Я была озадачена. Рукопожатие было официальным. Что он имел в виду? Получается, он за мной наблюдал? Получается, я ему нравлюсь?.. Странно… Я принялась с интересом разглядывать нового знакомого. Без отвратительного болотного фона он был очень даже ничего – высокий, с короткой стрижкой, темненький и очень кудрявый. Красавцем в классическом понимании, пожалуй, не назовешь, однако лицо открытое и приятное, глаза карие, взгляд прямой. Потом он улыбнулся. Я никогда в жизни не видела столь совершенных зубов. Не в силах отвести взгляд, я смотрела ему прямо в рот. Только когда он неожиданно сжал губы, я поняла, что веду себя неприлично.
— Он сам пришел ко мне в сопровождении одного китайца и, как мне показалось, его дочери, чтобы задать мне несколько вопросов.
– Прости! У тебя великолепные зубы.
— Любопытно, — заметил Мэллоу. — Как он узнал, где вы находитесь?
— Не знаю.
Он рассмеялся. Я продолжила ставить себя в неловкое положение, разболтав, что мои нижние зубы находят один на другой.
Мэллоу вопросительно посмотрел на Клейна.
— Простая дедукция, — ответил тот.
– Видишь?
— Очень, очень интересно, — сказал Мэллоу. — Мы еще вернемся к этому, но сейчас меня больше интересует миссис Таонон. Скажите, мадам, мистер Клейн случайно не обмолвился вам, по какому поводу мне бы хотелось вас допросить?
— Да. В связи со смертью моего мужа.
Я даже дала ему посмотреть. Я всегда мечтала носить брекеты и поэтому вечно смотрю всем в рот. Привычка.
— Любопытно… весьма… А откуда мистеру Клейну известно о смерти вашего мужа?
— Не знаю. Из его слов я поняла, что моего мужа убили.
– Прогуляемся? – предложил Адам.
— Ах так. Дедуктивные рассуждения завели мистера Клейна дальше, чем я мог бы предположить. Видите ли, мадам, мистер Клейн сам оказался в числе подозреваемых… и совсем недавно мы позволили ему вернуться к его занятиям. Мы думали, что он нам все сказал, но мы ошиблись. Оказывается, ему было известно, что ваш муж убит… и где найти вас, чтобы сообщить вам эту новость.
— Но это правда?
– Что?
— Что именно?
– По-моему, тебе не помешает проветриться. Вечер сегодня хороший. Пойдем?
— Что мой муж убит?
Помню, я отметила его голос – такой приятный по сравнению с моей трескотней. Низкий и звучный. Спокойный и уверенный.
Мы гуляли и болтали. Сидели на лавочке, смотрели на звезды, Адам признался, что много раз замечал меня на университетских мероприятиях, хотел подойти, но не решался – слишком много народу было вокруг.
— Не знаю, что и сказать, мадам. Когда вы его видели в последний раз?
Нимало не смущаясь, он заявил, что любит наблюдать за мной, потому что я всегда выгляжу довольной и поглощенной разговором – у меня лицо светится.
— Сегодня ночью.
– Нет, правда. Ты сияешь, Бет! Серьезно.
— Вы могли бы указать время?
* * *
— Около десяти часов. В это время ему позвонили.
– Почти приехали! – говорит водитель, поглядывая на меня в зеркало.
— И вы знаете кто?
– Я думала, быстрее самой доехать, но мама сказала – не надо. Она заметила вашу машину. Простите, я, наверное, уже говорила. Она с детьми. Мы им ничего не сказали. Непонятно что сказать. Зато я оставила сообщение Салли. Мы слегка поссорились, ответит ли… Иногда глупые выходят ссоры, даже у близких друзей. А ведь в любой момент может что-нибудь случиться…
— Нет.
– Уже недалеко! Только за угол завернуть.
— Что последовало за этим?
– Кажется, что с тобой этого не произойдет, да? А потом звонят из полиции или больницы. Ужас.
— После телефонного разговора мой муж казался очень возбужденным и одновременно встревоженным. Он натянул брюки, надел шляпу и вышел.
– Да… Вам какой вход нужен?
— И не вернулся?
– Понятия не имею. – Голос срывается. – Они не сказали. Его доставили на «Скорой». Куда, как вы думаете?
— Насколько мне известно, нет.
* * *
— Но вы ведь тоже выходили ночью?
Для первого свидания Адам выбрал место подальше от кампуса – поехали на его сером «Мини Купере» в паб в пяти милях от университета. Шел дождь, работал только один дворник.
— Да…
Паб располагался в маленькой аккуратной деревушке, внутри у камина растянулась большая черная собака. Я инстинктивно двинулась к теплу, однако Адам взял меня под локоть и увлек в другую сторону.
— Где вы были?
– Собака воняет! – шепнул он и повел меня к круглому столику в уютной нише, где на стенах висели садовые инструменты. Усадил меня и сел напротив.
— Вскоре после ухода мужа мне позвонил один из его друзей. Ему необходимо было встретиться с Рикардо, и он попросил меня отвезти его в то место, где, как я полагала, находился мой муж. Вот почему я выходила ночью из дома.
– Наконец-то мы наедине! – сказал он.
— Ваш муж действительно был в предполагаемом вами месте?
Может быть, звучит банально, однако это не была дежурная фраза, он действительно дождался.
— Нет.
Я хорошо помню это ощущение – он ждал именно меня. Тогда я и влюбилась.
— Кто этот друг вашего мужа?
— Я предпочитаю не отвечать на этот вопрос.
Три недели спустя мы съехались. На момент встречи я не была девственницей, однако ожидания от секса были невысокими, так как моим единственным опытом было нечто торопливое и бестолковое со студентом-медиком. Мы вместе подрабатывали официантами, у него были потрясающее скулы. Я приняла влечение за любовь и лишилась девственности дождливой летней ночью в машине на берегу озера. Дворники работали хорошо, а в остальном было не очень. До сих пор помню жгучее разочарование. Надо сказать, мы еще не раз останавливались на озере тем летом, однако я не до конца понимала, что люди в этом находят.
— Может быть, это был ваш друг, а не его?
Пока не встретила Адама.
— Я вам уже сказала, что это был друг моего мужа. Я его, разумеется, тоже знала.
Ночь за ночью он прокрадывался через окно в мою комнату в общежитии, и это было совершенно не похоже на первый опыт – я готова была плакать от облегчения. Контраст был настолько разительным, что я думала, а что же будет дальше, и ужасалась – ведь кто-то и не знает. А если бы я никогда не узнала?.. Он целовал мои закрытые веки, улыбался белозубой улыбкой, и мы засыпали – не разнимая губ, чтобы чувствовать дыхание друг друга.
— Сколько времени вы отсутствовали?
— Расставшись с другом, я не сразу вернулась домой. У меня были еще кое-какие дела.
Когда я сообщила Салли по телефону, что нашла того единственного, она лишь рассмеялась, списав мой восторг на впечатление от первого нормального секса. Однако придя в гости и увидев нас вместе, она отвела меня в сторонку и посмотрела так серьезно, что я даже смутилась.
— А именно?
– Слушай внимательно, Бет! Держись за него, ладно? Поняла? Я серьезно! Ты поняла меня?
Вместо ответа миссис Таонон отрицательно покачала головой.
Она обхватила мое лицо обеими руками.
— В котором часу вы вернулись?
– Я видела, как он на тебя смотрит. Только я так на тебя смотрю. Не упусти его! Хорошо?
— Около восьми часов утра.
Она обняла меня. Крепко-крепко.
— Вы оставили машину в гараже и почти сразу же снова уехали?
— Да. — Куда?
После окончания университета мы с Адамом обосновались в Эссексе – там была его первая школа. История для Адама была и профессией, и страстным увлечением, и наши первые отпуска мы проводили в познавательных поездках – Рим, Греция, Вьетнам, Куба. Я думала, с Адамом мы доберемся и до Китая, до моих долгожданных гор. Однако со временем Адам стал беспокоиться о деньгах. Из-за денег мы даже начали ссориться, чего раньше не случалось.
— Туда, где этот господин нашел меня, — сказала Дафна, сделав жест в сторону Клейна.
Адам – единственный ребенок в семье кладовщика и уборщицы, с деньгами у них всегда было туго. Они жили в неблагополучном районе, однако умудрялись содержать свою муниципальную квартиру в образцовом порядке. Каждый год отец Адама украшал подъезд цветочными корзинками, и каждый год их разоряли местные хулиганы. Я постепенно поняла, почему Адам стремится к другой жизни.
— То есть? — спросил Мэллоу.
Адам любил преподавать, однако оплата и перспективы его не устраивали, и когда начались разговоры о совместном будущем и детях, он стал беспокоиться. Мы уже не путешествовали, а откладывали деньги. Его теперь занимали вопросы ипотеки и выбора района с подходящей инфраструктурой. По выходным он стал давать частные уроки, хотя душа у него к этому не лежала.
— В китайский третьеразрядный отель, где я зарегистрировалась под именем Браун, пытаясь выдать себя за одну из тех женщин, которые посещают подобные заведения.
– Мне осточертело жить в бедности! – говорил он, словно это была его вина.
— Зачем?
Я тем временем бестолково меняла занятия – поработала в музее, в туристическом бюро, в банке. Везде было скучно, зато у меня был Адам. Дом, совместные мечты. Будущее.
— Потому что я боялась.
Адам всегда хотел стать лучше. Однажды сказал, что не заслуживает меня, а я испугалась и заставила поклясться, что он никогда больше не будет так говорить и никогда меня не бросит. Мы поженились.
— Чего?
— Я не могу этого сказать.
Родили детей. По ночам Адам качал их на руках и улыбался белозубой улыбкой, я и думать забыла про горы. Про мечту о путешествии в Китай.
— Вы ведь не боялись перед этим вернуться домой и обнаружить, что вашего мужа нет дома?
— Э-э… нет!
Адам многому меня научил – чувствовать себя красивой, несмотря на кривые зубы; играть в крикет – к урокам он подходил с серьезностью прирожденного учителя. В крикете я была ходячим недоразумением, никак не могла ударить по мячу. Для меня оставалось загадкой – как такой тонкой битой попадают по такому маленькому предмету.
Адам не терял терпения:
— Что же вас напугало впоследствии, миссис Таонон?
– Расслабься. Не нервничай. Главное, не отводи взгляд от цели!
— Это мое личное дело.
Я помню день, когда впервые получилось – великолепный глухой звук и мячик, летящий через пляжную площадку.
— Почему же вы вернулись сразу после того, как мистер Клейн сообщил вам о смерти мужа?
Помню пьянящую радость и ощущение абсолютного счастья. Улыбался Адам, улыбался беззубым ротиком малыш в рюкзаке за его спиной, и я сияла, не стесняясь своих изъянов.
— Вы можете представить вещи и таким образом, как угодно…
В этот момент раздался телефонный звонок, и миссис Таонон подошла к аппарату.
* * *
— Это вас, инспектор, — обратилась она к Мэллоу. Полицейский наигранно вздохнул и взял протянутую ему трубку.
— Алло? Инспектор Мэллоу слушает… — С минуту он молча слушал, затем спросил: — Где вы? — Выслушав ответ, он сказал: — Хорошо, я буду здесь. Можете привозить его. До скорого. — Повесив трубку, Мэллоу вернулся на середину комнаты со словами: — Как вам кажется, миссис Таонон, каким образом Клейн сумел разыскать вас?
Когда мы наконец подъезжаем к больнице, я вне себя от волнения выпрыгиваю из машины и несусь по ступеням к главному входу, даже не расплатившись. На полпути падаю, обдираю коленку, мой несчастный водитель помогает мне подняться. Тут я понимаю, что в сумочке всего лишь десять фунтов.
— Понятия не имею. Я его даже не знала. Если память мне не изменяет, мы с ним никогда раньше не встречались.
— Ох уж этот Клейн со своими китайцами! — воскликнул Мэллоу, покачивая головой. Сделав короткую паузу он добавил: — Мне звонили из главной конторы. Они нашли вашего мужа.
– Простите! Этого ведь недостаточно? За поездку…
— Его труп?
Он смотрит в мои полные слез глаза и качает головой.
— Я сказал: вашего мужа. Он тоже скрывался.
— Где же?
– Ничего страшного. Десятки хватит. Идите скорее! Удачи!
— В Сан-Хосе, в одном мотеле. Мы разыскивали Эдварда Гарольда по всем мотелям. Мы полагали, что его отвез туда ваш муж, и поэтому дали всем описание его внешности. Но Гарольда в мотель привез другой человек.
— Вот как? — удивилась Дафна. — И вы говорите, что мой муж жив?
У входа завывает сирена «Скорой». Гул голосов доносится словно издалека. Я у стойки администратора. Кружится голова. Кругом люди – толкаются, суетятся. Тоже сходят с ума.
— Живее трудно представить.
* * *
— Куда вы клоните? — спросила она, неожиданно повернувшись к Клейну.
Закрываю глаза и погружаюсь в еще одно воспоминание. Худшее в моей жизни. То самое. Салли, Кэрол и я. Нам по четырнадцать лет. Я, как и сейчас, думаю о «Скорой». Пахнет кровью. Отчаянием…
Клейн не проронил ни слова.
– Все, Кэрол! Я вызываю врача!
— Нет, — невозмутимо продолжал инспектор Мэллоу, — ваш муж не отвозил Гарольда в мотель, его отвезли туда вы.
Пытаюсь отойти от кровати, но Кэрол, скрючившаяся от боли, одной рукой вцепляется в ворот моей пижамной рубашки, другой держится за живот.
Она снова повернулась к полицейскому, но теперь походила больше на загнанного зверя, решившего защищаться до конца.
– Нет, пожалуйста, Бет! Все будет хорошо.
— Теперь скажите мне, — продолжал Мэллоу, — почему вы укрывали Гарольда и почему ваш муж тоже отправился в направлении Сан-Хосе, опередив вас минут на тридцать — сорок? Может быть, вы задержались для того, чтобы убить Глостера?
– Хорошо? Все будет хорошо? Кэрол, ты просто себя не видишь! Вдруг ты умрешь?!
— Что за вздор!
– Боже мой! Бет, она умирает? Ты правда думаешь, что она умирает?
— Вы не знаете случайно, как попали на склад, где скрывался Гарольд, все эти консервные припасы?
Салли, белая от страха, комкает хлопчатобумажную салфетку, которую мы использовали как компресс.
— Не знаю.
– Я не умираю! – восклицает Кэрол с гримасой боли на лице. – Это ребенок! Ну или выкидыш… Я не знаю.
Мэллоу поморщился.
Салли рыдает и одновременно давится. Похоже, ее сейчас вырвет, или она потеряет сознание – или и то, и другое. Я не выдерживаю напряжения, у меня подкашиваются ноги, и я опускаюсь на пол рядом с Кэрол.
— А вот ваш бакалейщик это прекрасно знает… если, конечно, ему верить.
Мы убрали постельное белье, чтобы не испачкать, а прокладок, которые я купила, явно недостаточно. Крови много. Очень много…
– Надо перебраться в ванную! – говорит Кэрол.
Лицо миссис Таонон вспыхнуло и залилось краской, а затем вдруг побледнело. Она открыла рот, но ничего не смогла произнести.
– Нет, Кэрол! Мы сами не справимся! – говорю я. – Нам необходима помощь! Тебе надо в больницу! Я звоню маме!
— Таким образом, — монотонно продолжал инспектор Мэллоу, — если вы нам не представите убедительных объяснений, нам придется арестовать вас и предъявить вам обвинение в убийстве, миссис Таонон.
– Нет, Бет! Умоляю! Пожалуйста! Меня исключат. Мы больше никогда не увидимся. Моя мама… она этого не переживет. Прошу тебя!
— Прекрасно, — сказала Дафна, широко улыбаясь, — можете выдвинуть против меня обвинение в убийстве… и мы посмотрим, что из этого выйдет!
Кровотечение – то более, то менее интенсивное – продолжается около двух часов. Конец пасхальных каникул, девочки гостят у меня – мы собирались побыть вместе вдали от школы и сообразить, как выкручиваться из адовой заварухи. Кэрол давно не упоминает про аборт – ее все равно не примут без маминой подписи, да и по округлившемуся животику под мешковатыми свитерами понятно, что в любом случае уже поздно.
Глава 20
Салли строит утопические планы – все втроем бросим школу, пойдем работать продавщицами, снимем квартиру и будем растить ребенка вместе (родители нас, разумеется, выгонят). У меня предложений нет – ни одного. Мы много спорили в тот вечер. Полные отчаяния. Испуганные. И тут началось кровотечение.
Двое полисменов ввели Рикардо Таонона. Он на мгновение застыл в дверях, пытаясь оценить ситуацию. Было очевидно, что он не ожидал застать у себя в доме полицию, допрашивающую его жену, а тем более Терри Клейна, Чу Ки и Соу Ха, которые только что подъехали по просьбе Мэллоу.
Мама на работе – в магазине подержанных вещей, а после собирается на день рождения коллеги, не заходя домой. Папа уехал в Эссекс на пару дней – посетит очередное спортивное мероприятие Майкла, а потом отвезет его в школу.
Поджарый, смуглый, с выдающимися скулами и немного раскосыми глазами, Таонон отреагировал на все происходящее чисто по-японски, а именно широкой улыбкой. Ходили слухи, что его мать-японка познакомилась с его отцом, пленительным итальянцем, в Шанхае, на улице Дикой Курицы.
Кэрол утверждает, что срок примерно двадцать пять недель – чуть больше или чуть меньше. Мы точно не знаем. Живот последнее время трудно скрывать. Она утягивалась идиотским поясом, грудь у нее вдруг стала огромная, а на подбородке высыпали ужасные темные пятна. Как-то сестра Вероника принялась рассматривать лицо Кэрол, и та залилась краской – испугалась, что пятна ее выдадут. Как будто это единственное, что выдавало…
Дафна Таонон сразу задала тон.
– Кэрол, у тебя роды? Ты рожаешь?
— Дорогой! воскликнула она, устремляясь к мужу.
– Понятия не имею! Не знаю, Бет.
Таонон сжал ее в объятиях. Дафна что-то быстро шепнула ему на ухо и, отстранившись от мужа, сказала:
* * *
— Знал бы ты, дорогой, что они мне тут наговорили! Что ты умер! А Клейн даже утверждал, что это я убила тебя, чтобы получить по страховке!
– Вам нехорошо? – раздается участливый голос.
Глаза Таонона вспыхнули гневом, но в следующую секунду он запрокинул голову и расхохотался.
Медсестра крепко берет меня под локоть – как раз вовремя, потому что ноги вдруг подкашиваются.
Вот так история! Клейна скоро окончательно погубит его удивительная способность к «концентрации».
– Дышите. Медленный вдох! – командует она, усаживая меня на ближайший стул у стойки администратора, заставляет склониться, опустив голову между колен.
— Мистер Таонон, — обратился к нему Мэллоу, — мне необходимо допросить вас. Присядьте, пожалуйста, и расскажите мне, где вы были.
Предлагает чай. Я не хочу чай, мне нужно найти Адама.
— Я совершал небольшое путешествие…
– Адам Картер? Да, он попал в аварию. Говорят, водитель скрылся с места преступления.
— …за пределы Сан-Хосе, где вы схоронились в одном мотеле под вымышленным именем.
Потом она что-то выясняет на стойке, смотрит в компьютер. Настаивает, чтобы я посидела, пока не приду в себя, потом снова берет под локоть.
— Я сейчас все объясню. Видите ли, я подвержен нервной депрессии. Когда на меня это находит, я удаляюсь от людей. Чтобы никого не видеть и не думать о делах.
– Я вас провожу. Сюда, пожалуйста. Осторожно!
— Короче, на вас это нашло после звонка Глостера, не так ли?
В отделении неотложной помощи я оборачиваюсь и пытаюсь истолковать выражение ее лица.
— Не вижу связи, — с достоинством ответил Таонон. — С тем же успехом вы можете сказать: после того, как вы открыли дверь в ванную комнату…
– Как он? Что с ним?
— Но вы ведь разговаривали с Глостером?
– Сюда, миссис Картер! – отвечает медсестра. – Сейчас подойдет врач и все вам расскажет.
Таонон молчал.
Меня подводят к кровати, на которой лежит мужчина. Я облегченно вздыхаю – это явно ошибка. Это не Адам. Они перепутали. Этот человек гораздо старше. Цвет лица совершенно серый. Он слишком болен.
— Отвечайте искренно, Таонон, нам ведь и так все известно.
Мужчина открывает глаза и пытается заговорить. Тогда я снова слышу шум ветра на пляже. Главное – не отводи взгляд от цели! Звучит свисток, мячик, рассекая воздух, летит вперед.
— Да, звонил Глостер.
– Бет, это ты…
— И он сказал вам, что находится на складе?
Я не даю Адаму говорить – ему надо беречь силы, лишь целую обмотанный бинтами лоб, бормоча тысячу извинений.
— Да.
Прошу прощения за то, что врала. Скрывала правду. За то, что не вняла угрозам. За свою темную сущность – за тот давний поступок.
— И вы поехали туда, чтобы встретиться с ним?
За то, что не была к нему достаточно внимательна.
— Да.
Отвела взгляд.
— В котором часу?
— Точно не помню, но, по-моему, я приехал туда около половины одиннадцатого.
Глава 34
— И Глостер был там?
Бет, настоящее
— Да.
— Вы беседовали с ним? — Недолго.
Следующие двадцать четыре часа проходят как в тумане. Врачи. Полиция. Обследования.
— Почему же?
— Потому что нам не о чем было особенно говорить.
Адама просвечивают с ног до головы. Легкое повреждено, сломано несколько ребер, ушиб мозга, левая нога практически раздроблена. У Адама путается сознание, ему вкалывают снотворное и увозят в операционную. Я то мечусь по коридору, то отвечаю на вопросы полиции.
— Зачем Глостер вызвал вас туда?
Поначалу я думаю – ошибка. Какое еще место преступления? Неопытный водитель не справился с управлением, а потом запаниковал. Однако выясняются новые обстоятельства, и ход мыслей меняется.
— Он отправился на склад по каким-то своим делам и обнаружил, что там кто-то живет. Когда он вошел, какой-то мужчина выпрыгнул в окно, и Глостер решил, что это был Эдвард Гарольд. Он позвонил Невису, но того не было дома, тогда он позвонил мне. Я предложил позвонить в полицию, но он ответил, что сделает это после того, как поговорит с Невисом.
Перед операцией Адам говорил все более и более путано – упомянул пешеходный переход. Ерунда какая-то! Что еще за переход? Где? Не могли же его сбить на пешеходном переходе? Он не посмотрел на дорогу? Выскочил перед машиной? Не похоже на Адама!
— А дальше?
Ах да, зубной врач! Адам говорил, что пойдет пешком. Почему я так невнимательно его слушала?
— Я дал ему телефон, по которому он мог связаться с Невисом.
Потом выясняется, что Адам не единственный пострадавший. Есть еще пожилая женщина в реанимации. Мне не сообщают о ее состоянии, однако складывается ощущение, что она пострадала даже сильнее.
— Что было потом?
Появляется еще один полицейский и приносит новость: нашелся очевидец – женщина наблюдала за происшествием из окна своей спальни. Она не очень ясно рассмотрела, так как находилась на приличном расстоянии – на другом конце улицы, тем не менее утверждает, что мотоцикл въехал в Адама прямо на пешеходном переходе на довольно большой скорости. Как будто специально. Адам смотрел в телефон, и пожилая женщина, которая шла за ним, попыталась оттащить его с дороги. Слишком поздно. Водитель мотоцикла чуть не слетел с седла, однако сумел выровняться и быстро скрылся.
— После этого я уехал, сказав ему, что пусть он поступает как знает, а я умываю руки. Мои нервы были взвинчены, и я заехал в бар, чтобы снять напряжение глотком бренди. Выйдя из бара, я сел в машину и долго ехал наугад, пока не заметил вывеску мотеля, предлагающую свободные бунгало.
Мало того, что я волнуюсь за Адама, мне сообщают по секрету, что его спасительница в пограничном состоянии. Полиция намерена расследовать покушение на убийство. Преступника объявят в розыск в газетах, по радио и, возможно, в вечерних новостях.
— Понятно, — сухо сказал Мэллоу. — Вы ехали наугад и случайно остановились у этого мотеля, сняли бунгало под чужим именем… Совсем как Эдвард Гарольд в пяти километрах от вас. И вы, разумеется, не знали, что его привезла туда ваша дражайшая супруга?
Я хожу туда-сюда возле операционной. Звонит мама.
— Что за небылицы?
– Ничего нового. Надо ждать. Сразу позвоню, когда его привезут.
Снова звонок, на экране высвечивается имя Салли. Телефон вибрирует, я смотрю на буквы, не в силах сдержать слез. Взгляд затуманивается. Что ей сказать? Мы толком не разговаривали с момента ссоры, я лишь один раз отправила ей сообщение про аккаунт Сэма в «Фейсбуке». Что ей сказать, если я сама ни черта не понимаю?
— Бакалейщик показал, что запасы продовольствия для Эдварда Гарольда были куплены миссис Таонон.
Дрожащей рукой прикладываю трубку к уху.
– Бет, дорогая, мне ужасно-ужасно жаль! Я только что прочла сообщение, я говорила с твоей мамой. Поверить не могу! Как он? Что случилось? Мне приехать в больницу?
— Неужели? — воскликнул Таонон, повернувшись к жене.
– Его оперируют. Вероятно, растянется на несколько часов. Велели ждать. В ногу придется вставлять штифты, и еще ушиб мозга довольно сильный. Мама осталась с мальчишками.
– Боже мой! Ты там одна?
И прежде чем кто-нибудь смог воспрепятствовать ему, он с размаху ударил ее в подбородок.
– Да.
Инспектор Мэллоу на секунду растерялся. Дафна рухнула на пол, полицейский схватил Таонона за рукав сорочки и начал его трясти. Затем он ударил Таонона по лицу.
– Бет, можно я приеду? Мы поссорились совершенно по-дурацки – мне очень жаль. Я наговорила кучу глупостей. И не звонила… Пожалуйста, разреши мне приехать! Можно?
— Ну, давайте! Окажите мне сопротивление! Пните меня ногой! Дайте мне повод расквасить вашу рожу! — ревел он.
На стене рисунок в рамке. Ночное небо, звезды и луна. Совсем как в ночь нашего с Адамом знакомства. Рисунок, кажется, детский – вполне хорошо исполненный, однако краски слегка расплываются – возможно, от слез в моих глазах.
Таонон нервно рассмеялся, держась рукой за покрасневшую щеку.
Меня просили посидеть в комнате ожидания, внизу, но я не хочу отходить далеко от операционной. От Адама.
— Нашли простачка!
– Да, приезжай, пожалуйста! Здесь ужас что творится, Салли… Водитель скрылся с места преступления. Будет в новостях…
Мэллоу повернулся к двум полисменам, сопровождавшим Таонона:
– Скрылся с места преступления?
— Отвезите их всех в контору! Я скоро буду.
– Да, мне так сказали.
— Вы снова арестовываете меня? — спросил Клейн.
– Еду, Бет!
— Упаси Господи! Как можно упрятать за решетку такую гончую! Без вас я останусь без дичи. Как вы узнали, где находится миссис Таонон?
* * *
— Простая дедукция.
Салли приезжает, и выглядит она не лучше меня – тоже бледная и измученная. Хромает – у нее что-то с ногой. Несмотря ни на что, сразу берет дело в свои руки – как она одна умеет. Спокойная собранная Салли всем объяснит, что надо делать. Она идет к врачам, выясняет, что операция продлится еще час, если не дольше.
— Ну что же, продолжайте в том же духе! — иронично сказал Мэллоу. — Я не удивлюсь, если в ближайшее время вы нападете на след Синтии Рентон. У меня есть предчувствие, что вы выведете нас на нее, как только мы ослабим веревку на вашей шее. Давайте, мистер Клейн, алле!
– Так. Тебе необходимо выпить чаю, Бет! Горячий сладкий чай. Хватит сидеть в коридоре. Ты дрожишь.
Терри с улыбкой поклонился:
Я недолго сопротивляюсь, затем она берет меня под руку и отводит в больничный буфет этажом ниже.
– Садись сюда.
— До свидания, инспектор.
Я в полном оцепенении пью чай – выполняю распоряжение. Салли смотрит с тревогой и любовью, я благодарю небеса за то, что она у меня есть, и бесконечно сожалею, что была идиоткой и обидела ее в день барбекю.
— До свидания, мистер Клейн. И постарайтесь немного вздремнуть… Что касается вас, моя прекрасная леди, — продолжал Мэллоу, обращаясь к Соу Ха, — не мойте больше полов в чужих квартирах.
– Не волнуйся, Бет! Он в надежных руках. Сейчас поднимемся, и они сразу нам сообщат, когда будут новости. Ты ничего не пропустишь, обещаю.
— Хорошо, — быстро согласилась Соу Ха.
Я допиваю чай и только потом произношу:
— Однако если вам действительно нравится работать горничной, то я могу вам посодействовать, — добавил Мэллоу с лукавой улыбкой.
— Спасибо, инспектор. Я буду иметь это в виду, — ответила китаянка.
– Свидетельница утверждает, что его сбили специально, Салли.
Глава 21
– Что?!
— О Филин! — воскликнула Синтия Рентон, устремляясь навстречу Терри Клейну. — Как я рада тебя видеть! Рассказывай скорее, что произошло…
– Мотоцикл въехал в него на пешеходном переходе. Как будто нарочно. Одна женщина попыталась оттащить Адама и сильно пострадала сама.
— Много всего, — ответил Клейн. — Сначала исчезли Рикардо и Дафна Таонон, потом их нашли. Я был в тюрьме и видел Эдварда Гарольда.
– Ерунда какая! Кому понадобилось бы его сбивать?..
Салли хмурится, качает головой. Отворачивается, а затем смотрит на меня круглыми от ужаса глазами. Я молчу.
— Как он, Филин? Как он там?
– Нет! Бет, ты ведь не думаешь, что тут замешана…
— Он подавлен. Ко мне не испытывает никакой симпатии. Если бы Чу Ки не вмешался, я бы еще…
– Не знаю. Вообще ни в чем больше не уверена.