Картер Браун

Дом магии (Дом колдовства)

Глава 1

Погода была премерзкой, и, пока я шел к Дому магии, меня основательно залепило мокрым снегом. Позвонив, я стал отряхиваться, дожидаясь, пока откроют.

Дверь распахнула бесцветная особа с уклоном за средний возраст. Поглядев на ее накрахмаленный белый передник, я привычно отметил, что это горничная.

– Вы мистер Бойд? – сухо спросила она.

Я молча кивнул.

– Проходите, вас ждут, – служанка посторонилась и недовольно глянула на мои мокрые ботинки.

Я вошел. Недавно мне попался журнал, где среди прочего была статья о Доме магии и серия прекрасно выполненных фотографий его интерьера. Поэтому черные бархатные драпировки на стенах, лазурный с переливами потолок и синий толстый ковер на полу меня не удивили. В воздухе, как и следовало ожидать, разливалось приятное благоухание.

Я двинулся вслед за служанкой к лестнице, которую сторожила огромная стеклянная кошка, как будто доставленная сюда прямиком из вскрытой гробницы египетского фараона. Проходя мимо, я уловил хищный блеск в глазах древнего зверя и подумал, что, наверное, не только игра света вызывает эти зловещие огоньки. Кошка, судя по всему, была не в восторге от моего визита.

Эти неприятные размышления прервала служанка.

– Мисс Лорд ждет вас внизу, мистер Бойд, – в ее голосе слышалось явное неодобрение.

Скорее озадаченный, чем заинтригованный, я стал спускаться по лестнице, на каждой ступеньке которой были видны непонятные магические символы. Десять секунд спустя я очутился перед большой деревянной дверью. На ней тоже было изображено нечто явно мистическое. Я пожал плечами, постучался и тихо отворил дверь.

Так я оказался в небольшом, но прекрасно оборудованном бассейне. Легкий пар поднимался над водной поверхностью, чуть размывая все контуры, но я сразу же заметил шикарную блондинку. Она неподвижно лежала на спине в центре бассейна, устремив взгляд в потолок, который по замыслу сотворивших его призван был выполнять функцию наглядного пособия по прикладной астрономии.

Какое-то время длилось молчание.

– Вы не могли бы закрыть дверь?! – вдруг раздраженно спросила блондинка. – Если вы простоите на пороге еще пять минут, меня ничто не спасет от воспаления легких!

Несколько шокированный таким началом беседы, я предпочел молча выполнить ее просьбу, точнее, приказ. Закрыв дверь, подошел к краю бассейна и попытался подробнее рассмотреть его обитательницу.

Длинные светлые волосы обрамляли лицо прекрасных классических пропорций. Крупный чувственный рот придавал правильным чертам особую прелесть, но губы при этом были упрямо сомкнуты. В общем, передо мной был типичный образ красивой, но властной женщины, занимающей высокий пост, – под столь прекрасной оболочкой угадывалась жесткая и целеустремленная личность, готовая на все ради увеличения доходов своего предприятия.

Джон Апдайк

Пока я делал первые выводы, осмысливая свои сиюминутные впечатления, мисс Лорд закончила сеанс медитации, перевернулась на живот и в два гребка достигла лесенки у края бассейна. Когда она ступила, наконец, на пол, я получил возможность отметить, что блондинка всего лишь дюйма на три ниже моих шести футов, у нее великолепная фигура и походка манекенщицы. В колебаниях ее полной груди, в изгибе точеных бедер, казалось, таился какой-то возбуждающий вызов. Я почувствовал, что мое раскованное воображение вот-вот вырвется из-под контроля, и постарался взять себя в руки. Мисс Лорд же, не обращая на меня внимания, вытирала волосы полотенцем.

Бабушки-дедушки

Я молча наблюдал за процедурой.

– Так это вы – Бойд? – внезапно нарушила молчание хозяйка дома.

Бывшие Маплы развелись за несколько лет до того, как Джудит, их старший ребенок, вышла замуж и собралась рожать. Она жила с мужем, компьютерным программистом-фрилансером и трубадуром, в Хартфорде, на грани бедности. Джоан Мапл, теперь носившая фамилию Вандерхейвен, сказала Ричарду Маплу по телефону, что она и Энди, ее муж, собираются приехать в Хартфорд, на роды, которые будут вызываться искусственно.

– Разумеется, – сухо кивнул я. – А вы, я надеюсь, – Лорд?

– Мисс Лорд! – раздраженно поправила она.

— Это смешно! — заявила Рут, жена Ричарда. — Женщине за тридцать, у нее есть муж. Суетящиеся вокруг нее разведенные родители — это не просто глупость, а жестокость. Я рожала первенца на Гавайях, моя мать в это время была во Флориде, мы обе так захотели. Когда рожаешь, требуется пространство, воздух, главное — дышать. — Вспоминая собственное разрешение от бремени, происходившее естественным путем, она демонстративно запыхтела. — Оставьте свою бедную дочь в покое! Ей понадобилось целых десять лет, чтобы преодолеть ваше жуткое воспитание!

– В таком случае, мистер Бойд к вашим услугам, – вежливо поклонился я. – Готов считать вас своей клиенткой, если вы в дальнейшем будете помнить о приличных манерах по отношению ко мне.

— Джоан говорит, что Джудит сама ее позвала. Если она хочет, чтобы рядом с ней была Джоан, значит, хочет и меня. Если я допущу, чтобы там оказались только Джоан и Энди, то младенец примет Энди за своего дедушку. Это сразу запечатлеется в его памяти.

— Никто, даже ребенок в возрасте одного часа, не примет Энди Вандерхейвена за члена вашей семейки, — возразила Рут. — Вы оборванцы, а Энди щеголь.

Ричард давно привык к тому, как жестко Рут воспринимает окружающий мир: это было все равно что жить в книжке-раскладушке, лишенной еще одного измерения — неопределенности. Но ему было больно думать, что его первый внук может появиться на свет, в то время как рядом не будет его. Джудит родилась в Англии, и когда он впервые ее увидел, она была туго спеленутым, плотным конвертом с круглым красным личиком. Она стала первым в его жизни младенцем, которого он взял на руки. Он ждал этого момента с опаской, боялся уронить это хрупкое бесценное создание, но оказалось, что даже новорожденные наделены силой прилипания и так удачно ложатся на руки взрослому, что тот забывает про все страхи. Дрожащая горячая головка, блуждающие глазки, как мутные капли небесной росы, сморщенное личико, источающее настоятельную волю к жизни. «Это наше общее дело, папа, — заверяло его крохотное тельце, — мы все преодолеем вместе».

Мисс Лорд метнула в меня взгляд, способный прожечь дыру в бетонной стене. Но все же ей удалось овладеть собой, причем выражение глаз из пламенного стало ледяным. Это мне не слишком понравилось.

Так и вышло, они вместе прошли сквозь пеленки и ночные кормления, колики и свинки, подростковые слезы и приступы глупости, уроки игры на флейте и катания на лыжах, через начальную и среднюю школу, пока не наступил час выступления выпускников, где Ричард не поверил своим глазам: его дочь, участница ансамбля длинноногих танцовщиц, синхронно с остальными застыла в финальной позе и серьезно уставилась на зрителей. Весь ансамбль вопросительно приподнял брови. «Кто мы такие?» — спрашивали они. Безмолвный ответ ошеломленного зала был очевиден: «Женщины». Никогда еще Ричард не понимал с такой отчетливостью, что ее тело оторвалось от него и принадлежит внешнему миру. И вот теперь ее тело раскалывалось, производя на свет еще одно тело. Черт возьми, он не позволит, чтобы Джоан одна приняла их внучку, превратила ее в свою исключительную собственность!

– Вы, естественно, знаете, кто я? – собеседница одарила меня инквизиторской улыбкой.

На Восемьдесят шестом шоссе, под градом слепящих стружек заката, он слушал по радио карканье диск-жокея: «Жители «мускусного штата»[1], вынимайте из нафталина свои кальсоны, этим вечером нам грозит ноль градусов!» Январь выдался сухой, но снег, успевший выпасть, не растаял из-за мороза; этой ночью ожидался рекорд холода. Радиостанция передавала музыку кантри. Хартфорд, эта роща бутылочно-зеленых небоскребов на извилистом нью-йоркском шоссе, всегда привлекал его своей приятной провинциальностью. Миновав спагетти эстакад, ты оказывался там в трогательной пустоте, на обезлюдевших после вечернего часа пик улицах, посреди грандиозной ненужности этой столицы штата. Это был город без жителей, с редкими шмыгающими тенями; непонятно, кто убирал там снег. При больничном комплексе имелась подземная парковка, но он проехал несколько кварталов и нашел свободное местечко на улице. Еще не было шести часов, но уже опустилась кромешная тьма. Ричард заспешил по колючему морозу на яркие теплые огни больницы. Он приехал последним из всего этого чрезвычайно раздутого семейства, да и играл в нем, наверное, наименьшую роль. Регистраторша и ее компьютер отправили его на нужный этаж, где он долго томился в комнате ожидания, успел даже проштудировать два номера «Спортс иллюстрейтед», а потом к нему из сокровенных глубин родильного отделения выбежала Джоан, похожая на сбившуюся с ног наемную хозяйку мероприятия, считающую своим долгом обласкать любого гостя, даже самого неуместного.

– Конечно! – заверил я. – Вы – Максин Лорд, владелица фирмы \"Мэджик Хаус\", производящей косметику. В рекламных целях вы дали такое же название своему особняку и соответственным образом его изукрасили. Это еще более упрочило ваши позиции на рынке. Вот, впрочем, и все, что я почерпнул о вас из одного толстого иллюстрированного журнала.

Проживая в довольстве в роли миссис Вандерхейвен, она набрала вес — с Энди она, очевидно, не испытывала такого стресса, как в первом браке, — и предстала перед ним в желтом платье без пояса, с цветочками, старомодном, словно из шестидесятых. Ее лицо было шире, чем он его помнил, раскрасневшимся от важности события — как-никак она становилась бабушкой — и от тропического больничного тепла.

– Отлично, – произнесла мисс Лорд и взялась за расческу. – Как вы уже поняли, мистер Бойд, мне понадобились услуги частного детектива. Я выбрала вас. Говорят, вы умеете работать и, главное, держать язык за зубами. Это ценные качества, и я бы хотела узнать, во что вы их оцениваете?

— Мы не знали, приедешь ты или нет, — сообщила она.

– Я не продаю их, лишь сдаю в краткосрочную аренду, – твердо заявил я. – И стоит все это столько, сколько флакон ваших лучших духов плюс издержки.

— Я же сказал, что приеду, — слабо возразил Ричард.

– Я заплачу вам пять тысяч, мистер Бойд, если вы выполните мою просьбу. Что вы скажете на это?

— Мы не знали, отпустит ли тебя Рут.

– А если я ее не выполню? – поинтересовался я.

— Как она могла меня остановить? Она одобрила мою поездку и напутствовала словами: «Поцелуй их всех за меня».

Джоан покосилась на него, неуверенная, как часто бывало, в степени его ироничности. За годы, прошедшие после развода, она лишилась ресниц, волосы над широким лбом поседели.

– Тогда не получите ничего, – жестко произнесла блондинка. – Такой вариант вам, естественно, не по душе?

— Час назад ей отвели воды, — стала она рассказывать, — и теперь мы сидим и ждем схваток. Джуди держится молодцом, хотя ей, конечно, страшновато.

– Ну почему, – пожал я плечами. – Только, сами понимаете, все зависит от вашего задания.

Последнее относилось и к самой Джоан; при нем она робела. Их телефонные переговоры, долго продолжавшиеся, несмотря на вторичный брак обоих, по причине общих детей, в последние годы сходили на нет, и теперь они по несколько месяцев не слышали голос друг друга; он не знал, когда ему было с ней так же неуютно, как сейчас, в этой перегретой комнате ожидания, среди рядов разноцветных пластмассовых кресел, под крики из телевизора, вознесшегося к самому потолку. Дело было в воскресенье Суперкубка, и комментаторы совершенно распоясались; крайняя степень возбуждения считалась необходимой даже для женщин, ведущих новости. Джоан неуклюже наклонялась, заглядывая ему в лицо и подпирая руками бока; потом, не иначе как подчинившись боли в спине, она плюхнулась в пластмассовое кресло с ним рядом. Его кресло было грязно-кремовым, ее обшарпанно-оранжевым. Эти кресла отливали для людей более скромных габаритов, и Ричарду с Джоан пришлось отъехать друг от друга во избежание соприкосновения.

— Испугаешься тут! — сказал он. — А кстати, кто такие «мы»? — Он снял пальто, но остался в толстой спортивной куртке, чувствовал исходивший от нее жар и ощущал неудобство.

Но Джоан быстро приспосабливалась к любой обстановке.

Не отвечая мне, потенциальная клиентка запахнулась в простыню, как в тогу, и велела следовать за ней. Мы поднялись в холл, затем на лифте – на третий этаж и проследовали в огромную спальню. Две стеклянные кошки – ближайшие родственницы той, что охраняла лестницу, сидели в ногах кровати королевских размеров. Судя по однотипному блеску глаз, им я тоже не нравился. Или мне просто почудилось?

— Пол, сестра Пола — она, как ты знаешь, медсестра, но в другой больнице. Ее все равно пустили вместе с нами, с Энди и со мной, в предродовую палату. А также, естественно, Джуди с маленьким неизвестным.

— Целая толпа! Как там Пол?

Максин Лорд грациозно сбросила простыню на пол и повернулась ко мне спиной.

Зять, блондин с начавшими выпадать спереди волосами, на затылке собирал их в хвост и вообще всегда казался Ричарду наглым дылдой, специально добавившим себе несколько дюймов роста, чтобы свысока насмехаться над окружающими. Ричард так и оставался бы в неведении, что значит слово «худосочный» применительно к людям, если бы не Пол Высоцки. Худосочный человек стал для него синонимом переросшего и иссохшего сорняка, который остается вырвать и выкинуть. К его удивлению, брак Пола и Джудит тянулся уже пять лет.

— Чудесно! — Джоан встала на защиту зятя. — С Джуди он сама нежность, на него можно положиться. Он не пропустил ни одного урока для будущих родителей и теперь дышит вместе с ней. Он принес книжку ее любимых стихов, Э. Э. Каммингса, чтобы почитать ей вслух, если ей надо будет отвлечься.

– Расстегните, мистер Бойд. – Скорее всего, ей чаще приходилось приказывать, а не просить.

— Каммингса — вслух? У него же одни дыры вместо слов и целых предложений![2]

— Мы с тобой слушали его самого, помнишь? На Нортоновских чтениях.

Я помог ей справиться с \"молнией\", и блондинка легким движением плеч позволила купальнику съехать вниз и плавно соскользнуть на пол. Небрежно переступив через мокрую ткань, мисс Лорд величаво направилась к двери в соседнюю комнату.

– Подождите пару минут, мистер Бойд, – бросила она, не оборачиваясь. – Я должна переодеться.

Надо признаться, меня это ошарашило. Мелькнула запоздалая мысль, что в последней фразе слово \"переодеться\" запросто можно было бы заменить на слово \"одеться\". А может, у этой потрясной блондинки плоховато со словарным запасом? Чтобы как-то отвлечься от нахлынувших острых ощущений, я принялся усердно рассматривать спальню. Традиционный черный бархат на стенах и потолок типа \"звездное небо в тихую ночь\" не вызывали у меня особого восторга. Я подумал, что мисс Лорд либо слишком экстравагантная дама, либо она просто слегка помешалась на оккультизме...

Каммингс был маленьким лысым человечком в смокинге, с безупречными манерами. С напоминающей пещеру сцены гарвардского театра «Сандерс» он читал ровным высоким голосом все: Вордсворта, Данте, собственную прозу и стихи. Ричард и Джоан, невзирая на зимний холод, отстояли в очереди, чтобы попасть в псевдоготический театр, полный шепота и горячего, жаркого студенческого воодушевления. На какое-то мгновение он и пожилая полная женщина рядом с ним превратились в потрепанный бинокль, направленный на вдохновенного светящегося гомункулуса, явившегося из прозрачных глубин утраченного времени. Только им двоим он звонко читал сейчас «Откровение бессмертия» Вордсворта, строфу за строфой; студенческая аудитория вокруг них, нагромождение одежды без голов, уже возмущенно гудела — ну и пусть!

Но вот появилась хозяйка. На Максин Лорд была чалма из полотенца и короткий шелковый халатик. Я безошибочно определил, что под ним ничего не надето, и это наблюдение, разумеется, вызвало у меня учащенное сердцебиение. Пока я старательно пытался его скрыть, блондинка уселась в кресло напротив меня и оценивающе прищурилась, словно кухарка, выбирающая на рынке рождественского гуся.



– В вас есть что-то низкое и животное, – наконец произнесла она самым обворожительным тоном. – Да и, вообще, разве я могу быть уверенной, что вы не сексуальный маньяк?

– Так ведь и я не совсем убежден, что передо мной не сумасшедшая, свихнувшаяся на почве мистики, – в тон ей ответил я. – Откуда мне знать, что вы сейчас не попросите меня пойти в парфюмерный магазин ваших конкурентов, чтобы перебить там все флаконы с духами не от \"Мэджик Хаус\"? И могу ли я всерьез предполагать, что вы мне заплатите эти пять тысяч?

Джоан ушла, пообещав вернуться. Она не пригласила его присоединиться к сборищу вокруг Джудит, да ему туда и не хотелось. Он поехал на лифте вниз, в кафетерий, выпить кофе с лимонным кексом. В больничных кафетериях он всегда забывал о диете. Не станут же там кормить чем-то вредным! Он позвонил из телефона-автомата Рут (звонок за счет абонента).

Блондинка устало улыбнулась.

– Хорошо, мистер Бойд. В таком случае начнем с серой амбры. Это отвратительное вещество, похожее на воск, вырабатывает желудок кашалота. От него зависит стойкость духов. Амбра – основа. А остальное, – хозяйка дома рассеянно махнула рукой, – остальное – набор наполнителей в определенных пропорциях по формуле. В формуле – весь секрет. Она у каждого своя. Рецептуру духов, как правило, держат в тайне.

— Я на месте, дорогая. Пока что ничего особенного не происходит.

– Как рецепт хорошего пива? – с энтузиазмом воскликнул я. – Там ведь тоже так: основные компоненты знают все, а вот способ варки – секрет мастера!

Ему нравилось звонить жене, потому что по телефону ее голос звучал хрипловато, на его вкус красиво, чего он не улавливал, находясь с ней с глазу на глаз; в трубке он слышал молодой голос, голос их связи в молодости — таинственный, настойчивый, влажный. Но говорила она решительно:

– Избавьте меня от своих идиотских сравнений, мистер Шерлок Холмс! – поморщилась мисс Лорд. – Я пытаюсь рассказать вам хоть что-нибудь из того, о чем вам необходимо знать, прежде чем вы возьметесь за это дело. Парфюмерия держится на формулах композиций духов. Вот здесь и сложности!

— Конечно, ничего. Кто говорил, что что-то произойдет? Ты можешь там застрять на несколько дней. Где ты остановился?

– Ну, разумеется, у кого угодно могут быть сложности с выделениями кашалота, – со всей серьезностью кивнул я. – Представляю, какая это гадость! Почему тогда духи...

Ричард улыбнулся: она всегда об этом спрашивала, как будто пребывание в любом отеле или мотеле без нее было сродни неверности.

– Сейчас объясню, – еще раз поморщившись, терпеливо продолжила Максин. – Существует такое понятие – база духов. База – это промежуточная композиция в нашем производстве, построенная на сочетании одного или нескольких животных компонентов с растительными или синтетическими. Хорошая база дает и хорошее качество. Про амбру вы уже знаете, а вот мускус – это высушенный экстракт особых желез мускусного оленя или мускусного быка. Цибет – выделения североафриканской цибетовой кошки. Есть еще катереум, его добывают из мускусного мешочка канадского бобра. Ну да, наверное, все не стоит перечислять! Понятно, что цена натуральных компонентов высока, как, впрочем, и стоимость цветочных эссенций и масел. Поэтому качественные духи далеко не всем по карману...

— В «Бест-инн» у Восемьдесят четвертого шоссе. Я позаботился оплатить номер еще по дороге сюда. Сегодня ожидается особенно холодный вечер. В Бостоне уже ноль[3]?

По лицу мисс Лорд вдруг пробежала гримаска раздражения:

— Откуда я знаю? Я смотрела «Шестьдесят минут», захватывающее разоблачение фармацевтических компаний, и благодаря тебе пропустила конец. Майк Уоллес не давал спуску одному неудачнику из совета директоров.

– А вообще-то, к чему терять время на эти подробности? Ведь все дело в том, что секреты фирмы вдруг перестают быть секретами. Кто-то ворует формулы моих духов.

— Не думаю, что искусственные роды могут затянуться на несколько дней.

– И вы хотите, чтобы я нашел похитителя? – наконец догадался я.

— А я не думала, что стану соломенной вдовой, а мой муж будет колесить по стране, чтобы наблюдать, как у его детей рождаются дети. Как там Джоан? Прелесть, как обычно?

— Я видел ее всего минуту. Все они набились в палату и ждут, когда у Джудит начнутся схватки, а я сижу в комнате ожидания и читаю старые номера «Смитсониан».

– Именно, – вздохнула она. – Мне необходимо узнать, зачем это делается. Но предупреждаю: будьте очень осмотрительны! Мое положение уже не слишком прочно, а если еще и предать огласке скандал с похищением, то фирме придет конец!

— Какая несправедливость! — Судя по тону Рут, ее тоже, наконец, проняло.

— Нет, Джоан понимает, что мне нечего делать в одном помещении с этой двуногой оглоблей. Я имею в виду Пола.

– И вам больше нечем будет душиться, – язвительно усмехнулся я.

— Но ты ведь так любишь Джудит!

— Тем более постараюсь ее не отвлекать.

С полминуты мисс Лорд испепеляла меня взглядом своих кошек.

Повесив трубку, он вернулся в кафетерий и позволил себе шоколадный батончик, чего не делал уже несколько лет. После этого он вернулся к старым журналам, но совсем скоро его оторвала от них Джоан.

— Куда ты подевался? Дела у Джуди пошли быстрее, она уже в родовой палате.

– У вас отвратительное чувство юмора, мистер Бойд! – прошипела она. – К тому же, мне не до смеха. В парфюмерном бизнесе семья Лорд известна уже более ста лет, и я не хочу терять свои позиции из-за какого-то ублюдка, который меня обкрадывает!

Щеки его бывшей жены покрылись лихорадочными пятнами. Завитыми волосами и отсутствием талии она походила на кембриджских любительниц поэзии, о которых насмешливо писал Каммингс, но которые все равно явились на его выступление тогда, несколько десятилетий назад, вместе с распаренным студенчеством.

Я подождал, пока у мадам пройдет вспышка ярости, потом не спеша закурил сигарету.

— Мне и Полу врач разрешает с ней остаться, а Энди — нет. Энди не выносит комнат ожидания, он считает, что здесь кишат микробы. Медсестры предложили ему побыть в палате Джуди. Там есть телевизор. Мы подумали, что ты тоже мог бы подождать там. — Саму Джоан такой вариант вроде бы слегка тревожил, как будто оба ее мужа не были давними знакомыми, достойно миновавшими все кризисы. — Джуди переживает, что ты сидишь здесь один.

– Ладно, будем говорить серьезно. Кто-то ворует ваши секреты и явно не из спортивного интереса. Как вы думаете, кому из ваших конкурентов могут понадобиться эти формулы?

— Ну, волновать Джуди — это не дело. Действительно, почему бы и нет?

– Чарли Фремонту, – взвилась она, – этому мерзкому подонку!

– Вы его знаете? – на всякий случай уточнил я.

С этими словами он пошел за Джоан по коридору. Сзади ее волосы не казались такими седыми и даже подпрыгивали, как в старину, когда она катила на велосипеде впереди него по дорожкам Гарварда.

Мисс Лорд презрительно усмехнулась:

– Еще бы. Год назад даже собиралась выйти за него замуж. Но потом поняла, что ему нужен лишь мой налаженный бизнес. Конечно же, мы сейчас не в самых лучших отношениях...

Энди сидел в единственном в палате кожаном кресле, углубившись в новенькую книгу издательства «Оксфорд юниверсити пресс» с торчащей закладкой. На носу у него были золотые очки-половинки. Он поднял голову с видом скептического школьного учителя.

Я подумал, что это слишком мягко сказано, вспомнив эпитеты, адресованные Чарли.

– Этот Фремонт, – осторожно спросил я, – тоже занимается парфюмерией?

— Читай, Энди, — сказал ему Ричард, — я примощусь здесь, в уголке.

Джоан смущенно растопырила руки, словно закинула их на плечи невидимым партнерам по танцу.

– Восемь лет назад он начал с фабрикации подделок: копировал нашу продукцию. Понимаете, не только духи, но и флаконы, коробки были такими же, как у нас! – Голос Максин Лорд оставался стальным и холодным, как лезвие меча. – За последние годы мы выпустили только два новых вида духов: \"Колдовство\" и \"Чары\". А два года назад приступили к разработке третьих – \"Заклинание\". Духи поступили на рынок в прошлом месяце, а неделю спустя Фремонт выпустил свои под названием \"Гри-Гри\". Это по сути дела имитация нашего \"Заклинания\", и мне ничего не оставалось делать, как изъять свои духи из продажи. Убыток подсчитать пока еще трудно, но речь идет о сотнях тысяч долларов.

– А не могло случиться так, что и он, и вы самостоятельно пришли к одинаковой формуле? – поинтересовался я.

— Дик, вот более или менее удобный стул, — сказала она.

Ее смех прозвучал оскорбительно.

Энди снова посмотрел поверх своих очков:

— Хочешь в мое кресло, Дик? Мне все равно, на чем сидеть.

– Чарли никогда не смог бы держать штат профессиональных химиков для такой разработки. И, к тому же, его духи идентичны нашим. Не похожи, а именно идентичны, понимаете? Мы провели специальные исследования, и мои специалисты однозначно утверждают, что \"Гри-Гри\" сделаны по той же формуле и на такой же базе, что и \"Заклинание\". Скорее всего, кто-то из моих служащих тайно продал наш секрет Фремонту либо был им подкуплен.

— Ни в коем случае, Энди. Выживает самый приспособленный. Трофеи победителю, что-то в этом роде. Что ты читаешь, молитвенник?

– Как много ваших служащих было знакомо с формулой?

Его забавляло, что Джоан, дочь священника, для которой понятие Бога было смутным, а порой даже тираническим, вышла замуж за такого прилежного прихожанина. Энди принадлежал к епископальной церкви, как китайский мандарин принадлежит к конфуцианцам, — чтобы порадовать предков. Показав Ричарду обложку своей книги — «Исследователи Западной Африки», он сказал:

– Единицы, – категорично заявила она. – Автор разработки – Лео Сталь, мой главный технолог. Все остальные знают лишь часть формулы. Лист с полной записью хранится в надежном сейфе в конторе. Кроме меня и Лео Сталя, его шифр знают лишь мой брат Джонатан и мой личный секретарь Урсула Оуэн.

— Поразительно, какой сильной была вера у некоторых из этих бедняг. Всех их, конечно, ждала малярия.

– Не будем сейчас подозревать вас, – проявил я великодушие, – но об остальных расскажите подробнее.

— Значит, вы устроились? — спросила Джоан.

– Лео Сталь работает в фирме уже двенадцать лет. Он великолепный специалист и воспринимает дела фирмы, как свои личные. Он полностью погружен в свою химию, и я просто не могу представить причину, которая заставила бы его переметнуться на чужую сторону. Что касается Урсулы, то она мое особо доверенное лицо и ни разу не давала повода усомниться в ее преданности. Я считаю ее своей маленькой Пятницей...

– Хорошо, – ворчливо согласился я. – А что вы скажете о Джонатане Лорде?

Муж не удостоил ее ответом, успокаивать ее пришлось Ричарду.

– Это особый случай, – жестко сказала Максин. – Мы с братом не слишком любим друг друга. Джонатан на четыре года младше меня и не очень-то склонен чтить семейные традиции. Он, разумеется, работает на фирме и получает свои двенадцать тысяч в год в виде жалованья, но пользы от него почти никакой. У него весьма развратные наклонности, и боюсь, что он вряд ли когда-либо угомонится. Джонатан постоянно по уши в долгах. Он влезает в них, чтобы содержать свою подружку – бывшую стриптизершу. Пару недель назад мы крупно повздорили, когда я отказалась оплатить его очередные траты. Если учесть сказанное, можно считать Джонатана подозреваемым номер один. По-моему, это достаточно объективно. Но для того, чтобы все-таки провести настоящее расследование, я выписала для вас адреса всех четверых – тех, кто имел доступ к украденной формуле.

— Все отлично! Сообщи нам, когда родится ребенок или подадут ужин — в зависимости от того, что произойдет раньше.

Она подошла к бюро, взяла там листок бумаги и вернулась обратно. Пока мисс Лорд двигалась, я не в силах был оторвать глаз от изящного колыхания ее бедер под тонкой тканью халатика.

– Конечно же, существует вероятность того, что кто-то другой украл формулу, – сказала Максин, подавая мне бумагу, – но я не могу представить, каким образом это могло произойти. Ключи от сейфа есть только у нас четверых.

Некоторое время он слушал, как Энди переворачивает страницы и сопит, наблюдал в окно, как заснеженное пространство изредка пересекает скрюченная от холода человеческая тень.

Максин на мгновение закусила аппетитную нижнюю губку.

— Можно включить телевизор? — не выдержал он. — А то пропустим рекламу.

– Ну что ж, можно приступать к работе, – весело заявил я. – Четверо подозреваемых – это уже кое-что!

— Американский футбол? Ты это смотришь?

– Прежде, чем вы начнете свои поиски, мистер Бойд, – холодно произнесла мисс Лорд, – я должна предупредить вас, что вы не сможете посещать ни мой выставочный зал, ни кабинет, ни фабрику. Я уже говорила вам о состоянии дел фирмы и не хочу, чтобы в коллективе ползали разные кривотолки. У моего персонала не должно мелькнуть никаких подозрений. Служащим было объявлено, что \"Заклинание\" изъяли из продажи из-за несовершенства формулы. Так что будьте максимально осторожны при общении с этими людьми, – она кивнула на листок в моей руке, – я не хочу, чтобы невинные пострадали.

— Суперкубок обычно, да. Слушай, Энди, как ты можешь называться американцем, если не смотришь Суперкубок?

– Это просто великолепно! – с жаром воскликнул я. – Вы нанимаете меня за пять тысяч, которые можете еще и не заплатить, и требуете, чтобы я надевал стерильно белые перчатки, общаясь с подозреваемыми. Да еще и не посещал ни ваш кабинет, ни фабрику. Не слишком ли многого вы от меня требуете? Хорошо, я могу не подходить к вашей фирме, но обрабатывать эту четверку я буду исключительными методами, которыми клан Бойдов владеет уже более ста лет. Так что, если мои условия вам не нравятся, можете нанять вместо меня еще одного талантливого химика, который разработает формулу духов под названием \"Приворотное зелье\", а затем Чарли Фремонт украдет ее и выпустит свои духи \"Хрю-хрю\" или что-нибудь в этом роде!

— Я нечасто называю себя американцем, — признал Энди с сопением.

Высказавшись, я замолчал, ожидая взрыва. Но Максин Лорд внезапно расхохоталась.

Ричард хохотнул. Забавно, подумал он, дома Рут заставила бы его смотреть по каналу Пи-би-эс программу про природу.

– Отлично сказано, мистер Бойд! – сквозь смех проговорила она. – Мне начинает нравиться образность ваших мыслей.

Одна команда была в белых шлемах, другая в бронзовых. Один квотербек метал мячи, как дротики, четко, словно на диаграмме, другой делал скрэмблы из своего утлого кармана безопасности, посылая высокие крученые мячи, настоящие бабочки.

Я обольстительно улыбнулся в ответ, но мисс Лорд в то же мгновение опять превратилась в акулу парфюмерного бизнеса.

— Как поймал! — крикнул Ричард. — Нет, ты видел, Энди? Одной рукой, в шести дюймах над покрытием!

– Итак, мистер Бойд, я жду ваш первый доклад. Приходите с ним прямо сюда. И не экономьте на текущих расходах – все будет возмещено.

– Великолепно! – воскликнул я, поднимаясь на ноги. – Вы просто прелесть, даже когда говорите со мной деловым тоном!

— Не видел.

– Не сомневаюсь, что многие женщины готовы сражаться насмерть за обладание вашим великолепным профилем, – насмешливо заметила она, – но любовь с первого взгляда не мой стиль. Так что можете не вертеть головой из стороны в сторону. Отправляйтесь работать.

— Просто чудо какое-то! — заверил его Ричард. — Такое случается раз в жизни. Смотри, сейчас покажут повтор.

– Как?! – я изобразил искреннее возмущение. – Так вы позволили обозреть мне ваши прелести спины вовсе не для того, чтобы я стремился оценить их более разносторонне?

В глазах неотразимой блондинки появилось уже знакомое мне ледяное выражение.

Джоан проверяла их каждые полчаса. Один раз она побаловала их пончиками, в другой раз принесла куриный суп с лапшой на подносе из фанеры вторичной переработки.

– Убирайтесь отсюда, мистер Бойд, – процедила она, – пока я не заехала вам по голове цветочным горшком.

— Кафетерий закрывается, — предупредила она.

– Мне очень жаль, – вздохнул я. – На любви с первого взгляда вы бы сэкономили по десять долларов на каждой сотне...

Я уже почти достиг двери, когда мисс Лорд окликнула меня:

— А крекеры? Помнишь, как я люблю крекеры? — всполошился Ричард.

– Мне бы очень хотелось узнать одну вещь, мистер Бойд, – она откровенно забавлялась, – как вам удается не прозябать в нищете, если вы позволяете себе так разговаривать со своими клиентами?

– Я разговариваю подобным образом только с очень сексуальными блондинками, – признался я, – которые не реагируют на мой профиль даже при перспективе скидки в десять процентов.

— Соль и крахмал, Дикки, — предостерег его Энди. — Ты до сих пор ешь этот мусор?

С этими словами я захлопнул за собой двери. Спустившись на лифте на первый этаж, я почти пересек холл, когда услышал шорох юбки за спиной. Обернувшись, увидел служанку, в глазах которой читалось откровенное удивление.

– Что-нибудь не так? – галантно осведомился я.

— Если честно, забыла, — призналась бывшему мужу Джоан, краснея, и извлекла из кармана своего бесформенного платья в желтый цветочек две маленькие упаковки. — Я не собиралась их тебе скармливать, пока сам не попросишь.

– Нет, что вы, – запротестовала она. – Я просто поражена тем, что вы так скоро уходите.

— В этом баночном супе и так достаточно натрия, чтобы повысить тебе давление на пять миллиметров.

– А что в этом странного? – настала моя очередь удивляться.

— Давай! — заорал Ричард в экран, на котором бегущий бэк, опустив голову в бронзовом шлеме и усердно работая коричневыми икрами, уводил назад троих теклеров, чтобы выиграть ярд, необходимый для первого дауна.

– Вы, наверное, оказались более стойким, чем другие, – женщина с сомнением покачала головой. – Или, может быть, просто забыли нацепить копыта, рожки и хвостик и вымазаться сажей?

Энди уже бросил читать свою книгу и нацепил очки для дали, чтобы лучше следить за комментариями своего непрошеного соседа. Ричард оказался болельщиком бронзовых шлемов, поскольку их команда базировалась восточнее команды белых шлемов, к тому же там играл квотербек — мастер скрэмбла и сказочных тайтэндов. К середине матча его избранники выигрывали десять очков. Шоу в перерыве затянулось, выступление музыкантов базировалось на ностальгии по року семидесятых, которую оба больничных зрителя не могли испытывать, ибо в те годы уже были не вполне молоды. Ричард вышел и нашел поблизости автомат, в котором накупил на четыре доллара шоколадных батончиков и чипсов. Энди соизволил съесть четыре сырных чипса, после каждого вытирая платочком пальцы. Пришла Джоан с горящими, как после ванны, глазами и объявила:

– Чтобы ужинать в компании чертей? – развеселился я. – Вы, надеюсь, во время такой трапезы прислуживаете за столом?

Служанка глянула на меня и поджала губы.

— Схватки ускоряются.

– Вы же видели этих ужасных кошек из стекла? – свистящим шепотом спросила она. – А эти странные знаки повсюду: на стенах, на лестнице, в подвале...

— Сколько это очков? — спросил Энди, когда квотербек в бронзовом шлеме получил сэк за своей линией ворот.

– Это просто увлечение оккультными науками, – терпеливо объяснил я. – Просто мистика и все.

— Всего два. Хочешь доесть сырные чипсы?

– Это дьявольские знаки! – воскликнула она голосом правоверного испанского инквизитора. – Максин никогда не пыталась умерить свои плотские вожделения, а теперь для нее и вовсе нет пути назад к нравственности. Она связалась с самим дьяволом, и от этого здесь полно всяких ужасов! Она будет когда-нибудь проклята!

— Нет, благодарю, доедай сам.

– Как же вы можете оставаться здесь, если вам все не нравится? – удивился я.

— А как насчет клубничной шоколадки?

– Я была в услужении еще у ее отца, – торжественно провозгласила служанка, – и он, умирая, завещал мне заботы о Максин. Поэтому я и боюсь лишь за нее, а вовсе не за себя. Я обязана выполнить завещание.

— Только не это!

– В таком случае, – заявил я, направляясь к двери, – вам остается только пожелать мне успехов в борьбе с самим Сатаной.

– Не смейтесь надо мной, мистер Бойд, просто я рада видеть, что вы смогли противостоять дьявольскому искушению, – ее голос смягчился. Она все еще следовала за мной. – Думаю, для Максин будет лучше, если вы постараетесь приходить почаще. Ей необходимо общение с мужчиной, способным не поддаваться порокам.

Ричарду было любопытно, привередлив ли Энди в постели так же, как в еде. Возможно, Джоан требовалось именно это — мужчина, помогающий ей раскрываться, чувствовать себя относительно свободной. «Куда бы я ни сунулась, — пожаловалась она однажды Ричарду, подразумевая не только секс, — ты уже там».

– Конечно же, я приду, – успокоил я верную служанку дома. – Мне было очень приятно поговорить с вами, миссис...

— Ух ты! — воскликнул Энди, имея в виду длинный порхающий пас, который ресивер зацепил пальцами и забрал, несмотря на смертельный слепой удар.

– Мэлон, – пропела она. – Это старинная ирландская фамилия. Бойд – это ведь тоже что-то ирландское, не так ли?

— В этом вся теперешняя игра, — объяснил Ричард. — Они пытаются отбирать мячи. Поразительно, что только не позволено у этих профессионалов! Посмотри, что творится после блокировки!

– Мой папа был добрым эльфом, – доверительно сообщил я. – Он прожил более двухсот лет и погиб от руки злого гоблина.

Я пошарил по входной двери в поисках ручки.

Болтая, он гадал, долго ли Джоан спала с Энди, прежде чем об этом узнал он. Под тем предлогом, что ей нужны занятия вне дома, она поступила в епископальный хор и после репетиций по четвергам возвращалась все позднее, пыталась заползать под простыни неслышно, но поднимала страшный шум. Даже если он спал, внезапное тепло ее тела, холодные пальцы ног и запах пива изо рта прогоняли сон. Энди исполнял басовую партию, хотя внешне его можно было принять за тенора.

– Вы ни на кого не похожи, мистер Бойд, – слащаво продолжала миссис Мэлон, – вы намного лучше других. От одного вида этого Чарли Фремонта мне хотелось перекреститься, а Лео Сталь в своей дурацкой шляпе был похож на печную трубу, пришедшую на свидание.

— Выживает самый приспособленный, — с улыбочкой сказал Энди под телевизором.

– Сталь? – недоуменно переспросил я. – Он что, тоже поддался искушению?

Быстрый косой удар, еще один порхающий пас, блестящий рывок в отверстие, приоткрытое на долю секунды слишком профессиональной атакующей блокировкой — и вот уже фулбек, втянув в плечи голову, прорывает линию ворот. Восточные снова в игре. Интерсепцию в начале четвертой четверти провел лайнмен, бросившийся не в ту сторону, и счет сравнялся. Энди, увлекшийся игрой, издал торжествующий крик, Ричард подставил ему ладонь для шлепка.

– Это было несколько месяцев назад, – она недовольно пожала плечами. – Сталь постоянно бывал у нас и вел себя здесь, словно у себя дома. Представляете? Но вот уже два месяца он не появляется, поэтому сами понимаете, что я могла подумать, когда увидела вас.

— Боже! — всплеснула руками снова появившаяся в комнате Джоан. — Прошу прощения за вмешательство, ребята, но у меня новости.

— Нет! — испугался вдруг Ричард, как случалось порой в кинотеатре, когда под ним разверзалась пропасть реальности и неминуемой смерти, по сравнению с которой дурацкое приключение на экране превращалось в отвлечение от жизни, в напрасную трату бесценных минут, в то время как приближается с угрожающей скоростью его собственная последняя минута...

– Да, конечно, все понимаю, – кивнул я. – До скорой встречи, миссис Мэлон.

— Да, — подтвердила Джоан, сама любезность.

— Мальчик или девочка?

– Очень надеюсь на это, мистер Бойд, – произнесла старушка. – И смотрите, не простудитесь в такую мерзкую погоду. Когда-то покойный мистер Мэлон забыл надеть калоши, промочил ноги, а потом заболел и умер...

— Пол хочет лично объявить вам все подробности.

Я закрыл дверь, предоставив служанке в одиночестве вспоминать усопшего супруга, покрепче натянул шляпу и отправился вдоль пустынной Шестидесятой Стрит в поисках такси.

— Вечно она дразнится, Энди! Назови хотя бы вес.

— Впечатляет. Как и весь процесс — удивительно, если смотреть со стороны! А послед!.. — Она закатила глаза, снова представляя только что увиденное, потом со смешком, выдававшим дочь священника, которой не следует делиться такими интимными подробностями, резко сказала своему нынешнему супругу: — Энди, ты наверняка проголодался.

Глава 2

Через минуту вошел Пол, такой дылда, что можно было подумать, будто его тянет к потолку невидимая резинка. Его бледное лицо и гладкие, длинные, как у женщины, волосы увлажнились от чужих страданий. Он так небрежно протянул руку, что Ричард получил тычок в грудь, и провозгласил в своей задушевной манере трубадура:

— Ваша чудесная отважная дочь родила Ричарда Лео Высоцки.

Утро обрадовало уже хотя бы тем, что снег прекратился. По-зимнему бледное солнце на синем небе обещало чудесный день. На крышах и карнизах домов, на деревьях Центрального парка лежал сверкающий белый слой, и это придавало Манхэттену праздничный вид. Я вскочил с кровати, принял душ, позавтракал и заказал по телефону такси. Дождавшись его, уселся на заднее сиденье и назвал шоферу адрес конторы Чарли Фремонта.

Эта фраза была, видимо, приготовлена заранее, как фраза Армстронга при высадке на Луне, и вышла точно такой же скомканной и малопонятной. Внука назвали в его честь. Пол и Джудит наверняка имели такой замысел на случай рождения мальчика.

— Господи! Это вы напрасно, — сказал Ричард. Потом он переживал, что получилось невежливо.

Акционерное общество \"Фремонт\" занимало целый этаж красивого старого особняка в центре. На допотопном, но роскошном лифте мальчик-лифтер доставил меня на третий этаж, и я оказался в выставочном зале. Его освещали две огромные хрустальные люстры, а на витринах и стеллажах размещалось множество образцов духов от Фремонта во флаконах всех форм и размеров. В воздухе носилась по меньшей мере сотня различных ароматов, так что нельзя было определить, где начинается один и кончается другой. Это создавало полную иллюзию присутствия на светском рауте каких-нибудь псевдоаристократов.



Время для посещений давно закончилось. За роженицей и новорожденным присматривали вдали от посторонних взоров врачи. Пол остался, чтобы помочь доставить жену обратно в палату, а бабушке с дедушками разрешил удалиться.

Пока я разбирался со своими ощущениями, откуда-то из глубины зала вынырнула стройная блондинка в облегающем черном платье, которое выгодно подчеркивало прелести ее фигуры, но создавало, как мне показалось, значительные трудности при ее перемещении в пространстве.

— Еще не доиграли Суперкубок! — запротестовал Ричард.

— Завтра о нем напишут во всех газетах, — грубовато сказал Энди. — Мы с Джоан уезжаем.

– Что вам угодно? – блондинка привычно одарила меня одной из своих серийных профессиональных улыбок.

Ричард восхищенно наблюдал, как аккуратно Энди обматывает шею серым шерстяным шарфом, как, придерживая шарф подбородком, медленно натягивает пальто. Джоан хотела было помочь мужу, но, видя интерес Ричарда, подавила супружеский инстинкт.

— Не забудь свою книгу, — напомнила она Энди. — И свой «Уолл-стрит джорнал».

– Я хочу поговорить с мистером Фремонтом, – ответил я, подавая ей свою визитку. – Передайте ему, что меня направила сюда мисс Лорд.

— Мистер Мапл, — обратился к Ричарду Пол, — мы перевезем сюда Джуд (он называл Джудит — Джуд — скорее, в честь «Хей, Джуд», а не «Джуда Незаметного»[4]), но вы можете досмотреть Суперкубок в нижнем вестибюле. Вряд ли вам разрешат остаться на этом этаже. — Он уже выглядел более зрелым, даже стал сутулиться.

— Все нормально, Пол, хорошенького понемножку. Я ухожу с остальными. Передайте Джудит, что я попытаюсь заглянуть к ней завтра утром, прежде чем уехать обратно в Бостон. Как вы считаете, меня пустят?

Улыбка моментально погасла, как будто я смертельно разочаровал девушку в своей платежеспособности или хуже того – мужских достоинствах.

— Посещения разрешены с часу дня, но, думаю, пустят, — ответил Пол несколько ворчливо.

Ричард поплелся по больничным коридорам за Вандерхейвенами. После развода у Джоан завелась норковая шубка, мерцающий воротник которой шел к ее вьющимся волосам. Ему ли не знать, что на самом деле у нее тугие завитки, ему ли не помнить доказательство этого! В шестидесятые годы она даже сделала себе вполне приличную для белой женщины прическу «афро». По другую сторону от стеклянных больничных дверей их поджидала колкая от мороза хартфордская пустота. На улицах никто и ничто не двигалось, кроме них; у Ричарда сразу одеревенели веки и ноздри, еще через несколько минут заболели от мороза кончики пальцев в кожаных перчатках. Автостоянка больницы мутно мерцала на другой стороне улицы, будка служащего, принимающего билеты, пустовала. На полосатом шлагбауме висело напоминание: большими красными буквами на нем значилось, что автостоянка работает до 21.30.

– Мистер Фремонт никого не принимает без предварительной договоренности, – сухо сообщила она.

— Проклятие! — взвыл Энди и топнул ногой по запорошенному снегом асфальту. Ричард и Джоан не удержались от смеха, таким вздорным и бесполезным был этот жест. Смех на морозе прозвучал с резкостью трещащих балок в заброшенной церкви. — Почему нас никто не предупредил? — спросил Энди.

— Наверное, они понадеялись на твое умение читать, — предположил Ричард. — Вероятно, время работы указано на билете.

— Прости, дорогой, — сказала Джоан. — Это я виновата. Я слишком всполошилась из-за того, что становлюсь бабушкой, и перестала что-либо замечать.

– Уверен, что он с радостью пригласит меня, – заверил я ее, передавая свою визитку. – Мы можем даже поспорить с вами на уик-энд во Флориде.

Блондинка, слегка наклонив густо покрытую лаком замысловатую прическу, немного подумала, что явно не являлось ее привычным и любимым занятием, потом медленно повернулась и удалилась. Я закурил. Через две-три минуты девушка вернулась уже без моей карточки.

— Нигде не вижу такси, — заныл Энди. — Проклятие, проклятие! — В своей каракулевой шапке он походил на игрушечного солдатика, каждая его фраза сопровождалась выбрасыванием белого флага изо рта.

— Где вы живете? — спросил Ричард у Джоан.

– Мистер Фремонт готов принять вас, – медленно проговорила она. – Его дверь вторая справа.

— В единственном приличном отеле в центре, называется, кажется, «Морган».

Это было похоже, скорее, на Энди, чем на Джоан — поборницу равенства, какой ее знал Ричард.

– Спасибо, – раскланялся я. – Вот видите, если бы мы поспорили, вы бы поехали со мной во Флориду в ближайший свой выходной.

Я оставил ее размышлять с полуоткрытым ртом над моими словами и направился к мистеру Фремонту. Вторая справа дверь была распахнута настежь, поэтому я вошел без стука. Обстановка кабинета свидетельствовала, что его хозяин – крупная фигура в парфюмерном бизнесе. Фальшивый камин, занимавший целую стену, и громоздкий письменный стол, отделанный кожей, не могли затмить двух громадных флаконов духов от Фремонта, стоящих в специальных нишах по обе стороны от кресла владельца фирмы.

— Не расстраивайтесь, я отвезу вас на своей машине, а утром вы приедете сюда на такси.

— Очень мило с твоей стороны! — Она переминалась с ноги на ногу, чтобы не замерзнуть, мех искрился в слабом свете фонарей. — А где машина?

Не меньший интерес вызывала у меня и внешность самого Чарли Фремонта. На вид ему было лет под сорок пять. В густой гриве темных волос мелькали седые пряди. Глаза Фремонта казались настороженными, рост – средним, а при разговоре заметно было, что верхние зубы у него сильно выдаются вперед. В общем, с закрытым ртом он походил на льва, с открытым – на зайца. Но, скорее всего, не являлся ни тем, ни другим.

— Хороший вопрос! Я оставил ее на улице, но тоже волновался и не запомнил, где именно. Кажется, я шел оттуда в гору. — И он зашагал к ближайшему склону. Джоан шла рядом с ним, Энди сзади. Улица быстро кончилась тупиком у кирпичной котельной без окон, издававшей грозный рев. Ричард невольно прыснул, Джоан тоже.

— Лучше я вернусь в больницу, пусть оттуда нам вызовут такси, — проскулил Энди.

– Присаживайтесь, мистер Бойд! – его звучный баритон представлял такой контраст с внешностью, что я невольно вздрогнул.

— Не будь бабой, представь, что ты исследователь Западной Африки, — сказал Ричард. У него горело от мороза лицо, пальцы в тонких перчатках совсем онемели. — Она точно где-то неподалеку. Серый «таурус», три наклейки на лобовом стекле. Помню, я заметил ряд закрытых магазинов и подумал, не разобьет ли мне стекла молодежь, охотящаяся за наркотиками.

– \"Бойд Инвестигейшн\", – громко прочитал Чарли Фремонт надпись на моей карточке, вопросительно улыбнувшись мне. Его верхние передние зубы вызывали искушение вдавить их поглубже.

— Отлично! — сказал Энди. — Идем назад, Джоан. Здесь рай для грабителей.

– Думаю, что не ошибусь, высказав предположение, что вы частный детектив, мистер Бойд, – осторожно начал он.

— Чепуха, — ответила Джоан. — Кому охота грабить в такой мороз? — В сердце она осталась либералом. — Шевели мозгами, Ричард. Какие это были магазины? Ты переходил через широкие улицы? Оттуда ты подошел к больнице?

Ее вдохновляющий голос, который он впервые услышал на семинаре по английскому эпосу — дюжина незрелых юношеских физиономий над дубовым семинарским столом и ее сияющее личико, — пробудил в нем отчаянного студента. Рут настолько превосходила его трезвостью мысли и решительностью, что теперь ему редко приходилось думать. В голове стала рождаться схема.

— Вон на ту улицу, — сказал он, показывая рукой, — а там налево...

Джоан пошла первой, они с Энди вяло побрели следом; она являлась в их троице самой подвижной — возможно, потому, что была одета теплее. Не прошло и десяти минут, как он узнал свою машину: родные наклейки, заученный рисунок дорожной соли на дверях и крыльях. Машина стояла нетронутая. Магазины, которые он смутно помнил, оказались, как ни странно, на другой стороне улицы. Услышав щелчок замка, он обрадовался: замку случалось замерзать и в более теплую погоду.

Джоан устроилась сзади, пустив Энди вперед, к отопителю. Когда завелся двигатель и машина покатила по безмолвным, украшенным ледяной глазурью улицам, она просунула голову между двумя мужчинами и обратилась к Ричарду:

– Вы очень догадливы, мистер Фремонт, – кивнул я.

— Так о ребенке... Когда они появляются — я никогда ничего подобного не видала, — на мордашках у них такое брюзгливое выражение! Он был совсем как Джудит, когда мы пытались кормить ее черносливом. Потом поток воды, и весь ребенок выскакивает пулей, таща за собой огромный перекрученный послед фиолетово-желтого цвета...

— Пожалуйста, Джоан! — взмолился Энди, поправляя на шее шарф.

Но ее распирало от вдохновения.

– И вас наняла эта психопатка Лорд, – продолжал Фремонт, – чтобы напугать меня. И если это так, мистер Бойд, то передайте ей, что я весь дрожу! А сейчас собираюсь смертельно побледнеть и спрятаться в шкаф!

— Я про то, как все это устроено. Ты воспринимаешь матку в качестве места для временного пребывания, а на самом деле там кипит своя жизнь. Ей приходится многое отдавать.

– Простите, – вежливо прервал я его, – что вы хотите этим сказать?

Ричард понимал ее мысль. Она, как всегда, пыталась увидеть картину целиком, искала скрытую тайну соблюдения всех тех клятв, которые сопровождали ее детство. Жизнь подобна уроку, тексту с моралью.

Энди, со своей стороны, слушал ее так, как принято слушать вторых жен — в уверенности, что поиск завершен. Или что искать вообще нечего. Он похлопал ее по руке, то есть по норковому рукаву у себя на плече.