— Так точно! — бодро отрапортовал компьютер и наддал скорости.
Не прошло и секунды, как вновь зазвучали фанфары, за которыми последовал голос:
— Позвольте заверить вас, что о возобновлении нашей деятельности будет извещено заранее. — Нотки угрозы стали резче. — Пока же благодарим клиентов за проявленный интерес и просим удалиться. Немедленно.
Артур оглядел напряженные лица спутников.
— Не лучше ли нам повернуть? — робко предложил он.
— Тихо! — прошипел Зафод. — Чего бояться?
— Почему же все так встревожены?
— Не встревожены, а заинтригованы! — нервно крикнул Зафод. — Компьютер, начинай спуск в атмосферу и готовься к посадке.
На этот раз фанфары были явно излишними, голос обжигал холодом:
— Мы чрезвычайно польщены вашим неудержимым интересом и с удовлетворением сообщаем, что в качестве дополнительной услуги для самых увлеченных клиентов отправляем навстречу ракеты с атомными боеголовками. Надеемся быть вам полезными в загробной жизни… Благодарим за внимание.
Голос умолк.
— Ох! — вырвалось у Триллиан.
— Да-а… — протянул Артур.
— Ну? — спросил Форд.
— Послушайте, — сказал Зафод. — Чего вы всполошились? Как до вас не дойдет, что это обычная запись, сделанная, к тому же, пять миллионов лет назад. Нас это не касается.
— А ракеты? — тихо заметила Триллиан.
— Какие ракеты?! Не смеши меня!
Форд хлопнул Зафода по плечу и указал на экран заднего обзора — за хвостом корабля неслись сквозь атмосферу два серебряных дротика. Увеличенное изображение показало две здоровенные и до неприличия реальные ракеты.
Зафод изумленно уставился на экран.
— Потрясающе! — вымолвил он. — Кто-то там внизу пытается нас достать! Но помимо этого, мы на что-то напали!
— По-моему, это на нас напали…
С каждой секундой ракеты приближались. Они вышли прямо на курс, и теперь на экране были видны лишь боеголовки.
— Между прочим, любопытно, — спросила Триллиан, — что мы собираемся делать?
— Ну, мы… э-э… предпримем какой-нибудь маневр! — в голосе Зафода внезапно зазвучала паника:
— Компьютер, какой маневр мы можем предпринять?
— Боюсь, никакого, ребята, система управления кораблем парализована глушителями, — бодро объяснил компьютер. — Начинаю отсчет. До попадания сорок пять секунд. Зовите меня просто Эдди, если вам будет легче.
Зафод попытался решительно бежать сразу в нескольких направлениях.
— Так! — вскричал он. — Э-э… Нужно взять управление на себя.
— А ты умеешь управлять кораблем? — вежливо поинтересовался Форд.
— Нет. А ты?
— Тоже нет.
— Триллиан?
— Не умею.
— Чудесно, — с видимым облегчением произнес Зафод. — Будем управлять сообща. Компьютер! Включай систему ручного управления!
— Милости прошу, — сказал компьютер.
В стене откинулись панели, и из недр корабля появился огромный, неимоверно сложный пульт, рукоятки, кнопки, рычаги и переключатели которого были затянуты целлофаном. Ими явно еще никогда не пользовались.
Глаза Зафода дико забегали.
— Хорошо, Форд, — твердо приказал он, — полный назад и десять градусов вправо! Или еще что-нибудь…
— Удачи вам, парни! — бодро вставил компьютер.
— До попадания тридцать секунд.
Форд прыгнул к пульту и ухватился за первые попавшиеся рычаги. Корабль со страшным ревом встал на дыбы и судорожно задергался, когда тяговые двигатели потянули его в разные стороны. Форд отпустил половину рычагов: корабль сделал крутой вираж и помчался навстречу ракетам. Почти тут же Зафод с яростью ударил по какой-то рукоятке, та сломалась, и корабль камнем полетел вниз.
Экипаж швырнуло на стену. Фордовский экземпляр «Путеводителя по Галактике» врезался в пульт и громко стал перечислять всем желающим лучшие способы контрабандного вывоза из Антареса желез внутренней секреции антаресских длиннохвостых попугаев (эти отвратительные на вид железы, нанизанные на деревянные шампурчики, служат деликатесной закуской к коктейлям, и многие очень богатые идиоты с радостью платят огромные деньги, чтобы произвести впечатление на других очень богатых идиотов).
Именно в этот момент один из членов экипажа ушиб локоть. В остальном же, как было сказано ранее, смертоносный ракетный удар никому не повредил. Повторяем, экипаж в полной безопасности.
— До попадания двадцать секунд, — объявил компьютер.
— Так включи двигатели! — взревел Форд.
— О, разумеется, старина! — ответил компьютер.
Заработали двигатели, корабль плавно повернул и вновь устремился навстречу ракетам.
Компьютер запел.
— Когда идешь на грозу, — гнусаво выл он, — не смей склонять головы!
Зафод закричал, чтобы тот заткнулся, но его голос потонул в страшном грохоте, который со всем основанием можно было назвать предвестником неминуемой гибели.
— И не бойся… ветра… и тьмы! — выводил Эдди.
Грозные ракеты, которые мчались на корабль, занимали почти весь экран. По невероятно счастливой случайности, они не успели скорректировать курс в соответствии с судорожным рысканием «Золотого сердца» и прошли прямо под ним.
— А в конце грозы — небо в золотых лучах… льют птицы трели в бархатных ночах… Новый отсчет — пятнадцать секунд.
Ракеты сделали крутой вираж и вновь устремились в погоню.
— Вот так, значит, — вслух подумал Артур. — Сейчас мы неминуемо погибнем, да?
— Пожалуйста, не надо так говорить, — попросил Форд.
— Не склоняй головы перед бурей! — заливался Эдди.
Неожиданно Артура осенило. Он подошел к пульту управления.
— А почему бы не включить невероятностную тягу?
— Ты, верно, спятил, парень! — стараясь перекрыть шум, ответил Зафод. — Если ее не запрограммировать, знаешь, что может быть?
— Какая разница? — прокричал Артур.
— В сердце надежды храни огонек…
— Так кто-нибудь объяснит, почему нельзя включить невероятностную тягу? — истерически закричала Триллиан.
— И никогда не будешь одинок… Пять секунд. Я счастлив, что узнал вас, друзья! И никогда-а-а… не будешь… одино-о-ок!
— Я спрашиваю, — завопила Триллиан, — кто-нибудь… Потом все исчезло в адском грохоте и умопомрачительной вспышке.
Глава 18
А потом корабль продолжил полет с резко изменившимся и, надо отметить, весьма симпатичным интерьером. Рубка управления значительно увеличилась в размерах и переливалась нежными пастельными тонами голубого и зеленого. Из пышного куста папоротника уходила ввысь спиральная лестница, никуда, собственно, не ведущая, а рядом с большими солнечными часами стоял в гранитной оправе главный компьютерный терминал. Хитроумно расположенные источники света и зеркала создавали совершенную иллюзию бескрайнего, великолепно ухоженного субтропического парка.
— Черт побери, что случилось?! — воскликнул Зафод, развалившийся в плетеной качалке.
— Я всего лишь переключил тумблер невероятностной тяги, — робко произнес Артур, лежащий у бассейна с золотыми рыбками. — Вон там… — и указал рукой на вазу с цветами.
— Но где мы? — спросил Форд. Он сидел у подножия спиральной лестницы с приятно охлажденным Пангалактическим Грызлодером.
— Полагаю, там же, где и раньше, — ответила Триллиан как раз в тот момент, когда все зеркала внезапно показали тоскливый ландшафт Магратеи.
Зафод пулей выскочил из кресла:
— Тогда что стало с ракетами?!
Новая, поразительная картина открылась в зеркалах.
— Похоже, они превратились в горшок с петуньей, — неуверенно проговорил Форд, — и очень удивленного кашалота…
— Невероятностный фактор, — объявил Эдди, который ни чуточки не изменился, — один к восьми миллионам семистам шестидесяти семи тысячам ста двадцати восьми.
Зафод уставился на Артура.
— Что ты об этом думаешь, землянин?
— Ну, — молвил Артур, — я всего лишь…
— Отличная мысль — включить невероятностную тягу при выключенных защитных экранах! Ты спас нам жизнь, знаешь, парень?
— О, право, — смутился Артур, — пустяки.
— Пустяки? Ладно, пустяки так пустяки, — легко согласился Зафод. — Компьютер, давай на посадку.
— Однако…
— Я сказал!
Не повезло только кашалоту, который возник внезапно в нескольких милях над поверхностью планеты.
Поскольку это весьма необычное положение для кашалота, у бедного невинного создания было очень мало времени, чтобы составить картину мира, уяснить свое место в нем и осознать, что это место скоро станет вакантным.
Занимательный факт: единственной мыслью, промелькнувшей в сознании горшка с петуньей, было: «О нет, неужели опять?!» Многие уверены: если бы мы знали, почему горшок с петуньей подумал именно то, что подумал, мы бы куда глубже понимали природу мироздания.
Глава 19
— Берем этого робота с собой? — спросил Форд. Он неприязненно смотрел на Марвина, ссутулившегося под маленькой пальмой в углу.
Зафод оторвал взгляд от зеркальных экранов с унылой панорамой поверхности Магратеи, на которой стоял корабль.
— Этого андроида-параноика? — протянул он. — Берем!
— Но что нам делать с роботом, страдающим маниакальной депрессией?
— Разве это проблема? — молвил Марвин с таким видом, будто обращался к гробу, куда только что опустили покойника. — А вот что делать, если ты действительно робот, страдающий маниакальной депрессией?
Из своей каюты вышла расстроенная Триллиан.
— Исчезли мои белые мышки! — пожаловалась она.
Выражение глубокой озабоченности и тревоги не отразилось на лицах Зафода.
— Ну и черт с ними! — сказал он.
Триллиан кинула на него яростный взгляд и вновь скрылась за дверью.
Возможно, ее слова привлекли бы больше внимания, будь общеизвестным фактом то, что по уровню умственного развития люди занимают лишь третье место на земле, а не второе, как полагают многие независимые наблюдатели.
— Добрый день, мальчики.
Голос казался смутно знакомым и в то же время чужим; в нем сквозила материнская забота. Голос прозвучал в тот момент, когда экипаж корабля собрался в шлюзовой камере.
Все изумленно замерли.
— Это компьютер, — разъяснил Библброкс. — Оказывается, у него есть аварийная запасная личность.
— Сейчас вы впервые ступите на таинственную планету, — продолжал новый голос Эдди. — Укутайтесь потеплее и не смейте трогать руками всякую гадость.
Библброкс нетерпеливо постучал по люку.
— Похоже, — посетовал он, — лучше бы мы взяли логарифмическую линейку.
— Так! — стальным тоном рявкнул компьютер. — Кто это сказал?
— Пожалуйста, открой нам люк, — вежливо попросил Зафод, стараясь держать себя в руках.
— И не подумаю, пока вы не признаетесь, — отчеканил Эдди.
— О, Боже… — Форд привалился к переборке и принялся считать до десяти. Он отчаянно боялся, что разумные формы жизни разучатся это делать, ведь только считая, люди способны выказать свою независимость от компьютеров.
— Ну же! — подстегнул Эдди.
— Компьютер… — начал Зафод.
— Я жду, — перебил Эдди. — Я могу ждать весь день, если надо.
— Компьютер… — опять начал Зафод. Он лихорадочно подыскивал какой-нибудь веский довод, чтобы сразить соперника логикой, но решил не обременять себя игрой на чужом поле. — Если ты сейчас же не откроешь люк, я раскурочу твои внутренности и запрограммирую тебя большущим топором, ясно?
Наступила тишина. Наконец Эдди, потрясенный до глубины души, тихо промолвил:
— По-моему, наши отношения оставляют желать лучшего.
И люк отворился.
Глава 20
Пять фигурок тоскливо плелись по безжизненной равнине. Кое-где бледно-бурой, а на остальное-то и смотреть было тошно. Путники брели словно по давным-давно высохшему болоту, покрытому толстым слоем пыли.
Зафод был в подавленном настроении. Он шел в стороне от остальных и вскоре скрылся за небольшим холмом.
Пронизывающий ледяной ветер пробирал до костей и щипал глаза, от разреженного воздуха першило в горле, но Артур благоговейно озирался.
— Поразительно…
— Вонючая дыра, если хочешь знать мое мнение. Кошачий помет и то интереснее, — угрюмо сказал Форд.
Он был сильно раздражен. Из всех планет в Галактике — экзотических и кишащих жизнью — его угораздило попасть именно сюда! После пятнадцатилетнего заточения!.. Даже паршивой палатки с гамбургерами здесь днем с огнем не сыскать.
— Нет, — запальчиво восторгался Артур, — ты не понимаешь. Я впервые стою на поверхности чужой планеты! Целый неизведанный мир! Жаль только, что такой унылый…
Вскоре они подошли к Зафоду Библброксу. Тот остановился у края большой ямы — эдакого кратера ста пятидесяти ярдов в поперечнике.
— Смотрите, — сказал Зафод, указав вниз.
На дне кратера лежала разбитая туша одинокого кашалота, который прожил так мало, что не успел даже разочароваться* в жизни. Наступившую тишину нарушали лишь непроизвольные всхлипывания Триллиан.
— Хоронить его, полагаю, не надо? — пробормотал Артур и тут же пожалел об этом.
— Идем, — сказал Зафод и начал спускаться по склону.
— Что, туда? — с отвращением выдавила Триллиан.
— Да, — буркнул Зафод. — Идем, идем, я хочу вам кое-что показать.
— Мы и так видим, — содрогнулась Триллиан.
— Не это, — скривился Зафод. — Кое-что другое. Я нашел путь внутрь.
— Внутрь?! — в ужасе вскричал Артур.
— Внутрь планеты! Подземный ход. От падения кашалота своды обрушились, и сейчас мы войдем туда, куда пять миллионов лет не ступала нога ни одного живого существа, в толщу самого времени.
Марвин иронически замычал.
Брезгливо морщась, путники спустились на дно кратера, изо всех сил стараясь не смотреть на его несчастного создателя.
— Жизнь! — меланхолически произнес Марвин. — Можно ее презирать, можно не замечать, но любить?!
Зафод расчистил проход в туннель и посветил туда фонариком. Из мрачных недр повеяло затхлостью.
— Легенды гласят, что магратейцы жили большей частью под землей.
— Почему? — удивился Артур. — Поверхность была перенаселена? Или отравлена?
— Вряд ли, — пожал плечами Зафод. — Думаю, просто им здесь не очень-то нравилось.
— Ты уверен, что нам стоит туда лезть? — спросила Триллиан, нервно вглядываясь во тьму. — Мы уже пережили одно нападение.
— Послушай, детка, говорю тебе: на всей планете нас только четверо, и больше ни души. Эй, э-э… землянин!
— Артур, — напомнил Артур.
— Вот именно… Ты посторожи здесь с роботом у входа, хорошо?
— Посторожи? — переспросил Артур. — Зачем? Ведь, кроме нас, на планете никого нет.
— Просто так, знаешь, для спокойствия. Хорошо?
— Для моего спокойствия или для твоего?
— Ну и молодец. Все, идем.
Зафод, пригнувшись, скользнул в туннель, за ним последовали Триллиан и Форд.
— Чтоб вам тошно было! — в сердцах воскликнул Артур.
— Не волнуйся, — заверил его робот. — Будет.
Артур в припадке раздражения несколько раз обошел вокруг кратера, потом решил, что могила кашалота не лучшее место для прогулок, и устало опустился на землю.
Марвин окинул его выразительным взглядом и демонстративно отключился.
Зафод быстро шел по туннелю. Он был взвинчен, но виду не подавал, упрямо шагая вперед и посвечивая в разные стороны фонариком. Стены, холодные на ощупь, были выложены кафельной плиткой.
— Ну, что я вам говорил? — повторял Зафод. — Обитаемая планета Магратея.
И продолжал уверенно шагать по заваленному мусором кафельному полу.
Триллиан казалось, что она в лондонской подземке.
Время от времени на стенах вместо плитки появлялись мозаичные картины — простые строгие узоры, выполненные в ярких тонах. Триллиан остановилась и внимательно рассмотрела одну из картин, но не смогла постичь ее смысла. Она обратилась к Зафоду:
— Ты не знаешь, что означают эти странные символы?
— Полагаю, просто какие-то странные символы, — бросил Зафод, едва удостоив их взгляда.
Триллиаи пожала плечами и поспешила за ним.
Порой слева и справа открывались маленькие комнатки, заваленные компьютерным хламом. В одну из таких клетушек Форд и затащил Библброкса, чтобы спокойно поговорить. Подошла Триллиан.
— Послушай, если это Магратея…
— Ну, — перебил Зафод. — Ты голос слышал?
— Хорошо, допустим, я согласен. Но как, во имя Галактики, ты ее отыскал?! Не в атласе же звездного неба?
— Кропотливые исследования. Правительственные архивы. Сыскная работа. Несколько счастливых догадок. Ерунда!
— И ради поисков Магратеи украл «Золотое сердце»?
— Мне много чего надо искать.
— Много чего? — удивленно просил Форд. — Например?
— Не знаю.
— Что?!
— Я не знаю, что ищу.
— Почему?
— Потому… потому, что если бы знал, то, полагаю, не мог бы искать.
— Ты свихнулся?!
— Такую возможность я не исключаю, — тихо проговорил Зафод. — В конце концов я знаю о себе лишь то, что может сказать мне мой мозг в его текущем состоянии. А его текущее состояние не из лучших.
В наступившей тишине Форд смотрел на Зафода с тревогой и состраданием.
— Дружище, если хочешь…
— Нет, погоди, дай объяснить, — перебил Зафод.
— Я люблю покуролесить. Приходит в голову какая-нибудь шальная идея — а почему бы и нет? Бах, готово! Решил стать Президентом Галактики; решил украсть корабль — и дело в шляпе! Все легко, все просто… Но стоит мне остановиться и задуматься, почему я так решил, как я этого добился, — и тут же возникает сильнейшее желание прекратить об этом думать. Вот как сейчас — даже говорить трудно.
Зафод умолк, потом нахмурился и продолжил:
— Вчера ночью я вновь задумался. О том, что часть мозга у меня работает как-то неправильно, словно кто-то пользуется исключительно в личных интересах, снимает сливки, а мне об этом ни гу-гу. Не иначе, отгородили участок моего мозга и лишили меня туда доступа. «Надо проверить», — подумал я. Отправился в корабельный лазарет и подключил себя к энцефалографу. Провел все возможные тесты — ничего. Ничего неожиданного, по крайней мере. Обнаружилось, что я умен, одарен богатым воображением, легкомыслен, ненадежен, бесшабашен… Словом, все, что и так прекрасно известно. Никаких отклонений… Тогда стал я изобретать новые тесты — ничего. Попытался наложить результаты, полученные от проверки одной головы, на результаты проверки другой. Снова ничего. Наконец мне это надоело до чертиков, я плюнул и посмотрел на ситуацию через зеленый фильтр. И все стало ясно, как светлый день, — медленно проговорил Зафод. — Большой участок в обоих. моих мозжечках изолирован. Какой-то ублюдок выжег вокруг все синапсы.
Форд разинул рот, Триллиан побелела.
— Ты не представляешь, кто это сделал? И зачем?
— Зачем — можно лишь гадать. Но я точно знаю, чьих рук это дело.
— Знаешь? Откуда?
— В моих синапсах выжжены инициалы этого ублюдка. На самом видном месте.
В глазах Форда застыл дикий ужас, по телу поползли мурашки.
— Инициалы? Выжженные у тебя в мозгу?
— Да.
— Не томи же, ради Бога, что за инициалы?!
Зафод вперил в него долгий взгляд, потом медленно отвернулся.
— З.Б. — тихо обронил он.
В эту секунду сзади опустилась стальная переборка, и в камеру стал поступать газ.
— Позже я вам расскажу еще кое-что, — прохрипел Зафод перед тем, как все трое потеряли сознание.
Глава 21
Артур нервно расхаживал по бугристой почве Магратеи.
Форд предусмотрительно оставил ему «Путеводитель по Галактике», чтобы было с чем коротать время, и Артур наугад ткнул несколько кнопок.
Надо заметить, что «Путеводитель по Галактике» по своему составу весьма неоднороден. Многие статьи попадали туда по прихоти какого-нибудь редактора, которому могло взбрести в голову что угодно.
Так Артуру случайно попалось изложение истории некоего Виита Вуурджагига, студента Максимегаланского университета. Сей перспективный молодой человек старательно изучал древнюю филологию, трансформативную этику и волновую теорию гармоничного исторического восприятия до тех пор, пока после бурной ночи в компании Зафода Библброкса, когда Пангалактический Грызло дер лился рекой, не завладело им навязчивое стремление установить судьбу исписанных за последние годы шариковых ручек.
Последовал длительный период кропотливой исследовательской работы, в течение которого он посетил крупнейшие в Галактике бюро находок шариковых ручек. В конце концов Виит Вуурджагиг представил на рассмотрение общественности элегантную теорию: в необъятном космосе наряду с мирами, где обитают гуманоиды, рептилоиды, рыбоиды, ходячие древоиды и сверхразумные оттенки цвета маренго, существует планета, заселенная исключительно шарикоручечными формами жизни. Именно туда стекаются все брошенные на произвол судьбы шариковые ручки, в то единственное место, где можно вести достойный шариковых ручек образ жизни.
В теории это, конечно, хорошо, но Виит Вуурджагиг неожиданно заявил, что он нашел искомую планету и, более того, посетил ее, в результате чего написал книгу и был посажен за неуплату налогов. Таким образом, его постигла участь тех, кто всенародно пытается строить из себя шута.
Экспедиция, в конце концов направленная по его следам, обнаружила маленький астероид, где жил старик. Старик делал вид, что ничего не знает, и лишь твердил, как заведенный, что на свете правды нет (впрочем, позднее его уличили во лжи).
Тем не менее остался открытым вопрос, кто ежегодно переводит на его счет шестьдесят тысяч альтаирских долларов; ну и, разумеется, загадка в высшей степени прибыльного дела Зафода Библброкса по торговле подержанными шариковыми ручками.
Артур отложил «Путеводитель», поднялся на гребень кратера и стал прогуливаться. Над Магратеей величественно садились два солнца. Налюбовавшись вечерней зарей, он вновь спустился на дно и разбудил Марвина, потому что лучше уж страдающий маниакальной депрессией робот, чем вообще никого.
— Приближается ночь, — сказал Артур. — Смотри, звезды на небе.
Робот покорно поднял глаза.
— Знаю, — проговорил он. — Мерзкое зрелище.
— Но каков закат! Мне и привидеться не могло… Два солнца! Будто бы потоки раскаленной лавы извергаются в космос!..
— Видали и похлестче, — презрительно бросил Марвин. — Это все ерунда.
— У меня дома только одно солнце, — продолжал Артур. — Я с Земли. Прекрасная была планета.
— С океанами?
— О да, — вздохнул Артур. — Безбрежные, голубые…
— Терпеть не могу океаны, — сообщил Марвин.
— Скажи мне, — поинтересовался Артур, — ас другими роботами ты ладишь?
— Я их ненавижу, — процедил Марвин. — Ты куда?
Артур не мог больше выдержать.
— Пойду прогуляюсь, — ответил он и, похлопывая себя руками, чтобы согреться, вышел на гребень кратера.
Ночь на безлунной Магратее опускалась очень быстро, и в сгустившейся тьме Артур едва сделал несколько шагов, как налетел на старца.
Глава 22
Облаченный в длинную серую тогу старец стоял к Артуру спиной, созерцая, как тонут во мгле за горизонтом золотые искры. Когда он повернулся, Артур увидел его благородное лицо с утонченными чертами, изборожденное морщинами, но не лишенное доброты. Но пока старец еще не повернулся, даже не отреагировал на восклицание удивленного Артура.
Наконец последние лучи окончательно рассеялись, и старец повернулся. На его лицо падал тусклый свет, и Артур, оглядевшись, заметил поблизости маленький летательный аппарат, излучающий слабое сияние.
Старец посмотрел на Артура; в его взгляде сквозила печаль.
— Холодную ночь ты избрал для посещения нашей мертвой планеты, — молвил он.
— Кто… кто вы? — выдавил Артур.
Старец отвел взгляд, на благородное лицо легла печать грусти.
— Мое имя ничего тебе не скажет.
Казалось, что-то занимает его мысли. Артур почувствовал смущение.
— Я… вы напугали меня, — промямлил он.
Старец будто очнулся и слегка нахмурил брови.
— Ммм?
— Я говорю, вы меня напугали.
— Не тревожься, я не сделаю тебе ничего дурного.
— Он помолчал и мрачно добавил: — Вообще-то, по сути своей, я ученый.
— Вот как? — пробормотал Артур. Необычная манера поведения собеседника сбивала его с толку.
— О да, — ответил старец и вновь замолчал.
— Э, — начал Артур, — ммм…
— Что, человек, не по себе? — вежливо осведомился старец.
— Нет-нет… Хотя, собственно, да. Видите ли, мы никак не ожидали кого-нибудь здесь встретить. Я так понял, что все давно мертвы.
— Мертвы? Боже милосердный, мы всего лишь спали!
— Спали? — недоверчиво переспросил Артур.
— В связи с экономическим кризисом, — пояснил старец, явно не задумываясь, понимает ли Артур хоть слово из сказанного.
Артур был вынужден подстегнуть его.
— В связи с экономическим кризисом?
— Пять миллионов лет назад в экономике Галактики наметился спад, а мы, как тебе известно, создаем предметы, в некотором смысле, роскоши — строим на заказ планеты… — Он замолчал и посмотрел на Артура. — Тебе известно, что мы строим планеты?
— Э-э…
— Увлекательнейшее занятие! — с тоской сказал старец. — Мой конек — береговые линии. В общем, — продолжил он, стараясь подхватить нить рассказа, — разразился кризис, и мы рассудили: чего ждать впустую? Запрограммировали компьютеры, связанные с индексами цен на Галактической бирже, чтобы нас разбудили, когда дурные времена останутся позади, и… — старец подавил зевок и махнул в сторону кратера. — Это твой робот?
— Нет, — раздался высокий металлический голос со дна кратера. — Я свой собственный.
— Если это создание можно назвать роботом, — пробормотал Артур. — Скорее, электронное устройство для воплощения тоски и уныния.
— Приведи его, — велел старец, и Артур с удивлением отметил прозвучавшую в тоне решимость. Он подозвал Марвина, и тот заковылял наверх, трогательно прикидываясь хромым.
— А впрочем, — произнес старец, — лучше оставить его здесь. Ты же пойдешь со мной.
Он подал знак, и летательный аппарат медленно поплыл к ним навстречу.
Артур посмотрел на Марвина. Робот с таким же трогательным усердием повернулся, явно терзаясь адскими муками, и вновь побрел на дно кратера, горько бормоча что-то себе под нос.
— Идем! — позвал старец. — Идем же, не то будет поздно.
— Поздно? — откликнулся Артур. — Для чего поздно?
— Как твое имя, человек?
— Дент. Артур Дент.
— «Поздно» — это угроза, — сурово произнес старец, и в его мудрых усталых глазах засветилась печаль. — Лично мне угрозы никогда не давались, но я слышал, что иногда они бывают очень кстати. Прошу в машину. Мы углубимся в самые недра этой планеты, где мой народ сейчас выходит из дремоты. Магратея пробуждается.
Садясь рядом со старцем в летательный аппарат, Артур невольно поежился. Странность происходящего, безмолвное колыхание взмывшей в небо машины подействовали на него угнетающе.
— Э-э… простите, — молвил он, глядя на лицо старца, освещенное тусклым светом приборной панели, — а как ваше имя?
— Мое имя? — спросил старец, и весь его облик озарился уже знакомой внутренней печалью. — Мое имя, — произнес он, помолчав, — Слартибартфаст.
Глава 23
Хорошо известно, что предметы и явления на самом деле не всегда такие, какими они на первый взгляд кажутся. К примеру, люди планеты Земля полагали себя много умнее дельфинов, аргументируя этот тезис своими достижениями — колесо, Нью-Йорк, войны и так далее, — в то время как дельфины только беззаботно плескались в воде. Дельфины, в свою очередь, были уверены в своем превосходстве над людьми — по тем же соображениям.
Любопытно, что дельфины давно знали о нависшей над Землей угрозе уничтожения и неоднократно пытались предупредить человечество. Однако все их сообщения ошибочно истолковывались как игра с мячом или прочие дельфиньи шалости, поэтому в конце концов они плюнули и незадолго до прибытия вогонов покинули Землю своим собственным способом.
Самое последнее сообщение дельфинов было признано человечеством как особо изящный прыжок с кувырком через кольцо с одновременным высвистыванием гимна США. В действительности же послание гласило: «Всего доброго, и спасибо за рыбу!»
Были на Земле существа и поумнее дельфинов, но большую часть времени они проводили в биологических лабораториях, ставя пугающе элегантные и изощренные эксперименты на людях. То, что люди, естественно, совершенно ошибочно истолковывали характер их отношений, полностью отвечало планам этих существ.
Глава 24