– У каждого свое увлечение, – поддакнул Реджи.

– Именно. В тусовке вампиров в основном нормальные ребята. Мы делаем для них тематические коктейли: «Кровавую Мэри» и типа того. В общем, все красное. А еще Марша устраивает целое шоу с сухим льдом – выглядит круто. Раскупается влет. На «Рокки Хоррора» тоже готовим такие штуки. Уж та компашка – настоящее воплощение мечты. Не дай бог кого-то из актеров в том шоу отменят, ведь тогда это место сразу загнется.

– Итак, вампиры, – попытался вернуть беседу в нужное русло Реджи. – Каждый раз, как я приходил на один из тематических сеансов, обязательно натыкался на нескольких особенно колоритных персонажей.

– Думаю, ты говоришь о Викторе с его последователями, – рассмеялась Ронни. – Имя у парня прямо мультяшное, а? Он и правда с головой погрузился в роль, даже пару недель назад подал петицию, чтобы время показа фильмов перенесли на более позднее. Заявил, что не в состоянии появляться при свете дня. Ну, я чудику и ответила, типа, таскай с собой зонтик, а сеансы будут идти по расписанию в восемь вечера даже при потопе. Только так мы можем продавать еду перед просмотром и выпивку – после. Ну и плюс попкорн с мороженым в перерыве.

– Благоразумно, – согласилась Ханна.

– О Викторе такого не скажешь. Он даже заострил зубы – ну, знаете, сточил, чтобы сделать подобие клыков. Конечно, каждый волен поступать со своим телом по собственному вкусу – сама люблю пирсинг и татуировки, – но как по мне, зубы уже чересчур.

– И есть еще последователи Виктора?

– О да, – подтвердила Ронни. – Их там целая группа. Думаю, они ответвление готов. Носят черное, кожаные штаны с кружевными рубашками, а девчонки от этого тащатся. Ну, знаете, вроде такие плохиши с флером таинственности. А поклонницы их из тех, кто боится ходить по улицам в одиночестве, но состоит в переписке с серийными убийцами в тюрьмах.

– Понятно, – вздохнула Ханна.

– Извини, – вскинулась Ронни. – Наверное, я тут слишком сурово высказывалась, осуждала почем зря. Просто неделя выдалась длинной, а ведь сегодня только понедельник. Обычно-то я самый толерантный человек на свете – честно.

– Расслабься, Вероника, – успокоил Реджи. – На твой статус самой заботливой матушки-наседки всех сирых и убогих никто не посягает.

– Умеешь ты зубы заговаривать.

– Итак, Виктор? – снова попытался он перенаправить беседу.

– Да, да. Я слышала, как он объяснял кому-то, что ведет образ жизни настоящего вампира.

– Такие люди есть по всему миру, – кивнул Реджи.

– Ты шутишь? – спросила Ханна.

– Нет. Они называют себя сангвинарианцами и питаются кровью животных. Хотя некоторые предпочитают человеческую. – Реджи заметил изумленно распахнутые глаза коллеги и пояснил: – Отданную добровольно: донорами, друзьями или кто там еще увлекается подобным.

– Ого, – выдохнула Ханна. – Звучит… жутковато.

– Склонна согласиться, – сказала Ронни. – И это я-то, самый божий одуванчик среди всех либералов. – Она оглянулась через плечо на бар. – Мне нужно идти. Марше давно пора на перерыв.

– А ты случайно не знаешь, где живет этот Виктор? – поинтересовался Реджи.

– Как бы ни было сложно поверить, я никогда не ходила к нему в гости. Хотя с кем еще может водить дружбу такая суровая лесбиянка-мужененавистница, чья главная задача – превратить жизнь трудолюбивых работников в кромешный ад?

– Вероника, дорогуша, – с улыбкой произнес Реджи, – прибегать к сарказму – ниже твоего достоинства.

– Реджинальд, солнышко, – копируя его тон, отозвалась собеседница, – будь так добр засунуть свою снисходительность… ну, туда, где солнце не светит.

Ханна рассмеялась.

– У тебя приятный смех, – заметила Ронни. – Теперь я вижу, чем ты так нравишься тому инспектору.

– У нас была деловая встреча.

– Ну да, конечно. А Анджелина Джоли обрывает мне телефон, пока я строю из себя недотрогу.

– Ей же хуже, – прокомментировал Реджи. – Так есть ли хоть малейшая надежда, что ты знаешь адрес Виктора?

– Это даже не его настоящее имя, – вздохнула Ронни. – Мне известно об этом только потому, что он расплачивался картой пару раз.

– Могла бы ты нам помочь? – Реджи изобразил свой лучший вариант обаятельной улыбки.

– Конечно, – кивнула менеджер кинотеатра. – Хеллоуин наступит в конце октября.

Судя по ошарашенному виду собеседника, ей удалось сбить его с толку этой фразой, не связанной с предыдущим высказыванием.

– Все верно, – явилась на выручку Ханна. – Как помощница редактора «Странных времен» я как раз думала, что нам следует продолжить тему о самых популярных местах с привидениями в Манчестере.

– Так и чувствовала, что ты мне понравишься, сообразительная моя, – потрепала девушку по руке Ронни.

Глава 19

Детектив-инспектор Стерджесс молча стоял и смотрел на покрытое простыней тело, пока сержант Уилкерсон вводила его в курс дела. Из многоквартирного здания через дорогу доносился громкий шум вечеринки, который служил разительным контрастом зрелищу перед ними. Шатер экспертов-криминалистов вообще редко бывает веселым местом.

– Труп обнаружили час назад, когда строители уже собирались расходиться по домам, – тихо докладывала Уилкерсон. – Новый ночной сторож только что заступил на дежурство. Старый не явился на работу и не отвечал на звонки. Это выяснилось утром, при прибытии руководителя объекта. Недавно он показывал территорию срочно нанятому на замену охраннику. Они и нашли тело. Говорят, мистера Алашева – прежнего сторожа – считали самовольно покинувшим пост. По-видимому, подобное поведение встречается довольно часто. Временные работники и все такое.

– На оживленной стройплощадке труп не замечали весь день? – усомнился Стерджесс.

Только вчера он проезжал мимо и удивлялся, какими темпами возникают новые многоквартирные здания в последнее время. Вот и сейчас всего в пятидесяти футах вырастал металлический скелет еще одного дома с роскошными апартаментами, ожидая появления кирпичной оболочки.

– Контейнер с отходами заслонял обзор. Никто не приближался сюда, так как все работали в противоположном конце площадки. Руководитель объекта говорит, что обычно строители проходили здесь по пути на обед, но из-за солнечной погоды в итоге направились на перерыв к каналу. Цитирую: «Потому что там гуляют зачетные крали».

– Рад слышать, что старые стереотипы живут и процветают.

– Руководитель объекта снаружи, ждет вас, чтобы поговорить.

– А где новый сторож?

– В больнице, босс. – Поймав вопросительный взгляд Стерджесса, Уилкерсон пояснила: – Свидетели утверждают, он очень плохо воспринял найденный труп. Начал кричать и не прекращал, пока кто-то не вызвал скорую. Медикам пришлось вколоть мужчине успокоительное. Кажется, он крайне религиозен.

– Тело не переносили?

– Нет. Эксперты-криминалисты сделали предварительное заключение, что это место преступления: следы сопротивления, залитая кровью земля.

– Ясно, спасибо, – кивнул Стерджесс, после чего поправил латексные перчатки, натянул хирургическую маску повыше и склонился над пролежавшим весь день на жаре трупом, тут же ощутив сладковатое зловоние гниения.

– Предупреждаю, босс, зрелище не из приятных, – кашлянув, проговорила Уилкерсон.

– Буду иметь в виду. Так, что тут у нас… – Стерджесс откинул простыню. Несмотря на предостережение, он невольно отшатнулся. – Черт!

– Ага.

– Это что, следы от зубов?

– Франсен говорит, хоть пока и неофициально, что да…

– Да этот рохля не подтвердит официально даже собственную смерть, пока не услышит мнение второго эксперта. И долго еще… – Стерджесс замолчал, услышав, как за его спиной открывается и вновь застегивается клапан шатра, но не стал винить Андреа за желание поскорее покинуть это место.

Сам детектив-инспектор уже давно прекратил считать количество трупов, увиденных за время работы, но, как бы ни хотелось кому притвориться в обратном, к зрелищу невозможно было привыкнуть. Особенно в этом случае. Стерджесс никогда еще не встречал ничего подобного.

Шея погибшего выглядела истерзанным, окровавленным месивом. Если повреждение действительно нанесли зубами, тогда нападавший должен был обладать просто невероятной, противоестественной мощью. И запредельным уровнем жестокости. Разорванная глотка смотрелась ужасно, но по-настоящему Стерджесса потрясло выражение крайнего испуга, застывшего в широко распахнутых глазах покойного. В некоторых культурах считалось, что на радужках жертвы нападения запечатлевался образ убийцы. Однако детектив-инспектор не стал присматриваться – он и без того знал, что ничего там не увидит. Как знал и то, что это зрелище будет долго преследовать его в кошмарах.

Хотя выражение глаз действительно кое о чем сообщало. Такой ужас появляется только тогда, когда жертва не понимает, что именно видит перед собой, хотя и знает, что это подразумевает. Если убийство было делом рук – или зубов – Филипа Батлера, то он обладал редкой бесчеловечностью. Хотя вряд ли это слово могло применяться к существу, каким тот себя считал.

В сознании всплыли воспоминания об одной из лекций по криминалистике. Преподаватель говорил, что убийство – это либо момент проявления вспышки ярости, либо хладнокровно продуманное нападение. Преступник либо не мог остановиться, либо планировал злодеяние. Однако в этом случае все выглядело совершенно иначе и не подходило ни под один из пунктов. Тут убийство было продиктовано голодом. Реальным или воображаемым.

Стерджесс вернулся на свежий воздух, кивнул криминалистам, которые направлялись обратно в шатер, чтобы закончить работу, стянул маску с перчатками и швырнул их в пакет для медицинских отходов. Уилкерсон появилась из-за контейнера с мусором, вытирая рот и выглядя смущенной. Два констебля стояли рядом, охраняя место преступления. Один из них многозначительно ухмыльнулся и подмигнул другому.

– Прощу прощения, босс, – пробормотала Андреа.

– Не за что извиняться. Ты ни в чем не виновата. Я не успел поужинать, когда поступил вызов, и сейчас даже рад этому, иначе наверняка присоединился бы к тебе. – Уилкерсон неловко кивнула, оценив попытку сгладить позорную ситуацию. – Итак, – понизил голос Стерджесс, – я первый выскажу это вслух: ты готова поставить на то, что кровь мистера Алашева совпадет с той, что обнаружилась в желудке Батлера?

– Знаю, вы не любите гадать, но да, готова.

– Так какие будут предположения?

– Парень захотел воплотить в жизнь какую-то извращенную фантазию. – Уилкерсон указала глазами на шатер криминалистов. – Он напал, а потом понял, что не может вынести реальности совершенного.

– Звучит логично, – кивнул Стерджесс, почесав под бородой. Он мог поклясться, они с сержантом сейчас думают одинаково: это звучало логично только в том случае, если представить, что человеческое существо способно на подобное зверство. – Ладно, я сделаю короткий звонок. Можешь пока подготовить руководителя объекта к беседе?

– Конечно, босс.

Первым признаком, что ему грозят неприятности, для патрульного Робертса стало появление лица детектива-инспектора Стерджесса всего в шести дюймах от его собственного.

– Не обязательно прекращать ухмыляться ради меня, офицер.

– Сэр. Сожалею, сэр.

– И о чем же? – вторым тревожным сигналом стала демонстративно сделанная на телефон фотография именного шеврона. – Офицер Робертс. Отлично, теперь я точно вас не забуду.

– Сэр?

– Примите мои извинения, констебль. Я прервал ваши объяснения, о чем именно вы сожалеете.

Робертс хранил молчание.

Спустя пару секунд Стерджесс наклонился вперед и холодно осведомился:

– Тогда скажите мне, констебль, вы планируете когда-нибудь стать детективом?

– Так точно, сэр.

– Молодец. Нет ничего плохого в толике амбиций. Тогда позвольте дать дружеский совет, как офицер офицеру. Если вы однажды окажетесь не с этой стороны шатра, охранником, а внутри, следователем, и столкнетесь со зрелищем отнятой с особой жестокостью жизни, но не испытаете отвращения и рвотных позывов, то немедленно убирайтесь с места преступления, ведь это будет означать, что вы непригодны к службе, так как близки к образу мышления того, против кого поклялись защищать невиновных. Я понятно объясняю?

– Да, сэр, – кивнул Робертс.

– Хотя, думаю, об этом не следует беспокоиться. Вряд ли вам придется столкнуться с подобной ситуацией. То есть если уж вы оказались настолько тупы, что насмехались над старшим по званию, чему стал свидетелем еще более высокопоставленный офицер, значит, продвижение по службе вряд ли грозит вам в обозримом будущем.

– Простите, сэр.

– Хватит извиняться, если не можете даже сказать, за что именно, – зло прорычал Стерджесс, поймал брошенный констеблем взгляд на напарника и добавил: – Я бы не стал на него смотреть на вашем месте, офицер Робертс. В данную секунду офицер Килкойн молится про себя, чтобы мне не пришло в голову обратить внимание и на его фамилию, так как он всегда считал вас идиотом и совершенно не хотел бы разделить вашу участь. Я прав, констебль Килкойн?

– Да, сэр.

– Отличный выбор, офицер. А сейчас, парни, возвращайтесь к несению службы. Хотя, Робертс, сделайте мне одолжение. С этих пор каждый раз, как будете злорадно ухмыляться, думайте обо мне и знайте, что у меня великолепная память.

До того как Робертс успел предпринять попытку оправдаться, Стерджесс развернулся и зашагал прочь, глядя прямо перед собой, и именно поэтому не смог бы свидетельствовать, если бы пришлось, что Килкойн отвесил подзатыльник напарнику.

Глава 20

Окс медленно повращал головой, разминая затекшую шею. Послышалось несколько щелчков: суставы и хрящи жаловались на сидение в ограниченном пространстве фургона десять часов кряду. Удивительно, что Стэнли вообще предложил подвезти нежеланного напарника до дома. Хотя недоумение продлилось недолго: тучный ворчун тут же сообщил, что намерен принять там душ. Окс не возражал. Его, конечно, не слишком радовала идея посещения незваным гостем квартиры, где также жил Реджи, но мысль о свежевымытом Стэнли все искупала. Кажется, судьба обрекла их на совместное времяпрепровождение в замкнутой кабине фургона в течение минимум еще нескольких дней.

Пока загорелый и подтянутый мужчина, замеченный напарниками в Уорсли, находился внутри, они сумели выяснить его личность: Дариус Уильямс, владелец компании «Эшелон Констракшн». Окс невольно почувствовал легкое уважение к Стэнли, наблюдая, как тот бешено набирает что-то на ноутбуке, а после – слушая телефонный звонок в архив регистрационной палаты для подтверждения, что Уильямс является мажоритарным акционером компании. Найденное в интернете фото с какого-то награждения помогло окончательно идентифицировать объект слежки. Стэнли также удалось достать банковские выписки как «Эшелон Констракшн», так и ее владельца, хотя подобные сведения точно не могли быть в свободном доступе. Видимо, один из предыдущих собеседников напарника, ранее получивших от него звонки с требованием оказать услугу, работал в банке.

– Хм-м, никаких заметных финансовых затруднений, насколько я понял, – прокомментировал Стэнли, отрываясь от счетов. – Регулярно поступают крупные выплаты, но это совпадает со временем выполнения компанией больших заказов. Конечно, взятки могут давать и наличными. Пожалуй, нужно прощупать, не известен ли мистер Уильямс среди менее добропорядочных представителей финансового рынка. – Он открыл еще одно электронное письмо, которое содержало только вложенный документ. – Так-так, наш холеный красавчик по молодости был уличен в угоне автомобиля. Но с тех пор – ничего серьезного. Хотя и непонятно, как парню из Салфорда с судимостью, да еще и не окончившему школу, удалось собрать денег, чтобы основать собственную компанию.

– Тяжелым трудом и добропорядочным образом жизни? – предположил Окс, получив в ответ от напарника издевательский смешок. – Думаешь, кто-то шантажирует Уильямса?

– Учитывая, что заработавшие репутацию респектабельных подрядчиков и выполняющие дорогостоящие заказы строители внезапно отправились ремонтировать вашу ванную и, рискуя всем, установили люк в полу? Да, уверен, кто-то как следует надавил на владельца компании.

– Мистер Уильямс выглядит преуспевающим, – заметил Окс, рассматривая на экране ноутбука фотографию загорелого мужчины в подогнанном по фигуре костюме, с бокалом шампанского в руке и ослепительной улыбкой баловня судьбы на лице.

– Мой опыт подсказывает, что даже богатые желают большего. А еще – что у каждого есть уязвимые места, если хорошо поискать.

– Тебе надо выпустить серию мотивационных постеров. Шлепнуть свои мудрые изречения на картинки с котятами – и заработаешь целое состояние.

– Смейся сколько хочешь, но я все равно прав, – пожал плечами Стэнли, закрывая ноутбук. – Хотя нельзя исключать, что тот перец – пришелец из космоса или типа того.

– Ты читал «Странные времена», – просиял Окс.

– Ну да, конечно.

– Точно читал. А иначе как мог бы выяснить мою специализацию?

– Начал полистывать вашу газетенку, когда со мной та чертовщина приключилась, – признался Стэнли, неловко ерзая на месте.

– В смысле, интрижка с демоном? – усмехнулся Окс и невольно отшатнулся, увидев разъяренное лицо напарника, когда тот развернулся и принялся тыкать пальцем в шутника.

– Никакой интрижки не было, усек?

– Эй-эй, полегче! – вскинул руки в примиряющем жесте уфолог. – Лады, беру свои слова обратно.

Температура в фургоне, казалось, резко упала. В ледяном молчании они просидели до того момента, пока Уильямс вновь не появился из дома. Хотя морозная атмосфера царила только метафорически, учитывая наглухо задраенные окна и запрет на пользование кондиционером. На самом деле Окс начинал чувствовать себя курицей на гриле.

Сохраняющие тишину напарники проследили за объектом наблюдения, держась чуть поодаль, до адреса в Натсфорде, помеченного как домашний в полученных данных. Особняк владельца компании выглядел роскошным и современным: сплошные стеклянные стены и необычный дизайн с резкими гранями. Он сильно выделялся среди зданий района, построенных в более традиционном стиле. Внедорожник Уильямса миновал несколько ворот с дистанционным управлением. Пока фургон журналистов медленно ехал по улице, Окс успел рассмотреть, как хозяина дома вышли встретить два счастливых далматинца и одна более сдержанная в выражении чувств жена.

Стэнли припарковался чуть дальше и проинструктировал напарника разведать обстановку пешком. Тот подчинился, радуясь возможности глотнуть свежего воздуха, и сумел разглядеть сквозь огромные окна особняка, как Уильямс устроился на диване перед телевизором и включил футбольный матч. Жена же принялась готовить ужин. Зрелище казалось почти идиллическим и ничем не походило на времяпрепровождение похитителя.

После получаса бесплодных наблюдений Стэнли и предложил подвезти Окса до его квартиры в Траффорде, чтобы принять там душ.

– Я знаю этот район, – прокомментировал тучный напарник, когда фургон свернул на Тэлбот-роуд и проехал мимо ближайших букмекеров. Хотя их услугами Окс, конечно, больше не пользовался. – Тут неподалеку раньше был бордель, который специализировался на предоставлении услуг мужчин, одетых как младенцы.

– Серьезно?

– Ага. Я как-то продал фотографии одного игрока в крикет, выходящего оттуда. Жаль, Стиви Уилкс успел взять интервью у работника борделя первым. Пронырливый ублюдок.

– У некоторых совсем нет совести. – Окс пожалел о своих словах в ту же секунду, как они сорвались с языка. Собеседник, может, и заслуживал порицания, но он все же предложил подвезти до дома напарника без машины. – Сверни здесь направо, пожалуйста.

– Итак, завтра нужно будет… – Однако эту мысль Стэнли так и не удалось закончить, так как в это время Окс соскользнул на пол. – В чем дело?

– Не останавливайся. Пожалуйста. Умоляю.

Стэнли выполнил просьбу, проехал улицу до конца и припарковался, свернув за угол.

– Спасибо, – прошептал Окс, осторожно выглядывая. – Э-э… Кажется, перед домом дежурили друзья. Ждут Реджи, соседа по квартире. Я совсем забыл про вечеринку-сюрприз в честь моего дня рождения. Мне нельзя пока там появляться, чтобы не испортить все веселье. – Он натянуто рассмеялся. – Само собой, сюрприз уже не сюрприз, но приятели так готовились… Не хочется их расстраивать. Так что…

– Ага, конечно, – ухмыльнулся Стэнли. – Теперь все ясно. И давно ты дружишь с печально известными братьями Фентон, нелегальными ростовщиками, букмекерами и любителями ломать ноги должникам?

– Правда? – Окс сделал вид, что удивился, хотя и сам слышал, насколько неубедительно звучат его слова. – Я знаком с ними по книжному клубу. Типа, мои друзья с кадыком.

– Может, закадычные друзья? – поправил Стэнли. – И ты думаешь, я не в курсе их делишек? Это я-то – стервятник, не гнушающийся никакой подлости, лишь бы добыть материал для низкопробных таблоидов. Вы же с коллегами таким меня считаете? Знать людишек вроде братьев Фентон – моя работа. – Он покачал головой. – Короче, выметайся и вали домой, где можешь вволю упиваться своим моральным превосходством над подонком Стэнли.

– Я только пару минут пережду, – залебезил Окс. – Они там долго не простоят.

– Имеешь в виду, долго не простоят, прежде чем войти и потом встретить тебя с криками «Сюрприз», выпрыгнув из-за дивана? А затем вы мирно сядете и начнете делиться мнением по поводу «Гордости и предубеждения»? – Не получив ответа от затравленно молчавшего собеседника, Стэнли фыркнул: – Кстати, с днем рождения.

– Спасибо, – выдавил Окс, почему-то не в состоянии прекратить притворство даже сейчас, осознавая всю его очевидность.

– Какого ты знака зодиака, получается? – уточнил Стэнли.

– Дева?

– Не-а, еще одна попытка.

– Э-э, Стрелок?

– Во-первых, Стрелец, во-вторых, тоже мимо, а в-третьих, послушай совет эксперта в данном вопросе и никогда больше не ври. У тебя отвратительно это выходит. Итак… – Стэнли бросил на Окса оценивающий взгляд. – Скачки?

– Не понимаю, о чем ты.

– Ну конечно, – хмыкнул слишком проницательный напарник. – Дело не в наркоте, если я еще окончательно не утратил хватку, иначе бы заметил. Думаю, и не в картах. В смысле, надеюсь, что не в них, потому как блефовать ты совершенно не умеешь. В итоге для похожих на тебя простаков остается только пара причин оказаться в долгу у братьев Фентон. Предполагаю – скачки. Или собачьи бега?

– И то, и то, – вздохнул Окс.

– И сколько?

– Двадцать штук.

Как ни странно, к чувству стыда от признания примешивалось и облегчение. Раньше Окс никогда никому не рассказывал о своих долгах. Несколько месяцев назад он дал обещание Реджи завязать со ставками и действительно хотел сдержать слово, просто решил вначале отыграться.

– Нехило, – присвистнул Стэнли. – И каков план, чтобы выбраться из этого дерьма?

– Ну… – протянул Окс. – Я получил…

– Стоп, – прервал его собеседник, выставив перед собой ладонь. – Честно предупреждаю: если окончание этого предложения будет содержать хоть намек на слова «наводка – верняк», то я тебе врежу. И сильно.

– Мне кранты, – прошептал Окс, повесив голову.

– Кого они могут взять в оборот?

– Чего?

– Фентоны, – нетерпеливо пояснил Стэнли. – Они могут найти кого-то из твоих родных? Или друзей?

– Только Реджи, моего соседа по квартире.

– Звони ему.

– Но зачем…

– Затем, – перебил Стэнли. – Когда ты должен Фентонам такую прорву бабла, они начинают искать рычаги давления. Если твой сосед Реджи уже дома, то пусть не высовывается оттуда, а если еще не вернулся, то вели ему переночевать у друзей. Точно говорю, твои приятели по книжному клубу однозначно захотят оставить тебе недвусмысленное послание и без этого никуда не уйдут.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – пробормотал Окс.

– Звони, – выхватывая из его руки телефон и втыкая зарядное устройство, запитанное от прикуривателя, прорычал Стэнли. Затем снова завел двигатель фургона и ворчливо добавил: – Будешь спать на переднем сиденье. И прежде чем задашь вопрос, мой ответ: нет, окошко открывать нельзя.

Глава 21

Ханна была, одним словом, пьяна.

Двумя словами, очень пьяна.

Тремя словами, очень, очень пьяна.

А если снова двумя словами, но в этот раз с наречием, которое принесет при игре в «Эрудит» много очков, то совершенно пьяна.

Реджи подумал, что проблема заключалась в выносливости. Он пил в точности столько же, сколько и Ханна, но она весила вдвое меньше и вдобавок не успела поесть.

Что она успела, так это приобрести такую неумолимую потребность утопить печали в алкоголе, какую обычно получаешь в процессе мучительного развода, возвращения на работу в самый разгар очередного кризиса и последующей неудачной встречи с мужчиной, с которым в иной ситуации могли бы сложиться отношения.

В данный момент Ханна находилась в опасном состоянии, как бы это охарактеризовал Реджи. Она была слишком пьяна, но в то же время недостаточно. Слишком, чтобы умение принимать здравые решения отключилось вместе со способностью ходить прямо. И недостаточно для того, чтобы они отключились окончательно, позволяя жертве алкоголя шагать в приблизительно верном направлении для воплощения не вполне осмысленного плана. Она также страдала от проявления той бескомпромиссной убежденности, какая обычно возникает только у пьяных, религиозных фанатиков и людей, использующих слово «бараны» в соцсетях.

Несмотря на не особенно тонкие намеки, Ханна никак не желала возвращаться домой, поэтому они покинули кинотеатр последними. Она побрела реализовывать идею, которую Реджи не понимал, но считал себя обязанным проводить спутницу, потому что именно так поступали друзья. А еще потому, что Ханна была его шансом оказаться в постели. В гостевой постели, само собой. Конечно, причина исключительно эгоистическая, но ничего не поделать, раз раздражающе короткий и не менее раздражающе уклончивый звонок Окса намекал на то, что братья Фентон караулили вход в квартиру.

Так уж случилось, что Реджи уже доводилось расправляться с этой неразлучной парочкой, но на сей раз на его стороне не было бы элемента неожиданности. К тому же когда он начал жизнь с чистого листа, то поклялся никогда больше не совершать актов насилия. Самозащита самозащитой, но лучше избежать конфликта, чем оправдываться потом перед собой или полицией. В результате Реджи брел сейчас следом за решительно настроенной нетрезвой девушкой, периодически пытаясь не дать ей свалиться в канал.

Наконец они добрались до пешеходного моста, где ранее днем состоялась примечательная встреча с Когзом, хотя казалось, это случилось уже давно.

– Для протокола, – в бессчетный раз попробовал воззвать Реджи к здравому смыслу спутницы, уже не особо надеясь на удачу, – позволь заявить, что идея ужасная.

– Хватит повторяться, – отмахнулась Ханна. – Сие есть признак слабоумия или старческого маразма. Так говорила моя бабушка, настоящая сорвиголова. Мне нужно брать с нее пример. Как же я по ней скучаю.

Реджи сдержался и не стал отвечать. Пьяная коллега уже четырежды перечислила по пунктам неудачи сегодняшнего дня ему и один раз – бездомному, который всего лишь просил дать денег на еду. А до того провела почти весь вечер за столиком в «Рокси», живописуя своего почти бывшего мужа в самых черных красках.

– Когда умерла твоя бабушка? – спросил Реджи.

– А, давным-давно, – икнула Ханна, нашаривая трос с колокольчиком и выуживая его из воды. Затем покачнулась и похлопала спутника по плечу. – Погоди, она же до сих пор жива. Зачем я соврала? Странно…

– Это можно объяснить тем фактом, что ты находишься под воздействием спиртного.

– Не-а. Пусть я и выпила, но рассуждаю совершенно трезво. – Ханна собиралась постучать себя пальцем по виску, подчеркивая смысл сказанного, но сделала это рукой, в которой держала колокольчик, и в итоге ударила себя им. – Ой, больно!

– О боже, – вздохнул Реджи по поводу всей ситуации в целом.

– Итак, – объявила Ханна, демонстрируя перед лицом грядущего причинения увечий уровень невозмутимости, обычно свойственный только пьяным, религиозным фанатикам и тем, кто получили возможность врезать человеку, который использовал слово «бараны» в соцсетях. – Ну, была не была.

С этими словами девушка схватила колокольчик обеими руками и принялась бешено трезвонить.

– Валите прочь, нечистые созданья, – донесся голос Когза с плавучего дома, стоящего на якоре посредине канала.

– Нет! – выкрикнула Ханна, не прекращая звонить.

– Оставь надежду, всяк сюда входящий, и возвращайся поутру, – прорычал менестрель, и на лодке включился свет. – Иль никогда. Любой из этих вариантов меня устроит.

– У. Меня. Есть. Вопрос, – проорала Ханна, названивая изо всех сил, чем только усугубляла подступающую головную боль у Реджи.

К счастью, ужасный шум вскоре прекратился, пусть и исключительно по причине того, что язычок колокольчика оторвался, сочтя свою службу выполненной, и с тихим всплеском упал в воду.

– Упс, – хихикнула Ханна.

– О боже, – повторил Реджи, чувствуя, что нашел девиз сегодняшнего вечера.

– Какого, спрашиваю я… – яростно возмутился Когз, вылетая на палубу совершенно голым, не считая шляпы-котелка, которой ограждал свою скромность. – А, это снова вы.

– Да, мы, – с вызовом в голосе объявила Ханна.

– И колокол сломали вы?

– Он сам сломался, – парировала она. – В том нет моей вины, – похоже, стиль менестреля оказался заразительным.

– Позволь с тобой не согласиться.

Зик, пес, который не был псом, оперся передними лапами на борт лодки, чтобы выглянуть наружу, и проворчал:

– А я предлагал вытаскивать этот клятый колокольчик на ночь.

– А я просил напомнить мне о том, – отозвался хозяин, который не был хозяином.

– Я пес. И не понимаю концепции времени.

– Да неужели? – фыркнул Когз. – Случись забыть о трапезе твоей, и ты все тапки мне изгадишь.

– Удачное совпадение, – прокомментировал бульдог с тявканьем, подозрительно похожим на смешок.

– Эй, простите, – вклинилась в их диалог Ханна. – Но у меня есть вопрос.

– Закрыт прием, – отрезал Когз.

– Это важно, – топнула ногой по мосту нежеланная посетительница.

– Увы, не для меня.

– Ну ладно, – с угрозой в голосе произнесла Ханна, делая попытку перелезть через железные перила. – Тогда я сейчас к вам поплыву.

– Вероятно, будет проще ответить на вопрос дамы, – умоляюще посмотрел на Когза Реджи, хватая коллегу за плечо и стараясь удержать ее от падения в воду.

– Нет, отказываюсь я. К тому же подношенья мне никто не посулил. А правила суровы.

– Я все отдам через минуту.

– Предложи песню, – подсказал Зик.

– Почто ты людям помогаешь? – возмутился Когз, в раздражении швыряя о палубу шляпу-котелок.

– Ты забыл про мой ужин.

– Что? – прокричал Реджи.

– Она может спеть песню в качестве подношения, – прокричал Зик в ответ. – Когз – менестрель и обязан принять это как плату.

– Ведомо ль тебе, в чем состоит твоя проблема? – вопросил голый правдослов, оскорбленно глядя на пса-предателя.

– Ты имеешь в виду, помимо омерзительного зрелища?

– Что? Ах, прошу меня простить. – Когз подобрал котелок и снова им прикрылся.

– Ладно, я спою, – бросив попытки перелезть через ограду, сдалась Ханна. – Спою, слышите?

Реджи выпустил ее плечо, но остался рядом, чтобы помешать, если она снова решит прыгнуть в канал.

– Круто! – одобрил Зик. – Какую песню?

– I Will Survive.

– Классика, – кивнул бульдог. – Считается.

Следующие три минуты были незабываемыми. По крайней мере, Реджи не сомневался, что будет вспоминать их всякий раз, как услышит снова эту песню.

Наконец Ханна завершила исполнение и вытянула руки, подражая Селин Дион, явно ожидая аплодисментов, которых совершенно не заслужила.

Когз с Зиком обменялись взглядами.

– Ты помнишь о моем проклятье одну лишь правду говорить? – осведомился менестрель.

– Да, – кивнула Ханна.

– Доныне я не слышал хуже исполненья.

– О, – с несчастным видом произнесла она.

– А мне понравилось, – заявил Зик.

– Правда?

– Не обращайте на него вниманья, – отозвался вместо пса Когз. – Он любит хвастаться передо мной своей способностью приврать.

– А.

– Итак, чем раньше мы покончим с делом, тем больше времени останется поспать, – вздохнул менестрель. – Так что там за вопрос?

– Ну, – протянула Ханна, нервно оглядываясь на Реджи. – Скажем, у кого-то завелось… э-э… ну, знаете… – Она занесла над головой одну ладонь и помахала ей.

– Нет, не знаю, – нахмурился Когз.

– Ну, вот такое. – Она повторила пантомиму.

– Мне нравится эта игра, – радостно подпрыгнул Зик. – Сейчас угадаю! Прическа как у Элвиса? Остроконечная шляпа? Пенис? О, точно, пенис! Правильно?

– Нет, – возразила Ханна, опуская руку. – Неправильно.

– А выглядит похоже.

– Увы, я ничего не понял, – с озадаченным видом признался Когз.

– Я не хочу говорить это слово, – пробормотала Ханна.

– А пропеть можешь? – спросил Зик.

– Нет, – быстро ответил Реджи, заработав сердитый взгляд спутницы. – Послушай, я устал. Давай просто пойдем домой?

– Ко мне домой?

– Да.

– Позвольте угадать, вопрос про вас двоих? – крикнул Когз, переводя указательный палец с Ханны на Реджи и обратно. – Коль так, то мнение мое: не сложится у вас.

– Нет! – открестилась девушка. – Мы просто друзья.

– Честно говоря, если так пойдет и дальше, то дружба тоже может оказаться под вопросом, – проворчал утомленный Реджи.

– Ладно, я скажу прямо, – вздохнула Ханна. – Есть ли способ достать глаз из чьей-то головы?

– Ого, дело принимает неожиданный оборот, – присвистнул Зик.

– Нет, я имела в виду совсем другое. Э-э… Мой… друг… У него из макушки появляется… ну… такой глаз.

– Хватит, – решил вмешаться Реджи, пытаясь увести коллегу с моста. – Дорогуша, тебе срочно нужно выпить побольше воды и лечь в постель.

– Такой, на стебельке? – уточнил Когз.

– Да! – обрадованно захлопала Ханна.

– Вы что, серьезно? – удивился Реджи, поворачиваясь к мужчине на лодке.

– Конечно, есть такое существо, – пожал тот плечами.

– Бывают же говорящие собаки или типа того, – прокомментировала говорящая собака или типа того.

– Убедительный аргумент, – признал Реджи, обессиленно опускаясь на землю. – Кажется, я достиг своего дневного лимита по странностям.

– Итак, давно ли третий глаз твой друг завел? – спросил Когз.

– Даже не представляю, – вздохнула Ханна. – Кстати, он сам не в курсе насчет этой штуки.

– А-а, – протянул Когз. – Тогда все ясно. Это… Как там это называют?

– Парапсих, – подсказала форма жизни, из всех присутствующих самая близкая к собачьей.

– Паразит? – переспросила Ханна.

– Нет. Па-ра-псих, – по слогам повторил Зик.

– Все верно молвит он, – подтвердил слова бульдога не его владелец. – Тварь крепится к мозгам, что позволяет тем, кто управляет ею, смотреть глазами человека, чьи, собственно, мозги. О чем бедняга даже не подозревает. Весьма сильна такая магия, замечу я.

– Точно, точно, – закивал Зик. – И если носитель узнает о присутствии парапсиха в голове, то умрет. Типа, защитный механизм такой.

– Ясно, – слабо проговорила Ханна. – И можно эту тварь вытащить?

– Бесспорно, – заявил Когз.

– Отлично, и как?

– Желаешь ты, чтоб человек в живых при том остался?

– Да! – с ужасом воскликнула Ханна. – Конечно!

– А-а, – задумчиво протянул Когз. – Тогда ответ мой: нет, нельзя. За исключеньем случаев, когда… – он бросил взгляд на компаньона.

– Тот, кто подсадил парапсиха, вероятно, в состоянии его и вытащить, – закончил Зик.

– Да, не исключено, – согласился менестрель. – Хотя еще одна возможность есть…

– Потребуется специалист высочайшей квалификации, – подсказал бульдог.

– И даже в этом случае…

– Ага, – вздохнул пес. – Чертовски сложная задачка.

– Увы.

– Правда? – с отчаянием спросила Ханна, перегибаясь через перила.

– Правда, – откликнулся Зик.

– Проклятье, я думала, что вы должны помогать людям! – она зло пнула бордюр и вскрикнула от боли.

– В последний раз я повторяю, что говорю одну лишь правду! – вспылил Когз. – Споспешествовать чьим-то устремленьям не входит в перечень услуг. Ужели сложно так запомнить? – с этими словами он подкинул в воздух шляпу и поймал ее головой. – Засим прощайте, мэм. Кстати, вы должны мне новый колокольчик!

Они с Зиком исчезли в недрах плавучего дома.

Реджи с некоторым трудом поднялся на ноги и повел спутницу прочь с моста. Несколько минут они шли молча, погруженные в собственные мысли, направляясь в сторону квартиры Ханны. Вокруг кипела ночная жизнь: люди, опьяненные молодостью, алкоголем и кто знает чем еще, толпами высыпали из баров и пабов, сменяясь только что прибывшими из дома на такси. Возле освещенных неоном клубов выстраивались целые очереди, растягиваясь не только по тротуарам, но и на мостах через канал. В воздухе гремели децибелы музыки. Иногда оскаленные пасти заведений исторгали из себя парочки, которые пробирались мимо ранних своих версий на другую сторону.

В конце концов Реджи нарушил молчание:

– Можно кое-что спросить?

– Что?

– Ты же не про меня говорила, когда обсуждала ту штуку, похожую на глаз?

– Нет.