— Нет, не следовало, — быстро ответила Элисса. Мне не нужно мужское сочувствие. Пока приходят письма, расследование продолжается. — Она отвела глаза. — Мы можем поговорить о чем-то другом? Мы и так уже убили кучу времени на твою абсурдную версию.

— Послушай, Элисса…

— А где Дэмиен и Элен? — перебила она, натягивая поглубже вязаную шапочку.

— Ладно, ладно, — ответил Алекс. — Если ты так этого хочешь. Дэмиен с Элен решили скатиться с другой стороны.

— Отличная идея, — заметила она, поправляя веревку на санках. — Самое время поискать другую горку.

Она зашагала было в сторону, но Алекс перехватил веревку.

— На твоем месте я бы этого не делал. Думаю, что они… — Алекс выразительно поднял бровь, — заняты.

Перед ее мысленным взором тут же предстали Дэмиен и Элен, занимающиеся любовью под заснеженным деревом.

– К черту! Мне уже нельзя помочь. Ах я, пропащая башка…

— Это смешно! Они бы так просто не ушли и не… — Она не смогла закончить. Не хватало только обсуждать с Алексом сексуальную жизнь сестры.

Алекс пожал плечами, в глазах заплясали огоньки.

– А вот и нет, Адриан Евграфович, помочь можно. Вам нужны сорок тысяч.

— Я слышал, такое случается.

Что ж, может, Алекс прав. Элисса покраснела. Элен и Дэмиен так влюблены друг в друга!

– Откуда знаешь? – отстранился офицер. – Хотя… понятно. Нет, я сейчас позову патруль, и ты объяснишь там свои слова.

— У меня такое чувство, что у тебя будет еще очень много племянников и племянниц.

– А вы потом застрелитесь? – ехидно парировал перс.

Глубоко вдохнув морозный воздух, Элисса выдернула веревку из рук Алекса.

– Не твое дело!

— Я… я устала кататься. Давай возвращаться назад.

— Хорошо, — тут же согласился он. — Но так как гостиница под горой, нам придется вместе скатиться на санях.

– Умнее будет выслушать меня и подумать.

Нам? Опять это пугающее слово. Теперь Элисса понимала, почему он с такой легкостью согласился. Она обернулась к нему, протягивая веревку:

Казак осекся, затем осмотрелся. Вокруг мирно сидели туземцы и пили чай. Других русских, кроме него, в заведении не было.

— Я спущусь пешком. Можешь ехать один.

– Не бойтесь, если ваши пойдут, мне скажут.

Алекс даже не подумал потянуться за веревкой. Он улыбался.

– Даже так? Однако!

— Чего вы боитесь, мисс Кросби? это всего лишь санки, а не комната в мотеле.

– Меня зовут Юсуф Халем-бек. Я богат и люблю иногда делать добрые дела. Вот, узнал о вашем несчастье и решил поддержать…

Сотник зарычал:

Элисса, казалось, одеревенела. Рука так и застыла с протянутой веревкой.

– За дурака меня держать не надо. Переходи к делу.

Алекс взял веревку из ее рук.

– Как угодно. Вы украли из полковой казны десять тысяч туманов. Это ваше жалованье за одиннадцать лет службы. Правильно мы подсчитали?

– Вы – это кто? – спросил Гнатченко уже без раздражения.

— Ты ложись на сани, а я примощусь сверху.

– Патриоты. Вы ведь находитесь в чужой стране, а ведете себя как хозяева. Многим из нас это не нравится.

Услышав такое предложение, Элисса прошипела:

– А быть турецким шпионом вам нравится?

— Скорее меня заберет инопланетный корабль, чем я позволю тебе сделать это.

– Мы с османами одной веры, – с достоинством ответил перс. – И вообще, перестаньте меня задирать. Я ваш единственный шанс вывернуться, ведите себя повежливей.

Сотник долго молчал, гонял по скулам желваки; было видно, что он весь на нервах. Потом обмяк:

Алекс усмехнулся:

– Я вас слушаю, уважаемый Халем-бек.

— Если хочешь, можешь быть сверху.

– Так-то лучше. Уважаемый Адриан Евграфович… Когда надо отдать сорок тысяч рублей в полк?

Ее лицо пылало.

– Через два месяца край. Лучше раньше.

— Согласна… — сама того не ожидая, кивнула она.

– Сколько у вас имеется своих?

Алекс тут же улегся на санки. Приподнявшись на локте, он спросил:

– Три тысячи сто восемьдесят рублей. Вот расплачусь за выпивку, останется меньше…

— Готова?

– Значит, надо найти остальные?

Элисса смотрела на него, не веря в происходящее. Но, даже отступив на шаг, она не могла справиться с диким монстром, вселившимся в нее. Именно он заставил ее подойти к Алексу.

– Точно так.

— Итак, я готов, — со смешком проговорил он.

Туземец вынул из кармана толстую пачку русских банкнотов и потряс ими:

Элисса смерила его взглядом.

– Мы можем договориться прямо сейчас.

— Я вешу немного.

– Откуда я знаю, что не контрразведка вас подослала? – резонно спросил сотник, а сам не отводил взгляда от денег.

— Я знаю, просто подумал, что ты можешь прыгнуть на меня с разгона обеими ногами, — рассмеялся Алекс.

– А вам есть что терять? – парировал Халем-бек.

— Не подавай мне никаких идей.

Казак повесил голову. Вербовщик опять заговорил мягко, вкрадчиво:

— Скорее же, а не то я превращусь в сосульку.

– Здесь три с половиной тысячи. Ответите на мои вопросы, и деньги ваши. Никто об этом не узнает. А если договоримся о длительном сотрудничестве, то и весь долг погасите. Вместо пули в сердце…

Наконец Элисса примостилась на его спине, бормоча:

Гнатченко выпрямился, уперся локтями и смотрел теперь прямо в глаза вербовщику:

— Вот это денек!

– Давайте попробуем.

Алекс поднял плечи и закричал:

– Давайте. Какими вопросами вы занимаетесь в штабе дивизии?

— Вперед!

– Э-э… По сути, я правая рука начальника штаба полковника Гибер-фон-Грейфельфейса. Оперативные планы, отчеты в штаб армии, заведование личным составом…

Теперь перед Элиссой была лишь одна цель — завершить это путешествие раньше, чем она окончательно потеряет голову.

– А разведка?

– И разведка тоже.

Алекс оттолкнулся, и они понеслись вниз с горы. Гонка сквозь леденящий воздух и падающий снег была просто захватывающей. Почти такой же захватывающей, как ощущение его тела. Элисса могла чувствовать каждое движение мускулов плеч, бедер, ног. Алекс маневрировал вдоль заснеженного холма, и Элисса с визгом прятала голову у него на шее. Она вдыхала его запах, получая куда больше удовольствия, чем должна была себе позволить.

Перс некоторое время разглядывал русского, будто не решался его о чем-то спросить. Наконец заговорил опять:

В очередной раз подняв глаза, она увидела, как сани проехали в миллиметре от маленького кедра.

– Какие планы у вашего командования? Скажем, до зимы.

— Эй, поосторожней! — смеясь, завизжала она.

Сотник сдвинул брови:

– Пока планы такие, что будем стоять здесь. Англичане просят помощи, они боятся за свою «жемчужину» и просят создать завесу между Турцией и Индией.

– Завесу? Поперек всей Персии? Разве такое возможно?

— Ненавижу советчиков на заднем сиденье, — прокричал в ответ Алекс.

Казак попросил еще водки, и чекушка была ему тут же принесена. Он выпил немного и сразу перешел к делу:

– Вы же знаете, уважаемый Юсуф, что мы с ними поделили вашу державу на три части. Север наш, юг ихний, а посередине нейтральная зона. Черта разграничения проходит от турецкого города Ханекена через ваш Иезд к селению Зюльфагар на афганской границе.

— Я тоже от тебя не без ума! — заорала Элисса в то время, как они преодолевали следующий крутой поворот. Она обвила ноги Алекса своими, все сильнее прижимаясь к нему.

Вербовщик кивнул в знак согласия. Сотник продолжил:

– Велено подготовить линию связи с англичанами. От Каспийского моря к Персидскому заливу.

Следующий поворот был еще более крутым, и санки летели целую вечность, пока земное притяжение все же не взяло свое и они оба с размаху не плюхнулись в снег. Элисса крепко вцепилась в плечи Алекса. Когда падение завершилось, она обнаружила, что лежит, тесно прижавшись к нему.

– Через пустыню и враждебные вам племена?

Смех замер, и они посмотрели друг другу в глаза.

– Британцы закроют свою половину, а мы через нейтральную зону протянем казачью летучую почту. Еще есть искровой телеграф.

Алекс стряхнул с ее щеки снег и прошептал:

– Так, понятно. Что еще имеете рассказать?

— Мечты становятся реальностью.

Гнатченко вошел в роль и говорил теперь веско, выбирая слова:

Элисса лежала, глядя в эти чудесные глаза. Теплое тело Алекса согревало ее. Его нежная улыбка гипнотизировала.

– Еще начальство обеспокоено беспорядками вокруг Казвина. Решено…

— Ты сделал это нарочно, — в ее голосе на этот раз не было ни тени негодования.

Тут он перешел на шепот:

Элисса отчетливо прочитала ответ в глазах Алекса, когда он потянулся к ней губами.

– Решено ввести в Персию дополнительные войска. Они приплывут на пароходах в Энзели примерно к ноябрю.

– Очень интересно! – оживился шпион. – А много приплывет?

– Ну, часть попадет сюда по железной дороге, – поправился штабист. – Из России до Джульфы, потом своим ходом. Планами предусмотрено примерно десять тысяч штыков и сабель плюс артиллерия и броневики. С уже имеющимися силами получится корпус.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

– Не зря я к вам подсел, – признался Халем-бек. – А кто будет командовать новым корпусом?

Элисса ответила на поцелуй со всей пылкостью, на которую была способна. Едва дыша, она обхватила Алекса обеими руками и теснее прижала к себе. Ее объятия оказались не менее жаждущими, чем губы.

– Генерал-лейтенант Баратов. Грузин, настоящая его фамилия Бараташвили. Зовут так же, как и Юденича, – Николай Николаевич. Окончил академию Генерального штаба, за войну с Японией удостоен Золотого оружия. Начальник Первой Кавказской кавалерийской дивизии, которая и станет основой экспедиционного корпуса.

Его язык слился с ее в чувственном безмолвном танце. Непреодолимое желание поднималось в Элиссе — незнакомое и упоительное чувство. Ни один мужчина не действовал на нее таким образом, заставляя забыть все страхи и полностью отдаться его власти.

– Умный?

Жар поцелуев нарастал, и тело Алекса начало призывно двигаться. Хоть робкий голос в глубине сознания и подсказывал Элиссе, что этот мужчина ее заклятый враг, она не могла заставить себя отстраниться.

– Да. Хороший генерал, войска его любят. Даст он вам прикурить…

Внезапная догадка, которую она подсознательно прятала от себя все это время, с того фатального дня рождения, когда он появился в ее гостинице, пронзила ее. Она любила Алекса д’Амура! С самой первой их встречи Элисса знала, что это именно тот мужчина, которого она искала всю жизнь, — умный, влиятельный, сексуальный. Он мог быть ее страстным любовником, верным другом и умным собеседником.

Перс дернул щекой, но промолчал. Русский продолжил:

Вот только сразу после тех первых секунд, когда она увидела эти серебристые глаза, он заявил, что отберет у нее гостиницу. И Элисса стала бороться со своими чувствами. Но сейчас, тая в его сильных и нежных объятиях, она больше не могла себе лгать. Она любила Алекса д’Амура всем сердцем и душой.

– Задача корпусу поставлена такая: выбить германо-турок из Иранского Азербайджана и обеспечить левый фланг Кавказской армии на турецкой территории.

Но еще неизвестно, что он чувствует по отношению к ней. Любовь? Любовь для Алекса д’Амура — синоним эгоизма. Сердце Элиссы будто царапнуло льдинкой. Все его поведение — сплошной эгоизм. Для него это лишь способ удовлетворить свои потребности, в то время как она вся так и тает в его руках…

– А дальнейшие планы? Я имею в виду ту саму турецкую территорию.

Руки Алекса ласкали Элиссу, вызывая безумные приступы желания. Но страстный стон застрял у нее в горле, и оттуда вырвался лишь жалкий одинокий всхлип.

– Этого я не знаю, – развел руками сотник. – Стратегическая информация, кто мне ее скажет?

– Надо узнать, – строго заявил шпион.

Казалось, Алексу передалось ее смятение, и он взглянул на нее. Его глаза сверкали, молили, и Элисса потеряла дар речи.

– Но как?

— Что-то не так? — хрипло прошептал он. — Я причиняю тебе боль?

– Ваше дело как. Вам ведь нужны сорок тысяч рублей?

Вопрос попал в самую точку. Алекс причинял ей боль многими изощренными способами. Совсем не так, как он думал. Не физически. Нет, он никогда не сможет причинить ей физическую боль, Элисса чувствовала это сердцем. Дело совсем в другом. Он похитил ее мечту, и Элисса не знала, сможет ли когда-нибудь избавиться от боли потери.

– Очень нужны. А теперь отдайте то, что вы показывали. На три с половиной тысячи я наговорил?

С большим усилием она высвободила руки и уперлась ему в грудь.

– Вполне. Как видите, все проще, чем кажется. Деньги сами идут к вам в руки, и не надо делать из этого трагедии. Пишите расписку.

— Уходи, — моляще прошептала она, почти не слыша собственного голоса.

Вербовщик протянул казаку пачку билетов. Тот пересчитал, посмотрел некоторые купюры на просвет и две из них забраковал:

Алекс удивленно посмотрел на нее:

– Ненастоящие, бакинские татары их делали. Замените.

— Что…

Перс молча вынул другие, заменил, и Гнатченко разборчивым почерком накатал ему расписку. Он был мрачен, но спокоен; видимо, уже смирился со своим предательством и теперь думал, как извлечь из него побольше выгоды. Убрав деньги в карман, налил себе полный стакан водки и выпил одним залпом, без закуски.

— Уйди, Алекс! — закричала она.

Уходя, Халем-бей сказал:

Он откатился, чтобы позволить ей встать. Элисса уперлась руками в снег и резко оттолкнулась. Поднявшись, она почувствовала, что у нее кружится голова.

– Спасибо, вы приняли правильное решение. Зачем стреляться, когда можно жить? Теперь ваше задание – быть в курсе всех планов русского командования. Особенно к концу года, особенно в отношении Турции, а не только лишь Персии. Поняли?

— Соблазнив меня, ты не завладеешь моей гостиницей, как рассчитываешь, — угрожающе проговорила она, от всей души желая, чтобы ситуация была иной. Чтобы он не был ее врагом. И самое главное, чтобы ничего не желал от нее, кроме ее любви.

– Да.

Алекс вздрогнул, словно его ударили по лицу.

Перс удалился. Русский допил чекушку и медленно направился к себе на квартиру. Там его принял денщик Федор Капуста, который на самом деле числился в служительской команде разведывательного отдела штаба Кавказской армии в унтер-офицерском чине.

— Если ты рассчитывала на то, чтобы превратить меня в жаждущего сумасшедшего, — мои поздравления.

– Как, ваше благородие? – спросил он.

Сотник ответил персидской поговоркой:

Резко повернувшись, Элисса побрела к гостинице, прокладывая тропинку в снегу.

– В стенах есть дыры, в дырах есть мыши, у мышей есть уши.

Громкое проклятие Алекса было последним, что она слышала, скрываясь в лесу.

– Да я все проверил, Адриан Евграфович, нету тут мышей с ушами.



– Точно? Смотри… Короче говоря, клюнули они. Три пятьсот заработал, вот! Податься, что ли, в настоящие изменники?

Казалось, прошла вечность, пока он смог пошевелиться. Наконец он сел на снегу. Какого черта!.. На этой женщине должен быть знак «Опасно для здоровья мужчин».

Офицер был нервно весел, но не пьян. Он сел на топчан, заложил руки за голову и сказал задумчиво:

С глубоким глухим стоном Алекс поднялся, поискал взглядом санки и вытащил их из снега. Чертова кукла.

– Лыков-Нефедьев оказался прав. Их интересуют наши планы на конец года. И не здесь, а в Турции.

Алекс направился к лесной тропинке, но уже через несколько шагов остановился. Опустив санки на снег, он уселся на них. Уставившись в пространство, он совсем не замечал крупных падающих снежинок, оставляющих холодные поцелуи на его щеках, шее, заползающих за воротник.

– А вы?

Он попал в беду.

– Николай Алексеевич велел отнекиваться. Знать не знаю, я человек маленький, мое дело сочинять отчеты в Тифлис. А то, если бы сразу все ему сказать, было бы подозрительно.

Он желал эту женщину. С такой силой он не желал ни одной с тех пор, как…

– Так и есть, – поддакнул опытный Капуста.

Алекс обхватил голову руками. Он вдохнул морозный воздух, пытаясь прояснить мысли. Такие экскурсы в пережитое были совсем не в его стиле.

– Очень Юсуфа заинтересовало насчет экспедиционного корпуса Баратова. Тут пришлось сообщить много правдивых сведений.

Черт бы побрал Элиссу! Черт бы побрал ее шелковистые рыжие волосы и изумрудные глаза. Черт бы побрал волшебный аромат, сводящий его с ума, даже если он находился в нескольких метрах от нее.

– Так и так турки бы скоро все узнали. А вы доказали свою честность и полезность.

И черт бы побрал ее поцелуй…

Сотник задумчиво трепал в руках пачку денег:

Воспоминания пронзили Алекса, и он застонал от физической боли. Даже хорошо, что он прибирает к рукам ее гостиницу. Если она не будет ненавидеть его до глубины души, кто знает, что между ними может произойти. Он даже может полюбить ее. И тогда, наверное, поймет, как страсть его родителей заставила их забыть обо всем на свете, и прежде всего о своем сыне.

– Куда их девать, Федор? Как это у вас устроено?

— Будь ты проклята, Элисса Гордения Кросби… — зарычал он, но внезапно замолчал. Это не ее вина. Элисса шипела на него с самой первой встречи. Все, что так беспокоило его, было всецело его собственным достижением. Это он хотел, чтобы она поцеловала его, и умело ее спровоцировал. Грустно покачав головой, Алекс осознал значение поговорки «Будь осторожен со своими желаниями, а то они могут осуществиться».

– Средства казенные, ваше благородие. Сдадите их под расписку поручику Лыкову-Нефедьеву.

Он получил то, чего желал, и теперь погрузился в невероятную скорбь. Алекс отказывался употреблять слово «любовь», но именно оно выражало все его чувства.

– А те сорок тысяч, что я будто бы проиграл в притоне Одноглазого Фатхада? Они тоже казенные? И Одноглазый – ваш человек?

– Фатхад действительно старший группы агентов-наблюдателей, – кивнул Капуста. – Деньги те вернулись в дело, они пущены во второй канал дезинформации.

Вот уж чего он никак не хотел, так это влюбляться.

И унтер-офицер рассказал сотнику очередную идею руководителя операции. Не довольствуясь одним Юсуфом, Николай решил продублировать ложные сведения, приготовленные для Берлина и Стамбула. Поручик разыскал в Тебризе того самого Нургалия Мирзабулу, о котором ему рассказал отец. Как выяснилось, высланный перс вел большую переписку аж с семью городами Российской империи. Видимо, это были условные адреса, то есть «почтовые ящики», владельцы которых уже доставляли корреспонденцию резидентам.

— Ненавидь меня, Элисса, — пробормотал он. — Мне необходимо, чтобы ты ненавидела меня.

Вскоре в Тебриз приехал Кербалай Али-Абас. Он явился к порочному иностранцу. Передал пароль от казвинского отделения и сказал:



– Достопочтенный Нургалий, мне нужен ваш совет. Вот, взгляните.

Канун Нового года складывался для Элиссы не совсем удачно. Джек пригласил всех поужинать в одном из его ресторанов, «Гэллагер-бистро». Конечно, вовсе не приглашение на ужин так расстроило ее. Элисса любила вкусную еду и веселую компанию. Просто Алекс тоже был в числе приглашенных.

И купец выложил толстые пачки русских денег.

«Гэллагер-бистро» оказалось весьма уютным заведением. Различные перегородки из кирпича, камня или дерева были сооружены таким образом, что каждый столик стоял как бы в своей маленькой комнатке. Над каждым столиком — свое освещение, причем разное: над одним сверкала хрустальная люстра, в то время как над другими висело неотесанное дерево или кованый металл.

– Ого! Богато живете, – усмехнулся шпион, но смотрел подозрительно. – Сколько здесь?

Хотя ресторан и располагал отдельным залом для частных празднеств, Джек не захотел отделять их компанию от всеобщего новогоднего веселья. Они рас положились в уютной нише, оформленной в колониальном стиле, с видом на заснеженную лужайку позади ресторана. Рождественские огоньки сверкали вдали, освещая покрытые лесом склоны близлежащих гор. Заснеженные ели казались какими-то сказочными духами под темно-синим безлунным небом.

С двух сторон простого соснового стола стояли кресла-качалки, а по бокам — деревянные скамейки, элегантные в своей простоте. Полированные доски пола были покрыты простым красно-белым клетчатым ковриком.

– Десять тысяч туманов.

Посередине стола Элисса увидела букет живых цветов, освещенный оловянным светильником. Его приглушенно е мерцание воссоздавало атмосферу ушедшего века.

Подойдя к столу, Элисса тотчас попыталась проскользнуть в одно из кресел, чтобы наверняка отгородить себя от Алекса.

– И какого рода совет вам нужен? Как их лучше вложить?

Она уж было завладела ближайшим, когда Люси легонько оттолкнула ее, как бы говоря: «Не глупи. Ты ведь хочешь сидеть рядом с Алексом». Хотя Элисса и мечтала прокричать в ответ: «Я бы скорее согласилась, чтобы меня похитил снежный человек!», но предпочла не устраивать сцен в ресторане Джека.

– Именно так, достопочтенный. Деньги опасные, за ними могут прийти.

Она неохотно поглощала ужин рядом с Алексом, слишком часто касаясь его рукой, разрезая мясо или протягивая руки за сливками. А Алекс в свою очередь всегда — всегда! — сопровождал ее прикосновение долгим взглядом. Со вчерашнего катания на санках он был необычайно молчалив. Даже сердит.

– Кто?

– Русская контрразведка.

Это ее устраивало. Чем меньше они будут общаться, тем лучше!

Мирзабула отстранился:

– Зачем же вы явились сюда? Хотите и меня втравить?

Разумом Элисса понимала, что все к лучшему, но тело остро реагировало на его близость. Запах Алекса заставлял ее дрожать от желания. Она с трудом проглатывала восхитительную еду, не чувствуя ни ее аромата, ни вкуса. Один раз его нога прикоснулась к ее бедру, и Элисса замерла, не в силах поднести вилку ко рту. Прикосновение было мимолетным, но Элиссу на несколько мгновений парализовало желание.

– Позвольте, я объясню. В Казвине есть русский офицер, служит в штабе дивизии, имеет отношение к военным секретам. Это законченный негодяй. Представляете, он присвоил деньги, которые казна должна была послать семьям погибших солдат!

Поглядывая на часы, она молила о том, чтобы вечер побыстрее закончился.

– Такие негодяи самые полезные, – вставил собеседник, несколько успокаиваясь. – С ними проще иметь дело. Ну-ну?

— Этот лимонный пирог просто великолепен, — сказала Люси, улыбаясь мужу. — Думаешь, шеф-повар поделится со мной рецептом? Мне никогда не удавались лимонные пироги.

– Зовут офицера сотник Гнатченко. Я маленько играю в карты и… в общем, никогда не проигрываю.

Джек улыбнулся жене:

– Хорошее качество.

— Может, мне удастся уговорить его. Я все же знаком с его шефом.

Ободренный Кербалай продолжил:

Элисса заставила себя улыбнуться.

– Этот сотник и проиграл мне деньги, что вы видите. Казенные, конечно. В смысле украденные у мертвых солдат. Их скоро надо будет сдать обратно…

— Уж если ты все равно будешь с ним разговаривать, узнай рецепт и этого, орехового. — Она заговорщицки подмигнула Люси. — Для Люси, конечно же. Мне он абсолютно не нужен. Ненавижу ореховый пирог.

– Вот как! Да вы молодец, уважаемый господин Али-Абас. Штабной работник, и теперь у нас на крючке. Но насчет денег я не совсем понимаю. Это ваш, так сказать, военный трофей. Зачем вы привезли их сюда?

– Ну как же? Юсуф Халем-бек, вы должны его знать, получил от меня наводку на сотника и с тех пор прячется. Что они там задумали? Мне никто ничего не говорит. А если они с сотником не найдут общего языка? И он сдуру пустит себе пулю в лоб? Начнется служебное расследование, и могут выяснить, что офицер играл в карты. И продул мне крупную сумму. Что тогда?

Подошедшая молоденькая официантка вновь наполнила их бокалы. Элисса заметила, что рука девушки дрожит. Бедное дитя и не подозревало, что ей когда-нибудь придется обслуживать главу корпорации «Гэллагер-бистро». Как только официантка ушла, Джек поднялся с кресла.

– Так вы хотите…

— Надеюсь, вы меня извините — мне нужно узнать кое-какие рецепты.

– Да, уважаемый. Я хочу вложить свой, как вы изволили выразиться, трофей в хорошее коммерческое дело, но в другом городе. Чтобы русские дознаватели их у меня не нашли. Поможете найти такое дело в Тавризе? Десять процентов прибыли тогда ваши.

— Я с тобой. — Люси потянулась к сумочке. — Мне все равно нужно в дамскую комнату.

Однако Мирзабула словно бы и не слышал про издольщину. Он задумчиво протянул:

Джек обошел стол, помогая жене подняться. Прежде чем Элисса успела отреагировать, Элен присоединилась к Люси, а Дэмиен пробормотал что-то о том, что нужно позвонить. Элен мягко дотронулась до плеча Элиссы:

– Штабной офицер, которому нужно вернуть в срок большую сумму… Прекрасно. Но почему Халем-бек ничего мне об этом не доложил?

— Мы вернемся через несколько минут. Поразвлекай Элиссу, Алекс.

– Этого я не знаю. А вы, простите, начальник этому мошеннику?

Они остались совершенно одни. Занервничав, Элисса сделала глоток и уставилась в окно.

– Именно что начальник! Вот черная душа. Хочет через мою голову донести наверх и получить отличие.

— Мне очень неловко за вчерашнее, — неожиданно произнес Алекс.

– Тогда я еще скажу: он должен мне сто туманов за то, что именно я так ловко подвел русского под вербовку. Без меня ничего бы не было. И вот вместо того, чтобы отдать долг, Юсуф прячется. Это непорядочно!

— Так и должно быть! — Казалось, стук ее сердца заглушает ее речь. — Меня никогда еще так не оскорбляли.

Резидент встал и протянул гостю руку:

Алекс тряхнул головой, его глаза сузились. Он явно не верил Элиссе. Они оба прекрасно знали, как она вела себя вчера, лежа на снегу и отвечая ему с не меньшим пылом. Слово «оскорбление» никак не отражало происшедшее.

— Есть новости от адвоката?

– Приходите ко мне завтра после третьего намаза. Если все подтвердится, получите вашу сотню и мы обсудим, куда вложить трофей.

— Нет. — В ней нарастала тревога. Почему доктор Грейсон не звонит? Она уже два дня подряд оставляет сообщения на его автоответчике. У него никаких причин не звонить ей, если только…

– Премного меня обяжете! До завтра!

— Послушай, Элисса…

На другой день Нургалий встретил казвинца весьма радушно и даже угостил дастарханом. Он заявил торжественно:

— Я знаю. Это всего лишь бизнес. Ты не пытаешься украсть мою гостиницу. Я уже об этом слышала. — Она заставила себя посмотреть на Алекса. — Если ты не против, я бы предпочла оставить эту тему. Вечер был прекрасным, и я не хочу портить впечатление.

– Я проверил ваши слова, уважаемый, и получил подтверждение. Вот ваша премия.

Он торжествующе посмотрел на Элиссу. В мягком свете лампы его глаза казались настоящими бриллиантами. Элисса перевела взгляд на его подбородок, чтобы снова не попасть под чары этих серебристых глаз. Не в силах перебороть себя, она снова посмотрела Алексу в глаза. Тень сомнения сквозила в них.

– Благодарю вас.

— Что тебя беспокоит? — с надеждой спросила она. — Начинает мучить совесть? Из-за того, что ты хочешь выкинуть меня из собственной гостиницы.

– А теперь возвращайтесь к себе домой и выигрыш заберите. Опасаться вам нечего, сотник пулю в лоб пускать не собирается.

— Нет. — Он произнес это так мягко, что Элисса не поверила. — Меня никогда не мучает совесть.

– Очень хорошо, вы меня успокоили, досточтимый Мирзабула.

– Дорогой Кербалай, на будущее, если у вас появятся еще такие полезные знакомые, сообщайте напрямую мне. Имейте дело с Халем-беком, он человек проверенный, но в важных случаях приезжайте сюда.

– Понял и намотал на ус. Я не повторю ту ошибку!

– И еще: к сотнику Гнатченко больше не приближайтесь. Его забрал себе турецкий Генеральный штаб. Особо важный источник! Никаких контактов. Увидите на улице – перейдите на другую сторону.

– Слушаюсь!

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


«Не очень-то веселенькое Рождество, мисси. Я наблюдаю за тобой и собираюсь мстить. У тебя никаких шансов скрыться. Увидимся очень скоро, мисси. Но ты даже не заметишь, как я приближусь».


Глава 8

Задание Юденича выполнено

Угрожающие фразы того письма не шли из головы. Элисса не собиралась позволять себе думать о нем. Сейчас канун Нового года, время праздновать.

Армянский торговец средней руки Ашот Тер-Егизар-оглы мотался на своем муле по всей Северной Персии. Дела его, видимо, шли неплохо. На вопрос, где он пропадал полгода, молодой негоциант отвечал:

Оставшуюся часть вечера семья провела в гостинице возле камина за приятной беседой. О случившемся пожаре напоминали только смутный запах гари и заклеенное окно на веранде. В конце концов, они все целы и невредимы, сидят вместе в уютной гостиной. Элисса пыталась успокоиться.

– Ай, не хочется и вспоминать. Подался в Турцию, думал, там люди богаче, обороты выше. А у них война началась. Едва меня аскеры не убили. Хотите, я вам шрам на ноге покажу? Пуля попала. Долго лечился, встало очень дорого. Между османами и армянами сейчас такие дурные отношения… Нет, уж лучше я буду торговать там, где не воюют.

Кёрк и Джул Боггс присматривали за девочками, пока остальные ездили ужинать в город. Джул уверяла, что ее двухлетний Милхауз просто счастлив в компании близняшек. Элисса пригласила семью Боггсов остаться до конца вечера, чтобы встретить Новый год всем вместе. Если бы только не присутствие Алекса! Странно, он почти не смотрел на нее, а когда их взгляды случайно встречались, поспешно отводил глаза.

К осени хитрый оглы, он же поручик Лыков-Нефедьев, создал крупную агентурную организацию. Она имела представителей в Тевризе, Тегеране, Исфагане, Мешхеде, Энзели, Маку и Хорасане. В Исфагане и Таббесе – двух главных центрах германского влияния – разведчик внедрил своих людей в немецкие и турецкие резидентуры. Сам он базировался на Казвин, где заведовал негласным разведывательным пунктом штаба Кавказской армии.

Как полагала Элисса, это происходило потому, что его мужская гордость сильно пострадала. Она даже испытывала едва уловимое чувство удовлетворения.

Громкий смех Люси привлек ее внимание к дивану, где сидели Джек, Люси и Джул. Кёрк стоял позади жены, положив ей руки на плечи.

Поручик сумел также поучаствовать в успешной операции нашей разведки. В Тегеран прибыл новый военный агент Австро-Венгрии обер-лейтенант Вольфган Геллер. В Вене ему поручили организовать побеги военнопленных из концентрационных лагерей Русского Туркестана – там их скопилось более сорока тысяч. Геллер рьяно взялся за работу, но ничего сделать не успел. Николай выманил его через своего агента на охоту за город, где австрияка вместо фазанов поджидали наши казаки, чтобы вывезти в Тифлис…

— О, Элен, Элисса, я говорил, что получил весточку от Стэдлера?