Васто: Когда синьор Мигель командует, его трудно ослушаться.

Проф: Вас это сейчас так угнетает?

Васто: Да нет. Просто добрая воля тут ни при чем.

Проф: Я знаю, что вы долго были знакомы с семьей Ланчано. Что вы можете о них сказать?

Васто: Ну, дядя Тео всегда хорошо ко мне относился, даже пригласил работать у себя в отделе.

Проф: А почему вы отказались?

Васто: Э-э, поймите, профессор, я получил диплом эколога, потому что отец настаивал, а меня эта работа ничуть не привлекает.

Проф: Но после его смерти прошло, если не ошибаюсь, четыре года. Почему вы не захотели научиться тому, к чему у вас есть интерес?

Васто: А зачем? Мне и так неплохо.

Проф (озадаченно): Понятно… А что вы можете сказать о синьоре и синьорите Ланчано?

Васто: Почти ничего. Абигель пыталась женить меня на себе, но я такой судьбы врагу не пожелаю,

Проф: Почему?

Васто: Ну, профессор, вы же ее видели. К тому же она меня старше на три года.

Проф: Внешность — это еще не все.

Васто: Бросьте, что еще есть в женщине? Неудержимое стремление к тряпкам, миловидная мордашка и хорошая фигурка.

Проф: Сейчас у нас есть вопрос поактуальнее. Что вы знаете о паре Веллетри?

Васто: Ничего. Познакомился здесь. Они оба родились на Этне, но еще детьми их увезли в какую-то торговую миссию на Новой Сицилии. Говорили, что знают друг друга с младенчества. Все время где-то летают, что-то продают, покупают. Здесь бывают редко.

Проф: Скажите, синьор Васто, а бластер у вас есть?

Васто: Да, но я не взял его с собой.

Проф: Тогда, пожалуйста, занесите его мне после нашей беседы. Последний формальный вопрос: где вы были вчера между четырнадцатью и пятнадцатью часами?

Васто: У себя в спальне, с женой. Мы только что поженились. Вы не забыли?

Проф: Нет, не забыл. Благодарю вас…

Опять поплаваем. Представляю себе, как я надоел Марио. И ведь его не сменят — некому. И после обеда бедняга будет за мной плавать и следить, чтобы я не утонул.

На моих часах уже было двенадцать, когда Геракл снова меня позвал. Котяра признал, что отлучался со своего поста, но вроде бы в это время никто не приходил. На этот раз явилась Абигель.

Проф: Здравствуйте, синьорита.

Абигель: О мадонна, избавьте меня от вашего лицемерия!

Проф: Не думал, что кто-то воспринимает эти слова так буквально.

Абигель: Что?

Проф: Давайте перейдем к делу. Расскажите мне, что вы знаете о Васто и Веллетри.

Абигель: С синьорой Васто я познакомилась здесь, а с Антонио мы вместе играли в детстве. Он мне как младший брат. Он ничего не делает, и это ему нравится. Не обращает внимания на общественное мнение. Женился не пойми на ком.

Проф: Я не понял, синьорита, вы его осуждаете или хвалите?

Абигель: Если у тебя есть деньги — зачем что-то делать? Но жениться он мог бы получше, а взял эту вульгарную кокетку…

Проф: Понятно. А про Веллетри вы что-нибудь знаете?

Абигель: Я с ними раньше не встречалась. Они не очень разговорчивы.

Проф: А куда вы ходили вчера около трех часов дня?


(Пауза, очень длинная.)


Абигель: Я… я ходила вниз в бар, мне захотелось что-нибудь выпить.

Проф: Лучше сказать правду. У вас в номере есть бар, и никто не пьет спиртное на такой жаре. К тому же я точно знаю, что вы видели своего отца мертвым. И это было до обнаружения тела.

Абигель: О профессор… (Рыдает.)


(Проф наливает ей воды.)


Абигель: Я увидела отца и испугалась… Бластер… он раньше всегда лежал у отца в тумбочке. Я испугалась, что меня заподозрят, и решила от него избавиться.

Проф: И куда вы его дели?

Абигель: Я подложила его в комод к какой-то служанке. Она же может и не знать, что он там лежит. И ей ничего не будет, и с пентатолом она ничего не скажет.

Проф: А почему вы решили, что вас заподозрят?

Абигель: Ну я испугалась, не знаю… (Плачет.)

Проф: Ладно, оставим это. А почему вы вышли из спальни в гостиную?

Абигель: Я проснулась и действительно захотела пить, но не спиртное. Вышла в гостиную… (Всхлипывает.)

Проф: Синьорита, вы позволите мне сделать анализ вашей крови?

Абигель: А зачем? Впрочем, да, конечно.

Проф: Пойдемте со мной.

Все, больше ничего не услышать. Но кое-что я уже понял. Надо бы еще поплавать. До обеда всего полчаса. Геракл тоже уже устал и пошел куда-то по своим делам.

Глава 26

Когда мы с Марио вернулись в дом, проф опять был в нашей гостиной.

— Как дела? — спросил он.

— Плавали, — почти хором ответили мы.

Сдав пост возле моей особы, Марио топтался в дверях, собираясь уходить. А я полез под душ. Потом мы с профом пошли обедать.

После обеда проф не дал мне уйти к себе, задержав за руку.

— И что мне с тобой делать? — спросил он.

Я только удивленно поднял брови.

— Тебе немного не повезло: Геракл спрятался почти идеально, но его рыжий хвост несколько раз мелькнул в окне. А Марио сообщил, что ты сегодня не в форме, потому что отдыхал целых четыре раза. Жаль, что он не заметил, когда именно. Но это, как сказал бы следователь, две косвенные улики.

— Ну можно, например, со мной посоветоваться.

— Ты не слишком обнаглел?

— Не-а, про снотворное я, между прочим, догадался, и эту реплику про дыру в груди тоже не пропустил мимо ушей. К тому же если вы меня не выдадите, то никто, в том числе преступник, не догадается, что я все слышал. Так что это нельзя назвать «лезть на рожон».

— А ты не знаешь, что подслушивать нехорошо?

— Ага, убивать конкурентов хорошо, ставить им подслушивающие устройства и заниматься промышленным шпионажем просто замечательно — а подслушивать ни-ни.

— Это в правилах игры с врагами. Я же тебе не враг.

— Угу. Я вам тоже — значит, ничто не мешает вам принять мою помощь в этом деле.

— И ничто не мешает научить тебя не быть слишком любопытным.

— Это невозможно, — ответил я серьезно.

Проф наконец перестал сердиться и улыбнулся.

— Хорошо, рассказывай, что ты понял.

— Так нечестно, почему я, а не вы?

— Потому, что это ты предложил мне свою помощь в расследовании.

— Ладно, это логично. Во-первых, Васто, вероятно, говорит правду. Потому что, когда все собрались у дверей Ланчано, он был только в шортах. А он жирком обрастает, он и на пляже-то не лежит. Искупается быстренько и уходит.

— Это еще ничего не доказывает.

— Но его жена все время лежит на пляже. А как он сам сказал, они только что поженились.

— Ты пропустил мимо ушей реплику про женщин. Ясно, что он описывает свою жену. Ему просто не о чем с ней разговаривать. Он, конечно, постарался убедить меня в том, что глуп как пробка, но проговорился.

— Да, он по крайней мере наблюдателен. И все-таки, почему он и Веллетри не присоединились к нашим тренировкам — не вчера, а раньше? Самое милое дело размяться с хорошими партнерами.

— Как ты их оцениваешь?

— Как бойцов? Никуда не годятся. Васто позавчера зацепился бедром за угол буфета, а Веллетри вчера выронил бокал.

— Насчет Васто я с тобой согласен, он не выходил на татами года три…

— Четыре, с тех пор как его отец умер и некому стало его туда гнать.

— Похоже, а вот Веллетри притворяется. Он почти каждый день делает одно неловкое движение, да так, что не заметить невозможно. Но только одно, как по расписанию.

— Будем делать выводы?

— Попробуй.

— Во-первых, дамы Ланчано тут ни при чем. Обе глупы до безобразия, и к тому же их кто-то усыпил. Это ведь так?

— Да, есть такое снотворное: пока ходишь, чувствуешь только усталость, стоит прилечь и закрыть глаза — как проваливаешься. Стандартная доза действует от сорока минут до часа, а потом, как водится, сильно хочется пить. Его следы в крови Абигель еще сохранились.

— Дальше, дам Васто и Веллетри вы еще не допрашивали, но, судя по реплике Васто, его жена полная дура — хотя это мы и сами заметили. Зато синьора Веллетри, скорее всего, умна, у нее очень тяжелая мужская работа. И она, судя по всему, неплохо преуспевает.

— Почему ты так решил?

— Ну если бы ее операции были убыточны, муж уже принял бы меры, и она бы не работала. И когда мы знакомились, она так сказала, что она — специалист по межзвездной торговле… Не знаю, как это выразить… Гордость, твердость и уверенность в одном флаконе.

— Да, наверное, ты прав.

— В-третьих, и Васто, и Веллетри что-то скрывают, причем, судя по вашим наблюдениям, Веллетри начал скрывать по крайней мере уровень своего боевого мастерства задолго до вчерашнего дня. Так что число подозреваемых уменьшилось вдвое. Так методом дихотомии[35] мы и вычислим убийцу.

— Ну я пока не стал бы сбрасывать со счетов синьору Васто. Но в общем, я с тобой согласен. Хорошо, это все?

— Пока да.

— Тогда иди подремли, а после сиесты пойдешь плавать.

— Опять? А вы опять будете кого-нибудь допрашивать?

— Конечно, я же сказал, что эти беседы будут приватными. Тебя здесь быть не должно… Что, устал так долго контачить?

— Угу, еще немного, и Марио пришлось бы меня вытаскивать.

— Молодой утомленный организм. Тут я тебе ничем не могу помочь. Не будь таким любопытным.

— Вы бы еще посоветовали не дышать.

— Болтун! Марш в кровать!



Отправляясь плавать, я связался с Гераклом и сказал ему все, что я думаю о его хвосте, тем более что истомленный Фебом котяра отказался снова париться возле окна гостиной. Мохнатый обозвал меня неблагодарной собакой и отправился ухаживать за кошками. Мне стало стыдно: Геракл мне так помог, а я… Надо будет попросить у него прощения.

Злой как черт, я бороздил бухту так, что Марио еле за мной успевал. Надо остановиться, а то он меня сейчас как-нибудь перехватит и утопит: рожа у него зверская. Я предложил охраннику оставаться на месте, обещав плавать вокруг него кругами не слишком большого диаметра. Он поинтересовался, что такое диаметр, однако согласился. Из воды мы вылезли, когда уже стемнело. Интересно, проф расскажет мне сам о пропущенных мной разговорах, или мне придется как-нибудь на него давить?

Проф, разумеется, молчал во время тренировки и за ужином. Когда мы вместе поднялись в нашу гостиную, он спросил:

— Ждешь продолжения пьесы?

— Конечно.

— Я вычислил убийцу, но думаю, что ты захочешь сделать это сам.

— Теперь это не получится. Я знаю, что ответ есть, а это уже часть решения, и к тому же вы не будете пересказывать мне все дословно, а только то, что сами сочли важным.

— Тебе сказать ответ? — хитро улыбнулся проф.

— Э-э, нет, придется довольствоваться малым.

— Рад, что ты начинаешь проявлять благоразумие. Сыграем? — предложил он, кивнув на расставленные шахматные фигуры.

— Хорошо.

Мне выпали белые — все-таки это шанс не проиграть профу. Надо только суметь воспользоваться.

— Во-первых, объективные результаты. Смотри, — протянул мне проф сразу три маленьких бластера. — Изо всех трех стреляли после последней замены батарей.

— Это ничего не доказывает.

— Нет, есть методы проверки, поверь мне, ни из одного из них уже по крайней мере неделю не стреляли. Кроме того, в крови синьоры Ланчано следы снотворного впятеро слабее, чем у Абигель.

— М-мм, понятно. А еще?

— У синьора Веллетри мерцательная аритмия — она иногда бывает у тех, кто проводит много времени в космосе. — поэтому у него действительно иногда нарушается координация, и поэтому он больше не может заниматься кемпо. Его жена занята сейчас исключительно его здоровьем. С синьором Ланчано у них было несколько мелких сделок, ничего существенного, это я проверил в сети корпорации (тебе туда лазать нельзя). Синьора Васто — просто красивая кукла, ну это ты и сам мог бы заметить.

Пока проф все это говорил, я успел добиться на доске небольшого преимущества. И намеревался его не потерять.

— Тогда, конечно, все ясно. Только… на что она рассчитывала? Что ее ни в коем случае не допросят с пентатолом. Единственную наследницу убитого? Весь этот розыгрыш с унесенным бластером, чтобы все решили, что произошло самоубийство, глупая дочь испортила картину, и облегченно вздохнули: не надо никого подозревать.

— Да, наверное, так и есть. Снотворное она, конечно, приняла на ночь, чтобы при анализе оно нашлось у нее в крови, но немного не рассчитала дозу.

Ох, какая атака захлебнулась у меня на доске, теперь бы не проиграть.

— А как вы собираетесь доказать, что это она?

— Практически.

Раз проф так заговорил, значит больше ничего не скажет, придется догадываться.

— А зачем Васто корчил из себя дурака?

— Дураку не так обидно оставаться не у дел.

— А вдруг это он подвигнул Абигель на убийство — ну, например, обещал развестись с женой и жениться на Абигель, если она получит наследство?

— Вряд ли, Абигель очень умна: изобразить такую дуру и не переиграть совсем непросто. Маловероятно, чтобы Васто мог на нее влиять. Кроме того, если уж Абигель отца убила ради наследства, то, верно, решила устроить свою жизнь получше, чем мог бы предложить ей Васто. С другой стороны, если бы Васто организовывал это преступление, он бы посоветовал Абигель выстрелить из отцовского бластера. Он-то знает, что чистка оружия оставляет следы. А женщины ничего в этом не понимают. Она посмотрела на индикатор батареи, убедилась, что заряд неполный, и успокоилась.

Я едва избежал мата и с облегчением согласился на ничью. Проф посмотрел на меня оценивающе:

— Энрик, я не могу сегодня оставить у тебя под окном охранника. Никто из них сегодня не отдыхал. Я могу рассчитывать, что ты не отправишься ночью на поиски приключений?

Насквозь он меня видит, что ли? Как раз собирался узнать, как это «практически»? А если я скажу «нет» проф меня наручниками пристегнет к кровати? Вообще-то выяснять, как далеко он может зайти, не хочется. Прецеденты имеют нехорошее обыкновение повторяться.

— Ладно, обещаю, никаких приключений. А вы мне расскажете утром, что было ночью?

— Обязательно. И Гераклу дай жить спокойно. Уморил животное.

— Я ведь уже обещал, — обиделся я.

— Не контачить ты не обещал, — заметил проф.

— Ладно, контачить сегодня тоже не буду.

Не такая уж это похвала «перехитрить иезуита».

Глава 27

Ночью была пожарная тревога, впрочем, она закончилась прежде, чем я успел решить, достаточное ли это основание, чтобы нарушить данное профессору слово.

Абигель выстрелила себе в лицо из того самого несданного ею бластера и заодно подожгла портьеры на окне своей спальни. Все это сказал мне вернувшийся откуда-то проф.

— Все, иди спать, подробности утром.

— Лучше сейчас, а то все равно не засну.

— Ну ладно, я сказал Абигель, что ей не следует принимать снотворное на ночь.

— И все?!

— И все. Она меня правильно поняла и не захотела проигрывать. Следователь прибыл и еще до утра улетит, а с ним отправится синьора Ланчано.

— Понятно.

— Твоя догадка про роль Васто в этом деле скорее всего верна, но это нельзя доказать даже с пентатолом. Желания и тонкие намеки — темная область.

— Но вы ведь собираетесь что-то сделать?

— Еще не знаю. Ну все, я тебе все новости рассказал.

Утром всеобщая подавленность еще оставалась заметна, но было видно, что все уже расслабились. Веллетри, впрочем, собрались уезжать. Мне это понравилось: то, что я заподозрил бог знает в чем больного, несчастного человека, давило мне на психику. И так уже все утро до завтрака извинялся перед Гераклом. У этого рыжего котяры хорошая память, и он ничего не забыл.

— Энрик! — сказал мне проф после завтрака. — Ты приехал сюда, чтобы выздороветь и прийти в форму, поэтому ты будешь делать то, что доктор прописал!

— Э-э, я же не возражаю, почему так торжественно?

— Потому что, даже если все окрестные джунгли будут завалены телами самоубийц, ты пойдешь плавать, а не искать, кто их до этого довел. Понял?

— Угу.

Все еще крайне удивленный, я отправился отбывать свою плавательную повинность. Надоело мне купаться до последней степени. Как бы это прекратить? Утонуть? Или утопить Филиппо? Нет, Филиппо не Марио — плавает не хуже меня, его не утопишь. А было бы неплохо: он тонет, я его вытаскиваю, потом проф пару дней дрожит над его здоровьем, а не над моим.

И вообще, чем хуже виндсерфинг, акваланг или, скажем, яхта. Здесь в сарае лежит парочка полузаброшенных шверботов. Вполне можно перевернуть, вооружить и походить под парусом — вряд ли научиться этому сложнее, чем виндсерфингу.

Все это я высказал профу, когда вернулся в номер перед обедом.

— Плавать полезнее, — заметил проф, — но тебя можно понять. Давай договоримся так: полдня ты плаваешь — и не так, как вчера утром, — а потом можно и поразвлекаться, если, конечно, вы с Филиппо сумеете разобраться с яхтой. Аквалангов здесь нет, а на виндсерфе ты один ходить не будешь ни в коем случае.

— Я могу научить Филиппо ходить на серфе.

— О, тогда его самого придется спасать. Чем тебе плохо учиться ходить на яхте? Я думал, ты весь этот разговор ради нее затеял.

— Ну, в общем, да. Но я не возражал бы и против серфа. Хорошо, вот сегодня мы яхточкой и займемся. Только я сейчас по интернету побегаю — надо же поискать, как их вооружают, управляют и так далее.

Так что всю сиесту я искал инструкции по управлению маленькими шверботами, читал их и распечатывал избранные места.

Филиппо с энтузиазмом откликнулся на мое предложение научиться ходить под парусами. Наверное, ему тоже надоело плавать. Потом он опомнился.

— А синьор Галларате тебе разрешил? — спросил он с подозрением.

— Да, разрешил.

Никак наши охранники не забудут, как я уговорил Антонио и Рафаэля вырыть мне окопчик. Безобразие, за этот месяц я должен навить веревок из Марио и Филиппо. Уже почти две недели прошли, а я еще не продвинулся ни на шаг. А из Филиппо вообще другой человек веревки вьет.

До заката оставалось всего два часа. За это время мы вытащили корпус на берег, установили мачту, поняли, как поднимать и опускать грот и стаксель. До выхода в море дело не дошло. Не беда, завтра выйдем.

Филиппо был доволен не меньше меня и, кажется, перестал смотреть на меня, как на волка в овечьей шкуре. Хорошо, экипаж должен доверять своему капитану.

Веллетри уехали перед ужином, так что нам с профом пришлось сидеть за одним столом только с дурой и подонком. Не самая приятная компания.

Глава 28

Вечером я клевал носом и даже отказался от партии в шахматы. Я действительно здорово устал, но немного играл, чтобы проф опять не запер меня в комнате моим словом. Все остальное можно обойти. А он наверняка захочет что-то сделать с Васто. Не может быть, чтобы он это так оставил.

Укладываясь спать, я попросил Геракла разбудить меня, если проф куда-нибудь уйдет.

Проснулся я оттого, что кто-то очень мохнатый запрыгнул мне на плечо.

— Геракл, отстань, и так жарко.

Потом я вспомнил о своей просьбе и вошел в Контакт.

«Большой человек ушел», — сообщил мне кот.

«Спасибо, Геракл!»

Через минуту я уже был готов к выходу, требовалось только захватить бластер. Поход в спальню профа увенчался успехом: такой замок, как у этого столика, я булавкой открою или маникюрными ножницами, Бутс научил. Бластера самого профа не было на месте, но я захватил один из бластеров Ланчано. Игрушка, зато помещается в кармане.

Я осторожно выбрался из окна, на четвереньках прополз к загородке, отделяющей наш балкон от балкона Ланчано. Плющ, обвивший ограждение, спрячет меня от взглядов охранника, который сейчас караулит внизу. Я перелез на бывшую территорию Ланчано и так же на четвереньках скрылся за углом дома. Теперь можно спокойно слезать, только тихо. Охранника я обогнул по широкой дуге, а потом вновь вошел в Контакт с Гераклом, попросил его спуститься и найти, куда именно отправился проф.

Через десять минут я стоял на «чистой дорожке».[36] Геракл по следам профа вывел меня в джунгли и побежал к воротам. Там охранники его пустят внутрь.

Включив фонарик на самую маленькую мощность, светя себе под ноги и сторожко прислушиваясь к лесным звукам, я двинулся по единственной тропке, по которой тут вообще может пройти человек.

Под ногами становилось все мокрее и мокрее, кроссовки громко хлюпали по мху, пропитанному водой, но зато стали заметны черные пятна воды — следы только что прошедших тут людей. Двое: один, конечно, проф, а второй — Васто. Я старался ступать в чьи-нибудь следы, а то на обратном пути проф меня мигом вычислит.

Я успел почти вовремя. Не знаю, как проф убедился в том, что Васто виновен в смерти обоих Ланчано, я услышал только конец:

— Вам очень понравилось убивать стариков и женщин?

— Единственное правило Этны — никаких правил!

— Да, но оно верно для всех. Делай что хочешь, но помни, что другие поступают так же. К тому же женщин как-то принято щадить — они вне игры. Без оружия у вас против меня никаких шансов, так что возьмите бластер.

Проф повернулся к Васто спиной и сделал несколько шагов, тот поднял оружие и… Проф совершил какой-то немыслимый кувырок, залп пришелся в мокрые стволы местного папоротника. А вот проф не промахнулся. Пожара не будет — слишком много вокруг воды. Закусив зубами костяшки пальцев, чтобы не закричать, я постарался незаметно отступить.

О черт, я слишком поздно заметил, что иду не в ту сторону. Спокойно, я вернусь по собственным следам, они выглядят как маленькие черные озера на фоне зеленого мха. На полдороге лежит тело Васто — хорошая примета. А потом вдоль ограды доберусь до ворот (интересно, зачем они вообще нужны — дороги-то нет). Главная проблема — убедить охранников не докладывать профу. Это потом. Беспокоиться будем последовательно.

Я пошел назад по тропе, вовсе не думая о том, кто ее, собственно, проложил. А навстречу мне кто-то топал — кто-то очень тяжелый. Бластер в руку и замереть. Последнее дело сходить ночью с тропы да еще на болоте. Я переключил фонарик на максимальную мощность — все ночные животные не выносят яркого света. И вовремя, потому что прямо на меня двигался горыныч. Не самый крупный, всего три метра ростом — но чтобы съесть меня, ему бы этого хватило. По счастью, ослепленный, он немного повременил с прыжком. Это меня спасло. Сердце у них большое и справа. Мой бластер выжег в груди ящера здоровенную дыру. Мертвое тело обрушилось на то место, где я стоял мгновение назад. Он меня только чуть-чуть за рукав задел. Такого дурака, как я, еще поискать! Почему я не взял нож? Рукав надо срочно отрезать, а мне нечем. Я постарался осторожно закатать его, чтобы ядовитая слизь не коснулась моей кожи.

А теперь вперед — в смысле назад, на виллу. До ворот я добрался почти через час. Теперь мое отсутствие наверняка будет замечено. Не важно, главное — жив остался.

— Та-ак! — сказал начальник караула. — Что это всех в джунгли потянуло да еще ночью. Ты что там делал?

— Дразнил горынычей, — честно ответил я, — дайте нож рукав отрезать.

Мне сразу же помогли, сделали укол с противоядием и тщательно обработали небольшое пятнышко чуть ниже локтя — яд все же добрался до кожи.

— Был бы ты мой, я бы с тебя шкуру спустил за такие штуки!

— Ты на меня пожалуешься? — спросил я, хитро улыбаясь. Ему еще не так много лет, мальчишеская солидарность в нем вполне может победить взрослую.

— Да ладно уж. Только больше ночью по джунглям не бегай.

— Не буду, — серьезно пообещал я, — Синьор Галларате давно вернулся?

— С полчаса.

— Тогда меня уже ничто не спасет.

Не очень-то он мне испортил настроение: приключение было слишком опасным, и предстоящая трепка по сравнению с ним — мелкая неприятность. Я, на всякий случай скрытно, подобрался к дому: все было тихо — так может, мое исчезновение еще не обнаружили?

На балкон я опять залез там, где Марио или Филиппо, прячущиеся где-то под окнами, не могли бы меня заметить. Нет, надо их срочно перетаскивать на свою сторону. Почти все наши охранники мне бы еще и плечо подставили в такой ситуации. А эти твердокаменные…

Я успел не только забраться в свое окно, но и спрятать рубашку, и раздеться, и лечь в постель, прежде чем проф вернулся из похода. Он заглянул ко мне в спальню и, убедившись, что я «сплю», пошел к себе. Где это он так задержался? Выдворял синьору Васто? Наверное. Вряд ли она захочет остаться. Утром окажется, что мы остались совсем одни. А не проф ли все это затеял ради тишины и одиночества? Не-е, тогда логичнее свернуть шею мне.

Глава 29

Утро. Спать хочется зверски. Проф предупредил, что Васто внезапно уехали и мы остались одни. То есть сказал он не так, а весьма витиевато, чтобы и не солгать, и правду не сказать. Я только пожал плечами. Все мои силы уходили на то, чтобы не упасть носом в тарелку. А разгадать, как проф все же вычислил Васто, очень хочется. Что же делать?

Так ничего и не придумав, я отправился плавать. На этот раз вместе с Марио.

О мадонна! Что я забыл сделать — вернуть на место бластер. Летучие коты, ястребы и церберы! Провернуть такую операцию, не поднять тревоги — и забыть вернуть в исходное состояние самое главное! Но пока проф ничего не заметил. А то уже сказал бы, что меня ждет. Лихорадочно соображая, как избежать новой опасности, я перешел с кроля на брасс. Марио за моей спиной вздохнул с облегчением.

Действительно, как я могу перетянуть охранников на свою сторону, если доставляю им обоим сплошные неприятности? Ну, допустим, плаваю я тут, как рыбка по аквариуму, не по собственной инициативе. Все равно, можно и о Марио подумать. Слишком уж он тяжелый для плаванья. Я опять предложил ему, как позавчера, плавать вокруг него кругами и заметил, что меня всегда можно притормозить, если он устал. Марио с благодарностью согласился.

Как же все-таки вернуть бластер? Обедаем и ужинаем мы вместе. Тренируемся тоже. Если я куда-нибудь опоздаю или не приду, проф обязательно поинтересуется, в чем дело, и не оставит меня в покое, пока не получит ответ. Врать ему ужасно не хочется. Отпадает. Во время сиесты? Только если он куда-нибудь уйдет. Поставить Геракла на стреме, а самому вернуть бластер? Дело надо сделать до вечера, потому что вечером проф обязательно будет проводить техобслуживание своего драгоценного именного (подарок еще дядюшки ББ) оружия и, конечно, заметит недостачу. Ночью он, небось, очень усталый и сонный, просто кинул бластер в ящик, даже не посмотрев, что там чего-то не хватает. Как организовать уход профа во время сиесты? Разве что устроить очередную тревогу. И тут меня осенило! Все будет как надо.

Я предложил Марио уйти с пляжа пораньше, тот согласился. По дороге я переплыл бассейн, чтобы не пришлось вставать под душ — время дорого.

Обещав охраннику не покидать дом до обеда, я со всех ног помчался на второй этаж. Удачно, мне удалось распотрошить аптечку в нежилых апартаментах. А требовалась мне всего лишь салфетка, йод и нашатырный спирт.

Мокрую салфетку я забрал с собой. Пока мы будем обедать, она высохнет у меня на тумбочке. Потом вошел в Контакт с Гераклом и договорился, что он мне поможет. Сразу после обеда я начал действовать. Геракл так ластился к профу, что не взять его на руки было просто невозможно. Я между тем сразу же ушел к себе в спальню. Путь с балкона уже просто заезжен. Правда, на этот раз у меня в руках имелась взрывчатая салфетка. Но я благополучно спустился и пошел к началу «чистой дорожки». Я оставил свою салфетку прямо перед сканером, подвесив над ней маленький камешек на бечевке, и поджег ее. Пока она догорит, как раз успею забраться к себе.

Успел, но еле-еле. Пришлось нырять под простыню прямо в кроссовках, потому что проф, услышав негромкий «бум»,[37] а за ним громкий звон сигнализации, заскочил ко мне, чтобы приказать оставаться в доме. Прекрасно. Как только его шаги прогремели вниз по лестнице, я метнулся к нему в спальню, опять вскрыл его стол и оставил уличающий меня бластер там, где он и должен был лежать. Уф! Пронесло. Единственная улика — грязный след кроссовки на моей простыне. Не страшно. Сегодня никакого Цезаря, только Морфей — едва положив голову на подушку, я заснул. Даже возвращения профа не стал дожидаться.

Когда жара спала, меня разбудил Марио:

— Здоров же ты спать, вставай. Фил говорит, что ты придумал новую забаву.

— Ага, сегодня спуск корабля на воду. Ты уже записан в команду. А куда профессор подевался?

— Не знаю, ушел куда-то.

Мы пошли на маленький пирс, спустили швербот на воду, опустили шверт, вставили руль, подняли паруса, оттолкнулись. Какая радость — оседлать ветер! Правда, поставить спинакер[38] мы не сумели. Научимся в другой раз. Зато мы научились лавировать и поворачивать, не набивая себе шишек гиком.

Проф появился только к тренировке и был мрачен и неразговорчив. Я это поздно заметил: делился во время ужина впечатлениями о яхточке, ветре и способах откренивания.

Когда мы остались одни, проф посмотрел на меня так, что я осекся и под ребрами у меня стало пусто и холодно.

— Я отдаю должное твоей изобретательности, — начал проф издалека, — но начальник охраны любопытен, быть может, не меньше тебя. Он заинтересовался, куда это важные гости ходили ночью, и нашел двух покойничков, моего и твоего. Твой посолиднее будет. Он сказал об этом мне, и я ходил посмотреть на этот замечательный охотничий трофей, и еще я разговаривал с начальником караула, который встретил тебя ночью. Так что с джунглями мне все ясно. Как ты прошел мимо Филиппо под окнами?

Ох, и влетит же мне! А я еще в шортах, а не в джинсах. Останутся следы на ногах — плавать не пойду! Признаваться все равно надо, раз уж поймали, нет смысла скрывать всякие мелочи.

— Перебрался за угол по соседнему балкону. И обратно так же.

— Как ты вскрыл мой стол?

— Да там такой замок… В общем, я умею.

— А зачем ты сегодня устроил эту маленькую тревогу?

— Чтобы вернуть бластер на место.

— Понятно. Что я могу тебе сказать? Ты и так все прекрасно понимаешь.

— Угу, — согласился я.

Обидно до слез. Столько трудов псу под хвост. Что-то я стал часто попадаться. Еще полгода назад я каждый день делал что-нибудь запрещенное, а попадался не чаще раза в неделю. Правда, таких крупных улик, как дохлый горыныч, я обычно не оставлял…

Пора вспоминать гекзаметры:



«Рано рожденная вышла из тьмы розоперстая Эос.
Встал Телемах, Одиссеем божественным на свет рожденный…»[39]



Ему небось тоже от Ментора[40] доставалось, пай-мальчиком он явно не был. Гомер бы меня убил, если бы узнал, для чего я использую его бессмертные творения. Выпороли меня, однако, почти символически. Я ожидал худшего, причем намного.

— А как вы догадались, что это Васто убил Абигель и Ланчано? — спросил я у профа.

— Ланчано он, наверное, не убивал сам, это действительно была Абигель. Но ее он точно убил. Ну какая женщина, перед тем как застрелиться, покрасит ногти и наденет ночную рубашку поэротичнее? Она, наверное, еще и накрасилась, но это уже было не определить. Да и какая женщина выстрелит себе в лицо?

— Понятно. А вся эта история с убийством — тайна?

— А какая разница?

— Ну-у могу я похвастаться перед девочкой, что убил горыныча?

— Можешь. Вообще никаких тайн, кроме твоих способностей.

— Ясно, здорово!

— Все, иди отсюда, а то похоже, что я тебе мало всыпал.

— Конечно, — хмыкнул я, но убрался.

Наконец-то я могу написать Ларисе интересное письмо, а то новостей никаких: «Жив, здоров, плаваю». Свои приключения я описывал часа два. Кажется, получилось не очень интересно, но лучше у меня не выйдет — не Гомер. Правда, роль Геракла в этом деле пришлось слегка подредактировать. Но тем, что у меня есть служебный кот, способный брать след, я похвастался.

Глава 30

— Теперь я понимаю, почему синьор Соргоно говорит, что твое общество способствует росту квалификации охранника, — сказал мне Филиппо, когда мы шли к морю.

Где это он таких слов набрался? Наверное, точная цитата. Может, ребятам обещана прибавка к жалованью, если они меня не упустят? Тогда понятно, почему они такие церберы.

— Ты это к чему?

— В следующий раз ты от меня не ускользнешь ни в какие джунгли.

— А мне не надо, я обещал одному парню, что больше туда ночью не полезу.

— А днем полезешь? — подловил меня Филиппо.

— Не знаю, пока не требуется, но не ходить туда днем я никому не обещал.

— Понятно, значит, ночью тебя можно не караулить.

— Я этого не говорил, но твой вывод мне нравится.

— Чего? — Филиппо не понял подвоха.

— Логично рассуждаешь, говорю.

— А-а, ладно, пошли плавать.

И опять это бесконечное кружение — когда оно кончится? Хотя до моих прежних восьмидесяти отжиманий мне еще ох как далеко. Будем надеяться, проф знает, что делает.

Следующие несколько дней не случалось ничего интереснее поворота оверкиль, так что парусный спорт мне быстро надоел. Вот если бы у нас были какие-нибудь соперники…

Больше слабонервных тут не осталось, так что можно немного повеселиться. Я проделал в простыне дырки для глаз и раскрасил ее светящейся краской. Ночью, запихнув ее за пазуху, я опять перебрался на бывший балкон Ланчано. За углом я нацепил на себя маскарадный костюм, и, не скрываясь, медленно и печально побрел обратно. Около моей балконной двери призрака ждал Филиппо с бластером в руках: бросился защищать меня от потусторонней опасности. Поняв, что это всего лишь я сам, он схватил меня под мышку, притащил в спальню к профу и сказал все, что он обо мне думает и что, на его взгляд, надо со мной сделать. Жуть, прямо как дохлый Васто. Раньше он на меня не жаловался. Бросив меня на пол, он через балконную дверь удалился на свой пост. Бедный плющ! Хорошо хоть Марио по нему еще ни разу не лазал. Я сел, выпутался из простыни и посмотрел на профа.

— А если бы Филиппо выстрелил? — печально спросил он.

— Тогда я бы превратился в настоящее привидение.

— Вот именно!

Я только вздохнул.

— Катись спать, кентервильский призрак!

Я выкатился. Так выпорет он меня или нет? Отсутствие ответа на этот животрепещущий вопрос не помешало мне сладко спать остаток ночи. Весь день проф делал вид, что ничего не случилось. Он меня замучил! Ну сколько можно?! Проще перетерпеть, чем ждать. Вечером, укладываясь спать, я понял, что он меня поймал. Точнее, я сам себя поймал. Если бы проф собирался меня наказать, сразу бы предупредил. А я целый день подрагивал.