Через некоторое время Рэй возобновила слежку. Первые два дня я тупо сидела за компьютером и пробивала данные всех членов семьи Сноу. Мама, увидев стопку бумаг на моем столе, снова попыталась меня отговорить.

– Изабелл, закрой дело, – сказала она. – Можешь работать кем хочешь: официанткой, секретаршей, барменшей. Как тебе угодно.

– Мы заключили сделку, мама. И я выполняю условия.

– Дорогая, Мартин Сноу – адвокат. Ты понимаешь, что это значит?

– Хочешь, чтобы я пригласила его на свидание? – ответила я, не отрываясь от монитора.

– Нет. Это значит, что, если ты не оставишь его семью в покое, он подаст на нас в суд.

– На твоем месте я бы не волновалась, – спокойно сказала я.

– Как ты можешь так говорить? У нас даже нет денег на приличного адвоката.

– Мам, послушай. Он что-то скрывает. А люди, которые что-то скрывают, не станут привлекать к себе внимание. Они уходят на дно. Мартин нам просто угрожает.



Родители наверняка догадались, что я нашла их жучок, но ничего мне не сказали. А я тем временем обдумывала месть. Следующие несколько дней я вспоминаю отчетливо и в то же время слегка размыто, как в старом кино.

Мне следовало хорошенько выспаться и все продумать. Я должна была дать и себе, и родителям шанс передохнуть, остановиться, поразмыслить. Но не смогла. Мама с папой поручили мне дело, которое было невозможно раскрыть, а через три недели я уже всерьез подумывала, что это возможно.

– Хочешь заехать со мной к одному дилеру и прикупить наркоты? – как-то раз спросила я Дэниела по телефону.

– Конечно! – беззаботно ответил тот, словно я предложила ему молока к кофе.

– Жди меня завтра в семь.

Покупка наркотиков

Мне до сих пор не верится, что я на это отважилась.

В семь вечера я подъехала к дому Дэниела и позвонила. Он вышел, одетый в дорогой костюм и розовую рубашку с расстегнутым на шее воротником.

– Отличные шмотки, – сказала я, когда он поставил свой чемодан под заднее сиденье и сел в машину.

– Спасибо. Это мой специальный костюм для покупки наркотиков, – сухо ответил Дэниел.

– Деньги у тебя? – спросила я.

– Да, деньги на наркотики у меня.

– Ты можешь говорить просто «деньги», незачем каждый раз упоминать наркотики.

– Да, деньги у меня.

Тишина.

– Кхе-кхе. – Я намекнула, что настал его черед говорить.

– Дать леденец?

– Кхе-кхе! – Я злобно уставилась на Дэниела. Ведь просила же выучить единственную строчку! Неужели это так трудно?

– Если хочешь нюхнуть, я могу и сам достать немного снежка, – сказал он с таким выражением, как будто прочитал эту строчку с экрана.

– Мы встречаемся с дилером Мартина Сноу. Он и разговаривать со мной не станет, если мы ничего не купим. Просто не дергайся, и все будет в порядке.

– Изабелл, я не первый раз беру наркотики.

– Веселящий газ не считается.

– Я знаю, что такое наркота, Иззи.

– Почему бы тебе просто не помолчать? – спросила я.

– Точно. Буду сидеть и выглядеть угрожающе.

Дэниел был в плохом настроении, так что я позволила ему немного повариться в своем глупом костюме. На мосту было много машин, ехали мы медленно и вскоре израсходовали запас придуманных реплик, поэтому остаток пути молчали. Нашим местом назначения были недостроенные склады в районе Уэст-Окленд. Когда мы подъехали, Дэниел отметил:

– Кажется, я здесь уже был.

Я бросила на него предостерегающий взгляд: никакой импровизации!

Мы постучались в третью дверь от конца, и нам открыл некий «Джером Франклин». На нем была майка с эмблемой футбольной команды «Питтсбург Стилерз», шапка, широченные джинсы на бедрах, золотые украшения и вдобавок золотой зуб. Меня так и подмывало сказать что-нибудь про зуб: мол, ты не перестарался? Но я не стала.

– Ты коп? – спросил он меня, приглашая внутрь.

– Нет, я же говорила.

– А он коп? – Джером холодно уставился на моего спутника.

– Нет. Я стоматолог, – гордо произнес тот.

Джером выхватил из штанов пистолет и приставил к ребрам Дэниела.

– Ненавижу стоматологов.

– С такими зубами я бы тоже их ненавидел.

Дилер толкнул Дэниела на диван и велел заткнуться. Я поддержала это предложение.

В комнату вошел Крис, негр в сеточке для волос и жилетке на голое тело.

– Все пучком, брателло?

– Все ништяк.

– Кто шмара? – спросил Крис, по-видимому, интересуясь мной.

– Бывшая девка Сноу.

– Чо ей надо?

– А чо им всем надо?

Я не успела придумать вопросы об Эндрю Сноу. Эти любезности и сама сделка отняли у меня слишком много времени. Надо было заранее писать сценарий!

Чтобы немного успокоиться, я огляделась по сторонам. Интерьер склада был примечателен отсутствием вещей: картины сняли со стен, а на их местах остались следы от рамок; там, где раньше стояла приличная мебель, теперь была россыпь складных стульев. Пепельницы с окурками недельной давности отмечали каждую поверхность. Все это никак не вязалось с идеально чистой раковиной на кухне, но я решила не придираться.

Мое внимание вернулось к Джерому, который положил на голубой винтажный стол открытую сумку. Внутри оказались пакеты с белым порошком.

– Ну чо, пробуй.

Джером вытащил из кармана пузырек, вытряс немного порошка на зеркало и с помощью лезвия сделал идеально ровную дорожку. Потом протянул мне трубочку.

Я подождала, пока все посмотрят на меня, и наклонилась к зеркалу.

В этот миг более чем знакомый голос прокричал:

– Нет, Иззи!

Я подняла голову. Рэй стояла у входа в ванную. Видимо, она пробралась сюда через окно.

Все замерли. В комнате стало чересчур тихо: никто не мог понять, что делать дальше. Рэй заметила на столе пушку. Я буквально видела, как она взвешивает все «за» и «против». В следующий миг сестренка уже летела к столу.

Мой мозг упорно отказывался работать до тех пор, пока она не прицелилась в Джерома. Такого развития событий мы не ожидали.

– Отойди от моей сестры! – заорала Рэй.

Джером посмотрел на меня вопросительно.

– Брось бритву! – крикнула она, целясь в Джерома, который совсем забыл про сверкающее лезвие в руках. – Ну все, Иззи, пошли отсюда. Быстро! – скомандовала Рэй и перевела взгляд на Дэниела: – А ты оставайся здесь!

Мое изумление наконец сменилось гневом.

– Да что с тобой?!

– Я тебя спасаю, пошли!

Я улыбнулась Джерому, которого на самом деле звали Леонард Уильямс (помните моего школьного приятеля?) и сказала:

– Снято, – перерезав пальцем воздух у своего горла. Потом повернулась к Рэй: – Пушка не заряжена. Дэниел не злой. Это не кокаин,[23] а сахарная пудра. Познакомься с Леном и его другом Кристофером. Они актеры, скоро заканчивают Американскую академию театральных искусств. Мы с Леном вместе учились в школе. Он был мой должник, вот я и попросила его о помощи. Увы, пришлось поиграть и на твоих расовых стереотипах, потому что ты обсмотрелась боевиков.

У Рэй не было слов – впервые в жизни, насколько я могу припомнить.

– Не знаю, как вы, но я сейчас умру, если не выпью чая, – сказал Кристофер с характерным британским акцентом. – Кому налить?

Дэниел поднял руку:

– Мне с бергамотом, если можно.

– А мне с ромашкой, будь добр, – сказал Лен.

Кристофер обратился к моей сестренке:

– А тебе, лапочка?

Та уставилась на него так, словно он говорил на иностранном языке.

– Горячий шоколад, если есть, – ответила я за нее. – Мне ничего.

Он ушел на кухню ставить чайник. Лен вытер фальшивый кокаин и повернулся ко мне:

– Скажи честно, как мы сыграли?

– Бесподобно.

– Просто не верится, что твой друг англичанин. У него отлично получился акцент, – весело добавил Дэниел.

– Слышал, Кристофер? – крикнул Лен.

Из кухни донеслось:

– Ты прелесть!

– Садись, Рэй, – велела я, пододвинув ей стул. – Теперь я расскажу, как все должно было получиться.

Сестричка медленно села, не спуская глаз с подозрительных типов в комнате.

– Я хотела, чтобы ты снова начала за мной следить и снимать на камеру все, что видишь. Поэтому мне надо было придумать что-нибудь достойное записи. Я знала, что если ты пойдешь к Дэниелу на прием и решишь, будто он плохой, то будешь шпионить за мной даже без просьбы родителей. Все было подстроено, Рэй. И уход миссис Санчес, и подмигивание, и фраза из «Марафонца».

– Но у тебя на самом деле три кариеса, – заметил Дэниел.

Рэй резко развернулась, навела на него пистолет и закричала:

– Нет у меня никакого кариеса!

Я забрала у нее пушку и продолжала:

– У меня было предчувствие, что ты начнешь за мной следить. Но ты не можешь водить машину – значит, спрячешься под задним сиденьем. Я бы повторяла весь этот маскарад снова и снова, пока ты не попалась бы в мою ловушку. Ты угодила в нее сразу же. Камера сейчас в машине?

Рэй отвела взгляд, тем самым подтвердив мою догадку.

– Честно говоря, я ожидала, что ты станешь наблюдать за мной в окна. Видишь, какие они чистые? И я специально выбрала удобное место для парковки машины. Надеялась, ты запишешь все на камеру и покажешь диск маме с папой. Конечно, я не думала, что ты вломишься в квартиру наркодилеров и станешь угрожать им пушкой. Ты совсем спятила?!

– Это ведь риторический вопрос? – ответила сестричка.

– То, что ты сделала, Рэй, – чистое безумие.

– Безумие, говоришь? – скептически переспросила она. – Я все расскажу родителям.

– Правильно, ты расскажешь им все, что я велю.

Рэй опустила глаза и пробормотала:

– Даже не верится, что я хотела спасти тебе жизнь.

– Чай! – прощебетал Кристофер, возвращаясь из кухни с подносом чашек и печенья.

Дэниел восхитился его старым фарфором и заметил, что чувствует себя очень комфортно. Он был рад, что больше не надо притворяться «плохим». Я несколько часов подряд уговаривала его принять участие в этом спектакле. Дело было не столько в наркотиках, сколько в том, что мы вовлекаем ребенка в аферу с применением белого порошка и незаряженных пистолетов. Однако три часа спустя Дэниел сдался – только чтобы отомстить моим родителям.

Игра Лена и Кристофера затмила даже их чудесный фарфор. Надо сказать, что если бы они убрали из комнаты дорогой кожаный диван, антикварный кофейный столик и стильные коврики, то все равно рука профессионального декоратора чувствовалась бы повсюду – рука щедрой и богатой матери Криса. Будь Рэй внимательнее, она бы заметила, что коллекция ди-ви-ди-дисков состоит в основном из сумасшедших комедий годов эдак 40-х и «киноправды». Она бы поняла, что редкий постер с Сидни Пуатье (кадр из фильма «Меня зовут мистер Тиббс») слегка неуместен в наркоманском притоне. Но Рэй не знала, на что надо обращать внимание. Она увидела белый порошок и черных людей, которых так часто показывают в клипах рэп-исполнителей, и клюнула на мою удочку.

– Я хочу домой, – сказала она.

Но я еще не закончила. Рэй не могла вернуться с пустыми руками.

– Допивай шоколад и начнем снимать.



В машине сестричка смотрела отснятый материал, а у Дэниела случилось легкое нервное расстройство, как будто на него только сейчас снизошло прозрение.

Напомнив Рэй, что он не плохой и что у нее на самом деле три кариеса, Дэниел сказал:

– Это была самая детская выходка за всю мою жизнь.

– За все детство? – ответила я раздраженно. – Если уж соглашаешься участвовать в липовой покупке наркотиков, то не надо потом жаловаться.

Нас перебила Рэй:

– Я все-таки не понимаю, зачем вы это устроили.

– Мама с папой установили прослушку в моей комнате. Это чересчур. Если они хотят вмешиваться в мою личную жизнь, то пусть найдут то, что искали. И только попробуй им проболтаться. У меня на тебя целая гора компромата – хватит на годовой домашний арест. Усекла?

Всю оставшуюся дорогу Рэй молчала, побив свой прежний рекорд на шесть минут.

Фильм «Изабелл нюхает кокаин»

Наутро сестричка показала родителям домашнее видео. Она раздала всем поп-корн и пригласила дядю Рэя, потом сунула диск в плейер и встала перед телевизором. В качестве предисловия к фильму она процитировала наш с Дэниелом телефонный разговор про наркотики. Рэй рассказала, как спряталась под задним сиденьем машины и, когда мы зашли в «наркопритон», начала снимать.

Она включила запись и села на пол. Со словами «Хватит жрать!» забрала у дяди поп-корн.

Мама сидела в оцепенении, едва дыша. На двадцатидюймовом экране шло немое кино Рэй: я нагнулась, лезвием сформировала дорожку, взяла трубочку и…

– Вот Иззи нюхает кокаин, – пояснила сестричка для слепых.

Первой реакцией мамы было уберечь младшую дочь от этого ужаса.

– Рэй, тебе нельзя это смотреть, – сказала она.

– Ничего, что я это снимала? – возразила та.

Спектакль был лишь ответной мерой на преступные действия родителей. Увы, я не смогла правильно предсказать их реакцию. Сразу после просмотра домашнего видео они установили за мной круглосуточную слежку, которая прекратилась лишь тогда, когда им стало не до меня.

Допрос

Глава V

Нарочитая отчужденность Стоуна сменяется явной насмешкой. Его челюсть слегка подрагивает, когда он смотрит в блокнот.

– Я знаю, о чем вы думаете, – говорю я.

Стоун делает глоток кофе и отводит глаза.

– Вряд ли.

Он прав. Обычно я могу легко догадаться, о чем думают люди, но с инспектором это не проходит, и я теряю самообладание. Надо срочно установить над Стоуном контроль.

– Вы женаты, инспектор?

– Нет.

– Разведены?

– Сегодня я вас допрашиваю, а не наоборот.

– Почему вас бросила жена?

– Изабелл, этот прием стар как мир.

– То есть она вас не бросала?

– Прекратите, пожалуйста. – Стоун говорит так искренне, что я замолкаю. А потом задаю вопрос, который вертелся у меня на языке с самого начала допроса.

– Что вам рассказали обо мне родители?

– Это так важно?

– Да.

Просмотрев записи, Стоун отвечает:

– Мне известно, что раньше вы разбрасывали мусор по округе. Также я все знаю про наркотики, алкоголь, про Соседские Дозоры в вашу честь, про несколько случаев вандализма (виновников так и нашли) и про то, что у вас нет постоянного парня. Продолжать?

– А что-нибудь хорошее они сказали?

– Говорят, теперь вы стали намного лучше, – отмечает инспектор, пытаясь скрыть снисходительный тон.

– Думаете, это я во всем виновата?

– Почему же? Я пока даже не знаю, что произошло.

Дело Сноу. Продолжение

Имя Джерома Франклина я взяла не с потолка. Если верить Одри Гейл, учительнице Эндрю, почти все школьники покупали наркотики у него. Но в старших классах его криминальная жизнь закончилась. Теперь он консультант по финансовым вопросам, живет в Сан-Диего, Калифорния. Когда я рассказала Джерому о цели своего звонка и объяснила, что не стану разоблачать «ошибки его молодости», он согласился помочь, но, увы, ничего нового не сообщил: Эндрю покуривал травку. И все.

Семейку Сноу и шерифа Ларсона я проверила досконально, поэтому переключилась на другого подозрительного типа. Пора было навестить Хэнка Фарбера, дядю Ларсона и его единственное алиби. Я позвонила Хэнку (ни в коем случае не Генри) и назначила встречу на следующий день.

Примерно половину пути мама сидела у меня на хвосте, но потом я сделала запрещенный поворот на сто восемьдесят градусов, и она отстала, не осмелившись его повторить.

Ровно в 10.45 я постучала в дверь старого дома в Тендерлойне. Открывший мне мужчина был слегка пьян, эдакая версия дедушки для совершеннолетних. Обычно такие типы – завсегдатаи ипподромов и стрип-клубов, любители сигар. Но Хэнк, подозреваю, травился сигаретами.

– Так, так, так, кто к нам пришел? – сказал он, открыв дверь и осмотрев меня с головы до ног.

Неряшливый хозяин дома пригласил меня внутрь и усадил на тридцатилетний клетчатый диван, от которого кожа шелушилась даже под одеждой. Сам Хэнк сел напротив меня, прикурил сигарету и радостно улыбнулся, как будто у него брали интервью для пафосного шоу вроде «Мисс Америка», а не расспрашивали о пропавшем без вести мальчике.

– Мистер Фарбер…

– Зовите меня Хэнк, – предложил он и подмигнул.

– Вы хорошо помните 18 июля 1995 года?

– Э-э… давненько это было.

– Но вы ведь помните?

– Слабо, – признался он.

– В ту ночь пропал Эндрю Сноу.

– Ах да! Жалко парнишку.

– Чем вы занимались в тот вечер?

– Кажется, ко мне приезжал племянничек, Грег. Ему тогда было лет семнадцать.

– В его визите было что-нибудь необычное?

– Нет. Он ходил на концерт.

– Какой?

– Не помню. Да и не знаю, что нынешняя молодежь слушает.

– А когда Грег пришел домой?

– Около одиннадцати.

– Он приехал на машине или на автобусе?

– Кажется, на машине.

– Чья это была машина? Ваша или его собственная?

– Моя, потом он ее выкупил.

– Когда?

– Ну, примерно в то время.

– В день исчезновения Эндрю Сноу?

– Нет. Через несколько недель. Но он и до этого ее водил. Кажется.

– Что за машина?

– «Тойота-камри».

– Цвет и год производства вспомните?

– Белая, 1988-й.

Я оставила Хэнка в клубах сигаретного дыма и поехала прямо к Абигейл Сноу. Она заметно расстроилась, увидев меня на пороге.

– Что вам нужно на этот раз?

– Я понимаю, меньше всего на свете вы хотели увидеть меня, но…

– С чего вы это взяли? – вежливо осведомилась миссис Сноу.

– Ну, вы позвонили и довольно убедительно велели закрыть дело… Понимаете, я тут узнала…

– Мисс Спеллман, я вам не звонила.

– Не звонили?

– Нет. Может, это был другой клиент?

Мой мозг отказывался адекватно воспринимать происходящее. Если звонила не Абигейл Сноу, то кто же? Или звонила все-таки она, а теперь просто отрицает? Мало ли что творится в голове у этой женщины.

– Могу я зайти на минутку? – спросила я.

Миссис Сноу поглядела на мои ботинки и, видимо, подсчитала количество грязи, которое я могу занести в дом.

– Хотите, я их сниму? – предложила я.

– И пиджак тоже, милочка. Он у вас довольно грязный, – ответила миссис Сноу.

Ботинки и пиджак я оставила на крыльце, после чего Абигейл неохотно пустила меня внутрь.

– Можно воспользоваться вашим телефоном? – спросила я, выключив звук у мобильного.

– Пожалуйста. – Миссис Сноу махнула рукой, показывая, где стоит телефон.

Я набрала свой мобильный. Когда звонила Абигейл, на дисплее высветилось «Номер засекречен», но теперь это был самый обычный номер. По-видимому, в тот раз мне звонила мама – чтобы я бросила дело.

На всякий случай я спросила:

– А у вас есть сотовый?

– Нет, конечно, – ответила Абигейл, вытирая телефон тряпкой.

У меня было всего несколько вопросов, и я хотела задать их побыстрей: от запаха попурри уже голова шла кругом.

– Может быть, вопрос покажется вам странным, – сказала я, – но вы, случайно, не помните, какая машина была у Грега Ларсона?

– Помню. Красный «камаро». Модель конца семидесятых.

– Вы уверены, что это была не «камри»?

– Более чем, – резко ответила Абигейл.

– И она точно была красная, а не белая?

– Милочка, я умею различать цвета.

– Не спорю, – сказала я и быстро зашагала к двери. – То есть у Грега никогда не было белой «камри»?

– Нет.

– Согласно материалам дела, у Мартина и Эндрю был «датсун» 1988 года. Верно?

– Да.

– И других машин у них не было?

– Нет.

– Спасибо, миссис Сноу. Вы мне очень помогли.

После встречи с Абигейл я зашла к ее соседям. Из четырех человек, оказавшихся дома, двое жили здесь и двенадцать лет назад. Оба хорошо помнили Грега Ларсона и его красный «камаро». Никто не припоминал белую «камри».

Вернувшись домой, я сперва выбила одну фару на маминой машине, чтобы ночью было легче заметить слежку. При обычных обстоятельствах за подложный звонок я бы придумала более изощренную месть, но сейчас в нашей семье обстановка и так накалилась. Я просто сдала маму отцу.

– Милая, Оливия не способна на такое, – ответил папа, прежде чем я успела договорить.

– Ты, видно, плохо ее знаешь.

– Мы женаты уже тридцать три года.

– Ну и?..

– Изабелл, тебе звонила не мама. Однако я повторюсь: дело закрыто. Мы не хотим, чтобы на нас подали в суд.

Мне еще было что сказать, но нас перебил дядя Рэй. Он распахнул дверь и заорал:

– Ал, мне нужна твоя помощь! Я так больше не могу!



За всеми этими слежками, прослушиваниями и общим духом шпионажа я совсем забыла рассказать вам о том, какой мир установился между Рэй и дядей. Теперь они были друзья, и сестричка решила раз и навсегда избавить своего друга от вредных привычек. Она стала подсовывать ему под дверь открытки с изображением больной печени и надписями в духе: «Думаю о тебе. С любовью, Рэй».

За ужином она рассказывала семье о вреде алкоголя и время от времени давала советы по питанию (которые казались мне ханжескими, поскольку сама она поедала немыслимое количество сахара). Рэй усердно изучала материалы по злоупотреблению наркотиками и спиртным и даже проконсультировалась с травником – тот продал ей специальный эликсир, который она подмешивала дяде Рэю в еду и иногда в пиво. Сестричка пыталась посетить собрание анонимных картежников, но ее оттуда вышвырнули. Отвергнутая, она обратилась в Ал-анон, общество поддержки родственников алкоголиков, где постоянно рассказывала о дядином грехопадении. Каждый раз она украшала свое повествование сочными подробностями, так что вскоре от дяди Рэя там мало что осталось.

Мама с папой не переживали по поводу нового увлечения дочери, ведь теперь она не шастала по улицам и не преследовала незнакомцев, а изучала болезни печени – можно сказать, прогресс для нашего дома. Жаль, родители не старались внушить ей, что все старания бессмысленны. Мы уже пытались исправить дядю Рэя. Он был как разбитая фарфоровая кукла – никакой клей не вернет ей прежнюю красоту.

Дядя плюхнулся в кресло и уронил голову на стол. Следом за ним в гостиную вошла Рэй, неся огромную медицинскую книгу под названием «Функции и болезни печени».

– Погоди, – сказала она, – ты же еще не посмотрел, как выглядит печень после десяти лет цирроза.

Дядя умоляюще посмотрел на отца.

– Рыбка, отдай книгу, – попросил папа.

Рэй повиновалась.

– Ты велел мне больше времени проводить за чтением.

– Неужели? Пойдем-ка на кухню. Надо поговорить.

Сестра закатила глаза, тяжело вздохнула и потопала вон из гостиной.

– Я сделаю, что смогу, – пообещал папа и пошел за ней.

Я прислонилась к столу, обдумывая свой следующий ход.

Дядя Рэй поднял голову и сказал:

– Мне ведь так мало нужно! Спокойно выпить пива, поесть орешков. Разве я многого прошу?



После обнаружения жучка в комнате я решила уехать от родителей, но покупка липовых наркотиков и дело Сноу отнимали у меня все время, жилье искать было некогда. Потом я вспомнила, где могу остановиться, и начала собирать вещи. Через несколько часов ко мне постучалась Рэй. Я ее впустила, попросила помочь, но та стала потихоньку выкладывать мои пожитки из сумок. Поймав ее на месте преступления, я в прямом смысле слова вышвырнула ее в коридор и накрепко заперлась.

Вскоре мне надоело собираться, и я решила съездить за ключом для новой квартиры. Открыв дверь, я увидела маму, которая спускалась по лестнице в банном халате и мягких тапочках.

– Куда ты идешь, милая?

– Никуда, – находчиво ответила я.

– Я тебя люблю, – неуклюже и безучастно призналась мама.

Можно подумать, я об этом забыла! Конечно, родители меня любят. Но любовь в нашей семье кусается, и иногда мне жутко надоедает прикладывать лед к укусам.

Мама терпеливо сидела в машине, поджидая, когда я уеду. Но я и не пыталась избавиться от хвоста. Скрывать мне было нечего.

Я подъехала к дому Дэвида, вынудив маму припарковаться в неположенном месте.

Постучала в дверь. Он открыл.

– Изабелл? Что ты тут делаешь?

– Привет, как дела? – поправила я его.

– Привет. Извини. Так что случилось?

– Дэвид, скажи честно, тебе колют ботокс?

– Нет.

– А Петра здесь?

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что ты заметно нервничаешь.

– Она в доме. Так ты ее ищешь?

– Вообще-то я ищу ключи от ее квартиры. Она ведь теперь живет у тебя?

– Не совсем.

– И долго это продолжается?

– Месяца три.