– Тогда не мешай мне, – спокойно отрезал варвар и вновь закрыл глаза, принимая позу истукана.

– Вы не понимаете! – не сдавался Майк. – Другого спуска может не оказаться на протяжении сотен миль! Мы потеряем время! Энергии моих элементов питания хватит лишь на четверо суток, а до Нью-Вашингтона почти две с половиной тысячи километров! Мы не можем ждать! А если налетит ураган?! Нас может сдуть вместе с буером в пропасть! Мы должны спускаться! Немедленно!

– Как хочешь, – пожал плечами закутанный в меха громила. – Давай спускаться, – он принялся возиться с парусом и недовольно добавил: – Кабы не быть беде…

Варвар довольно быстро снял парус с мачты, после чего развязал сразу несколько тюков, уселся среди них и начал возиться с какими-то веревками, застёжками и уключинами. Спустя полчаса Майк пришел к выводу, что головорез попросту издевается над ним, специально затягивая время какой-то бесцельной возней. Варвар просидит за этим ковырянием до наступления темноты, а потом скажет, типа, ночь наступила, спускаться опасно, поехали лучше дальше, чтобы время не терять. Наглость и безграничная спесь этого болвана окончательно разозлили Майка, он влез в буер и заявил, выдергивая из рук головореза какую-то железяку:

– Эй, мистер! Вы специально делаете это?!

– Что именно, человече? – нахмурился варвар, поднимая на него глаза.

– Сидите здесь и занимаетесь ерундой, чтобы не начинать спуск! – категорично конкретизировал Майк. – Через два часа начнет темнеть, через три наступит ночь, а мы даже не проверили спуск!

– Зачем его проверять, коли ты решил спускаться здесь в любом случае? – невозмутимо уточнил головорез. – Я же сказал: желаешь осмотреть спуск – ступай да осмотри! А мне делом заниматься надобно! Или ты собираешься на загривке сани вниз тащить? – Он выдернул из руки Майка отобранную железяку и продолжил накручивать на неё трос. – Не мешай!

Неприкрытая издёвка человеко-мутанта взбесила Майка, и он отошел в сторону, чтобы не грубить и не провоцировать головореза. Выбора нет, придется ждать, пока дикарь не перестанет кривляться. Нет смысла идти на обострение, ещё бросится на него, как тогда, из-за какого-то идиотского узла на чертовом тюке! Майк проверил индикатор заряда. Тридцать восемь процентов.

Варвар возился с парусом час, прикручивая к нему веревки, потом принялся снимать мачту. Ещё полчаса ушло на её укладку вдоль кузова и увязывание, потом ещё полчаса он привязывал к парусу освободившиеся от мачты тросы. Затем поволок получившуюся неразбериху к корме, выкинул за борт и начал привязывать всё это хитросплетение тросов и паруса к поручням.

– Вы сделали из паруса парашют?! – Майк с недоумением наблюдал за действиями жлоба. – Вы уверены, что это хорошая идея?! Вдруг что-нибудь не сработает?! Мы можем разбиться!

– Можем разбиться, – согласился варвар и невозмутимо добавил: – А можем и не разбиться. Ты, главное, держись крепче! – Он покосился на обомлевшего Майка и усмехнулся: – Не робей, я тебя ремнями привяжу, не упадешь. Пешком идти две версты вниз, с санями на плечах – долго и опасно. Но просто скатиться с горы тоже не мёд, эдак костей не соберешь, коли чего случись. А то, как ты сказал, вдруг прямо под санями обвал произойдет. Посему парус за кормой укрепим, он в случае чего нас и выручит. Подсоби-ка, человече, увяжи мешки надежно, чтобы из саней не выпали, ежели в воздухе повиснем.

Сурен Цормудян

Услышанное настолько поразило Майка, что он был готов согласиться с желанием дикаря искать другой путь, но тот заявил, что всё уже готово к спуску, и бесцеремонно затащил его в буер. Головорез затолкал Майка в угол, привязал ремнями крест-накрест к поручням, выпрыгнул за борт и принялся толкать сани под уклон. Майк пытался образумить идиота, крича о том, что это ошибка и они погибнут, но больные голосовые связки быстро посадили голос до болезненного шепота, и варвар проигнорировал его. Косматый болван столкнул сани на спуск и запрыгнул внутрь. Буер покатился вниз, ускоряясь, удерживающие парашют канаты натянулись, и сани дрогнули, подтормаживая куполом. Несколько минут буер довольно плавно спускался на полозьях, потом сани нырнули в облачный фронт, и видимость исчезла. Майк, дрожа от страха, судорожно вцепился в поручни, каждую секунду ожидая катастрофы, и внезапно ушедшая из-под него поверхность саней едва не убила его острым приступом ужаса. Они рухнули!!! Они сорвались в пропасть прямо внутри облаков!!! Они падают!!! Он сейчас разобьётся!!! Майк истошно орал сипящими связками, болтаясь на удерживающих его дикарских ремнях.

– Не кричи, человече, простудишься! – отпечаталась в сознании фраза повисшего рядом варвара. – Или задохнешься, воздух-то на такой высоте беднее, чем внизу. Не робей и держись крепко.

Метро 2033

От неожиданности Майк действительно задохнулся и замолчал, натужно дыша. В голове зашумело, в висках застучала кровь, дыхание спёрло. Пока он пытался отдышаться, облачная вата ушла куда-то вверх, и внутри Майка всё оборвалось от нового приступа ужаса. Он падал в бездну!!! Он висел в воздухе, привязанный к чертову буеру, и под ногами у него было не меньше мили!!! Склон ледника оказался недлинным и заканчивался обрывом как раз внутри облаков, буер скатился с него в пропасть и теперь падал вниз!!! Майк вновь задохнулся от нахлынувшей паники и закрыл глаза, чтобы не видеть приближающуюся смерть, содрогаясь от непреодолимой жажды выжить.

– Не дергайся, человече! – одернул его варвар. – Не то нас снесет на склон! Уж больно близко к нему спускаемся. Пока нас парашют несет, никакого управления нет.

Край земли. Затерянный рай

Слова головореза вызвали у Майка ещё больший приступ паники, и он открыл глаза, инстинктивно собираясь закричать. Майк сделал вдох, но голосовые связки обожгло болью, и вопля не получилось. Он заморгал слезящимися глазами, избавляясь от слез, и заметил, что дно пропасти под ногами приближается слишком медленно. Может быть, они и не разобьются от падения… Он оглянулся и вновь сжался от страха: исполинская стена мирового ледника высилась совсем рядом, в каких-то десяти – пятнадцати ярдах от спускающегося на парашюте буера. Висящие носовой частью вниз сани с болтающимися вокруг них гроздьями привязанных тюков и парой человеческих фигур, снижались неравномерно, то ускоряя, то замедляя спуск.

– Ветер вдоль стены вверх поднимается! – коротко выкрикнул головорез. – Нас сносит! Когда земли касаться будешь, держи ноги вместе и на полные ступни приземляйся!

Автор идеи – Дмитрий Глуховский

Покачивающийся под куполом буер вышел из ветреной области, и снижение пошло быстрее. Сани медленно удалялись от гигантской ледниковой стены, приближаясь к земле, и Майк увидел под собой большое облако пара. По мере снижения облако разрасталось, увеличиваясь в размерах, и вскоре оказалось, что его размеры в поперечнике достигают полутора-двух миль.

Главный редактор проекта – Вячеслав Бакулин

– Налегай на правую сторону, человече! – висящий рядом варвар уцепился руками за поручни правого борта и попытался навалиться на них. – Надо изменить курс, мы опускаемся аккурат на лес!



Полуживой от страха Майк не понимал, что происходит, и вяло попытался повторить действия головореза. Откуда внизу пар на таком холоде? Вдруг они падают прямо в жерло вулкана!!! Эта мысль резко подхлестнула его активность, и Майк задергался, хватаясь за всё подряд.

– Не трожь мешки! – крикнул варвар. – На правый борт налегай! Не цепляйся за мешки!

Серия «Вселенная Метро 2033» основана в 2009 году

Но было уже поздно. Охваченный страхом Майк ухватился за один из болтающихся неподалеку мешков и вцепился в него, стремясь укрыться за ним от жуткого падения. Центр тяжести буера изменился, купол слегка накренился, и сани потащило к паровому облаку. Майк понял, что оно приближается слишком быстро, и скорость падения ещё опаснее, чем он думал.

– Держись! – варвар отцепился от борта, повисая на ремнях. – Смотри, чтобы санями не накрыло!



Снижающийся буер вонзился в клубящийся пар, в ушах зашипело, и защитные очки покрылись капельками влаги. Несколько секунд мимо Майка пролетали ввысь вертикальные струйки пара, потом из белесого тумана под ногами неожиданно выскочила покрытая мхом поверхность, и он невольно закричал, сжимаясь в комок. Острия полозьев ударились оземь, и буер стал заваливаться вверх дном. Майк с криком врезался в землю и замер от полученного удара. Спустя секунду на него упало что-то тяжелое и твердое, больно ударяя колено, ещё через несколько мгновений сверху опустилось нечто большое, белое и почти невесомое. Майк понял, что это саван господень укрывает его усопшее тело, и закрыл глаза.

Секунд двадцать ничего не происходило, после чего по телу разлилось нежное тепло и необычайная легкость. Майк осознал, что он находится где-то перед входом в райские сады и его приглашают войти. То, что очень больно придавило ему ногу, уже ничего не весило и не приносило страданий. Он вытащил ногу и попытался встать, но Господь приготовил ему небольшой тест на сообразительность. Что-то, невидимое сквозь белоснежный саван, держало его тело, не допуская в рай. Майк благоговейно улыбнулся. В священные сады не может попасть каждый, но он докажет свою избранность, как не раз уже делал это! Майк нащупал путы, связующие его с обителью душ бренных и недостойных, и развязал узлы от Лукавого сначала на одной верви, а после на другой. Избавившись от пут, он встал и пошел, вытянув руки, и белоснежный саван легко скользил по перчаткам, струясь по синтетике ставшего ненужным арктического снаряжения. Майк уверенно шел навстречу заслуженным райским кущам, и вскоре саван закончился, открывая его взору восхитительный мир, висящий в нежных облаках. Он сделал ещё шаг навстречу прекрасной зеленой бесконечности, утопающей в белоснежных небесах, но вдруг почувствовал сильную усталость. Арктическое снаряжение стало удушливо жарким и безгранично тяжёлым, сродни огромному чугунному якорю, не позволяющему сделать и шага. Майк понял, что в раю ему не нужно никакое снаряжение, оно будет только мешать раскрывать крылья, и потому решил избавиться от бестолковой обузы. Он остановился, стянул с лица очки с маской и принялся нащупывать застежки снаряжения, но опоздал. Слуги дьявола выследили его!!! Огромное исчадие ада вылетело из восхитительно-прекрасного облака и с разбега схватило Майка. Он закричал от тоски, не веря своим глазам: райские кущи, бывшие всего в нескольких шагах, стремительно отдалялись от избранного! В лицо ударил колючий Холод, и слуга Люцифера швырнул его в снег. Лицо больно обожгло ледяной стужей, Майк подскочил и тут же согнулся в приступе рвоты. С минуту его выворачивало наизнанку, потом скручивающие тело в жгут спазмы начали стихать, и он поднялся на колени, тяжело дыша.

© Д. А. Глуховский, 2017

– Снега горсть съешь, да лицо им утри! – варвар сидел неподалеку, опираясь на руку, и протирал лицо снегом. Он снял капюшон и подставлял лицо дующему со стороны ледника ветру.

© С. Цормудян, 2017

Зрение прояснилось, и райские кущи исчезли, уступив место заснеженной пустоши. Справа от Майка она отходила от ледниковой стены и терялась в сумеречной бесконечности близящегося вечера, слева упиралась в заскорузлый замшелый лес, едва заметный в окутывающих его испарениях. Бесчисленные струйки пара поднимались от земли, покрытой зеленым лишайником с нездорово-желтыми влажными гнойниками, достигали верхушек влажных от стекающей росы деревьев и тянулись ввысь, закручиваясь в клубы под действием ветра. Лишенные листьев деревья от корней до кончиков ветвей покрывали гнойно-зеленые лишайники, ближайшие к небу ветки тускло поблескивали грязной наледью, из-за чего казались надетыми на кроны насадками, изготовленными из мутного зеленого стекла. На удалении ярдов триста от окраины леса пустынная заснеженная местность начинала повышаться, плавно уходя вдаль, и Майк понял, что курящаяся испарениями территория находится значительно ниже уровня снежной поверхности, образуя своеобразную котловину. Порыв ветра выхватил из утопающего в струйках пара леса небольшое белесое облачко и погнал его в сторону Майка, быстро растворяя в потоках воздуха. В носу вновь возник заманчиво-восхитительный запах райских кущ, но едва его развеяло ветром, как Майка скрутило новым приступом рвоты.

– Что… – отплевывался Майк, протирая лицо снегом по примеру варвара, и судороги начали стихать. – Что… это… было?! Что за чертова дрянь здесь творится?! Почему тут тепло?

© ООО «Издательство АСТ», 2018

– Это Пятно, – косматый жлоб уже пришел в норму и поднялся на ноги, с подозрением осматриваясь вокруг. – У нас тоже такое есть, тебя в нём Остромысл сыскал. Забыл?

– Здесь радиация?! – Майк вспомнил рассказы дикарской ведьмы и заторопился встать, но голова ещё кружилась, и ноги не слушались. – Миссис Да-ри-ана говорила, что Пятно смертельно опасно!

* * *

– Так и есть, – варвар достал из дебрей меховых одежд какую-то то ли косынку, то ли шарф, и принялся наматывать её себе на голову, закрывая лицо до самых глаз. – Пятна появляются под дырами в озоновом слое. Ты ведь знаешь, что это такое. – Он продолжал закутывать голову. – Сверху сюда идет солнечная радиация, а из-под земли к ней тянется что-то поганое… Какая-то химия, что оседает из воздуха. До наступления Стужи Старая Америка много всякой погани в небе распыляла, боролись с глобальным потеплением. Теперь под радиацией в почве идет какая-то химическая реакция и что-то ещё… Выделяется тепло, продукты распада и ядовитые галлюциногены, в самом центре поганой земли радиация и отрава всякая человека за полчаса убивают. Да и на окраинах Пятна долго не проживёшь, разум помутнеет – сам в центр потопаешь. А в Пятне живут твари недобрые, радиацией и дурманом изувеченные, они всякого пожирают, кто сил лишился… И лишиться сил там недолго: не дурман сразит, так радиация обожжет, а коли наземь ляжешь без доспеха или одёжи ладной, так и не встать уже – лишай, что землю и древа всякие внутри Пятна покрывает, в кожу мгновенно вгрызается и отраву тяжелую впрыскивает. Только животина изувеченная, что в Пятне плодится, там выжить может, да и той худо живётся.

Кто мы и откуда?

Головорез закончил закутываться и надел на голову капюшон, окончательно становясь похожим на серийного маньяка-убийцу, расчленяющего жертвы десятками. Он тщательно застегнул свои одежды и двинулся к границе утопающей в океане паровых струек территории.

– Что вы делаете?! – Майк огромным усилием заставил непослушное тело встать на ноги.

Объяснительная записка Вадима Чекунова

– Сани вызволять надобно, – негромко ответил тот, останавливаясь в пяти ярдах от паровой стены. – Пешком до твоей страны долго идти придется. Одежа-то твоя без батареек останется. Замерзнешь, коли мороз лютый грянет. Ты покуда здесь оставайся, сиди тихо да маску свою суши.

Пальмовые листья с жестяным шелестом скребли деревянную крышу веранды ресторана. Солнце. Жара. По календарю – февраль. На родине, в Москве – темень и снежные заносы.

Майк машинально проверил датчик батареи. Тридцать семь процентов. Надо отключить, пока вокруг тепло. Он деактивировал систему подогрева и только сейчас почувствовал, как жарко внутри арктического снаряжения. В этот момент варвар разбежался и исчез внутри моря пара. Майк торопливо снял влажную лицевую маску, расстегнул снаряжение и засунул её внутрь. Термометр показывал плюс четыре по Цельсию, но мокрая маска всё равно обожгла тело сильным холодом. Майк скривился. Чертовски холодно! Придется терпеть, пока она не высохнет, это в любом случае гораздо легче, чем отогревать на себе насквозь заледеневшую ткань. Порыв ветра донес до него тихий, почти стеклянный хруст, и Майк завертел головой, всматриваясь в паровую взвесь. Кажется, в лесу под тяжестью ледяного панциря обломилась ветка. Он с минуту внимательно вглядывался в заледеневшие верхушки крон, но ни малейшего шевеления там не обнаружил и поискал глазами варвара. В бескрайнем пару его не видно было, и Майк напрягся. А не нанюхался ли головорез токсичных испарений… Если жлоб отравился и потерял сознание, то сможет ли выйти назад? В подобной ситуации в Сибирском разломе Майк вышел, но ведь Майк полноценный человек, а варвар всего лишь мутант, к тому же ещё и белый. Хватит ли ему силы интеллекта понять, что организм на грани отравления, бросить всё и вернуться? Вряд ли. Это не доисторическим боевым металлоломом размахивать, химически активные испарения мечом не победить. Но если дикарь издохнет внутри Пятна, то как Майк доберется до Новой Америки?! Впереди две с половиной тысячи километров! Без саней, без припасов, даже чертова замороженная каша осталась там, в буере!

– Не, ну вот ты-то парень нормальный… – убежденно сказал мне Вова, с которым я познакомился минут пять назад. – Вы, питерские, ребята правильные. Не москвичи ведь.

– Мистер Свитогоа! – закричал Майк. – Хэллоу?! Вы слышите меня?! Вы в порядке?! Хэллоу?!

Его приятель Серега согласно кивнул и плеснул по рюмкам.

Сорванные голосовые связки обожгло болью, и больше кричать он не смог. Головорез не отзывался, время шло, и Майк испугался не на шутку. Лезть внутрь смертельно опасных испарений, кишащих кровожадными мутантами, ради какого-то дикаря он не собирался, но без пищи Майк обречен! Даже если арктическое снаряжение выдержит здешние морозы и без подогрева, дойти до Новой Америки пешком без пищи невозможно! И куда идти?! Как определить правильное направление движения? Может, рискнуть задержать дыхание и добежать до буера, забрать мешок с замороженной кашей и дровами? А если косматый болван именно так и издох?! Вдруг до места падения буера не добежать на одном вдохе?! Или буера не видно в этом месиве пара? А может, около саней уже бесчинствуют мутанты, они и сожрали дикаря?!! Что же делать?!! Майк заметался, охваченный паникой, но зайти внутрь Пятна так и не решился. Он решил подождать ещё немного, и в этот момент в толще паровых струй замелькала какая-то тень. Мгновенно пришедший в ужас Майк бросился прочь, оглядываясь на ходу, но из белесого облака выскочил варвар, разматывающий за собой бухту троса. Оказавшись на чистом месте, громила бросил трос и повалился на снег.

– Мистер Свитогоа? – остановившийся Майк в нерешительности не двигался с места. – Вы в порядке? – Он сделал шаг к варвару и замер, вглядываясь в медленно шевелящую руками двухметровую фигуру. Хочется верить, что дикарь не издохнет сейчас, когда у Майка вновь появился шанс добраться до Новой Америки живым. – Мистер?! – повторил он. – Вы в порядке?

– Ну, за встречу и знакомство!

– Абсолютно! Разве не видно?! – Варвар вялыми движениями размотал закрывающую голову косынку и зачерпнул ручищей горсть снега. Он обтер лицо и сел, тяжело дыша: – Ты зачем кричал, человече? – Головорез посмотрел на Майка: – Здешнее зверьё взбаламутил, жди теперь беды…

Вскоре громиле полегчало, он поднялся, болезненно морщась, и побрел к торчащему из Пятна тросу. Варвар присел и осторожно протянул руку, хватаясь за лежащую в рыхлом снегу бухту так, чтобы не попасть под случайно раздуваемые ветром струйки. Отмотав веревку на безопасное расстояние, громила уперся ногами в землю и принялся изо всех сил тянуть за трос, выбирая его на себя. Веревка поддавалась неохотно, но задуманное варвару явно удавалось. Майк подошел ближе, всматриваясь в океан испарений, и вскоре различил смутный силуэт буера, рывками ползущий навстречу. Через несколько секунд он был у края Пятна и стал четко различим. Внутри кузова лежал парус, накрытый кучей веревок, мешков и тюков, поверх которого валялось дикарское оружие.

Водка была теплой и явно поддельной. Откуда тут взяться иной… Заведение, в котором мы сидели, называлось «Киевская Русь» и тоже было не совсем настоящим в этом плане. Ведь за верандой лизали пляжный песок волны Южно-Китайского моря, а хозяином ресторана «русской кухни» был колоритный грузин – толстый, смуглый и носатый. Как его занесло сюда, на самую южную точку Китая, совершенно непонятно. Официантка маячила лишь одна – щуплая китаянка в псевдорусском сарафане. Я, «питерский», дополнял этот поддельный ряд. Только Вова и Серега были настоящими, из Петропавловска-Камчатского. Обгоревшие до красноты под хайнаньским солнцем, но жизнерадостные и простые ребята. Такие когда-то сидели на «камчатке» в моем классе – подальше от учителя, поближе к свободной жизни. Но Вова с Серегой прилетели с Камчатки настоящей.

– Я помогу вам! – спохватился Майк, подбегая к головорезу. Ещё скажет потом, что всё делал один! А так не выйдет! – Он вцепился в трос и принялся вытаскивать сани вместе с варваром. – Я не думал, что вы вытаскиваете буер! Мне казалось, что он упал где-то недалеко, но вас не было слишком долго! Я уже собирался вас искать!

– Сани приземлились вверх полозьями, – налегал на трос варвар, – пришлось переворачивать.

Это, конечно, совсем неправильно – приехать в чужую страну на отдых и вместо местной кухни искать «Макдоналдс» или «что-нибудь из нашего, типа борща». Но китайская еда не всем по нраву. Мои новые приятели ее не любили. Подошли на улице, признав за своего, и спросили, где можно «нормально посидеть и поесть».

Буер выполз из Пятна, головорез впрягся в него, словно бык, и потянул дальше, отволакивая от границы испарений, туда, где уровень заснеженной поверхности начинал повышаться.

– Давай-ка подсоби, человече! – велел он, явно торопясь. – Нельзя близко к Пятну оставаться! Зверьё твои крики услыхало, твари те больны безумием да бешенством, от них добра не жди!

– Виды у нас – знаешь какие? – закусывая сомнительным «оливье» из местных продуктов, спросил меня Вова.

Майк пристроился у кормы и принялся трудолюбиво толкать буер, оказывая неутомимому жлобу посильную помощь. Информация о бешеных мутантах встревожила Майка настолько, что он постоянно оглядывался назад, ожидая появления из Пятна кровожадных монстров. Но время шло, а чудовищ не было. Буер отволокли уже метров на пятьдесят, вокруг ощутимо похолодало, снег стал сухим и глубоким, но никаких тварей не появилось, и даже звуков никаких не было слышно, ни топота, ни рычания. Майк криво усмехнулся. Косматый дикарь просто хотел напугать его и таким способом заставить толкать буер. Видимо, не хотел волочить сани в одиночку. Тупой болван, мог бы просто попросить! Майк, конечно, не стал бы напрягаться так, как сейчас, но в помощи бы не отказал, зачем же так пугать?! Идиот! Он перестал толкать, переводя дух, и увидел, что головорез впереди тоже бросил веревку. Варвар побежал к саням, запрыгнул внутрь и принялся быстро извлекать из мешков своё примитивное вооружение. Громила торопливо надевал на себя весь полагающийся головорезу дикарей металлолом, и Майк забеспокоился. Варвар соскучился по своему антуражу или им действительно грозит опасность?

Чтобы не рисковать попусту, Майк, не теряя времени, запрыгнул в сани и сел на дно, укрываясь за бортом. Лишним не будет, мало ли что… В следующую секунду из облаков пара выскочила крупная уродливая тварь, затем ещё одна, и оба мутанта остановились, рассматривая оказавшиеся так далеко сани. Майк вжался в борт, лихорадочно взвешивая шансы. Точно разглядеть мутировавшее зверье с такого расстояния было сложно, но и так видно, что твари уродливы, велики и кровожадны. Если они голодны, то бросятся наверняка. С другой стороны, их всего две, и варвар должен с ними справиться, ему же не привыкать… В глубинах пара заколыхались потоки белесых струй, словно потревоженные сильным сквозняком, и из Пятна вывалилось десятка два разномастных мутантов. Зверьё увидело своих вожаков и остановилось, нервно переминаясь на лапах. До Майка донеслось тихое истеричное повизгивание, и несколько тварей, хрипящих от избытка злобы, начали грызться между собой, брызжа желтой слюной. Майк, холодея от страха, оглянулся на варвара. Тот замер рядом с буером словно истукан, с натянутым луком в руках, и целился в одного из мутантов.

Я покачал головой.



Тот замер рядом с буером словно истукан, с натянутым луком в руках, и целился в одного из мутантов.

– И не узнаешь, пока не приедешь и не глянешь! – назидательно изрек собеседник. – Белых ночей, как у вас там, конечно, нет. Но зато – океан! Серый, скажи!



– Стреляйте! – тихо взвизгнул Майк. – Чего вы ждете?! Стреляйте скорее!

– Могут броситься, – негромко произнес головорез. – Обождать надобно, пусть сами уйдут.

Молчаливый Серега лишь кивнул и опять налил «за встречу».

– Они не уйдут! – Майк едва не сорвался на крик, но больные связки вновь запылали. – Они голодны, у них бешенство, они не уйдут! Убейте одного, остальные кинутся жрать его труп!

– Их слишком много, – негромко ответил варвар, – не сработает. Если они почуют угрозу, то бросятся на нас всем скопом. Надо обождать, вожак знает, что вне Пятна, без дурман-тумана, его сородичи слабы, и опасается атаковать. Не провоцируй его, человече, помолчи.

Мне было неловко за то, что сказал ребятам неправду. Но после года жизни на острове, каждый день встречая приехавших на отдых соотечественников, уже убедился, что москвичей бо́льшая часть нашего народа, мягко говоря, не жалует. Одна милая женщина из Владивостока, которой помог в китайской аптеке купить нужные лекарства, так сердечно благодарила меня… А как узнала, что я из Москвы, грустно вздохнула, словно подумала: «Надо же, какая неприятность с человеком случилась…» Мне к такому не привыкать – еще в армии картина была точно такая же. Так что лучше представиться «питерским», чтобы не огорчать людей понапрасну. Тем более, все же некоторое время я в Питере действительно жил и до сих пор шаурму называю «шавермой», а бордюр «поребриком». Но мне еще терпимо, я хотя бы русским оставался всегда. А вот приятель-казах, живший по соседству, то за китайца себя выдавал, то за бурята – по обстоятельствам. Сплошное «свой среди чужих, чужой среди своих».

Тем временем из клубов пара выплеснулись новые твари, и кружащих вдоль границы Пятна монстров стало вдвое больше. Вожак почувствовал, что его силы возросли, и оскалился, сверкая длинными желтыми клыками уродливо-разного размера. Он сделал шаг вперед, но порыв свежего ветра ударил ему в морду, и здоровенная уродливая тварь вновь остановилась.

– Стреляйте! – не выдержал Майк. – Иначе будет поздно! Убейте его!!! Немедленно!!!

Покореженное мутацией ухо вожака дрогнуло, он издал истеричный рев и бросился в атаку. Варвар спустил тетиву, и стрела с коротким свистом умчалась к цели. Снаряд пробил вожаку горло на втором прыжке, монстр споткнулся и покатился по снегу. Остальное зверьё бросилось к его трупу и вгрызлось в тушу, остервенело рыча друг на друга.

Не знаю, читают ли Вова с Серегой книги «Вселенной Метро 2033». Если читают, надеюсь, они мне простят тот небольшой обман. В конце концов, совсем ведь неважно, откуда мы. Важнее – кто мы.

– Вот видите! – воскликнул Майк. – Я же говорил! Это тупые твари, их не интересует ничего, кроме голода! Убейте ещё нескольких, и они окончательно о нас забудут!

В толпе беснующихся мутантов раздался громкий заунывный вой, и самка вожака с остервенелым захлебывающимся рычанием бросилась в кучу жрущих соплеменников. Она одним ударом разметала половину монстров, вцепилась в горло ближайшему и с громким хрустом перекусила ему трахею. Самка отшвырнула бьющуюся в агонии тушу и вновь взвыла, уставившись остекленевшим взглядом на стоящий вдали буер. Остальное зверьё подхватило её вопль, и Майк невольно сжался от леденящей кровь истеричной какофонии.

Поэтому книгу Сурена Цормудяна я читал с особым пристрастием. Тут тебе и Камчатка – живая, настоящая. Я так и не побывал на ней до сих пор, хотя меня и звали в гости. Но зато узнал много любопытного теперь. Тут тебе и проблемы – на фоне условных и фантастических событий – самые что ни на есть тоже настоящие. Попробуй-ка, будучи лицом «неправильной национальности», окажись среди чужого тебе окружения, да еще вооруженного… Ничего приятного, кто служил или жил на неприветливых чужбинах – подтвердит. И ведь не застрахован от этого никто из нас – неизвестно, как завтра судьба распорядится. Решение таких проблем далеко не всегда происходит мирно и справедливо. Порой случаются такие потрясения, сравнить которые возможно разве что с извержением вулкана. Или с ядерной войной. А иногда и сравнивать не нужно. Или вообще может так оказаться, что некому уже будет сравнивать.

– Убейте её! – завопил он. – Убейте!!! Стреляйте во всех! Нужно больше трупов!

– Не поможет, – угрюмо выдохнул варвар, спуская тетиву. – Беги, человече! Вон из саней!

Но тут уж все зависит лишь от нас самих.

Стрела вонзилась самке вожака в глаз, пронзая голову насквозь, её мертвое тело мешком рухнуло на труп самца, и Майк, словно в замедленном фильме, увидел, как четыре десятка мутантов срываются с места, устремляясь в атаку единым потоком. Кишащее оскаленными мордами живое месиво, разбрызгивая хлопья желтой пены, яростно рыча и истерично визжа, мчалось прямо на него, стремительно увеличиваясь в размерах. Ужасающие мутанты оказались гораздо крупнее, чем казались издали.

– Вон из саней! – варвар зашвырнул в буер лук, схватил Майка за шиворот и одним движением выбросил за борт. – Если парус и тросы изгрызут, без хода останемся! Беги прочь! Отвлекай их!

– Что?! – Майк едва не умер от ужаса. – Куда?! Куда мне бежать?! Они меня разорвут!!!

Светлой памяти моего брата посвящается эта книга…
– Куда глаза глядят! – головорез подтолкнул его с такой силой, что Майк пролетел несколько метров, прежде чем упал наземь. – Подальше от саней! Живо!



Майк вскочил и бросился бежать, озираясь. Клокочущая яростью стая мутировавших тварей заметила его мгновенно и изменила направление, сближаясь с огромной скоростью. Он понял, что ему не убежать, и отчаянно закричал, спотыкаясь и падая в снег. Майк подскочил на четвереньки и судорожно пополз по становящемуся всё глубже снежному покрову, не сводя глаз с рвущихся к нему монстров. Позади него, быстро удаляясь от буера, бежал варвар, на ходу срывая со спины длинный меховой сверток. Поток бешеных тварей увидел более близкую цель и бросился на новую добычу. В следующую секунду опора под руками Майка исчезла, и он провалился в засыпанную снегом яму, сипя от панического ужаса. Майк отчаянно забился, изо всех сил пытаясь выкопаться наружу и это ему удалось. Он выполз из ямы, хватая ртом воздух, и в этот миг по ушам ударил резкий дробный грохот пулеметной очереди. Майк вжался в снег, укрывая голову руками, и посмотрел из-под ладоней, пытаясь увидеть, откуда пришла помощь.

В десятке шагов от него стоял варвар с пулеметом в руках и почти в упор расстреливал поток атакующих монстров. Двухметровый гигант упирался ногами в землю и словно висел на изрыгающем огонь пулемете, длинной очередью вырезая взбешенную звериную массу. Варвар несколько раз перечеркнул свинцовым потоком атакующих тварей и перешел на короткие прицельные очереди. Пробитые пулями монстры кувыркались по снегу, разбрызгивая вокруг фонтаны алой крови, и белоснежная поверхность быстро превращалась в кровавую корку. Бегущие последними твари поджали хвосты и уши и бросились бежать, спасаясь бегством. Остальные спотыкались о трупы соплеменников и отскакивали в стороны, не понимая, что происходит. Ударно-спусковой механизм пулемета сухо клацнул, сообщая об опустошении ленты, варвар бросил пулемет на валяющуюся у ног размотанную шкуру и схватился за меч. Он занес клинок для удара, выхватил из-за сапожного голенища здоровенный кинжал и бросился на опешивших тварей с громким свирепым рычанием. Клинки замелькали, словно лопасти пропеллера аэросаней, и с полдюжины тварей оказались разрублены менее чем за три секунды. Остальные мутанты окончательно утратили боевой дух и повернули назад, спеша убежать от чудовищного существа, убивающего ужасающе громким грохотом и слишком длинными и острыми когтями. Спустя полминуты вокруг варвара остался только усеянный истекающими кровью тушами снег.

– Вставай, человече, да побыстрее! – Головорез торопливо вытер клинки и убрал их в ножны. – Бежим к саням! – Он подхватил дымящийся пулемет и упаковочную шкуру. – Надобно утащить их подальше отсюда, нет времени парус крепить! Столько свежих туш вокруг – скоро голод сюда пригонит животины тьму целую! Поторопись!

Первоначало всего существующего – огонь. Гераклит ЭфесскийОколо V–VI веков до нашей эры
Громила побежал к буеру, на ходу заматывая пулемет в шкуры, и Майк запоздало бросился следом, косясь на бьющихся в предсмертной агонии мутантов, вяло трепыхающихся на окровавленном снегу, усыпанном стреляными гильзами. От охватившего его крайнего изумления мысли Майка путались, расползаясь в разные стороны, и беспорядочно перескакивали с одного на другое, не в силах сконцентрироваться. У варвара есть пулемет! Это не американское оружие, но это однозначно пулемет, схожие черты не оставляют сомнений. И головорез умеет им пользоваться! Он очень даже метко расстрелял половину мутантов, у него это получилось значительно лучше, чем у полярников там, в Реакторе. Значит, он держит пулемет в руках не впервые…

– Надевай! – варвар протянул подбегающему Майку снегоступы. – И упирайся в корму! Я потяну спереди! – он быстрыми движениями надевал на себя лыжи. – Надобно быть далече, когда здесь начнется пиршество, иначе зверьё юродивое снова набросится, не дадут мачту с парусом укрепить, на это несколько часов нужно! Давай-ка подсоблю! – он наклонился к обалдевшему Майку, вяло возящемуся с завязками снегоступов, и ловко завязал на его ногах крепежные ремни: – Всё, ступай!



Головорез убежал вперед, впрягся в привязанный к носовой части саней трос и зычно крикнул:

– А ну, человече, навались! – Майк проковылял к корме и послушно уперся в неё руками. Варвар убедился, что он на месте, и рявкнул своё обычное: – Раз-два, взяли!

Буер пополз прочь от покрытого кровавым льдом места бойни, всё дальше углубляясь в снежную пустошь, и повышение уровня снежной поверхности стало гораздо более ощутимым. Толкать было тяжело, но Майк терпеливо выкладывался изо всех сил, боясь разозлить увешанного оружием головореза. У него есть пулемет! Варвар таскал его с собой всё это время за спиной, замотанным в шкуры, а Майк считал, что там сложены какие-нибудь копья, дротики или ещё какое-нибудь примитивное барахло. А ведь у того фашиствующего маньяка верхом на медведе, за спиной был точно такой же сверток… Внезапная вспышка памяти озарила сознание, и Майк вновь увидел себя стоящим на окраине дикарского стойбища. Русские троглодиты, взявшись за руки, ходят кругами вокруг подожженного святого креста, Святогор рассказывает ему об этих чертовых свастиках, а поодаль, сливаясь с сумерками и тенями жилищ, затаились другие головорезы, до зубов вооруженные примитивным металлоломом. И у каждого за спиной длинный сверток из шкур…

Вместо пролога

Да у них полно пулеметов! – вспыхнула догадка. Варвары носят их в тех свертках, чтобы он, Майк, не видел! Они так старались скрыть от него факт наличия высокотехнологичного оружия, что едва не потеряли полдюжины своих головорезов в бою с каннибалами Вахха, но так и не использовали пулеметы… Почему?! Следующая догадка поразила его до глубины души. Русские хотят захватить Новую Америку!!! Именно!!! Вот почему всё так странно, он недаром чувствовал подвох с самого начала! Загадочные приборы-переводчики, таинственное медицинское оборудование, неизвестное зарядное устройство, двадцатикратно превышающее штатный прибор Полярного Бюро… Странный обмен мехов на бусы, которыми никто не пользуется… Люди, играючи переносящие стоградусный Холод… Головорез, якобы прокладывающий путь по звёздам без единого прибора, не имея даже примитивного компаса…

В следующую секунду Майк понял всё. Это западня!!! Ловушка!!! Русские устроили маскарад, чтобы обмануть его, и выдали ему в напарники шпиона-головореза! Они хотят отобрать у Америки секрет поддержания вечно тёплого климата! Возможно даже, захватить Реактор! Просто они не знают, где его искать! Они неоднократно пытались напасть на Новую Америку, но были не в силах преодолеть Полярный Круг, вот почему «дикарь» так хорошо знает дорогу! А теперь Полярный Круг исчез, и Майк собственноручно ведет шпиона русских в сердце погибающей, беззащитной страны! Это генномодифицированный убийца, выведенный на секретной военной базе русских, уцелевшей в ходе климатической катастрофы! Сама база находится где-то недалеко от их стойбища, скорее всего, прямо под ним! Стойбище – это ширма для отвода глаз! Вот почему у них так запросто в «огороде» растет зерно, овощи, и скот дает молоко! В действительности они всё выращивают в подземных бункерах базы, там же синтезируют наркотики, которыми подманивают зверьё! И бусы им на фиг не нужны!!! Им нужна технология изменения климата, они же так прямо и говорят, что хотят вернуть земле тепло! Хотят вернуть СВОЕЙ земле тепло! Святогор – шпион! Он должен собрать сведения для организации нападения, и после этого в Новую Америку ворвутся сотни генномодифицированных двухметровых клонированных фашистов с пулеметами, верхом на питающихся людьми медведях, у которых даже уздечки испещрены свастиками!!!

Осколки прошлого

Потрясенный Майк не смог произнести ни слова, осмысливая открывшуюся ему страшную тайну, и когда русский шпион сообщил, что сани достаточно далеко от опасных мест и теперь можно перестать толкать и отдохнуть, лишь торопливо закивал. Русский велел ему садиться рядом с буером, а сам полез внутрь и принялся устанавливать мачту. Потом он отвязывал купол от веревок, складывал его вдвое, вновь делая из парашюта парус, затем надевал его на снасти и растягивал такелаж… Головорез занимался этим несколько часов, и всё это время Майк неподвижно смотрел за его действиями невидящими глазами. Что же делать? Надо что-то сделать, но что? Убить головореза он не может, тот гораздо сильнее его, да и без него Майку до Новой Америки не добраться. Пожалуй, лучшим решением сейчас будет подыграть «дикарю», всем своим видом демонстрируя, что он ни о чем не догадался и по-прежнему наивен и дружелюбен. А когда они окажутся в Нью-Вашингтоне, первым делом он предупредит замдиректора Коэна, и они вдвоём придумают, как решить эту проблему. Пока же необходимо показать русскому шпиону, что Майк воспринимает произошедшее как само собой разумеющееся.

Это так странно – оказаться здесь. Как будто после долгих поисков сказочной страны, что снилась тебе с детства, наконец найти ее. Прийти в нее.

– Мистер Свитогоа, – Майк решился задать первый вопрос только тогда, когда головорез полностью подготовил буер к пути и развел небольшой костерок для разогрева мороженой каши. – А почему вы не использовали пулемет в бою с Ваххами? Это могло всё упростить!

– От клинка Ваххи умирают быстрее, – ответил тот, бросая в котелок несколько осколков колотой пищи. – Боль они чувствуют слабо, зато от кровотечения слабеют быстро. А пулевое ранение по сравнению с клинковой раной дает много меньше кровотечения. Патронов слишком много уйдет, а с ними тяжко, вещицы это редкие. Жаль, гильзы подобрать времени не было, так бы мастеровые переснарядили те из них, что от холода не повело. Из пулемета стрелять надобно, только если уж совсем худо дело и деваться некуда. Да и старое это оружие, ствол изношен сильно, поберечь бы.

Сердце замирает при видах, воспаленных памятью, словно уже и не своей, а какой-то привнесенной в разум силами непостижимыми. Необъяснимыми.

– Вы не боитесь, что на сильном холоде пулемет не сможет стрелять? – вкрадчиво уточнил Майк, собирая бесценную информацию. Похоже, головорез действительно туповат и не понимает, что сам разбалтывает важные сведения, которые Новая Америка сможет использовать против сил вторжения. Патронов мало, оружие изношено, что ещё? – Ведь при температурах ниже минус шестидесяти металлы сильно меняют свои свойства и их хрупкость возрастает.

– Нам-то переживать уж не за что, – хмыкнул головорез. – Патронов нет боле. Я одну только ленту с собой брал, чтобы груза лишнего не нести, да и то на всякий случай. Остромысл велел. Я не хотел пулемет вообще брать, потому как ты прав, на лютом морозе сломается он быстро. Однако Остромысл не зря предупреждал. Я-то думал, везде холодно будет, ты же сам так рассказывал.

Но все прозаичнее на самом деле. В этом романтическом и сказочном ореоле грез клубились воспоминания из детства. Настоящие воспоминания о настоящей жизни, которая теперь кажется замечательным приключением. Неповторимым и недосягаемым ни в пространстве, ни во времени.

– Это правда! – торопливо подтвердил Майк. Похоже, всё не совсем фатально, и шансы у Новой Америки есть, нужно только использовать больше арктического вооружения и атаковать при заведомо низких температурах. – Когда я вылетал к вам на челноке, в Новой Америке было уже минус пятьдесят по Цельсию, и температура продолжала падать. Я даже не представляю, насколько сейчас там холодно!

– Градусов на пять-шесть, – туповатый шпион, по простоте душевной разбалтывающий военные секреты, помешал в котелке ложкой. – Ежели теперь на планете зима наступает везде в одно и то же время, так у вас сейчас лето, как у нас. А летом тепло, разве метель иногда поозорничать может, тако и с ней меньше минус шестидесяти редко когда бывает.

Он выдал Майку ещё одну деревянную ложку, и некоторое время они ели молча. Потом дикарь занялся кипячением своего отвара из трав, и Майк решился на ещё один вопрос. Он сделал вид, что спрашивает как будто между делом, даже не ради ответа, а лишь с целью поддержания разговора:

Однако пространство он преодолел. Но вот временную пропасть в одну четвертую часть столетия преодолеть невозможно. Если для пространства есть самолеты, то для времени – только память. И вот он здесь. Через двадцать пять лет после того как покинул эти края, будучи еще отроком. Он не мог даже описать ту гамму чувств, которые охватили его при виде знакомых по этим детским грезам мест. Водная гладь Авачинской[1] бухты все та же. А вокруг нее безмолвные зеленые сопки, густо поросшие причудливо искривляющимися деревьями. На противоположном берегу бухты все тот же Петропавловск-Камчатский, чьи улицы растянулись террасами по склонам сопок. Здесь практически нет ровных поверхностей, он это хорошо помнил. Один из немногих ровных ландшафтов на всем гигантском полуострове Камчатка в его памяти сохранился лишь в виде аэропорта Елизово, куда его доставил самолет из Москвы. Трудно даже вообразить, насколько недоступными стали бы эти края для людей извне, если бы аэропорт вдруг прекратил свое существование. И какой бы ловушкой стала Камчатка для тех, кто здесь живет. Конечно, оставался и другой вариант. Морской. Но для этого надо было отчалить от Петропавловского причала, пройти по Авачинской бухте до пролива у мыса Станицкого, миновать торчащие из воды скалы, именуемые Три Брата и являющиеся такой же визитной карточкой Камчатки, как и ее вулканы и гейзеры, а затем выйти в безбрежный Тихий океан. Ну а дальше, огибая южную оконечность полуострова, через энное количество дней добраться до Сахалина. Или Владивостока. Или Японии. Но был и другой вариант. Выйдя из Авачинской бухты в Тихий океан, взять курс не на юг, а на север. Добраться до ожерелья Алеутских островов, которые, словно морские буйки, очерчивали бассейн Берингова моря, и, пройдя вдоль этих островов, добраться до Аляски – самого большого штата США. Но аэропорт Елизово сжимал пространство и время. Завтра вечером он сядет там в самолет и всего через каких-то восемь-девять часов будет в Москве. На Камчатке к тому моменту уже будет утро нового дня. А в столице, когда он прилетит, поздний вечер дня предыдущего. Благодаря причудам часовых поясов в прошлое можно вернуться. Именно это с ним и произойдет, ведь где-то над Охотским морем он уже попадет в завтрашний день, но в Москве он окажется примерно в то же время, в какое он вылетит из этого спасительного для жителей Камчатки аэропорта Елизово.

– Скажите, Свитогоа, как вы планируете уничтожить мутантов в Реакторе, если пулемет остался без патронов? Или вы рассчитываете получить новые патроны у нас, в Новой Америке?

– А подойдут ли они? – пожал плечами громила. – Да и ни к чему это, всю живность в лесу не перестреляешь. Тут другой способ надобен, вот доберемся до твоего Реактора, там видно будет.

Все эти ожившие воспоминания из детства порождали какую-то потаенную, одному ему понятную трепетную радость, перемежавшуюся с доброй грустью. Но на видах Авачинской бухты, далекого Петропавловска-Камчатского и возвышающегося за столицей полуострова, покрытого ледниками белого гиганта – вулкана Авача, радость кончалась. При ближайшем рассмотрении ареала его детских приключений начиналась боль.

Что ж, в Новую Америку генномодифицированный шпион попадет без патронов, это уже хорошо. Дальше Майк с Коэном решат, что делать. Русские сильны и кровожадны, но глупы и примитивны, так что переиграть их в битве интеллектов не составит труда. Пока же нужно во всём поддакивать головорезу, глубже втираться к нему в доверие и собирать как можно больше информации.

– Испей отвара целебного, чтобы не захворать на морозе, – головорез протянул ему дымящуюся ароматным варевом кружку и затушил костерок, накрыв его куском шкуры. – Теперь спать по очереди будем, коли с Великого Льда сошли. Ты первый дежуришь. Через четыре часа самое сонное время настанет, там я тебя и сменю.

Городок, в котором он жил когда-то, в те времена был настолько секретным, что, по сути, не имел названия. Он обозначался лишь цифровой литерой – «51». Но для удобства отправления и получения почтовой корреспонденции в те времена на конвертах и посылках писали – «Петропавловск-Камчатский 51». Видимо, чтобы враг не догадался. Секретничать было из-за чего. В городке 51 находился судоремонтный завод по ремонту и обслуживанию атомных подводных лодок Второй Тихоокеанской атомной флотилии. Сама флотилия тут же. В пределах видимости. Она находится в поселке Рыбачий, на полуострове Крашенинникова, который кривым пальцем врезается с запада в Авачинскую бухту, создавая еще одну, маленькую бухту имени того же Крашенинникова. Хотя еще ее называли Сельдевой. Вот и лодки. До них всего четыре километра по воде. Он хорошо помнил, что из окна кухни его дома всегда были видны эти грозные черные гиганты, заряженные под завязку апокалипсисом. Лодки на месте и хорошо видны отсюда. Но вот с самим городком 51 случилось нечто ужасное.

– Давайте отъедем подальше отсюда! – Майка мгновенно охватил страх, и в темноте ночной пустоши зашевелились крадущиеся к нему мутанты. – Пятно слишком близко! Твари могут напасть!

– Живность в Пятне хворая и от пара далеко отходить не будет, – варвар невозмутимо укладывался спать внутри буера. – Она без испарений тех быстро силы теряет. А здоровая животина близко к Пятну не подходит, радиацию и тамошнюю отраву чует. Так что мы лагерем встали в самом безопасном месте. Не робей, человече, здесь никто тебя не тронет. Но караул неси исправно, привыкай, как далече поедем, так безопасных мест можем и не сыскать боле.

Сразу на въезде в него располагались три одинаковые казармы, которые когда-то, по аналогии с теми знаменитыми скалами на выходе в Тихий океан, именовались «Три Брата». В одной казарме располагалась береговая база. Там размещались экипажи военных кораблей, которые вставали на ремонт в завод 51-го городка. Вторая казарма – судоремонтный батальон. Третья – стройбат.

Косматый головорез укрылся одеялом и исчез из вида, оставляя Майка в кромешной тьме наедине с мерещащимися повсюду тенями.



Он помнил их другими. Большие патриотические плакаты. Строевые подготовки. Флаги и огромные стенды с гербами пятнадцати советских республик. Сейчас бетонные плацы разбиты пробивающимся из трещин кустарником. Трехэтажные здания казарм пусты и мертвы. Стекол и даже оконных рам давно нет. Вокруг какие-то кучи ржавого железа, которые когда-то являлись автомобилями. Это был его первый шок, когда он въезжал в свой детский мирок. Потом он увидел свой дом.

Глава восьмая



Сильный порыв ветра тряхнул мчащийся по заснеженной пустоши буер, и задремавший Майк открыл глаза. Сон выбило мгновенно – ему на голову накинули мешок и хотят убить!!! Он закричал и задергал руками и ногами, изо всех сил пытаясь освободиться. Мешок слетел с головы, и Майк с облегчением увидел, что это всего лишь меховое одеяло, в которое он машинально закутался, пока спал.

Единственная в поселке пятиэтажка, построенная на склоне сопки по улице Владивостокской. Улица столь мала, что этот крайний ее дом имел номер 4. Когда-то пятиэтажка имела красивый красно-белый окрас. Сейчас она не имела цвета вообще. Точнее, это было сочетание серости и сырости. Триста метров от дома, вниз по склону, и там находилось длинное одноэтажное здание Клуба юных моряков. Дети в те времена даже в такой удаленной и труднодоступной местности имели массу вариантов проведения досуга. В городке 51 имелась горнолыжная, туристическая, баскетбольная и еще ряд других секций. А также авиамодельный и судомодельный кружки. Оба они располагались в том самом здании КЮМ, но… Сейчас он увидел только редкие осколки битого кирпича и фундамент, давно заросший бурьяном. Здания нет, как и нет полудюжины соседних строений. Идя дальше через поселок и наблюдая пейзаж уныния и запустения, он добрался до кинотеатра «Вилюй». Точнее, до того жуткого короба, который от него остался. Место, в котором он проводил чуть ли не каждые выходные, с друзьями, а иногда и с моряками из тех казарм, которых сюда водили на киносеансы, выглядело так, словно кинотеатр подвергся массированному артиллерийскому обстрелу. Части стены нет. Нет окон и дверей. Внутри какой-то хлам. А вот это…

– Чего шумишь, человече? – русский шпион обнаружился на своём месте, у рулевой балки.

– Я в порядке, – Майк потянулся за отброшенным одеялом. – Просто плохой сон. Всё о’кей.

Он вдруг почувствовал, что сейчас расплачется, что, конечно же, в его возрасте было бы совсем непозволительной глупостью. Эта опрокинутая на бок конструкция – игровой автомат «Морской бой». Ох, сколько они с друзьями спорили и канались, кто первый в него играет. Иногда выигрывал и он. А затем с нетерпением кидал в автомат пятнадцатикопеечную монету, хватался за поручни перископа и, прильнув лицом к резиновому наглазнику, смотрел, как движется по нарисованному морю нарисованный вражеский корабль, и пускал торпеды.

Варвар кивнул и продолжил смотреть вперед. Майк криво усмехнулся про себя. Русские знали, кого послать шпионить, этот головорез не просто немногословен, из него даже пары фраз не вытянешь. Шестые сутки длится их совместный поход, но количество произнесенных варваром слов, при желании, несложно подсчитать. Майку толком не удалось выяснить никаких подробностей о тщательно скрываемых русскими секретах. На все вопросы громила отвечает односложно или несет дежурный бред про «Предков, кои суть Боги наша». Приходится признать, что подобный способ информационной защиты хоть туп и примитивен, но действует довольно эффективно. Вот и сейчас – как варвар держит курс? Приборов у него якобы нет. Звезд на небе тоже нет, вокруг никаких ориентиров, лишь гладкая снежная пустыня, поверхность которой то слегка поднимается, то опускается, да иногда кое-где из белой глади выпирают крупные заснеженные холмы. Насколько Майк помнил рассказы Джеймса, Африканский континент равнинный то ли полностью, то ли в части, примыкающей к Новой Америке, неважно. Короче, здесь хоть и не поверхность мирового ледника, но тоже куда ни глянь – везде снежная пустошь от горизонта до горизонта. Как головорез держит правильный курс, да ещё настолько уверенно?

– Мистер Свитогоа, – Майк решил задать шпиону провокационный вопрос. Он наверняка отвертится, но интересно, каким образом он сделает это на этот раз. – Вы уверены, что мы не сбились с правильного курса? Сейчас день, звезд не видно, ориентиров нет… Как же вы едете?

Он осторожно дотронулся до старых, облезлых уже поручней, к которым не прикасался двадцать пять лет. Затем устало уселся на поваленный игровой автомат и закурил, задумчиво глядя на осколки плитки и стекла, как на осколки собственного прошлого. Осколки своего детства. Да, детство его давно прошло. Сейчас он взрослый мужчина. Уже даже в разводе. Его дочь, Рита, сама уже взрослая девушка. Настолько взрослая, что знать не желает отца, оставившего по мимолетной глупости семью. Но он провел здесь девять лучших лет своей жизни. Когда ты ребенок, для тебя эти девять лет – вечность. Фантастический срок. Это сейчас время летит, как тот самолет из Москвы в Елизово, сокращая пространство и время. Но тогда… И он все двадцать пять лет мечтал вернуться. Да, в детство вернуться нельзя, но хотя бы в эти живописные, прекрасные места. В городок, где все друг друга знали и жили дружной общиной. Где детям было чем заняться на досуге в многочисленных клубах и секциях. Но вернувшись, Казимир Гжель[2] ужаснулся…

– По солнцу, – лаконично ответил варвар. – И тени от паруса.

– Но как? – Майк сделал преданные глаза. – Солнце же движется! Мы рискуем идти кругами!

– Эй, дядя, вам плохо?! – послышался детский голос.

– Солнце уходит на Запад, – неторопливо изрёк головорез. – Тень от паруса указывает на Восток. Нам надобно на Юг. Что тут непонятного? Держи солнце по правую руку да поглядывай за тенью. Коли не раз под парусом ходил, то ведомо тебе, как она меняться должна, если долго одним и тем же курсом идешь. Смотри за ней да правь курс вовремя. Это ежели чутьё не развито.

– Вау! – восхищение талантом головореза получилось у Майка более чем натурально. Русский явно не догадывается о том, что раскрыт, раз продолжает пичкать его примитивной дикарской мистикой. – Значит, у вас чутьё отлично развито! Вы же управляли буером во время урагана, когда небо было затянуто облачным фронтом! Там ни звезд, ни солнца – света белого не видно!

Этот голос вырвал Казимира из его мрачной задумчивости и заставил поднять взгляд. Странное дело, он совершенно не услышал, как в бывшем холле бывшего кинотеатра появились четыре подростка. На вид им было лет по одиннадцать или двенадцать. Все мальчишки. Один, самый высокий, с вытянутым лицом. Второй круглолицый блондин с веснушками. Третий чернявый, большеглазый, с каким-то недобрым взглядом. Четвертый похож на корейца, слегка полноват. На шеях висят старые респираторы, которые они, наверное, раздобыли на заброшенных военных складах, которых здесь в изобилии. В руках игрушечные автоматы и школьные рюкзаки за спинами.

– Так ведь ветер-то тоже направление имеет, – пожал плечами варвар. – Да и чутьём меня родовые Образы Крови не обделили, благодарю за то Пращуров. Доберемся, человече, не робей. До страны твоей тысячи две верст осталось. Коли ураган не заставит курс менять, через два дня там будем.

– Отлично, мистер Свитогоа, хорошая работа! – Майк похвалил шпиона и поправил одеяло.

– М-м-м… Нет, ребята, мне не плохо. Просто задумался, – грустно улыбнулся Казимир, – здравствуйте, кстати.

Наивная глупость варвара была бы забавна, если б не бесило коварство русских. Впрочем, с их целями ещё предстоит разобраться, а вот «чутьё», доставшееся от «Пращуров», правильно называется «компас»! При обыске это самое «чутьё» обнаружится быстро, в этом Майк не сомневался. Невозможно по смещению тени от паруса выдержать правильный курс, если б такое было правдой, то люди не изобретали бы компас! Зачем он тогда нужен?! Смешно даже… Чутьё у него родовое! Ладно, пусть болтает что угодно, лишь бы довёз. Майк прикинул скорость буера. На глаз миль пятьдесят в час, когда ветер слабеет, то немного меньше. Ночами теперь двигаться опасно, можно не заметить какую-нибудь скалу или холм, поэтому варвар сразу предупредил, что перемещаться будем только днем. С этим Майк согласен, не хватало ещё разбиться перед самой Новой Америкой. Он бросил взгляд на датчик энергоресурса. Тридцать два процента. Днем температура воздуха колебалась у отметки минус шестьдесят один градус по Цельсию, и под одеялами удавалось обойтись без системы обогрева. Но ночью резко холодало градусов на восемь-десять, и подогрев арктического снаряжения приходилось включать. Если ничего не изменится, то энергии должно хватить до самого Нью-Вашингтона, но если налетит затяжной ураган, то всё, что останется у Майка, это трое суток. При условии, что они вовремя найдут укрытие.

Ураган, конечно же, начался. Ближе к вечеру прямо по курсу чистый горизонт потемнел, ещё через полчаса впереди отчетливо наблюдался мощный облачный фронт, спустя ещё час навстречу ударили первые порывы приближающегося бурана. Варвар возился со снастями, что-то там тянул, накручивал-раскручивал, и даже умудрился какое-то время продолжать движение, пуская буер галсами то в одну, то в другую сторону под углом к встречному ветру. Но вскоре вокруг начало быстро темнеть, температура поползла вниз, и Майк был вынужден активировать обогрев.

– Ага, самое то место, где удобно призадуматься, – ухмыльнулся долговязый, который глаз не сводил с висящего на шее Казимира фотоаппарата.

– Как бураном накроет, ни зги не видно будет! – Варвар перекричал гудение такелажа. – Впереди по левую руку холм, доберемся до него и переждем! Там и заночуем! Держись, сейчас потрясёт!

– А вы что тут делаете? – спросил Гжель. – Тут все очень ветхое, может и обрушиться. Не лучшее место для детей.

Он продолжил возню с управлением, и Майк вытянул шею, стараясь не вылезать из-под одеяла. Ни черта впереди не видно, ни по левую руку, ни по правую! Сплошное снежное месиво и сумерки, сквозь которые они мчатся вслепую на большой скорости! Так можно разбиться в два счета! Он сильнее вцепился в поручни и уперся ногами в поклажу, чтобы погасить болтанку. Буер метался из стороны в сторону, катастрофически завывая такелажем, и Майк каждую секунду ожидал удара или хруста, зажмуриваясь при очередном рывке. Но через пятнадцать минут ветер резко ослаб, и он увидел надвигающуюся на буер из темноты невысокую пологую сопку. Холм оказался довольно широким и существенно гасил скорость ветра, что обещало относительно надежное укрытие в совокупности с сильным снежным заносом. Похоже, головорез собирался переждать буран тем же способом, что на поверхности мирового ледника у вулкана, потому что вогнал буер в сугроб и свернул парус. Выпрыгнув за борт, он с размаху воткнул в снег металлический костыль якоря, и тот ушел в поверхность целиком.

– Снег слишком мягкий, – резюмировал головорез. – Не удержит якорь, коли ветер сменится. Посему будем вплотную к саням берлогу устраивать, подопрем их собой, покуда снегом не занесет.

– Мы здесь в сталкеров играем, – ответил предположительно кореец. – А вы?

Подпирать пришлось долго, и разместившийся на шкуре возле буера Майк успел продрогнуть насквозь. Варвар разбросал по саням тюки и накрыл кузов шкурой, получившуюся конструкцию в виде закрытой мыльницы снегом замело быстро, но с обустройством берлоги пришлось повозиться. Пока головорез отрыл достаточное для двоих углубление, пока расстилал на дне одеяла и готовил навес из шкур и каких-то жердей, Майку пришлось контролировать буер. За это время, проведенное без движения, кисти рук и ступни начали мерзнуть, но ещё больше бесили потоки снега, засыпающие его отовсюду. Из-за них он не видел, чем там занимается варвар, и подозревал, что берлога давно готова, просто русский шпион не зовет Майка в укрытие из желания лишний раз поиздеваться. Хотя нет. Более вероятно, что причина кроется в другом: человеко-мутант просто не в силах понять, что нормальному, полноценному, цивилизованному человеку просто ХОЛОДНО в этом ледяном кошмаре! В конце концов, Майк не выдержал и полез в сужающийся с каждой минутой вход, пока нору не замело полностью. Головорез ещё возился с рытьем, но сидеть снаружи Майк категорически не желал и потому заявил, что с буером всё в порядке и его надежно засыпало.

– Я не могу оставаться наверху! – Майк сделал измученное страданиями лицо. – Я замерзаю, энергия на исходе, мне нужно избавиться от ветра! Я хочу воспользоваться одеялом!

– Я? Я жил здесь когда-то. Несколько лет копил на билеты на самолет и вот прилетел, чтоб вспомнить детство. Лучше бы я этого не делал…

Варвар ничего не ответил, лишь молча кивнул в сторону более-менее обустроенного угла берлоги, где были уложены одеяла и пара мешков. Майк завернулся в одеяла и принялся отогреваться, следя за датчиком заряда батареи. К сожалению, существенно сэкономить энергию не удалось. Буран длился всю ночь и почти весь следующий день, и Майку пришлось то отключать обогрев, то снова активировать его, чтобы избавиться от начинающейся дрожи. Когда завывания ветра снаружи окончательно стихли, индикатор показывал двадцать четыре процента, и такая маленькая цифра серьёзно пугала Майка. Он настоял, чтобы они покинули берлогу и продолжили путь при первой же возможности. Поначалу головорез не возражал. Они вылезли из берлоги, и варвар начал откапывать буер. Майк принялся помогать, но вместо того чтобы полностью очистить сани, русский шпион выудил из них свои лыжи и кивнул на вершину холма:

– А что так? – спросил тот, что с веснушками.

– Надобно посмотреть, что за места вокруг. Скоро стемнеет, видимость ухудшится.

Он полез наверх, и Майк решил, что не должен отпускать громилу одного. Вдруг это уловка, а на самом деле он хочет использовать навигационный прибор или что-то ещё. Майк торопливо разыскал снегоступы и принялся мучиться с завязками. Чертовы ремни бесили, но он справился и заторопился следом за головорезом. И вовремя. Поднявшись на вершину, Майк замер от неожиданности. Холм оказался одним из заснеженных отвалов породы, множество которых окружали очень крупный котлован. Похоже, когда-то здесь добывали какие-то полезные ископаемые, и котловина была значительно глубже. Позже, с наступлением климатической катастрофы, в котловине построили укрепленный населенный пункт. Его основные строения или были сооружены под землей, или занесены многометровым слоем снега, но из белоснежной толщи всё ещё выпирали самые высокие из них. Майк без труда узнал покосившиеся сторожевые вышки и пару бетонных зданий без окон, испещренных узкими бойницами. Это башни с огневыми точками, гарнизон которых контролировал поверхность окружающих отвалов. Кое-где на их крышах ещё можно разглядеть обломки спутниковых антенн. Наверняка под несколькими ярдами снежной толщи можно обнаружить и другие боевые позиции, и бетонный забор, и пояса заграждений из колючей проволоки. Это анклав. Один из тех, что пережили климатическую катастрофу, продержались порядка восьмидесяти лет, но потом всё равно достались на растерзание Холоду.

– Да тут… – Казимир замялся, не зная, как описать свое впечатление от увиденного. – Слушайте, здесь был дом культуры. Кинотеатр. У нас тут новогодние утренники проходили. Мы тут кино смотрели. Девчонки сюда танцами заниматься ходили. Вон в той стороне был Клуб юных моряков. Я там делал модели кораблей. И друзья мои со мной туда ходили. А рядом был авиамодельный кружок. Туда ребята постарше ходили. А на площади, возле завода, они потом запускали свои модели самолетов, и те летали. Здесь было больше людей, больше жизни, больше каких-то возможностей. А сейчас… сейчас все выглядит так, будто над Сельдевой атомную бомбу взорвали.

– Недоброе место, – варвар настороженно разглядывал занесенные снегом руины, и лицо его принимало всё более хмурое выражение. – Чую я, уезжать отсюда надобно. Пошли сани откапывать.

– Этот анклав мертв очень давно, – успокоил его Майк. – Я работал в Гуманитарной Миссии, в те давние годы она занималась оказанием помощи таким поселениям. Последнее из них перестало выходить на связь сто двадцать лет назад. Вы видите погребенное под снегом кладбище. Я предлагаю переночевать здесь ещё одну ночь, а завтра с утра продолжить путь. – Майк указал рукой на окрестности: – Смотрите, сколько холмов вокруг! Скоро стемнеет, мы рискуем разбиться в ночи! Нельзя идти на такой риск только из-за того, что мы наткнулись на мертвое поселение. Глупо будет погибнуть, почти добравшись до Новой Америки! Тем более у нас есть берлога, и буер надежно закреплен. Переночуем спокойно и поедем дальше.

– Над чем? – спросил долговязый.

– Недоброе место, – повторил головорез, – чую я, недоброе… – Он пристально обводил взглядом снежную поверхность вокруг торчащих из-под неё развалин. Девственно-ровный снежный покров не имел никаких следов. – До кромешной тьмы ещё три часа, успеем уехать отсюда далече.

– Над Сельдевой. Мы так свой городок называли – Сельдевая. Иногда, в шутку, называли его Простоквашино.

– Стоит из-за трех часов разбирать лагерь и потом заново разбивать новый? – убедительно аргументировал Майк. – Ночью температура понизится, и моя потеря энергоресурса станет угрожающей! Наша берлога хорошо утеплена, в ней я смогу сократить потерю до минимума! Завтра выдвинемся с самого утра и наверстаем упущенное. К вечеру будем в Новой Америке! Мы должны остаться тут, я очень прошу, мистер Свитогоа, для меня важен каждый процент энергии!

– Как знаешь, человече, – варвар уставился на него своим дебильным взглядом. – Как бы не случилось худа… – Он развернулся и начал спускаться вниз.

– Почему?

Майк последовал за ним, стараясь выглядеть спокойным и неторопливым. Ему удалось убедить русского шпиона заночевать на прежнем месте, теперь необходимо усыпить его бдительность, надо вести себя как ни в чем не бывало. Майк дождется, когда головорез заснет, бесшумно выберется из берлоги, наденет заранее оставленные в буере снегоступы и спустится в мертвый анклав. Это даже хорошо, что варвару не понравились руины, можно будет вызваться в караул на первую половину ночи, и головорез уляжется спать без каких-либо подозрений. Нескольких часов Майку вполне достаточно для того, чтобы осмотреть челнок.

– Ну, потому что одна-единственная пятиэтажка… На горе… короче, сейчас это поселок Приморский, я знаю. Но раньше было вот так.

Челнок!!! Этот анклав один из тех, что пытались захватить челноки Гуманитарной Миссии и добраться на них до Новой Америки! Майк увидел его сразу. Воздушная машина лежала на одном из холмов-отвалов, что был ниже других и находился внутри котловины. Челнок был выше уровня поверхности, и потому снег не мог замести его целиком – машину каждый раз заносило только с одной стороны, потом ветер менялся, сугроб раздувало, наносило с другого бока и так далее. И анклав этот мертв даже больше, чем сто двадцать лет, потому что это пилотируемый челнок! Даже с такого расстояния Майк хорошо разглядел кокпит в носовой части машины, его стекла сохранились в целости, именно это и давало надежду на успех. Внутри челнока могут обнаружиться приборы, которые ему удастся использовать! Пилотируемые челноки укомплектовывались оружием для экипажа, оно вряд ли уцелело, наверняка его разграбили неудачники, для которых этот анклав сначала был домом, а позже стал кладбищем. Но в аварийные комплекты до сих пор входит ручное зарядное устройство для подзарядки элементов питания арктического снаряжения, и в те годы оно тоже имелось в челноках в обязательном порядке.

– А мы свой городок Саус-Парк называем, – улыбнулся блондин.

Ручное зарядное устройство приводится в действие механическим способом – ручку крутишь, и всё! Майк сможет зарядить свою батарею, и не только. В составе аварийного комплекта должна быть рация, которая работает от этого зарядного устройства! Она не могла выйти из строя из-за холода, она специально так сконструирована… Майк не помнил подробностей, Джеймс что-то объяснял пару лет назад, то ли она как-то там законсервирована, то ли действительно не замерзает… Неважно! Главное, что если рация уцелела, он сможет подать сигнал бедствия и связаться с замдиректора Коэном. Майк предупредит Коэна, а если хватит времени, то и введет в курс подробностей. Тогда к появлению русского шпиона подготовятся, и Майк сможет использовать варваров для захвата Реактора. У него уже есть план, как после установления контроля над Реактором избавиться от русских. Но для начала нужно сделать так, чтобы к точке аварийного управления ХААРПом попал только один из них. В этом ему потребуется помощь Коэна, тот сможет организовать шаттл и вооруженную поддержку, никто не откажет замдиректора, от доброй воли которого зависят поставки продовольствия. Но самое главное сейчас добраться до Новой Америки и уцелеть.

– Как вы вообще здесь живете? – вздохнул Казимир.

Ведь если русский шпион считает, что Майк увидел и узнал слишком много, он попытается избавиться от опасного свидетеля. И сделать это головорезу выгоднее всего сразу перед тем, как ничего не подозревающие граждане Новой Америки с восторгом примут его в надежде на помощь. Шпион убьет Майка, свалит вину на каких-нибудь бандитов, бесчинствующих в руинах Нью-Вашингтона, и, обливаясь слезами, с бездыханным телом Майка на руках выйдет к Полярному Бюро! Ну, или что-то в этом роде. Поэтому Майка должны встретить! И встретить так, чтобы для русского головореза это явилось полной неожиданностью. И в любом случае Майку нужно зарядное устройство, если что-то пойдет не так, ещё один затяжной ураган или ещё что, он рискует замерзнуть заживо, а этого допустить нельзя. Он уверен, что меховые одежды русского тоже имеют обогрев, и громила наверняка взял с собой зарядное устройство, даже если емкость его батарей аналогична или превышает то, что доступно Майку. Но вряд ли шпион позволит ему увидеть или использовать устройство, недаром же русские так тщательно прячут уцелевшие технологичные артефакты.

От внезапной догадки Майк аж остановился. Так вот в чем план головореза! Он специально рассчитывает время их путешествия таким образом, чтобы Майк остался без обогрева в самый последний день, быть может даже, час путешествия! Ведь это они заряжали его элементы питания перед началом экспедиции! Это их зарядное устройство, они точно знают, на сколько часов ему хватит питания! Их план прост: Майк должен замерзнуть заживо где-нибудь в полумиле от центрального офиса Полярного Бюро – и никто ни в чем не виноват! Скорее всего, как только русский шпион сориентируется, где именно находится конечная цель их пути, то произойдет что-то непредвиденное. Например, на ровном месте сломается буер, который запросто выдержал бешеные ураганы. Или громила попросту схватит Майка, воспользовавшись преимуществом в росте и физической силе, свяжет и сядет рядом – ждать, пока он не умрет от переохлаждения. А дальше сценарий уже ясен: загадочный супермен, не знающий страха перед Холодом, посол доброй воли честных и открытых суперлюдей-русских, выходит к зданию Полярного Бюро с телом героя, не дожившего до своего триумфа считаных минут. Он сожалеет, рыдает, не может себе простить и прочее бла-бла-бла. Короче, Майку нужно зарядное устройство и связь с Коэном. А для этого необходимо пробраться в челнок. И сделать это надо так, чтобы варвар ничего не заподозрил.

– В сталкеров играем, – подал голос до сих пор молчавший большеглазый.

– Я буду нести караул первым, как обычно, – Майк неторопливо обогнал головореза и принялся демонстративно снимать с ног снегоступы. – Вы можете ложиться спать, я разбужу вас, если что-то покажется мне подозрительным. – Он положил снегоступы в буер и полез в берлогу.

– Понятно, – покачал головой Казимир. – А мы тут в «Морской бой» играли. И в кино ходили.

Как назло, варвар не стал ложиться сразу. Сперва он затеял ужин, и Майк впервые был не рад горячей пище, потом варил свой чертов целебный отвар, потом просто лежал и пялился в потолок с задумчивым видом, наверное, выспался за время бурана. Когда головорез наконец-то уснул, Майку стоило огромных усилий не рвануть из берлоги сию же секунду. Он выждал ещё пять минут, для надежности несколько раз бряцая ледорубом о котелок, убедился, что варвар не реагирует на негромкий звук, и только потом осторожно полез к выходу. Снаружи уже начинало смеркаться, и Майк с досадой скривился. Из-за чертовой возни головореза потеряно больше часа! Он торопливо надел снегоступы и полез на вершину холма.

Взобравшись наверх, Майк осмотрелся. Ранние сумерки ещё позволяли видеть достаточно далеко, и он для надежности убедился в полной пустынности окрестностей. Снежная целина была девственно-нетронутой, вокруг ни души, ни тени. Анклав мертв больше ста двадцати лет, нет сомнений. Да он и не собирался спускаться вниз, мало ли что там может случиться – снег провалится в пустоты под тяжестью человека, лавина сойдет при ходьбе вниз по склону… Отвалы тут достаточно высоки, может накрыть так, что и не выберешься, кто знает, насколько прочен снежный покров на склонах. Опять же, мутанты могут жить под снегом, там, в погребенных под многометровой толщей зданиях, хотя следов не видно, ни нор, ни троп. Чтобы не рисковать, Майк обойдет анклав по кругу, по вершинам отвалов. Это дольше и утомительней, зато безопасней. Он бросил взгляд на термометр. Приближается ночь, и снова начинает холодать, уже минус шестьдесят семь, и здесь, наверху, ветер свежеет. Майк со вздохом активировал обогрев, и индикатор показал двадцать три процента заряда. Ладно, осталось совсем немного, и у него будет полный ресурс, надо только добраться до челнока.

– А на фига кинотеатр, если сейчас любой фильм можно с Интернета скачать и на мобиле посмотреть?

Двигаться по вершинам отвалов оказалось сложнее, чем ему представлялось. Хоть торцевые склоны насыпей, примыкающие друг к другу, и не были высоки, постоянный спуск-подъём по глубокому снегу давался непросто даже в снегоступах. Майк изрядно вымотался, пока добрался до нужной вершины, и остановился отдышаться перед финальным спуском. Он вновь осмотрелся вокруг, но сумерки уже сгустились, и видимость значительно сократилась. Полузасыпанный челнок лежал прямо под ним, на вершине внутреннего кольца отвалов, и Майк решительно направился вниз. Площадка, на которой находилась машина, вблизи оказалась неожиданно большой и ровной, толщина покрывающего её снега была явно невелика, и двигаться по ней было несложно. Входной люк в пилотскую кабину находился со стороны челнока, полностью заметенной снежной толщей, и для начала Майк решил обойти машину. Если грузовой люк, находящийся в корме челнока, открыт, то откапывать пилотский вход не придется, тем более он может оказаться запертым изнутри.

– Ну, – Гжель растерянно усмехнулся и развел руками, – я даже не знаю, что вам на это ответить.

На первый взгляд челнок выглядел непострадавшим, не было заметно никаких следов крушения. Даже странно, что машина оказалась здесь, на вершине одного из отвалов, да ещё с внутренней стороны. Возможно, челнок когда-то давно совершил здесь вынужденную посадку, пилотам удалось избежать столкновения с вершинами и как-то приземлить челнок. Наверняка под снегом остались борозды от того приземления. А уже потом недоумки из анклава, не желающие трудиться ради собственного блага, захватили в плен и челнок, и его экипаж. А может, всё было по-другому, неважно, это даже хорошо, что челнок оказался здесь. Потому что в анклавах имелись взлетные полосы, и если бы крылатая машина осталась на полосе, то сейчас её покрывала бы снежная толща глубиной ярдов в пять-шесть, не меньше, и заметить челнок Майк бы не смог.

– Вы сами-то откуда? – спросил кореец.

Добравшись до хвостовой части машины, он остановился. Грузовая аппарель челнока была поднята, но не запирала люк полностью, не доходя до крайнего положения на половину фута. Или гидравлику заклинило, или кто-то вручную пытался закрыть люк снаружи. Для этого потребовалось бы человек десять, не меньше, но и им вряд ли бы хватило сил не просто затворить аппарель, но и защелкнуть её в мощных креплениях. Без рабочей гидравлики сопротивление упоров не преодолеть, видимо, в те давние времена так и произошло: те, кто руками поднимал аппарель, просто задвинули её настолько, насколько возможно. Странно, что она не рухнула обратно вниз под собственным весом. Наверное, тогда её подперли чем-то. С годами шарниры заледенели, подпорку снесло ураганами, но замерзший люк так и остался почти запертым. Ну, как-то так. Майк задумчиво разглядывал аппарель. Как же ему проникнуть внутрь челнока… Надо потрясти аппарель, вдруг это поможет. Он подпрыгнул, стараясь оттолкнуться как можно сильнее, и ему удалось ухватиться пальцами за щель между краем поднятой аппарели и обшивкой корпуса. Майк повис на руках, аппарель с жалобным скрипом дрогнула, но пальцы начали соскальзывать, и он был вынужден спрыгнуть. Раз аппарель поддается, то надо трясти сильнее! Майк подпрыгнул ещё раз, уцепился за край люка и неожиданно нащупал поручень. Быстро ухватившись за него, он принялся трясти всем телом, заставляя аппарель поддаваться. Спустя несколько секунд люк с ужасным скрежетом медленно опустился вниз и замер параллельно земле. Майк взобрался на него и несколько раз подпрыгнул, вбивая в снег. Наконец аппарель опустилась полностью.

– Из Москвы, – кивнул Гжель. – Двадцать пять лет там уже живу.

Довольный Майк отряхнул насыпавшийся на защитные очки снег и шагнул по аппарели внутрь челнока. И остановился, замирая. В глубине машины что-то светилось неровным подрагивающим светом. От удивления он поднял на лоб очки и внимательно вгляделся в трюм. Без очков в сумерках стало видно гораздо лучше, и в открывшееся лицо потянуло теплым воздухом. Там, в глубине трюма, горел костер, и теперь Майк видел легкий дымок, тонкой струйкой выползающий из распахнутого им люка где-то под самым потолком. От внутренней обшивки челнока остались только заиндевевшие металлические листы, испещренные рядами заклепок, трюм был абсолютно пуст, из него вынесли всё, вплоть до мельчайших неприкрепленных намертво элементов. Единственной обстановкой челнока являлись расставленные вдоль голых стен мятые исцарапанные металлические бочонки, доверху наполненные углём. Присыпанный снежной пылью пол нес на себе давнишние отпечатки обуви, вдали, возле двери в пилотскую кабину, стояла обрезанная на две трети бочка из-под топлива, служившая очагом, именно в ней и горел костер. По обе стороны от входа к пилотам, точно напротив друг друга, замерли две человеческие фигуры.

– Ага, был я там, в прошлом году. У вас там метро есть, ага? Жуткое место.

Майк заметил сидящих не сразу, он сделал несколько шагов, заходя в трюм, и лишь тогда понял, что плохо заметные в скачущих по ободранным стенам бликах двое чернокожих людей на самом деле живы и смотрят на него с выражением колоссального изумления. Он мгновенно вспомнил Ваххов и поклоняющихся вулкану людоедов и рванулся назад, но было уже поздно. Оба человека подскочили, разом загалдев что-то непонятное, и бросились за ним. Они в два счета догнали Майка, подхватили его под руки и потащили обратно. Он завопил, пытаясь призвать варвара на помощь, но замотанные в грязные вонючие шкуры люди поставили его на ноги рядом с костром-бочкой и бросились на колени. Оба принялись отбивать ему поклоны и воздевать руки, непрерывно вереща какую-то непонятную молитву, и Майк затих, узнавая в потоке чужой речи исковерканные английские слова.

– Миси-я, здесь – Судан, пьи-ём! – тот, что слева, пал ниц и снова подскочил на колени, не сводя с Майка черных глаз, наполненных суеверным благоговением. – Я – Судан, пьи-ём!

– Это еще почему? – удивленная усмешка появилась на лице Казимира.

– Миси-я, здесь – Судан, пасадку разришью! – вторил ему тот, что справа, воздевая руки к Майку.

Замотанные в грубо обработанные звериные шкуры, перетянутые кусками изоляции и разлохматившегося троса дикари внушали Майку ужас. Они брызгали слюной от рвения и тянулись к нему заскорузлыми пальцами, тоже обмотанными чем-то вроде выпотрошенного из зимней одежды утеплителя. Их гнилые зубы и покрытые язвами толстые губы выглядели жутко, и в памяти Майка всплыли уродливые дикари, мчащиеся прямо на него с острым окровавленным вертелом наперевес. Он прижался к запертому люку в пилотскую кабину и молчал, тихо подвывая от охватившего его панического страха, боясь произнести хоть слово. Он опять попал в лапы каких-то дикарей!!! И они вновь приняли его за какое-то божество, гладкий синтетический материал арктического снаряжения вызывает у деградировавших человеческих существ ассоциации со сверхъестественным! Так уже было, и стоит ему сказать хоть что-нибудь, как они сожрут его! Ну, почему, почему он не догадался снять очки прежде, чем полез открывать аппарель?! Без очков он бы смог разглядеть дым от костра!

– Там у вас куча народу. Миллионы машин. Пробки. И все как зомби. В метро запах странный, а еще в Москве нерусских полно… Говорю же, жуткое место. У нас лучше.

– Миси-я, здесь – Судан, пьи-ём! – тот, что слева, подполз вплотную к Майку и принялся тереться физиономией о его обувь. – Пьи-ём! Пасад-ку раз-ри-шью! Пьи-ём! Миси-я, как слы-шти ми-ня?!

Второй дикарь ползком устремился вслед за первым и вцепился во вторую ногу Майка.

– Ну, ты сам-то… Хотя ладно, – махнул рукой Гжель. – А хотите, я вас проведу по поселку и покажу, где и что было во времена моего детства?

– Миси-я, здесь – Судан, пасад-ку раз-ри-шью, пьиём! – почти зарыдал он, и Майк с ужасом увидел, как рука дикаря потянулась за заткнутым за пояс длинным ржавым ножом.

– Не трогайте меня! – не выдержал Майк, пытаясь вырвать ноги из рук дикарей. – Я – американец! Вы не имеете права! Отпустите меня!

Большеглазый резко наклонился, поднял кирпич и, подбрасывая его в ладони, строго спросил:

Оба дикаря резко замолчали, не прекращая держаться за его ноги, и уставились на него с таким видом, будто он как минимум господь, в настоящий момент являющий им свои заповеди.

– Миси-я! – благоговейно выдохнул левый. – Слишу вас ха-ра-шо! Ожида-ю чилнок!

– Ты маньяк-педофил?

– Миси-я, я – Судан, сли-шу вас ха-ра-шо! – немедленно присоединился к нему правый.

Дикари пожирали его глазами, и Майк лихорадочно соображал, как выйти живым из чудовищно опасного положения. Его приняли за божество или духа, это понятно, это надо использовать, но в прошлый раз такая попытка едва не закончилась смертью! Но другого выхода нет, ему не убежать от них, они бегают быстрее, и он прижат к стене! Нужно выбраться наружу, в снегоступах у него есть шанс скрыться, можно кричать, вдруг русский головорез услышит, хоть и далеко. Надо что-то де…

– Что? – опешил Казимир. – Да вы… Черт возьми, в вашем возрасте я таких слов даже не знал!

– Миси-я! – тот, что слева, настойчиво потряс его за штанину. – Здесь Судан! Сли-шу вас ха-ра-шо! Пьи-ём! Ожида-ю чилнок!

– Тупой был?

И тут Майк понял. Миси-я – да это же Миссия! Гуманитарная Миссия! Они, словно по рации, вызывают Гуманитарную Миссию! Это их молитва! Джеймс же рассказывал, что захватившие челноки жители анклавов не покидали их до полной потери связи центра управления полетами с летательными аппаратами в надежде, что когда-нибудь челноки все-таки полетят в Новую Америку! Перед ним потомки тех, кто когда-то работал в авиадиспетчерской службе анклава! Этим надо воспользоваться, нужно хотя бы протянуть время до ночи, потом русский головорез проснется, не увидит Майка и отправится на поиски! Надо взять себя в руки и установить контроль над ситуацией!

– Я – Гуманитарная Миссия! – торжественно провозгласил Майк, гигантским усилием воли заставляя голос не срываться на нервный крик. – Судан, – здесь миссия, слышу вас хорошо, прием!

– Нет! Счастливый был! А вы… Вы какие-то злобные тролли!

Реакция на его ответ последовала мгновенно. Дикари разразились феерическим счастьем, вскочили на ноги и завопили что-то невообразимое, размахивая руками и скача вокруг костра от радости. Судя по отчаянной жестикуляции, они не то звали Майка куда-то наружу, не то стремились обратить его внимание на что-то, находящееся вне челнока. Он не успел понять смысла их восторженного визга, как вдруг оба дикаря бросились прочь из трюма, не переставая издавать радостные вопли. Майк торопливо последовал за ними. Похоже, они собрались сбегать куда-то, и это очень хорошо, как только дикари отойдут достаточно далеко, он попытается спастись. Идти по стальному полу в снегоступах было неудобно, и когда Майк добрался до аппарели, его глазам предстала неожиданная картина. Покинув челнок, дикари разделились, и каждый бросился к своему краю отвала, держа путь к торчащей из-под снежной толщи крепостной башне. Стало ясно, что живут они в разных зданиях, но не это оказалось главным. Тот, что был слева, неожиданно развернулся, выхватил нож и ринулся догонять того, что был справа. Он не успел пробежать и двух шагов, как второму дикарю, похоже, в голову пришла та же мысль. Тот, что был справа, тоже выхватил ржавый нож и тоже развернулся. Увидев друг друга, дикари пришли в бешенство от осознания степени подлости своего визави и ринулись в бой. Они сшиблись, падая наземь, и сцепились в клубок, осыпая друг друга ударами и громко визжа. Через несколько секунд один из них оказался сверху и, яростно орудуя ножом, принялся кромсать своего врага. Наконец, он посчитал, что подлый предатель побежден, и оставил изрезанный труп в покое. Дикарь с трудом поднялся на ноги, опираясь руками о залитый замерзающей кровью снег, и посмотрел на застывшего на краю аппарели Майка.

Он поднялся и торопливым шагом направился к выходу. Под ногами хрустели осколки его прошлого…

– Миси-я, здесь – Судан! – он победно потряс окровавленным ножом. – Сли-шу вас ха-ра-шо! – Дикарь зажал кровоточащую рану в своей груди и с выражением бесконечного счастья добавил: – Ожида-ю чилнок! – Дикарь что-то затараторил на непонятном языке, указывая на левую из двух крепостных башен, ещё раз заявил «Ожида-ю чилнок!» и, пошатываясь, побрел вниз по склону.

Остолбеневший от страха Майк заставил себя важно помахать ему рукой и остался стоять на месте. Едва истекающий кровью дикарь скрылся из вида, он бросился бежать, что есть силы карабкаясь на склон отвала. Быстрее! Дикарь пошел за себе подобными, он тут не один, в этом сомневаться не приходится! Нужно добежать до варвара, поднять парус и убраться отсюда раньше, чем дикари найдут их лагерь! Майк бежал по гребням отвалов так быстро, как только мог, задыхаясь от напряжения, но удача оказалась не на его стороне. Через несколько минут внизу вспыхнули факелы и послышались отдельные крики, вскоре переросшие в многоголосые вопли. Обитатели левой башни заметили Майка и бросились в погоню, разделяясь на две группы численностью не меньше трех десятков каждая. Одна группа рванула за ним напрямик, карабкаясь по склону, другая кинулась наперерез, по кратчайшему расстоянию через центр анклава. Майк отчаянно заорал, надеясь докричаться до спящего в берлоге варвара, и больные голосовые связки вновь засипели, отзываясь острой болью. Он бежал, как только мог и сколько мог, но дикари всё-таки догнали его. Не меньше десятка замотанных в разномастное заскорузлое рваньё преследователей выскочили ему навстречу, и Майк заметался в ужасе, пытаясь бежать в другую сторону. В следующую секунду на него набросились сзади, схватили и подняли на руках. Толпа дикарей разразилась восторженными криками и потащила его обратно.

– Эй, дядя, классный у тебя фотоаппарат! – крикнул вдогонку высокий. – Дай поглядеть!

– Миси-я, здесь – Судан! – верещали они, пританцовывая от счастья. – Пьи-ём! Пьи-ём! Миси-я!

– Идите к черту, дети! – бросил на прощание Казимир и скрылся на улице.

Толпа принесла полумертвого от ужаса Майка назад к челноку и остановилась перед аппарелью. Несколько дикарей с факелами в руках бросились разжигать наполненные углем бочки, стоящие вдоль стен, остальные терпеливо ждали, удерживая Майка над собой. Костры долго не зажигались, в сторону факельщиков из толпы понеслось угрожающее шипение и тихий разъяренный шепот, но огни всё же вспыхнули. Дикари радостно взвыли и торжественно внесли Майка внутрь, в безумной пляске продвигаясь по освещенному огнями пути. Возле костра, горящего у двери пилотской кабины, его осторожно опустили на ноги, и все заорали ещё громче, прыгая и потрясая руками, ржавыми ножами и факелами. От страха Майк вжался в пилотскую дверь, втянул голову в плечи и едва не заработал инфаркт. Внезапно толпа стихла, обернулась к выходу и попадала на колени, воздев руки к потолку. Майк, ожидая худшего, проследил их взгляды. Снаружи несколько человек вносили внутрь челнока ещё одного, очень стараясь держать его как можно более бережно. Странная процессия дикарей достигла финального костра и осторожно поставила на ноги очень древнего старца. Седой и донельзя сморщенный чернокожий старик был облачен в рваные остатки какого-то снаряжения, в котором Майк с удивлением узнал лётный комбинезон. Комбинезон был ему велик, но держался старик так, будто это королевская мантия, сшитая персонально для него. Старец дрожащими руками снял с пояса истертый до дыр пилотский шлем с поломанными наушниками, водрузил его себе на голову и торжественно произнес, воздевая руки к Майку:



– Долбаные взрослые, – презрительно фыркнул большеглазый Андрей Жаров и швырнул обломок кирпича в корпус от игрового автомата, на котором только что сидел Казимир.

Старец торжественно произнёс, воздевая руки к Майку:

– Миси-я, здесь – Судан!

* * *



Из инструкции командору Витусу Берингу

– Миссия, здесь – Судан! – голос старика звучал скрипуче, но несмотря на ужасный акцент понять его труда не составляло: – Ожида-ю челнок! Как слыши-те меня? При-ём!

Дряхлый дикарь воззрился на Майка, и остальные, как один, повторили его жест и взгляд.

от императора Петра 1.

– Я – Миссия! – выдавил из себя Майк. – Судан, слышу вас хорошо! – Он судорожно думал, что делать дальше. Перед ним какой-то верховный жрец или вождь дикарей, это понятно, но что им всем нужно?! Если они хотят сожрать его так же, как те, у вулкана, то это конец. Как убедить их не убивать его?! – Приём! – добавил он на всякий случай.

6 января 1725.

– Миссия, здесь – Судан, слы-шу вас ха-ра-шо! – торжественно проскрипел старикашка.



Он обернулся к остальным дикарям и что-то возопил им. Толпа взвыла от восторга, и половина бросилась наружу. Другая половина засуетилась, усаживаясь в трюме как можно плотнее. Вскоре в челнок хлынул поток дикарей с женщинами и детьми. Чернокожие лица в полумраке освещенного кострами трюма сливались с тенями, и Майку казалось, что из темных углов на него смотрят зависшие в воздухе глаза, горящие внутри обрывков шкур и синтетического тряпья. Очень быстро челнок оказался забит дикарями настолько, что кое-где им пришлось сидеть друг на друге. Несколько человек набросили на уключины грузового люка донельзя истрепанный трос и принялись дружно тянуть за него, поднимая аппарель. Люк с громким скрежетом поднялся и застопорился в верхнем положении, не дойдя до крайней отметки на половину фута, но дикари посчитали челнок запертым и вновь радостно заголосили. Дряхлый жрец повернулся к Майку и заявил:

– Челнок! Это – дис-петч! Мете-о усло-вья в норме! Начи-най-те пра-вер-ку!

«1. Надлежит на Камчатке или в другом там месте сделать один или два бота с палубами.

Он сунул руку в карман остатков своего летного комбинезона, извлек оттуда большой толстый кованый ключ и воздел его вверх, показывая всем. Набившиеся в челнок дикари издали благоговейный вздох. Изможденный старикашка, едва держась на ногах, проковылял к пилотской двери и торжественно вставил ключ в грубо прорезанную в люке замочную скважину. Он провернул ключ, и замок громко лязгнул. Сидящие в полнейшей тишине дикари дружно вздрогнули, не отрывая глаз от двери. Старикашка навалился на дверь и распахнул её, открывая путь в кабину. Он обернулся к Майку, рухнул на колени и воздел к нему руки:

– Челнок! Это – дис-петч! – заскорузлые пальцы жреца указали на люк. – Мете-о усло-вья в норме! Начинай-те пра-вер-ку! Дала-жити о га-товно-сти! При-ём!

2. На оных ботах возле земли, которая идет на Норд по чаянию (понеже оной конца не знают) кажется, что та земля часть Америки.

Майк, пошатываясь от охватившей его паники, сделал шаг и остановился, затравленно озираясь. Аппарель поднята, челнок забит дикарями, его загоняют в кабину! Неужели его там сожрут?!! Он собрался закричать, но дряхлый старикашка бодро подскочил на ноги, схватил Майка за руку и втащил в кабину. Майк не решился сопротивляться, боясь быть растерзанным на месте, и, спотыкаясь, побрел за жрецом. Старикашка подвел его к пилотскому креслу, усадил внутрь и раболепно подал лежащий на приборной панели ветхий пилотский шлем с наушниками.

– Челнок! Это – дис-петч! – дрожащим от волнения голосом произнес он. – Вы-лет разришаю!

3. И для того искать, где оная сошлась с Америкой: и чтоб доехать до какого города Европейских владений, или ежели увидят какой корабль Европейский, проведать от него, как оный кюст называют, и взять на писме и самим побывать на берегу и взять подлинную ведомость и, поставя на карту, приезжать сюды».

Дряхлый жрец засеменил к креслу второго пилота, влез в него, сложил руки на груди и замер с выражением вселенского счастья на сморщенном лице, покрытом густой сыпью старческого пигмента. Майк похолодел. Они считают, что он увезет их в Новую Америку! Они уверены, что он поднимет в воздух давным-давно умерший от Холода челнок только потому, что на нём надето арктическое снаряжение! Нет, только потому, что они мерзкие дикари, не передохшие ещё тогда, когда Холод пожрал все остальные анклавы! Господи, ну почему за Полярным Кругом выжило так много дикарей?!! Они же все должны были издохнуть на таком морозе, все!!! Цивилизованный человек не может выжить при таких температурах, почему же может выжить дикарь?!! Новая Америка замерзает заживо, а внутри Холода спокойно живут и русские, и рыбоеды, и Ваххи, и какие-то жуткие жертвы инцеста, и даже темнокожие африканцы!!! Почему?!! И теперь его, Майка, сожрут или растерзают с маниакальной жестокостью потому, что он не может исполнить мечту этих недобитых идиотов! Гуманитарная Миссия не одеяла с куртками должна была поставлять в анклавы сто двадцать лет назад, а гамбургеры с крысиным ядом!!!

– Челнок! – полупьяно от захлестнувшего его счастья прошептал пребывающий на вершине блаженства старикашка. – Это дис-петч! Вы-лет разришаю!

* * *

Майк почувствовал, как сознание начинает тонуть в паническом безумии. Что, что он должен сделать?!! Завыть, подражая вою турбин?! Сплясать ритуальный танец пилота?! Возможно, это оттянет смерть на какое-то время, для дикарей челнок стал святыней, в пилотской кабине ничего не разбито и не тронуто, только панели электронных приборов давно полопались от запредельных температур. Но что потом?! Потом за ним придет варвар! И что он сделает с закрытым люком, и сотней с лишним дикарей, набившихся в челнок? Но это хоть какой-то шанс, может, в конце концов, они просто сожрут русского, а ему удастся бежать?! Надо выжить любой ценой!

– Начинаю подготовку к взлёту! – произнес Майк, тыкая во все кнопки и выключатели, имеющиеся в кабине. Некоторые из них даже поддавались, и для надежности Майк свистяще загудел, имитируя запуск турбин.

С вертолета вид был просто великолепен. Камчатская красота раскрывалась особым образом. Улыбка восторга не сходила с лица молодой Оливии Собески, ученого-вулканолога из Йеллоустонского национального парка США. Она лишь на миг прижимала к лицу фотоаппарат, делала серию снимков и снова освобождала взгляд и любовалась покатыми зелеными сопками, Авачинской бухтой и одноименным вулканом. Ее коллега из Неаполя, обладатель роскошной черной бороды, итальянец Антонио Квалья торопливо и размашисто делал карандашом зарисовки в своем блокноте.

Старикашка задрожал, пуская слезу от избытка переполняющих его торжественных эмоций, и закрыл глаза, выдыхая с чувством исполненного долга. Но в следующую секунду где-то снаружи загремел многоголосый яростный рёв, и из кормовой части челнока донесся грохот ударов, молотящих по поднятой аппарели. Дряхлый жрец подскочил, бросил на Майка полный ужаса взгляд и заковылял к выходу из кабины. Он остановился в дверях, с другой стороны которых его уже ждали кипящие яростью дикари с ржавыми ножами в руках. Они заговорили разом, гневно тыча оружием в сторону аппарели, и старикашка возопил какой-то приказ, пылая праведным негодованием. Дикари зашлись в истеричных воплях, и Майк услышал знакомый скрежет. Аппарель рухнула, поддаваясь усилиям десятков повисших на ней снаружи тел, и прямо на ней закипела беспощадная резня. Соплеменники жреца бросились туда, за ними устремились остальные, и Майк запоздало понял, из-за чего те два дикаря, которых он обнаружил внутри челнока, так остервенело резали друг друга.

Третий в группе вулканологов, что находились на борту вертолета, это Михаил Крашенинников. Ученый из Института вулканологии и сейсмологии Петропавловска-Камчатского. Он похлопал по плечу итальянца:

В каждой башне крепости жило отдельное социальное сообщество. Наверное, в какой-то момент выживания одичавшие люди, укрывшиеся в угольных шахтах, разделились на две группы. А может, они были разделены ещё до гибели анклава и деградации выживших… Смысл не в этом, а в том, что челнок являлся святыней для обеих групп. Их связывает общая легенда о том, что когда-нибудь челнок поднимется в воздух и унесет их в мир вечного тепла, счастья и благоденствия. И с тех пор в челноке всегда несут ритуальный караул два дикаря, по одному представителю от каждого сообщества. И эти «смотрители челнока» поняли, что крылатая машина не вместит в себя всех. И каждый из них попытался ценой подлого убийства спасти своих соплеменников. Здесь, в челноке, засело сообщество того, кто победил в той кровавой схватке. А сообщество того, что был убит, штурмует сейчас челнок снаружи!

– Тони, есть же фотоаппарат! – приходилось перекрикивать двигатель вертолета.

Ужасная догадка заставила Майка сжаться в комок и забиться в истертое кресло. Если эти дикари решат, что он виноват во всём, потому что не успел вылететь вовремя, они убьют его! А если не захотят отдавать его врагу, то тем более! И если те, другие, одержат верх, они тоже убьют его! Он выглянул из-за подлокотника, стараясь не быть заметным снаружи. В трюме челноке шла жестокая и беспощадная поножовщина, истошно визжали женщины, плакали дети, яростно орали сражающиеся, хрипели раненые. Дряхлый жрец стоял с ножом в руке в пилотской кабине, в шаге от люка. На изможденном старческом лице застыло выражение спокойной решимости, старик не шевелился и не сводил глаз с кипящей резни. Майк даже не пытался понять, кто побеждает в кровавой бойне, его взгляд метался по сторонам, судорожно выискивая пути побега, но шансов не было. Запасной люк оказался в самой гуще резни и был уже полностью заляпан кровью, из-за спин яростно шинкующих друг друга ножами дикарей не удавалось даже увидеть, как именно он заперт, и не поломан ли запорный механизм. Добраться до грузового выхода и вовсе нереально, зарежут сразу за дверями пилотской кабины. С каждой секундой Майк всё отчетливее понимал, что обречен. Он потянулся было за ледорубом, но передумал. В одиночку ему не отбиться от дикарей, своей агрессией он лишь усугубит катастрофу, усилив их ненависть и жажду крови.

– У фотоаппарата нет души художника, дорогой Михель, – улыбнулся Антонио, продолжая рисовать.

Резня продолжалась долго, в распахнутый люк Майк видел, как челнок заполняется трупами, и безжалостная поножовщина идет среди мертвых тел, через которые в ужасе перебираются чудом уцелевшие женщины и дети, тут же падая под ударами ножей и кусков ржавой арматуры. Несколько раз к кабине подскакивали окровавленные дикари с пылающими от бешенства глазами. Судя по полным лютой ненависти взглядам и истеричным крикам, предназначавшимся дряхлому жрецу, они принадлежали к лагерю врага. Но их лица были такими же чернокожими, как все остальные, а одежды столь же нелепы, и Майк не смог найти отличительных признаков. Похоже, пилотская кабина челнока являлась ужаснейшим табу для простых смертных, потому что враждебно настроенные дикари потрясали измазанными кровью ножами и кулаками, но не делали и шага в сторону люка. Проорав что-то яростно-ненавидящее, они разворачивались и вновь бросались в гущу кипящей бойни. Спустя какое-то время Майк заметил, что некоторые из них уже не возвращаются к поножовщине. Несколько густо заляпанных кровью дикарей с явно самодельными мечами в руках стояли снаружи пилотской кабины и буравили старикашку испепеляющими взглядами. Тот демонстративно игнорировал их, и Майк понял, что нападающие одерживают верх, это их люди блокировали пилотскую кабину. От этого понимания его затрясло, и он вновь схватился за ледоруб.

Оливия прервала любование местным великолепием и обратилась к русскому вулканологу:

Через несколько минут резня стала стихать. Похоже, нападающие перебили всех сторонников дряхлого старикашки подчистую, не выпустив из челнока никого. Как только был зарезан последний из конкурентов, трюм огласился победными воплями, и окровавленные дикари пустились в пляс, яростно скача по трупам поверженных врагов. Потом раздался пронзительный крик, и всё мгновенно стихло. Победители попадали на колени, воздев руки к потолку, и в челнок вошел какой-то особенный дикарь с небольшой свитой. Несколько вымазанных в крови с головы до ног человек бросились к нему с докладами, тыча ножами в распахнутый люк пилотской кабины, и в усыпанном трупами трюме воцарилась мертвая тишина. Особенный дикарь, шагая по трупам, приблизился к костру у входа, и Майк разглядел его отчетливо. Дикарь был немолод, но явно младше дряхлого старикашки лет на двадцать, и тоже носил изодранный летный комбинезон. Похоже, это жрец победителей, и он направляется в кабину! Майк невольно отпрянул, едва не выпав из кресла.

Он не ошибся. Новый жрец вытащил из-за пояса ржавый нож и величественно вошел в пилотскую дверь. Он скользнул взглядом по Майку и тут же что-то гневно заявил дряхлому старикашке. Тот гордо вскинул голову и ответил даже более резко, оба взмахнули ножами и бросились друг на друга. Схватка была недолгой. С трудом шевелящийся старикашка не попал ножом во врага, зато тот вполне успешно вонзил ему свою ржавую железку в живот и принялся кромсать жертву, исторгая победные крики. Он повалил бьющегося в агонии врага на пол, придавил коленом и принялся пилить ему шею, отделяя голову от тела. Это ему удалось не сразу, и Майка затрясло от хруста рвущихся под тупым ножом мышц и позвонков. Новый жрец вскочил, бросился к выходу и вскинул руку, сжимающую отрезанную голову противника. Не издавшие до сих пор ни звука дикари, сидящие на трупах, взвыли от радости и забились в истеричной пляске.

– Майкл, а мы можем отлететь еще дальше? Я хочу сделать общую панораму с видом Петропавловска, вулканов Авача и Коряка и Авачинской бухты! Может, National Geographic заплатит нам за этот снимок и мы покроем расходы на топливо для вертолета?

Несколько секунд жрец держал свой трофей на всеобщем обозрении, после чего издал пронзительный вопль, останавливая празднество, и повернулся к Майку. Он пристальным взглядом окинул его арктическое снаряжение с головы до ног и уставился на лицо. Кто-то из его приближенных подскочил к люку и что-то зашептал, тыча то себя в рожу, то в сторону лица Майка, то в небо, и показывал всем зажатую в руке горсть снега, и Майк догадался, в чем дело. Дикари не верили в его божественное происхождение, потому что он был таким же чернокожим, как они сами. Оратор заявлял, что пришедшие с неба должны иметь лицо цвета снега, вероятно, так гласили предания. Майк понял, что несчастные пилоты, которых убили здесь более ста двадцати лет назад предки этих кровожадных животных, были белыми, и это отражено в изуверских легендах местных. Судя по выражению лица жреца, он находил претензии оратора не лишенными смысла, и Майк сжал рукоять ледоруба. И тут же пожалел об этом. Его движение не осталось незамеченным, и дикари взревели, вскакивая с трупов и размахивая ножами. Жрец оскалился по-звериному, отшвырнул отрезанную голову в руки оратору и вскинул нож. Он медленно двинулся к Майку, и тот в ужасе соскочил с пилотского кресла, упираясь спиной в угол кабины. Его сейчас убьют!!! Майк замахнулся ледорубом, но угроза не подействовала. Новый жрец продолжал приближаться.

– Минутку! – кивнул Крашенинников и, сделав несколько шагов по салону вертолета, обратился к пилоту: – Витя! Вить! Мы можем долететь до Приморского? Топлива хватит?