Эрл Стенли Гарднер
Пол Прай точил острое, словно бритва, лезвие, обычно скрытое в его трости. И делал это с таким тщанием и заботой, как огранщик драгоценных камней наносит необходимый блеск на обработанный кусочек оникса.
Магу по прозвищу Рожи развалился в большом мягком кресле в углу. В своей единственной левой руке он держал стакан с виски.
Эва Бентли в небольшом, отгороженном стеклянной перегородкой загончике слушала радио, настроенное на полицейскую волну. Время от времени она что-то стенографировала в своем блокноте, а иногда отстукивала несколько строк на портативной пишущей машинке, стоящей на письменном столе у нее под рукой.
Магу скосил стеклянные глаза в сторону Пола Прая.
— В один прекрасный день, — сказал он, — какой-нибудь проходимец схватит эту вашу палку с секретом и сделает из нее две. Почему вы не возьмете пушку и не забросите куда подальше это складное перо? И лезвие-то здесь не ахти, его не хватит даже, чтобы отрезать часть от брикета жевательного табака. Пол Прай улыбнулся:
— Ценность этой трости, приятель, в ее легкости и быстроте действия. Она словно сообразительный боксер, который делает молниеносный бросок, наносит удар и отскакивает обратно до того, как противник сможет подготовиться для ответного удара.
Однорукий Магу медленно кивнул.
— Ну да, — проговорил он, — я знаю, почему вам нравится это оружие. Просто вы любите именно такие игры. Вы любите, опережая полицию, ставить подножки негодяям, а потом исчезать до момента, когда о происшествии становится известно. Что вы делаете дальше в воцарившейся неразберихе — известно.
Босс довольно рассмеялся:
— Ну, однорукий, в этом есть рациональное зерно.
В это время Эва Бентли вскочила из-за стола, схватила блокнот со своими записями и распахнула дверь застекленного загончика. Полу Праю стало слышно радио.
— Что там такое, Эва? — спросил Пол. — Что-то важное?
— Да, — ответила она, — обнаружили еще один труп с зашитыми губами. Как и первая жертва — это миллионер, на этот раз некий Чарльз Б. Дарвин. Обстоятельства убийства почти идентичны убийству Гарри Траверса. Оба мужчины скончались от ножевых ран, оба получали письма с угрозами по почте, у обоих губы зашиты затейливым швом, похожим на вышивку крестиком.
Однорукий Магу налил себе еще виски.
— Слава Богу, я не миллионер — заметил он. Пол Прай закончил полировать лезвие, убирающееся в трость, и вставил его в хитро замаскированные ножны.
— Конечно, полиция подняла большую шумиху, — озабоченно сощурив глаза, бросил он.
— Я бы сказала, что да, — согласилась с ним Эва Бентли. — По радио объявили общую тревогу и приказали полицейским машинам сконцентрировать свои усилия на поисках этого таинственного убийцы. Похоже, тут замешаны большие деньги. Полиция в этом уверена. Очевидно, они располагают какой-то информацией, которая не сообщается прессе. Однако всем известно, что оба убитых получили письма с требованием послать определенную сумму определенному человеку по определенному адресу. Они оба не выполнили этого требования и передали письма полиции.
— А ничего не сообщается о других получивших подобные письма? — спросил Пол Прай.
— Ничего. Просто приказы полицейским машинам. Они направляют машины в район, где было обнаружено тело.
— И где оно найдено — в доме? — поинтересовался Прай.
— Нет, в автомобиле. Вероятно, он куда-то ехал, попал в кювет и застрял. Был убит за рулем. Определили, что смерть застигла его сегодня где-то около трех часов ночи. Полиция считает, что с ним в автомобиле была какая-то женщина, ведутся ее розыски.
Они думают, что она знает о преступлении. Или, по крайней мере, может дать ключик, который поможет найти убийцу.
— Еще что-нибудь? — спросил Пол.
— Об этом — все, — ответила Эва. — Вам ведь не нужны приказы, которые дали полицейским автомобилям, не так ли?
— Нет, не сейчас. Но записывайте все, что будет сообщаться по радио в связи с этим преступлением.
Эва вернулась в свой загончик, закрыла дверь, и сразу же ее карандаш забегал по страницам блокнота.
Пол Прай повернулся к Магу.
— Ладно, дружище, — сказал он. — Очнись и расскажи, что тебе известно о миллионерах. Однорукий Магу застонал:
— Разве недостаточно того, что мне известно о всех проходимцах? Так еще приходится разглашать неофициальную информацию о миллионерах!
— Понимаю, к чему ты клонишь, приятель, — рассмеялся босс. — Пытаешься уберечь меня от участия в этом деле. Боишься за меня. Но все равно я за него возьмусь.
Однорукий Магу к этому времени уже опустошил бутылку виски. Облизнув губы, он уставился остекленевшими глазами на Пола Прая.
У него были необыкновенные глаза. Слегка навыкате, какие-то мертвые, лишенные всякого выражения, словно затянутые белой пеленой. Но эти глаза многое видели и ничего не забывали.
Однорукий Магу мог назвать имя, выложить подноготную, связи и список преступлений почти любого известного в Соединенных Штатах уголовного элемента. Стоило ему однажды увидеть человека, он запоминал его и в любой момент мог узнать. Все сплетни и слухи, попадающие в поле его зрения, запечатлевались в его памяти навечно.
Одно время Рожи Магу работал в городской полиции. Потом потерял это место. В аварии лишился правой руки. Понимая, что ему уже никогда больше не вернуться в полицию, он пристрастился к спиртному. К тому времени, когда его увидел Пол Прай, Магу представлял собой опухшую от пьянства развалину. Он добывал жалкие гроши продажей карандашей на углу улицы. Пол Прай привел его в относительно человеческий вид, постепенно узнал его историю. Замечательный дар, за который Магу так ценили в полиции, очень мог пригодиться Полу. Прай приютил его, одел, накормил и открыл старику неограниченный кредит на виски. Время от времени Пол пользовался той информацией, которой делился с ним однорукий, выуживая ее из своих энциклопедических познаний преступного мира.
— Магу, что тебе известно о Чарльзе Дарвине? Однорукий Магу покачал головой.
— Не встревайте в это дело, шеф, — сказал он. — Держитесь от этой бочки с динамитом подальше. Это не тот случай. Тут вы будете иметь дело не с какой-нибудь дешевкой, а с маньяком, одержимым манией убийства.
Пол Прай подождал минутку, потом медленно повторил свой вопрос, делая ударение на каждом слове:
— Однорукий, что ты знаешь о Чарльзе Дарвине?
Рожи Магу вздохнул:
— Начнем с того, что этот человек миллионер. Он сделал свое состояние на фондовой бирже, играя на повышение акций, и не терпел убытков, когда акции падали. Это означает, что у него неплохие мозги или ему просто везет.
Женился он на одной из представительниц высшего общества с холодной кровью. Брак не был удачным. Начал крутить амуры на стороне. Миссис Дарвин и в голову не могло прийти завести роман, она об этом просто не имела понятия. Жизнь для нее была серьезным делом, а не игрой. Дарвин хотел развода. Она не соглашалась. Наняла детектива, чтобы следить за ним и собрать на него достаточно компромата для того, чтобы Дарвин не смог получить развода. Мужу же не удалось уличить ее ни в чем, потому что уличать было не в чем.
— Откуда ты знаешь об этом, дружище? — полюбопытствовал босс.
Рожи Магу задумчиво поглядел на свой пустой стакан.
— Что за стаканы! — проворчал он. — У них вместимость не такая, как у других, они… — Оставь стаканы в покое, — раздраженно бросил Пол. — Откуда тебе известно о матримониальной неразберихе миллионера?
— Детектив, которого наняла миссис Дарвин, имел криминальное прошлое, — устало вздохнул Магу. — Я его выследил. Он испугался, что я его выдам, и выложил мне как на духу все, чем занимается.
— Однако, — напомнил шеф, — ты так и не рассказал мне, что же произошло.
— Ну, этот детектив был ловким парнем. Естественно, потому, что в свое время был мошенником высшего разряда и знал множество приемов, которые известны только мошенникам. Короче говоря, он успешно добыл на Дарвина компромат. Обнаружил, где тот скрывает свое любовное гнездышко.
— Любовное гнездышко? — переспросил Пол Прай.
— Ну, так об этом пишут в бульварных романах, — пояснил однорукий помощник. — Квартиру, о наличии которой не знала жена.
— Но его жена об этом узнала? — осведомился Прай.
— Вот уж нет, — ответил Рожи Магу. — Детектив был не настолько глуп, чтобы сообщить эту информацию в агентство. Он понимал, что может получить за свою работу всего восемь долларов в день. Ну, может быть, еще новую форму или что-то в этом роде. Поэтому он прямиком отправился к Дарвину и выложил тому все карты на стол. Предложил продать ему эту информацию за пять тысяч долларов. И, естественно, он эти пять кусков получил.
— А что же он сказал в агентстве? — поинтересовался шеф.
— Ну, наговорил достаточно, чтобы они смогли составить отличный отчет для миссис Дарвин. На самом же деле, я думаю, он состряпал этот отчет с помощью самого мистера Дарвина. Миссис Дарвин получила то, чего добивалась.
Пол Прай нахмурился:
— Ну, где было эти любовное гнездышко? Однорукий в это время наливал виски в стакан. Он вдруг прервал это занятие и выпрямился.
— Дьявольщина! — воскликнул он растерянно. — Адрес застрял у меня где-то в голове. Но, Господи, наверное, где-то в Вест-Энде. Провал памяти!
Пол Прай потянулся к шляпе и плащу.
— Ладно, однорукий, — снисходительно бросил он, — отыщи-ка этот адресок где-нибудь на задворках своих мозгов. Мне он понадобится.
Часть 2
Пол Прай подглядывает за переодевающейся женщиной
Дом, где сдавались квартиры, имел тот таинственный претенциозный вид, который ассоциируется с высокими ценами, но не всегда — с респектабельностью.
Пол Прай бесшумной тенью скользнул по застланному толстым ковром коридору. Остановившись у одной двери, он осмотрел замок. Затем выбрал из связки на кольце один ключ, вставил в замочную скважину и медленно нажал на него. Последовал щелчок, означавший, что замок отперт.
Пол Прай вошел в квартиру и закрыл за собой дверь.
Он с удовлетворением отметил, что опередил полицию. Несомненно, рано или поздно копы узнают об этой дорогой квартире, которую снимал плейбой с миллионами, фигурировавший в деле об убийстве. Но в настоящий момент Пол Прай был занят делом.
Он не стал включать свет, а воспользовался электрическим фонариком. Посветив им, он увидел, что окна задернуты дорогими шторами, а кроме них на окнах были еще и жалюзи. Так что с улицы заметить в комнате свет было совершенно невозможно. Пол в квартире покрывали дорогие ковры. Она была обставлена изысканной мебелью. Полная книг книжная полка служила скорее украшением, чем источником знаний. В квартире имелась спальня с кроватью орехового дерева; вся в кафеле ванная, размеры которой говорили о высокой квартирной плате; еще одна спальня располагалась по другую сторону от ванной; кухня и столовая примыкали к комнате, где находился Пол.
Он прошел через столовую в кухню. Затем вернулся в спальню, включил свет в шкафу-купе.
Шкаф ломился от дорогой одежды. Это были женские туалеты, и не требовалось ярлычков, указывающих на их качество и высокую цену.
Пол Прай заглянул в выдвижные ящики и обнаружил невесомое шелковое нижнее белье, дорогие чулки, шелковые удобные пижамы. Он оставил ящики в покое и отправился в другую спальню. Тут Пол обследовал шкаф, битком набитый мужской одеждой. В этой комнате находился еще и письменный стол с чековой книжкой в ящике для корреспонденции. Пол вытащил чековую книжку и просмотрел корешки.
Они были заполнены определенно женским почерком. На них значились волнующие суммы.
Пол положил чековую книжку обратно и тут случайно заметил письмо с пометкой «заказное» на конверте. Письмо предназначалось Гертруде Фенвик, и адрес значился того дома, где снималась эта квартира. Адрес и адресат на конверте были аккуратно отпечатаны на пишущей машинке. Обратного адреса не было.
Пол Прай вытащил отпечатанный на машинке листок и стал читать:
«Дорогая мисс Фенвик!
Мне очень не хотелось бы втягивать вас в это дело, но я обращаюсь к вам с этим посланием в надежде, что оно попадет на глаза мистеру Чарльзу Б. Дарвину.
Полагаю, когда мистер Дарвин поймет, что тщательно скрываемый секрет существования этой квартиры известен постороннему, возможно, он станет более сговорчивым и немедленно выполнит мои требования.
Мое последнее требование он передал полиции, несмотря на предупреждение, что подобное поведение приведет к катастрофе. Теперь я даю ему последний шанс.
Он должен выписать чек на предъявителя на сумму в двадцать пять тысяч долларов и отправить его до востребования Фермонту Берку. При этом он должен обеспечить, чтобы человека, который придет за письмом и получит деньги по чеку, не преследовали и даже не предпринимали попыток выследить с помощью меченых денег или каким-нибудь другим способом. Мистер Дарвин, пользуясь, своим влиянием на мистера Перри К. Хаммонда, настоятельно посоветует, чтобы и тот сделал подобный перевод денег, если хочет, чтобы его оставили в покое. Только при выполнении этих условий секрет этой квартиры останется неразглашенным и мистеру можно будет не опасаться физической расправы от нижеподписавшегося.
Если он все же продолжит упрямо сопротивляться выполнению моих требований или же продолжит сотрудничать с мистером Хаммондом и они наймут частного детектива, чтобы выяснить, кто я такой, тогда и его, и мистера Хаммонда ждет та же участь, что и мистера Гарри Траверса.
Искренне ваш ХХХХ».
Письмо было без подписи. Несколько букв «X» напоминали вышивку крестом, похожую на стежки, которыми были зашиты губы трупов Гарри Траверса, а позднее и самого Чарльза Дарвина.
Закончив чтение письма, Пол Прай тихонько присвистнул, потом свернул его и положил себе в карман. Он как раз собирался еще раз осмотреть ящики стола и направил на него луч фонарика, когда до его слуха донесся звук вставляемого в замок входной двери ключа.
Поспешно выключив фонарик. Пол замер. Он услышал сначала звук открывшейся двери, потом дверь закрылась, раздался шорох одежды, щелчок выключателя.
Пол Прай вытащил из подмышки свою трость с секретом и крадучись пересек ванную и приблизился к двери, чтобы заглянуть в другую спальню.
Там еще никого не было, но зеркало отразило вошедшего в квартиру.
Это была стройная, с хорошими формами сероглазая блондинка лет двадцати шести. Она внесла в квартиру два чемодана, которые теперь стояли у ее ног.
Мгновение Пол Прай отчетливо видел ее отражение в зеркале. Затем она пропала из поля его зрения, и он понял, что девушка направляется прямо в спальню.
Пол распластался за дверью и стал ждать.
Щелкнул выключатель, послышались какие-то шорохи.
Пол выжидал более минуты. Затем любопытство пересилило осторожность, и он выглянул из-за двери.
Молодая женщина сбросила с себя одежду и осталась в прозрачном нижнем белье. Она внимательно рассматривала себя в зеркале. Пол Прай в свою очередь разглядывал ее.
Серое платье, в котором девушка вошла в квартиру, выгодно подчеркивавшее все изгибы ее стройной фигуры, сейчас лежало на кровати. Пол Прай ждал, что женщина опять наденет его. Вместо этого она вытащила из ящика дамское белье, приложила к себе и снова критически осмотрела свое отражение в зеркале. Очевидно, она осталась довольна собой, потому что с явным одобрением кивнула своему отражению в зеркале.
В конце концов она снова надела серое платье, глянула в зеркало и торопливо вышла в гостиную, откуда принесла чемоданы. Положив их на кровать, она начала укладывать туда одежду и шелковое белье.
Когда оба чемодана были набиты модными шмотками, самыми дорогими аксессуарами и нижним бельем до такой степени, что казалось, вот-вот лопнут, девушка стала возиться с ремнями.
Именно в этот момент из спальни вышел Пол Прай с тростью под мышкой и шляпой в руке.
— Прощу прощения, — сказал он.
Блондинка громко вскрикнула от неожиданности и, отшатнувшись от кровати, уставилась на незваного гостя широко раскрытыми от испуга глазами.
Пол Прай учтиво поклонился.
— Я, — объяснил он, — совершенно случайно оказался в ванной. Просто не мог справиться с собой и подсматривал за вами. Оказывается, у меня просто комплекс подглядывания. Никогда раньше не думал, что он у меня есть. Но вы были так прекрасны, а я так любопытен! Надеюсь, дальнейших объяснений не требуется?
У нее побелели даже губы. Девушка во все глаза смотрела на него, будучи не в силах вымолвить ни слова.
— Однако, — как ни в чем не бывало продолжал Пол, — позволив себе нарушить одиночество дамского будуара, я признаю, что должен оплатить подобную привилегию. Ясно, вам нужен кто-то, чтобы помочь закрыть чемоданы. Могу я предложить свои услуги?
— Кто… кто… кто вы такой и что вам здесь нужно? — с трудом выдохнула девушка.
— Уверяю вас, мое имя, — заверил он, — не имеет значения. Ни малейшего. Когда люди знакомятся при таких очаровательных обстоятельствах, думаю, имена — дело десятое. Могу предложить называть вас, например, Гертрудой, а вы меня — Полом.
— Но, — проговорила она с беспокойством, — я вовсе не Гертруда. Меня зовут… — Ну, ну, — подбодрил он ее, — продолжайте. Только имя, если пожелаете. Фамилия меня не интересует.
— Мое имя — Тельма.
— Замечательное имя, — похвалил Пол. — И позвольте спросить, Тельма, что вы делаете в этой квартире?
— Беру свою одежду.
— Тогда, — сказал Пол Прай, — вам наверняка известно о печальном конце человека, который снимал это помещение.
— Нет-нет! — поспешно возразила девушка. — Я ничего об этом не знаю. Я вообще ничего не знаю об этом месте!
— Вы же оставили здесь свою одежду!
— Да, но я только что сюда въехала. Видите ли, я взяла эту квартиру в субаренду.
— У кого? — осведомился Пол.
— У агента.
Пол Прай рассмеялся:
— Ну-ну, могли бы придумать что-нибудь и поумнее. Давайте по-честному. Эта квартира была снята Чарльзом Дарвином. Совсем недавно Дарвин встретил свой печальный конец. Вне всяких сомнений, вы слыхали о смерти Гарри Траверса. Обстоятельства смерти Дарвина совершенно идентичные. Его губы, прошу прощения за жестокие подробности, были крепко зашиты необычным швом, похожим на вышивку крестом. Однако совершенно очевидно, что человек, сшивающий губы мертвецам, делает это по какой-то определенной причине. По логике вещей, зашивать рот мертвому бесполезно. Следовательно, можно сделать вывод, что это либо способ предупредить остальных, либо просто способ усилить впечатление об особой жестокости. Это может быть также знаком предупреждения другим, чтобы они не сообщали каких-то фактов полиции.
Девушка, казалось, едва держалась на ногах.
— Вы что, теряете сознание? — спросил Пол. — Сядьте в кресло.
Она отрицательно мотнула головой.
— Нет, — отказалась девушка. — Со мной все в порядке. Я хочу вам признаться.
— И я хочу того же, Тельма, — одобрил Пол.
— Я — модель, — сообщила она, — в одном из домов моделей. И знакома с леди, которая сопровождала мистера Дарвина, когда покупались все эти платья. Так вот, я случайно встретила ее на улице около часа назад. Она сказала, что обстоятельства вынуждают ее уехать из города, и она оставила в этой квартире отличный гардероб. А поскольку эта женщина знала, что ее платья мне подойдут, потому что мы почти одного размера, то дала мне ключ от квартиры и разрешила пойти сюда и взять все, что мне захочется.
— Почему же вы не взяли чемоданы побольше? — осведомился Пол Прай.
— Потому что не хотела брать много одежды. Просто хотела взять несколько красивых вещей, если они мне подойдут.
— И эта дама дала вам ключ от квартиры, — повторил Пол.
Робертсон Дэвис
Блондинка утвердительно кивнула.
Пятый персонаж
— А не слишком ли разыгралось ваше воображение? — осведомился Пол Прай. — Вы ведь вовсе не та женщина, что занимала эти апартаменты?
Мантикора
— Вы бы и сами могли догадаться, — ответила она. Ее глаза вспыхнули от гнева. — Вам должно быть стыдно! Стоять тут и подглядывать за женщиной, которая переодевается, примеряет вещи!
Мир чудес
Пол Прай смиренно наклонил голову.
— Пожалуйста, примите мои глубочайшие извинения, — произнес он. — Однако соблаговолите дать мне ключ, который помог вам попасть в эту квартиру.
Robertson Davies
Девушка опустила пальцы в небольшой кармашек своего платья, хотела было отдать ему ключ, но неожиданно заколебалась.
The Deptford Trilogy:
Взгляд Пола был тяжелым и настойчивым.
FIFTH BUSINESS
— Ключ, — потребовал он.
С.pyright © 1970 by Robertson Davies
— Я не знаю, кто вы, — ответила она, — и не знаю, имеете ли вы право требовать у меня ключ.
THE MANTICORE
Пол Прай вплотную подошел к ней. Его холодный взгляд гипнотизировал.
С.pyright © 1972 by Robertson Davies
— Ключ, — настаивал он.
WORLD OF WONDERS
Девушка несколько секунд смотрела ему в глаза, потом медленно разжала руку.
С.pyright © 1975 by Robertson Davies
Ключ упал на ковер.
Пол Прай наклонился за ним.
This edition published by arrangement with Curtis Brown Ltd. and Synopsis Literary Agency
В ту же секунду девушка сделала быстрое движение. Пол Прай едва увернулся от удара небольшого пистолета с перламутровой рукояткой.
All rights reserved
— Поднимите ключ! — в ярости закричала блондинка. Пол Прай бросился вперед, схватил ее за колени. Девушка слабо вскрикнула и упала. Пистолет выпал из ее руки. Они вместе упали на ковер и, барахтаясь, перепутав руки и ноги, пытались встать. И тут из этой кучи возник улыбающийся Пол Прай.
— Тише-тише! — воскликнул он. — Не то я вас отшлепаю!
Он поднял ее пистолет и опустил его себе в карман. Затем, пока молодая женщина, приняв сидячее положение на полу, отряхивала и расправляла платье, Пол искал ключ. Когда он его нашел, то понимающе улыбнулся.
Серия «Иностранная литература. Большие книги»
— Я так и думал, — заметил он. — Это отмычка. Девушка молча смотрела на него.
— Вы, — сказал молодой человек, — в глазах закона взломщик, человек, виновный в злонамеренном проникновении в чужую квартиру и краже чужой собственности.
Перевод с английского Михаила Пчелинцева («Пятый персонаж»), Григория Крылова («Мантикора», «Мир чудес»)
Она ничего не ответила.
— В данных обстоятельствах, — продолжал Пол, непринужденно расхаживая по комнате, — мне стоило бы позвонить в полицию.
Серийное оформление Вадима Пожидаева
Девушка оставалась все в той же позе. Неподвижная, безмолвная, без всякого выражения на лице.
Иллюстрация на обложке Ольги Закис
Пол Прай подошел к входной двери и оглянулся.
Издание подготовлено при участии издательства «Азбука».
— Однако, хорошенько поразмыслив, — улыбнулся он, — и принимая во внимание то очаровательное зрелище женской красоты, которым вы, сами того не зная, позволили мне насладиться, я собираюсь позволить милосердию одержать верх над справедливостью.
Быстрым движением он открыл дверь, вышел в коридор и захлопнул ее за собой.
Звуков погони он не услышал. За дверью стояла полная тишина.
© М. А. Пчелинцев (наследники), перевод, примечания, 2001
© Г. А. Крылов, перевод, примечания, 2001, 2003
Часть 3
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019
Деревянная рыба
Пол Прай, в безупречном вечернем костюме, нажимал на звонок роскошной резиденции Перри Хаммонда.
Издательство Иностранка®
Дверь открыл дворецкий с кислым лицом. Пол ответил на его недовольное выражение обезоруживающей улыбкой.
— Некий джентльмен, — сказал он, — не желающий разглашать своего имени, хотел бы немедленно видеть мистера Хаммонда по безотлагательному делу.
— Мистера Хаммонда, сэр, — ответил дворецкий, — нет дома.
Робертсон Дэвис – один из величайших писателей современности.
— Объясните мистеру Хаммонду, — настаивал Пол Прай, продолжая улыбаться, — что я в некотором роде специалист.
— Мистера Хаммонда, сэр, нет дома, — повторил дворецкий.
«Пятый персонаж» одна из тех редчайших книг, которой бы не повредило, будь она подлиннее.
— Совершенно верно, дружище, совершенно верно, — закивал Пол Прай. — И пожалуйста, добавьте, что я специализируюсь на исправлении дефектов губ, имеющих отношение к постоянному молчанию, которое достигается посредством механического воздействия.
Волшебная загадка, неумолимо динамичный сюжет – в лучших традициях «Любовницы французского лейтенанта». New York Times «Пятый персонаж» написан человеком добрым и умным, у которого я немало нашел, чему поучиться.
Улыбающиеся глаза посетителя, встретившись со взглядом дворецкого, перестали улыбаться. Его лицо сделалось холодным и решительным.
В «Мантикоре» автор искусно подводит нас к мысли, что если мы не совладаем с объективностью жизни, то так и останемся в центре исполинской галлюцинации.
— Вы, — сквозь зубы сказал он, — передадите мои слова мистеру Хаммонду немедленно. В противном случае я свяжусь с вашим хозяином иным способом и объясню ему, по какой причине он не получил вестей от меня лично. Нет нужды убеждать вас, что мистер Хаммонд сочтет, что вы поступили крайне невежливо.
Дворецкий долго колебался.
В «Мир чудес» заложено гораздо больше – да, именно чудес, чем может показаться, если обращать внимание лишь на прихотливые зигзаги сюжетной линии. Из всех романов Дэвиса – а каждый из них настоящий праздник – именно этот может похвастать наибольшей плотностью, богатством фактуры, глубиной подтекста, точностью психологических наблюдений.
— Не пройдете ли сюда? — наконец пригласил он. Он проводил Пола через прихожую в небольшую гостиную.
— Пожалуйста, присядьте, сэр, — предложил дворецкий. — Пойду взгляну, не вернулся ли мистер Хаммонд.
Психологизм для Дэвиса – это всё. Он использует все известные миру архетипы, дабы сделать своих героев объемнее. Фольклорный подтекст необъятен – от праисточников гетевского «Фауста» до французского аллегорического «Романа о Лисе» XII XIII веков.
Причем эта смысловая насыщенность легко воспринимается благодаря лаконичности и точности языка, которым «Мир чудес» написан.
Дворецкий бочком выскользнул из комнаты, а сам Пол бесшумно прокрался к двери, распахнул ее и снова вышел в прихожую.
Пятый персонаж
Его острый взгляд заметил небольшую керамическую шкатулку для исходящей почты, а ловкие пальцы приподняли крышку шкатулки и проверили ее содержимое. Там оказалось три письма, подписанные нечетким, с сильным наклоном, почерком. Пол Прай быстро просмотрел адреса. Третий конверт предназначался Ферменту Берку, до востребования. Прай засунул его в карман, вернул другие в почтовую шкатулку, а потом снова крадучись вернулся в гостиную. Он едва успел занять свое прежнее место, как в другую дверь вошел дворецкий.
— Мистер Хаммонд, — сообщил он, — примет вас. Пол Прай в сопровождении дворецкого прошел в коридор и оказался у двери, на которую указал ему дворецкий.
Его встретил усталый мужчина с большими мешками под глазами. Он поднял на посетителя вопросительный взгляд.
— Ну, — тихо сказал он, — и что вам от меня нужно?
В терминологии оперных и драматических коллективов, организованных в старом стиле, роли, отличные от четырех главных – Героя, Героини, Наперсницы и Злодея – и тем не менее существенные для Прояснения и Развязки, назывались Пятый персонаж; об актере, исполнявшем эти роли, нередко говорили как о Пятом персонаже.
— У меня есть причины, — начал Пол Прай, — считать, что ваша жизнь в опасности.
— Полагаю, вы ошибаетесь, — возразил Хаммонд.
— У меня есть причины, — повторил Пол, — считать, что вас ожидает та же участь, что и мистера Чарльза Дарвина.
I
Перри Хаммонд с сомнением покачал головой.
— Тот, кто дал вам подобную информацию, — проговорил он, — вас дезинформировал.
Миссис Демпстер
— Другими словами, — медленно произнес Пол Прай, — вы отрицаете, что получали какие-либо требования от человека, который угрожал вам смертью или катастрофой в случае их невыполнения? Вы отказываетесь признать, что вам угрожали и все это было очень похоже на случай с мистером Чарльзом Дарвином?
— Я, — сказал Перри Хаммонд, взвешивая каждое слово, — не имею ни малейшего представления, о чем это вы говорите. Я принял вас, полагая, что вас, возможно, интересуют некоторые сведения относительно мистера Дарвина. Что же касается меня, можете убираться отсюда!
1
Пол Прай отвесил церемонный поклон.
Миссис Демпстер навсегда вошла в мою жизнь 27 декабря 1908 года в 5:58 пополудни, мне было тогда десять лет и семь месяцев.
— Премного благодарен, — бросил он, — за ваше интервью, мистер Хаммонд, — и развернулся на каблуках.
— Минуточку, — остановил его миллионер простуженным хриплым голосом. — Вы что же, репортер из газеты?
Моя полная уверенность относительно даты и времени основывается на том, что в этот день мы с моим заклятым другом, закадычным врагом Перси Бойдом Стонтоном катались на санках – и перессорились по той причине, что новенькие, шикарные санки, подаренные ему на Рождество, скользили хуже моих старых. Как правило, в наших краях не бывает слишком много снега, однако на то Рождество его почти хватало, чтобы прикрыть самые высокие сухие травинки на лугах; в таком глубоком снегу санки Перси с их высокими полозьями и дурацким рулевым управлением вели себя крайне неуклюже и все время застревали, в то время как мои, низенькие и немудреные, скользили как по маслу.
— Нет, — ответил Пол Прай, не оборачиваясь.
— Тогда, черт возьми, кто же вы такой?! — с негодованием воскликнул Хаммонд.
Та прогулка была для Перси сплошным унижением, а когда Перси считал себя униженным, он сразу давал волю своему мстительному характеру. У него были богатые родители и шикарная одежда, его кожаные перчатки были куплены в городском магазине, куда там моим шерстяным, маминой вязки; в таких условиях ну никак не могло статься, чтобы его пижонские санки бегали медленнее моих задрипанных; когда же эта кошмарная несправедливость стала окончательно очевидной, Перси начал злобствовать. Он пренебрежительно отзывался о моих санках, издевался над моими вязаными перчатками, а под конец даже заявил, что его отец лучше моего отца. Вообще-то, за такие слова полагается по физиономии, но тогда завязалась бы драка, которая могла бы закончиться ничьей или даже моим поражением, поэтому я сказал: прекрасно, тогда я пошел домой, а он может кататься тут сколько душе угодно. Это я ловко придумал, потому что приближалось время ужина, а у нас дома было заведено, что никто и никогда не опаздывал к завтраку, обеду и ужину, никакие извиняющие обстоятельства в расчет не принимались. Так что я одновременно выполнял домашний закон и оставлял Перси в печальном одиночестве.
Посетитель повернул лицо к миллионеру.
Всю дорогу в поселок он следовал за мной, выкрикивая мне в спину все новые и новые оскорбления. Я не иду, кричал он, а ковыляю как старая кляча, моя вязаная шапка – ну чистый дурацкий колпак, моя задница непомерно велика, и чего это я ей так вихляю, и прочее в подобном роде; Перси не страдал избытком воображения. Я не отвечал, зная, что это злит его больше, чем любые встречные оскорбления, и что каждый раз, когда Перси что-нибудь выкрикивает, он теряет лицо.
— Человек, — сказал он, любезно улыбаясь, — который заставит вас пожалеть, если окажется, что вы ему солгали.
С этими словами Пол Прай уверенной походкой направился по покрытому ковром коридору.
Наш поселок был настолько мал, что о таких роскошествах, как окраины, не могло быть и речи, вы входили в него сразу. Я демонстративно взглянул на свои новенькие – рождественский подарок – часы ценою в доллар (Перси не разрешалось носить часы, слишком уж они у него были хорошие и дорогие), увидел, что уже без трех минут шесть, только-только успеть заскочить домой, шумно, с плеском вымыть руки (родители почему-то считали этот плеск признаком тщательности), а ровно в шесть плюхнуться на свое место за семейным столом и склонить голову для молитвы. Перси к этому времени окончательно взбесился; было ясно, что ужин для него совсем испорчен, а пожалуй, и весь предстоящий вечер. Того, что произошло дальше, я никак не мог предвидеть.
Однорукий Магу оторвался от стакана с виски, услышав, как хозяин открывает английский замок квартиры.
— Ну, — сказал он похоронным тоном, — вижу, вы еще живы.
Чуть впереди, в ту же, что и я, сторону шли, держась за руки, баптистский священник нашего поселка с супругой. Преподобный Амаса Демпстер в обычной своей манере чуть нависал над женой, словно пытаясь защитить ее от каких-то бед. Я давно уже привык к этому зрелищу, они всегда выходили на прогулку примерно в такое время – когда стемнеет, а люди сядут ужинать, – потому что миссис Демпстер ждала ребенка, а в нашем поселке не было принято, чтобы беременная женщина непринужденно показывалась на улице – во всяком случае, если она обладала каким-то статусом и хотела его сберечь, а уж супруга баптистского священника, конечно же, обладала статусом. Перси тем временем швырялся в меня снежками, а я успешно от них уворачивался, ведь мальчишка, даже не глядя, чувствует, когда в него летит снежок, к тому же я знал Перси как облупленного. Я был уверен, что перед тем, как я скроюсь в доме, он попытается влепить мне между лопаток последний, оскорбительный снежок. В момент предугаданного мной броска я проворно шагнул в сторону, так что Демпстеры оказались между мной и Перси, – не отбежал, а только шагнул, – и снежок стукнул миссис Демпстер прямо по затылку. Она вскрикнула и соскользнула на землю, отчаянно цепляясь за своего мужа; мистер Демпстер успел бы ее подхватить, не обернись он сразу же назад, чтобы посмотреть, в чем там дело, кто там кидается снежками.
— По крайней мере временно, дружище, — парировал босс, улыбаясь.
Я хотел было метнуться домой, но замер в замешательстве, услышав крик миссис Демпстер. Прежде мне ни разу не доводилось слышать, чтобы взрослые кричали от боли, поэтому звук ужасно резанул по ушам. Падая, она разразилась рыданиями; секунду спустя миссис Демпстер лежала ничком, а мистер Демпстер стоял на коленях, придерживая ее за плечи и бормоча какие-то нежности, что окончательно привело меня в смущение. Мне не доводилось еще слышать, как женатые люди – да хоть какие люди – выражают свою любовь столь беззастенчивым образом. Я понимал, что являюсь свидетелем «сцены», одного из тех серьезных нарушений благопристойности, против которых раз за разом настойчиво предупреждали меня родители. Я стоял разинув рот, и через какое-то время мистер Демпстер меня заметил.
Пол повесил плащ и шляпу и направился к шкафу, где хранилась коллекция всевозможных барабанов.
Однорукий Магу передернул плечами.
– Данни, – сказал он (я даже не подозревал, что он знает, как меня звать), – одолжи, пожалуйста, мне санки, чтобы отвезти жену домой.
— Ради Господа Бога, — взмолился он, — не начинайте!
Я был полон вины и раскаяния, ведь снежок-то предназначался мне, однако мистер Демпстер вроде об этом не задумывался. Он положил жену на мои санки (ее хрупкое, как у девочки-подростка, телосложение делало эту задачу совсем необременительной), затем я потащил санки к их дому, а Демпстер шел рядом, придерживая плакавшую, как ребенок, жену, для чего был вынужден неловко изогнуться, и стараясь приободрить ее ласковыми словами.
Пол Прай тихонько рассмеялся и коснулся пальцами барабана с такой же любовью, с какой охотник выбирает ружье из оружейной стойки.
Воспользовавшись моментом, Магу торопливо налил в стакан спиртного.
Демпстеры жили совсем рядом, за ближайшим углом, но, пока мы туда добрались, пока мистер Демпстер занес жену в дом, оставив меня снаружи, на моих часах было уже несколько минут седьмого, так что теперь можно было и не спешить: на ужин я все равно опоздал. Однако я бросился со всех ног домой (лишь на мгновение задержавшись рядом с местом происшествия), помыл руки, сел за стол и объяснил причину своего опоздания, бесстрашно глядя в суровые, недоверчивые глаза матери. Я самую малость исказил описываемые события, сильно, но в разумных пределах налегая на свою роль доброго самаритянина. Я воздержался от каких-либо комментариев и догадок относительно происхождения злосчастного снежка и почувствовал большое облегчение, когда мать не стала вдаваться в выяснение этого вопроса. А вот состояние миссис Демпстер ее волновало, и очень. Когда ужин закончился и посуда была вымыта, мать сказала отцу, что забежит на минутку к Демпстерам, посмотрит, не нужна ли им помощь.
— По крайней мере, — взмолился он, — дайте мне хотя бы пятнадцать минут, чтобы как следует хлебнуть, прежде чем начнете свои упражнения. Эти чертовы барабаны действуют мне на нервы. Эти звуки проникают мне прямо в кровь и делают мне сердцебиение.
Решение моей матери могло показаться несколько неожиданным, потому что мы, конечно же, принадлежали к пресвитерианской церкви, миссис же Демпстер была женой баптистского священника. Нет, в нашем поселке не было вражды между различными конфессиями, но как-то уж повелось, что каждая из них сама занималась своими делами, обращаясь к помощи со стороны исключительно в случаях крайней необходимости. Однако моя мать была на свой скромный манер специалисткой в делах, связанных с беременностью и родами. Доктор Маккосланд отпустил ей однажды высочайший комплимент, сказав, что «миссис Рамзи думает тем местом, каким надо», и мать охотно ставила это самое место на службу практически любого, в том нуждавшегося. Кроме того, в ней жила тщательно скрываемая нежность к бедной глупенькой миссис Демпстер, такой молоденькой, всего двадцать один год, и абсолютно неприспособленной, чтобы быть женой священника.
Хозяин выбрал круглый кусок дерева, который мог бы показаться совершенно целым, если бы не прорезь на одном боку с двумя просверленными по краям отверстиями.
Пока мать ходила к Демпстерам, я читал ежегодное рождественское приложение к «Газете для мальчиков», отец читал что-то трудное, для взрослых, напечатанное маленькими буквами, а мой старший брат Вилли читал «Путешествие на „Кашалоте“»; все мы сидели вокруг печки, положив ноги на никелированное ограждение, – так продолжалось до половины девятого, когда отец отправил нас с братом наверх спать. Я всегда плохо засыпал, вот и в тот раз тоже долго ворочался в постели. Мать вернулась вскоре после того, как часы внизу пробили половину десятого. Железный дымоход той самой печки в гостиной, снизу вверх пересекавший коридор второго этажа, был прекрасным звукопроводом. Я прокрался в коридор (Вилли давно уже видел десятый сон), приблизил ухо к дымоходу, насколько позволял жар, и услышал голос матери:
— В этом, дружище, суть барабанов, — сказал Пол мечтательно. — Мы точно не знаем как, но, похоже, их звуки и в самом деле проникают человеку в кровь. Тебе они не нравятся, приятель, потому что ты боишься того примитивного, что таится у тебя в глубине. Ты постоянно стремишься убежать от самого себя.
– Я прихвачу тут кое-что и сразу назад. Может случиться, что задержусь на всю ночь. Достань из сундука все пеленки, какие там есть, а потом сбегай к Рукле, пусть даст большой пакет ваты – самой лучшей, – и сразу отнеси к Демпстерам. Доктор говорит, если нет большого, можно два маленьких.
Несомненно, психоаналитик, заглянув в твое прошлое, смог бы обнаружить, что твое пристрастие к виски коренится в стремлении утопить какие-то настоящие или вымышленные беды.
– Ты что, хочешь сказать, что уже начинается?
Рожи Магу постарался придать своему лицу чрезвычайную сосредоточенность.
– Да. Очень рано. А ты потом ложись, меня не жди.
— Вы же не собираетесь отвести меня к одному из этих психоаналитиков? — осведомился он. Пол Прай покачал головой.
Но отец, конечно же, не лег, ждал до четырех утра, когда она вернулась, чтобы вскоре опять уйти к Демпстерам. В голосе матери (я опять подслушивал их разговор) звучали решительность и непонятное мне беспокойство. Всю эту бессонную ночь я мучился ощущением какой-то беспричинной вины.
— Конечно же нет, приятель, — ответил он. — Полагаю, это уже бесполезно. В случае же, если лечение окажет свое действие, ты ведь навсегда потеряешь вкус к виски. Барабаны, Рожи, производят на меня такой же эффект, что и виски — на тебя. Постарайся развить в себе вкус к барабанам, и я приложу все усилия, чтобы отучить тебя от привычки к спиртному. Но, поскольку это не в твоих силах, единственное, что я могу сделать, это позволить тебе получать удовольствие так, как ты этого хочешь. Но я настаиваю, чтобы и ты платил мне той же монетой.
Вот так ранним утром 28 декабря 1908 года появился на свет Пол Демпстер, человек, о котором вы не могли не слышать (правда, под совсем другим именем).
Пол Прай уселся в кресло у большого камина и взял длинную тонкую палочку с утолщением на конце в форме розового бутона.
2
— А теперь, дружище, смотри, — показал он, — тут у нас имеется Мок Йейтт, иначе — «деревянная рыба». Это культовый барабан буддистов. В Китае его используют, чтобы их молитвы были приняты Всевышним. Если ты прислушаешься. Рожи, то насладишься изысканностью тона, который дают только лучшие представители этого типа барабанов. Они хитроумно вырезаются вручную… — Ради Бога! — взмолился однорукий Магу. — Не надо! Вы меня с ума сведете этой штуковиной!
Дорогой директор! Я намеренно начинаю этот рассказ с рождения Пола Демпстера, ведь именно в этом событии следует искать корни всего, что воспоследовало. Хорошо, скажете Вы, но только с чего это он вдруг разоткровенничался? Наше профессиональное сотрудничество насчитывает много лет, и все это время я проявлял крайнюю сдержанность в том, что касается моих личных дел, – так что же подвигло меня на этот рассказ?
Покачав головой, босс принялся легонько постукивать деревянной палочкой по выпуклой части этого круглого куска «дерева. Квартиру наполнил глухой пульсирующий звук, обладающий особенным деревянным резонансом.
Все объясняется тем, что меня глубоко оскорбила дурацкая заметка, появившаяся в «Хронике колледжа», в летнем выпуске 1969 года. Этот опус возмутил меня не только своей безграмотностью (хотя, как мне кажется, ежеквартальный орган одного из лучших в Канаде учебных заведений мог бы построже относиться к своим публикациям), но и тем, что я представлен читателю этаким типичным старым учителем, уползающим на пенсию, – слезы умиления на глазах и капля на кончике носа. Да что там рассказывать, вот эта чушь во всей ее неприглядности: