КНУТЪ ГАМСУНЪ
Чувствуя себя в смокинге не в своей тарелке, однорукий Магу закатил остекленевшие глаза и кивнул Полу Праю через стол.
— Подойдите-ка сюда и получите стаканчикъ грудного молочка! А кромѣ этого мнѣ хочется посмотрѣть, какой видъ будетъ у васъ безъ бороды, — говорилъ онъ.
Почтительно, все еще держа фуражку въ рукахъ, согнувшись подошелъ Минутта къ столу. Проходя мимо Нагеля, онъ скривилъ ротъ въ улыбку и немножко пошевелилъ губами.
— Здесь полно проходимцев, — сказал он. В отличие от своего компаньона, Пол Прай ощущал себя в вечернем костюме с иголочки, так, словно в нем родился. Он внимательно посмотрел на своего верного помощника.
Онъ остановился передъ господиномъ въ сѣромъ въ костюмѣ и прошепталъ:
— Проходимцев какого рода? — уточнил он.
— Не такъ громко, господинъ судья, пожалуйста… Видите, тутъ посторонніе.
— Ну, — замялся Магу, — тут забавное сборище. Думаю, если вы понаблюдаете, что тут произойдет сегодня вечером, будете в курсе, где находится алмаз Леггета.
— Такъ что же изъ этого, Боже мой! — возразилъ судья, — я только хотѣлъ предложить вамъ стаканчикъ пива. А вы являетесь и бранитесь за то, что я такъ громко говорю.
— Что ты хочешь этим сказать, приятель? — не понял Пол.
— Нѣтъ, вы не поняли меня, извините меня, пожалуйста. Но когда тутъ посторонніе, мнѣ не хотѣлось бы, чтобы разговоръ шелъ о разныхъ прежнихъ выходкахъ. А пиво я тоже не могу сейчасъ пить. Сейчасъ не могу.
Однорукий Магу покрутил вилкой.
— Такъ? Не можете? Не можете сейчасъ пить пиво?
— Нѣтъ, только не теперь, благодарю васъ.
— Вот тот парень, — указал он, — Том Мик.
— Какъ? Вы меня благодарите не теперь? Когда же вы будете благодарить меня?
— Ну и что из того, — нетерпеливо пробурчал Пол, — кто, такой Том Мик?
— Ахъ, вы меня не поняли, право!
— Почтальон.
— Ну, вотъ это такъ. Безъ глупостей! Чего же вамъ собственно нужно?
— Почтальон? Ну и что же в этом такого? — удивился Пол Прай.
Судья посадилъ Минутту на стулъ силой; Минутта посидѣлъ одно мгновенье и снова вскочилъ.
Рожи Магу ловко управлялся вилкой. У него не было правой руки, и его левой руке приходилось орудовать и ножом и вилкой, а вдобавок еще и жестикулировать, когда он разговаривал.
— Нѣтъ, оставьте меня въ покоѣ, - сказалъ онъ, — я не переношу хмельного, а въ настоящее время я еще меньше могу переносить его, чѣмъ прежде: Богъ его знаетъ, отчего это такое. Я пьянъ еще прежде, чѣмъ выпью, а когда выпью еще громче говорю всякія глупости.
— Том Мик, — объяснил он, — передает письма из заключения. И имеет от этого «левый» доход.
Судья всталъ, твердо посмотрѣлъ ему прямо въ глаза, вручилъ ему стаканъ пива и воскликнулъ:
— Он что же, тюремный надзиратель? — осведомился Пол Прай.
— На здоровье!
Пауза. Минутта на мгновеніе подымаетъ глаза, отстраняетъ волосы со лба и молчитъ.
— Ага, нечто вроде помощника, третий заместитель надзирателя. Ему удалось пережить на этом месте три смены тюремного начальства. Он передает письма заключенных на волю.
— Ну, пусть ужъ будетъ по вашему, но только одну каплю, — говоритъ онъ потомъ, — только немножечко, чтобы имѣть честь чокнуться съ вами.
Молодой человек кивнул и запомнил эти сведения. На случай, если они ему когда-нибудь пригодятся. Его пристальный взгляд остановился на человеке» которого ему указал компаньон. Это был седой человек небольшого роста, с высокими скулами и слезящимися глазками. Словом, его личность не вызывала никаких подозрений.
— Выпить! — восклицаетъ судья и отворачивается, чтобы громко не расхохотаться.
— Вид у него совершенно безобидный, — заключил Пол Прай.
— Нѣтъ, не все, не все. Зачѣмъ мнѣ пить, когда мнѣ это противно? Да, не сѣтуйте на меня за это и не дѣлайте изъ-за этого такого сердитаго лица; лучше ужъ я на этотъ разъ сдѣлаю по вашему, если ужъ вы непремѣнно хотите. Авось мнѣ не ударитъ отъ этого въ голову; смѣшно, право, а я не могу вынести даже такого пустяка… За ваше здоровье!
— Выпить! выпить! — кричитъ снова судья. — До дна! Такъ, вотъ это хорошо. Ну, теперь сядемте и будемъ гримасничать. Сначала поскрежещите зубами, а потомъ я остригу вамъ бороду, чтобы вы на десять лѣтъ помолодѣли. Итакъ, прежде изобразите намъ скрежетъ зубовный!
Рожи Магу непринужденно кивнул.
— Нѣтъ, этого я не сдѣлаю. Не сдѣлаю, когда тутъ посторонніе. Не требуйте этого отъ меня, я, право, этого не сдѣлаю, — возражаетъ Минутта, намѣреваясь уйти. — Да у меня и времени нѣтъ, — прибавляетъ онъ.
— И времени нѣтъ? Это грустно. Ха-ха, право, грустно. Совсѣмъ времени нѣтъ, а?
— Ага, — согласился он. — Этот парень обычно ни во что не ввязывается — только передает письма, и точка. Это его нелегальный доход. Больше рук он не пачкает. Даже не снабжает заключенных спиртным.
— Нѣтъ, теперь нѣтъ!
— Но почему ты считаешь, что этот Том Мик, передающий письма от заключенных, знает что-то об алмазе Леггета? — продолжал расспрашивать своего осведомленного товарища Пол.
— Ну, вотъ что: а если я вамъ скажу, что у меня на умѣ подарить вамъ другой сюртукъ, вмѣсто того, что вы носите… Дайте-ка мнѣ, впрочемъ, посмотрѣть! Да, этотъ ужъ совсѣмъ износился! Посмотрите-ка. Его ужъ можно пальцемъ проткнуть! — И судья, найдя маленькую дырочку, просунулъ въ нее палецъ. — Вся матерія подается; она уже расползается при одномъ прикосновеніи; нѣтъ, да вы только взгляните!
— Он ничего не знает, — с готовностью согласился однорукий Магу. — Но видите вот того тяжеловеса за столиком, с темно-синим подбородком, несмотря на то, что брился всего два часа назад? Эдакого черноволосого парня с широченной грудью?
— Да, по виду он похож на юриста, — ответил босс.
— Оставьте, оставьте меня, пожалуйста! Ради Бога, ну что я вамъ сдѣлалъ? И платье мое оставьте въ покоѣ!
— Он и есть юрист. Это Фрэнк Боствик, специалист по уголовному праву и адвокат Джорджа Томкинса. А этот Томкинс — тип, который отсиживает в тюряге за кражу алмаза Леггета.
— Да вѣдь, Боже мой, я обѣщаю вамъ другое на завтрашній же день; я обѣщаю вамъ его въ… постойте-ка: разъ, два, четыре, семь — въ присутствіи семи человѣкъ. Что это съ вами случилось сегодня? Вы вспыльчивы, злы и желали бы всѣхъ насъ затоптать ногами. Да, вы именно таковы. И только за то, что я хватаю васъ за платье.
— Хорошо, продолжай, Рожи.
— Простите, это я нечаянно сталъ злиться; вы знаете сами, я всегда стараюсь доставить вамъ удовольствіе.
Однорукий мотнул головой в другом направлении:
— Ну, такъ сдѣлайте мнѣ удовольствіе и сядьте.
Минутта отстранилъ свои сѣдые волосы со лба и сѣлъ.
— А вон там, видите, плешивый, полный достоинства в накрахмаленном воротничке и очках человек. Это Эдгар Паттен. Тот самый доверенный представитель страховой компании, где был застрахован алмаз Леггета.
— Хорошо, а теперь сдѣлайте мнѣ удовольствіе и поскрежещите немножко зубами.
— Нѣтъ, этого я не сдѣлаю.
Пол Прай задумчиво посмотрел на Рожи Магу. Его глаза блеснули интересом.
— Такъ? Такъ вы этого не сдѣлаете? Да или нѣтъ?
— Ладно, приятель, — сказал он. — Выкладывай подробности, возможно, я извлеку из твоей информации какую-нибудь пользу.
— Нѣтъ! Господи Твоя воля, ну что я вамъ сдѣлалъ? Неужели вы не можете оставить меня въ покоѣ? Почему это я непремѣнно долженъ игратъ роль шута передъ всѣми? Тотъ чужой господинъ смотритъ сюда; я это замѣтилъ, онъ посматриваетъ на насъ и навѣрно тоже смѣется. Это ужъ навѣрно такъ; тогда, въ первый день, когда вы пришли, докторъ Стенерсенъ тоже хваталъ меня, онъ и васъ научилъ дѣлать изъ меня шута, а теперь вы учите тому же самому того господина. Тутъ всегда одинъ у другого научаются.
Пол Прай жил только за счет собственного ума. С негодованием отрицал, что он детектив в широком смысле этого слова, хотя с другой стороны, давал ясно понять, что он никакой не мошенник. И когда Пола нанимали выполнить какую-то работу, он называл себя профессиональным борцом с преступностью.
— Ну, ужъ ладно! ладно! Говорите: да или нѣтъ?
У однорукого Магу, наоборот, был определенный статус. Он был тайным советником Пола Прая.
— Нѣтъ! вы же слышали! — воскликнулъ Минутта и вскочилъ со стула. Но такъ какъ онъ боялся быть слишкомъ дерзкимъ, онъ снова сѣлъ и прибавилъ:- Я совершенно не могу скрежетать зубами, повѣрьте же мнѣ!
Однорукий никогда не забывал ни лиц, ни имен, ни дел, в которых те были замешаны. Одно время он служил в городской полиции. В результате кадровых пертурбаций он лишился работы, а попав в аварию, потерял правую руку до плеча. Остальное довершило спиртное. Когда Пол Прай его нашел. Магу скатился на самое дно общества: сидел на перекрестке на углу здания банка и держал левой рукой котелок. Шляпа была до половины заполнена карандашами, а на дне лежало несколько мелких монет.
— Вы не можете? Ха-ха-ха! А если можете? Вѣдь вы великолѣпно скрежещете зубами!
Пол Прай бросил полдоллара, взял один карандаш, а затем заинтересовался этим человеком. В его остекленевших, немигающих глазах он заметил благодарность. Пол завязал с ним разговор и понял, что этот человек — настоящая ходячая энциклопедия преступного мира.
— Богъ свидѣтель, не могу!
И это был последний день, когда однорукий Магу знал нужду. В этот день и образовался их странный союз. Однорукий Магу снабжал Пола Прая информацией, а ассоциативный мозг босса перерабатывал ее и извлекал выгоду в финансовом выражении.
— Xa-xa-xa! Вы однако это прекрасно дѣлали!
Магу еще раз оглядел помещение и продолжил информировать Пола Прая.
— Да, но я тогда былъ пьянъ; я ужъ совсѣмъ не помню; у меня голова тогда шла кругомъ. Я послѣ того цѣлыхъ два дня боленъ былъ.
— Вероятно, здесь произойдет следующее, — понизив голос, говорил он. — Фрэнк Боствик, юрист, войдет в сговор с Эдгаром Паттеном, служащим страховой компании, с целью облегчить Томкинсу наказание. Возможно, они попытаются сделать так, чтобы его выпустили без суда. А ценой их усилий будет возвращение алмаза Леггета. Копы пообломали зубы с делом Томпкинса, но не смогли найти алмаз. Томпкинс — стреляный воробей.
— Совершенно вѣрно, — сказалъ судья. — Вы тогда были пьяны; съ этимъ я согласенъ. Зачѣмъ вы, впрочемъ, болтаете объ этомъ въ присутствіи всѣхъ этихъ господъ? Я бы этого никогда не сдѣлалъ. Но у васъ нѣтъ природнаго такта, это я могу сказать вамъ, хотя вы вообще весьма славный человѣкъ.
— Значит, — осведомился Пол Прай, — ты считаешь, что Боствик знает, где находится алмаз?
Тутъ хозяинъ вышелъ изъ кафе. Минутта молчалъ; судья посмотрѣлъ на него и сказалъ:
Рожи Магу уставился на столик, за которым в полном одиночестве обедал Том Мик.
— Ну, что изъ этого выйдетъ? Подумайте-ка о сюртукѣ.
— Сомневаюсь, — сказал он, — но юрист решил пойти на сделку со страховщиком, и Мик передал соответствующее письмо Томпкинсу в тюрьму. Тот отписал ответ, и этот курьер теперь должен доставить его по назначению.
— Я и думаю объ этомъ, — возразилъ Минутта, — но я не могу и не хочу больше пить. Вѣдь знаете.
— Так в чем же загвоздка? — поинтересовался Пол Прай.
— Вы хотите и вы можете! Слышали, что я сказалъ? Хотите и можете, говорю я. И если я долженъ вливать вамъ насильно въ глотку, то…
— В том, как Мик работает, — начал разъяснять Магу. — Тюремный опыт не позволяет ему действовать в открытую. Он посидит тут и съест свой обед. Потом встанет и уйдет. Письмо будет подложено либо под его тарелку, либо где-то под салфетку. Тут явится Боствик и возьмет его. Затем увидится с Паттеном, и они договорятся между собой.
Съ этими словами судья всталъ и подошелъ въ Минуттѣ со стаканомъ въ рукѣ.
— Такъ! а теперь откройте ротъ.
Пол Прай окинул усталым взглядом ресторанный зал ночного клуба. При этом он постарался не упустить ни одной мелочи.
— Нѣтъ, клянусь вамъ Богомъ, я не хочу больше пива! — вскричалъ Минутта, поблѣднѣвъ отъ волненія. — И никто въ мірѣ не заставитъ меня. Да; вы должны извинить меня, мнѣ ужъ очень скверно бываетъ послѣ; вы не знаете, каково мнѣ бываетъ послѣ; лучше ужъ я опять… лучше опять буду скрежетать зубами, безъ пива!
— Я смог бы, — грустно заметил однорукий Магу, — справиться еще с одной бутылкой этого вина. Пол Прай подозвал официанта.
— Ну, это другое дѣло, чортъ васъ возьми совсѣмъ, это другое дѣло, если вы готовы это сдѣлать и безъ пива.
— Принесите еще пинту, — попросил он. Магу недовольно скривился.
— Да, ужъ лучше я это сдѣлаю безъ пива.
— Пинта, — уточнил он, — это же только половина бутылки.
И Минутта сталъ скрежетать зубами среди адскаго хохота всѣхъ присутствующихъ. Нагель дѣлалъ видъ, что все еще читаетъ свою газету; онъ сидѣлъ совсѣмъ смирно сзади на своемъ мѣстѣ у окна.
— Громче! громче! — кричалъ судья;- громче скрежещите, а то намъ не слышно!
— Официант, кварту, — заказал Пол Прай. Рожи удовлетворенно кивнул.
Минутта сидѣлъ плотно и прямо, какъ свѣчка, на своемъ стулѣ и крѣпко держался за него обѣими руками, словно боялся упасть; при этомъ онъ скрежеталъ зубами, такъ что голова его тряслась. Всѣ смѣялись; крестьянка тоже такъ смѣялась, что слезы текли у нея по щекамъ; она не знала, куда дѣваться отъ хохота и два раза сплюнула на полъ отъ восторга.
— Пойду пройдусь до телефона, — бросил он. — Вернусь, как только принесут вино.
Он отставил стул и двинулся в направлении телефонов.
— Господи, помилуй меня грѣшную! — хрипѣла она внѣ себя.
И именно в этот момент Том Мик подозвал официанта, расплатился и встал из-за стола. Он почти уже был у двери, когда освещение в зале пригасили. Бледно-голубой, будто лунный, свет падал только на танцевальную площадку. Оркестр заиграл соблазнительный вальс.
— Вотъ! Громче я не могу скрежетать, — сказалъ Минутта. — я, право, не могу, Богъ мнѣ свидѣтель; повѣрьте мнѣ, я теперь, правда, ужъ не могу больше.
В неразберихе обнимающихся пар, поднимавшихся со своих мест и направлявшихся к танцплощадке, Фрэнк Боствик, юрист, встал и, не обратив на себя ничье внимание, направился к столику, который только что освободил Мик.
— Ну, такъ отдохните, а потомъ опять начните. Только вы должны еще поскрежетать зубами. Послѣ этого мы обрѣжемъ вамъ бороду. Ну, попробуйте-ка пива; да, вы должны, вотъ оно стоитъ передъ вами.
Минутта только потрясъ головою и молчалъ. Судья досталъ свой кошелекъ и положилъ на столъ 25 кронъ. Затѣмъ онъ сказалъ:
Пол Прай тут же воспользовался преимуществом в расстоянии и воцарившейся неразберихой. С быстротой и бесшумностью форели, скользящей в глубоких водах горного озера, он пробрался к столику, за которым сидел Мик. Его руки исследовали стол. Кончиками пальцев он нащупал какой-то плоский предмет под скатертью, и в мгновение ока он оказался в руке Пола.
— Хотя вы соглашаетесь дѣлать это за десять, я жертвую вамъ двадцать пятъ; я повышаю вашу таксу. Такъ-то!
— Не мучайте меня, я все-таки этого не сдѣлаю.
Это было письмо, заклеенное и запечатанное, и Прай, не пытаясь прочесть его, свернул и сунул конверт в свой ботинок. Затем обогнул столик и остановился у другого, за которым сидела дама.
— Вы не сдѣлаете этого? вы отказываетесь?
Это была женщина из компании, которая только что вошла в ночной клуб. Либо мать, либо старшая сестра молоденькой девушки, которая в этот момент делала первые фигуры вальса с молодом человеком из той же компании. Дама была страшно удивлена и польщена вниманием такого привлекательного молодого человека. И уже через минуту удивление на ее лице уступило место самодовольному молчаливому согласию: она позволила препроводить себя в центр зала, предназначенный для танцев.
— Ахъ ты, Господи ты Боже мой! Да послушайте вы меня хоть разъ, оставьте меня въ покоѣ! Я ничего больше не сдѣлаю, чтобы получить сюртукъ, вѣдь я тоже человѣкъ, какъ вы думаете? Чего же вамъ отъ меня нужно?
Пол Прай грациозно исполнял фигуры вальса. Ему было очень удобно наблюдать за происходящим через плечо женщины. И первое, что он отметил, — Фрэнк Боствик, юрист, уже сидел за столиком, который освободил тюремный почтальон Том Мик.
— Ну, я вамъ только одно скажу: какъ видите, я отщипываю вотъ этотъ кусочекъ сигарнаго пепла вамъ въ стаканъ; видите? А теперь беру этотъ маленькій кусочекъ спички и еще вотъ эту малость спички, и обѣ эти щепочки бросаю на вашихъ глазахъ въ тотъ же самый стаканъ. Такъ! И вотъ ручаюсь вамъ, что вы все-таки свои стаканъ выпьете до самаго дна. Навѣрняка!
И Пол Прай усмехнулся. Ему стало ясно, что адвокат не заметил ловкой кражи послания, оставленного Томом Миком на столе под скатертью.
Минутта вскочилъ. Онъ замѣтно дрожалъ, его сѣрые волосы снова спустились ему на лобъ, и онъ уставился въ лицо судьи. Это продолжалось нѣсколько секундъ.
Пол Прай был привлекательным молодым мужчиной. Он обладал прекрасной осанкой и любезными манерами. Его партнерша в танце была благодарна ему и очень довольна. И когда по окончании вальса Пол подвел ее снова к столику, то доставил пожилой даме несколько мгновений триумфа в ожидании возвращения молодой пары. Острый взгляд Прая отметил недоверчивое изумление молоденькой женщины и торжествующий вид дамы, с которой только что танцевал.
— Нѣтъ, это слишкомъ, это слишкомъ! — вскричала тутъ крестьянка. — Этого вы не сдѣлаете! Ха-ха-ха! Господи, помилуй меня грѣшную!
— Такъ вы не хотите? Вы отказываетесь? — спросилъ судья. Онъ опять всталъ.
Молодой человек отвесил глубокий поклон, невнятно пробормотал слова благодарности и не спеша вернулся к своему месту. И тут он увидел, что стул, на котором сидел однорукий Магу, теперь был занят незнакомкой. Пол машинально отметил ее стройную фигурку, смелое платье с открытой спиной и синие глаза, смотревшие на него откровенным призывом. На вид ей можно было дать лет двадцать семь.
Минутта дѣлалъ усилія, чтобы заговорить, но не произносилъ ни слова. Всѣ глядѣли на него.
Пол Прай остановился.
— Прошу прощения, — сказал он. Взгляд женщины был более чем откровенным. Чувственные алые губы раскрылись в улыбке.
Тогда Нагель внезапно всталъ со своего мѣста у окна, отложилъ газету въ сторону и направился вглубь комнаты. Онъ не торопился и не шумѣлъ, однакоже всеобщее вниманіе тотчасъ обратилось на него. Онъ остановился возлѣ Минутты, положилъ ему руку на плечо и началъ громкимъ, чистымъ голосомъ:
— Следует просить, — промурлыкала она. Пол Прай вопросительно приподнял брови.
— Если вы возьмете вашъ стаканъ и выльете его на голову этой собаки, я плачу вамъ тотчасъ десять кронъ и беру всѣ послѣдствія на себя. — Онъ указалъ пальцемъ на лицо судьи и повторилъ:- Я подразумѣваю вотъ эту собаку!
— Не то чтобы я очень возражала вашему здесь появлению, — улыбаясь, продолжала молодая дама. — Скорее вам следует просить прощения за тот избитый прием, с помощью которого вы пытаетесь со мной познакомиться. Полагаю, вы сделаете вид, что этот столик ваш и… — Она замолчала. На ее лице отразилось некоторое смятение. — Боже правый! — воскликнула женщина. — Это же действительно ваш столик!
Все тотчасъ же стихло. Минутта со страхомъ переводилъ выпученные глаза съ одного на другого и говорилъ: «Но?.. Нѣтъ… но?..» — Дальше онъ не шелъ; однако эти слова повторялъ онъ безпрерывно дрожащимъ голосомъ, какъ будто предлагалъ какой-то вопросъ. Никто, кромѣ него, не говорилъ ни слова. Пораженный судья отступилъ шагъ назадъ и споткнулся о свой стулъ; онъ былъ блѣденъ, какъ мѣлъ, и попрежнему не говорилъ ни слова. Ротъ его былъ открытъ.
Пол Прай молча улыбался.
— Я повторяю, — продолжалъ Нагель громко и медленно, — что даю вамъ десять кронъ. чтобы вы бросили свой стаканъ въ лобъ этой собакѣ. Вотъ, я держу деньги въ рукахъ. А о послѣдствіяхъ вамъ тоже не придется заботиться. — И Нагель, дѣйствительно, вручилъ Минуттѣ десять кронъ.
— Ох, простите! Я вышла из зала, а тут выключили свет, — покраснев, оправдывалась она. — Видите ли, моего приятеля вызвали по делу, и я возвращалась в одиночестве. Наверное, я просто перепутала столик.
Дама сделала попытку встать, однако не отвела взгляда широко распахнутых синих глаз от лица Пола Прая.
Но Минутта повелъ себя неожиданнымъ образомъ. Онъ вдругъ направился въ уголокъ залы, прибѣжалъ туда своими маленькими, ущемленными шажками и усѣлся тамъ, ничего не отвѣчая. Онъ сидѣлъ съ опущенной головой и косился во всѣ стороны, пока колѣни его, повидимому отъ страха, нѣсколько разъ сгибались и высоко подскакивали сами собою.
— Ну, — любезно сказал молодой человек, — поскольку вы уже здесь, а ваш сопровождающий, очевидно, вас покинул, почему бы не провести вечер в моей компании?
Вдругъ дверь отворилась, и вошелъ хозяинъ. Онъ сталъ справляться со своими дѣлами за буфетомъ, ничего не подозрѣвая о томъ, что только что произошло. Только когда судья внезапно вскочилъ и протянулъ обѣ руки къ Нагелю въ порывѣ нѣмого бѣшенства, хозяинъ насторожился и спросилъ:
— О, нет! — отказалась она. — Я не могу. Пожалуйста, поймите меня правильно. Уверяю вас, то, что я здесь — простая случайность.
— Что такое, Господи?..
— Конечно случайность, — охотно согласился Пол, выдвинул другой стул и уселся напротив нее. — Случайность, — продолжал он, — которую судьба бросает на пути одинокого мужчины, способного надлежащим образом оценить большие синие глаза и медные волосы.
Но никто ничего не отвѣтилъ. Судья два раза дико махнулъ передъ собою руками, но каждый разъ натыкался на сжатые кулаки Нагеля. Онъ ничего не достигъ; эта неудача раздражила его и онъ сталъ слѣпо наноситъ удары по воздуху, словно хотѣлъ всѣхъ разогнать вокругъ себя; наконецъ, онъ метнулся въ сторону, къ столу, повалился на табуретку и упалъ на колѣни. Слышно было его громкое дыханіе, вся фигура его была неузнаваема отъ бѣшенства; помимо всего, онъ почти въ кровь обколотилъ себѣ руки объ эту пару остроугольныхъ кулаковъ, которые попадались ему всюду, куда бы онъ ни направилъ руку. Теперь въ кафе поднялся всеобщій гвалтъ. Крестьянка и всѣ ея спутники устремились къ двери, между тѣмъ, какъ прочіе перекрикивали одинъ другого, желая вступиться. Наконецъ, судья снова поднялся и пошелъ на Нагеля; онъ остановился и закричалъ, далеко вытянувъ передъ собою руки, закричалъ, коротко дыша, въ смѣшномъ отчаяніи, словно онъ не находилъ словъ:
— Льстец! — кокетливо воскликнула дама.
— Ты проклятый… чортъ бы побралъ тебя, болванъ!
Пол Прай в этот момент поднял глаза вверх, увидел однорукого Магу. Компаньон направлялся к нему. И тут Магу заметил женщину, сидевшую напротив Пола.
Нагель смотрѣлъ на него и посмѣивался, потомъ онъ подошелъ къ столу, взялъ его шляпу и подалъ ее судьѣ съ поклономъ. Судья рванулъ шляпу къ себѣ и въ бѣшенствѣ своемъ хотѣлъ бросить ее обратно, но опомнился и съ силой напялилъ ее себѣ на голову. Вслѣдъ за тѣмъ онъ направился къ выходу. На шляпѣ его образовались двѣ большія ямки, придававшія ему потѣшный видъ.
Бывший фотограф замер на полпути, пока его стеклянные глаза «фотографировали» собеседницу босса. Рожи поднес руку к уху и резко потянул себя за мочку. Потом развернулся и пошел прочь.
Тогда хозяинъ выступилъ впередъ и потребовалъ объясненій. Онъ обратился къ Нагелю, схвативъ его за руку:
— Что здѣсь такое происходитъ? Что все это значитъ?
За время общения, которое переросло в тесную дружескую связь между этими двумя искателями приключений, возникла необходимость выработать определенный набор сигналов, посредством которых они могли понимать друг друга. Условные знаки однорукого Магу были понятны только Полу Праю. И жест, который только что сделал Рожи, означал: «Особа, с которой вы беседуете, знает меня и представляет опасность. Я должен немедленно скрыться. А вы поторопитесь выпутаться из сложившейся ситуации».
Нагель отвѣтилъ:
— Не угодно ли вамъ тотчасъ оставить мою руку? Я отъ васъ не убѣгу. Впрочемъ, здѣсь ничего не происходитъ; я оскорбилъ человѣка, который только-что вышелъ, и онъ хотѣлъ было защищаться; объ этомъ нечего больше говоритъ, все въ совершенномъ порядкѣ!
Часть 2
Но хозяинъ былъ золъ и топнулъ ногою.
Под личиной грабителя
— Прошу не затѣвать дракъ! — крикнулъ онъ. — Я не допущу, чтобы тутъ происходили драки! Если вы хотите задавать представленія, ступайте на улицу, а въ моемъ заведеніи имъ нѣтъ мѣста. Что вы всѣ тутъ, съ ума сошли?
В тот момент, когда однорукий Магу, развернувшись, удалялся от стола. Пол услышал воркующий голосок женщины.
— Да, все это прекрасно, — вмѣшались тутъ два, три другіе гостя, — но вѣдь мы все это видѣли. — И, по склонности большинства людей придерживаться того, кто въ данное мгновеніе является побѣдителемъ, они безусловно приняли сторону Нагеля. Они выяснили хозяину все происшествіе.
— Хорошо, — сказала она, — поскольку вы такой обходительный и привлекательный, возможно, я сделаю исключение. Разве не забавно притворяться, что мы старые знакомые, в то время как ни один из нас не знает о другом ровным счетом ничего. Вы можете называть меня Стеллой. А как ваше имя?
Самъ Нагель пожалъ плечами и отошелъ къ Минуттѣ. Безъ всякихъ предисловій онъ спросилъ маленькаго дурачка съ сѣдыми волосами:
— Замечательно! — воскликнул Пол Прай с энтузиазмом. — Можете называть меня Полом.
— Въ какихъ же это вы отношеніяхъ состоите съ этимъ судьей, что онъ смѣетъ такимъ образомъ обращаться съ вами?
— И мы с вами, Пол, старые друзья, которые встретились спустя долгие годы? — игриво продолжила она.
— Не говорите нелѣпостей! — отвѣчалъ Минутта. — Ни въ какихъ отношеніяхъ я съ нимъ не состою, онъ мнѣ чужой. Я только разъ на рыночной площади что-то сплясалъ ему за десять оръ. Изъ-за этого онъ и придирается ко мнѣ со своими шутками.
— Да, — подхватил Пол, — но пусть наша разлука не будет такой уж долгой. Увидев вас однажды, ни один мужчина не выдержал бы долгой разлуки.
— Такъ вы танцуете что-нибудь передъ публикой и берете за это деньги?
Дама непринужденно рассмеялась.
— Да, иногда. Только это случается не часто: когда я нуждаюсь въ десяти орахъ и мнѣ больше негдѣ достать ихъ.
— Так, значит, вы верите в судьбу? — спросила она.
— А зачѣмъ вамъ бываютъ нужны деньги?
Пол Прай кивнул, губы его улыбались, но глаза оставались настороженными.
— Возможно, — согласилась она, — в конце концов, это судьба.
— Для многаго. Во-первыхъ, я глупъ, неспособенъ ни къ чему и это мнѣ грустно. Когда я былъ морякомъ и могъ самъ прокормиться, мнѣ было во всѣхъ отношеніяхъ лучше; но я получилъ поврежденіе: я упалъ съ мачты и получилъ переломъ, и съ тѣхъ поръ ужъ не могу такъ хорошо перебиваться. Я получаю пропитаніе и все необходимое отъ дяди; я и живу у него и живу въ довольствѣ; да даже больше того, потому что мой дядя торгуетъ углемъ и этимъ живетъ. Но я самъ тоже приношу немножко въ хозяйство, особенно теперь, лѣтомъ, когда уголь совсѣмъ плохо продается. Это все такъ же вѣрно, какъ то, это я сижу передъ вами и разъясняю вамъ дѣло. Вотъ въ эти-то дни десять оръ и бываютъ кстати, я покупаю тогда что-нибудь на эти деньги и приношу съ собою домой. Что же до судьи, такъ его забавляетъ, когда я танцую, именно потому и забавляетъ, что я изуродованъ и не могу танцовать, какъ слѣдуетъ.
Стелла вздохнула и в первый раз, с тех пор как уселась за столик, опустила глаза.