ГЛАВА 4
Джокт положил истребитель в крутой вираж, расстроив и без того смятенный порядок вражеских «Кнопок». И теперь возвращался к ведомым.
– Лидеру тройки истребителей! Орден Доблести! Повышение в звании! Что угодно! – командор Бранч, казалось, подарит сейчас Джокту звезду с неба.
Главное, чтобы не эту, оранжево-красную…
Линкор командора, не обращая внимания на огрызающиеся «Кросроуды» Бессмертных, уже давил полными бортовыми растерявшиеся «Кнопки», расстроив обе «Червивые розы». И основная группа «Зигзагов» уже кинулась добивать разрозненные вражеские звенья истребителей. А весь крейсерский отряд, «Моравы» и тяжелые крейсеры, вышли вплотную к планете.
– Впервые слышу, чтобы за дезертирство раздавали ордена, – сказал Спенсер и только потом добавил, – с возвращением, лидер! Надеюсь, мы не сильно помяли твой «Витраж»…
– Все в порядке.
Джокт еще не осознал до конца, что только что стал орденоносцем со всеми причитающимися привилегиями. Ему пока тяжело было сосредоточиться на такой новости. Компенсация ускорения, когда на доли секунды перегрузка возросла до сорока «же». Возврат. Проверка систем истребителя.
А на поверхности планеты уже расцвели первые бутоны разрывов. Крейсеры приступили к орбитальной бомбардировке.
– Нет, ты действительно герой, хотя и наполовину сумасшедший, – теперь заговорил и второй ведомый, – я уже подумал…
– Ничего себе – только подумал! Кто мне половину датчиков плазмой срезал?
– Ну я… – не нашелся, чем оправдаться, Смоки.
– Будешь должен шикарный стол в Эр-Пе-Ве! Когда вернемся… И чтобы – яблоки натуральные! Полкредита за штуку! И талую воду с ледников! – вспомнил Джокт старый рассказ Барона про быт хайменов. – А если честно, я больше всего боялся, что вы не станете ничего делать, а рванете следом. Тогда бы никто никому и ничего не был должен…
– Принято, ком! Будут тебе талые яблоки и ледник за полкредита!
Мимо истребителей как раз проходила цепочка мониторов. Слажено, по команде, они сбросили скорость практически до нуля. После, нелепо перевалившись с боку на бок – все разом – снова вошли в полетный режим. Джокт почувствовал себя маленьким мальчиком, перед которым взрослые и суровые дядьки выстроились по стойке «смирно» и козырнули, словно самому чтимому старейшине. Вот только не хватало ощущения законченности… Как будто стереть одну «Кнопку», когда рядом щетинятся антеннами еще сотни таких же «Кнопок». И нет дороги назад.
– Наши действия, ком? – обратился Джокт к командиру Лерою.
Тот ответил не сразу. Не оттого, что был занят погоней за целью или выведением тактических расчетов. Скорее ему нечего было ответить.
– Наши действия – полное бездействие. На орбите все уже чисто. Линкоры минируют вторую приливную точку, других Приливов в ближайших секторах нет. Разве что сами Бессмертные прогрызут. Но тогда нам… – Командир прикусил язык, и слово «крышка» не прозвучало. – Сейчас будут готовить к посадке транспорт.
– Но куда именно? В какую точку?
– Не по адресу вопрос. А вообще, диспозиция существовала еще изначально. Вот и проверим – насколько она верна…
– Джокт! – коснулся слуха слабый вызов Спенсера. – Джокт, внутренняя связь!
Лерой отключился от общей связи, но Джокт, привыкший доверять другу, не воспользовался этим обстоятельством, скользнув пальцем в перчатке по полоске активации внутренней связи.
Теперь общение происходило только между ним и Спенсером. В случае необходимости система связи вышла бы автоматически на общую волну.
– Слушаю, Спенсер.
– Не дразни майора, видишь, он сейчас не в ладах с самим собой.
– А еще больше – с командором Бранчем, – добавил Смоки, который уже висел на одной волне со Спенсером.
– Но я же ничего такого…
– Конечно, ничего такого. Ты бы еще попросил расчет вероятности возврата в Крепость! Все пошло наперекосяк, и нужно это понимать.
– А я и так понимаю. Но это не значит, что не имею права уточнить дальнейшую задачу… Между прочим, задачу для всей тройки.
– Право ты, конечно, такое имеешь. Но… не надо, Джокт, Мы – команда. Авторитет командира для всех непререкаем. А ты только что посадил его в лужу. Понимаешь? Какого ответа сейчас можно ожидать? Вы трое – налево, остальные – направо, начинаем биться лбами в запертый Прилив… Нет? Или – всем истребителям собраться над южным полюсом планеты!
– Южным? Полюсом?
– Не хочешь? Тогда – над северным. Или вообще – следуем к поясу астероидов, посмотреть, как там дела у автоматических крейсеров… Нет никакого плана действий. И быть не может. Командор Бранч просто следует логике изначального плана – раз уж мы сюда пришли, чтобы прорваться к поверхности, значит, десант пойдет на посадку. И будет держаться, сколько сможет. В случае, если основным силам удастся пройти твоим Серым Приливом, эти действия имеют смысл.
– Но ведь это не удастся! – почему-то обиженно проговорил Джокт, отчетливо представляя, насколько надежно закупорен Прилив.
Еще он был ошарашен пусть дружеским, но внушением за, в общем-то, безобидный вопрос, адресованный командиру истребительного отряда.
– И я так думаю. Не удастся. И Смоки так думает… Смоки? Согласен?
– После той дуры, что рванула в приливной точке, да еще после астероида, – видали, какой огромный? – там даже пехотинец с ранцевым двигателем не протиснется. Но шанс – это всегда неожиданный гость. Кто знает. Что произойдет уже через пять часов? Или через пять минут?
– Вот видишь, Джокт! Все так думают. Второго варианта нет, только ждать. А если ничего не выйдет у всех нас… Все равно для десантников существенная разница – где подыхать! На поверхности, в бою, или в коробке транспорта… Не в этом дело. Просто со стороны выглядело так, будто ты герой дня, выполнивший свою часть работы, а командир на твой вопрос…
– Я понял. Ты прав. Сейчас извинюсь.
– Стой, Джокт! Стой, дурак! Ты…
Но Джокт уже вернулся на общую волну, снова запросив майора Лероя.
– Не сейчас, – последовал ответ, прозвучавший, как показалось Джокту, с оттенком раздражения.
– Ком, я насчет своей глупости…
Снова тихо зашелестел индивидуальный вызов Спенсера, и Джокт уловил что-то насчет свойства любой глупости шириться и размножаться.
– Прошу меня извинить. – Сразу после этого Джокт перешел на индивидуальный канал связи с командиром. – Я даже не уверен, что и сейчас поступаю правильно… Только прошу не думать, будто я…
Вот, черт! Опять запутался!
Пару секунд командир молчал, и были слышны только отголоски переговоров экипажей крейсеров, отмечающих бурной радостью каждый новый запуск орбитальной бомбы. Запуск, маневрирование в атмосфере, где бомбы пытались перехватить средства ПКО, а главное – моменты контакта. Счет шел уже на десятки тысяч километров уничтоженной поверхности.
– Тут любой запутается, – наконец-то отозвался майор, и Джокт физически ощутил ту незримую линию, находясь на которой Лерой выбирал – свернуть налево или направо? Очередной палиндром. На этот раз шаг был навстречу. – Хорошо хоть, понял… В следующий раз попробуй обдумать последствия любого вопроса, прежде, чем задашь его. Сам, кстати, понял или…
– Нет, это Спенсер, – признался Джокт.
– Спенсер… Хорошо, – последовало неожиданное заключение, – до связи.
Очень хорошо! Просто замечательно! Добиться от командира признания в том, что он беспомощен! Пусть даже признания на индивидуальном канале!
Пока Джокт так раздумывал, он неосознанно приблизил «Витраж» к планете. Слишком уж заразительны и эмоциональны оказались комментарии экипажей крейсерской группы.
– О! Тут были Аппалачи!
– Куда подевался Мадагаскар? Или показалось?
– Повезло пехотуре, спустятся, а там – голое поле. В ямочках.
– Смотрите! Бомбометчики что-то пишут!
– Как – пишут?
– Не как, а – чем… Орбиталками! Уже написали: «Пламенный привет от…».
Привет был действительно пламенный. Три материка, различимые с орбиты даже под толщей желтушных облаков, покрылись апокалипсическим пунктиром. Очаги бушующего огня, прожигавшего почву на сотни метров вглубь, складывались в какие-то буквы. Разглядев все как следует, Джокт понял: ему почему-то не хочется разделить общее веселье. Пусть даже там, внизу, был враг. Все-таки бомбардировке подвергся не какой-нибудь сплошь военный объект, а планета. И сразу вспомнился вражеский транспорт, который Джокт выпустил из перекрестья прицелов. Он все никак не мог забыть «Поворот Альвареса» в исполнении навигатора – Бессмертного. Зря пытались добиться от него вразумительного мотива этого поступка сотрудники особого отдела. Ведь никак невозможно объяснить посторонним то, что не можешь объяснить самому себе.
Учитывая общий эффект, достигнутый прорывом в этот сектор пространства единственного истребителя, дистанционно управляемого Джоктом, в конце концов особисты оставили его в покое. Но он-то! Он не обрел покой! Поэтому и не разделял радость бомбометных расчетов…
– А что силы сопротивления?
– Уничтожают не более десяти процентов орбитальных зарядов… Только в двух-трех районах – до пятидесяти процентов… Наверное, там и будет место высадки. Штабы, заводы или еще что-нибудь… Не зря они лучше охраняются.
– Но там же ничего не останется!
– Наоборот. Обязательно кто-то и что-то останется. И десанту придется нелегко.
В таких рассуждениях имелась, конечно, логика. Очень вероятно, что силы противокосмической обороны сконцентрированы вокруг особо важных объектов и территорий. Но еще могло оказаться, что плотная оборона – обманный ход Бессмертных. Показать силу там, где она не нужна, оставив запас противодействия там, где надо. Чтобы в момент высадки встретить десант во всеоружии. Но гадать не приходилось. Крейсеры клали орбитальные бомбы без всякой системы, нащупывая именно зоны повышенной защищенности. Потому что теми силами штурмовой пехоты, какими располагала прорвавшаяся группа кораблей Солнечной, удержать планету невозможно. Невозможно и бессмысленно. Вот захватить какой-нибудь военный или промышленный объект – реально. Захватить, чтобы вытряхнуть, выпотрошить, вывернуть наизнанку, но найти что-нибудь такое, что сможет оправдать все потери, которые неизбежно возникнут при высадке. Утопия! Сплошная утопия!
Наконец к планете вернулись линкоры, закончив минирование второй приливной точки. Они сбросили скорость, врубив движки на реверс и, компенсируя инерцию, прорисовались двумя овалами. Но тут же ушли в тень планеты, опасаясь очередной каверзы местного светила.
Наверное, командор Бранч был прав, принимая решение посадить на поверхность второй линкор. Посадить прежде, чем вниз метнется десантный транспорт. Наверное, он прав и в том, что вместе с линкором на посадку отправляется одна из инженерных станций. Но почему – истребители?
– Майор Лерой! Две тройки ваших «Зигзагов» тоже идут вниз. Отправьте к «Августу» шесть машин, их спустят в гравитационных захватах…
Линкор, в отличие от десантного транспорта, не предназначен для посадки на планету. Вернее, производит ее только в исключительных случаях, и маневрирование в условиях сверхмалой тяги, под воздействием гравитации планеты для него сильно затруднено. При этом громадина звездолета движется по сужающейся спирали, то есть звездолет вынужден описать несколько кругов в атмосфере, прежде чем его корпус будет поставлен «на дюзы». А это означает, что на пути своего движения он заставит ожить все пункты противокосмической обороны, что уцелели при бомбардировке. Дальше остается выявить и подавить их.
Сама посадка «на дюзы» выпарит огромный кратер, который наполовину скроет профиль линкора, при этом для носовых орудийных палуб сохранялась возможность противодействовать баллистическим ракетам, если, конечно, такие ракеты будут запущены. Это в плюс. Второй плюс – увеличение плацдарма для высадки десанта. Использование корабельных «Вариоров» в качестве воздушного прикрытия плацдарма – это третий плюс. Миниджеты и, конечно же, стационарное вооружение линкора должны расширить возможности десанта. Что касается инженерной станции… После недолгого размышления Джокт понял, в чем ее предназначение. Она должна отдать все запасы гравиквазеров для обеспечения взлета линкора с поверхности. А если повезет, то и десантному транспорту могло кое-что достаться. Но к чему «Зигзаги»? Да еще всего шесть машин? Этого Джокт понять не мог.
Воздушное патрулирование? Работы движков в режиме атмосферного старта даже на сверхмалой тяге хватит минут на пятнадцать– двадцать, вряд ли больше. Вдобавок, без способности после этого самостоятельно подняться на орбиту, не говоря уже о дальнейшем участии в сражении! Хотя дозаправка, конечно, возможна, но… Все ради пятнадцати минут ползанья на черепашьей скорости под желтым небом этой планеты? Сколько там можно держать для более или менее эффективной работы? Одну-две звуковые? Это если у Бессмертных не окажется каких-нибудь тихоходных планетарных самолетиков, идущих на дозвуковых скоростях. Как ни странно, именно они могут случиться самыми грозными противниками – практически недосягаемыми для «Зигзага». Как работать торпедами? Вычислитель МПКТ просто-напросто сойдет с ума! О каком наведении может идти речь, если движки торпед не рассчитаны на скорость меньше, чем одна сотая световой? Да и собственные радарные со сканирующими установками «Зигзага» не возьмут цель на большом удалении. Только до горизонта, может быть, километрах в двухстах. Еще одна утопия!
Плазмогенераторы и лазерные турели… Не выдержит энергосистема истребителя. А если и выдержит, срок полета с десяти-пятнадцати минут сократиться до смехотворного промежутка между стартом и быстрой посадкой. Без навигационной карты, без определителя положения в пространстве. Ну-ка…
Джокт произвел нехитрый расчет, учитывая данные спектроскопа, показавшего приблизительный состав атмосферы. Вышло чуть больше, чем он предполагал вначале, но тоже неутешительно. Двадцать две минуты полета – в некритических режимах, и четыре – при боевом маневрировании, с задействованными системами ближнего боя. Ближнего по меркам открытого космоса, естественно. Но это все – без учета дополнительной тяги двигателей, поскольку сила притяжения планеты требовала лишнего расхода мощности. «Зигзаг» – не планер, его масса покоя над планетой превращалась в вес, и нужно было, вдобавок ко всему прочему, элементарно не свалиться в пике. Значит, и оружие ближнего боя – утопия. Что еще? Выполнение функции эвакуатора? Смешно. Самим бы кто-то помог! В корабле элементарно не хватит места для двоих человек в СВЗ. Теоретически можно представить, как кто-то – но только без скафандра высшей защиты! – втиснется в кабину. А дальше? Взлет просто убьет пассажира. Если подниматься без форсажа, запас активных гравиквазеров закончится раньше, чем истребитель достигнет стабильной орбиты, где его можно дозаправить или же зацепить гравитационными захватами.
Тогда – зачем? Зачем командору на поверхности потребовались «Зигзаги»? Там, где от них ровным счетом никакого толка не будет и быть не может? Неужели командор допускает ошибку? Или оговорился? Но нет, так не бывает…
Скорее всего, майора Лероя сейчас посетили точно такие же мысли. Потому что он, получив приказ, медлил с его исполнением. Джокт подумал, вот еще пять секунд и майор получит выволочку от командора. Но нет. Напоминание о поставленной задаче на выволочку не походило. Скорее это было сглаживанием того острого угла, который вот-вот должен был вклиниться между командующим всей группы и командиром звена истребителей.
– Майор Лерой! Направьте выбранных пилотов к третьей инженерной станции, им еще потребуется время принять контейнеры с дополнительным запасом квазеров.
Передача на общей волне. А значит, Лерой не посмеет спорить с командором и задавать уточняющие вопросы. Единственное, что попытался уточнить Лерой, – какие именно пилоты потребуются на поверхности? Мастера ближнего боя или же самые опытные в пилотаже? На что командор Бранч уклончиво посоветовал направить самых везучих. Лерой замолк. Но вскоре принял решение.
– Тройка Джокта! Тройка Смэша! Направляетесь к третьей станции и принимаете контейнеры. Садитесь на планету вместе со штурмовой группой, посадка – в гравитационных захватах линкора!
Было похоже, что Лерой начал перенимать манеру командора, облекая приказания в форму императива. Направляетесь. Принимаете. Садитесь. Очень удобная форма, скрывающая все недоговоренности. А что они должны делать после посадки?
Бессмысленно было спорить с командиром, к тому же Джокт увидел все совершенно в другом ракурсе. Посадка на планету – это же безумно занимательное приключение! Приключение, в которое грех не захватить своих друзей.
– Предложение, ком!
– Опять? – Джокт представил, как у Лероя сдвигаются брови.
Наверняка майор ожидал от молодого пилота очередной бестактности.
– Нет, ком! Поскольку полетная миссия – явный нестандарт, предлагаю направить вместе с моей тройку Барона. Они присоединились к звену при входе в Прилив…
– Обоснование?
– Я, Барон и один из его ведомых входили в состав одной тройки. Может быть, это обстоятельство…
– Принимается. Тройке Смэша – отбой. С Джоктом идет Барон.
Или это только показалось Джокту, или на самом деле Смэш выдохнул с облегчением, услышав отмену приказа для его тройки. Ну что ж… Мало кому нравится неопределенность…
Вообще-то, не глядя на имеющуюся в предложении Джокта логику, решение командира могло оказаться прямо противоположным. Не потому, что Джокт, пусть корректно, в скрытой форме оспорил приказ. Не весь, в какой-то его части, но все же… Что-что, а любые признаки раздражения и решения, принимаемые на основе эмоций, индапы отсекали почти со стопроцентной гарантией. Почти – потому что некоторые эмоции оставались устойчивыми к медицинскому вмешательству. Как сойти с боевого курса, если там, в двух шагах от смерти, окажется твой друг? Как уничтожить вражеский транспорт, который…
Джокт вздрогнул, увидев снова перед глазами задирающий носовую часть транспортник Бессмертных, который он должен был сжечь, но не сделал этого. Вот сработал инъектор индапа, и мысли вновь вернулись в прежнее русло.
Командир Лерой не стал бы жертвой эмоций, даже отклонив просьбу Джокта. Дело в другом. Предполагалось, что в боевой обстановке любой из пилотов должен проявить максимум мастерства и умений. С учетом универсальности подготовки пилотов разницы между тройками существовать не должно. Как и разницы в выборе той или иной тройки. Но задача действительно была явным нестандартом. Командор Бранч не торопился с разъяснениями. Могло случиться и так, что у него не имелось разъяснений. Просто какая-то недооформившаяся мысль. Возможно даже на уровне интуиции. На то он и командор, чтобы всегда быть готовым к импровизациям.
Джокту почему-то вспомнился его детский поход к границе плутонианского города – Купола. Там, за невидимой энергетической перегородкой, начиналась безжизненная замерзшая пустыня. Температура под Куполом держалась в пределах приемлемой нормы – от десяти до двадцати градусов Цельсия. Но сложный гравитационный барьер Купола, запросто выдерживающий чудовищную разницу в температуре, давлении, других параметрах, отличающих мир под Куполом от агрессивной космической среды, непроницаемая перегородка для потока излучений и метеоритов, он был устроен так, что по всему периметру проходила зона сброса накопленного тепла. И у границ Купола, на всем их протяжении, воздух звенел от сухого мороза. А на полосе шириной приблизительно в сто – сто пятьдесят метров лежал вечный снег. Однажды группа одноклассников Джокта, и он сам в их числе, отправилась на целый день к границе Купола, захватив палатку, спальники, запас синтетического горючего и банджо. И надо же было такому случиться, что на одной из энергостанций города как раз в это время произошла поломка. Небольшая, некритическая, иначе этот день стал бы последним днем города. Но то, что в условиях Земли или Европы, где тоже имеется собственная атмосфера и электромагнитный щит, считается поломкой мелкого масштаба и приводится в норму без оглядки на остальное пространство планеты, на Плутоне – всегда чрезвычайное происшествие. Нет, сирены не выли. Никто не спешил в убежища. Просто был выставлен энергетический блок под Куполом. И школьники безуспешно пытались развести огонь с помощью плазменной зажигалки. Каково же оказалось всеобщее их удивление, когда один из них, Джокт уже и не помнил все имена, достал из кармана маленький спичечный коробок. Архаика. Раритет, изготовленный для любителей старины. А после – чиркнул деревянной палочкой длиной с указательный палец, заканчивающейся серной головкой, и костер запылал.
Это был незабываемый поход – на границе разделения температур, в зоне турбулентности, завывал ветер. Город погрузился во мрак. И остались только снег и бездонное звездное небо. Всего на пятнадцать минут. Со временем исчезли имена, стерлись прочие воспоминания, а те минуты так и остались в памяти. Зачем взял спичечный коробок тот друг из детства? Может быть, просто хотел похвастать. А вот – пригодилось…
Наверное, истребителям на поверхности планеты предполагалась роль именно такой странной вещи, от которой никто не ожидает пользы, но она вдруг обязательно потребуется. Станет нужной, единственно необходимой. И, может быть, в памяти командора Бранча тоже жило какое-то воспоминание о вещах, что в самый неожиданный момент превращаются из бессмысленных в необходимо-важные.
– Принято, ком! – отзывается Барон, выводя тройку из путаного строя и направляясь к Джокту. Потом уже, на индивидуальной волне, Барон добавляет: – Спасибо за приглашение, лидер!
– Не за что! Пока неизвестно, что нас ожидает. Не исключено, что ты еще станешь меня проклинать. Потом. Когда и если случится что-то нехорошее…
Истребители приблизились к техническим палубам инженерной станции, где существовало что-то наподобие финиширов – потоковые захваты, один за другим притягивавшие корпуса «Зигзагов» еще ближе к станции. Настолько ближе, что Джокт почувствовал опасение за целостность арсенальных подвесок, когда они царапнули корпус станции.
Затем из недр звездолета на палубы высыпало несколько десятков роботов, оснащенных манипуляторами. Что они там делали, каким образом происходило присоединение контейнеров с дополнительным запасом звездного горючего, Джокт не узнал. Потому что отключил обзор, блаженно потянувшись внутри СВЗ. Что-то хрустнуло в позвоночнике, потом в предплечье. Растяжения, полученные при маневрировании под носом у флота Бессмертных, давали о себе знать. Пока индап и СВЗ блокировали все последствия перегрузок. А вот после возвращения в Крепость…
Только сейчас до Джокта дошло, почему майор самой первой назвал его тройку. Спуск на планету означал нормальную гравитацию, так необходимую для заживления микротрещин и заращивания лопнувших капилляров. На поверхности индап справится со своей задачей в десять раз быстрее. А опасность… Здесь, в открытом пространстве, находясь между грозной звездой и противником, который вот-вот может появиться из новосотворенных Приливов, опасностей было ненамного меньше. Пусть внизу ждала неизвестность, в которую им всем только предстояло окунуться с головой, все равно… Спуск в гравитационных захватах линкора – как в люльке – бездействие на поверхности, где основная работа ляжет на плечи штурмовой пехоты. И в это же время – осознание факта спуска на домашнюю планету Бессмертных! Впервые за время войны! Это тонизировало почище любого индапа.
На панели мелькнул зеленый огонек сенсора контроля. Контейнеры установлены. Включив обзорник и поиграв с режимами визуализации, Джокт рассмотрел их – квадратные кейсы, метр на метр, толщиной с кулак. Значит, полезный объем – чуть больше медицинской колбы. Остальное – механизмы электромагнитной ловушки-хранилища и системы подачи квазеров в приемник истребителя. С учетом непрерывности и замкнутого цикла энергетического процесса запас достаточный, чтобы прорываться к Крепости. А если по дороге придется огрызаться, то есть терять часть квазеров, хватит, чтобы добраться до Прилива. Если он окажется разблокированным и если собственные запасы окажутся исчерпаны во время атмосферного старта. Ну что ж. За каким бы туманом их ни посылали, кое-какие детали все же командор продумал…
– Вы идете вниз на случай всяких неожиданностей, что могут возникнуть на орбите, – наконец-то сообщил задачу командор Бранч, – пехотное подразделение надеется захватить технические трофеи и, что важнее, носители с базами данных. Любые, какие подвернутся. Штурмовики продержатся сколько смогут, их будет прикрывать линкор, которому затем предстоит атмосферный старт. Поэтому с вами пойдет инженерная станция, – на этот раз командор растерял куда-то все свои императивы, ведь надежда на захват важной информации вырисовывалась более чем призрачной. – Роль воздушных сил на планете выполнят джеты линкора, так что «Зигзаги» весь срок пребывания на планете остаются пассивными зрителями. Но потом вам предстоит сопровождать линкор, потому что все трофеи он примет на борт. Сопровождать не просто при взлете с поверхности, но и дальше…
Несмотря на призрачность надежд, план командора тем не менее представлялся логичным. В тех условиях, в которых оказался весь прорвавшийся флот, единственное, что могло послужить оправданием его гибели, являлась только возможная информация, добытая при штурме планеты.
«А ведь у всех командующих линкорами, похоже, один и тот же пунктик! Цена за поражение», – подумал Джокт, вспомнив ситуацию, в которую попал «Инк», и все, что говорил на церемониальном ужине командор Беркли.
Тогда ведь речь шла о таких же вещах – чем можно оправдать гибель экипажа. Правда, в меньших масштабах. Кроме «Инка» терять командору Беркли было нечего. А сейчас командор Бранч готовился к потере двух десятков крейсеров, мониторов, инженерных станций и звена истребителей, помимо собственного «Июня». Наверное, индап заставит его исчерпать ресурсы организма раньше, чем закончится вся местная авантюра, решил Джокт, потому что невозможно так запросто, без последствий, осознавать происходящее. Особенно происходящее помимо твоей воли. Дороги назад нет. Дорога вперед неизвестна. Но, оказалось, оставался еще один путь. Окольный. Нехоженый. Неподдающийся расчетам тактических вычислителей.
– Пока штурмовой отряд работает на поверхности, расчетчики всех находящихся на орбите звездолетов подключаются в общую сеть… Надеюсь, им хватит мощности наконец-то определить, где же, черт возьми, мы находимся! И в каком направлении лежит возможное спасение. На тот случай, если спасение невозможно, – невозмутимым голосом продолжил командор, – расчетные и аналитические группы все равно должны указать, в каком направлении отправить уцелевшие корабли, чтобы с наибольшей вероятностью, рано или поздно, достичь районов, контролируемых Солнечной.
В этом «рано или поздно» и заключалась сущность всего замысла. Потому что Серый Прилив Джокта привел флот в ранее неизвестный, но абсолютно недосягаемый прямым путем, при полете с околосветовой скоростью, район Галактики. Возможно, вся группа находилась сейчас как раз на другом краю Галактического диска. Где угодно, навигационным вычислителям до сих пор не удалось найти хоть одну знакомую привязку для определения координат. Если это удастся при объединении производительности бортовых вычислителей всех собравшихся за обратной стороной планеты кораблей, тогда линкор «Август», подобрав остатки десанта и его эскорт из шести «Зигзагов», – не исключено, это будет все, что останется от флота, – смогут лечь на курс, ведущий к ближайшему Приливу. А вот насколько близок окажется Прилив, пока оставалось только гадать. Полет длительностью в пару сотен лет вряд ли будет разумным. И вряд ли такая последняя жертва поможет Солнечной, даже если на борту «Августа» будет находиться невероятно ценная информация. Звездолеты, идущие заданным курсом в автоматическом режиме, конечно, имеют весьма высокий шанс дойти. Куда-нибудь, когда-нибудь. А вот их экипажи…
Словно почувствовав, как червь сомнения гложет сейчас каждого из астронавтов на каждом из кораблей, будь то линкор, крейсер, инженерная станция или истребитель, командор Бранч решил форсировать события. Тем более что Бессмертные и так заставляли себя ждать и вот-вот могли нагрянуть к зависшему на орбите флоту.
– Командор Буран! Принимайте управление посадочной группой! Действия десантного транспорта – по вашему усмотрению. Рекомендуемое место высадки…
Дальше Бранч перешел на индивидуальный канал, связываясь с командором второго линкора, которому и предстояло осуществить посадку, и Джокт не узнал, где же окажется плацдарм, на котором надеялись закрепиться штурмовики. Там, где орбитальщики превратили часть самого крупного континента в долину смерти, выбив гигантскими гейзерами разрывов свой «пламенный привет»? На каком-нибудь из островов, которыми изобиловал широкий океан, лежащий между материками и южным полюсом планеты? На окраине предполагаемого мегаполиса – в центре коммуникаций (с орбиты при помощи оптики можно было заметить четкие прямые линии, пересекающие сушу во всех направлениях) или еще где? Но раз полномочия по определению места высадки возлагались на командора спускающегося вниз линкора, значит, возможны корректировка этих координат и принятие окончательного решения после выполнения нескольких витков перед посадкой.
– Группе истребителей, транспорту и инженерной станции! – В коммуникаторе возник голос командора Бурана, чье странное вьюжное имя-прозвище контрастировало с солнечным названием линкора под его командованием. – Станция следует за нами на удалении, дублируя посадочный маневр. Истребители остаются на технических палубах станции… Транспорт садится только после получения кодированного сигнала об опасности. Повторяю – транспорту посадка разрешена только при оповещении об опасности! Если вами будет получен сигнал с координатами и сообщением, что все в порядке, посадка запрещена!
Вот тебе и менее опытный командор, восхитился Джокт. Похоже, Бурану довелось столкнуться с информационным оружием Бессмертных.
А ведь и вправду планетарные средства противодействия – это не обязательно зенитные комплексы и гравитационная артиллерия. Бессмертные будут использовать абсолютно все, чтобы помешать успешной высадке десанта!
Еще Джокт отметил рациональность мышления командора «Августа». Зачем сажать «Зигзаги» в захватах линкора, когда с этой же задачей может справиться инженерная станция? Ее пассивная защита может оказаться намного действеннее, чем все бортовые средства защиты боевого корабля. Это первое. Второе – в случае гибели линкора, чего тоже нельзя исключать, у станции появится шанс выйти обратно на орбиту, используя тот запас квазеров, что уже не сможет пригодиться «Августу». А значит, шанс появится и у истребителей. Если им не суждено сослужить хорошую службу на поверхности, – а при потере линкора нужно будет или пересматривать планы штурма, или вовсе отказаться от них, – то на орбите, при появлении флота Бессмертных, на счету окажется каждый «Зигзаг».
Через несколько минут линкор «Август» нырнул в атмосферу планеты, тут же окутавшись по контуру плазменным свечением. И начал снижение.
Вслед за ним двинулась инженерная станция, заботливо выставив небольшой экран над техническими палубами. При этом управление энергетическим экраном было передано на «Витраж» Джокта. Разумная мера, если станция подвергнется атаке и истребителям все же придется стартовать в атмосфере.
Десантный транспорт, чье днище буквально утыкано посадочными движками, а корпус укрыт многослойной броней, способен садиться так, как опускается на дно реки камень, – в сумасшедшей болтанке, раскачиваясь маятником, чтобы преодолеть сопротивление плотной среды, начав падение по траектории, идущей навстречу вращению планеты. И где-то там, в его брюхе, застыли в позе эмбриона девять штурмовых рот, обхваченных вяжущими посадочными полями. Вяжущими – это буквально. Каждый из штурмовиков находился будто бы в маленьком силовом коконе. Едва транспорт коснется поверхности и скинет штурм-трапы, заодно обеспечивая безопасность высадки лазерными башнями, штурмовики должны тут же высыпать наружу, готовые с ходу вступить в сражение за плацдарм. А для этого не обязательно полагаться на их возможности выдерживать спуск с орбиты только благодаря скафандрам и личным модификациям…
ГЛАВА 5
Планета приблизилась рывком, стоило инженерной станции выйти на критическую орбиту, где уже начинала действовать сила притяжения. Теперь, даже если вырубить движки, станция все равно должна падать, падать, падать. Навстречу неизвестности.
Вот желтый диск планеты оказался над головой, будто станция не приближалась к нему, а наоборот – собиралась удалиться. Где-то далеко чертил огненный след линкор, изредка выбрасывая противоракеты, отбиваясь от невидимых со станции средств перехвата наземных пунктов противокосмической обороны.
Вскоре точка, где подвергся атаке линкор, была достигнута, и станция также попала под обстрел. Джокт видел, как из-за пухлого, в синих прожилках облака, рванулся ослепительный веер лазеров. Мгновенно сгенерировать гравитационную линзу не удалось, и станции досталось. Теперь на ее корпусе, посреди хитросплетений каких-то решетчатых ферм, балок и шарниров, распласталась рваная рана. Была ли это обитаемая зона, Джокт не знал, но все равно содрогнулся, тут же получив щипок в шею. Эмоции не помогут. Страх тоже. Планета, затаившаяся после уничтожения прикрывающего флота Бессмертных, встречала теперь дерзких землян шквалом огня. Тут и боевые лазеры, и ракеты, дважды на панели «Зигзага» вспыхивало предупреждение о попадании в полосу жесткого излучения. Еще дважды станцию швыряло в сторону, сбрасывая с траектории гравитационными ударами. Если бы не отлаженная работа невидимых силовых захватов, «Зигзаги» могли получить значительные повреждения. Но обошлось. Даже тогда, когда несколько «умных» торпед вышли наперерез станции. Инженерный звездолет – вовсе не беззащитная лохань с шестеренками! Напичканная хитроумными механизмами, управляющими гравитацией, станция перехватила ракеты, швырнув их затем невидимой рукой обратно – точно в то место, откуда они стартовали!
– Проект «Праща»! – не без гордости прокомментировали из командной рубки станции. – Баллистический вычислитель, совмещенный с гравитационным ротором. Видели, как мы их?
А все это время из невидимых космических далей сыпались орбитальные бомбы. Крейсеры продолжали работу, опустошая лотки бомбометов, поскольку экономить их не имело смысла, вряд ли они понадобятся в космической схватке, а вот воздействие на силы обороны планеты вносило свои коррективы в возможность Бессмертных предотвратить высадку десанта. Под орбитальными бомбами гибли сейчас города, пункты противокосмической обороны, какие-то промышленные объекты, территории, где были отмечены активность и скопление техники… Так что кое-какая цена Бессмертными уже была уплачена.
Проносящиеся над головой материки покрылись многочисленными язвами, и их становилось все больше и больше. Теоретически орбитальная бомбардировка могла вызвать необратимые тектонические процессы, потому что одним из поражающих факторов некоторых бомб, запускаемых сейчас с орбиты, являлось воздействие на материковые плиты. Непросто даже представить себе, что означает образование нового разлома посреди устоявшейся материковой плиты! Активизация всех имеющихся вулканических цепей, которые тянутся, обозначая края таких плит. Быстрое высвобождение подкоркового напряжения, фонтанирующая повсюду смертоносная лава, сумасшедшие атмосферные пертурбации, торнадо, вставшие на дыбы моря и океаны, цунами, бьющие в прибрежные районы бесконечной чередой…
От представленных картин Джокт даже усомнился: а правильно ли мы поступаем? Имеем ли вообще право решать судьбу планеты, созданной давно и не нами? Планета ведь не виновата, что на ней поселились черви – Бессмертные – и что через миллиарды лет после ее зарождения между Бессмертными и цивилизацией Солнечной возникнет война. И Бессмертные, и человечество – всего лишь временщики в бесконечности жизни Вселенной…
Все, происходившее сейчас с планетой врага, походило на ответную акцию после нападения на Плутон. Вот разве что на Плутоне имелся пусть густонаселенный, но единственный город. Здесь же городов имелось множество, все указывало на это. Однако существовала и другая сторона медали, это наверняка осознал не только Джокт… Если раньше Бессмертных что-то удерживало от попыток бомбардировки Земли, то теперь они имели полное право проделать то же самое с колыбелью человеческой цивилизации. Пойти на штурм, не считаясь ни с какими потерями, – что удержит их от этого шага? Особенно после вот этого рейда землян?
Тут же пришла и другая мысль. О значении этой несчастной планеты для расы Бессмертных. Вряд ли мир, гибнущий под ударами орбитальных бомб, представлял для Бессмертных такую же ценность, что и Земля для человечества. Иначе здесь пришлось бы сражаться не с пятью, а с пятьюдесятью линкорами. Со стаями «разрисованных» – элитных подразделений врага. А если так, сколько же всего колонизированных планет может насчитывать мир разумных червей? И для чего им понадобилась еще одна планета – Земля? Неужели многочисленной и развитой цивилизации необходимо вести войну на уничтожение?
Дух захватывало от таких рассуждений, но перед глазами Джокта снова встал Плутон, что до сих пор сотрясается в тектонических конвульсиях, не оправившись после штурма и последующей орбитальной бомбардировки. Что есть равнозначность в такой войне? Неопределенный термин, психологический трюк для самоуспокоения и удовлетворения видовых амбиций!
У нас – Плутон, у врага – Желтая, как окрестил чуть позже эту планету Балу за цвет облаков и атмосферы. А определение равнозначности – безнадежное и бессмысленное занятие. Бомбометы – залп! И бомбы сыпались, сыпались…
Линкор и станция снижались, отправившись уже на пятый виток, и диск планеты превратился в опрокинутое блюдце с загибающимися краями, когда в эфире прошло сообщение:
– Координаты высадки… Периметр чист… Разрешаю посадку…
Прежде чем до Джокта дошло, что происходит, вниз ухнула целая серия орбиталок. Точно к указанным координатам. Еще пара тысяч квадратных километров превратилась в чудовищный костер.
Прав был командор Буран, когда вздумал вывернуть наизнанку код посадки. И только что Бессмертные воспользовались другим оружием, с которым Джокту не доводилось сталкиваться прежде.
А потом случилось что-то и вовсе невообразимое!
Очертания материков начали расплываться, изменяя форму и рельеф. Там, где только что высилась горная цепь, появилось треугольное море. Посреди океана неожиданно вставали участки суши, заполненные блеском огней и пересечением коммуникационных линий – то ли дорог, то ли трубопроводов. А атмосфера из дымчато-желтой становилась то зеленоватой, то голубой, как на Земле, а потом и вовсе какой-то шестицветной.
– Что за чертовщина? – Джокт трижды зажмурился, но с каждым новым брошенным на поверхность планеты взглядом картина становилась все более и более фантастической.
Вот рядом с инженерной станцией промелькнули уступы гигантского горного пика. Джокт покосился на навигационную панель и присвистнул. Высота – пятьдесят три километра. Так не бывает! Проморгать с орбиты подобное циклопическое образование невозможно! А облака, собравшиеся возле невероятной горы, тем временем обрели шахматную черно-белую раскраску.
– Спокойно, лидер! Это иллюзия. – Голос Спенсера прозвучал настолько неожиданно, что Джокт вздрогнул. – Маскировочная сетка, если хочешь. Мы с таким уже встречались, помнишь? – обратился Спенсер ко второму ведомому. – Только там масштаб был поменьше…
– Да уж, намного меньше. Десяток «Кнопок», превратившихся в два линкора. Если бы не индап, я бы обделался со страха! Но там мы могли доверять хотя бы энергорадарам. А здесь – как проверить? Куда, интересно, будет садиться «Август»? Может быть, вон на то плато? А на самом деле там только что был океан…
Теоретически посадка в океан не могла оказаться фатальной для галактического линкора. Его мощности хватило бы мгновенно выпарить километровый столб жидкости и выползти из такой передряги на реверсе. Вот только на практике этого никто еще не проверял. Командор Буран, похоже, тоже не рискнул проверить.
– Орбита! Дайте полную фотометрию поверхности, с привязкой по звезде и полюсам планеты! – запросил он. – Пакет – в «желтой» форме. У нас фантомы…
«Желтая форма» означала особый код, специфическую фразу, каждое слово которой следует за определенной частью общего информационного пакета. Всего перед каждым рейдом принималось семь «разноцветных» форм, по цветам солнечного спектра. То есть выбирались семь фраз, которые и использовали при необходимости для подтверждения подлинности всего пакета. Обычно это были какие-нибудь «белые» стихи.
«Я знаю – часть пакета – что значит – вторая часть – прийти – третья – домой – еще часть – и увидеть – еще – что меня – снова часть – не ждали».
И прочая белиберда.
При использовании «желтого кода» каждая часть картинки должна была сопровождаться такими вот фразами, являющимися частью единой фразы, известной передающему и принимающему. Если часть картинки придет без соответствующего предисловия, значит, это проделки врага.
– Продублируйте фотометрию на транспорт, чтобы они потом не заблудились!
Казалось, решение найдено, простое и надежное. Но не тут-то было!
Даже Спенсер со Смоки не нашлись, что сказать, когда планета завращалась в другую сторону. А на ее поверхности открылись гигантские «окна» пустоты, через которые можно было увидеть звезды на другой стороне.
Камуфляж для целой планеты! Все были вынуждены признать, что он удался Бессмертным на славу.
Теперь навигационным постам линкора, который вот-вот должен был осуществить посадку, предстояло изрядно напрячься. Даже с полной фотометрией и подробными картами поверхности.
Другие средства противокосмической обороны мгновенно прекратили работу, будто заткнулись, чтобы не облегчать чужакам задачу по ориентированию.
– По-моему, тут нечему удивляться, – снова Спенсер, – если у них целая звезда в подчинении, то…
– Есть чему удивляться, – возразил Смоки, – например, как они до сих пор с нами не расправились, при такой-то мощи! Я имею в виду не только нашу группу, и даже не Крепость «Австралию», или все остальные Крепости, а вообще…
– Барон! Гаваец! Как вам все это? – обратился к друзьям Джокт, не понимая, как вообще можно ориентироваться во всей этой круговерти.
– Нормально. Представляешь, какой у них должен быть расход энергии? – не потерял своего прагматизма Барон.
– Боятся – значит, уважают! – изрек Гаваец, – А я вообще обзор выключил. Ну их… В глазах рябит. Как-нибудь сядем.
Такой ответ ошарашил всех. Услышав слова Гавайца, засмеялись не только остальные пятеро пилотов истребителей, но и присутствующие на командном посту офицеры инженерной станции, потому что связь со станцией осуществлялась постоянно.
– Что тут смешного? Я правду говорю – так и голова закружиться может! – Кажется, на посту станции кто-то улегся от смеха на пол, а Гаваец со всей серьезностью продолжил: – Я и вам советую… Включите лучше видеорекордер, что-нибудь приятное… Мы же следуем точно за линкором? Вот пусть у них голова и кружится…
Рационализм, граничащий с невероятной простотой, искренняя вера в собственную правоту и безмятежный тон – таков весь Гаваец. Но это только внешне. Джокт не забыл, как тот же Гаваец безропотно исполнил приказ пойти на смерть. Пусть даже виртуальную. В первом «полете» на истребителях дистанционно управляемой группы очень даже непросто было отличить виртуальное от реальности. Все было почти как в Вечной Игре инфонаркоманов…
Эх, Лина-Каталина, девочка-пилот, вздохнул Джокт, я так хотел сказать тебе «Здравствуй!» не в Игре, а просто… Кажется, тебе придется искать нового партнера вместо Питона Джокта. Как жаль!
– Внимание! Локируется флот Бессмертных! – ворвался в мысли Джокта голос командора Бранча. – Десять следов финиша. Линкоры. Еще десять. Снова линкоры. Двадцать пять следов в противоположной стороне – «Кросроуды», сорок – «Кнопки», еще «Кнопки»…
Смолк смех, исчезли любые другие звуки в эфире. Только биение галактического пульса – вечные помехи космоса, продукт жизнедеятельности далеких и близких звезд. Еще тонкий писк космической морзянки – дальние квазары, звезды, вращающиеся с бешеной скоростью и удаленные на немыслимые расстояния. И эпитафией – снова голос командора:
– «Август»! Форсируйте поиск плацдарма! Транспорту – приготовиться к прыжку, вам тут не место в любом случае… Поработайте на поверхности, а мы…
Продолжать Бранч не стал. И так все было ясно. Вступать в схватку при таком соотношении сил – самоубийство. Но самоубийство необходимое! Единственно возможный ход. Потому что пути отступления отсутствуют. Маневр ограничен. Попытка прорыва в любом направлении – бред. Капитуляция – бессмысленна, бред в десятой степени!
Влипли, подумал Джокт. К чему тогда вся эта возня с высадкой десанта?
Накренившись, транспорт перешел на более низкую орбиту. И течение времени обрело физическое тело, стало враждебным. Теперь это были не секунды, а отравленные стрелы, летящие со всех сторон, пронзающие и «Зигзаги», и станцию, и тех, кто остался на орбите.
Уходили – не минуты. Просто делались медленные шаги. В никуда. Шаги со сбитым дыханием, шаги под черный полог небытия. Скоро, очень скоро этот полог опустится и накроет любого…
Планета, где наверняка стало известно о прибытии большого флота, начала оживать. То тут, то там сканеры фиксировали запуски ракет. Фантасмагория, порожденная работой камуфлирующих механизмов, постепенно прекращалась, и моря переставали быть треугольными, а горные пики – шестидесятикилометровыми. Станция догоняла линкор, будто бы его орудийные палубы могли защитить от той армады, что начала движение к планете, появившись, как всегда, из ниоткуда, в новых приливных точках. Очередной виток происходил на высоте всего шести километров, где уже на самом деле могло произойти столкновение с горными массивами. Поверхность планеты, до сих пор висевшей над головой, как-то незаметно переместилась под ноги. И разрушения, причиненные орбитальной бомбардировкой, отчетливо виднелись в разрывах облаков.
– Эх, не получилось найти станцию управления экранированием звезды! – нарушил тяжелое молчание Спенсер. – Сейчас бы шарахнуть по этому сборищу… С ума сойти! Двадцать пять линкоров!
– Может быть, этот центр управления как раз внизу? Может быть, наши аналитики ошибались? – попробовал прогнать мрачный настрой Джокт. – И мы не зря опускаемся на планету?
– Ну да… Искать черную кошку в черной комнате… Нет! В черном мегахаусе! Особенно если ее там нет… Джокт! Ты понимаешь, что десанту и без того поставлена невыполнимая задача? Подумай, что можно найти и захватить за такое короткое время? Мы даже не знаем, как могут выглядеть эти самые носители информации… Ну притащат они какую-нибудь поваренную книгу, с лучшими рецептами земных соусов для местных гурманов или там руководство по изобретению шестиколесных велосипедов…
– Почему шестиколесных? – машинально переспросил Джокт.
– Чтобы хвост не волочился. Какая разница? Это я образно… А что изменилось бы, появись Бессмертные не сейчас, а через день? Через неделю? Да хоть через месяц. Что изменилось бы? У нас элементарно не хватит сил бороться с целой планетой. В конечном итоге – сожрали бы нас тут, на поверхности. А с теми, кто на орбите, тоже придумали, что сделать… Жест, конечно, красивый. Может быть, даже принесет кое-какие дивиденды в войне. Главное, чтобы эта высадка и, вообще, все вторжение, не показались Бессмертным нашей агонией.
– Хороша агония! Почаще бы так! – вклинился Смоки. – Разломали десятую часть суши, планету теперь эвакуировать придется…
– Это ничего не решает, – возразил Спенсер. – Даже если бы у нас имелась возможность грохнуть сразу всю эту планету… Даже тогда…
– Разве можно уничтожить одним ударом ВСЮ планету? – засомневался Джокт.
– А почему нет? Бессмертные сами, похоже, приготовили себе же ловушку. Вот представь, что будет, если обнаружить пункт управления энергетическими каркасами чертового светила! Да звездолеты на орбите обречены… Нам тоже ничего не светит – основные силы вторжения не прошли, поддержки ждать неоткуда, мы – в мышеловке, и все такое. Но в этом есть свое преимущество!
– Какое же? Ты о чем?
– Как о чем? Раз уж нам все равно погибать, не лучше ли продать жизнь подороже? Увековечить, так сказать, свою смерть? Нет, найти такой пункт управления – светлая мечта! Снимаем все поля защиты, и пусть звезда выжжет все в этом оперативном квадрате! Ты же видел, Бессмертные сами бояться ее излучения! Если бы они не боялись, нас давно уже выпарили бы прямо в звездолетах. А так – пока живые…
– Согласен. – Джокт почему-то очень спокойно воспринял слова о неизбежной гибели, не понадобилось даже вмешательства индапа. – Вот только пункт управления – не черная кошка. И времени нет. Помнишь, на чем основывались выводы аналитиков Крепости? Только прямое управление. С многократным дублированием. Никаких ретрансляторов управляющего сигнала… Станция может оказаться у самой кромки фотосферы. Температура красного гиганта все же ниже, чем у звезд Же-класса. А станцию… Радарами ее не взять, никакой сканер на фоне звезды ее не заметит…
– Джокт! Тебе никогда не доводилось проходить вблизи фотосферы звезды? Любой звезды, пусть даже умирающего карлика, у которого топка работает еле-еле. Да любой звездолет разорвет шумовым потоком. Помнишь, как вскипает вода в разогревателе? Слышал клокочущий звук? Увеличь размеры этого разогревателя в миллионы раз и просчитай – сколько там получится децибел?
– Но в вакууме…
– В каком таком вакууме? Ты же сам высказал – рядом с фотосферой. А там совсем даже не вакуум… Да к тому же фотосфера и условная кора звезд испускают весь спектр излучений – от инфра до ультра. Как можно передать сигнал, когда эфир мертв? Забит помехами от края и до края? Вдобавок – нестабильность магнитного поля и еще сотни параметров… Нет там никакой станции и быть не может. И на планете этой тоже ничего нет! Мы чего-то не поняли. Встретились с процессом, объяснить который не в состоянии, просто придумали ближайшую нашему мышлению и логике теорию, но боимся себе признаться в этом…
В душе Джокт был во многом согласен, тем более что раньше и сам рассуждал точно таким же образом. Но почему-то не хотелось воспринимать правоту Спенсера.
– Тогда – как же…
– Не знаю. Никто не знает. Я поверю, что штурмовики могут найти что угодно. Хоть полный геральдический каталог всех особей Бессмертных! Но уверен – пункт управления звездой им не найти.
– Жалко. Идея взорвать домашнюю планету выглядит хоть и чересчур кровожадной, но очень привлекательной. Особенно в нашей ситуации. Даже если у них сотни таких планет, все равно – потеря одной из них это большая потеря… А кроме, как использовать излучение звезды, ничего, значит, нельзя сделать…
– Ничего. Но мы можем нанести огромный урон здешним обитателям и инфраструктуре, они нас надолго запомнят!
– Ага, – снова возник голос Смоки, – и нашими именами станут пугать своих детишек и внуков – до десятого колена! Тоже есть чем гордиться. Конечно, разнести тут все на скопление мертвых астероидов было бы лучше. Но это только мечты. Никак – значит никак.
– Поправка! – это Барон. – Если загнать большой резервуар с квазерами на порядочную глубину, например, в сверхглубокую расщелину или тектонический провал, километров на триста… А потом активировать весь запас разом, то…
– Осталось только вычислить такую расщелину, – скептически высказался Джокт.
– Ну после орбитальной бомбардировки возникновение подобных разломов не исключено…
– Допустим. А где взять резервуар с квазерами? Я так понимаю, речь идет о каком-то внушительном количестве, которое вряд ли сейчас мы соберем? Может быть, снять со станции?
Вопрос повис в воздухе. Невольно взгляды пилотов застыли на конструкциях инженерной станции, делающей, как было объявлено, предпоследний виток.
– Ты думаешь? – заинтересовался Джокт.
– Я пока ничего не думаю. Но линкору, наверное, вполне хватит собственных запасов, чтобы подняться на орбиту и там уже произвести дозаправку…
Центральный пост станции, где слышали весь диалог пилотов истребителей, подозрительно замолчал.
– Внимание! Говорит командор Бранч! – донесся голос с орбиты. – Неприятель сконцентрировал в секторе огромный флот. Начинает движение…
Потом вихрь помех забил эфир, и у Джокта возникло ощущение, что их отрезало от всего остального мира. К счастью, за несколько секунд до включения неприятельских станций, блокирующих связь, командор Буран определился с местом высадки и отправил на транспорт пакет с координатами. Сам линкор «Август» уже вставал на дюзы, сминая все вокруг гравитационными ударами орудий и выплавляя одновременно котлован, в котором с успехом мог бы разместиться весь Лунный Причал.
Инженерная станция, следуя заранее определенной диспозиции, зашла на посадку в километре от линкора, прикрытая собственными энергетическими полями и работой излучателей «Августа». По крайней мере, линкор и станцию не уничтожили в первую секунду после касания грунта. Это радовало. А следом, с оглушительным гулом, под громоподобные раскаты разрезаемой атмосферы, с неба валился десантный транспорт, секундами позже впившийся в поверхность столбами пламени посадочных движков.
Все это, наверное, со стороны выглядело очень эффектно. Вдобавок достаточно символично: корабли Солнечной, сразу нескольких классов, на площади одного из городов планеты Бессмертных.
Площадь, как сразу же окрестили это место, выглядела слишком по-земному, хотя и с некоторыми отличиями. Ровный, будто полированный участок свободного пространства, поверхность которого не имела признаков блочной, плиточной и какой угодно сборки. Зеркальный монолит. Плоскость, сразу же создающая ощущения скольжения. А рядом, буквально в сотне метров от станции и севшего практически впритык десантного транспорта, высились странные конструкции, в которых, используя небольшую долю воображения, нетрудно было угадать подобие земных административных зданий. И вот именно они наводили на некоторые другие, уже безрадостные, мысли…
Очистить огромные площади в других местах, облегчая работу десанта, для того, чтобы сесть посреди нетронутого города, где все силы сопротивления уцелели, готовы и ждут!
Блокада эфира куда-то пропала, но первые секунды после снятия блокады никто не проронил ни слова. Сюрприз оказался с червоточинкой! В буквальном смысле. Потому что не только Джокт, многие ощутили близкое присутствие Бессмертных.
– Десанту – штурм! – возвестил командор Буран, хотя делать это ему казалось необязательно.
Транспорт откинул шторм-трапы едва ли не сразу же после касания грунта, и по ним уже выбегали, направляясь к зданиям, штурмовики космических сил Солнечной.
– Этот город – единственный, откуда не взлетела ни одна ракета! – внес ясность кто-то с поста управления инженерной станции. – Мы отследили схему прикрытия, траектории, кучу других параметров… Вокруг нашего города – три кольца средств ПВО, но они вели стрельбу так, будто пытались нас обхитрить, – несвязанно, отдельными батареями… Защита наоборот…
Теперь ситуация прояснялась. У командора линкора имелся обширный выбор мест для посадки. Какие-то территории с признаками коммуникаций и построек огрызались особенно ожесточенно, какие-то – чуть меньше. И только один-единственный город вообще не пытался противодействовать силам вторжения. Словно показывал: «Здесь нет ничего такого, что стоит оборонять». А так не бывает! Город должен был огрызаться всей мощью имеющихся сил обороны. Даже если бы это был город, ничего не производящий, ничего не значащий для Бессмертных. Вот и было решено, что Бессмертные просто рассчитывали сразу на несколько дезорганизующих факторов…
Так случилось, это место не попало под орбитальную бомбардировку, значит, все силы для отпора вторжению сохранились, и мы вполне могли посчитать место опасным для высадки. С другой стороны, здешние комплексы ПВО повели себя, мягко скажем, никак, что могло свидетельствовать о малой стратегической значимости. Если бы не активная работа аналитического поста линкора, три кольца стартовых площадок ракет ПВО вокруг города могли остаться незамеченными.
Но даже вялая, искусно подражающая спонтанной, работа этих средств ПВО позволила аналитикам судить о многом… И с задумкой показать город как стратегически незначительный объект Бессмертные просчитались. А значит, пока все шло совсем не так, как желалось врагу. А ведь могло случиться по-другому. Например, как вариант, – на линкоре сбили стабилизаторы, и он свалился в неконтролируемый штопор, поэтому пришлось садиться вообще в первом подвернувшемся месте, удобном для посадки. И таких вариантов – больше сотни! Тогда никто не обратил бы внимания на город, изначально имеющий низший приоритет как цель для атаки.
К счастью, как выяснилось позже, все обошлось. Мы сели. Полировка площади пошла трещинами под тяжестью штурмовой бронетехники, цепочкой съезжающей по аппарелям…
Одно из свойств, присущих человеку, – для всего находить аналоги. Место посадки – площадь. Окружающие площадь громадины – постройки. А ведь они могли оказаться простыми геологическими образованиями! Потому что своим видом напоминали сталактиты, высокие перевернутые конусы, расширяющиеся от основания кверху, будто каменные грибы на тонких ножках. Площадь… Ну например, слой льда, выступившего на поверхность планеты и отшлифованный до зеркального блеска. Продукт выветривания и каких-нибудь неизвестных воздействий чужой атмосферы.
Но только Джокт, как и все остальные, сразу восприняли это место именно как город. Вернее, как часть города. Каменные грибы никто не называл грибами или сталактитами. Очень уж четкий профиль имел каждый из них. К тому же прослеживался геометрический порядок в расположении строений. Конечно, природа способна выкинуть какую угодно шутку, но…
Высота зданий достигала пятидесяти метров, и снизу не было видно, что там, на крышах строений? При посадке никто просто не обратил внимания. Но почему-то появлялась уверенность, что крыши имеют такую же гладкую полированную поверхность, как и площадь. В этом чувствовалась гармония.
Инженерная станция, остывающая после посадки, с обугленными бортами и черными пятнами там, где корпус вошел в соприкосновение с атмосферой, не бездействовала. В то время, как передовые отряды штурмовой пехоты уже достигли границы площади и вступили на улицы, образованные параллельно стоящими рядами грибообразных зданий, со станции высыпали исследовательские автоматические модули. И сразу же было определено, что площадь сделана из полимерных соединений. Полировка оказалась молекулярной пленкой, что лишний раз подтвердило ее искусственное происхождение. А тишина и ощущение запустения сменились необычными звуками.
Это был и ритмичный барабанный бой, и громкое шуршание сминаемого листа бумаги. Источник звуков установить не удалось, потому что они шли отовсюду, множась долгим эхом. Звуки пугали. Они свидетельствовали об опасности. Пока незримой, но уже вот-вот готовой обрушиться на людей, посмевших появиться в чужом городе. Потом в странную перемешку шуршания и ритмичных ударов вплелись длинные очереди «Леборейторов», раздались тугие хлопки штурмовых гранат, и стало не так страшно.
В считанные минуты каменные джунгли зданий, тоже сделанные из полимеров, как определили модули инженерной станции, превратились в поле боя. Джокт увидел, как два «Шарка», присев на нос, синхронно бьют в основание зданий. Сверху, из-под круглой крыши сверкнул боевой лазер, и тут же несколько штурмовиков, запустив антигравы СВЗ, взмыли на пятидесятиметровую высоту и подавили вражескую точку совмещенным залпом из плазмометов, а потом начали облет крыши, высаживая из «Леборейторов» проемы, наподобие оконных. Не хватало только звона бьющегося стекла.
Внизу, у подножий строений, произошло какое-то движение. «Шарки» перенесли огонь в глубь квартала. В итоге из трех «Трепангов», что устремились к площади, два оказались сразу же подбиты. Штурмовики поливали отливающие малиновым корпуса «Трепангов» щедрыми очередями, ожидая появление экипажей. Вот два червя, выскользнув из вставших торчком бронированных сегментов своих боевых машин, попытались прорваться. Они не тратили время на переползания, а сразу же метнулись длинными скользкими стрелами. Прыжок одного Бессмертного прервался где-то посредине, он рухнул на полированную поверхность, корчась под шквалом реактивных пуль. Похоже, операторы боевых машин врага, так же как и экипажи «Шарков», не были облачены в броню. Вот только здесь, на одной из домашних планет, у них имелся шанс выжить после попадания в «Трепанг». По крайней мере, второму Бессмертному удалось ретироваться. Он скрылся, а все внимание штурмовиков перенеслось на третий «Трепанг».
Экраноплан, отдаленно напоминающий земную сороконожку, поочередно используя антигравы, перемещался по изломанной траектории. И оказался на открытом пространстве площади. Его корпус щетинился коническими раструбами излучателей, но начать обстрел ему не удалось – откуда-то издалека будто протянулась невидимая рука и буквально вбила корпус «Трепанга» в поверхность. Это отреагировало одно из гравитационных орудий линкора. На дистанции всего несколько километров орудийные вычислители справились с такой целью шутя. Еще бы! В пространственной схватке им приходилось обрабатывать цели на удалении в миллионы километров, к тому же там были цели, движущиеся с околосветовой скоростью и активно маневрирующие.
Тут все оказалось просто, и вскоре на площади выросло пять бесформенных груд. Все, что осталось от пяти других «Трепангов», которые рискнули покинуть сталактитовый город. Но долго так продолжаться не могло, и через какое-то время площадь была оставлена в покое. Зато развернулась новая схватка. На этот раз – в небе. Гравилёты Бессмертных стремились прорваться к десантному транспорту. Узкие, словно стилеты, машины с крыльями-подвесками, внезапно появились из-за облаков. Им противостояла готовая к такому обороту дела стая «Вариоров», выпущенная с линкора.
Схватка была отчаянная и грозила окончиться поражением отряда миниджетов, если бы не синхронизация действий «Вариоров» с орудийными палубами «Августа».
Джеты маневрировали, используя преимущество в скорости. Гравилёты, вынужденные принять бой, разделились. Часть из них продолжила попытки выйти в атаку на транспорт и, сваливаясь на стреловидные крылья, устремлялась со всех сторон к площади. Им противостояли боевые посты транспорта, отмахиваясь от врага широкими веерами лазеров. С другой частью атмосферников продолжали играть джеты. То подставляясь, то сходя с траекторий атак, они неожиданно взмывали вверх, освобождая сектор обстрела, и тогда гравитационные орудия линкора накрывали сразу по две – по три машины врага.
Над транспортом поднялось несколько платформ, уходя ввысь. Автоматические корректировщики, понял Джокт. Теперь штурмовикам не приходилось плутать между строениями. Целеуказатели корректировщиков выводили топографию на шлемы СВЗ. И каждый десантник видел, где он находится, где находятся другие бойцы, в каком из проулков притаился враг и какие кварталы попали под обстрел «Шарков». Теперь, когда у штурмовиков появилась поддержка, они сами могли служить корректировщиками для танковых экипажей.
Не ожидавшие такого натиска Бессмертные поначалу действовали вяло. То же можно было сказать и про пехоту КС, потому что среди абсолютно идентичных грибообразных строений тяжело выбирать приоритетное направление боевого поиска.
Но постепенно подтянулись штурмовики Бессмертных, и действо оживилось. То в одном, то в другом месте появлялись прикрытые броневыми кольцами черви-штурмовики и атаковали десант. Используя преимущество в снаряжении и возможности антигравов СВЗ, десантники Солнечной поднимались вверх при появлении червей, одновременно опустошая ленты с боеприпасами. Потом Бессмертные начали появляться на верхних этажах строений. Подняться выше плоскости крыш десантники, конечно, могли, но тогда оказывались вне прикрытия зданий, на открытом пространстве, поражаемые со всех сторон лазерным оружием вражеской штурм-пехоты. Поэтому им пришлось вести бой между поверхностью и верхними этажами.
От частого использования антигравы должны были подсесть минут через десять-пятнадцать. Будто догадываясь об этом, а скорее – точно зная возможности снаряжения пехоты КС, Бессмертные ужесточили натиск. С каждой крыши, в каждом проходе мелькали тонкие спицы лазеров. Пехотинцы несли потери…
Шестеро пилотов истребителей, продолжавшие находиться на технической палубе инженерной станции в своих «Зигзагах», не имели возможности следить за ходом сражения, так как все девять штурмовых рот подключили индивидуальные информационные коммутаторы в общую сеть, выводя ее разве что на тактический пост транспорта, заодно продолжая получать полную топографию с платформ-корректировщиков. Но вот в просветах между строениями сорвался вниз один штурмовик, сопровождаемый блеском токовода – нитей, извергаемых штурмовиками Бессмертных. За ним – другой, третий… «Вариоры» уже вернулись на линкор, «Шарки», бесполезные в условиях уличного боя, отползли к транспорту. А на силы вторжения уже надвигалась новая опасность…
Поняв, что основной преградой для доступа к транспорту служат орудийные палубы линкора, враг решил разделаться сначала с «Августом». Над площадью к месту посадки линкора пронеслось несколько огненных полос. Реактивные снаряды или что-то подобное, запущенные со стороны тех самых колец обороны, что бездействовали при спуске с орбиты. Линкор уничтожил половину снарядов, но остальная часть достигла корпуса звездолета, порождая звуки, будто огромной кувалдой бьют по дребезжащему стальному листу. Броня выдержала. Но какой-то ущерб все же был нанесен, и через минуту небо запестрело новыми росчерками, тянущимися уже со всех сторон.
Бессмертные не стали использовать против линкора заряды большой мощности. Видимо, им было что терять в этом городе, было за что опасаться, раз ожидаемой вспышки термоядерного взрыва так и не последовало. Но даже маломощные ракеты и многочисленные реактивные снаряды рано или поздно должны были пробить броню линкора. Капля за каплей и камень долбит…
– Может быть, нам стоит уйти за горизонт и накрыть пусковые установки? – подал голос Спенсер.
Бездействовать в такие минуты – самое худшее, и Джокт согласился. Но командор Буран не дал разрешения.
– Все установки уничтожить не удастся. Плохо, конечно, но нисколько не странно. На радушный прием никто и не рассчитывал, верно?
– А если переместить линкор ближе к окраинам, чтобы работа гравитационной артиллерии…
– Не получится. Пока мы в городе, нас всего лишь хлопают по щекам, и защита справляется. А за городом… Вот там они бабахнут всем, что у них имеется.
– Так что – нам? Висеть тут и ждать?
– Ждать. До сих пор происходила разведка боем, но уже кое-что наклевывается, и скоро пехота получит конкретную задачу…
– А дальше?
Вопрос этот мучил всех. Не только пилотов истребителей, но и экипажи станции, транспорта, линкора. По сути, десант был занят именно поиском черной кошки в черном мегахаусе. И вертелось жуткое – как тяжело искать ее, особенно если никакой кошки там нет.
На орбите вот-вот должна была начаться дуэль оставшихся кораблей флота с превосходящими силами противника. Дуэль без шансов на победу. Теперь не помог бы даже фокус с использованием мониторов дальнего действия. Группа звездолетов Солнечной была обречена, как муха, завязшая в патоке. Ни прыгнуть сквозь Прилив, ни уйти в сторону от планеты… В качестве последнего шанса мог послужить вариант с разминированием второй приливной точки, и попытка вырваться из сектора еще дальше во владения Бессмертных. Но только со стопроцентной гарантией можно было ожидать, что землян там встретят…
– Ждите, – повторил командор, не имея, что еще сказать.
ГЛАВА 6
Трагедии и масштабы. Масштабы трагедий… Два слова, будто созданные друг для друга!
Пчела, чей улей гложет пламя пожара, не думает о том, что этот же пожар, перед тем как шагнуть к ее дому, уничтожил целый лес.
Человек, потерявший близких, лишь вскользь скорбит о тысячах, потерянных другими.
Для моллюска, выброшенного на берег и не имеющего возможности вернуться в море, трагедией стал быстрый отлив. А следующая волна унесет с собой неразумную букашку, что доверчиво уселась на камень.
Есть трагедии и – Трагедии. Те, что с большой буквы, – лично касающиеся нас. Те, что с маленькой, – кого-то или чего-то другого. Одно из скоплений галактик пересеклось с соседним скоплением. Погибли миллионы миров, неисчислимое множество звезд и планет превратились в блуждающие излучения и пыль. Это – трагедия с маленькой буквы. Быть может, нам никогда и не узнать, что произошло с теми далекими-предалекими галактиками!
Космическая молекула – астероид диаметром в пару тысяч километров – грозит столкнуться с Землей. Несомненно, если бы такое когда-нибудь произошло, то стало бы Величайшей Трагедией. Не для нас. Нас бы не стало… А всем остальным и всему остальному – наплевать. Значит, истинная трагедия – всего лишь негативные события, взаимодействие тел, процессов, явлений, личностей, организмов, касающиеся только их самих. Все, что не вовлечено в такое взаимодействие, не станет участником трагедии и не оценит ее. Масштабы трагедии, если не заниматься интерпретациями, – оценка самими участниками событийного и физического взаимодействия. Причем максимой будет являться смерть, прекращение существования!
Но для живого и разумного имеется и более страшная вещь – ожидание надвигающейся трагедии. И природа просто обязана была дать всему живому механизм защиты от такого ожидания.
Бессмертные, те наверняка справляются благодаря осознанию огромной вероятности их последующей аутоинкарнации – возможности стать собой из самого себя, полученной благодаря достижениям их науки.
Человеку, как и в прежние времена, в большей степени приходится не терять надежды. Иначе мы бы вымерли, едва став разумными и начав понимать, что своды пещер способны обвалиться, вода в ручье, воздух, почва пропитаны и кишат невидимой смертью. Дерево, и оно – готово рухнуть, огонь – сжечь дотла, в воде может утонуть самый лучший пловец. А дикие звери не всегда бывают объектами охоты, зачастую меняясь с охотником местами.
Мир живет надеждой, и это не лирика! Напрасно физиологи не рассматривают такое свойство как одну из важнейших составляющих видового прогресса, подменяя ее чистым инстинктом. Не только для людей…
Есть надежда для мелких рыб, что сегодня хищник насытится другой добычей. Надежда для хищника, что корма хватит. А соперник за обладание территорией окажется слабее. Даже в бабочке-однодневке живет надежда: а вдруг и ей доведется увидеть рассвет дважды?
Это свойство для всех! Мир живет надеждой, а мы – лишь часть этого мира…
Снова появились гравилёты. Теперь их задача упростилась, потому что линкор вынужден был отбиваться от ракетных атак, используя все возможности, в том числе и гравитационное оружие. Два летательных аппарата, которым удалось пройти невредимыми сквозь периметр, контролируемый станциями ПВО десантного транспорта, уже близко! Легли на крыло. Сбросили груз. Выровняли полет. Ушли.
Рядом с транспортом разбух и схлопнулся воздух. Действие вакуумных зарядов таково, что два опорных устройства переломились, будто спички. И без того неуклюжий транспорт осел на левый бок. Еще пара-тройка попаданий, и процедура взлета окажется проблематичной. А если долбануть сверху, прямо по навигационным устройствам, – и вовсе невозможна.
Инженерную станцию пока не трогали. Хотя автоматика и готова выставить над ней гравитационный щит при первой опасности. И при второй бы выставила, при третьей… Но все равно, рано или поздно, закончатся запасы активных квазеров. Тогда – ни защиты, ни возможности взлететь…
Одновременно с гравилётами появились «Трепанги». Они выползали со всех сторон из-за оснований зданий и сразу же начинали обстрел. Теперь операторам «Трепангов» не приходилось тратить время на оценку ситуации и выбор цели. Точно так же, как штурмовики КС получили подробное целеуказание, «Трепанги» заранее, до появления на площади, знали месторасположение совершивших посадку звездолетов и нахождение каждого «Шарка».
Штурмовому танку лазерное оружие не страшно. При сохранении целостности броневых и отражающих покрытий «Шарк» выдерживал несколько серий попаданий боевого лазера. Плазмой его тоже невозможно прошибить. Электромагнитная защита заставляла плазму обтекать вдоль бортов, как магнитное поле Земли преграждает дорогу солнечной плазме. Но, как известно, выигрывая в одном, обязательно проиграешь в чем-то другом…
«Трепанги» использовали гравитационное оружие. Далеко не такой мощности, как у самой слабой гравитационной турели звездолета, но для наземного боя хватало и этого.
Один из «Шарков», потеряв форму, превратился в уродливую скошенную пирамиду. Вскоре и другой неподвижно застыл после попадания в блок антигравов. Танкисты второй машины успели катапультироваться, поняв, что находиться внутри им не стоит. Орудия штурмового танка произвели несколько выстрелов в автоматическом режиме, вырвав пару броневых сегментов из ближайшего «Трепанга», но сразу после этого двадцатитонная машина совершила гротескный кульбит в воздухе, упав на башню. Отстреливаемые стаканы с танкистами успешно приземлились возле десантного транспорта, недалеко от штурм-трапа. Но взойти на трап экипажу не удалось – другой «Трепанг» полоснул лазером, рассекая фигурки в легких скафандрах напополам.
Неожиданно простучало противометеоритное курсовое орудие одного из «Зигзагов», удачно сориентированное в сторону врага. Барон, как всегда, оказался на высоте. Он убедил операторов инженерной станции снять гравитационный захват с носовой части. Его «Зигзаг» стал частично уязвим для оружия «Трепангов», но взамен получил возможность вести стрельбу, превратившись в неподвижную огневую точку.
Любой экраноплан, пересекающий воображаемый курс истребителя, попадал под обстрел. Вскоре то же самое проделали и остальные пять «Зигзагов». Теперь площадь оказалась разделена на секторы. Пока враг маневрировал, пытаясь разобраться с новой угрозой, «Шарки» расстреляли сразу двенадцать «Трепангов».
Маленькие победы, думал Джокт, это всего лишь маленькие победы, из которых сможет вырасти разве что одно большое поражение…
Место посадки «Августа» давно окуталось плотными облаками. Бессмертные и там применили вакуумные заряды. Сейчас в воздухе вокруг корпуса линкора, накрывая его доверху, кружились серые смерчи. Пыль, расплавленные частицы полимерного материала… Снова пришли гравилёты, и десантный транспорт, что называется, «лег на живот». С инженерной станции к нему тут же отправили группу ремонтных аппаратов для восстановления стартово-посадочных опор. А рядом с транспортом закувыркался еще один «Шарк».
– Сволочи! – сцепив зубы, прокомментировал это зрелище Смоки.