— Извините.

Удобно устроившись на бездыханной груди Мейтленда, череп как бы отдыхал от своих трудов.

Вернувшись домой, я долго не мог успокоиться. Терзало подозрение: если я смог стереть ту часть программы своей Судьбы, где фигурировали Баранов, Добрецов, Капитоньева и Якимова, значит… О, ужас! Похоже, все они: хи-хи…

Лунный свет падал на мертвую голову и делал заметной одну любопытную деталь. Эта деталь была совсем незначительной, но каким-то образом соответствовала обстоятельствам.

Неужели и впрямь они оказались вытерты из Вселенского предела вещества в соответствии с Законом Вселенской Справедливости? За то, что дружно отправили меня за решетку? Неужели? Скорее всего, дело банальнее и проще. Наверняка передушили друг друга в споре, в борьбе: кому же ДАДУТ комнату умершего Баранова? Но почему погиб Добрецов? Он тоже — вытерт? Или происшедшее с ним не имеет отношения к истории со мной? Однозначного ответа у меня не было, я боялся, что все-таки истинным является первый вариант развития событий. Я боялся…

Восседавший на груди только что убитого им человека, череп маркиза де Сада уже нельзя было назвать бесстрастным, лишенным выражения. Теперь на его костяном лице утвердилась определенная, явно «садистская», улыбка.

Я кинулся к телефону и набрал номер Милочки. Меня трясло, я боялся… Я понимал, что могло случиться всякое. Я не сразу попал на ее номер. Перезванивал. Наконец-то дозвонился. К счастью, ответила она.