Осенью 1178 года Ричард с большой армией опять пошел в Страну басков. Прибыв в Дакс, Ричард обнаружил в тамошней тюрьме своего давнего врага Сентойля, графа Бигорры, которого местные жители взяли в плен. Альфонс II, король Арагона, сын «большого» графа Раймунда Беренгьера, поручился за графа Сентойля, и Ричард его освободил. Это не помешало Ричарду взять у графа в залог его лояльности два замка.

Король Альфонс и Ричард были очень похожи друг на друга. Может быть, не столько внешне, хотя оба они были молодыми (король на пять лет старше), могучими, отчаянно храбрыми, покровителями трубадуров (и сами они были трубадурами), оба они всю жизнь посвятили войне. В союзе с Кастилией король постоянно воевал на юге с маврами и на севере с королевством Наваррой и графством Тулузой, присоединяя к себе все новые земли. Правда, короля Арагона обвиняли в коварстве и лихоимстве, но ведь и сам Ричард не избежал подобных обвинений. Опасным соседом был Альфонс и для Аквитании. Возможно, желанием продемонстрировать королю силу и объясняется то, что Ричард привел в Дакс большую армию.



Рождество 1178 года Ричард отпраздновал в Сенте. Уже на празднике почувствовалось, что надвигается новая гроза. На праздник не прибыли новый глава рода Тайлеферов, граф Вюльгрен Ангулемский и старый друг Людовика VII, Жоффруа де Ранкон. Вюльгрен, видимо, не мог примириться с понесенными потерями. Де Ранкон владел обширными землями в Пуату и в Сентонже и по одному из владений был вассалом Вюльгрена. Их, наверное, сильно беспокоило неудержимое распространение влияния анжуйцев на юг. Ричард не мог пренебречь этой угрозой, так как замки де Ранкона Тайбур и Пон контролировали дороги на Сент и Бордо. Собрав большую армию, Ричард начал с Пона. Де Ранкон хорошо подготовился к войне, и осада проходила неудачно. Ричард понял, что нужно менять тактику. На Пасху, оставив половину армии осаждать Пон, с другой половиной Ричард предпринял поход на север. Тратя в среднем вместе с переходами по пять дней на замок, Ричард за 25 дней завоевал пять замков: Ришмон, Жансак, Марсийяк, Грувиль и Анвиль. В мае 1179 года он подошел к Тайбуру, взятие которого прославило его имя.



Штурм замка. С миниатюры XIV века



Замок Тайбур считался неприступным. О нем ходила слава, что ни разу врагам не удавалось его захватить. В Тай-буре в 1137 году провели первую брачную ночь Людовик VII и Алиенора, здесь же в 1174 году Ричард скрывался от гнева отца. Замок лежал на правом берегу Шаранты и контролировал единственный мост на дороге из Ньора в Сент. Собственно замок и маленький городок располагались на скале, отвесной с трех сторон, а с четвертой - проходила мощная стена с воротами. В то время, как осадные машины Ричарда разрушали стену, солдаты вырубали окрестные сады и виноградники и опустошали поля, принадлежавшие замку и городку. Лагерь Ричарда располагался заманчиво близко к воротам. Кроме того, Ричард поддерживал видимость того, что в лагере почти никого нет. Гарнизон не устоял перед картиной уничтожения собственности и соблазном легкой победы и сделал вылазку, чтобы завладеть осадными машинами и лагерем. Это и нужно было Ричарду. Воины Ричарда, внезапно в большом количестве выскочившие из засады, погнали неприятеля к воротам. В воротах завязалась жаркая схватка. В центре ее дрался Ричард. На плечах противника осаждающие ворвались в ворота и овладели городком. Осажденные укрылись в замке. В городке в руки Ричарда попали почти все продовольственные запасы. Вскоре после этого замок капитулировал. Вся осада длилась три дня. Пораженный случившимся де Ранкон сдал Пон. Стены обоих замков были срыты. Узнав о несчастье союзника, Вюльгрен сдал Ангулем и крепкий замок Монтиньяк, стены которых также были срыты. Кроме того, граф Вюльгрен распустил наемников - басков и наваррцев, которые по дороге домой разграбили окрестности Бордо. Из Англии Генрих II поздравил Ричарда с замечательной победой. Этой кампанией Ричард вписал себя в историю военного искусства. После пяти лет обучения I   ученик стал мастером.

Считалось, что победителя, а значит и побежденного, выбирает Бог. Это соображение и, возможно, наложенное церковью покаяние, а также удручающий вид срытых стен замков привело к тому, что старый граф Гийом IV Ангулемский и его пасынок виконт Аймар V Лиможский присоединились к Одеберу де ла Маршу и в июле 1179 года отправились в Святую Землю. Тогда же отправился «за море» и Ги де Лузиньян. Спустя месяц в Мессине умер граф Гийом, через год в Константинополе - граф Одебер, а к Рождеству 1180 года вернулся домой виконт Лиможский. Ги де Лузиньян остался в Святой Земле и женился на овдовевшей сестре короля Иерусалимского Сибилле.

1 ноября 1179 года в Реймсе был коронован Филипп П. Его отец Людовик, разбитый параличом, на церемонии не присутствовал. Зато присутствовали три сына английского короля, и Генрих Молодой как сенешаль Франции нес корону, а затем на пиру резал мясо для Филиппа. Молодому королю Франции было чуть больше четырнадцати лет. Первоначально предполагалось коронацию Филиппа провести 15 августа. Однако в Компьене, по дороге в Реймс, Филипп со свитой отправился поохотиться. В лесу он, как часто бывает в сказках, отделился от свиты и заблудился. Далее события развивались не по сказочному сюжету. Проблуждав несколько часов, пока на него не набрел какой-то угольщик, Филипп испугался до такой степени, что с ним случилась нервная горячка. Несколько дней он находился между жизнью и смертью, а затем еще несколько дней - в полной прострации. Людовик VII попросил разрешения отслужить молебен о выздоровлении наследника на могиле Бекета. Генрих II встретил его в Дувре и проводил в Кентерберийский собор. Молебен был отслужен, короли провели два дня у могилы святого в молитвах и беседах, и больной выздоровел. В сентябре 1180 года король Людовик умер, и на престол вступил Филипп. Хронист Жоффруа из Вижуа утверждает, что покойного короля можно упрекнуть только в том, что он слишком благоволил к евреям и даровал чересчур много свободы и самостоятельности городам.

Филипп - лысый, краснолицый, с крупной плотной фигурой, был любителем хорошо поесть и выпить. Он быстро вспыхивал и быстро успокаивался, был неразговорчив с теми, кого не любил, был суров по отношению к знатным вельможам, между которыми любил сеять раздоры, и приближал незнатных людей, был подвержен суевериям и постоянно опасался за жизнь. Был энергичен, настойчив, последователен, умел рассчитывать и терпеливо выжидать, любил действовать наверняка. В то же время был злопамятен, вероломен, жесток, крайне неразборчив в средствах. В юности он мечтал об империи Карла Великого, а затем поставил себе целью укрепление и увеличение королевства. Из 43 лет правления 33 года он или воевал, или готовился к войне с английскими королями. Битва при Бувине решила вопрос, останутся при нем его завоевания или нет. Его отец последние три года проводил политику сосуществования, Филипп всю жизнь - уничтожения Анжуйской империи.

Летом 1181 года Ричард предпринял поход в Гасконь против графа Ломаньского и в середине августа захватил его главный город Лектур. Тем временем в Аквитании опять вспыхнул мятеж. И опять причиной послужило оспариваемое родственниками право герцога на опеку над малолетней наследницей: в июне 1181 умер граф Вюльгрен Ангулемский, оставив малолетнюю дочь Матильду. Ричард немедленно заявил об опеке над нею, основываясь на праве ленного сеньора. Этому воспротивились взрослые братья Вюльгрена Гийом V и Аймар. Они потребовали графство и опеку над наследницей. При приближении Ричарда они бежали к сводному брату Аймару, виконту Лиможскому.

Их также поддержали связанные с ними брачными союза-11II ми граф де Перигор и виконты де Вертадорн, де Комборн и III де Тюренн. Притязания Ричарда на наследство всех их касались напрямую.

Ричард ударил неожиданно. В апреле 1182 года он штурмом взял замок графа Эли де Перигора Пюи-Сен-Фрон. После этого он перешел в Лимузен, опустошая все на пути. Однако сил у него было недостаточно, и он попросил помощи у отца. В середине мая Генрих II с войсками вступил в Лимузен. Он объявил, что хотел бы покончить с войной и готов выслушать обе стороны. В монастыре Гранмон Генрих принял главарей мятежников. Их речи воспроизвели затем хронисты. Радульф из Дисса писал: «...Он (Ричард) притеснял своих подданных необоснованными требованиями и насилием». Роджер из Ховдена сообщал то же: «Он похищал жен, дочерей и родственниц подданных, делал их наложницами и, утолив похоть, отдавал их солдатам. Он мучил народ этим и многими другими злодеяниями». (В принципе, во время войн и междоусобиц женщины находились под охраной церкви и не должны были подвергаться насилию и грабежу. Но это было положением чисто теоретическим, а на практике господствовал, в особенности по отношению к женщинам низших сословий, традиционный «норманнский обычай», вызвавший в IX веке известную молитву: «От неистовства норманнов упаси нас, Боже».)

На Генриха эти слезницы не произвели впечатления. Более того, он велел Генриху Молодому идти с войсками на помощь Ричарду. Генрих II вместе с Ричардом захватили замки Аймара Лиможского Пьер-Бюфьер и Сен-Ирье и вошли в Перигор, где взяли замок Эксидей и вторично осадили восстановленный графом Эли замок Пюи-Сен-Фрон. Здесь к ним присоединился Генрих Молодой. Устрашенные виконт Аймар Лиможский и граф Эли де Перигор запросили мира. Виконт дал обещание не помогать сводным братьям графам Ангулемским. Граф Эли сдал замок Пюи-Сен-Фрон, и Ричард приказал срыть его стены.





Глава 4.

СЕМЕЙНЫЕ РАЗДОРЫ



Генрих Молодой продолжал добиваться у отца реальной власти, поддерживаемый в этом королем Филиппом. Отец неизменно ему в этом отказывал. Когда молодой король летом 1182 года проезжал через Лимож, мятежники предложили ему стать герцогом Аквитанским, гарантируя ему «всенародную поддержку». Слабый Генрих в качестве герцога был для них предпочтительнее Ричарда, который, по выражению трубадура Бертрана де Борна, мятежников «точил и правил, как точильщик ножи». Предложение было заманчивым, но опасным. Братья не любили друг друга, Генрих откровенно завидовал военным успехам Ричарда. Объединение с мятежниками против Ричарда могло привести к тому, что отец примет сторону последнего. А этого Генрих Молодой не хотел. Подстрекал молодого короля к войне против Ричарда и третий сын короля Жоффруа. Он был незаурядным человеком, храбрым, высокообразованным, трубадуром, сочинявшим стихи и музыку, и в то же время интриганом и завистником. Джиральд из Уэльса говорит о нем: «Переливающийся словами, скользкий как масло, могущий при помощи своего сладкого и убеждающего красноречия разрешать кажущееся неразрешимым, способный один своим языком подкупить два королевства, неустанно творящий козни и лицемер во всем».

После отказа отца предоставить ему власть в Нормандии осенью 1182 года Генрих Молодой решил отправиться в «путь по стезе господней» в Иерусалим. Отец едва его от этого отговорил. Слабохарактерный Генрих не мог навести порядка даже в семье. Родившийся у него сын умер во младенчестве. Узнав, что жена Маргарита изменяет ему с его другом, рыцарем его свиты, человеком, посвятившим его в рыцари, Уильямом Маршалом, молодой король оставил все как есть и дал тому возможность покинуть службу. Будучи бедным рыцарем, Маршал зарабатывал на жизнь в мирное время тем, что, странствуя от одного турнира к другому, побеждал противников и брал с них выкуп за оружие и коня. Про таких, как Маршал, один хронист написал: «У него не было ни виноградника, ни земли. Вся его надежда была на турниры и войну, так как он хорошо владел копьем».

Осенью 1182 года опять начались волнения в Аквитании, возможно, по сговору с Генрихом Молодым. Продолжали войну в Ангумуа братья Гийом и Аймар. Нарушив мирное соглашение, к ним примкнул Аймар Лиможский, набравший наемных солдат, гасконцев и басков, во главе с капитаном Гийомом Арно.

Рождество 1182 года Генрих II встречал в Кане в Нормандии. С ним были все три старших его сына и дочь Матильда вместе с мужем Генрихом Львом, герцогом Саксонским и Баварским в изгнании. Более тысячи рыцарей собралось на праздник в герцогском дворце. Возможно, это и был тот пир, о котором предание говорит, что собравшиеся рыцари уселись за столы, разбившись на группы по именам. В самой большой группе - Гийомов - было сто десять рыцарей. На празднике присутствовал трубадур Бертран де Борн, которого привез с собой Ричард. Кроме герцогини Матильды, которой Бертран посвятил песню, ничто трубадуру в Нормандии не понравилось.

Может быть, чтобы ослабить давление молодого короля, Генрих II приказал Ричарду и Жоффруа принести Генриху Молодому ленную присягу. Жоффруа сразу подчинился: Бретань уже находилась в ленной зависимости от Нормандии. Ричард решительно отказался, так как, по его словам, при жизни отца один брат не должен быть в ленной зависимости от другого, тем более что Генрих должен получить наследство отца, а он, Ричард, - наследство матери. Подумав, однако, Ричард согласился принести присягу, но с условием, что Аквитания навсегда останется за ним и его наследниками. На это не согласился Генрих Молодой, так как он не оставил надежды с помощью мятежников овладеть Аквитанией. Генриху Молодому показалось, что он нашел причину, с помощью которой он сможет оправдаться перед отцом за отказ принять присягу Ричарда и войну с ним - Ричард перестроил и укрепил замок Клерво на границе Турени и Пуату, который, по мнению Генриха, находился на его наследственной земле. 1 января 1183 года Генрих Молодой, держа руки на Евангелии, поклялся до конца жизни верно служить отцу и затем сообщил, что он дал клятву баронам Аквитании поддержать их в борьбе с Ричардом. Сделал он это потому, что Ричард совершил против него враждебный поступок, укрепив замок Клерво. Ричард сразу же согласился передать Клерво отцу. И стало ясно, что Клерво для Генриха Молодого только предлог.

Король, собрав сыновей в Анжере, заставил их дать клятву сохранять мир. Договорились, что мир с участием представителей мятежников должен быть вскоре подписан в Мирбо. В начале февраля Жоффруа был отправлен королем в Лимузен заключить перемирие и привезти мятежников на переговоры о мире. Однако Жоффруа присоединился к мятежникам, объясняя это тем, что в споре с Ричардом правы мятежники. Молодой король, будучи заодно с Жоффруа, уговорил отца заслушать мятежников перед королевским судом, пересмотреть условия прошлогоднего мира и тоже отправился в Лимузен. Обращает внимание несправедливое, двусмысленное отношение Генриха к Ричарду. Возможно, с одной стороны, он просто хотел отвлечь молодого Генриха от требований власти, дать выход его энергии, а с другой (мы поговорим об этом позднее) - у него были свои причины быть недовольным Ричардом, желать с помощью братьев поставить его на место. Воспользовавшись ситуацией, подняли голову и другие недовольные Ричардом вассалы, присмиревшие, но не усмиренные, в частности, Жоффруа де Лузиньян.

После яростного объяснения с отцом Ричард без разрешения покинул королевский двор и помчался в Пуату. Мятежники собрали в Лимузене большие войска. Настоятель монастыря Сент-Марциала, сторонник Ричарда, бежал, гарнизон перешел на сторону мятежников, наемники грабили окружающую местность. Первый удар Ричард нанес по бретонцам, приказав пленных не брать. Затем, оставив войска опустошать южную Бретань, Ричард с конным отрядом бросился в Лимузен. Он скакал двое суток, не слезая с коня, и неожиданно 12 февраля напал близ Лиможа на Аймара Лиможского во главе отряда наемных солдат. Аймар со всадниками бежал, а наемники были разбиты и взяты в плен. Их предводитель Гийом Арно был убит в бою, а пленные по приказу Ричарда были частью утоплены, частью обезглавлены, частью ослеплены. Даже священники, призывавшие к милосердию, признали, что солдаты-грабители получили по заслугам.

Тем временем, возможно, поняв, что он был несправедлив к Ричарду, и желая прекратить бедствия мятежа, Генрих II с небольшим отрядом поспешил в Лимузен. Приблизившийся к цитадели Лиможа отряд короля был принят за штурмующий отряд Ричарда, атаку которого давно ожидали. Прозвучал сигнал тревоги, лучники высыпали на стены, был ранен стрелой рыцарь из свиты короля. Стрельба продолжалась, пока один из оборонявшихся, англичанин, не узнал короля. Король отступил в замок Экс на Вьенне, занятый Ричардом. В тот же вечер молодой король прибыл к отцу, чтобы оправдаться. Разговора не получилось. Старый король гневно накричал на молодого, и тот вернулся в Лимож. По приказу виконта Аймара жители Лиможа присягнули Генриху Молодому. Ричард собрал войска и ему удалось захватить часть Лиможа на правой стороне Вьенны (город епископа). В течение двух недель старый и молодой короли вели переговоры, но не могли договориться. Генрих Молодой жалел о случившемся, но дело зашло слишком далеко. Слишком много посторонних вмешались в отношения отца и сына.

Прислал на помощь зятю своих брабансонов и французский король. С самого начала своего правления Филипп II начал борьбу со своими могущественными вассалами, не желавшими подчиняться ему. Опираясь на помощь графа Фландрского, он порвал со своими родственниками, братьями матери, архиепископом Гийомом Реймсским и графами Анри I Шампанским, Тибо Блуа-Шартрским и Стефаном Сансеррским и прогнал их от себя. В апреле 1180 году он женился против воли матери на племяннице графа Фландрского Изабелле Геннегауской и получил от бездетного графа в приданое часть Фландрии. Затем в Жизоре в июне 1180 года он заключил союз с Генрихом II: старый волк недооценил волчонка. После этого графы Фландрский и Геннегауский объединились с графами Блуа-Шампанскими и герцогом Бургундским и подняли мятеж против короля. Довольный тем, что Филипп не требует от него Вексен, старый Генрих щедро помог войсками французскому королю, и тот по очереди разбил мятежников. Дольше всех сопротивлялся Филипп Фландрский. Окончательную победу над графом король Филипп одержал в июле 1185 года и по миру, заключенному в 1186 году, получил от графа Амьен, часть Вермандуа, и право на Артуа. Забегая вперед, заметим, что в 1187 году Филипп еще раз круто изменил свою политику, заключив союз с императором Фридрихом, направленный против Плантагенетов во Франции и Вельфов в Германии. Теперь король Филипп мог начать свою главную войну, войну с Плантагенетами.

Однако же первый поход своей 33-летней непрерывной войны с английскими королями Филипп начал весной 1183 года. Наемники взяли и ограбили Сен-Леонар-де-Нобла и Брантом. По южному Лимузену, грабя и убивая, бродили банды наемных солдат виконтов Аймара Лиможского и Раймунда де Тюренна.

Получив подкрепление, Генрих II и Ричард начали осаду цитадели Лиможа на левой стороне реки. Чтобы заплатить солдатам, Генрих Молодой ограбил аббатство Сент-Марциала и церкви в цитадели. В отличие от солдатских банд, грабя, он оставлял расписки. Мятежники под руководством Аймара Лиможского, Жоффруа Бретонского и Жоффруа де Лузиньяна стойко обороняли стены цитадели из дерева и земли (каменные стены были снесены в 1181 году). Весна 1183 года выдалась холодная и дождливая. Осаждавшие в палатках мокли, мерзли и болели. А тут еще на помощь молодому королю привели войска герцог Гуго Бургундский и Раймунд Тулузский, который не мог простить Генриху II и Ричарду захвата графства Керси с Кагором.

Осаду Лиможа в начале мая пришлось прекратить и даже из-за нехватки людей отдать мятежникам замок Экс. Несмотря на то, что на помощь Генриху и Ричарду пришел Альфонс Арагонский, воевавший в это время с графом Тулузским за Прованс, положение короля Генриха и Ричарда было тяжелым. Во главе отряда Генрих Молодой отправился добывать средства для оплаты солдат. Он ограбил аббатства Гранмон и Ла Куронн под Ангулемом.

26 мая он заболел лихорадкой. Он успел еще ограбить церковь в Рокамадуре и умер 11 июня в Мартеле. К умирающему Генриху прибыл старый друг Уильям Маршал. Перед смертью молодой король получил прощенье от отца и взял обещание у Маршала вместо него совершить паломничество в Святую Землю. Со смертью Генриха Молодого пропал основной повод для войны с Генрихом П. Теперь в ней со стороны мятежников и пришлых врагов не было и тени законности. Узнав о смерти Генриха Молодого, герцог Бургундский и граф Тулузский увели войска домой. Аймар Лиможский и Жоффруа де Лузиньян проводили тело Генриха Молодого в аббатство Гранмон. Получив перевес в силах, Генрих и Ричард осадили Экс и цитадель Лиможа. 24 июня виконт Аймар сдал цитадель. Ее временные стены опять были срыты.

Король Генрих вернулся в Анжу, а Ричард и Альфонс Арагонский двинулись на юг Лимузена добивать мятежников. В частности, они овладели считавшимся неприступным замком Отфор Бертрана де Борна и отправили трубадура к старому королю. «Жизнеописания трубадуров» так передают встречу короля Генриха с Бертраном де Борном. Король принял его немилостиво и с насмешкой сказал: «Сегодня ум понадобится вам целиком». «Государь, - ответил Бертран, - сейчас у меня его нет». «А почему так?»  — спросил король. «Государь, - сказал Бертран, - в тот день, когда погиб доблестный молодой король, сын ваш, потерял я ум, рассудок и всякое разумение». Как услышал король слова эти о сыне своем, такая подступила к сердцу его и глазам жалость и скорбь, что лишился он чувств, а, придя в себя, вскричал со слезами: «Бертран, Бертран, верно вы говорите и справедливо, что из-за сына моего потеряли рассудок, ибо любил он вас больше всякого другого человека на свете. И я, ради любви к нему, дарую вам свободу, возвращаю имения ваши и замок. И дружбу свою возвращаю вам, и милость, а в возмещение убытков, что вы потерпели, жалую вам серебром пятьсот марок». Расположение Генриха к Бертрану было так велико, что, даже узнав, каким коварным образом, нарушив клятву, трубадур во время мятежа овладел фамильным замком, изгнав из него своего брата, король благодушно пошутил: «Твоя измена так велика, что, пожалуй, заслуживает называться правом».

После опустошения Ричардом владений графа де Пе-ригора, включавшего взятие Перигё, мятежники покорились и «каждый получил по заслугам». У Жоффруа Бретонского в наказание были отняты замки. Со смертью молодого короля Ричард стал главным кандидатом в наследники Генриха





Глава 5.

НЕПРИЗНАННЫЙ НАСЛЕДНИК



В сентябре 1183 года Генрих II вызвал к себе в Нормандию Ричарда и Иоанна. Он предложил Ричарду передать Аквитанию Иоанну и принять от последнего ленную присягу. Формально все было правильно: Ричард занимал место Генриха, а Иоанн - его место. Однако фактически это был удар по Ричарду. Учитывая печальный опыт с Генрихом Молодым, Генрих не хотел провозглашать старшего сына наследником. Передай Ричард Аквитанию Иоанну и потеряв герцогство, он становился полностью зависимым от отца, исполнителем его воли до самой смерти последнего. Может быть, для анжуйской империи это было бы и хорошо (в качестве сеньора Ричард мог бы исправлять ошибки Иоанна в Аквитании и, вообще, быть разящим мечом в руках Генриха), но не для Ричарда. И он прекрасно это понял. Ричард попросил пару дней, чтобы подумать и посоветоваться с друзьями, и поскакал в Пуату готовить замки к войне. С дороги он послал сказать отцу, что он никогда и никому не отдаст герцогство, не для того он восемь лет за него сражался. Жоффруа, восстановленный в правах, узнав, что Иоанн должен стать герцогом Аквитанским, немедленно потребовал присоединения к Бретани графства Анжу (с Мэном и Туренью), рассчитывая, без сомнения, на поддержку французского короля.

Филипп теперь, когда молодой король умер, потребовал назад приданое Маргариты - нормандский Вексен. У Генриха было много возможностей окончательно присоединить к себе нормандский Вексен: получить его за помощь в войне или просто купить у французского короля, всегда нуждавшегося в деньгах. То, что он этого не сделал, было ошибкой, расплачиваться за которую придется Ричарду.

6 декабря 1183 года после конференции между Жизором и Три между Генрихом II и Филиппом был заключен договор, по которому: во-первых, Маргарите до возможного выхода замуж выплачивалась ежегодная пенсия в 2 700 фунтов; во-вторых, нормандский Вексен отходил в качестве приданого Алисе и его был «должен получить тот из сыновей английского короля, который на ней женится»; в-третьих, Генрих II принес ленную присягу Филиппу за континентальные владения.

Так как Жоффруа был женат и владел наследством жены - Бретанью, речь могла идти только о Ричарде и Иоанне. И это после того, как Ричард был уже пятнадцать лет помолвлен с Алисой! Что же происходит?

Тут нам придется немного вернуться назад, чтобы заодно объяснить и причину нелюбви Генриха II к Ричарду. Уже давно, с 1176 года, по анжуйскому королевскому двору ходили слухи о тайной любовной связи Генриха и Алисы. Результатом этой связи был сын, умерший несколькими месяцами позднее. Ричард воспринял это равнодушно, но твердо решил на Алисе не жениться. Не хотел ее выдавать замуж и Генрих, подумывавший о том, чтобы самому жениться на ней. Но время идет, и к началу восьмидесятых годов Генрих, видимо, уже готов был выдать Алису замуж. Однако Ричард наотрез отказывался жениться. Возможная попытка сломить его с помощью братьев вызвала такие беспорядки, что Генрих в 1183 году вынужден был вмешаться в войну на стороне Ричарда. Генрих, очевидно, искренне не понимал, почему он согласился жениться на Алиеноре после Людовика VII, а Ричард после него не хочет. Нужно было искать другого жениха. Единственная альтернатива - Иоанн. Ничего, что он на семь лет моложе Алисы и уже семь лет как обручен с наследницей графства Глостер. Видимо, это и было одной из причин требования передачи ему Аквитании. Этим объясняется и неопределенность кандидатуры жениха в договоре. Филипп согласился, видимо, на то, чтобы будущий муж Алисы (неважно кто) как минимум владел Аквитанией, а еще лучше был бы главным наследником Генриха II, королем Англии.

Напрасно угрозами и обещаниями старался Генрих заставить Ричарда передать Аквитанию Иоанну. Рождественский двор Ричард собрал в Тальмоне близ Ла-Рошели. Этот замок был им отнят после мятежа у Рауля де Молеона. Он раздавал собравшимся необычайно щедрые подарки. Здесь впервые в окружении Ричарда появился Меркадье, один из капитанов наемников Генриха Молодого, опустошавший со своими людьми недавно южный Лимузен. Следующие пятнадцать лет, до самой смерти Ричарда, Меркадье верно ему служил, стал крупным военачальником, надежным и преданным помощником и другом. Он говорил о себе: «Я, Меркадье, слуга Ричарда, славного короля Англии, служивший ему верно и смело в поле и в замках. Я никогда не противился его воле и повиновался немедленно его приказам, чем заслужил его уважение и доверие, и был поставлен им во главе его войск». В феврале 1184 года Меркадье вместе с другими капитанами был послан Ричардом против Аймара Лиможского, опять поднявшего голову, и взял и ограбил Эксидёй. В 1200 году после смерти Ричарда Меркадье сопровождал старую Алиенору ко двору короля Кастилии и на обратном пути в Бордо был убит в уличной ночной потасовке. Слишком много, видимо, он нажил врагов, чтобы уцелеть после смерти Ричарда.

Поняв, что Ричард не подчинится, Генрих приказал Иоанну силой овладеть Аквитанией. Так как Иоанну было в то время семнадцать лет, помогать ему в этом должен был Жоффруа. Нападение на Пуату состоялось в июне. Генрих в это время был в Англии. Ричард ответил опустошительными набегами на Бретань.

Ричарду, между тем, была предложена новая невеста -дочь императора Фридриха Барбароссы. В сентябре 1184 года Фридрих Барбаросса утвердил договор, и обе стороны в знак взаимопонимания договорились о возвращении в следующем году Генриха Льва в Германию. Возможно, со стороны Генриха это был тактический ход, направленный на то, чтобы, опираясь на помощь или благожелательный нейтралитет императора, спровоцировать Филиппа на войну, и он начал готовить к войне замки в нормандском Вексене. Как отнесся двадцатисемилетний Ричард к обручению с пятилетней невестой, неизвестно. Однако до конца года она умерла.

Чтобы прекратить войну между сыновьями, осенью 1184 года Генрих вызвал их в Англию, и они публично примирились в Вестминстере. Немного ранее, откликаясь на просьбы детей, в том числе и на предсмертную волю Генриха Молодого, король освободил Алиенору. Она приняла активное участие в обсуждении проблемы Аквитании и была, без сомнения, на стороне Ричарда. Рождество Ричард и Иоанн встретили с отцом и матерью в Виндзоре, а Жоффруа был отправлен в Нормандию «смотреть за порядком».

После Рождества Ричард был отпущен в Пуату и почти сразу же начал войну с Жоффруа. Генрих посчитал на этот раз виновным в развязывании войны Ричарда. В апреле 1185 года он высадился в Нормандии и стал собирать войска, чтобы унять строптивого сына, но затем последовал крутой поворот. В Нормандию была вызвана Алиенора, и в мае Ричард получил приказ передать Аквитанию матери, на что немедленно согласился. Это была настоящая победа Ричарда, так как в будущем ему обеспечивалось владение герцогством. Вместе с матерью Ричард посетил могилу Генриха Молодого в Руане. Этот год Ричард провел в Аквитании, управляя делами герцогства. В этом году Иоанн был послан окончательно покорить Ирландию, королем которой он считался с 1177 года. Поход провалился. Иоанн был негодный человек и плохой солдат. Он вызвал общее недовольство населения и своих ирландских союзников и в конце концов был разбит.

Рождественский двор в 1185 году Генрих II собрал в Донфроне в Нормандии. На богатом празднике Генриху была предложена корона троюродного брата Балдуина IV короля Иерусалимского, умершего в марте этого года. Честь была большая, но, как сказала современная французская писательница-историк Р. Перну, «его (Генриха) притязания не были столь возвышенны».

В марте 1186 года на встрече в Жизоре с королем Филиппом Генрих поклялся, что «на Алисе женится Ричард и никто другой», но в договоре в качестве кандидатов в мужья опять были упомянуты «сыновья короля Англии». Вскоре после этого вдова Генриха Молодого Маргарита вышла замуж за Белу III, короля Венгрии. Жоффруа Бретонский, недовольный отцом и братом, отправился в Париж искать утешения у Филиппа. Утешение выразилось в том, что Жоффруа получил титул сенешаля Франции, положенный графам Анжу.

В этом году Филипп, возможно, потребовал от Ричарда принести ему ленную присягу за Аквитанию. Герцогство уже давно стало королевским леном, и Ричард не должен был ничего иметь против этого. Однако отец был против, и Ричард отказался. Отметим этот его лояльный по отношению к отцу поступок.

Тем временем Ричард предпринял наступление на Тулузу. Он получил от Генриха значительные средства и собрал большую армию. За графом Тулузским числились долги. В 1183 году граф Раймунд V привел войска на помощь молодому королю, на следующий год его сын Раймунд опустошил юго-восточный Лимузен. Кроме того, в то время, когда Плантагенеты грызлись между собой, граф Тулузский отобрал у них графство Керси с Кагором. Граф Раймунд отступал перед Ричардом и засыпал Филиппа просьбами о помощи, однако в тот момент у того не было на это сил и средств.

Жоффруа весело гостил у Филиппа. Несколько недель они вместе провели на пирах, охотах и турнирах. На одном из турниров в августе 1186 года Жоффруа был сброшен с седла и затоптан насмерть. Отчаяние Филиппа не поддавалось описанию. Казалось, он готов лечь в могилу вместе с Жоффруа. Отпевали Жоффруа в еще недостроенном Нотр-Дам-де-Пари. Филипп радушно встретил беременную вдову и предложил ей воспитывать будущего ребенка (Артура) так же, как уже дочь Алиенору, при французском дворе. Позже, когда сын Филиппа Людовик станет юношей, он королевским указом запретит ему участие в турнирах.

В качестве ленного сеньора Бретани Филипп немедленно потребовал опеки над детьми Жоффруа, угрожая вторжением в Нормандию, если Генрих откажется. Во время переговоров Филипп потребовал также прекращения войны с графом Тулузским. В октябре было заключено перемирие до января, однако Ричард продолжал беспокоящие действия против Тулузы.

Смерть возмутителя спокойствия в семье Плантагенетов - графа Бретонского - лишила французского короля крупного преимущества. Объединение отца с сыном не сулило ему ничего хорошего. Хитрый Филипп понимал, что бороться с Ричардом будет не легче, чем с Генрихом. 19-летний Иоанн пока в расчет им не принимался. Теперь на руках у Филиппа оставался только один козырь - нормандский Вексен и Алиса, связанные воедино. И тут неумное поведение Генриха по отношению к Ричарду, патологическое нежелание короля делиться властью стали для Филиппа подарком небес.





В феврале 1187 года Ричард встречал в Нормандии отца, прибывшего из Англии. На переговорах весной Филипп к требованию опеки над детьми Жоффруа присоединил требование возврата Вексена, так как Алиса до сих пор не замужем. Генрих отвечал, что Вексен с давних времен принадлежал Нормандии, и как герцог он имеет на него наследственное право, однако один из его сыновей обязательно женится на Алисе. Точно так же было отвергнуто требование опеки. Сдвинуть Генриха с его позиции можно было только силой. Тем не менее перемирие было продолжено до середины лета.

К началу лета стало ясно, что войны не избежать. Обе стороны усиленно к ней готовились. Так как истцом был Филипп, ему и надо было начинать. Филипп мог ударить или севернее графства Блуа в Нормандию, или южнее - в Берри. Более опасным считалось северное направление. Там и находился Генрих с главными силами. На южном направлении ждали удара французов принцы Ричард и Иоанн. В июне Филипп ударил в Берри. Укрепленный замок Исудён, по предварительной договоренности, открыл ему ворота. Сеньором Исудёна был граф Робер де Дрё, двоюродный брат Филиппа. Ричард и Иоанн укрепились в Шатору, преградив дорогу Филиппу, и ждали подхода Генриха. Под Шатору встретились две армии, готовые к бою. Никто не хотел отступать, особенно Филипп, для которого это было первым открытым столкновением с анжуйцами. Но никто не хотел и воевать. Воевать не хотели короли, которым большие сражения угрожали случайным, непредвиденным исходом, сводящим на нет результаты многолетней деятельности, а также повышенной угрозой для жизни, так как в первую очередь старались убить или пленить вражеского командующего, чтобы решить ход сражения, как это было при Гастингсе. Воевать не хотели рыцари и бароны, для которых цели королей, как правило, были далеки, а в рядах вражеской армии находились друзья, родственники и соседи.



Штурм замка. По миниатюре XIII в.



За всю жизнь Генрих не участвовал ни в одном большом сражении, Филипп - только в одном - при Бувине в 1214 году, Ричард - до сих пор ни в одном, если не считать более или менее крупного боя с наемниками Вюльгрена Ангулемского при Бутвиле в мае 1176 года.

Внезапно перед Ричардом, возглавлявшим готовые к бою ряды анжуйцев, появился парламентер - Филипп, граф Фландрский. По своей матери, Сибилле Анжуйской, он был двоюродным братом Генриха II. Кроме того, он был женат на дочери графа де Вермандуа, двоюродной сестре Ричарда I      по матерям, к этому времени уже умершей. Граф предложил Ричарду вместо драки поговорить с французским королем. И вот уже Ричард, не спросясь у отца, поскакал к королю Филиппу. Они оба были согласны,  что воевать глупо. Ричард сказал, что хотел бы идти воевать в Святую Землю. Филипп одобрил это желание и якобы показал ему письмо короля Генриха, извещавшее французского короля, что на Алисе женится Иоанн, который получит Аквитанию и Анжу и станет наследником престола. Филипп заверил Ричарда, что всеми силами готов ему помочь в его справедливом желании стать наследником и жениться на Алисе. После этого Филипп рассказал об обидах, толкнувших его на войну.

Рассказ хрониста Джиральда из Уэльса об этом свидании, даже если исключить письмо, звучит очень правдоподобно. Филипп, как всегда, хотел противопоставить английскому королю сына, использовать последнего в борьбе с Генрихом. Ричард, который через четыре года после смерти Генриха Молодого еще не был наследником, был готов принять помощь Филиппа. Французский король был не против того, чтобы Ричард ушел в Святую Землю и сгинул там, а наследником и затем королем стал бы слабый Иоанн. Далее рассказ продолжает другой хронист Гервасий из Кентербери. Узнав о свидании Филиппа и Ричарда, Генрих встревожился. Он попросил Филиппа прислать к нему представителей для мирных переговоров. Представители прибыли, и Генрих устроил спектакль - проверку решимости Филиппа и верности Ричарда. Он был то согласен на перемирие, чтобы отправиться в крестовый поход, то отказывался от него, а когда Филипп отдал приказ готовиться к сражению, снова послал Ричарда договариваться. И снова Ричард привез согласие на перемирие. С помощью легата, посланного папой Урбаном III, чтобы уладить ссору королей, удалось заключить перемирие на два года. Исудён остался за Филиппом.

Плохие вести приходили из Святой Земли. В 1174 году Салах ад-Дин[5] объединил под своей властью Египет и Сирию, окружив латинские государства в Святой Земле плотным кольцом. Началом бед христиан послужила победа иконийского султана над императором Мануилом в 1176 году, от которого уже не смогла оправиться Византия, отвлекавшая на себя, несмотря на постоянные свары, силы мусульман от христианских государств крестоносцев.



Битва при Хаттине. Из «Хроники» Матвея Парижского



2 июля 1187 года армия Салах ад-Дина пересекла Иордан и осадила Тивериаду. Город был взят, но городская цитадель продолжала сопротивление. Христианская армия ждала неприятеля в укрепленном лагере при Сафурийских источниках. Ставший королем Иерусалимским в 1186 году, Ги де Лузиньян должен был сделать выбор. Он мог, предоставив Тивериаду своей судьбе, ждать в хорошо снабжаемом водой лагере, пока Салах ад-Дин не уберется назад, так как нападение мусульман на лагерь почти полностью исключалось. Или же он мог атаковать султана, чтобы спасти Тивериаду. Под влиянием двух авантюристов после долгих сомнений король Ги выбрал атаку.

Сражение состоялось 4 июля 1187 года при Хаттине. Лучники и метатели дротиков Салах ад-Дина выпустили во франков поклажу семидесяти верблюдов, стоявших на поле боя. После упорной битвы Ги де Лузиньян отступил. Христиане заняли возвышенность и приготовились к обороне. Однако Салах ад-Дин атаковать не стал, а приказал поджечь сухую траву вокруг возвышенности. Пропадая от жажды, жары, дыма и пыли, франки попробовали атаковать сами, но атака была отбита. Остатки армии вскоре были окончательно разбиты и пленены. Сотни рыцарей и тысячи пеших воинов были убиты, король Ги был взят в плен, в руки мусульман попала главная реликвия Иерусалимского королевства - Святой Животворящий Крест, тот самый крест, на котором, как верили, претерпел муки Христос.



Крестоносцы со Святым Крестом перед битвой при Хаттине. С гравюры Г. Доре



В июле-августе султаном Юсуфом Салах ад-Дином были взяты почти все крупные крепости и города королевства. 2 октября 1187 года пал Иерусалим. Знамя с красным крестом на белом фоне над городом сменилось золотым знаменем султана. Падение Иерусалима привело христианскую Европу в состояние шока. От горя умер папа Урбан III. Его преемник Григорий VIII 29 октября 1187 года призвал католиков к новому крестовому походу.



После заключения перемирия Филипп вернулся в Париж вместе с Ричардом. Роджер из Ховдена пишет: «Филипп чествовал его так, что они каждый день ели за одним столом и спали на одной постели. Такая симпатия была между ними, что король Генрих из страха отложил возвращение в Англию до тех пор, пока не выяснит, что кроется за этой внезапной дружбой».

Генрих II бомбардировал сына просьбами и требованиями вернуться, намекая, что провозгласит его наследником. Ричард покинул Париж, но по дороге вступил в замок Шинон, завладел всеми деньгами, что там находились, чтобы укрепить замки Аквитании. Еще больше разволновался Генрих, снова слал гонца за гонцом с требованиями к Ричарду прибыть к нему. Наконец Ричард приехал к отцу и принес в Анжере клятву верности на Евангелии. Однако он не смог растопить лед недоверия и подозрительности в сердце отца и не был провозглашен официальным наследником престола.

Осенью 1187 года, на следующий день после получения известия о падении Иерусалима, Ричард принял крест в Туре из рук архиепископа. Он принял крест в новом соборе, возведенном на месте старого, в котором за шестьдесят лет до него принял крест его прадед Фульк V Анжуйский, будущий король Иерусалимский. Ричард был первым князем в Северной и Центральной Европе, откликнувшимся на зов церкви. В принципе, это было нарушением клятвы верности, так как он не получил разрешения отца. Может быть, кроме религиозного порыва, еще два обстоятельства сыграли роль при принятии Ричардом решения уйти в крестовый поход: желание заставить отца перед уходом в поход провозгласить его наследником и совместные усилия Генриха и Филиппа, направленные на то, чтобы женить его на Алисе.

Сразу после Рождества, несмотря  на  перемирие, Филипп собрал большую армию,  чтобы  заставить Генриха либо женить Ричарда, либо отдать Вексен.



Генрих II Плантагенет. Миниатюра из «Книги королей Англии» XIV в.



На границе Нормандии его ожидал Генрих с войсками. Короли договорились о встрече, которая произошла между Жизором и Три 21 января 1188 года. Помимо баронов, на ней присутствовали несколько архиепископов и епископов. И разговор пошел не о Жизоре, а об Иерусалиме. Священники и бароны заклинали королей примириться и идти освобождать Гроб Господень. При величайшем ликовании собравшихся короли обменялись поцелуем мира и приняли крест. Множество баронов и рыцарей, несколько архиепископов и епископов последовали их примеру. Все кричали: «Крест! Крест!» и видели в небе изображение креста. Священники, трубадуры и художники подогревали воодушевление масс.

Церковь представляла верующим крестовый поход как выгодную торговую сделку. Организатор Второго крестового похода святой Бернар Клервоский в свое время говорил прямо: «Могучий воин, человек войны, наконец-то у тебя есть дело, за которое ты можешь сражаться без опасения за свою душу; дело, сражаясь за которое славно победить, а смерть означает только выигрыш. Умен ли ты настолько, чтобы быстро понять, что в этом деле - главная выгода мира? Если ты таков, я предлагаю тебе выгоднейшую сделку, которую ты не можешь позволить себе упустить. Возьми крест. Ты получишь немедленно отпущение всех грехов, которые ты признаешь с сокрушением сердца. Крест - недорог, но если ты понесешь его со смирением, ты узнаешь, что приобрел Небесное королевство». Ушедшим в поход даровалось полное отпущение грехов, уплата долгов откладывалась до возвращения, гарантировалась неприкосновенность земель и имущества.

Подданные французского короля нашивали на одежду красный крест, английского - белый, графа Фландрского — зеленый, немцы — черный, итальянцы - желтый. Скоро спрашивали уже, не кто записался в паломники, а - кто еще не записался. Те, кто не мог идти в поход, должны были отдать десятую часть доходов и движимого имущества  — «Саладинову десятину».

Волна всеобщего энтузиазма захлестнула с головой Филиппа и Генриха. Они не хотели идти в крестовый поход, но не могли отказаться. Было решено, что Ричард в походе должен присоединиться к отцу и его баронам.



Пока короли собирались, для Ричарда нашлось немало забот в Аквитании. Во-первых, вновь разгорелся мятеж непокорных баронов. Злые языки утверждали, что волнения были спровоцированы Генрихом, чтобы задержать выступление сына в крестовый поход. Во главе мятежа стояли старые бунтовщики Жоффруа де Лузиньян, Аймар Ангулемский и Жоффруа де Ранкон. Причины мятежа неизвестны. Однако можно предположить, что, несмотря на то, Ричард отказался от мысли назначить дочь Вюльгрена Матильду наследницей Ангумуа, Аймар был обижен на Ричарда. Тот запросил слишком высокую цену за то, чтобы утвердить Аймара графом Ангулемским после смерти его старшего брата Гийома. Матильда Ангулемская была выдана замуж Ричардом за ставшего главой дома Лузиньянов в Пуату Гуго IX племянника Жоффруа.

Разбитых мятежников Ричард заставлял присоединяться к крестовому походу. Он даже выпустил в Пуату из тюрем всех узников, пожелавших принять крест. Первым Ричард разбил Жоффруа де Лузиньяна, и уже летом 1188 года тот прибыл в Палестину. Опустошительной бурей прошел Ричард по юго-западной Аквитании. Замки мятежников были взяты и стены их срыты. Руководители мятежников укрылись в замке Тайбур. Замок был взят штурмом, как и девять лет назад. Главари мятежа были вынуждены принять крест. Участник Второго крестового похода Жоффруа де Ранкон был позднее освобожден от этого обета.



Как только был подавлен мятеж, началась война с графом Тулузским. Отношения с Тулузой начиная с 1183 были напряженными, неустойчивые перемирия все время прерывались стычками и малыми войнами. Война этого года началась, возможно, с того, что Раймунд задержал, ограбил, а может быть, и убил нескольких аквитанских купцов, когда те пересекали его владения. В ответ Ричард схватил некого Пьера Сайена, приближенного графа. Граф ответил тем, что взял в плен двух рыцарей Генриха II, возвращавшихся из паломничества в Сантьяго-де-Компостелло и предложил обменять их на Сайена. Ричард от обмена отказался, не помогло и посредническое вмешательство Филиппа. Освободившихся брабансонов Ричард направил против графа Тулузского.

За короткое время были взяты семнадцать замков, города Кагор и Муассак, было вновь завоевано графство Керси, и Ричард с войсками появился у стен Тулузы. Опираясь на давние права Алиеноры, он требовал присоединения Тулузы к Аквитании.

Граф Раймунд опять молил о помощи короля Филиппа. Тот обратился к Генриху с требованием остановить сына, утверждая, что принц нарушил условия мира. Старый король отвечал, что никакой ответственности за действия сына не несет, что тот уже достаточно взрослый и самостоятельный. Филипп не сомневался, что ответ будет именно таким, и опять, как и в прошлом году, в июне вторгся в Берри. Им было захвачено все графство, хотя несколько замков продолжали сопротивление. В результате измены был взят Шатору. Генрих срочно собирал армию в Англии, опасаясь продвижения Филиппа в Турень. Ричард был вынужден прервать свой поход и бросить войска в Берри.

Чуть не утонув в море в страшной буре, Генрих 11 июля высадился с войсками в Нормандии. Опасаясь удара из Нормандии, Филипп быстро увел войска из Берри, оставив только в Шатору гарнизон под командой известного рыцаря Гийома де Бара. Ричард занял провинцию и осадил Шатору. Осада шла тяжело. В одной из схваток перед городскими воротами Ричард был сброшен с коня и едва не убит. Генрих, между тем, вел себя крайне пассивно, даже не пытаясь атаковать с севера королевские владения.

Оставив против Генриха заслон под командой лихого вояки - епископа Бове, король Франции нанес удар по Турени, осадив Тур.

Ричард ударил с юга, имея целью отрезать войска французского короля, и захватил замок Рош на границе между Туренью и Вандомом. Филипп снял осаду, увернулся от удара и увел армию в Париж. Ричард с войсками присоединился к Генриху в Нормандии.

Переговоры королей в Жизоре на границе Франции и Нормандии в середине августа ничего не дали. В конце переговоров солдаты охраны Филиппа срубили знаменитый вяз на границе, под которым традиционно встречались французские короли и нормандские герцоги, поступок символический — никакого мира с английским королем!

30 августа Ричард с войсками перешел границу у Паси на Эре и двинулся к Манту, ища встречи с французской армией. Вражеской армии он не нашел, но в небольшой стычке взял в плен Гийома де Бара, которого совсем недавно неудачно осаждал в Шатору. Гийом бежал из плена на коне оруженосца, по словам Ричарда, нарушив данное слово. По словам де Бара, поединок со стороны Ричарда проходил нечестно: не сумев победить его в бою, Ричард мечом убил под ним коня. Кто из них говорил правду? Возможно, оба. Будучи профессиональным воином и прагматиком, Ричард, несомненно, всегда был склонен добиваться победы любым путем. Произошедшее, очевидно, не улучшило отношения Ричарда к де Бару.

Ограбив и предав огню окрестности, принц вернулся в Нормандию. Затем война опять переместилась в Берри. Несмотря на усилия, предпринимаемые Ричардом, Шатору остался в руках французов.

Стоит отметить, что тогда ни о какой дружбе между Филиппом и Ричардом не было и речи. По словам Ричарда, войну с Тулузой он начал с ведома и согласия Филиппа, тем более что граф Тулузский отказался присоединиться к мирному соглашению 1187 года. Поэтому нарушение Филиппом мира, его нападение на Шатору он расценивал как действие «лжеца и коварного изменника» (Бертран де Борн). Филипп все это отрицал и, в свою очередь, называл лжецом Ричарда. Кто из них был прав, сказать трудно.

Филипп неоднократно доказывал в течение жизни, что обман, вероломство и неразборчивость в выборе средств -неотъемлемые свойства его как политика. Ричард, как профессиональный солдат, тоже прекрасно понимал разницу между словом, данным другу или боевому товарищу, и военной хитростью по отношению к неприятелю. Недаром Бертран де Борн называл Ричарда «господином Да-и-Нет», что по присущей творчеству трубадуров двусмысленности могло означать и верность слову, и иметь противоположное значение. Впрочем, это также могло указывать на его немногословность.

Война продолжалась до осени, при увеличивающемся нежелании баронов обеих сторон воевать. Нужно было снимать урожай, готовиться к крестовому походу.

Особенно жесткую позицию против продолжения войны занимали два крупнейших вассала французского короля - графы Фландрский и Шампанский.

Филиппу пришлось предложить встречу для переговоров о мире, и она состоялась 7 октября в Шатийоне на Эндре. Если в начале переговоров позиции Филиппа и Ричарда были непримиримы, то к концу - их взгляды сблизились. Четко осознавая противоречия между отцом и сыном, Филипп снова предложил Ричарду дружбу против Генриха. По-прежнему более сильным врагом Филипп считал английского короля.

Вначале Филипп предложил обменять свои завоевания в Берри на графство Керси, которое должно быть возвращено графу Тулузскому. Генрих легко на это согласился. Ричард резко запротестовал. Для него лично графство Керси приносило гораздо больше дохода, чем земли в Берри. Далее Филипп потребовал в качестве гарантии передачи ему замка Паси на нормандской границе, что вызвало возмущение Генриха. Сделал шаг навстречу Филиппу и Ричард. Он предложил, объясняя желанием скорее уйти в III крестовый поход и, может быть, по предварительному согласованию с Филиппом, вопрос Керси передать на третейский суд Франции, что противоречило ленным правам Генриха на Аквитанию и Тулузу и вызвало его резкий протест. В ответ Филипп пообещал оставить Керси у Ричарда.

Начинается новый период дружбы короля и принца. Главное для Филиппа - поддержать и усилить раздор между Плантагенетами, не дать им помириться. Доводы Филиппа, адресованные Ричарду, очевидны. Почему он до сих пор не объявлен наследником? Почему Генрих не разрешил Иоанну идти в крестовый поход? Потому, несомненно, что Генрих хочет провозгласить наследником Иоанна! Видимо, в ответ на обещание помочь стать наследником Ричард согласился жениться на Алисе. Верил ли ему Филипп? Хотел верить. Собирался ли Ричард выполнить обещание? Главным для него в этот момент было стать наследником престола. Чтобы это осуществилось, он, видимо, был согласен на все.

Стоит упомянуть также о том, о чем мы подробнее расскажем позднее, - в это самое время Ричард вел двойную игру в отношении своего брака и короля Франции. Что касается Генриха, его поведение, очевидно, определялось его страхом перед Ричардом и желанием отдалить момент провозглашения его наследником. Поэтому он не имел ничего против его участия в крестовом походе, хотя понимал, как ему будет его недоставать. Конечно, он прекрасно видел разницу между сыновьями и понимал, что Ричард - единственный, кто может сохранить его державу. К этому времени он был уже тяжело болен, хотя и не догадывался, что дни его сочтены. Привыкший обманывать всех, он никому не верил и, в конце концов, сам запутался в своей игре.

На встречу в Бонмулене 18 ноября 1188 года Филипп и Ричард, вновь ставшие друзьями, явились к Генриху вместе. Три дня продолжались переговоры, причем с каждым днем атмосфера становилась все более напряженной и грозовой. Филипп потребовал немедленно выдать Алису замуж за Ричарда и, чтобы все бароны Генриха, как в Англии, так и на материке, присягнули ему, как наследнику, до его отправления в поход. Генрих отказался: «Сегодня я не готов на это согласиться». «Я вижу ясно, как день, ту правду, которая представлялась мне невероятной!» - воскликнул Ричард. Он снял с себя пояс с мечом, опустился на колено перед Филиппом и, вложив свои руки в руки короля, принес ему ленную присягу за Нормандию, Анжу, Аквитанию, Берри и завоеванные земли в Тулузе.

Ричард поклялся хранить верность Филиппу против всех врагов, кроме отца. Таким образом, Ричард объявлял себя наследником Генриха и в этом качестве признавался Филиппом. Это означало нарушение клятвы верности отцу и, следовательно, открытое объявление войны. Следует отметить, что борьбу с отцом Ричард вел в открытую, до последней минуты оставляя ему возможность закончить дело миром. Потрясенный случившимся, Генрих согласился с предложением сохранить перемирие до следующей встречи в середине января.

Рождество Генрих и Иоанн праздновали в Сомюре. Многие из баронов на праздник не явились, давая понять, что примут сторону Ричарда и Филиппа. Филипп и Ричард весело провели Рождество в Париже. Опять они были неразлучны, совместно присутствуя на празднествах и церемониях. У Генриха тем временем произошло обострение болезни, поэтому перемирие по его инициативе было продлено до Пасхи 1189 года.

Перед Пасхой Генрих посылает к Ричарду Балдуина, архиепископа Кентерберийского, с несколькими баронами с просьбой вернуться и все уладить миром. Ричард с презрением отверг все посулы, хорошо помня, как был обманут полтора года назад, и понимая, что после этого нельзя будет больше рассчитывать на Филиппа, как на союзника.

Генрих отправлял посланцев и к Филиппу, стараясь вбить клин между ним и Ричардом. Ричард, чтобы не допустить этого, оставил при французском дворе ближайшего советника, канцлера Пуату Гийома Лоншана, с приказом бдительно за всем наблюдать и блюсти его интересы.

После Пасхи Генрих почувствовал себя лучше. К этому времени прибыл папский легат Иоанн д\'Ананьи с задачей восстановить мир в французском королевстве и ускорить крестовый поход. Договорились, что мирные переговоры будут проведены в Ла-Ферте-Бернаре в Мэне и что стороны согласятся с решением третейского суда, состоящего из легата и четырех архиепископов - Реймса, Буржа, Руана и Кентербери.

К Троице стороны съехались на переговоры с большими вооруженными до зубов свитами. Ричарда и Филиппа, уверенных в том, что Генрих симулирует болезнь, чтобы оттянуть переговоры, поразил его болезненный и изможденный вид.

Условия Филиппа и Ричарда были таковы: Алиса должна выйти замуж за Ричарда, последний должен быть утвержден наследником престола, Иоанн должен принять крест. Условие Генриха: Алиса выходит замуж за Иоанна. Условия были взаимонеприемлемыми. Филипп остался равнодушен даже к угрозе Иоанна д\'Ананьи наложить интердикт на Францию. Он заявил, что горячность легата объясняется английским серебром в его кошельке. Переговоры закончились безрезультатно. Генрих со свитой уехал в Ле-Ман, а союзники захватили Ла-Ферте-Бернар. Окрестные замки стали сдаваться Ричарду. 12 июня Ричард и Филипп взяли Ле-Ман и «съели обед старого короля».

Потеряв город, в котором родился, Генрих сказал, что теперь видит, что Бог хотел его наказать и отнял у него то, что он любил больше всего. Филипп направился к Туру, а Ричард бросился в погоню за отцом.

«L\'Histoire de Guillaume le Marechal» («История Уильяма Маршала») рассказывает, что дорогу Ричарду преградил Маршал, командовавший арьергардом Генриха. Увлеченный погоней, Ричард был налегке, без доспехов. Увидев скачущего к нему с копьем в руках Маршала, Ричард закричал: «Клянусь ногами Господа, не убей меня, Маршал, я ведь без доспехов». «Пусть Вас дьявол убивает!» - ответил Маршал и пронзил копьем коня Ричарда. Погоня остановилась, и Генриху удалось убежать.



Генрих II. Скульптура с надгробия в усыпальнице Плантагенетов в Фонтевро



Хронист Джиральд из Уэльса рассказывает, что у старого короля была опухоль в области паха, которая затем превратилась в свищ. Вместо того чтобы уйти в Нормандию и набрать там войска, как советовали друзья, Генрих с малым отрядом сторонников кружил по родным местам, пока, умирающий, не остановился в Шиноне. Ричард и Филипп в это время овладели Мэном и Туренью. 3 июля Филипп захватил Тур. Это было для Генриха решающим ударом.

На следующий день Генрих встретился в Коломбье близ Азе-ле-Ридо с Филиппом и Ричардом. Старый король принял все условия друзей: он должен был выплатить Филиппу 20 тысяч марок; Алиса должна быть передана лицу, назначенному Ричардом (он выбрал архиепископа Руанского), чтобы после возвращения того из крестового похода выйти за него замуж; все подданные Генриха в Англии и на материке должны принести Ричарду клятву верности, как наследнику престола. Если Генрих не выполнит эти условия, его подданные освобождаются от клятвы верности ему. Оба короля и Ричард должны собраться в Везеле в Великий пост с войсками, чтобы отправиться в Святую Землю. Договорились также не мстить тем, кто изменил. В списке изменников, полученном Генрихом, на первом месте стоял его сын Иоанн. Хронист Джиральд из Уэльса сообщает, возможно, не очень достоверную деталь. После подписания Генрихом условий, он попросил Ричарда обменяться поцелуем мира. Когда тот приблизился, король прошептал ему на ухо: «Бог даст, я не умру прежде, чем тебе не отомщу».

Обращает внимание отношение Ричарда к проблеме замужества Алисы. В его положении он, пожалуй, нашел единственно возможное решение, чтобы, во-первых, не спровоцировать войну с Филиппом и не лишиться Вексена, во-вторых, лишить возможности Иоанна жениться на ней, и, в-третьих, получив Алису, самому не быть вынужденному на ней жениться.

Генриха привезли в Шинон. Там, оставленный почти всеми, ограбленный слугами, на третий день - 6 июля 1189 года - он умер.

«История Уильяма Маршала» рассказывает, что «король остался почти голым - в штанах и одной рубахе. К вечеру верный Гийом Триан покрыл тело своим плащом. Короля положили в гроб и перенесли в женскую обитель в Фонтевро, мимо огромной толпы нищих, в четыре тысячи человек, которые стояли все время в конце моста на Луаре (на самом деле на Вьенне. - А.Г.), ожидая щедрой милостыни, но не получили ничего, ибо казна была пуста».

Ричарду дали знать о смерти отца, и он приехал в аббатство. «В его поведении не было признаков ни скорби, ни веселья. Нельзя сказать, были ли в нем радость или печаль, смущение или гнев. Он придвинулся к голове и стоял задумчивый, не шевелясь... Затем сказал двум верным [людям] отца:

\"Я вернусь завтра утром. Король, мой отец, будет похоронен богато и с честью, как подобает лицу столь высокого положения\"».

На следующий день Генрих был погребен в аббатстве Фонтевро. Умирая, Ричард приказал похоронить себя здесь же, у его ног, испытывая, видимо, всю жизнь чувство вины перед отцом. Рядом с Генрихом будет погребена в 1204 году и Алиенора Аквитанская.





Глава 6.

КОРОЛЬ. ПОДГОТОВКА К ПОХОДУ



Тридцати двух лет в расцвете сил Ричард вступил на престол. Теперь может осуществиться мечта всей жизни, теперь никто и ничто не помешает ему уйти в крестовый поход. Ричард оставил на службе двух верных вассалов отца, Уильяма Маршала и Мориса Краона, со страхом ожидавших его решения. «История Уильяма Маршала» передает состоявшийся разговор. «Маршал, Вы недавно хотели меня убить и убили бы, если бы я не отвел Ваше копье», - сказал Ричард. Маршал ответил, что, если бы он хотел его убить, никто не смог бы ему помешать, что он хотел убить и убил коня и не испытывает по этому поводу никакого сожаления. «Я прощаю Вас, Маршал, и не держу на Вас зла», - сказал Ричард и подтвердил слова делом. Он согласился выдать за Маршала обещанную ему Генрихом богатую наследницу Изабеллу де Клер. Получив в качестве приданого графство Пемброк, баронство Стригайл в Уэльсе и баронство Лейнстер в Ирландии, Маршал из нищего рыцаря превратился в богатейшего барона Англии. Людей, в последний момент изменивших Генриху и перешедших на его сторону, Ричард назвал предателями и отказался вернуть им их имения, конфискованные отцом. Ричард был сразу признан наследником отца во всех континентальных владениях.

20 июля 1189 года в Руане в присутствии архиепископа, епископов и баронов ему был вручен меч и он был провозглашен герцогом Нормандии.

22 июля новоиспеченный герцог Нормандии отправился на встречу с королем Филиппом. По дороге из замка под Ричардом обрушился мост, и он вместе с конем упал в ров с водой. Впрочем, все окончилось благополучно. Встреча состоялся близ Жизора. На вопрос Филиппа собирается ли Ричард вернуть ему Вексен, тот ответил, что собирается жениться на Алисе, то есть о возвращении не может быть и речи. В связи с Жизором, к 20 тысячам короля Генриха Ричард пообещал добавить еще 4 тысячи и отказался в пользу французского короля от прав сеньора на Овернь. В ответ Филипп согласился вернуть Шатору и другие земли в Берри без Исудёна и Грасе и оставить за Ричардом все, завоеванное им в графстве Тулузском. Было достигнуто соглашение о том, что графы Анжуйские не могут использовать богатства аббатства святого Мартина в Туре в войнах с Францией - французские короли издавна были его светскими аббатами. Ричард и Филипп расстались почти довольные друг другом.

Тогда же Ричард выдал замуж племянницу Матильду, дочь недавно умершей сестры Матильды и Генриха Льва, за Жоффруа, наследника пограничного с Мэном графства Перш, французского ленника, видимо, надеясь в будущем сделать его своим союзником. В Туре Ричард приказал восстановить укрепления, разрушенные при штурме города Филиппом. Руку овдовевшей к этому времени владетельницы Деоля и Шатору король Генрих II обещал Балдуину де Бетюну, а Ричард - своему троюродному брату Андре де Шовиньи. Хозяйка стратегически важного для Ричарда Шатору вышла замуж за де Шовиньи; на его свадьбе в Солсбери вместе с Ричардом присутствует Алиенора, а де Бе-тюн вместе с рукой вдовы-графини позже получит графство Омаль. Все трое - Маршал, де Бетюн и де Шовиньи верно служат Ричарду.



Ричард I Львиное Сердце, король Англии



Ричард возвратил личную свободу матери (с конца 1188 года над ней опять был учинен строгий надзор) и полную свободу действий. Алиенора присягнула на верность сыну, объявила всеобщую амнистию и руководила мероприятиями по встрече и коронации нового короля.

До самой смерти в 1204 году она — верный помощник английских королей. Хронист Ричард из Дивайзеса писал о ней: «Королева Алиенора, жена несравненная, прекрасная и непорочная, властная и скромная, смиренная и речистая, что весьма редко встречается в женщине, двух королей она имела мужьями и двух королей сыновьями, и не ведала она ни усталости, ни лени...».

Ричард щедро вознаградил мать. «Он оказал ей столько чести, сколько был в состоянии» (Радульф из Дисса). Он предоставил ей тройное вдовье наследство: «утренний дар», полученный женами трех королей - Генриха I, Стефана и ее мужа Генриха II.

13 августа 1189 года Ричард прибыл в Портсмут, встреченный всеобщим ликованием. Он еще и подыгрывал этому чувству: никогда он не был и не будет таким любезным и отзывчивым к просьбам. Были сняты с должностей и подвергнуты крупным денежным штрафам виновные в поборах Этьен из Тура, сенешаль Анжу и, по указанию Ранульфа Глэнвилла, верховного юстициария, большое количество чиновников и 24 (из 31) шерифов старого короля.

С другой стороны, как пишет автор «Gesta Henrici» («Деяний Генриха»): «Сын, как солнце, взойдя над горизонтом, продолжил добрые труды своего отца, прекратив те, что были дурны. Тех, кого отец обездолил, сын восстановил в былых правах, сосланных вернул из изгнания. Закованных отцом в железа сын отпустил целыми и невредимыми». В числе получивших конфискованные земли был старый Роберт, граф Лейстер, долгие годы проведший в тюрьме Генриха; его сын Роберт в дальнейшем верно служил Ричарду.

Ричард выполнил все обещания, данные Генрихом Иоанну. Помимо графства Мортэн в Нормандии тот получил шесть графств в Англии с общим доходом в четыре тысячи фунтов ежегодно. Возможно, что, дав Иоанну четыре графства в юго-западной Англии, Ричард предполагал, что тот возглавит борьбу со своевольными кельтскими баронами Уэльса. Одновременно Ричард решил окончательно преградить ему дорогу к руке Алисы. Иоанн получил приказание немедленно жениться на Изабелле, наследнице графства Глостер, с которой он был помолвлен уже 13 лет.



 Коронация Ричарда Львиное Сердце. С миниатюры XV в.



В воскресенье 3 сентября 1189 года в Вестминстерском аббатстве Ричард был коронован. Шествие открывали священнослужители в белых одеяниях, за ними шли аббаты и епископы. Затем главные бароны королевства несли королевские регалии. Уильям Патрик, граф Солсбери, нес королевский скипетр с голубем на вершине, Уильям Маршал, граф Пемброк, - королевскую державу, увенчанную золотым крестом. За ними Дейвид Шотландский, граф Хантингтон, Иоанн, граф Глостер, и старый граф Роберт Лейстер несли три королевских меча. Дейвид и Роберт - участники восстания 1173 / 1174 годов против Генриха II, и то, что им были доверены королевские мечи, означало, что Алиенора полностью оправдана.

Далее шесть графов и баронов несли стол с королевскими облачениями. За ними Уильям Мэндвилл, граф Эссекс, нес золотую корону. Следом за ними в окружении Гуго, епископа Дарема и Реджинальда, епископа Бата шел Ричард. Над ним несли шелковый полог. Процессия вошла в собор и остановилась у алтаря. Здесь были, по словам Роджера из Ховдена, «едва ли не все аббаты, приоры, графы и бароны Англии». Кроме них были приглашены: Готье де Кутанс - архиепископ Руанский, Анри - епископ Байё, Жан - епископ Эврё, и главные бароны материковых владений. Перед алтарем на Евангелии Ричард поклялся служить Богу и охранять Церковь, творить праведный суд народу, уничтожать дурные законы и обычаи и охранять добрые. После этого он сбросил одежду и остался в штанах до колен и в рубашке с открытой грудью. Балдуин, архиепископ Кентерберийский, с молитвами трижды помазал его голову, грудь и руки елеем, тем самым давая новому королю Божье разрешение на правление. Затем Ричард облачился в королевские одежды, архиепископ вручил ему меч, а два графа надели ему золотые шпоры. После этого Ричард снял корону с алтаря и подал архиепископу, а тот возложил ее на голову короля. За коронацией последовал торжественный пир. Ричард ел за одним столом с высшим духовенством. Графы, бароны и рыцари ели за другими столами. Роскошный пир длился три дня. 5 сентября Ричард принимал присягу сначала духовенства, а затем баронов, вручая им при этом их лены, вознаграждая, таким образом, их прошлую и будущую верность. В коронационных торжествах, по обычаю того времени, женщины участия не принимали.

Не обошлось и без еврейского погрома. Ричард заранее запретил евреям появляться на коронационных торжествах, учитывая общее возбуждение толпы, подогретое большим количеством раздаваемого вина и мяса. Однако некоторое количество евреев все же попытались проникнуть во дворец с подарками королю. Стража и толпа на них набросились, нескольких убили, других ранили. Узнав о происшествии у дворца, в торговом квартале всю ночь горожане грабили и поджигали дома евреев. Религиозный порыв здесь, несомненно, переплетался с желанием пограбить и устранить конкурентов и кредиторов. Нельзя сказать, чтобы Ричард очень любил евреев, но он рассматривал их как источник немалого дохода и очень не любил беспорядка. Была послана стража, толпа разогнана, трое погромщиков повешены. Несмотря на послания Ричарда во все графства, запрещавшие трогать евреев, погромы перекинулись в Линкольн, Стаффорд, Йорк и другие города. Особенно страшным погром был в Йорке, организованный приближенными Гуго де Пюизе, в марте 1190 года, когда Ричард уже покинул Англию. Тогда около ста пятидесяти Йоркских евреев лишили себя жизни, чтобы избежать принудительного крещения.



 Выступления против евреев во время коронации Ричарда.

Рисунок на казначейской расписке, подтверждающей выплаты английских евреев в пользу казны



На церковном соборе в Пайпуэлле 16 сентября были избраны (по рекомендации короля) епископы: в Лондон -Ричард Фиц Нил, в Винчестер - Жоффруа де Люси, в Солсбери - Хьюберт Уолтер, в Или - Гийом Лоншан. При Генрихе епископские должности могли годами быть незанятыми, и доход от них получал король. Ревнитель порядка Ричард пренебрег такими доходами. Видимо, он не хотел, чтобы во время его предстоящего отсутствия епископские кафедры заняли случайные или враждебно настроенные люди.

Незаконнорожденному брату Ричарда Джеффри смолоду была уготовлена отцом судьба священника, которой тот всегда противился. Генрих сделал его канцлером, и Джеффри верно ему служил до самой его смерти. Генрих имел все основания говорить: «У меня один настоящий сын - Джеффри, все остальные - бастарды». Находясь при смерти, Генрих обещал ему богатейшее епископство Винчестер или архиепископство Йорк на выбор, но Джеффри не хотел ни того, ни другого. Помня, что Вильгельм Завоеватель тоже был незаконнорожденным, Джеффри мечтал о короне. Видимо, слухи о мечтаниях несдержанного Джеффри дошли до Ричарда. Он приказал ему принять посвящение в сан священника, после чего Джеффри не мог стать королем и, выполняя обещание отца, предложил капитулу Йорка избрать брата архиепископом. Известие о посвящении Джеффри вызвало усмешку Ричарда: «Ну, теперь Мы в нем уверены». На всякий случай графство Йорк Ричард передал Оттону, сыну Генриха Льва, а соседнее графство Нортумберленд продал врагу Джеффри — Гуго де Пюизе. Под нажимом Ричарда Джеффри передал на нужды крестового похода 2 тысячи фунтов.

Ричарду удалось решить наконец долго тянувшийся спор архиепископа Балдуина Кентерберийского с капитулом. Объявив архиепископа правым и заставив капитул просить у него прощение, Ричард предложил Балдуину выполнить требования каноников. Как всегда, главная установка Ричарда при разрешении споров во владениях - восстановление мира и порядка. Балдуин решил принять участие в крестовом походе.

Став королем, Ричард мог приступить к решению самой главной в его понимании задачи - освобождению Гроба Господня. Решение этой задачи, кроме принесения блага христианским народам и религии, должно было увековечить его славу полководца. Для решения этой задачи ему нужно было оставить в своих владениях крепкое и верное правительство, создать армию и флот и собрать необходимые для похода средства. Ричард разделял, без сомнения, мысль, позднее высказанную фельдмаршалом Монтекукколи, что для ведения войны нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги.

Ричард начал с подсчета того, что оставил ему отец. Всего по королевским сокровищницам оказалось, по словам Роджера из Ховдена, около 100 тысяч фунтов. Из них почти четверть (24 тысячи) нужно было отдать Филиппу. В 1188 году Генрих ввел в Англии новый налог «Саладинову десятину». Этот налог приносил около 60 тысяч фунтов в год, но был крайне непопулярным. Ввести еще один налог Ричард не мог. Дополнительные средства он должен был добывать другими способами. Мы уже говорили о выкупах, которые должны были платить за себя снятые с должностей чиновники, чтобы остаться на свободе. Забирались в казну наследства священнослужителей, умерших без завещания. Ричард получил от папы разрешение получать отступные от лиц, сгоряча принявших крест, а потом отказавшихся участвовать в походе. Все, что плохо лежало, Ричард прибирал к рукам. Джиральд из Уэльса писал: «Король, как разбойник в набеге, постоянно рыщет и ищет, где ему можно будет чем-нибудь поживиться». Следует отметить, что такого размаха подготовка к войне, изготовление оружия, амуниции и снаряжения, строительство кораблей, были выгодны городам, которые вносили добровольно крупные суммы, чтобы затем получить их обратно, выполняя заказы короля.

Но главным способом добывания средств была продажа. Ричард продавал все, что можно было продать, включая королевскую милость. По словам Роджера из Ховдена: «Все, что имел, предлагал он на продажу, должности, баронства, графства, шерифства, замки, города, земли, все полностью». Способ этот был не нов, но впервые применялся в таких масштабах и в таких узких временных рамках. «Я бы и Лондон продал, найдись на него покупатель», - шутил король.

Особенно много свободных денег было у церкви и ее высших представителей. Жоффруа де Люси, епископ Винчестера, заплатил три тысячи фунтов за два имения, на которые претендовало епископство, и еще тысячу, чтобы вступить во владение наследством. Гуго де Пюизе, епископ Дарема, купил графство Нортумберленд и должность юс-тициария. По поводу него Ричард шутил: «Как искусный художник, одним взмахом руки я превратил старого епископа в молодого графа». Многие покупали имения, желая разбогатеть в предпоходной сумятице, думая, что король не вернется уже из Святой Земли, однако надежды их были напрасны. Ричарда не так-то просто было обмануть. Во-первых, канцлер Лоншан, по приказу Ричарда, зорко следил за платежами, конфисковывал имения у просрочивших платежи и вторично пускал их в продажу. Так, у епископа Дарема были конфискованы почти все его приобретения. Во-вторых, по возвращении в Англию из крестового похода, Ричард объявил покупателям, что уплаченные ими суммы были займом, предоставившим им только временное право пользования имениями. Тем не менее высокая цель и личное участие короля в походе оправдывали в глазах народа его финансовые авантюры.

Необходимо отметить, что решающее значение для Ричарда имела не сумма, предлагаемая покупателем, а его соответствие покупаемой должности. Так, например, Гийом Лоншан, епископ Илийский, получил должность канцлера за 3 000 фунтов, на 1 000 фунтов дешевле, чем предлагал заплатить другой желающий.

Ричард собрал огромные средства, крестовый поход был его поход. В отличие от него Филипп, начиная поход, думал только о том, как быстрее его закончить. Главным врагом Филиппа был не Салах ад-Дин, а Плантагенеты. Он никогда и не думал идти в крестовый поход, а взял вслед за Генрихом крест потому, что был уверен (вполне обоснованно), что Генрих никогда не отправится «за море», и он отсидится за его спиной. Как и в случае поддержки им Ричарда против отца, французского короля подвела неожиданная смерть Генриха. Теперь крестовый поход был для него неотвратим. Он не мог противостоять общественному мнению. Значительную часть собранных для похода денег Филипп оставил во Франции, чтобы использовать после возвращения. Он надеялся широко пользоваться в походе средствами своего вассала - английского короля.

В ноябре к Ричарду прибыл посланцем от Филиппа старый граф Ротру дю Перш. (Он найдет свою смерть под Ак-рой в 1190 году.) Граф сообщил, что в Париже было собрание баронов, и они пообещали вместе с Филиппом собраться 1 апреля, в первое воскресенье после Пасхи, в Везеле в Бургундии (традиционном месте сбора крестоносцев) и отправиться в Святую Землю. Филипп спрашивал, как у Ричарда идут сборы, когда и где соберется его армия. Ричард собрал баронов в Лондоне, и они также заявили, что прибудут к 1 апреля в Везеле.

Тогда же прибыл в Англию папский легат д\'Ананьи, чтобы закончить распри в Кентербери. Ричард к тому времени уже уладил ссору. Кроме того, легат утвердил Джеффри Йоркским архиепископом, несмотря на возражения некоторых церковников, в том числе Хьюберта Уолтера и Гуго де Пюизе.

Одним из главных стратегических решений Ричарда в крестовом походе было создание флота для перевозки армии, обеспечения снабжения сражающихся войск и блокирования неприятельских морских перевозок. По рассказам матери и других участников Второго крестового похода,

Ричард понимал, сколько сил, средств и жизней отнимает сухопутный переход. Доставить без потерь и полную сил армию к месту боя можно было только при помощи флота. Еще принцем приняв крест, Ричард в 1188 году начал переговоры с зятем Вильгельмом II, королем Сицилии, о предоставлении флота для перевозки войск, в то время как Генрих II и Филипп планировали вести армии по суше так же, как повел свою Фридрих Барбаросса. Позднее Ричард уговорил Филиппа перевезти войска на кораблях. После Ричарда все крестовые походы осуществлялись морем.

Став королем, первым делом Ричард начал строить флот. Он послал уполномоченных в порты Англии, которые конфисковывали лучшие корабли, выплачивая владельцам две трети их стоимости. Одна треть должна была быть вкладом владельцев в крестовый поход. Только Союз Пяти портов на юго-востоке Англии предоставил Ричарду 33 корабля. А ведь были еще и другие порты в Англии, а также порты в Нормандии, Бретани и Аквитании. На все верфи государства был спущен заказ на срочное строительство новых кораблей, опять-таки за две трети стоимости. Король взял на содержание моряков на этих кораблях. Корабли загружались боеприпасами и продовольствием.

Ричард из Дивайзеса так описывает создание флота: «Это была большая и последовательная работа: Первый корабль имел три отдельных руля, тринадцать якорей, тридцать весел, два паруса и три набора канатов всех видов... Был назначен дельный капитан и четырнадцать слуг ему в подчинение. На корабль были погружены сорок ценных коней, обученных для сражений, и оружие для такого же количества рыцарей. К ним добавили сорок пехотинцев, пятьдесят матросов и продовольствия на год для этого количества людей и коней... Богатства короля, чрезвычайно большие и бесценные, пошли на строительство кораблей».

В декабре к Ричарду прибыли шотландский король Вильгельм Лев с братом Дейвидом. После поражения в 1174 году шотландский король потерял несколько пограничных замков и находился в вассальной зависимости от Англии. С большой степенью вероятности он стал бы союзником французского короля при нападении того на анжуйское государство. Ричард передал Вильгельму Льву два замка и за 10 тысяч фунтов освободил его от ленной зависимости. Следует отметить, что Ричард никогда не поступался крепостью границ. В 1194 году Вильгельм Лев предложил Ричарду купить у него за 15 тысяч фунтов пограничное графство Нортумберленд с важными в стратегическом отношении замками. Как не нужны были Ричарду после возвращения из плена деньги, он отказался от продажи.

Уходя в крестовый поход и рискуя из него не вернуться, Ричард не имел законного наследника. Ближайшими наследниками были 22-летний Иоанн и 4-летний племянник Артур, сын нелюбимых Ричардом брата Жоффруа и Констанции Бретонской. По всем признакам Ричард должен был бы оставить наследником Иоанна. Его Ричард и сделал наследником, несмотря на все измены, умирая в 1199 году. Но сейчас Ричард выбрал в наследники того, кто в его отсутствие мог бы быть более опасным.

Иоанн владел большими землями в Англии (укрепленные замки, однако, в его графствах принадлежали королю) и маленьким графством Мортен в Нормандии. Провозгласи он себя королем, он не получил бы никакой поддержки в анжуйских материковых владениях, а в Англии ему противостояло бы сильное и верное Ричарду правительство, подкрепленное Алиенорой. Бретань же, в случае войны с французским королем, была бы ножом в спину анжуйского государства на континенте. Большей угрозе вторжения всегда подвергались материковые владения, и Ричард выбрал наследником на время похода более опасного из ближайших родственников на континенте - Артура. Можно сказать, что, предвидя ход событий, Ричард заранее выбрал союзника французского короля и изменника - Иоанна.

Можно уверенно предположить, что Ричард уже был мысленно готов разорвать помолвку с Алисой и искал возможности отразить нападение Филиппа на нормандский Вексен, а также вообще на свои континентальные владения, понимая, что вторжение произойдет незамедлительно. Впрочем, никаких громких и широковещательных заявлений по поводу наследника Ричард не делал. Видимо, он сообщил об этом только заинтересованным лицам - окружению Артура и шотландскому королю, близкому родственнику бретонского принца по матери. Предвидение Ричарда сбылось: во время его отсутствия Бретань оставалась спокойной, а шотландский король Вильгельм Лев не поддержал изменника Иоанна и не напал на Англию.

Перед отбытием на материк Ричард сформировал правительство. Как это делал отец, верховный пост должны были занимать два человека. Они должны были делить власть и следить друг за другом. Вместо Ранульфа Глэнвилла, принявшего крест, на должность юстициариев Ричард назначил Уильяма Мэндвилла, графа Эссекса, и Гуго де Пюизе, епископа Даремского, на должность канцлера был назначен Гийом Лоншан, епископ Илийский. После смерти в середине декабря Мэндвилла вторым юстициарием в марте 1190 года был назначен канцлер Лоншан. Кроме того, позднее папа назначил его легатом в Англии. Обладая тремя верховными постами, Лоншан быстро потеснил Гуго де Пюизе. 11 декабря Ричард отправился в путь от белых скал Дувра. В Кале встретил его ставший другом граф Филипп Фландрский и проводил до Нормандии...

В это время пришло известие о смерти зятя, Вильгельма II Доброго, короля Сицилии, мужа сестры Иоанны. Теперь Ричарду по дороге в Палестину нужно было завернуть на Сицилию и защитить интересы сестры.

Свой первый на Рождество королевский двор Ричард собрал в Бюре, в Нормандии. 30 декабря и 16 марта он встречался с Филиппом, обсуждая с ним вопросы подготовки к походу. Короли поклялись одинаково ревностно защищать Париж и Руан при нападении какого-либо неприятеля. Затем в этом поклялись бароны обоих королей, а также подписали обязательство не воевать друг с другом, пока продолжается крестовый поход. Архиепископы и епископы обязались отлучать от церкви нарушителей клятвы и договора. Договорились, если один из королей погибнет в походе, другой возглавит его людей и использует оставшиеся средства в святом предприятии. Стало ясно, что к 1 апреля сборы не закончатся, и в качестве окончательной даты отправления наметили 24 июня, день Иоанна Крестителя.

Когда все решения были приняты, пришло известие, что накануне, родив наследника престола, умерла жена короля Филиппа королева Изабелла Геннегауская. Племянница и наследница бездетных графа Фландрского и его супруги, урожденной графини Вермандуа, она принесла королю Франции в результате его победы над Фландрией два богатейших графства: Вермандуа и Артуа (последнее - после смерти графа Филиппа). Эта смерть могла задержать поход, но стали раздаваться голоса, что это - знак Божий, что Бог потерял терпение. Поход решили не откладывать.

В континентальных владениях у Ричарда дел по подготовке к походу было не меньше, чем в Англии. Как и там, здесь нужно было оставить крепкую и верную администрацию, укрепить границы и собрать средства. Судя по тому, что во время его отсутствия там все было спокойно, Ричард с задачей справился. Сенешалем Нормандии Ричард вновь назначил надежного Гийома Фиц Ральфа. 20 лет служил он сенешалем Генриху, Ричарду, а затем и Иоанну. Вместо снятого Этьена из Тура сенешалем Анжу Ричард назначил дальнего родственника Пайена де Рошфора, но затем в должности сенешаля опять был утвержден Этьен из Тура. Узок, видимо, в то время был круг дельных людей. В Аквитании Ричардом были назначены два сенешаля. Сенешалем Пуату стал опытный Пьер Бертен, сенешалем Гаскони - Эли де ла Сель.

Положение Аквитании в отсутствие Ричарда могло быть еще более сложным, чем положение северных провинций. Кроме французов, Аквитании мог угрожать разбитый и потерявший графство Керси граф Тулузский. Кроме того, Гаскони, будущему приданому своей жены, мог угрожать король Кастилии. Необходимо поэтому было возобновить военный союз со старым союзником Альфонсом II Арагонским и заключить военный союз с другим соседом, королем Санчо VI Наваррским. Возможно, вопрос о заключении этих союзов обсуждался в начале февраля в аббатстве Ла Реоль на берегу Гаронны, где Ричард собрал виднейших духовных и светских баронов Гаскони.

Вот тут на нашей сцене появляется новый персонаж -дочь короля Наваррского 18-летняя Беренгьера. По некоторым данным (об этом, в частности, говорит поэт-хронист Амбру аз), Ричард познакомился с ней, и она понравилась ему еще два года назад. Тогда же, видимо, в 1188 году он начал переговоры с ее отцом о браке. Этот брак, несомненно, должен был укрепить военный союз с Санчо VI. Безусловно, брак с Ричардом Плантагенетом был самой блестящей партией, какую можно было бы представить, для принцессы крошечного королевства. Интересно, что Ричард почти одновременно принимает на себя взаимоисключающие обязательства относительно двух невест - Алисы и Беренгьеры.



Крестоносцы в походе; пилигримы и рыцари. Из рукописи конца XIII в. «De Passagiis in terram Sanctam», Венеция



В середине марта 1190 года Ричард собрал в Нормандии конференцию, на которую, кроме архиепископов и епископов, он вызвал мать, братьев Иоанна и Джеффри, а также Алису, свою вечную невесту. Очевидно Ричард решил задокументировать связь короля Генриха с Алисой. Документы, доказывающие невозможность брака Ричарда и Алисы, могли понадобиться как при официальном сватовстве к Беренгьере, так и при расторжении обручения с Алисой. Кроме этого, на конференции король утвердил Гийома Лоншана канцлером и верховным юстициарием и ограничил власть Гуго де Пюизе как юстициария землями на север от реки Хамбер до границ Шотландии, а всю остальную Англию отдал Лоншану. Ричард также взял с братьев обязательство не появляться в Англии в течение ближайших трех лет без его на то разрешения. Позже Алиенора выпросила разрешение Иоанну вернуться через год.

Переговоры о браке с Беренгьерой должны были проводиться секретно, чтобы об этом не узнал Филипп. Точно так же нельзя было немедленно разрывать обручение с Алисой. В противном случае вместо крестового похода, о котором мечтал всю жизнь, Ричард получил бы бесконечную войну с оскорбленным французским королем.

В феврале и марте Ричард вел переговоры о военных и брачном союзах. В конце мая - начале июня прибыл он на юг Гаскони в Байонну. Там в Пиренеях взял он штурмом замок рыцаря-разбойника, грабившего на дорогах паломников, и приказал его повесить. Очевидно, эта его поездка была связана не столько с желанием наказать грабителя, сколько, видимо, с желанием и возможностью личной встречи с королем Санчо, а может быть, и с его дочерью.



Фридрих I Барбаросса в одежде крестоносца. Миниатюра из «Иерусалимской истории» Роберта монаха



Вышеизложенное, наверное, оправдывает Ричарда, отправившегося в Святую Землю, не оставив прямого наследника, объясняет его так называемые «легкомыслие и безответственность», а также беспрецедентный случай, когда король Наварры послал свою дочь «за море» к жениху, который давно уже был обручен с сестрой короля Франции.

Затем король вернулся в Анжу. В Туре из рук архиепископа Ричард получил посох и котомку, непременные принадлежности пилигрима. Филиппу посох и котомка были вручены в аббатстве Сен-Дени. 2 июля в Везеле соединились армии двух королей. Было принято решение завоеванную добычу делить поровну между королями. 4 июля 1190 года армии выступили в поход.

Последнюю ночь перед походом описывает поэт-хронист Амбруаз: «Между горами перед Везеле Бог дает приют своему воинству. В виноградниках и в полях под открытым небом спят сыновья и надежды многих матерей. И каждый оставляет в руке Божьей жену и детей и свою землю. Они заложили и продали все свое состояние ради обретения милости Божьей».



Смерть Фридриха I Барбароссы. Миниатюра из хроники второй половины XIII в.



К этому времени императора Фридриха Барбароссы, возглавившего «100-тысячную» армию германских крестоносцев, уже не было в живых. Он выступил из Регенсбурга в конце апреля 1189 года, пошел старой дорогой крестоносцев вдоль Дуная и через Болгарию и в конце лета вступил в Византию. После многочисленных конфликтов и стычек с греками немецкая армия в конце марта 1190 года переправилась через Дарданеллы в Малую Азию. С боями пройдя Малую Азию и взяв богатый город Иконий, немцы вошли в Киликию. Там, купаясь после обеда в небольшой горной речке, 10 июня 1190 года Фридрих Барбаросса утонул. После смерти императора его огромная армия, истребляемая турками и чумой, рассыпалась, и только жалкие остатки под руководством сына Барбароссы герцога Фридриха Швабского прибыли осенью в лагерь крестоносцев под Акрой.

Весной 1190 года из Англии с крестоносцами на борту вышли короли Ричарда. К ним должны были присоединиться корабли из портов Нормандии, Бретани и Аквитании с отрядами из континентальных владений. Все корабли общей численностью более сотни должны были вначале встретиться в устье реки Тахо у Лиссабона, а затем ждать короля в Марселе.

Начиная с Третьего, крестовые походы осуществлялись морем. Перевозились сотни тысяч людей, не только целые армии с оружием, повозками, лошадьми, продовольствием, но и огромные толпы гражданского населения. Это потребовало создания специальных грузопассажирских судов.

В крестовых походах участвовали, в основном, такие типы судов.

Галеры - узкие, быстроходные парусно-гребные военные корабли разной вместимости. Некоторые из них могли принять на борт до трехсот человек. (Современники часто называли галерами не только собственно галеры, но и нефы.)



Крестоносцы садятся на корабль. Миниатюра XIV века



Нефы - парусно-гребные военно-транспортные корабли, высокобортные, широкие, большой грузоподъемности. Это был основной тип судов, перевозивший крестоносцев. Нефы вмещали до 40 конных воинов (рыцарей и оруженосцев) и столько же пехотинцев и годовой запас продовольствия для них. Высота нефа составляла 13 метров, осадка с грузом - 6 метров. Под палубой, на которой располагались солдаты, простолюдины, а также конюшни, находился грузовой трюм высотой до 4 метров. Над палубой на носу и корме высились надстройки - «замки», в которых размещались помещения для знатных пассажиров и рыцарей. Над надстройками сооружались палатки или шатры.

Юиссье - парусные военно-транспортные суда большой грузоподъемности. Их особенностью были двери в корме, через которые с причала можно было заводить коней прямо в трюм.

Флот в пути сопровождало строгое предписание короля, хорошо знавшего своих людей и заботившегося о поддержании дисциплины: «Каждый, кто убьет другого, будет привязан к мертвому и на море - выброшен за борт, а на земле - похоронен. Если будет доказано, что кто-то замахнулся на другого ножом, должно ему отсечь кисть. Если кто-нибудь ударит кулаком другого так, что потекла кровь, должно его трижды бросить в море. За ругательства или богохульства должен быть наложен денежный штраф по их числу. Вор, как и потерявший честь солдат, должен быть острижен наголо, обмазан смолою, вывалян в перьях и при удобном случае высажен на берег». Недоразумения в пути между своими, видимо, были сведены к минимуму.



Крестоносцы в море. Из рукописи конца XIII в. «De Passagiis in terram Sanctam», Венеция



Хотя путешествовать на корабле было гораздо легче, чем совершить переход по суше длиной в несколько тысяч километров, однако и многомесячное плавание нельзя было назвать достаточно комфортным и сытым, особенно для малоимущих. Вот какие советы давал знакомому после возвращения из Святой Земли богатый дворянин из южной Германии Конрад Грюнемберг, посетивший ее в 1186 году: «Купи кровать, четыре полотняные простыни, матрац, две наволочки, две подушки, набитые перьями, одну кожаную подушку, ковер и большой сундук. Ложись в постель чистым, и не будут чересчур докучать тебе вши да блохи. Запасись вином и питьевой водой и не забудь заготовить сухари двойной или тройной закалки. Они не портятся. Закажи в Венеции большую клетку с насестами: в ней ты будешь держать птицу. Затем купи свиные окорока, копченые языки да вяленых щук. На корабле кормят лишь дважды в день. Этим ты не насытишься. Вместо хлеба там дают большей частью старые сухари, жесткие, как камень, с личинками, пауками и красными червями. И вино там на вкус весьма противно. Не забудь о полотенцах для лица. На корабле они всегда липкие и вонючие. Затем позаботься о добром благовонии, ибо там стоит такой безмерно злой смрад, что его невозможно описать словами».

Ставший «опытным мореходом» Грюнемберг сообщает знакомому: «Самый большой парус (грот) применяют, когда дует легкий ветерок. Если ветер усиливается, парус следует уменьшить, что и делается при помощи сетки (рифов). На корме стоит красивейший парус, называемый меццана (бизань), самый же передний парус зовется туннигетта (фок). Поднимают иной раз и верхний парус (топсель), на уровне корзины для наблюдения, вороньего гнезда». Безделье пассажиров, рассказывает Грюнемберг, прерывалось при маневрах парусами, тогда по команде капитана все перебегали с борта на борт, чтобы избежать опрокидывания высокого корабля при опасном крене. Плавание прошло благополучно. Даже встретившиеся у острова Родос пираты ограничились денежным выкупом. За все время пути только восемь человек умерли или были смыты за борт. Для вышедшего в море в мае Грюнемберга «плавание от Венеции до Яффы длилось 10 недель». Вообще же плавание из Венеции в Святую Землю продолжалось в среднем примерно полтора месяца, в обратном направлении - не менее трех.

Армии королей сопровождали два хрониста. Один - бенедиктинец из Англии Роджер из Ховдена - находился в окружении французского короля, другой - нормандец менестрель Амбруаз, сочинивший эпическую хронику в 2000 стихов, - был солдатом в армии Ричарда. Короли во главе своих армий вместе двинулись к Лиону.

По словам одного из хронистов, армии королей насчитывали вместе 100 тысяч человек. Это, конечно, преувеличение. Численность армии французского короля известна точно: 650 рыцарей и 1300 пеших солдат. Если судить по дошедшим отрывочным сведениям и исходить из вместимости судов, армия Ричарда (вместе с плывущими на кораблях) была, по-видимому, раза в 2-3 больше, причем рыцарей было не более 1100-1200. Для того времени это были очень крупные силы. Армия Вильгельма Завоевателя, с которой он отправился покорять Англию, насчитывала около восьми тысяч человек, английский король Генрих V в 1415 году отплыл завоевывать Францию с армией в двенадцать тысяч человек.

Первые неприятности ждали в Лионе. Под проходившими солдатами рухнул мост через Рону. Несколько человек погибли. Арьергард Ричарда был отрезан. Три дня понадобилось на то, чтобы под руководством Ричарда построить наплавной мост из лодок и переправить оставшихся. В Лионе дороги Филиппа и Ричарда разошлись. Это было вызвано ограниченной возможностью снабжения проходивших войск. По дороге, во владениях графа Тулузского, в городе Монтелимар Ричарду пришлось оставить след львиной лапы. Жители города позволили себе посмеяться над крестоносцами, и те захватили город, а заодно и замок над ним. В виде наказания владелец замка был уведен в поход, но затем прощен и отпущен домой.

Филипп двинулся в Геную, где нанял за 5 850 марок флот для перевозки армии в Святую Землю. Ричард направился вдоль Роны в Марсель, где, как он надеялся, его должен был ждать флот, и прибыл туда 31 июля. Но флот в это время находился еще на пути к Гибралтарскому проливу.

В Марселе Ричарда ожидали паломники. Многие из них уже истратили все, что имели, и просили Ричарда принять их на службу.

Корабли в Бискайском заливе попали в шторм, но благополучно выбрались. Затем в Португалии паломники начали войну с неверными - марокканцами, напавшими на страну, защищали от них Сантарен, самоотверженно сражались с ними на подступах к Лиссабону, помогли в обороне осажденного замка тамплиеров Томар. В это время пронесся слух о смерти марокканского повелителя, и марокканцы разбежались. Главная флотилия численностью в 63 корабля под командой Ричарда Канвилла и тамплиера Робера де Сабле бросила якорь в устье Тахо, ожидая другую из 30 кораблей под командой Гийома де Фор Олерона. Паломники и моряки отправились в Лиссабон, где, полные религиозного рвения, устроили погром мусульманского и еврейского населения, грабили имущество, поджигали дома, убивали и насиловали. Король Португалии Санчо приказал закрыть городские ворота и арестовать пьяных погромщиков. Пока начальство договаривалось с королем об их освобождении, подошла вторая флотилия. Еще через две недели, 24 июля, корабли вышли в море, держа курс на Марсель, прибыли туда 22 августа, но Ричарда там уже не застали.

В Марселе Ричард разделил армию на две части и одну часть под руководством Балдуина, архиепископа Кентерберийского, Ранульфа Глэнвилла и его племянника Хьюберта Уолтера, епископа Солсбери, отправил морем в Палестину. Возможно, это было ответом Ричарда на просьбу о помощи Ги де Лузиньяна, короля Иерусалимского. Нужно отметить, что и до и после этого отряды крестоносцев из разных стран, не дожидаясь королей, на отдельных кораблях и флотилиями прибывали в Святую Землю.





Вместе с другой частью армии Ричард отправился в середине августа на десяти судах и двадцати галерах, нанятых в Марселе, вдоль берега на восток в Геную. В Генуе Филипп слег больным на некоторое время, как писал хронист, из-за последствий морской болезни, и, когда Ричард остановился в Портофино (в 30 километрах), обратился к нему с просьбой отдать ему пять галер из двадцати. Ричард согласился отдать только три. Может быть, почувствовав издевку или не желая выполнять какую-то ответную просьбу Ричарда, Филипп отказался принять дар. Все это не способствовало усилению дружеских чувств между королями. Местом следующей встречи они наметили Мессину.

Медленно, явно не желая прибыть в Мессину, опередив свой флот, шел Ричард под парусами на юг вдоль итальянского берега, часто сходя на берег. В устье Тибра, не заезжая в вечный город, он встретился с кардиналом и епископом Остийским Октавианом и обрушил на него гневное обличение Рима в симонии, очевидно, из-за 1 500 марок, которые он передал папе Клементию III за утверждение Лоншана легатом. Возможно, что Ричард вспомнил расхожую шутку того времени, вошедшую в песни бродячих школяров-вагантов, что самое почитаемое Евангелие в Риме -Евангелие от Марка Серебряного.

В Неаполе Ричард остановился на десять дней. Со свитой поднялся он на Везувий и так близко подошел к огнедышащему кратеру, что окружающим стало страшно. В Салерно он остановился на пять дней. Там он посетил знаменитую медицинскую школу и говорил с врачами. Возможно, темой разговора было его здоровье, возможно, как воин, он интересовался успехами хирургии. В Салерно он получил долгожданное известие: его флот стал на якорь вблизи Мессины. По дороге к Мессине близ Милето захотел он увидеть башню, построенную нормандцем Робером Гискаром, и попал в неприятную историю, которая могла кончиться печально как для него, так и в целом для крестового похода. Проезжая со спутником через маленькую деревеньку, он услышал из одной хижины крик сокола. По понятиям, господствовавшим тогда в Северной Европе, соколом имел право владеть лишь человек благородного происхождения. Ричард вошел в хижину, взял птицу и был атакован толпой разъяренных крестьян, вооруженных камнями и палками. Когда один из крестьян вынул нож, Ричард ударил его плоской стороной меча, который тут же сломался. Отбиваясь камнями, Ричард и его спутник спешно пробились к коням и ускакали.





Глава 7.

СИЦИЛИЯ



Двадцать третьего сентября во главе флота Ричард торжественно вошел в мессинскую гавань. Флот состоял из 100 кораблей и 14 легких судов. Король шел на первом корабле в окружении ближайших соратников. В изображении очевидца это выглядело так: «Народ теснился на берегу, чтобы увидеть его. И увидели они на горизонте флот из бесчисленных кораблей, который заполнил пролив, и услышали издалека пронзительный звук труб. Когда корабли приблизились, увидели, что они раскрашены разными красками и увешены щитами, блестевшими на солнце. Можно было разглядеть на копьях знамена и вымпелы, которые развевались на ветру. Вокруг кораблей пенилось море, когда они шли, движимые гребцами. Затем под оглушающие звуки труб увидели они того, кого ждали: король Англии стоял в великолепных одеждах на возвышающемся помосте, так, что он мог видеть всех и все могли видеть его». По сравнению с блистательным прибытием Ричарда прибытие Филиппа выглядело довольно жалким. Филипп остановился в одном из дворцов внутри города. Встреча королей, по словам очевидца Ричарда из Дивайзеса, была самой что ни есть дружеской. Армию Ричарда, прибывшую в Мессину 14 сентября, в город не пустили, и она разбила шатры и палатки прямо на берегу. Ричард не захотел останавливаться в Мессине и приказал разбить укрепленный лагерь вне города на холме, поросшем виноградом. У Ричарда были претензии к королю Сицилии Танкреду, и поэтому его торжественное прибытие было еще и демонстрацией силы.

Вильгельм II Добрый, муж сестры Ричарда Иоанны, не оставил прямых наследников и завещал престол своей тетке Констанции, с 1186 года жене принца Генриха, сына Фридриха Барбароссы. Однако к власти в Сицилии при поддержке папы и сицилийских баронов пришел незаконнорожденный племянник Вильгельма Танкред де Лечче и провозгласил себя королем, нарушив клятву верности Констанции. Муж Констанции, будущий император Генрих VI, отправился с войсками добывать наследство жены.

К моменту прибытия на Сицилию Ричарда Иоанна была заперта в замке Палермо. Ричард немедленно потребовал освобождения сестры и выдачи ей вдовьего наследства. Помимо этого Ричард потребовал передать ему наследство, завещанное Вильгельмом Добрым Генриху II, когда тот объявил себя крестоносцем, очевидно, на нужды крестового похода. Наследство это было немалым: несколько полностью оснащенных галер, груженных зерном и вином, шелковая палатка с серебряными кольями на 200 рыцарей, золотые кубки и тарелки, золотые четырехметровый стол и стул.

28 сентября к Ричарду прибыла освобожденная Иоанна. Плененный красотой молодой женщины вдовый Филипп попытался предложить ей через брата руку и сердце. Кроме влюбленности здесь присутствовала и корысть. Отсутствие наследника у Ричарда и его возможная гибель в крестовом походе открывали Филиппу в случае брака богатые перспективы. Ричард вежливо, но твердо отверг идею Филиппа, ссылаясь на предстоящий поход. Стремясь избавиться от своего обручения, он и думать не желал о браке сестры с французским королем.

Иоанна привезла с собой миллион золотых тари (883 кг золота). Сочтя, однако, компенсацию недостаточной, Ричард немедленно переплыл пролив и занял на материке укрепленную крепость - монастырь Баньяра. Там он оставил сильный гарнизон и поселил сестру.

2 октября Ричард изгнал монахов из укрепленного монастыря Сан-Сальваторе на берегу мессинской гавани напротив Баньяры и разместил там выгруженные с кораблей продовольствие и оружие. Захват Ричардом этих стратегически важных пунктов мог быть воспринят Танкредом как угроза войны. Ричард, отправляясь в крестовый поход, как он считал сроком на три года, конечно, не думал начинать с захвата королевства, принадлежавшего хотя и узурпатору, но все же христианскому королю. Тем более что это королевство принадлежало по завещанию не кому-нибудь, а будущему императору. Кроме того, подобную операцию английский король, возможно, уже задумал провести в другом месте. Самое большее, чего хотел Ричард от короля Сицилии, это получить от него как можно больше денег и кораблей для крестового похода.

Но Танкред этого не знал и был готов к самому худшему. И это ему, видимо, усиленно внушал Филипп, ставший его советником и посредником при переговорах. Главной задачей Филиппа было поскорее вернуться во Францию, и, чтобы при этом, лучше всего, Ричард не вернулся. Филипп понимал, что победа в крестовом походе будет победой Ричарда, а поражение означало бы его, Ричарда, почти неизбежную смерть. Поэтому поражение крестового похода было для него предпочтительнее победы.

Четкая последовательность борьбы Филиппа с анжуйской империей до и после крестового похода заставляет поверить, что и во время него он, где мог, вредил Ричарду. Филипп старался обеспечить его как можно большим количеством врагов. Ричард приобретал славу надменного и беспринципного разбойника, сотрудничество с которым невозможно, а Филипп - кроткого миротворца, ставящего успех общего святого дела выше собственных интересов и гордости. Все это, безусловно, шло во вред делу крестового похода. Ричард, конечно, не был кротким агнцем, он умел наносить и удары, и обиды, но его жизнь убедительно доказывает, что ради успеха намеченного он способен был круто изменить политику и готов был идти на большие уступки.

Королевство Танкреда, включавшее в себя кроме Сицилии земли Южной Италии и большое количество мелких островов, было в то время богатым государством. Оно производило много хлеба, вина, цитрусовых, хлопка и сахарного тростника. Во второй половине XI века эти земли были завоеваны выходцами из Нормандии, ближайшими родственниками завоевателей Англии. Кроме тонкого слоя нормандских завоевателей, там тогда проживали греки, латиняне разного происхождения и арабы. Все они мирно уживались друг с другом.

Прибытие на Сицилию Ричарда, кроме обострения кризиса власти, вызвало еще и межэтническую напряженность, подогреваемую ростом цен. Считая Филиппа союзником и защитником, а также сеньором, способным усмирить «зарвавшегося вассала» - Ричарда, «гриффоны» (греки) и «лангобарды» (латиняне) всячески провоцировали армию последнего. Хотя обе армии разговаривали на разных диалектах одного и того же языка (дворяне в Англии начнут разговаривать по-английски более чем через 150 лет), мессинцы по крестам разного цвета легко отличали «англичан», подданных Ричарда, от «французов», подданных Филиппа.

Обстановка на острове становилась все более напряженной. Местные воры промышляли в лагере крестоносцев. Пойманных по приказу Ричарда вешали.

Возмущение жителей вызывало ухаживание крестоносцев за женщинами. «Паломники болтали с женщинами, но не хотели их серьезно обижать», - вспоминает менестрель Амбруаз. И далее он рассказывает: «Городская чернь и подонки, многие были греческими выродками, а другие рождены были от сарацин, глумились над паломниками; пальцы в глаза издевались над нами, называли нас смердящими псами. Каждый день чинили новые пакости, иногда убивали наших паломников и бросали их тела в отхожие места. И это - истинная правда».

Причиной взрыва стал рост цен, вызванный пребыванием большой армии. Однако несведующие в экономике крестоносцы объясняли это жадностью торговцев. Напряженность между горожанами и армией Ричарда резко обострилась после того, как тот захватил 2 октября монастырь Сан-Сальваторе. На следующий день на базаре перед городскими воротами возникла драка.

Ричард силой удержал своих людей, бросившихся к воротам. Хронист Ричард из Дивайзеса передает обращенную к воинам речь Ричарда: «...Я либо умру, либо отомщу за оскорбления, которые наносят мне и вам. Если я живым уеду отсюда, Саладин увидит меня только победителем. Если вы обратитесь в бегство, я, брошенный вами король, буду один противостоять опасности». Едва король закончил речь, зашумели его храбрые люди, потому что подумали, что король им не верит. Они обещали от всего сердца, что каждый по его приказу снесет горы и пробьет бронзовые стены... Они могут в поте лица своего покорить для него Сицилию. Если он прикажет, они пройдут вброд по крови до Геркулесовых столпов.

4 октября к резиденции Ричарда за городом направились для переговоров местные церковные иерархи во главе с Уильямом, архиепископом Монреальским, несколько сицилийских вельмож и Филипп с баронами. Должны были решаться вопросы стабилизации цен и укрепления дисциплины чужеземных армий. Переговоры были прерваны нападением мессинцев, вышедших из города, на лагерь Ричарда, на находившиеся с краю палатки Гуго IX де Лузиньяна, главы рода Лузиньянов в Пуату, племянника короля Ги Иерусалимского.

Теперь у Ричарда был желанный законный повод расправиться с Мессиной. Не подобает армии, идущей в смертный бой, сносить наглость «гриффонов» и «лангобардов», а ее королю вести бесконечные дискуссии о том, что принадлежит ему по праву. Ричард немедленно прервал переговоры и призвал людей к оружию. Мессинцев загнали в город. Еще раньше туда скрылся Филипп. Ричард вызвал вперед стрелков из арбалета и лучников, которые осыпали стены и башни города ливнем стрел. После этого ничего не стоило подвести тараны и взломать ворота.

Тем временем флот Ричарда подошел к городу с моря. Дворец, в котором жил Филипп, находился у гавани, и в анжуйской армии ходили упорные слухи, что крайне раздраженный король Франции стрелял из лука по морякам союзника и даже нескольких убил. В этом, во всяком случае, обвиняли его позже перед папой посланцы Ричарда. Однако особой нужды во флоте не было, так как войска во главе с Ричардом уже ворвались в город. Сопротивление быстро было сломлено. Погибло много мессинцев, а со стороны Ричарда всего несколько человек. Взятие города завершилось грабежом и насилиями. По словам Амбруаза: «Дело закончилось скорее, чем священник читает утреннюю молитву. Ричард предотвратил резню, грозившую затем городу. Однако теперь поднялись, можете мне поверить, большой грабеж и обирательство. Они брали себе добро: и золото, и красивых девушек и дам».

Увидев знамена Ричарда над городом, Филипп потребовал их снять и заменить своими. Это была претензия на получение части добычи от города, в соответствии с заключенными в Везеле соглашениями. В конце концов Ричард уступил и распорядился заменить свои знамена знаменами госпитальеров и тамплиеров, под чье попечение переходила Мессина до выплаты Танкредом выкупа. Однако фактически город остался под контролем Ричарда. Он конфисковал недвижимость бежавших зачинщиков беспорядков. Город должен был выставить заложников и подвергся бы разграблению, если бы Танкред не выполнил предъявленные ему требования. Таким образом Ричард привел в покорность город и взял за горло Танкреда. 8 октября был I подписан договор, по которому Танкред передавал английскому королю 20 тысяч унций золота как компенсацию вдовьего наследства Иоанны и завещания и еще 20 тысяч унций золота как приданое младенца - дочери в I рамках предстоящего бракосочетания ее с племянником Ричарда Артуром Бретонским, объявленным его наследником. В случае незаключения брака Ричард обязался вернуть эти 20 тысяч. Были установлены постоянные цены на хлеб и вино, ужесточались санитарные требования и дисциплина в армиях.

Помимо этого, Ричард обещал Танкреду, пока находится на Сицилии, оказать военную помощь против любого захватчика, под которым мог подразумеваться тогда только германский король Генрих. Конечно, Ричард не собирался его защищать от германских войск. (Филипп, кстати сказать, отказался от подобного обещания.) Здесь завязался новый узел конфронтации, который потом горьким образом повлияет на судьбу Ричарда. Эти 40 тысяч унций золота (в пересчете - 45 тысяч марок) и те деньги, с которыми Иоанна прибыла к Ричарду (в пересчете - 38 тысяч марок), как раз и составят 83 тысячи кёльнских серебряных марок -ту сумму, которую, как мы увидим позднее, Генрих VI взял в конце концов в виде выкупа с попавшего в плен Ричарда. Свои деньги Иоанна передала Ричарду на нужды крестового похода.

Обращает на себя внимание поведение Филиппа. Поощрив к сопротивлению мессинцев, он бросил их на произвол судьбы, когда Ричард начал атаку города. С другой стороны, объявленный им во время штурма нейтралитет фактически был предательством по отношению к товарищам по оружию, Ричарду и его армии. Однако это не помешало Филиппу, ссылаясь на договор в Везеле, потребовать от Ричарда половину из 40 тысяч унций, полученных от Танкреда. Согласились на одну треть (15 тысяч марок), так как, обидевшись, Филипп мог возвратиться домой.

Следует учесть, что, Танкред де Лечче был естественным союзником Ричарда, так как женатый на сестре последнего Генрих Лев был последние двадцать лет противником германских императоров так же, как теперь король Сицилии. Танкред передал Ричарду такую крупную сумму, что последний не мог не пойти на некоторые вышеуказанные политические уступки, очень важные для сицилийца, но ничего не значащие для английского короля. Не мог же Ричард предвидеть, что попадет в плен к Генриху VI.

Нужно добавить, что практически никакой угрозы планам Генриха захватить сицилийский престол договор Ричарда с Танкредом не представлял. Обязательства Ричарда перед Танкредом заканчивались с его отплытием из Мессины. Будущий возможный брак малолетней дочери Танкреда, при наличии у него двух сыновей, как и то, что невеста не передавалась до свадьбы в семью жениха - все это сводило до минимума возможность претензий на сицилийский трон. Правда, Филипп, которому первому был предложен этот брак с его наследником, от него отказался. Что касается пункта договора о возврате 20 тысяч унций, то таким образом этим деньгам придавался вид ссуды на нужды крестового похода. И конечно же, ни сам Танкред, ни кто-либо из его наследников не смог бы получить эти деньги обратно, даже если бы свадьба не состоялась. Безусловно, со стороны Ричарда это был грабеж, но грабеж, оправдываемый высокой целью освобождения Гроба Господня. Ричард приказал своим людям вернуть награбленное и щедро вознаградил их из денег, полученных от Танкреда.

Теперь в середине октября оба короля могли бы продолжить свой путь в Святую Землю, но непогода заставила их остаться на зиму на Сицилии. Впрочем, кроме морских бурь, у Ричарда была и другая причина зимовать в Сицилии: он ждал невесту.

На холме, возвышающемся над городом, Ричард возвел для проживания деревянный замок с земляными валами и назвал его, используя шахматную терминологию, «Матегриффон» - «Смерть грекам». Стычки с местным населением прекратились. Вокруг города Ричард поставил виселицы, на которых вешал провинившихся, как своих, так и горожан. Возможно, именно здесь, на Сицилии, Ричард получил прозвище - «Львиное Сердце», в то время как Филиппа прозвали «Агнцем», что свидетельствует об умении последнего притворяться.

Бичом армии была азартная игра в кости. Играли день и ночь, проигрывали большие суммы, игра была причиной ссор и раздоров. Королям пришлось принимать специальные меры. Был введен запрет на получение долгов от игр. Солдатам и матросам было разрешено играть только в присутствии их начальников. Нарушители, раздевшись, должны были три дня стегать плетьми друг друга. Рыцарям и клирикам разрешалось проигрывать в день не более 20 су (1 ливра). Нарушители должны были платить штраф 5 ливров в казну архиепископа Руанского или епископа Лангрского на нужды крестоносцев. Королям же было разрешено проигрывать столько, сколько они хотели.



19 декабря на море у Мессины разразился страшный шторм. Пошел ко дну один из кораблей Ричарда, пораженный молнией. Ураганный ветер вызвал оползни и большие разрушения в городе. Уж не предупреждение ли это свыше?

Перед Рождеством Ричард принес покаяние за неправедную жизнь. В присутствии архиепископов и епископов, обнажившись по пояс и став на колени, Ричард читал молитвы и отбивал поклоны, в то время, как его стегали тремя плетьми. Подобные поступки не были новостью в роду Анжу. Фульк III Черный, граф Анжуйский, буйный предок Ричарда приказал бичевать себя у Гроба Господня в начале XI века и даже в религиозном экстазе откусил при этом кусок камня, который привез на родину. Генрих II несколько раз приказывал бить себя плетьми на могиле Бекета. Как нам кажется, со стороны Ричарда это был акт очищения перед предстоящим крестовым походом. Связывать самобичевание Ричарда с его якобы гомосексуализмом, как нам кажется, нет никаких оснований[6].

Рождество Ричард отпраздновал во вновь построенном замке, где щедро одаривал подданных подарками и деньгами. Был приглашен и Филипп, выпросивший у Ричарда несколько кораблей.

В январе по приглашению Ричарда прибыл знаменитый Иоахим Флорский, аббат-цистерцианец, живший отшельником в Калабрии, чьи идеи дожили вплоть до XIX века, предшествуя теории «научного» коммунизма. Выдающийся мыслитель Средневековья, он считал, что обнаружил скрытое значение Библии и особенно книги Откровения Иоанна Богослова, с помощью чего якобы может предсказывать будущее. Всемирную историю он делил на три эры, соответствующие трем лицам Троицы. Грядущая эра Святого Духа будет характеризоваться, по мнению Иоахима, воцарением на земле свободы, любви и мира и должна начаться где-то между 1200 и 1260 годами.

Все это очень заинтересовало Ричарда. По словам Роджера из Ховдена, «он и его приближенные наслаждались услышанным». Среди слушателей было несколько архиепископов и епископов, а также «много иных почетных лиц, как клириков, так и мирян». В числе семи главных гонителей Церкви двумя последними Иоахим назвал Салах ад-Дина и антихриста и предсказал скорый конец Салах ад-Дина и освобождение Иерусалима. «Бог дарует тебе, - сказал он Ричарду, - победу над врагами твоими и прославит твое имя в вечности». Однако после гибели Салах ад-Дина придет седьмой гонитель - антихрист. По словам Иоахима, антихрист родится в Риме и завладеет папским престолом. В ответ Ричард высказал предположение (может быть, в шутку), что антихрист мог уже родиться в лице папы Климента III. По мнению же самого Ричарда, антихрист должен родиться в Вавилоне (Каире) или Антиохии, править из Иерусалима в течение трех с половиной лет, и после его смерти Бог дарует 60 дней, чтобы совращенные им успели раскаяться. В ответ на это отшельник предложил Ричарду ограничиться войной, а истолкование Библии оставить тем, кто посвящен в ее секреты.



Мысли Иоахима о пришествии антихриста вызвали разногласия среди аудитории. «Многие из духовенства, люди мудрые и сведущие в божественных писаниях, пытались доказать противное, и то тут, то там предлагались различные мнения; однако спор по этому вопросу так и не был закончен», - пишет хронист Роджер из Ховдена.

Уильяма, архиепископа Монреальского, англичанина по рождению, много способствовавшего возведению на трон Танкреда и заключению мирного договора с крестоносцами, в январе 1191 года Ричард сделал своим кандидатом на пост архиепископа Кентерберийского после того, как в ноябре 1190 года под Акрой умер архиепископ Балдуин.

Вынужденное бездействие вызывало раздражение. На Сретение 2 февраля, после праздничного обеда, когда Ричард ехал верхом во главе своей свиты и свиты Филиппа, навстречу попался крестьянин с ослом, груженным вязанками длинного камыша. Рыцари моментально расхватали вязанку и начали в шутку сражаться на тростинах. Противником Ричарда оказался старый знакомец де Бар. Вспомнилась былая вражда, и игра закончилась ссорой. Ричард пытался вышибить Гийома из седла, и тот удержался, только ухватившись за шею коня. Король в ярости закричал, что считает его врагом, и советовал не попадаться ему на глаза. Многократные просьбы Филиппа и французских баронов за Гийома ни к чему не привели. Только позже, когда к королю и баронам присоединились архиепископы и епископы, Ричард согласился не трогать де Бара на время крестового похода. В этом случае Филипп явно играл на публику, демонстрируя отсутствие гордости ради общего дела в противоположность несносному характеру Ричарда. (Выдвигая финансовые требования, Филипп не был таким смиренным.)

Получив к этому времени много жалоб на верховного юстициария и канцлера Лоншана, Ричард решает послать в Англию Готье, архиепископа Руанского.

В этом же месяце начали окончательно портиться отношения между королями: к Ричарду должна была прибыть невеста, и слухи об этом, видимо, дошли до Филиппа. В сопровождении 70-летней королевы Алиеноры, приезжавшей за ней в Наварру, и графа Филиппа Фландрского в январе 1191 года Беренгьера прибыла в Ломбардию. В это время там уже находился германский король Генрих, шедший за наследством жены в Южную Италию. 20 января в Лоди близ Милана состоялась встреча королевы Алиеноры с королем Генрихом. В конце февраля кортеж старой королевы и принцессы-невесты прибыл в Неаполь, и Ричард выслал несколько галер, чтобы доставить их в Мессину. Однако люди Танкреда разрешили взойти на борт только графу Филиппу. Алиеноре и Беренгьере поездка в Мессину была запрещена по причине многочисленности свиты и переполненности города.