И вот после такой ночи, открыв дверь, он неожиданно увидел героиню своих видений на собственном пороге. Сон неожиданно материализовался. Но это еще не все: на сарафане были нарисованы вишни . Вишни! Словно красавица явилась на десерт. И сразу вспомнилось, как в романе пират бросил леди Джулию на большой стол и принялся слизывать с прекрасной белоснежной груди девонширский крем.

Себастьян стащил с себя футболку. Скомкал, провел ею по собственной волосатой груди и раздраженно бросил на пол. Первая проблема заключалась в том, что ему срочно требовалось трахнуться. Вторая проблема заключалась в том, что в славном городе Бойсе он не знал никого, кто мог бы ему помочь решить первую проблему. Встречи на одну ночь уже давно не прельщали Себастьяна. Он и сам не мог бы точно сказать, когда именно секс с незнакомками окончательно утратил для него свою привлекательность. Скорее всего, это случилось примерно в то время, когда однажды в Тулсе он познакомился в баре с одной миловидной особой. Увы, наутро она в ярости набросилась на него за то, что он отказался дать ей номер сотового телефона.

Компьютер загрузился, и на мониторе появилась знакомая картинка. Себастьян взглянул на карточки с заметками. Принялся быстро перебирать их. Некоторые откладывал в сторону, потом снова брал и размещал в другом порядке. Впервые за несколько недель в голове что-то щелкнуло, зацепилось и закрутилось. Он прочитал записи в блокноте. Взял карандаш и добавил еще несколько предложений. В мозгу промелькнула искра. Еще одна. Затеплился огонь. Привычным жестом Себастьян положил руки на клавиатуру. Прислушался к себе и начал печатать:

«Мне сказали, что его фамилия Смит. Однако с равной долей вероятности он мог оказался и Джонсоном, и Уильямсом, а мог носить и любую другую типично американскую фамилию. У него светлые волосы, одет он в строгий костюм с галстуком, словно собирается баллотироваться в президенты. Вот только его герои вовсе не Рузвельт, Кеннеди или Рейган. Говоря о великих людях, он упоминает Тима Маквея, Теда Касинского и Эрика Рудолфа. Тех террористов домашнего разлива, которые уже успели выпасть в осадок американского подсознания. Их потеснили и затмили двойники из-за рубежа - и так будет до тех пор, пока родной американский экстремизм вновь не взорвется вечерними новостями и огромными черными заголовками газет. До тех пор, пока по улицам городов и городков не потечет кровь».

Мысли сами собой воплощались в единственно правильные слова. Слова уверенно вставали в четко очерченные ячейки предложений. Целых три часа небольшая кухня с удивлением вслушивалась в энергичное щелканье компьютерной клавиатуры. Себастьян остановился лишь один раз - чтобы наполнить давно опустевшую кофейную кружку. А когда, наконец, закончил статью, то почувствовал, что мир вокруг вновь наполнился яркими красками. Он откинулся на спинку стула, глубоко вздохнул и с наслаждением потянулся. Не хотелось признавать, но Клер оказалась права. Он действительно пытался форсировать ситуацию. Начинал неправильно, с ложного посыла и в горячке не видел собственных ошибок. Да, слишком зажался, слишком напрягся и от этого не замечал очевидного. Окажись Клер рядам, он непременно запечатлел бы на прекрасных губах благодарный поцелуй. Конечно, о более дерзких акциях не могло быть и речи.

Себастьян встал и, чтобы размяться, принялся мерить шагами кухню. Несколько часов назад, расспрашивая Клер, он всего лишь хотел немного подразнить успешную романистку. Лишить уверенности, завести точно так же, как делал это в детстве. Но только прием не сработал. Ну и ладно - не велика важность. Ему уже тридцать пять. Он объехал полмира и повидал великое множество самих невероятных женщин. Так что неожиданно постучавшаяся в дверь писательница в сарафане с вишнями, сочинительница любовных романов, вовсе не способна взволновать его, словно мальчика, и отнять покой и сон.

Даже если бы Клер и согласилась на несколько раундов ни к чему не обязывающего секса без причуд и излишеств - а слово «если» здесь следовало считать главным, - все равно ничего бы не произошло. Себастьян приехал в Бойсе вовсе не за этим. Цель визита ясна и четко сформулирована: повидать отца и обновить поблекшие отношения. Из пепла уже начали восставать зыбкие очертания нового взаимопонимания, так что спалить хрупкое сооружение опрометчивой близостью с Клер было бы просто варварством. Не важно, что он, Себастьян, не связан с Джойс рабочими отношениями. Вполне достаточно того обстоятельства, что она босс его отца. Соответственно, Клер - дочь босса. Если много лет назад, в детстве, мир рухнул из-за наивного разговора о сексе, то, трудно было даже представить, что могло бы произойти, случись секс на самом деле. Но даже если бы Клер и не принадлежала к королевскому роду, все равно ничего бы не вышло. Себастьян инстинктивно чувствовал, что она женщина одного мужчины. А главная проблема общения с женщиной одного мужчины для него заключалась в том, что сам он не мог назвать себя мужчиной одной женщины.

В последние годы жизнь ощутимо замедлилась, но время с двадцати до тридцати лет Вон провел в постоянных переездах из города в город. Шесть месяцев в одном штате, девять месяцев в другом: обучался ремеслу, оттачивал мастерство, зарабатывал имя и репутацию. Найти женщину для него никогда не было проблемой. В том числе и сейчас, хотя в тридцать пять он стал куда более разборчивым, чем в двадцать пять.

Возможно, когда-нибудь придет время и для женитьбы. Если он почувствует себя готовым к ответственному шагу. Как только мысль о браке, жене и детях перестанет рождать в душе суеверный ужас. Наверное, всему виной далеко не идеальное детство. Два отчима. Одному он симпатизировал, другой не вызывал у него теплых чувств. С некоторыми из приятелей матера Себастьян дружил, однако он ни на минуту не забывал, что рано или поздно отношения придется прервать: каждый из вереницы мужчин неизменно исчезал, а мать в очередной раз запиралась в своей комнате и рыдала.

Себастьян рос с ощущением и пониманием родительской любви. Да, и отец, и мать любили сына; беда в том, что они ненавидели друг друга. Мать не скрывала презрения к бывшему мужу, однако отцу следовало отдать должное: он никогда, ни разу в жизни не опустился до дурного слова о бывшей жене. И все же порой само молчание оказывалось исчерпывающе красноречивым. Леонард считал ниже своего достоинства вступать в перебранку с женщиной и уж тем более не хотел, чтобы сын воспитывался в обстановке враждебности и склок.

Себастьян наклонился и поднял с пола футболку. Нет, о браке и семье задумываться, пока не стоило. Возможно, когда-нибудь он и поймет, что готов к переменам, но этот день скрывался далеко за горизонтом.

Дверь кухни открылась, и показался отец. Подошел к раковине, включил воду.

- Работаешь?

- Только что закончил.

Леонард взял кусок мыла и начал старательно мыть руки.

- У меня завтра выходной. Если ты свободен, можно съездить в Эроурок, на дамбу, и посидеть с удочками.

- Любишь рыбалку?

- Еще как! В свое время ты тоже увлекался. Говорят, там здорово клюет.

Рыбалка наедине со стариком. Она могла сблизить, но могла и закончиться поражением - точно так же, как покупка машины.

- С удовольствием поеду с тобой, пап.

Глава 7

На следующий день после свадьбы Люси Клер дала обет трезвости. Однако уже в четверг вечером, в 17.32, данное слово пришлось, нарушить. Клер Уингейт имела полное право на праздник.

Двумя руками она сжимала бутылку «Дом Периньон» и пыталась вытолкнуть пробку. Через несколько секунд ее настойчивость увенчалась успехом: пробка выскочила, перелетела через всю кухню, едва не пробила стеклянную дверцу буфета и приземлилась в неизвестной точке за плитой. Над горлышком бутылки воспарило легкое облачко, и Клер с наслаждением наполнила шампанским три хрустальных бокала.

- Оно должно быть отличным, - заметила она с победной улыбкой, в которой не было ни тени раскаяния. - Я украла его у мамы.

Адель бережно подняла бокал:

- Краденое шампанское всегда великолепно.

Мэдди задумчиво посмотрела на пузырьки.

- Какой год?

- Тысяча девятьсот девяностый. Мама берегла к моей свадьбе. Но если моя личная жизнь дала трещину, то почему должна страдать эта замечательная выдержанная бутылка?

Она проникновенно взглянула на изящную этикетку.

- За меня!

Всего! Лишь час назад Клер прошла тест на ВИЧ и уже через несколько минут получила отрицательный результат. С сердца упал еще один камень. Подруги ходили в клинику вместе с ней и разделили счастливую новость прямо на месте.

- Спасибо вам за поддержку, - поблагодарила Клер и сделала несколько маленьких глотков. Празднование слегка омрачалось отсутствием Люси, но Клер утешала себя мыслью о сладком медовом месяце подруги. Новобрачные плескались в морских волнах и принимали солнечные ванны на Багамах.

- Вы обе так заняты и все же не пожалели времени, чтобы прийти ко мне.

- Не благодари. - Адель обняла ее за плечи. - Кто же, если не мы?

- Для тебя время у нас всегда найдется, - добавила Мэдди. Попробовала шампанское и вздохнула: - Так давно не доводилось пить ничего, кроме второсортной дряни. А это просто наслаждение.

- Ты все еще на Аткинсе? - поинтересовалась Клер.

Насколько она знала, Мэдди неизменно сидела на какой-нибудь всесильной диете. Волевая леди превратила собственную жизнь в вечное сражение за право носить джинсы шестого размера - и ни на размер больше. Профессия диктовала особые условия: все три писательницы по необходимости проводили немало времени за рабочим столом. Сидячий образ жизни слегка утяжелял фигуру. С лишними фунтами, так или иначе, боролись все. Но Мэдди вела особенно упорную и яростную битву.

- Нет, сейчас у меня период «южного пляжа», - ответила она.

- Ты бы лучше попыталась вернуться в спортивный зал, - высказала авторитетное мнение Адель и прислонилась красивой попой к черной гранитной поверхности кухонной консоли. Адель так боялась унаследовать широкие бедра матери, что каждое утро пробегала не меньше пяти миль.

- Нет уж, спасибо. Я была записана в четырех и ни в одном не выдержала больше пары месяцев. - Мэдди решительно покачала головой. - Проблема в том, что я ненавижу потеть. Фу! Так отвратительно!

Адель поднесла бокал к губам.

- Напротив. Потеть очень полезно. Уходят все вредные токсины.

- Может, тебе и полезно. А мне хорошо с родными и привычными вредными токсинами. Пусть остаются на месте.

Клер рассмеялась и сжала горлышко бутылки.

- Мэдди права. Пусть ее токсины остаются подальше от ничего неподозревающего мира.

Подруги перешли в гостиную, обставленную доставшейся Клер по наследству старинной мебелью. Изящные, в виде медальонов, спинки диванов, кресел и стульев скрывались под ажурными салфеточками, связанными руками неведомой трудолюбивой прабабушки или пратетушки. Клер поставила шампанское на мраморную поверхность небольшого кофейного столика и уютно устроилась в глубоком мягком кресле.

Мэдди опустилась на диван.

- А тебе никогда не приходило в голову пригласить ребят из какого-нибудь фешенебельного глянцевого журнала?

- Зачем? - недоуменно посмотрела на нее Клер и сняла крошечную белую ниточку с облегающей черной водолазки без рукавов.

- Чтобы они рассказали тебе о твоей мебели. - Мэдди показала на небольшую красную скамеечку для ног и на статую невинного херувимчика на пьедестале.

- Я и так знаю, что к чему и откуда пришло. - Клер положила ниточку в подставку клуазоне.

Адель внимательно разглядывала стаффордширские статуэтки: изящные вещицы вели полную приключений и соблазнов жизнь на мраморной каминной полке.

- И как только тебе удается поддерживать такую немыслимую чистоту?

- Тружусь без устали.

- Лучше избавься от половины вещей.

- Не могу. - Клер покачала головой. - Страдаю наследственной болезнью Уингейтов. Скорее всего, страсть к старине у нас в крови, а потому мы не в состоянии избавиться от семейного наследия, даже самого безобразного. Поверь, у прабабушки Фостер вкус был поистине ужасным. Беда в том, что когда-то наше генеалогическое древо выглядело пышным и разветвленным, А потом усохло до нескольких ветвей. Мы с мамой, несколько кузенов и кузин в Южной Каролине и при этом целая гора фамильных древностей - вот и все, что осталось от мощного старинного рода. - Она глотнула шампанского. - Если вас пугает моя гостиная, то в качестве лекарства нелишне слазить на чердак в мамином доме. Вот уж где есть чему удивляться! Настоящий музей.

Адель наконец-то оторвала зачарованны взгляд от каминной полки и по ковру, больше похожему на клумбу с тюльпанами и лилиями, прошла к дивану.

- Неужели Лонни, уходя, ничего не украл. Я имею в виду - кроме собаки?

- Ничего. - Лонни восхищался красивыми старинными вещицами, и понимание изящного делало его для Клер еще ближе. - Наверное, знал, как я огорчусь, и не хотел расстраивать окончательно.

- Он звонил?

- С понедельника - ни разу. Вчера я сменила замки, а завтра привезут новый матрас. - Клер задумчиво уставилась в бокал: там еще оставалось немного золотистого напитка. Не прошло еще и недели с тех пор, как она внезапно выпала из состояния наивного безмятежного счастья. И теперь существовала в одиночестве. Новые замки. Новый матрас на старинном фамильном ложе. Новая жизнь. Как жаль, что сердцу не удавалось продвигаться вперед с той же скоростью, с какой двигалась остальная часть ее существа. Она не только потеряла жениха. Она рассталась и с очень близким другом. Теперь Клер знала, что Лонни во многом лгал, и все же их дружба до сих пор казалась ей искренней.

- Порою мне кажется, что понять мужчин просто невозможно, - призналась Адель. - У них определенно что-то не в порядке с головой.

- И какой же фокус Дуайн выкинул на этот раз? - поинтересовалась Клер. В течение двух лет Адель встречалась с Дуайном и даже не исключала, что со временем тот может оказаться мужчиной ее жизни. А потому она старалась не обращать внимания на неприятные особенности его поведения: например, на привычку нюхать подмышки рубашки, прежде чем ее надеть. Адель считала своего друга очень красивым и вообще крутым. Прощала ему пристрастие к пиву, некоторую развязность. Но все это лишь до того момента, когда этот мачо вдруг заявил, что у его подруги «жирная задница». Никто и никогда не употреблял этого слова для описания нижней части фигуры Адели, а потому обидчивая мисс тут же вышвырнула негодника из своей жизни. Но он не исчез окончательно. Регулярно, с промежутком в две-три недели, Адель с раздражением обнаруживала на собственном крыльце какую-нибудь вещь, забытую в доме отставного приятеля. Ни записки, ни Дуайна. Просто очередная порция хлама, и все.

- Притащил на крыльцо полбутылки лосьона и наклейку на подошвы - чтобы обувь не скользила. - Не в силах сдержать праведного возмущения, она повернулась к Клер: - Помнишь, когда мне удалили аппендицит, ты подарила наклейки? Такие пятнистенькие, как божьи коровки?

- Помню.

- Так вот, представь себе, он вернул лишь одну!

- Скотина.

- Просто гад.

Адель пожала плечами:

-  Меня это не столько пугает, сколько раздражает. Когда же, наконец, этот негодяй перестанет меня мучить?

Она даже звонила в полицию, но ей ответили, что возвращение вещей бывшей подружке не является нарушением закона. Конечно, можно было попытаться добиться судебного запрета, однако вряд ли игра стоила свеч.

- Беда в том, что у него все еще остаются мои пожитки.

- Тебе срочно нужен сильный парень - чтобы выбил из Дуайна дурь, - задумчиво заключила Клер. - Если бы он у меня все еще был, непременно одолжила бы.

Мэдди серьезно взглянула на подругу:

- Не хочу тебя обижать, дорогая, но вряд ли Лонни удалось бы воздействовать на Дуайна тем способом, который ты имеешь в виду.

Адель откинулась на изогнутую спинку антикварного дивана.

- Что, правда, то, правда. Дуайн без труда завязал бы его узлом.

Клер немного подумала, согласно кивнула и сделала очередной глоток шампанского.

- Значит, как только Люси и Куин вернутся из свадебного путешествия, сразу обратись за советом к Куинну.

Куинн Макинтайр работал детективом в департаменте полиции города Бойсе и должен был знать, что следует делать в подобном случае.

- Но ведь он расследует серьезные преступления, убийства, - возразила Адель. Именно это обстоятельство и помогло Люси познакомиться с красивым мужественным парнем. Она интересовалась свиданиями в Интернете, а он там же разыскивал серийного убийцу - женщину. Поначалу Люси оказалась подозреваемой номер один, но, в конце концов, смелый детектив спас будущей супруге жизнь. Клер считала историю чрезвычайно романтичной - разумеется, за исключением серийных убийств.

- Как вы думаете, каждой ли женщине дано найти своего единственного мужчину? - спросила Клер. Когда-то она искренне верила в родство душ и любовь с первого взгляда. Терять юношеские мечты не хотелось. Однако желание верить и сама вера никак не совпадали.

Адель кивнула.

- Остается лишь надеяться, что так оно и есть.

- А я считаю, что душевная близость - ерунда. Верю только в мистера Здесь-и-Сейчас, - решительно заявила Мэдди.

- И как же это осуществляется на практике? - заинтересовалась Клер.

- Прекрасно, уважаемый философ. - Мэдди наклонилась и поставила пустой бокал на кофейный столик. - Всякие там цветочки и сердечки мне не нужны. Не хочу, романтических глупостей и терпеть не могу, когда посторонние лапают грязными руками мой телевизионный пульт. Только секс, и ничего больше. Скажете, это нетрудно получить? Ошибаетесь, дорогие! На самом деле процесс куда сложнее!

- Все проблемы оттого, что у нас высокие притязания, - авторитетно заявила Адель и, запрокинув голову, поймала последнюю драгоценную каплю. - Никаких художников, то и дело просящих взаймы сотню-другую. Никаких вываливающихся вставных зубов, если, конечно, он не хоккеист и не особо крут.

- А еще он не должен быть женат и не должен быть убийцей. - Мэдди на секунду задумалась и, как всегда, выдвинула условие: - А вот солидные габариты не помешают.

- Габариты только приветствуются.

Клер встала и снова наполнила бокалы.

- Главное, чтобы герой-любовник внезапно не оказался геем.

Она все еще надеялась на прозрение. Ждала того момента истины, когда вдруг сможет понять, почему ей достаются обманщики и лгуны. Всегда. Снова и снова.

- Разрыв с Лонни имеет одно серьезное достоинство: работа идет на редкость легко и продуктивно.

Да, она действительно находила утешение в работе над романом. Каждый день с удовольствием погружалась в выдуманный мир и напрочь забывала о гнетущей, полной разочарований реальности.

Неожиданно послышалась немудреная мелодия дверного звонка. Клер поставила бокал на стол и взглянула на часы с фарфоровым циферблатом. Новых гостей она не ждала.

- Понятия не имею, кто бы это мог быть. - Она встала и пошла открывать. - Я в этом году и ставок никаких не делала, и на лотерею не подписывалась.

- Может быть, миссионеры? - предположила Адель, глядя ей вслед. - В моем районе они то и дело шныряют на велосипедах.

- Если они ничего, - добавила Мэдди. - Зови! Выпить и развлечься!

Адель рассмеялась:

- Грешница. Смотри, попадешь в ад.

Клер обернулась и даже приостановилась:

- И нас пытаешься совратить. Не надейся согрешить в этом доме. Дурная карма мне ни к чему.

Она вышла в прихожую, открыла входную дверь и оказалась лицом к лицу с посланником греха и растления. Искуситель стоял в тени, под навесом крыльца, и рассматривал ее сквозь темные стекла солнцезащитных очков. Когда Клер видела Себастьяна Вона в последний раз, пришелец из Сиэтла выглядел сонным, помятым и неухоженным. Сейчас его волосы были тщательно приглажены, а щеки и подбородок аккуратно выбриты. Темно-зеленая рубашка с короткими рукавами заправлена в свободные светлые брюки. Наверное, окажись перед ней призовая команда с чеком на крупную сумму и связкой цветных шариков, Клер тогда удивилась бы меньше.

- Привет.

Она слегка наклонилась и заглянула ему за спину. На дорожке стоял черный «лэндкрузер».

- Свободная минутка найдется? - Себастьян снял очки и зацепил дужкой за ворот рубашки - чуть левее подбородка. Посмотрел зелеными глазами в окружении густых ресниц - в детстве этот пристальный, насмешливо-вопросительный взгляд начисто лишал Клер воли и способности к сопротивлению.

- Конечно. - В настоящее время проблем с волей и сопротивлением не существовало, и она отступила, пропуская нежданного гостя в дом. - У меня подруги, и мы как раз собираемся организовать молитвенное собрание. Так что проходи. Помолимся за твою добродетель.

Себастьян рассмеялся и переступил через порог.

- Вполне соответствует моему представлению о достойном отдыхе.

Клер заперла дверь и направилась в гостиную. Себастьян пошел следом. Мэдди и Адель подняли головы. Бокалы повисли в воздухе. Разговор прервался на полуслове. Клер почти видела над головами приятельниц пузыри - такие, как рисуют в комиксах. И в обоих пузырях читалось одно и то же: «Вау, детка!» Наверное, если бы она не знала Себастьяна сто лет, над ее головой тоже вздулся бы такой пузырь. Но из того, что Мэдди и Адель замолчали и на мгновение замерли, чтобы по достоинству оценить приятный сюрприз, вовсе не следовало, что обе тут, же начнут суетиться и чистить перышки. Нет, на уверенных в себе дам не так-то легко было произвести впечатление. Особенно на Мэдди: в силу профессиональных особенностей она в каждом мужчине видела, прежде всего, потенциального обидчика, если не насильника. И оставалась при своем мнении до тех самых пор, пока подозреваемому не удавалось доказать обратное.

- Познакомься, Себастьян. Это мои подруги - произнесла Клер, подходя к дивану.

Подруги встали, и она неожиданно взглянула на обеих по-новому, словно видела впервые. Вот Адель с длинными, ниже плеч, светлыми волнистыми волосами и глазами черепахового цвета. В зависимости от настроения эти глаза могли казаться или зелеными, или карим. А вот Мэдди с роскошными формами и родинкой над пухлой губой - совсем как у Синди Кроуфорд. Да, обе яркие блондинки выглядели настоящими красавицами. Порой Клер чувствовала себя рядом с ними все той же маленькой девочкой в больших очках и с туго затянутыми косичками.

- Мэдди Джонс пишет детективы, основанные на реальных событиях. Ее псевдоним - Мадлен Дюпре. А Адель Харрис пишет романы в жанре фэнтези с элементами научной фантастики. Под собственным именем.

Себастьян пожал писательницам руки, заглянул каждой в глаза и улыбнулся с тем удивительным выражением лукавого почтения, которое наверняка очаровало бы более впечатлительные души.

- Очень рад познакомиться с вами обеими, - констатировал Себастьян таким проникновенным тоном, который не оставил никаких сомнений в том, что он действительно был очень рад познакомиться с ними. Внезапное проявление тщательно скрываемых до сей минуты хороших манер оказалось для Клер еще одним шоком. Почти столь же острым, как и появление Себастьяна на ее крыльце.

- Себастьян - сын Леонарда Вона, - продолжила она ответственную церемонию официального знакомства. Подруги несколько раз бывали в доме ее матери и встречали садовника. - Себастьян Вон - журналист. Раз уж она допустила нежданного гостя в дом, приходилось проявлять любезность.

- Хочешь шампанского?

Себастьян оторвал взгляд от подруг и через плечо посмотрел на Клер:

- Нет, спасибо. Но не откажусь от пива, если найдется.

- Конечно, найдется.

- Для каких изданий вы пишете? - поинтересовалась Мэдди, поднимая бокал к красивым губам.

- Вообще-то я сам себе хозяину, но в настоящее время сотрудничаю с «Ньюсуик». А если перечислять глянцевые издания, то писал для «Тайм», «Роллинг Стоун», «Нэшнл джиографик. - Так как Клер вышла из комнаты, то гость без стеснения огласил впечатляющий послужной список.

А Клер вытащила из холодильника оставшуюся от Лонни бутылку «Хефевайзена» и сдернула крышку. Доносившихся из гостиной слов она разобрать не могла, слышала лишь глубокий бархатный гул низкого голоса. И хотя она целый год прожила в одном доме с мужчиной, сейчас присутствие Себастьяна в соседней комнате производило на нее странное впечатление. С ним вместе явилась совершенно иная энергетика. Но вот какая именно, Клер пока не удавалось понять .

Когда она вернулась в гостиную, Вон сидел в ее кресле. Устроился прочно и удобно. Так, словно не собирался вставать не только в ближайшее время, но и в обозримом будущем. Явно планировал задержаться надолго. Оставалось лишь гадать, что же привело возмутителя спокойствия к ее порогу.

Мэдди и Адель сидели рядышком на диване и упоенно слушали журналистские байки.

-  А несколько месяцев назад мне пришлось поработать над действительно интересным делом: «Вэнити фэр«заказала статью об одном арт-дилере с Манхэттена, который подделал сопроводительные бумаги египетских древностей, чтобы обойти принятые в стране законы экспорта.

Клер протянула Себастьяну бутылку пива, и он поднял на нее внимательные зеленые глаза:

- Спасибо.

- Дать стакан?

Гость взглянул на бутылку и прочитал этикетку.

- Нет, и так хорошо.

Клер села в другое кресло - парное тому , в котором расположился Себастьян. А он закинул одну ногу на колено другой и поставил бутылку на задник ботинка.

- Был период, когда я постоянно ездил из штата в штат и писал статьи для самых разных новостных изданий. Но сейчас для черно-белых не пишу. - Он пожал широкими плечами. - Уже несколько лет - с тех пор как в составе батальона морской пехоты оказался в Ираке.

Себастьян приложился к горлышку бутылки. Клер с нетерпением ждала, когда же, наконец, прояснится цель его визита.

- А сколько книг опубликовали вы, леди? - любезно осведомился гость. Похоже, объяснения его неожиданного появления ждать не стоило. Придется обходиться без подсказки. Но ведь гадать можно хоть до умопомрачения.

- Пять, - ответила Мэдди. Адель могла похвастаться восемью книгами. Себастьян, как истинный репортер, искусно нанизывал вопрос на ответ. И уже через пятнадцать минут две опытные, повидавшие немало светских львов дамы пали добровольными жертвами непревзойденного обаяния Себастьяна Бона.

- Себастьян опубликовал книгу об Афганистане, - вставила Клер. Хорошие манеры обязывали. - Прости, не помню названия. - Прошло уже несколько лет с тех пор, как она взяла книгу у Леонарда и с интересом прочитала от корки до корки.

-  «На изломе: двадцать лет войны в Афганистане».

- Я хорошо помню эту книгу, - заметила Адель.

- И я тоже, - поддержала ее Мэдди.

Клер вовсе не удивилась информированности подруг. Книга несколько недель держалась на высших строчках чартов и в «Ю-Эс-Эй тудей», и в «Нью-Йорк таймс». Писатели, как правило, надолго запоминают названия бестселлеров. Впрочем, к Адели это не относилось. Клер смотрела, как подруга наматывает на палец светлый локон.

- А какие впечатления оставила у вас морская пехота? - поинтересовалась она.

- Тяжелые. Грязь и ужасы ада. И это при том, что на мою долю выпали не самые плохие дни. Когда я вернулся в Штаты, несколько месяцев то и дело выходил на улицу, чтобы просто подышать воздухом - нормальным, чистым, без пыли и песка. - Он замолчал, и уголок его рта поднялся в улыбке. - Спросите, кого угодно из вернувшихся домой военных: больше всего они ценят воздух без пыли.

Мэдди не отрываясь, смотрела, как Себастьян пьет пиво.

Подозрительность, с которой криминалистка встречала всех без исключения мужчин, уже окончательно улетучилась из карих глаз.

- Они все кажутся такими молодыми.

Себастьян старательно слизнул с нижней губы пену.

- Сержанту, который командовал нашим батальоном, было двадцать восемь. Самому молодому из солдат - девятнадцать. По сравнению с этими ребятами я был стариком, но это не помешало им несколько раз спасти мне жизнь, - Он кивнул в сторону бутылки шампанского и сменил тему: - У вас сегодня праздник, леди?

Адель и Мэдди одновременно посмотрели на Клер, но промолчали.

- Нет, - соврала Клер, уткнувшись в бокал с шампанским. Рассказывать Себастьяну о сегодняшнем посещении клиники и благополучном результате анализа ей совсем не хотелось. Гость, конечно, выглядел вполне нормальным, да и говорил вразумительно, и все же полного и абсолютного доверия не вызывал. Ведь в ее дом он пришел неспроста, и с определенной целью. И при свидетелях обсуждать эту цель не хотел.

- Просто мы всегда немного выпиваем, когда собираемся на молитву.

Себастьян взглянул на Клер чуть внимательнее, но промолчал. Он, конечно, не поверил ей, но выяснять правду не стал.

Мэдди подняла бокал, сделала маленький глоток и поинтересовалась:

- А вы с Клер давно знакомы?

Себастьян не спешил с ответом. Сердце успело несколько раз гулко стукнуть, прежде чем он заговорил:

- Давайте сосчитаем. Когда я впервые приехал на лето к отцу, мне исполнилось лет пять-шесть. В воспоминании о первой встрече Клер предстает в маленьком платьице с оборочкой сверху. - Себастьян провел горлышком бутылки по груди. - И в маленьких девчачьих носочках, тоже с оборочкой. Носочки немного съехали и сбились в гармошку. Надо сказать, что так она одевалась несколько лет подряд.

Мать и дочь постоянно спорили из-за одежды.

- Мама обожала платья с оборочками. А лет с десяти я стала носить плиссированные юбки.

- Ты и сейчас любишь платья и юбки, - заметила Адель.

- Сейчас ношу по привычке, а в детстве выбора не было. Одежду покупала мама, и я должна была постоянно выглядеть безупречно. Вечно боялась испачкаться. - Клер на секунду задумалась и добавила: - Вымазала платье единственный раз, и то не без участия Себастьяна.

Тот пожал плечами, явно не собираясь раскаиваться:

- Грязной ты выглядела гораздо лучше.

В парадоксальном заявлении как нельзя ярче проявилась противоречивая натура Вона. В грязной одежде никто и никогда не выглядит хорошо. Кроме него самого.

- Зато когда я приезжала к отцу, - продолжила Клер, - мне позволялось носить все, что захочу. Разумеется, большая часть моей одежды оставалась в Коннектикуте, а потому по возвращении все уже оказывалось мне мало. Больше всего меня привлекали свободные яркие футболки. - Клер мечтательно вздохнула. - А еще я мечтала о широком черном кожаном ремне с огромной пряжкой. Как у Мадонны. Но такую роскошь мне даже папа не покупал.

Мэдди нахмурилась:

- Невозможно представить тебя с этой ужасной пряжкой.

- Мне так нравилась Мадонна! И ее наряды с железками и пряжками! Но мама считала все эти украшения вульгарными, так что, ни о чем подобном не приходилось и думать. - Клер лукаво посмотрела на Себастьяна и объявила: - Пожалуй, пора признаться, что когда твой отец был на работе, я нередко забиралась в его дом и смотрела Эм-ти-ви.

В уголках зеленых глаз появились веселые лучики.

- Мятежница!

- Точно. Настоящая мятежница. Помнишь, как ты научил меня играть в покер и выиграл все мои деньги?

- Помню. Ты так плакала, что отец заставил меня вернуть выигрыш.

- А все, потому что ты схитрил и не предупредил, что играем на деньги. Можно сказать, соврал.

- Соврал? - Себастьян снял ногу с колена и даже поддался вперед. - Просто у меня был тайный мотив. И имелись грандиозные планы на предполагаемую крупную сумму.

Да, у него всегда имелся какой-нибудь тайный мотив.

- И что же это были за планы, если не секрет?

Себастьян на мгновение задумался:

- Тогда мне было десять. Значит, мыслей о порнографии и алкоголе еще не появлялось. - Он слегка постучал бутылкой по ноге. - Так что, скорее всего, речь шла о годовом комплекте юмористического журнала «Мэд» и о блоке из шести бутылок «Хайерс». Если бы ты не была такой плаксой, с удовольствием поделился бы с тобой.

- Так, значит, коварный тайный план заключался в том, чтобы выманить все мои деньги, а потом поделиться со мной же юмористическим журналом и шипучим напитком?

Себастьян ухмыльнулся:

- Что-то в этом роде.

Адель рассмеялась и поставила пустой бокал на стол.

- Держу пари: ты, наверное, выглядела просто очаровательной в милых аккуратных платьицах и блестящих туфельках.

- Ничего подобного. Совсем наоборот. Выглядела как самое настоящее чучело.

Себастьян подозрительно молчал. Черт!

- Дорогая, гораздо лучше быть некрасивым ребенком и вырасти в прекрасную женщину, чем, наоборот, слыть красавицей в детстве, а потом, с годами, оказаться самой заурядной. - Мэдди явно пыталась поддержать подругу. - У меня есть кузина, которая в детстве всех очаровывала, а теперь на нее даже смотреть не хочется. В один злосчастный день у бедняги начал расти нос, да так и не остановился. А ты, может быть чуть маловата ростом, но определенно очень хороша собой.

- Спасибо. - Клер прикусила губу. - Хочется верить, Что так оно и есть.

- Конечно, так и есть. Не сомневайся. - Мэдди поставила бокал на стол и решительно встала: - Мне пора.

- Неужели?

- И мне тоже, - заявила Адель. - У меня сегодня свидание.

Клер поднялась.

- А ты ничего об этом не говорила.

- Видишь ли, сегодняшний день был занят твоими делами. Так что просто не хотелось распространяться о себе, пока все не выяснилось.

Подруги попрощались с Себастьяном, и Клер проводила их в прихожую.

- Так. Теперь признавайся: что у вас с Себастьяном? - шепотом потребовала ответа Мэдди, едва переступив порог.

- Ничего.

- Не ври. Он смотрит на тебя так, словно что-то есть.

- А когда ты вышла за пивом, упорно провожал тебя взглядом.

Клер покачала головой:

- Ну и что? Из этого ничего не следует. Скорее всего, просто надеялся, что я споткнусь и шлепнусь. Или ждал, не произойдет ли еще что-нибудь унизительное для меня.

- Нет, - Адель покачала головой и принялась рыться в сумке в поисках ключей. Он смотрел так, как будто пытался; представить тебя обнаженной.

Клер не стала уверять, что ему и пытаться было незачем. Себастьян абсолютно точно знал, как она выглядит в костюме Евы.

- Вообще-то мужская привычка раздевать взглядом мне не нравится, но у него получилось по-настоящему здорово!

Мэдди тоже запустила руку в сумочку.

- По-моему, тебе следует удовлетворить его любопытство.

Ну что за несносные женщины!

- Привет! Забыли, что еще на прошлой неделе я была обручена с Лонни?

- Вот-вот. А потому срочно необходима компенсация. Утешение. И в этом качестве Себастьян просто незаменим.

Мэдди согласно кивнула и вслед за подругой направилась по лужайке к припаркованным у края дороге машинам.

- По мужчине сразу видно, чего он стоит.

- Ладно, пока. - Клер закрыла дверь. По ее мнению, Мэдди слегка помешалась на поисках настоящего мужчины. Возможно, потому, что вот уже несколько лет ей не везло в личной жизни. Ну а Адель… вполне возможно, она и сама жила в том фантастическом мире, который описывала в своих книгах.

Глава 8

Когда Клер вернулась в гостиную, Себастьян стоял спиной к входной двери и рассматривал старую фотографию: Клер шесть лет и она сидит на коленях у матери.

- А ты, оказывается была симпатичнее, чем мне запомнилось, - заметил он.

- Ее несколько раз ретушировали.

Себастьян улыбнулся и перевел взгляд на парадный портрет Синди - тщательно подстриженной, аккуратно причесанной любимицы с розовой ленточкой на макушке.

- А это, должно быть, и есть твоя ненаглядная собачонка?

Меж тем Синди вовсе не принадлежала к числу милых, но беспородных шавок. Нет, достойная личность завоевала немало призов на выставках и являлась полноправным членом Американского клуба йоркширских терьеров. Так что пренебрежительное слово «собачонка» к ней не относилось.

- Да, моя и Лонни. Вот только он забрал ее, когда уходил.

Клер с новой остротой ощутила потерю.

Себастьян открыл было рот, чтобы прокомментировать услышанное, но в итоге просто покачал головой и обвел взглядом просторную комнату:

- Очень напоминает дом твоей матери.

На самом же деле дом Клер совсем не походил на дом Джойс. Клер тяготела к викторианскому стилю, в то время как ее мать предпочитала французский классицизм.

- В каком смысле?

- Очень много вещей. - Гость оценивающе взглянул на хозяйку музейной экспозиции. - Но у тебя здесь гораздо веселее. Забавное девчачье королевство. Твой дом похож на тебя. - Себастьян поставил бутылку с остатками пива на камин. - Я кое-что принес, но не хотел показывать при подругах. Так, на всякий случай: а вдруг ты не говорила им о той ночи в отеле? - Он засунул руку в глубокий карман брюк. - Думаю, это твое.

На раскрытой ладони лежала горько оплаканная сережка. Та самая, бриллиантовая с золотом. Клер не могла решить, какому из событий удивляться больше: первому - тому, что Себастьян обнаружил потерю, подобрал сережку и даже принес ее к ней домой, или второму - тому, что он ни словом не обмолвился о той их встрече при Мэдди и Адели. Оба поступка выглядели на удивление разумными. Можно даже сказать, милыми и симпатичными.

Себастьян взял ее руку и положил сережку на ладонь:

- Утром обнаружил на твоей подушке.

Тепло сильных пальцев просочилось сквозь кожу и распространилось до кончиков пальцев. Ощущение оказалось тревожным и таким же опасным, как и воспоминание о том, что на нем было, а вернее, чего не было надето в то неприятное утро. Непрошеный образ без разрешения забрался в голову и застрял в мозгу.

- Надо же! А я уже навеки с ней простилась.

Клер заглянула в зеленые глаза. Да, в Себастьяне определенно жила яркая физическая привлекательность. Гремучая смесь холодной силы и горячей сексуальной энергии, игнорировать которую не смогла бы ни одна женщина.

- Подумывала найти замену, но это оказалось бы нелегко во всех отношениях.

- А я забыл отдать, когда встретил тебя в доме матери. - Себастьян провел большим пальцем по ее ладони, и от этого стало еще жарче. Клер крепко сжала руку в надежде погасить странные ощущения, не позволить им пробраться вверх по руке, к груди. Но она опоздала. Самое страшное успело свершиться. Большая девочка уже хорошо понимала значение захлестнувшей тело горячей волны. Нет, она не хотела испытывать к Себастьяну никаких чувств! И не только к нему. Ни к кому из мужчин! Никакого желания! Только что оборвалась связь, продолжавшаяся целых два года. Еще не пришло время для нового опыта!

К тому же нынешние ощущения не имели никакого отношения к глубоким чувствам. Вожделение в чистом виде.

- Расскажи, что произошло в субботу ночью в номере.

- Я же уже рассказал.

Клер сделала шаг назад.

- Не все. Ведь между встречей в баре, когда ты увидел меня у стойки рядом с парнем без зубов, но с толстой цепью на шее, и неудачным пробуждением в номере отеля должно было что-то происходить.

Себастьян улыбнулся, словно предположение показалось ему забавным. Эта улыбка немного охладила жар.

- Хорошо, расскажу. Но только в том случае, если ты расскажешь, что именно праздновала с подругами.

- А почему ты решил, что мы что-то праздновали?

Он кивнул на бутылку из-под шампанского:

- Полагаю, вот это удовольствие стоит не меньше ста тридцати долларов. Никто не пьет «Дом Периньон» просто так, из любви к искусству. Кроме того, я только что познакомился с твоими подругами. Сказка о молитвенном собрании не вызывает у меня доверия.

- А откуда тебе известно, сколько стоит шампанское?

- Не забывай: я же репортер. Профессия требует особенного внимания к деталям. Твоя кудрявая подруга сказала, что сегодня твой день. Так что не заставляй меня строить предположения.

Клер сложила руки на груди. Почему бы ей и не сказать о тесте на ВИЧ? Ведь Себастьян знал, что она собиралась к доктору.

- Сегодня я ходила в клинику и… помнишь, в понедельник я тебе говорила, что намерена провериться?

- На ВИЧ?

- Да, - Смотреть в зеленые глаза почему-то было трудно, и Клер перевела взгляд на прицепленные к вороту рубашки темные очки. - Так вот, сегодня выяснилось, что все в порядке.

- 0! Хорошая новость!

- Да. Очень хорошая.

Себастьян пальцем приподнял лицо Клер - так, чтобы она смотрела ему в глаза.

- Ничего.

- Что-что?

- Мы ничего не делали. Во всяком случае, ничего интересного и забавного. Ты плакала и плакала, пока, наконец, не уснула. А как только ты утихла, я совершил налет на мини-бар.

- И все? А почему же я оказалась раздетой?

- По-моему я уже рассказывал.

Ах, он уже так много всего рассказывал!

- Расскажи снова.

Себастьян пожал плечами:

- Ты встала, освободилась от всего лишнего и снова заползла в постель. Это было красивое шоу.

- Что-нибудь еще?

- Да. - Себастьян слегка улыбнулся. - Я наврал насчет того парня в баре - в бейсбольной кепке козырьком назад и с цепью на шее.

- И о том, что я заказывала коктейль за коктейлем? - с надеждой в голосе подсказала Клер.

- О нет. Ты действительно целенаправленно и последовательно напивалась. Но зубы у твоего собутыльника были на месте, и кольца в носу не было.

Информация не слишком важная.

- И это все?

- Да, теперь уже все.

Клер не знала, верить ему или нет. Конечно, Вон принес сережку и даже избавил ее от неприятного объяснения с подругами. Но вот вопрос: стал бы он лгать, чтобы поберечь ее чувства? Видит Бог, раньше Себастьян никогда не отличался особой щепетильностью. Рука Клер непроизвольно крепче сжала сережку.