– Это еще зачем?
Глянув вбок, Кендрик заметил блеск серебра, распространяющийся через этот поток золота. Возле останков Мак-Кована воздух пах пивом, сигаретами и потом, а на все это накладывался неустранимый мускус смерти.
– Снимите всю одежду, что теперь на вас. Не берите с собой ничего из того, что теперь на вас надето.
- Питер? Прямо тут.
– Почему?
Это было тише любого шепота, но глубоко в мозгу у Кендрика.
– Позже объясню. В трубке раздался щелчок. Кеннер отключился.
- Почему я тебя не вижу? Раньще видел.
* * *
Все свои ресурсы бросил на его сдерживание, но скоро они кончатся. Тогда кончусь и я.
Вернувшись домой, Эванс поспешно упаковал дорожную сумку. Потом пошел в гостиную, вставил кассету ди-ви-ди в видеомагнитофон и выждал, пока не появится меню с датами.
Кендрик уставился в пустые глазницы скелета,
На этот раз он выбрал вторую дату из списка.
- И что ты хочешь, чтобы я .сделал? - спросил он молящим голосом.
И снова на экране появились Дрейк и Хенли. Должно быть, встреча эта проходила в тот же день, только чуть позже, поскольку одеты они были в точности так же. Дрейк снял пиджак и повесил на спинку стула.
Возьми меня с собой.
– Я прислушивался к вашим советам прежде, – хмуро произнес Дрейк. – Но на сей раз не помогло.
- Ты мне сказал, что здесь я найду все нужные мне ответы.
– А все потому, что вы не умеете мыслить структурно, – заметил Хенли. Откинулся на спинку кресла, сплел пальцы рук и уставился в потолок.
Не здесь. Доказательства, которые тебе нужны - на «Архимеде».
– Что, черт побери, это означает? – спросил Дрейк.
Кендрик моргнул. Холодок пробежал по спине, такой резкий, что он чуть не вскрикнул.
– Вам не хватает умения мыслить структурно. В плане того, как работает информация. Только она способна удержать на плаву, только она.
- За каким же чертом было тогда меня аж сюда тащить? Потому что я тебе буду нужен там, наверху. Ты никогда
– Пиаровская муть все это, ничего больше!
не найдешь то, что ищешь, если тебе придется иметь дело с Робертом один на один. Протяни руку - иначе я погибну без твоей помощи - а ты без моей.
– Я всего лишь стараюсь помочь вам, Николас, – резким тоном заметил Хенли.
-
Отчего ты думаешь, что сможешь победить Роберта там, когда ты так облажался с ним здесь?
– Извините, – понуро пробубнил Дрейк. И опустил голову.
У нега здесь преимущество, которого там не будет. Я клянусь, там я с ним справлюсь. А теперь дотронься до меня. Протяни руку - и дотронься.
«Интересно, кто тут их них главный? Хенли, что ли? – подумал Эванс, наблюдая эту сцену. – Получается, что вроде бы он».
- Ты меня обдурил, засранец вшивый!
– А теперь, – сказал Хенли, – позвольте мне объяснить, как вы должны решать эту проблему. Решение просто, как апельсин. Вы уже говорили мне, что…
Я сказал, что могу дать тебе то, что тебе нужно, чтобы прищучить Дрегера - если ты сюда придешь. Но если ты уйдешь от меня, я не смогу тебе помочь. Возьми меня на «Архимед», и ты получишь то, что тебе нужно.
Тут в дверь квартиры раздался громкий стук. Эванс выключил видеомагнитофон, на всякий случай вынул из него кассету и спрятал в карман. Кто-то нетерпеливо продолжал барабанить в дверь.
Кендрик пожалел, что нет у него работающего сердца - он бы сейчас услышал, как оно колотится.
Это был Санджонг Тапа. Смотрел он мрачно.
- Ты меня обманул, сукин сын. А мог бы, мать твою, мне прямо все сказать.
– Нам надо уезжать, – сказал он. – Срочно, прямо сейчас.
Ответа не было. Он мотнул головой и выругался вслух. Потом опустился на пол рядом с трупом Мак-Кована и вдруг с ужасом заметил, как быстро распространяется серебро. И снова услышал тот же далекий шелестящий звук.
Он снял перчатку и
протянул руку к щеке Мак-Кована, впервые заметив, как ровно поверхность кости покрыта ресничкоподобными нитями, будто золотым пухом. Закрыв глаза, он потянулся дальше. Золотистые волокна коснулись кожи с жалящим ощущением.
ДИАБОЛО
Он снова открыл глаза, подавляя в себе вопль. Золотистые нити пошли по тыльной стороне ладони, покрывая ее в считанные секунды, будто он только что провел пальцами через скопление золотистой паутины.
Воскресенье, 10 октября
Он отступил назад, задел костяной локоть. Сидящий перед ним скелет свалился, череп звучно стукнул по полу.
2.43 ночи
Кендрик судорожно выпрямился, со страхом и
тревогой глядя на свою руку, где золотые волокна впитывались в кожу.
Вертолет летел над аризонской пустыней примерно в двадцати милях к востоку от Флэгстаф. Где-то неподалеку отсюда находился знаменитый каньон Диаболо. Разместившийся на заднем сиденье Санджонг протянул Эвансу снимки и компьютерные распечатки. А потом заговорил о Либеральном экологическом фронте:
Шелест стал громче, напористей.
А перед Кендриком из воздуха возник Мак-Кован и скривился в гримасе.
– Мы предположили, что все их сети задействованы, и задействовали свои. И тут вдруг удалось выудить весьма любопытную информацию, прошедшую по их каналам, – сказал он. – Довольно неожиданную. Прошла эта информация от Ассоциации управления парками Юго-запада.
- Так-то уже больше похоже на дело, - буркнул он. - Ладно, сматываемся к чертовой матери.
– Что за информация?
- Что ты
со мной сделал? - вскрикнул Кендрик. - Что это за дрянь в меня впиталась?
– Организация, ведающая управлением и развитием государственных парков во всех западных штатах. Они обнаружили одно весьма странное обстоятельство. – И далее Санджонг поведал Эвансу следующее.
- Не дрянь это, а я, - ответил Питер. - Не сомневайся, я тебе дам то, что ты хочешь. Но сперва ты меня доставишь на «Архимед».
Оказалось, что некто заказал и выкупил большую часть билетов в государственные парки в штатах Юта, Аризона и Нью-Мехико. Затеяно все это было под предлогом проведения там пикников, школьных праздников, дней рождения, студенческих вечеринок и так далее в ближайший уик-энд. И почти в каждом случае заказы поступали от семей, указывалось, что в каждом мероприятии будут принимать участие дети с родителями и даже иногда бабушки и дедушки.
Уик-энд предстоял долгий, целых три дня. Но почти все заказы, поступившие заранее, были почему-то сделаны на понедельник. А на субботу и воскресенье – совсем немного. Никто из управляющих парками никогда прежде не сталкивался ни с чем подобным.
Когда Кендрик возвращался по своим следам, на него напали невидимые крылья, но когда он стал махать перед собой рукой,там ничего не оказалось.
– Не понимаю, – растерянно пробормотал Эванс. – Вот и они тоже не понимают, – сказал Санджонг. – Подумали, что, возможно, это связано с какими-то культовыми отправлениями. А поскольку по закону парки не могут быть использованы для религиозных мероприятий, взялись за телефон и начали обзванивать организации, через которые был сделан заказ. И выяснилось, что в каждом отдельном случае организация получала специальную дотацию на проведение мероприятия именно в этот день.
- Да выбирайся побыстрее отсюда, - буркнул Мак-Кован. Золото за ними увядало, исчезало, и серебро растворялось в нем, как краска в воде.
– Дотацию? Откуда?
- Это не наяву, - бормотал про себя Кендрик, выходя к колодцу и начиная подъем. - Это все у меня в голове.
Он снова и снова повторял эти слова, как мантру. У двери он остановился - в голове водоворотом вертелись мысли.
– От благотворительных организаций. Причем в каждом случае ситуация наблюдалась одна и та же. Они получали письмо, где говорилось следующее: «Благодарим вас за то, что обратились с этой просьбой именно в наш фонд. С удовольствием сообщаем, что имеем возможность оказать финансовую поддержку вашему мероприятию в таком-то и таком-то парке в понедельник, одиннадцатого октября. Чек уже выслан на ваше имя. Желаем приятно провести время».
– И, насколько я понимаю, эти группы никаких билетов не заказывали?
Он понял, что, наверное, Роберт Винченцо был источником изначальной инфекции нанитов. Усиления вышли из его тела, беспрепятственно распространились по коридорам и темным залам Лабиринта за прошедшие годы, и какое-то эхо выродившегося разума мальчишки где-то еще бродило в них. То же самое, конечно, случилось и с Мак-Кованом, а может быть, где-то здесь и трупы других лаборокрысов лежат в братской могиле, а волокна нанитов медленно пропитывают окружающую почву. Может быть, их мысли все еще снуют в этой сырой мшистой земле…
– Нет. Ну и тогда они стали звонить в эти благотворительные организации, и там им отвечали, что, должно быть, произошла какая-то путаница, но поскольку чеки уже отправлены, они могут посетить парк в этот день и приятно провести там время. Ну и большинство людей решили, что именно так и поступят.
Далекий, резкий и похожий на детский смех донесся до него из темноты.
– И что же это за благотворительные организации?
«У меня в голове».
– Уверен, что прежде вы о них никогда не слышали. Какой-то Армейский фонд Росситера. Фонд Новая Америка. Фонд Роджера В. и Элеонор Т. Малкин. Объединенный мемориальный фонд. В общей сложности примерно с дюжину подобных организаций.
- Нет, это на самом деле, - ответил голос Мак-Кована где-то у Кендрика за плечом.
– И все они благотворительные?
- Мать твою, ничего этого нет на самом деле!
Санджонг выразительно пожал плечами:
Кендрик прибавил ходу, хотя мышцы немели от усталости. Он ровно шел вперед и вверх по бесчисленным коридорам и колодцам.
– Мы полагаем, что нет. Как раз сейчас проверяем.
С уровней смерти он уже вышел, но идти еще было неблизко.
– И все равно не понимаю, – пробормотал Эванс.
Плотные переплетения нитей - теперь серебристые, куда ни глянь, - начали вздуваться и набухать, будто пузыри пара в нагретой жидкости.
– Кто-то хочет использовать эти парки в ближайший уик-энд.
А когда он подошел К такому гладкому куполу серебра нескольких дюймов в диаметре, торчащему из проросшей волокнами стены, под маслянистой поверхностью стала извиваться фигурка гомункулуса, будто ожидая рождения.
– Да, но для чего?
Кендрик отступил от нее прочь, и что-то со стуком упало ему под ноги. «У меня в голове, у меня в голове». Паника нарастала в нем мощным приливом. Ещё больше пузырей стало расти вокруг, Кендрик повернулся и побежал, подстегиваемый адреналином, направляясь к далекому солнцу где-то там, в невидимой высоте.
Санджонг протянул ему снимок. Сделан он был с воздуха, в каких-то странных неестественных тонах. Лес, состоящий из ярко-красных деревьев на темно-синем фоне. Санджонг указал пальцем в центр снимка.
Только через несколько минут он понял, что уронил фонарь.
Там в лесу виднелась поляна. И на земле Эванс увидел нечто напоминающее паутину – несколько концентрических кругов, пересеченных прямыми линиями.
Невидимое присутствие Мак-Кована постоянно ощущалось у негр за плечом.
Ну в точности паутина.
- Тут были не только вы двое, - выдохнул Кендрик. - Что с ними сталось?
– А это что такое?
- Роберт их подчинил, поглотил, как кит Иону. Они были не из Семнадцатого, у них не было силы, как у тебя или у меня.
– Площадка для запуска ракет. В конце фиксированных прямых линий стоят пусковые устройства. А вот эти линии – кабели для контроля над запуском. – Кончик его пальца двигался по снимку. – Видите, вот здесь в точности такой же набор. А третий – вот тут. Получается нечто вроде равностороннего треугольника, причем каждая из сторон достигает в длину около пяти миль.
Выбравшись из очередного колодца, Кендрик оказался в отделениях. Темнота за спиной в глубинах Лабиринта наполнилась странным звуком, будто река бежала следом. Кендрик толкнул перед собой дверь, вышел и быстро захлопнул, потом подпер ее ржавым остовом кровати.
Только теперь Эванс заметил остальные. Три отдельные паутины находились на вырубках в лесу.
Уже почти, уже почти вышел.
– Три системы ракетно-пусковых установок…
Он бросился бежать по коридору и вскоре нашел центральный колодец, выводящий вверх. Пустые шахты лифтов зияли внизу разинутыми пастями.
– Да. И нам уже известно, что они приобрели пятьсот ракет наземного пуска. Ракеты совсем маленькие. Более тщательный анализ этого снимка и всех его элементов позволяет сделать вывод, что диаметр ракет от четырех до шести дюймов. И это дает нам основания предположить, что дальность их полета составляет примерно тысячу футов. Не больше. В каждой установочно-пусковой системе насчитывается примерно пятьдесят ракет, соединенных между собой. И еще, надеюсь, вы заметили, что пусковые площадки значительно отстоят друг от друга…
Поставив ногу на нижнюю ступень, Кендрик оглянулся на длинный коридор и увидел облако крошечных крылатых тварей, похожих на разозленных ос.
– Да, но с какой целью? – спросил Эванс. – Ведь место выбрано удаленное. Ну, допустим, все они взлетят на тысячу футов, а что потом? Упадут? Туда же? Какой во всем этом смысл?
Здесь, ближе к поверхности, стены не так сильно поросли нитями. Но прямо у него на глазах выровнялся и закруглился серебристый участок, тут же образовав побег, и Кендрик разинул рот, увидев, как вдруг серебро окрашивается золотом. И росток растаял, вернувшись в стену, будто его и не было.
– Этого мы пока не знаем, – сказал Санджонг. – Но у нас имеется еще один ключ. Снимок, который вы сейчас держите перед собой, сделан вчера. Но есть еще один, снятый с воздуха этим утром. – И он протянул Эвансу вторую фотографию той же территории. «Паутин» на нем уже не было.
«Это делает Питер, - понял Кендрик. - Сдерживает Роберта».
– Куда все делось? – удивленно пробормотал Эванс.
Он снова устало зашагал вперед, потеряв всякое чувство времени. Коридоры стали бесконечными, тянулись и тянулись в темную пустоту. Но что-то заставляло Кендрика идти, и тело его превратилось в машину, несущую сознание через бессветные глубины.
– Они забрали все это и увезли. Заметили, что на первом снимке видны фургоны, припаркованные по краям этих вырубок? Очевидно, сложили все это в фургоны и увезли.
Где-то впереди лежал внешний мир. Тусклая серость Превратилась уже в ясный намек на свет, разрешилась в виде далекой мерцающей точки в центре вселенной.
– Потому что их засекли, да?
- Почти дошли, - подбодрил Мак-Кован прямо над ухом. Хотя, конечно, Мак-Кован был теперь внутри него, а не снаружи. И когда они выйдут из Лабиринта, так и будут жить в одной голове? Или на этом все и кончится?
– Вряд ли они поняли, что их засекли.
– Тогда почему же?
Он вышел надо боли яркий утренний свет, покачнулся и закрыл глаза рукой, пока не приспособилось его усиленное зрение. Солнце еще было низко над горизонтом, лучи его отражались от сырой буйной растительности джунглей. Дрожа от усталости, он втянул в себя воздух, напоенный тысячью ароматов…
– Мы думаем, они решили перебраться на более удобное место.
И снова остановился. Кожу закололо повсюду: на ногах, на спине. Почти жгучее ощущение…
– Более удобное для чего? Что вообще происходит?
Неподалеку, на гребне невысокого холма стоял Бадди, оглядывая равнину, где расположился Лабиринт. Руки он небрежно сложил на груди, как турист, осматривающий до
стопримечательности.
– Есть еще один любопытный факт, – сказал Санджонг. – Мы узнали, что примерно в то же время, когда были приобретены эти ракеты, они закупили также сто пятьдесят километров микроволоконного провода.
Он обернулся, будто подсознательно ощутив присутствие Кендрика, направился к нему, широко улыбаясь. Но улыбка эта тулке растаяла, сменившись гримасой ужаса.
И он многозначительно взглянул на Эванса, точно это объясняло все.
- Господи, Кендрик, что у тебя с лицом?
– Сто пятьдесят километров…
Кендрик глянул на свои голые руки без перчаток, на линии и контуры которые теперь выпирали под кожей. Волокна пронизывали ее паутиной. Он поднял руку, и пальцы ощутили те же тонкие нитеобразные линии под кожей щек, носа, ушей, на черепе. Он издал хнычущий звук - и рухнул на колени.
Санджонг покосился на пилота вертолета и покачал головой.
Бадди подбежал, хотел взять его за руку, но Кендрик поднял руку, не подпуская его:
– Обсудим все это в подробностях позже, Питер.
- Не трогай меня!
И он отвернулся к окну.
- Кендрик, тебя надо быстрее в больницу, или к врачу…
* * *
Кендрик судорожно вздохнул. Ему хотелось сжечь собственную кожу, содрать ее с себя, до костей, лоскутами. Посмотрев на Бадди, он увидел отвращение, которого его спутник не смог до конца скрыть.
Эванс уставился в противоположное окно. Под ними миля за милей тянулся унылый пустынный пейзаж. Растрескавшаяся земля, коричневые скалы с красновато-оранжевыми вкраплениями. Вертолет летел к северу. Эванс видел, как проплывает тень машины внизу, на песке. Временами она искривлялась, искажалась, затем вновь становилась узнаваемой.
Питер Эванс не имел ни малейшего представления о том, что могла бы означать вся эта история с ракетными пусковыми установками. Группы маленьких ракет, для чего?
Лето 2088 года (точная дата неизвестна). Лабиринт
Микроволокно, для чего?
В уме он быстро подсчитал, что если ракеты соединялись между собой с помощью этого микроволоконного провода, то на каждую уйдет примерно треть километра этой проводки. А треть километра… это и есть около тысячи футов.
Бронированная дверь застыла на полдороге, и Кендрику пришлось протискиваться в
узкую щель. Но все-таки она открылась, и он услышал голоса: люди разговаривали возбужденно, срываясь на крик.
Ведь именно на такую высоту, по словам Санджонга должны подняться эти ракеты.
И что-то гремело долгой низкой вибрацией, рокотавшей по трубам и кабелям, выстелившим потолок. Видны были очертания других лаборокрысов, глядящих из темноты. Пулемет на турели возле двери застыл неподвижно и беззвучно. Из динамиков слышался треск.
Выходит, эти ракеты взлетят на тысячу футов в небо, волоча за собой микроволоконный провод?.. Какой в этом смысл? Или же провод предназначен для того, чтоб потом вернуть их в исходную позицию? Нет, подумал Эванс, это вряд ли. Ракеты попадают в лес, провод не выдержит и порвется.
У ученых и солдат, которые их стерегли, что-то случилось. И Кендрик сразу понял, что это реальный шанс на спасение.
И потом, почему ракеты были расположены на таком большом расстоянии друг от друга? Если они всего несколько дюймов в диаметре, так почему бы их не собрать вместе, тесней?
Он снова шагнул вперед - турель не проснулась. Кто-то оттуда, спереди, двинулся к нему - это оказался Бадди,
Он вспомнил, что у военных имелись пусковые установки, где ракеты находились так близко, что почти соприкасались стабилизаторами. Так к чему понадобилось размещать эти ракеты так далеко друг от друга?
Ракета взлетает… тащит за собой тонкий провод… поднимается на высоту в тысячу футов… и…
- Это ты, Кендрик?
И что?
Остальные подошли поближе. Он ощущал их передвижение, слышал, как они переговариваются вокруг - тени на фоне теней.
Возможно, – подумал Эванс, – в носовой части каждой ракеты находится какой-то прибор? И провод – это способ передать информацию обратно на землю. Но какой именно прибор? Что кроется за всем этим?
- Есть путь наружу, - сказал он, выпуская из пальцев противогаз. Бадди уставился на маску круглыми глазами.
* * *
- Откуда ты ее взял?
Он покосился на Санджонга, который разглядывал еще какой-то снимок.
- Люди Зирацки не все подобрали. Что тут случилось, пока я был внизу?
– Чем занимаетесь?
- Мы слышали в динамиках стрельбу, потом все намертво стихло, как сам видишь, Это было часа два назад. Потом громкие тяжелые удары, будто где-то что-то взорвалось. - Бадди скривился. - Мы думали, вы оба убиты. Ты был там дольше всех прочих. А Питер - он?..
– Пытаюсь понять, куда они делись.
- Убит. Мы нашли противогаз - потому я и жив. Бадди неуверенно посмотрел на Кендрика.
Эванс увидел снимок в руках Санджонга и нахмурился. Это была метеорологическая карта, сделанная с помощью спутника.
- Нет, не так, как ты думаешь. Он мне нарочно спас жизнь. Послушай, кажется, я знаю, как нам уйти. Есть способ.
Санджонг рассматривал метеорологическую карту.
Но при чем здесь погода?..
Он прижался рукой и щекой к огромной бронированной двери, что отделяла нижние уровни от отделений. Под его прикосновением она загудела энергией. Он закрыл глаза, слыша шарканье и бормотание собравшихся вокруг людей. Он должен это сделать - иначе они потеряют последнюю надежду на спасение.
Кендрик провел рукой по поверхности двери. Что-то под его прикосновением неслышно щелкнуло там внутри, сдвинулось. Гулкое потрескивание прозвучало в толще двери, и Кендрик ощутил, как она подалась.
ФЛЭГСТАФ
- Давайте, -
сказал он. - Навались.
Воскресенье, 10 октября
С десяток пар рук, ослабевших от голода и жажды, уперлись в металл. Сперва Кендрику показалось, что не вышло, но потом что-то поддалось внутри, и дверь отошла в сторону, мало-помалу, скрипя петлями в знак протеста. Кендрик нажал сильнее, ощущая, как Поддалось что-то еще. Крики восторга зазвенели оглушительно, когда дверь свободно и широко повернулась, открыв за собой длинный коридор и колодец, в конце его.
8.31 вечера
Свободны!
– Да, – сказал Кеннер и, подавшись всем телом вперед, выложил руки на ресторанный столик. Они зашли поужинать в «стейк-хаус» во Флэгстафе. Из музыкального автомата у бара доносился голос доброго старого Элвиса Пресли, он пел «Не будь так жестока». Кеннер с Сарой пришли несколькими минутами раньше. Эвансу показалось, что Сара чем-то удручена. Вся обычная ее жизнерадостность куда-то испарилась.
Кендрик смотрел вдаль, освещенную тусклым электрическим светом. Они были свободны.
– Мы считаем, что все это имеет самое прямое отношение к погоде, – сказал Кеннер. – Вернее, просто уверены в этом. – Он умолк и выждал, пока официантка не раздаст салаты, затем продолжил:
– И есть у нас на то две причины. Первая: ЛЭФ закупил в большом количестве весьма дорогую современную технологию. В обычной житейской практике она применения не имеет, кроме разве что попыток повлиять на погоду. И второе…
Скоро стало ясно, что Лабиринт подвергся нападению. Из научного персонала и охраны удалось найти несколько человек, наполовину одетых в форму. Они лежали, глядя в потолок, будто видели сквозь него что-то наверху. Один лежал, скорчившись, в углу, и лицо его блестело будто редкий и драгоценный металл. Оно было мирным, и он никак не реагировал на приближение заключенных.
– Нет, погодите-ка, – перебил его Эванс. – Вы сказали, попытки повлиять на погоду?
Кендрик прошел мимо, уносимый потоком тел. Он извернулся, оборачиваясь на солдата, который погибал под градом ударов, даже не замечая этого.
– Именно.
– Но как повлиять?
Нашли и других, скрывавшихся в кабинетах и лабораториях. Толпа шла, не встречая сопротивления, и многие сотрудники Лабиринта погибли во время этого исхода, забитые насмерть всем, что только под руку попадалось. Кендрик следовал примеру своих товарищей по заключению, не в силах, да и не желая противостоять жажде мести.
– Контролировать ее, – ответил вместо Кеннера Санджонг.
Пара лаборокрысов свалилась под пулями оставшихся охранников, но остальные, охваченные безумием бунта, бросились вперед неудержимым потоком, и солдат измолотили насмерть.
Эванс откинулся на спинку стула.
Откуда-то сверху долетел приглушенный далекий гром. Восставшие сотенными толпами врывались в отделения, поднимали живых с кроватей, оставляя мертвых. Но шли уже медленнее, устали.
– Просто безумие какое-то, – пробормотал он. – То есть вы хотите сказать, эти ребята считают, что могут контролировать погоду?
– Могут, – ответила Сара.
Наконец толпа достигла наземного уровня, спотыкаясь по коридорам и лестницам, а оставшиеся сотрудники Лабиринта, уже очень немногочисленные, разбегались при ее приближении, оглашая воздух предупреждающими криками.
– Но каким таким образом? – не унимался Эванс. – Как могут они это делать?
Кендрик шел с остальными, вверх и вверх, заранее ужасаясь тому, что он увидит, когда посмотрит на себя в ярком электрическом свете, озаряющем верхние уровни. От
одежды уже почти и лохмотьев не осталось, исцарапанное тело измазалось грязью и кровью.
– Есть секретные научно-исследовательские разработки.
Заглянув в последний коридор, он увидел впереди солнце, настоящее солнце, пробивающееся сквозь дверь на другом конце. Снова качнулась под ногами земля, и Кендрик понял, что кто-то - наконец - явился им на выручку.
– Как же они получили к ним доступ?
– Хороший вопрос, – заметил Кеннер. – И нам бы очень хотелось знать на него ответ. Но что касается нынешней ситуации, мы предполагаем, что эти ракеты могут вызывать мощные ураганы и грозы или же усиливать мощность уже существующих.
26 октября 2096 года. Лос-Анджелес
– Каким образом?
– Они способны вызвать изменения в электрических потенциалах скоплений кучевых облаков.
Кендрику все еще снились бесконечные коридоры.
– Рад, что я задал этот вопрос, – заметил Эванс. – Теперь все более или менее ясно.
Иногда он горел странным серебристым светом. Бывало, что он умирал, снова и снова, и твердая черная рукоять острого ножа торчала у него из груди, и боль была невообразима. Он вспомнил, как умирал двумя различными способами. Вспомнил, как бежал, спасаясь от человека с его, Кендрика, лицом, потом ударился об стену и не мог вздохнуть в отравленном воздухе.
– Деталей и подробностей мы пока что не знаем, – сказал Кеннер, – хотя уверен, очень скоро все выяснится.
Кендрик открыл глаза и увидел над собой широкий размытый круг лопастей, разрезающих воздух. Он поднял голову от спинки сиденья второго пилота и выглянул вниз.
– Самое интересное здесь, – вмешался Санджонг, – это запланированные в парках мероприятия. Некие люди организовали множество пикников на огромной территории, в целых трех штатах. И назначены они почти все на один и тот же день. А это в свою очередь означает, что организаторы могут решить, как действовать, лишь в последнюю минуту, в зависимости от погодных условий.
Если вытянуть шею, можно было увидеть дым костров, поднимающийся от земли в нескольких сотнях метров внизу. Сколько же он спал?
– Решить что? – спросил Эванс. – Что они вообще там затеяли?
Кендрик постарался собрать расползающиеся мысли и поймал на
себе брошенный мельком взгляд Бадди.
Никто ему не ответил.
«Лос-Анджелес», -вспомнил он. Бадди везет их в Лос-Анджелес.
Эванс переводил взгляд с одного на другого.
– И все же?..
Очевидно, он был в отключке почти все путешествие, и испытывал за это мрачную благодарность судьбе. Сейчас он видел под собой реконструированные районы Лос-Анджелеса. По телевизору он уже видал эти ультрасовременные шпили, похожие на куски хрусталя, восставшие буквально из пепла. Но сейчас, когда он сам оказался здесь, эти случайные оазисы света и техники казались неуместно кричащими среди таких обширных невосстановленных руин.
– Мы твердо знаем одно, – произнес наконец Кеннер. – Они хотят все это задокументировать. Потому что, когда люди отправляются на пикник целыми семьями или классами, они непременно берут с собой камеры. И там будет множество видеокамер и фотоаппаратов.
Водя пальцами по тыльной стороне ладони, Кендрик стал рассматривать новые контуры и линии под кожей, заметив про себя, что после выхода на солнечный свет Мак-Кован из его ощущений исчез.
– И, разумеется, прибудут съемочные группы, – сказал Санджонг.
Чуть позже при очередном взгляде вниз он увидел обширный палаточный лагерь, раскинувшийся на холме, и посреди лагеря - торчащий знак Красного Креста. Вдруг пришла мысль о Харденбруке и о том, каково здесь было, когда раздался взрыв.
– А это зачем?
Вскоре они пролетели над типичным военным лагерем с грузовиками и джипами, выстроенными рядами, все с камуфляжной окраской.
– Журналисты и телевизионщики всегда слетаются на кровь, – заметил Кеннер.
– Вы хотите сказать, там будут жертвы?
Будто прочитав его мысли, Бадди ободряюще улыбнулся: - Мексиканская армия. Понимаешь, Калифорния сейчас едва ли принадлежит Штатам - да и кому она нужна с такой экономикой после атомного взрыва? У Вашингтона хлопот полон рот с сепаратистскими республиками, чтобы еще беспокоиться о том, кто будет управлять грудой развалин.
– По-моему, это не вызывает никаких сомнений, – ответил ему Кеннер.
* * *
Вертолет рассекал стерильное лос-анджелесское небо. Там и сям виднелись зоны, каким-то чудом избежавшие опустошения. Но Кендрик был потрясен, увидев, что после стольких лет город восстановлен так мало.
Час спустя они расположились в номере мотеля, уселись на кровати, и Санджонг подсоединил портативный ди-ви-ди-плеер к телевизору, находившемуся в комнате. Поселились они в захудалом мотеле городка Шошон, штат Аризона, в двадцати милях к северу от Флэгстафа.
Пустые пятиполосные фривеи тянулись к океану параллельными линиями, и когда вертолет снизился, Кендрик заметил десятки брошенных бассейнов, рассеянных по склону холма рядом с руинами дорогих особняков. Ему живо вспомнились картинки репортажей горящего Беверли-Хиллз.
И вот на экране снова возник Хенли, он говорил с Дрейком.
Сами бассейны смотрелись как полуобглоданные кости, выбеленные безжалостным солнцем. Там, где когда-то были бульвары с дорогими бутиками немодными галереями, остались брошенные шанхаи. И всюду, всюду росли одичавшие пальмы.
– Я прислушивался к вашим советам прежде, – хмуро произнес Дрейк. – Но на сей раз не помогло.
Бадди вел машину к земле, и люди, стоявшие на широком поле неухоженной травы, следили за ними взглядом. Неподалеку стояла группа строении, некоторые полуразрушенные, другие явно построенные из случайных обломков, крытые листами гофрированного металла. Часть незанятой земли поблизости была возделана, и на ней- рядами росли новые посевы. Кендрик не сразу понял, что видит бывшее поле для гольфа. А вокруг него на растресканном асфальте стояли скелеты автомобилей.
– А все потому, что вы не умеете мыслить структурно, – ответил Хенли. Откинулся на спинку кресла, сплел пальцы рук на животе и уставился в потолок.
– Что, черт побери, это означает? – спросил Дрейк.
Кендрик вышел из вертолета. Жужжание лопастей резко стало тише и замолкло, он заморгал на яркое солнце. Люди, которых он заметил сверху, теперь шли к ним, таща за собой большой зеленый брезент. Бадди выпрыгнул из кабины, подбежал и ухватился за край. Кендрик смотрел, как вертолет накрыли брезентом.
– Вам не хватает умения мыслить структурно, Николас. В плане того, как работает информация. Только она способна удержать на плаву, только она.
Бадди подошел и хлопнул Кендрика по спине, но Кендрику нетрудно было заметить, насколько другу не по себе.
– Пиаровская муть все это, ничего больше!
- А зачем брезент?
– Я всего лишь стараюсь помочь вам, Николас, – резким тоном заметил Хенли.
- Скрывает тепловое излучение. - Бадди повернулся поздороваться с Велизом, который разговаривал с другими подошедшими. - Сэмюэл, осталось у тебя еще то мексиканское пиво?
– Извините, – понуро пробормотал Дрейк. И опустил голову.
Не сводя глаз с экрана, Эванс спросил:
* * *
– Вам не кажется, что Хенли здесь главный?
– Он всегда был главным, – ответил Кеннер. – Разве вы не знали?
В предвечерней жаре у Кендрика вся кожа чесалась, от еды и питья клонило в сон.
Меж тем Хенли на экране продолжал говорить:
Они сидели на открытом воздухе возле костра, сложенного из
дров в кирпичном круге. Неподалеку расположились с полдюжины собранных на живую нитку машин, которые, вопреки своей внешности, все-таки, очевидно, функционировали. Кендрик, ни о чем не думая, глядел в огонь, на звезды в небе, и очень старался именно не думать ни о чем.
– Позвольте объяснить, Николас, как следует решать эту проблему. Решение очень простое. Вы уже говорили мне, что идея с глобальным потеплением не годится, люди на нее не клюют. А если и выпадают ненормально холодные дни, быстро об этом забывают.
К нему подошла женщина - хотя он не мог не отметить, что подошла не слишком близко. Губы ее раздвинулись в неловкой улыбке - что-то было в ней милое.
– Да, я говорил, что…
- Еще голодный? - спросила она. - Хочешь еще поесть? - Да нет, спасибо. - Кендрик пожал плечами. - Как-то трудно поверить, что здесь каждый - лаборокрыс. Не видел, чтобы нас столько собралось в одном месте, с тех самых пор…
– Все, что вам нужно, – продолжал гнуть свое Хенли, – это структурировать информацию таким образом, чтобы всякий раз она подтверждала ваш посыл. И здесь надо сфокусироваться на резких климатических изменениях. Это поможет вам использовать любое явление в своих целях. Ведь наводнения, снежные бураны, циклоны и ураганы происходят постоянно. Они всегда будут происходить. И сообщения о них всегда будут занимать первые полосы печатных изданий и одно из основных мест в телевизионных новостях. И в каждом случае вы можете утверждать, что все это является результатом резких климатических изменений, вызванных глобальным потеплением. Это усиливает впечатление от информации.
Он не договорил.
– Ну, не знаю, – с сомнением в голосе протянул Дрейк. – Последние два года это уже пробовали…
- У всех такое же чувство, - кивнула она.
– Да, но на индивидуальной, совершенно бессистемной основе. Отдельные политики высказывались о разных там бурях и наводнениях. Клинтон, к примеру, Гор, еще этот болтун, английский министр по науке, тоже тем же грешил. Но сейчас речь идет не об отдельных политиках, Николас. Речь идет об организованной кампании, цель которой заставить людей всего мира понять, что именно глобальное потепление есть причина всех этих резких изменений погоды с самыми катастрофическими последствиями.
Он присмотрелся к ней поближе, вздрогнул, когда заметил, как близка она к смерти. Она вошла в стадию быстрого бесконтрольного роста усилений, шея потемнела от расползания нанитных нитей в теле, толстые шнуры того же происхождения искривили губы и щеки,