МакБрайд вернулся в кабинет. До полуночи они безжалостно допрашивали Девора, но так ничего и не добились. Вызвав полисмена, капитан приказал отвести задержанного в камеру.
— Слушай, МакБрайд, я требую адвоката. И немедленно.
— Перебьешься. Увести.
Протестующего Девора поволокли в камеру, а МакБрайд поник за своим столом.
Что принесет завтрашний день? Одно ясно: его дочь запятнала себя связью с преступным миром. Имя, снимки, кричащие заголовки… Джудит МакБрайд, дочь капитана полиции, грозы бандитов Ричмонда, человека неподкупного и непоколебимого… Его передернуло.
Зазвонил телефон, он снял трубку.
— Это ты, Стив? — услышал он обеспокоенный голос жены.
— Да, Анна.
— Стив, Джудит пропала. Она пошла в кино на… забыла, какой фильм… Сказала, что с Элси. Сеанс окончился в одиннадцать. Я позвонила Элси, она сказала, что они расстались на выходе из кинотеатра в одиннадцать. И еще. В десять звонила женщина, спросила Джудит. Я сказала, что она в кино. Что делать?
— Не беспокойся, Анна. Жди меня. Я быстро.
Бледный как привидение, МакБрайд положил трубку и застыл.
Когда он добрался домой, жена, всхлипывая, бросилась к нему навстречу. Чем он мог ее утешить?
— Подожди, Анна, подожди, еще ничего не ясно. Может быть, ничего не случилось. Может…
Его перебил телефонный звонок. МакБрайд медленно подошел к аппарату, снял трубку.
— Кто у телефона? — рявкнул в трубке грубый голос.
— МакБрайд.
— Слушай, МакБрайд. Ты выпустишь Девора до двенадцати ночи или дочери больше не увидишь. И не пытайся искать, не найдешь. Я звоню с вокзала. Завтра в полночь, МакБрайд, Девор на воле или делай себе новую дочку. Привет.
В ухе МакБрайда эхом отозвался щелчок разъединения. Он отвернулся от телефона, встретился глазами с полубезумным взглядом жены.
— Стив! Стив!
— Джудит жива. Ее похитила банда Девора. Цена ее жизни — свобода Девора.
— Боже мой!
Анна МакБрайд закрыла глаза, покачнулась. Капитан подхватил жену, осторожно опустил ее на диван. Впервые в жизни он молился — о дочери.
8
На следующее утро он сидел в кабинете с Тедом Керром.
— Мы прочешем весь город! — кипятился Керр. — Немедленно!
— Нет, безнадежно. На это дня три уйдет. Да и будет ли толк… А Девор им нужен к полуночи. Придется выпустить.
— Но, кэп, нельзя же его прямо так, за здорово живешь, отпустить!
— Конечно, нельзя. Что ж, организуем побег.
— Побег? Начальство за это не похвалит… Позору не оберешься.
МакБрайд кивнул:
— А что делать? Конечно, для меня это удар. Но ради дочери я и не такое перенесу.
— Кэп, пусть он сбежит от меня! Я дальше от начальства.
— Нет, Тед. Это мой расчет. Я и должен платить.
— А как насчет той компании из «Блу-Ривер-инн»?
— Мелочь. Побочная линия. Девор поставлял им спиртную контрабанду. Нет, Тед, я сам должен выпустить этого подонка. Позже я к нему вернусь. Но сначала надо вернуть Джудит.
— А если они надуют?
— Об этом я позабочусь.
В девять вечера МакБрайд приказал доставить Девора в свой кабинет и отпустил полисмена. Задержанного привели без наручников. Он тут же вытащил сигарету из лежавшей на столе пачки и завел речь про адвоката.
— МакБрайд, я имею на это право. Я должен встретиться с адвокатом.
— Закрой рот и слушай. Сегодня ты отсюда уйдешь.
Девор нахмурился:
— Не понял.
— Твои крысы похитили мою дочь. Вернут в обмен на твою свободу.
— А я тебя предупреждал!
— Заткнись. Значит, я тебя отпущу.
— Куда? — Девор крутнул головой по дверям и окнам.
— Не спеши. Сначала позвонишь своим подонкам, и они отпустят дочь.
— За дурака меня держишь?
— Можешь мне не верить, но я никогда никого не надувал, даже такую падаль, как ты. И ты это знаешь. Вот мое предложение. Ты звонишь отсюда своим, сообщаешь, что все улажено. Они отпускают мою дочь. Ты смываешься. И у тебя 12 часов форы. После этого все возвращается на круги свои. Номер, по которому ты позвонишь, я узнаю, так что там тебе задерживаться ни к чему. Вот мои условия.
Девор молча смотрел в глаза МакБрайда.
— Нортсайд, 412,— наконец проворчал он.
Капитан снял трубку, назвал номер. Услышав звонок оператора, передал трубку Девору.
— Эй… Дьявол, Джейк? Да, да, Чак, кто ж еще. Слушай, у меня здесь все на мази, выпускай девицу… Да, да, сейчас же. Суй ее в такси — и домой к мамуле. И сворачивайтесь, сматывайтесь к Чарли, там ждите меня. Ну, дошло до тебя, проснулся? Давай живее, не тяни резину.
Девор вернул трубку капитану и выжидательно уставился на него. МакБрайд медленно вытянул ящик стола, вынул автоматический пистолет.
— Из него ты застрелил Джо Манолу. Он пустой. Ты схватил его с моего стола и, угрожая мне оружием, убежал через эту дверь на пустырь. На третьем квартале отсюда автобусная остановка. Автобус ходит в город каждые 5 минут. Все ясно?
— Форс-мажор, МакБрайд?
— Замолкни. При следующей нашей встрече задержанных не будет. Зато автобус придет из морга. Проваливай.
Девор вскочил, сгреб пистолет и выпрыгнул в заднюю дверь. МакБрайд сидел каменным изваянием. Через две минуты он поднялся, подошел к задней двери, хлопнул ею, прыгнул к передней и распахнул ее.
Сержант Хейли раскладывал пасьянс. Керр и Кеннеди из «Фри Пресс» играли в шашки.
— Тревога! — гаркнул МакБрайд. — Девор удрал! Схватил со стола пистолет.
Керр резво подпрыгнул, отбросив стул. Из соседнего помещения выбежали двое патрульных.
МакБрайд вывел полицейских на улицу.
— Разделимся. Патрульные — к трамваю. Я с Керром — к автобусу.
И вот уже они с Керром были на остановке, наблюдая за удаляющимися красными огоньками.
— Автобус, — меланхолически заметил МакБрайд. — И в нем Девор сматывается от нас.
— Что ж, получилось, кэп. И ладно.
— Да, черт побери!
9
Часом позже МакБрайд и Керр вошли в дом капитана. Джудит ревела в объятиях матери, Анна проливала слезы радости и облегчения:
— Джудит… Только что вернулась.
МакБрайд положил руку на плечо дочери:
— Бедная девочка… Рассказывай. Все, что знаешь.
Тед Керр мялся на заднем плане, чувствуя себя не в своей тарелке.
— Ох, папа, какая я дура! Когда я возвращалась из кино, она позвала меня из машины, и тут же двое мужчин схватили меня, заткнули рот…
— Кто — она?
— Арлина Кейн. Я познакомилась с ней месяц назад в парикмахерской. Арлина сказала, что она актриса, и ей понравились мои волосы. Сказала, что мне место на сцене. Обещала познакомить с режиссерами. Она часто бывала с Девором. Я с ними обоими встречалась несколько раз, а потом мы отправились в «Блу-Ривер-инн» еще с одним… Мистер Манола. Он мне сразу не понравился. Слишком много пил.
На обратном пути начал ко мне приставать. Он здорово напился. Рвался остановить машину где-нибудь на уютной полянке. И все время распускал руки. Я его отталкивала. Тогда он обернулся назад, к Девору и Арлине, и сказал: «Вы вроде обещали мне приятный вечерок». Девор ему: «Не отвлекайся от дороги, Джо». А Манола совсем разошелся. «Дорога понравилась? — спросил. — Вот и топайте по дороге. Выметайтесь все!» Мистер Девор принялся его отчитывать, они крупно поругались. Мистер Манола вдруг заорал: «Вон отсюда!» — и выхватил пистолет. Мистер Девор — он сзади сидел — схватил руку, принялся выкручивать. Тут раздался выстрел, пуля попала в мистера Манолу. Он вскрикнул — и снова орать: «Я вас всех угроблю!» И нажал на газ. Мистер Девор закричал: «Все вон!» — и выпрыгнул. Мы тоже выскочили. А машина набрала скорость, вильнула — наверное, мистер Манола потерял сознание — и врезалась в дерево. Я подошла, посмотрела, жив ли он… Но он умер. И мы удрали через лес. Мистер Девор велел мне обо всем молчать, иначе он уничтожит всю нашу семью. И я молчала. Конечно, я дура.
— И еще какая, — согласился МакБрайд. — А заикнулись Девор и Манола хоть раз о… гм… о своих делах?
— Нет. Но в ресторане, когда мы с Арлиной возвращались из туалета, я расслышала, что мистер Девор говорил мистеру Маноле: «И они думают, что это пойло делают там!» И оба засмеялись.
МакБрайд отступил на шаг, потирая подбородок. Джудит исподлобья посмотрела на Керра. Он подошел к ней, взял за руку:
— Я рад, что с тобой все в порядке, Джудит.
— Это был кошмар, Тед. Ты такой добрый… — Она прижалась лбом к его плечу. — Никогда, никогда я больше такой глупости не повторю.
— Тед, надо бы поинтересоваться, чем они в этой пивоварне занимаются, кроме пива и самогона, — прервал их воркование МакБрайд.
Тед удивленно уставился на капитана.
— Чего смотришь? Я и сам пока ничего не понимаю. Но стоит разобраться. Пошли.
Керр на прощание чмокнул Джудит в щеку, та сжала его ладонь. Попрощавшись с Джудит, Керр поспешил за капитаном. Они вернулись в участок, и вскоре Доннеган уже выводил машину из гаража.
— К старой пивоварне.
Сидя на заднем сиденье рядом с Керром, МакБрайд раскурил очередную сигару.
— Но ведь было указание оставить их в покое, — засомневался Керр.
— Да, но только если они ограничатся спиртным, легальным или нелегальным. А у меня подозрение, что там у них что-то еще.
— Что?
— Вот и посмотрим. Поехали, Доннеган.
Доннеган отвел машину от тротуара, но тут рядом раздался топот, на подножку вспрыгнул Кеннеди:
— Не возражаете против присутствия желтой прессы?
— Ты как заноза в заднице, Кеннеди. Ладно, садись рядом с Доннеганом.
— Какова обстановка?
— Сам смотри. На вот, кури сигару и помалкивай.
— Спасибо. Знаешь, МакБрайд, если ты ничего не говоришь, то не жалуйся на неточность изложения. Про Девора вот ни словом не обмолвился. Ох и получишь же ты за него… Я сразу понял, что ты сидел с ним наедине в кабинете, пытаясь получить признание по поводу этого пистолета. Конечно, в конце пообещал, что ты его снова изловишь, и прочая.
— Обычное дело, не хуже и не лучше остальных, — успокоил репортера МакБрайд. — А теперь займись сигарой и не трогай меня.
Через двадцать минут машина вышла на Фармингвил-тернпайк. Ночь выдалась темная, зарядил мелкий осенний дождь, липкий, пронизывающий и противный. Покрышки с присвистом шипели по мокрому асфальту, свет фар путался в клубах серого полутумана-полудождя. Наконец Доннеган снизил скорость и прижался к обочине.
— Попробуй спрятать машину в кусты, — попросил МакБрайд. — Надо убрать ее с глаз долой.
Доннегану удалось найти укромное местечко.
— Дальше пойдем пешком, — сказал МакБрайд. — В сотне ярдов съезд с шоссе к пивоварне, до нее от шоссе четверть мили. Кеннеди, ты бы лучше в машине посидел.
— Спасибо, Мак. Я бы тогда лучше дома посидел.
МакБрайд буркнул что-то неразборчивое и зашагал через кусты. Группа добралась до дороги на пивоварню, идущей мимо огороженных полей. На них когда-то паслись лошади, развозившие пиво заказчикам.
— Машина! — предупредил Керр, и все нырнули в высокую траву.
С шоссе свернул большой, роскошный лимузин, проурчал мимо, направляясь к пивоварне. Когда его хвостовые фонари исчезли за поворотом, МакБрайд выпрямился, махнул остальным. С козырька фуражки капитана свисали капли дождя.
На фоне темно-синего неба замаячили здания: главное, самое большое, склады, конюшни, мастерские… Света нигде не видно. Высунувшись из-за угла, МакБрайд заметил у главного здания, у погрузочных эстакад, с полдюжины автомобилей. Возле них мерцали огоньки. «Водители курят», — решил капитан и перевел взгляд на громаду главного трехэтажного корпуса, покинутого пивоваренной компанией три года назад.
— Что-то там нечисто, нутром чую, — заметил Кеннеди.
— Не высовывай носа, — одернул его МакБрайд. — Ну-ка, назад!
Все немного отступили, затем направились в обход, скрываясь в темноте и высокой пожухлой траве. Через десять минут они вышли к главному зданию сбоку. МакБрайд влез в одно из окон с выбитыми и вывалившимися стеклами, спрыгнул вниз, оказался в каком-то прохладном затхлом погребе. Подождал, пока туда же забрались Керр, Кеннеди и Доннеган.
— Фонарь, Доннеган! — Капитан принял от водителя длинный цилиндр фонарика.
Луч света вырвал из мрака штабели пыльных бочонков и бутылок. Все затянуто паутиной, заплесневело, сгнило. Они дошли до плотно пригнанной, но не запертой дверцы, за ней продолжался тот же погреб, однако с несколько иным содержимым. Здесь бочонки стояли на донышках, а запах плесени уступил запаху винному. Кеннеди облизнулся. Луч фонаря прошелся по бочонкам.
— Господь Всемогущий! — прошептал Кеннеди. — Дьюар, Сэнди МакДональд… О! Хеннесси, три звезды.
— Цыц! — приструнил его капитан.
— Выходит, у них только пойло, и ты меня сюда зря затащил, Мак.
— Никто тебя сюда не тащил. Заткнись.
— Ладно, ладно…
Бэнг! Бэнг!
— Пальба, кэп! — прошептал Керр.
Бэнг! Бэнг!
МакБрайд уже выхватил оружие:
— И это не учебные стрельбы. Вперед!
10
Четыре выстрела, приглушенные стенами и перекрытиями, прозвучали где-то в этом же здании. МакБрайд, бешено крутя фонарем по сторонам, обнаружил, наконец, лестницу наверх. За ним топал Керр, сопровождаемый Доннеганом и Кеннеди. Лестница вывела их из погреба на первый этаж и оборвалась. МакБрайд бросился на поиски следующей. Где-то наверху хлопали двери, кричали люди, бухнул еще один выстрел.
— Сюда! — сориентировался наконец МакБрайд.
Они быстро поднялись на следующую площадку. Тут раздался выстрел прямо перед ними, высветив силуэт вскинувшего руки мужчины. Упал он уже
в темноте.
МакБрайд больше не включал фонарь:
— Тихо, ребята, не дергаемся. Не надо лишних движений.
Наверху снова затрещали выстрелы, раздались вопли и топот ног. Кто-то несся по лестнице вниз. МакБрайд прыгнул, схватил человека, который отмахнулся револьвером, чиркнувшим капитана по щеке. МакБрайд врезал по черепу человека стволом 38-го калибра, Доннеган тут же схватил бандита сзади. Они вдвоем сволокли его вниз. В свете фонаря капитан увидел окровавленную физиономию рыжего громилы из притона Девора.
— Старый знакомый, — буркнул МакБрайд. — Какого тебе здесь черта надо?
— В Санта-Клауса играю.
— Что там, наверху?
— Пойди узнай. И на тебя пуля найдется, палят куда ни попадя.
— Ладно, позже побеседуем. Доннеган, наручники!
Они пристегнули рыжего гангстера к водопроводному стояку и побежали обратно. Навстречу им по лестнице неслась группа из нескольких бандитов.
МакБрайд направил фонарь им в физиономии и включил его.
— Чтоб тебя черти драли! — донеслось из группы.
— И вам того же желаю! — отозвался Кеннеди.
Вел спускавшуюся группу Чак Девор, нагруженный брезентовым мешком. Один из его сопровождающих вскинул руку, выстрелил. Пуля разбила фонарь и пропорола левую ладонь капитана. Он выругался, выстрелил, тут же возле его левого уха заговорил револьвер Керра.
— Назад! — раздалось в группе Девора.
— Вперед! — крикнул МакБрайд.
Керр опередил капитана, стреляя на бегу, помчался вверх. Один из убегающих рухнул в пролет лестницы. Кто-то отстреливался. Пуля лизнула щеку Керра. Кеннеди охнул и схватился за левое плечо. Доннеган вдруг споткнулся и осел на ступеньки. МакБрайд остановился и выстрелил трижды. Сверху раздался двухголосый вопль, один из голосов тут же перешел на хрип.
МакБрайд заметил, как в прямоугольнике окна появилась мужская фигура. Мужчина обернулся, в руке его что-то вспыхнуло, и фуражка слетела с головы капитана. Ствол в руке МакБрайда тявкнул, и мужская фигура плавно сложилась на полу. В окне над ним виднелись хвостовые огни удаляющихся автомобилей. Под крышей пивоварни наступило относительное затишье. МакБрайд включил свой фонарик. Тяжело дыша, прихромал Керр. Кеннеди тихо матерился, прилаживая носовой платок к ране в плече. На полу валялись мертвые бандиты. Капитан склонился над Доннеганом.
— Не говорить мне больше «Поехали, Доннеган», — с какой-то досадой проронил он.
Луч фонаря задержался на лежавшем у окна гангстере. Это был Девор, его рука все еще сжимала брезентовый мешок. МакБрайд рванул мешок — по полу рассеялись доллары: пятерки, десятки, двадцатки. Капитан сгреб ногой бумажки обратно, сунул мешок Керру и направился к двери. За нею оказалась большая комната, почитай, целый зал. Капитан нащупал у двери выключатель. Вспыхнула люстра. Беспорядок полнейший.
— Черт! — удивленно изрек Кеннеди.
Повсюду в зале были покойники. Но восклицание Кеннеди относилось все же не к мертвецам, а к обстановке. Рулетка, стол «фараона», полдюжины карточных столов с выемками для фишек, два из них опрокинуты. На полу, как конфетти, разбросаны карты да фишки. На окнах тяжелые бархатные шторы, под потолком вентиляторы.
— Ну, зря я тебя сюда тянул? — криво усмехнулся МакБрайд.
Кеннеди только ахнул:
— Глянь, Дюк Манола. Отыгрался…
— Этот зажился. Ему бы до рождения умереть.
— А вон судья Майк Хаггерти… Гм, бывший судья. А телефон? Где здесь телефон? Такой материал!
Снизу донесся выстрел, и МакБрайд не дослушал стенаний репортера. За ним рванулся Керр. Они увидели внизу две бегущие фигуры.
— Стой, стреляю! — крикнул МакБрайд.
В ответ раздался выстрел, пуля врезалась в потолок. МакБрайд выстрелил, один гангстер упал. Капитан понесся за вторым и на диво быстро догнал.
— Сдаюсь, капитан.
Это была женщина. На полу доживал последние секунды отстреленный ею от наручников рыжий громила.
11
— Так кто же вы такая?
— Арлина Кейн. Хотите познакомиться?
— Не болтайте. Что вы здесь делаете?
Она рассмеялась:
— Зашла полюбопытствовать. Слышу, фейерверк, веселье. Смотрю — человек у трубы браслетами торгует. Решила взять себе на память.
— Наверх, — приказал МакБрайд.
Зайдя в игорный зал, женщина остановилась, уперла руки в бедра и лениво осмотрелась:
— Прямо Дикий Запад какой-то. Джесси Джеймс там, следопыты… Ага, Дюк, скотина, туда тебе и дорога.
— Что так неласково?
Она села, закурила:
— Полиция не все знает? Он был моим хахалем. Потом на свежатинку потянуло, подцепил себе подстилку, почти девчонку. Тут он и Чака подставил. А когда Чак вернулся, обнаружилось, что оба мы трепетно относимся к этому итальяшке. Нам на руку оказалось то, что Дюк и братик его на ножах. Братик любил денежки разбазаривать, а Дюк — копить. Воспитательный процесс до мордобоя доходил. Ну, я его пожалела, голубчика, как добрая мамочка. Он мне и про эту пивоварню рассказал. Дюк и в самом деле пивком хотел прикрываться, но гнать здесь собирался высокоградусный продукт. Да еще вмешался Бубновый Валет Уинслоу. Вон он, валяется, в горле дырка. Уинслоу — инициатор игрового притона. Хаггерти должен был снимать 30 процентов, и еще Дюк обещал ему 3000 голосов на выборах. — Она вздохнула и прищурилась: — Итак, братик жаждал денег, Дюк держал его впроголодь, мы решили помочь бедному малышу. Он обещал дать нам знать, когда здесь пойдет крупная игра. Но этот придурок надрался и…
— Поймал пулю на Олд-Стоун-роуд, — помог капитан. — Знаю. А нынче вечерком Девор со своими крысами меня здесь не ждал. Что ж, я ведь и сам сюда не собирался. И его здесь не думал встретить. Но почуял, что-то здесь неладно. И прибыл к фейерверкам, как вы изволили выразиться. Вы — последняя вспышка этого фейерверка.
— Как всегда, угасшая, — добавила она.
— Мадам, вы смогли бы неплохо заработать, — встрял Кеннеди. — Я вижу серию статей для «Ивнинг Ньюс». Что-нибудь типа: «Вниз по скользкой дорожке», «Извилистой стезей порока». Народ на такое падок…
— Нет, милый. Пальцы марать чернилами — не моя ипостась. И за решеткой тлеть тоже. — Она откусила кончик от сигареты, а сигарету смяла и отшвырнула. — Здесь у меня яд. Всегда знала, что так закончится. — Взгляд ее остекленел. — Не лилии… нет… красное… розы…
На следующий день МакБрайд сидел за столом в своем кабинете, изучая репортаж «Фри Пресс» о вчерашней бойне в пивоварне. Иной раз он покачивал головой, удивляясь ходульным жестам и выражениям, присочиненным этим борзописцем Кеннеди.
Город гудел. Политологи и социологи крутили колесо с избирательными прогнозами. Политики и администрация играли в футбол намеками и экивоками, выдвигали суровые конкретные обвинения в адрес неконкретных лиц и инстанций. И все из-за этого МакБрайда с его дурацким чутьем.
От газеты его отвлек появившийся в дверях Кеннеди. Левая рука репортера — как и у капитана — висела на перевязи.
— Привет, Мак. Мои поздравления, пожелания… И так далее… — Он присел у стола. — Ну, как тебе мое творчество?
— Ох и врун же ты, Кеннеди!
— Гм… Я же сказал, это называется творчество. Читатель требует, знаешь ли. А в чем самое-пресамое вранье, по-твоему?
— А вот: «Капитан МакБрайд, получив информацию от неизвестного нам лица, возможно подсадного агента, что некая банда готовит налет на пивоваренное заведение на Фармингвил-тернпайк, немедленно выехал, чтобы предотвратить это преступление». — Он ткнул в процитированное место пальцем. — Из пальца высосал, Кеннеди.
Кеннеди пожал плечами:
— Не спорю, не спорю. Вернулся я в редакцию, сел за стол, пишу и думаю: пусто, надо дать источник, надо. Долго думать, сам понимаешь, некогда, да и не газетчика это дело — думать. Ну я и намарал. Звучит неплохо, стыкуется. И к тому же, глянь-ка, Мак, этим толстопузам сверху к тебе не придраться. Был сигнал? Был. Анонимный звонок по телефону, скажем. Должен ты реагировать? Конечно, должен, просто вынужден. Ты туда — а они там. А ты при чем? Не придерешься. Комар носа не подточит.
МакБрайд вздохнул, достал бутылку и стопки:
— Освежись, Кеннеди.
Кеннеди снайперски прищурился, нацедил себе на три пальца. Налил себе и МакБрайд, откинулся на спинку охнувшего кресла:
— Эх, Кеннеди… Я бы тебе шею свернул. Ты циничная тварь, наглая ищейка, беспардонный и беспринципный газетный словоплет, типичный образчик современного желтого репортера. Но, Кеннеди, в мозгах тебе не откажешь. Твое здоровье.
Кеннеди ухмыльнулся и вздохнул:
— Ох, Мак, фигня все это. Такая все фигня!..
Закон смеется последним The Law Laughs Last
1
Нет, не сахар этот Второй участок управления полиции Ричмонда. Протянулся он от театрального квартала и аж до пакгаузов товарной железнодорожной станции. Сложный участок, на территории которого ошиваются самые разные люди. На севере — знающее себе цену жулье в цилиндрах и вечерних платьях, блещущих шелками и бриллиантами, на юге — слоняющееся по грязным закоулкам хулиганье да сизоносые пропойцы. На севере шик да блеск, шорох театральных кулис, вылизанные отели и сияющий асфальт. На юге многоквартирные муравейники, мрачные склады, мостовые, что зияют выпавшими булыжниками. Самый контрастный, самый проблемный район во всем городе.
Вернувшийся во Второй участок капитан МакБрайд отличался твердой рукой, стальными нервами и, не в последнюю очередь, своеобразным чувством юмора. Подтянутый сорокалетний капитан проживал в увитом виноградом домике в пригороде Гроув-Манор с женой и 18-летней дочерью. Едва поступив в полицию, МакБрайд решил, что ему суждено умереть молодым и непременно от бандитской пули, потому существенное внимание он уделил своей страховке. Тем не менее пессимистом МакБрайда было сложно назвать, но от земли он не отрывался, а свой рабочий материал — жулье, ворюг и гангстеров — считал опасными животными, вроде населяющих подвалы и мусорные свалки грызунов, с которыми надлежит вести упорную борьбу.
Однажды теплым весенним вечером, когда капитан, сидя за рабочим столом, рылся в стопке полицейских сводок и протоколов, в его кабинет ворвался Кеннеди, репортер «Фри Пресс»:
— Мак, весна наступила. Слава богу, не на горло.
— Очень поэтично…
— С поэтичностью покончено в зеленой молодости.
Кеннеди прошествовал к столу, выудил из открытой коробки сигару, критически ее обнюхал.
— Сухая, — изрек он недовольно.
— Люблю сухие.
— А я всегда держу свои слегка влажными.
МакБрайд хмыкнул:
— Свои! Когда они у тебя были, свои-то? Как только увижу, что ты куришь купленную за собственные деньги сигару, подарю тебе коробку «Монтерей». С чем пожаловал?
Кеннеди глянул в открытое окно, сквозь которое доносилось кошачье завывание в джазовых ритмах:
— С этим.
— Ну-ну. И, разумеется, если там не заварится какая-нибудь буза, останешься страшно разочарованным.
Кеннеди пожал плечами, уселся, подпалил сигару.
— А ты вовсе не огорчен успехом блок-партии. Аж сияешь, смотрю, физиономия так и лучится.
— По правде сказать, рад, как школьник болезни любимого учителя. И по всем прогнозам, эти парни сорвут приз. Если только чего-нибудь не произойдет, они точно выиграют… В противном случае надерусь в стельку и получу разнос от любимой жены. По сравнению с этой предвыборной кампанией в Ричмонде путч в любой банановой республике — просто детский лепет.
— Кто бы спорил. И я бы хотел, чтобы Круг и Беделл вылетели с треском. Круг в прокурорском кресле только и делал, что набивал карманы, а олдермен Джонни Беделл ему помогал. Конечно, прокурором надо выбирать Андерсона, а олдерменом — Коннота. Они ребята правильные. Но как дело обернется, еще не ясно. Ведь за Кругом — мэр и его шушера.
— Тут-то собака и зарыта. Коннот и Андерсон ребята правильные. Но в городе орудует банда противников Круга и Беделла. И это портит честную репутацию Андерсона-Коннота. Они не желают поддержки бандитов, однако вынуждены ею пользоваться. И никуда от этого не деться.
— Если называть вещи своими именами, ты имеешь в виду бандюганов Дювина? — уточнил МакБрайд.
— Дювина, кого же еще. Ему ничего не отломилось при Круге. А кому отломилось? Конечно, Бонельо, дружку Круга. И Бонельо дудит во все трубы за Круга-Беделла. С приходом Андерсона делишкам Бонельо придет конец. Ну а если Андерсон проведет с собой Коннота, то склады Бонельо на железнодорожном дворе тут же опустеют.
— Дювин рвется подмять торговлю спиртным в городе под себя, а, пока Круг и Беделл сидят в своих креслах, ему на широкую дорогу не пробиться. Да, выборы у нас предстоят те еще, скажу я тебе…
МакБрайд буркнул, вытянул ящик стола, достал бутылку трехзвездочного «Хеннесси»:
— Освежись, Кеннеди. Иной раз я б тебя вместо половика бросил под дверь, но мозгов у тебя не отнимешь.
За окном бушевали музыканты. На Джексон-стрит танцевали пары, развевались политические лозунги, светились гирлянды разноцветных лампочек. Прогуливались, поигрывая дубинками, полицейские, наблюдали, готовились к худшему, но надеялись на лучшее.
МакБрайд раскурил сигару и поднял глаза на появившегося в дверях детектива Мориарти, немногословного молодого человека с хорошей реакцией, недавнего призера по боксу во втором полусреднем весе.
— Привет, кэп, привет, Кеннеди.
— Как там дела, Мориарти?
— Да как вам сказать. Комитетчик Шанц в затруднении. Беделл не прибыл, но Шанц все еще его поджидает. Беделл должен выступить в одиннадцать.
— Ничего опасного?
— Пока ничего. Но делать выводы рано. Толпа сторонников Андерсона-Коннота из Четвертого района движется по городу. Машин этак десять. Флажки да транспаранты — всё как полагается. Конечно, подзарядились для настроения. В основном, лавочники да автодилеры, но, если заведутся, могут и дебош устроить.
МакБрайд кивнул:
— Понял, Джейк. Возвращайся на пост. Коэн там?
— Да, Айк на месте. Гюнтер и Холстейн стоят с одного конца улицы, МакКласки и Свонсон — с другого. Пока все тьфу-тьфу-тьфу. Ни Дювина, ни Бонельо не видать.
— Очень странно и как-то подозрительно, — поморщился МакБрайд. — Бонельо должен проявиться. Он же кореш Шанца.
— Нету, кэп. А вот кто удостоил нас…
— Кто?
— Девка Бонельо. Ну, он еще увидел ее на каком-то танцевальном конкурсе и переманил в свой ночной клуб на Парадайз-стрит — Трикси Мелой.
— С кем?
— Одна. На вид — вылитая принцесса. Столько же гонора. Но от Шанца не отходит.
— Значит, ждет, — решил МакБрайд, — и не кого-нибудь, а Бонельо. Следи за ней, Джейк. Уже полодиннадцатого. Бонельо давно пора нагрянуть. Без него ни одно приличное собрание не обходится. Скажи нашим, пусть держат ухо востро. А Коэн пусть делом занимается и к женщинам не пристает. Знаю я его. И передай сержанту, чтоб резервный отряд держал наготове. Увидишь кого-нибудь из банды Дювина — сразу гони в шею. Будут возникать — тащи сюда. Имей в виду, Джейк, мы как на вулкане. Под нами весь месяц что-то гудит и трясется, того и гляди шарахнет. Ситуация сложная. Ты знаешь, что я всей душой за Андерсона-Коннота, но такой крысе, как Дювин, нечего здесь шастать. Ему плевать на выборы, у него свои грязные цели. Что он, что Бонельо — обоим место за решеткой, и, чует мое сердце, кто-то из них там скоро окажется. Если раньше не отправится к праотцам. Двигай, Джейк, удачи!
Мориарти вышел.
Кеннеди поднялся:
— Пройдусь-ка я тоже, Мак.
— Вынюхиваешь материал для завтрашнего номера?
— Да. Что-нибудь типа «Кошмарная ночь в городе!». Где новости? Сто лет ничего не происходит. С тех пор как мясник-голландец порешил разделочным топором свою супругу — ничего. Разве можно так жить?
— Двух недель не прошло, — поправил МакБрайд. — Ох, будет ли этому конец? Мужья убивают жен, жены травят мужей, пацаны режут друг друга, взрослые мужчины вышибают мозги младенцам! Убийства бытовые, экономические, политические…
— Закономерные явления, предусмотренные Господом для поддержания тиража ежедневной прессы. До скорого.
Оставшись в одиночестве, МакБрайд тяжко вздохнул и снова погрузился в полицейские бумаги. Пыльные настенные часы отсчитали четверть часа. Потом зазвонил телефон.
МакБрайд рассеянно снял трубку и почему-то задумчиво протянул:
— Ал-ло?
— Капитан МакБрайд?
— Да.
— Беделла сегодня хлопнут.
В трубке раздался щелчок.
— Алло! Алло! — закричал МакБрайд в телефон.
Бесполезно. Человек с бесцветным голосом сообщил все, что собирался.
МакБрайд позвонил на станцию, представился и попросил:
— Определите, откуда звонили. Быстрее.
2
МакБрайд нажал на одну из кнопок селектора. В кабинет вошел, сонно протирая глаза, лейтенант Доннели.
— Просыпаемся, лейтенант. Только что был анонимный звонок — Беделла кто-то хочет убрать. Остаетесь за меня. Я — на предвыборную сходку.
Раздался звонок. Телефонная станция сообщила, что аноним звонил из будки на железнодорожном вокзале.
— Какие-нибудь предположения, кэп? — спросил Доннели.
— Какие там предположения! — отмахнулся капитан, потянулся за фуражкой, но передумал и схватил шляпу. — Я — на Джексон-стрит. Беделл должен выступить в одиннадцать. Надо это предотвратить. Конечно, я ему не друг, но очень мне надо, чтобы его хлопнули на моем участке!
МакБрайд проинструктировал дежурного сержанта, захватил четырех полисменов из резерва. Его переполняла энергия, желание окунуться в гущу событий, направить их развитие по нужному руслу. Найдите-ка другого такого капитана в полиции славного города Ричмонда! Его уверенный голос, четкие движения вызывали у подчиненных желание следовать за ним. С командными навыками МакБрайд, что называется, родился. От перевода с повышением в управление он отказался, боялся застояться и заплесневеть, преждевременно состариться, отрастить усы и брюхо.
МакБрайд вывел свои силы на улицы. Квартал к западу, два к югу — и они на Джексон-стрит. Джаз-банд наяривал фокстрот. На перегороженной проезжей части — танцы, веселилось около сотни пар. Примерно столько же глазело с тротуаров, на каждом крыльце кучковались зеваки. Между столбами сверкали гирлянды из разноцветных электрических лампочек. С плакатов улыбались населению олдермен Беделл и прокурор Круг. В центре квартала возвышался помост для музыкантов, с которого, по замыслу устроителей, должны были обращаться к народу ораторы.
МакБрайд критическим взором осмотрел обстановку. Детектив Айк Коэн оставил парочку девушек и подскочил к капитану:
— Что-нибудь стряслось, кэп?
— Стрясется. Кого-нибудь из знакомых заметил?
— Никого интересного. А вот и Мориарти.
Мориарти подошел нахмуренный и задал тот же вопрос, что и Коэн.
МакБрайд сообщил об анонимном звонке. Гюнтер и Холстейн беседовали с четырьмя прибывшими полицейскими.
— Где Шанц? — спросил МакБрайд.
— Сейчас приведу, — пообещал Мориарти, нырнул в толпу и через минуту вернулся с членом городского избирательного комитета и председателем мероприятия.
Немецкий еврей Шанц выглядел как карикатурный «пивной» баварец, толстый, с мясистым загривком и свиными щеками — только что без пивной кружки. Правда, с образом не вязались круглые очки, как у ученого, и искусственная улыбка, словно сбежавшая с какого-то другого шаржа.
— О, капитан, рад, весьма рад, — приветствовал он МакБрайда, вытянув руку для пожатия.