истории Владимиру Мономаху.

Упорное и уверенное отрицание в СССР на протяжении сорока с лишним лет факта существования секретных советско-германских протоколов было вызвано тем, что после окончания войны в Европе как советские, так и немецкие подлинники названных договоренностей оказались в Москве и хранились в «Особой папке» ЦК КПСС. Таким образом, Москва оказалась единственным хранителем подлинников секретных советско-германских соглашений 1939–1941 гг., и об этом было известно всем советским лидерам от Сталина до Горбачева. Последний, поставивший свою подпись под постановлением Съезда народных депутатов, где констатировалось, что подлинники протокола от 23 августа 1939 г. «не обнаружены ни в советских, ни в зарубежных архивах», тем самым утвердил заведомо ложные выводы Комиссии Съезда.

Горькая доля

Следует также сказать, что подписание в 19391941 гг. секретных договоренностей с Германией было всего лишь продолжением ленинской линии на развитие тайного и незаконного советско-германского военного сотрудничества, а отнюдь не являлось «отходом от ленинских принципов внешней политики».

рассказ






Содержание секретного дополнительного протокола от 23 августа 1939 г., подписанного, как и пакт о ненападении, по инициативе советского правительства и предусматривавшего разграничение «сфер интересов» Германии и СССР, недвусмысленно указывало на то, что в данном случае речь шла о заключении союза для войны. Согласованное в протоколе «территориально-политическое переустройство» могло наступить либо в ходе военных столкновений, либо вследствие захвата и применения силы. При этом подписавшие протокол (юридически несостоятельный и недействительный с момента его подписания, равно как и более поздние секретные советско-германские договоренности, а также договор о дружбе и границе от 28 сентября 1939 г.) стороны делали ставку на разрушение традиционного, основанного на Версальской системе, политического, территориально-административного и даже социального и этнического строя в расположенных между Балтийским и Черным морями государствах Северной, Восточной и Юго-Восточной Европы. В связи с этим секретный дополнительный протокол от 23 августа 1939 г., как и подписанное Молотовым и Шуленбургом 28 августа 1939 г. разъяснение к этому протоколу, а также секретный дополнительный протокол от 28 сентября 1939 г. об изменении советско-германского соглашения от 23 августа 1939 г. относительно сфер интересов Германии и СССР, носили характер, явно противоречивший обязательствам из подписанного 27 августа 1928 г. всеми основными державами мира, в том числе Германией и СССР, пакта Келлога — Бриана, провозгласившего отказ от войны как орудия национальной политики.

Радость распрямляет человека, горе горбит. Пригорюнившись, сгорбившись от гробовой грусти, смирив гордыню, ехал князь горестной юдолью вдоль грязной после ночной грозы речки Горыни на свою Голгофу, испить горькую чашу. А давно ль был на иной горе, превысокой и сияющей, но за грехи свои низринут в геенну горящую, и позади гарь, гром и грохот, впереди – горе.

Поскольку международное право не предусматривает ни условного или безусловного, ни полного или неполного нейтралитета, то оказание любой военной помощи одному из воюющих государств (а именно такую помощь оказывало советское правительство после сентября 1939 г. воюющей Германии) несовместимо с данным статусом. Перечисленных в работе фактов достаточно, чтобы опровергнуть миф о нейтральном статусе СССР в период с 1 сентября 1939 г. по 22 июня 1941 г.

Еще месяц назад славен и богат был Олег Святославич, сын и внук великих князей, а и сам по себе владыка немалый, держатель червоного Чернигова, златонивной Рязани, медового Мурома, выводивший в поле до десяти тысяч шеломов, сотрясавший кованым топотом всю русскую землю. Но подлый ворог Святополк, что гадюкою вполз на киевский стол, ужалил откуда не ждалось. Не смогши взять верх в честно́м бою, поклонился Тугар-кахану, попросился к нему в зятья, и великий хан окончил войну, бросил верного союзника волкам на терзание. Те накинулись на Олега, одинокого, половцами отринутого, и отобрали всё добытое великими трудами и ратями. Одна осталась надежда – умолить Тугара о помощи, иначе что же? Только гибель. Не простит двоюродный Святополк убитого отца, не простит двоюродный Мономах убитого сына, и все прочие, кого Олег обидел (а многие, ох многие им обижены), тоже не спустят.

Ввод советских войск в Восточную Польшу, последовавший 17 сентября 1939 г., согласно п. 2 ст. 2 Конвенции об определении нападения, заключенной в Лондоне 3 июля 1933 г. СССР с другими государствами, надлежит квалифицировать как агрессию против Польши. При этом с учетом последующих шагов правительств СССР и Германии Советский Союз превратился, па существу, в военного союзника имперского правительства, ибо под военным союзом понимается объединение двух или нескольких государств для достижения политических целей средствами, каковые и были использованы в Польше Советским Союзом.

Затем и скакал князь, еще недавно черниговский, муромский да рязанский, а ныне безместный, вслед за ушедшей ордой. Хорошо, она, отягощенная многой добычей, двигалась небыстро.

На травянистой равнине, где речка Горынь впадает в Дон, увидел Олег тысячи дымов, меж ними плешивый холм, на холме златое сиянье – каханову ставку.

Наш анализ дает возможность признать СССР и Польшу выступившими в сентябре 1939 г. в качестве военных противников, а действия Красной армии на территории Восточной Польши — как военную оккупацию. При этом Советским Союзом был нарушен ряд положений Рижского мирного договора 1921 г. и советско-польского договора о ненападении от 25 июля 1932 г. Поэтому данное международно-противоправное деяние советского правительства, возникшее в результате нарушения Советским Союзом своих международных обязательств, вытекавших из заключенных им с Польшей договоров и ряда других международно-правовых актов, поскольку оно посягало на основу существования Польского государства и населявшего его территорию народа, подрывало основные принципы международного права и угрожало международному миру и безопасности, следует признать международным преступлением.

Подъехав к подножью, спешившись и поднявшись по склону один – дружинников не пропустили, – князь понял, что ханский шатер сшит из парчовых риз, в какие священство обряжается по великим праздникам. Ох грех, ох святотатство!

Мы пришли к выводу, что между СССР и Польшей в сентябре 1939 г. имело место состояние войны, а значит, оказавшихся во власти СССР, как противника Польши, польских военнослужащих, других комбатантов и некоторых некомбатантов следует признать, вопреки навязанному после 22 июня 1941 г. мнению, военнопленными, режим плена которых, так как начало военных действий даже без объявления войны обуславливает необходимость соблюдения всеми воюющими сторонами норм права вооруженных конфликтов, должен был регулироваться Положением о законах и обычаях сухопутной войны (приложение к IV Гаагской конвенции 1907 г.), ибо участником Женевской конвенции об обращении с военнопленными 1929 г. СССР не являлся. Расстрел более 15 тыс. польских военнопленных офицеров и полицейских, осуществленный в апреле — мае 1940 г. советскими властями, проигнорировавшими нормы названного документа, надлежит квалифицировать как противоправное деяние.

Вошел – а внутри того хуже. Пол весь застлан святыми хоругвями. Прямо на Олега глядел лик Спасителя, изгибал скорбные брови. Не посмел князь на образ ногами ступить, пал на колени, пополз, приложился к челу Божьего сына устами. Прошептал: «Прости меня, пресвятый Исусе».

И рек с вышины звучный глас, по-половецки:

Линия советско-германской границы, установленная договором между СССР и Германией о дружбе и границе от 28 сентября 1939 г. и более детально регламентированная дополнительным протоколом к нему, подписанным 4 октября 1939 г. (названные соглашения, ставшие результатом применения силы против Польши со стороны не только Германии, но и Советского Союза, являлись как нарушавшие императивную норму международного права недействительными с момента их подписания), отнюдь не повторяла — вопреки еще одному достаточно распространенному мнению — этнографически обусловленной линии Керзона.

– Хорошо входишь ко мне, смиренно. Теперь садись. Зачем пожаловал, Олег-опа́?

Князь распрямился.

На помосте, на ворохе соболей восседал половецкий владыка Тугар-кахан, близ него, поджав ноги, несколько данишманов, половецких бояр. Пили из серебряных церковных чаш кобылье пиво, по жидким бородам стекали белые капли.

Приведенные нами факты позволяют признать избирательный процесс, инициированный и осуществленный в 1939 г. по сценарию ЦК ВКП (б) советскими оккупационными властями на территории восточной части суверенной Польши, нелегитимным, следовательно, сформированные в результате состоявшихся 22 октября 1939 г. выборов (которые, по сути, таковыми не являлись) так называемые Народные Собрания Западной Украины и Западной Белоруссии не были правомочны принимать какие-либо решения, а значит, принятые ими декларации, провозгласившие Советскую власть и содержавшие просьбы о воссоединении соответственно с Советской Украиной и Советской Белоруссией, надлежит признать юридически недействительными, как и принятые на их основе законы СССР от 1 и 2 ноября 1939 г. «О включении Западной Украины в состав Союза ССР с воссоединением ее с Украинской ССР» и «О включении Западной Белоруссии в состав Союза ССР с воссоединением ее с Белорусской ССР».

Раньше-то Тугар звал «Олег-ханом». «Опа» у половцев меньше хана, правит не княжеством-ордой, а всего лишь куренем. Стало горько пуще прежнего.