— Получается, что это должен быть Марко. А если нет — то мы в глубокой… яме.

То есть что имеется неизвестный псих.

— Я только что проверил через Саймона. Шах два часа назад уехал из города, так что если будет очередное убийство… — Он мотнул головой. — Ждать этого мы не можем. Пришла пора играть с Марко жестко.

— Ты думаешь, что сможешь его сломать?

Лицо Дикона стало мрачной маской:

— Думаю.

Это могло быть страшным: Сара тоже знала, что такое жесткая игра.

— Тогда поехали. — Сев в седло, она взяла шлем, который протянул ей Дикон. — Когда закончим эту работу, я хочу принять душ в по-настоящему большой ванной.

— Сниму для нас пентхауз.

— С чего ты решил, что будешь в этом душе со мной?

— Живу надеждой.

А ведь действительно хотелось бы его при себе сохранить, думала она, когда они, заперев за собой ворота, выехали на дорогу. Может, есть какой-нибудь способ?

Но она знала, что нет. Дикона невозможно было представить себе во фраке на каком-нибудь «мероприятии», а директор должен играть в политические игры. Присутствие в городе такой мощной организации, как Гильдия, не нравится никому, но тонкими маневрами можно настороженность превратить в уважение и даже доброжелательность.

В давние времена Гильдия решила укрыться за завесой секретности. В результате разразилась эпидемия поджогов, уничтоживших большую часть зданий капитула, и множество охотников погибло в этих пожарах. Повторять такое не хотелось никому.

Вдруг заметив, что Дикон резко сбросил скорость, она вытянула шею и выглянула поверх его широкого плеча.

— Нет, блин, больше не выйдет. — Стащив с себя шлем, она встала с седла, опираясь на плечо Дикона. — Ты сдался, — сказала она вампиру, стоящему посреди дороги. — На этот раз мы будем бить насмерть.

Глава седьмая

— Миледи, вы меня не поняли. — Лицо его было серьезно. — Мне необходимы услуги Гильдии.

Саре ну никак не хотелось помогать тому, кто совсем недавно хотел отделить ее голову от туловища, но охотники существуют не просто так.

— Кто-то убежал от Контракта?

— Нет. Один из ваших охотников взял одного из нас в плен. Если вы организуете спасательную операцию, мы будем весьма благодарны.

Она сжала плечо Дикона. Совпадением это быть не может.

Когда она села в седло, Дикон подвел мотоцикл к обочине.

— Говори, — приказали они оба одновременно.

— У Сайласа, — сказал вампир, становясь на тротуар рядом с ними, — были отношения с этим охотником. Без чьего бы то ни было ведома, они две недели назад пошли каждый своим путем.

Примерно в это время начались убийства.

— Имя этого охотника — Марко Гьярдес. — Вампир развел руками. — Я понятия не имею, что случилось между ними. Но несколько минут назад я получил от Сайласа сообщение, что Марко держит его в плену в подвале своего дома.

Сара подумала, не угадал ли все же Марко, что привело к нему ее и Дикона. Отчего-то же сработала эта пружина?

— Он сказал, сколько времени он там находится?

— Сайлас вошел в бар этого охотника час назад со своим новым обожателем. — Вампир фыркнул. — Он молод и думает, что раз он вампир, так он непобедим. — Вампир многозначительно потер плечо, которое она ранила.

— Этот глупец хотел ткнуть Марко носом в свой новый роман. — Сара почти сочувствовала Марко. Почти, потому что если этот вампир говорит правду, то Марко сошел с ума и убил пятерых вампиров, которые ничего плохого ему не сделали. Не говоря уже о том, как он терроризировал Родни. — Есть еще что-нибудь?

— Нового любовника Сайласа больше нет. — Вампир пожал плечами. — Сайлас успел это передать до того, как Марко понял, что у него есть второй сотовый. С тех пор больше сообщений не было, так что, очевидно, охотник исправил свое упущение.

Дикон уставился на вампира.

— Если вы знаете, где он, отчего сами не организуете спасение? У вас достаточно большая группа.

Долгая пауза. Вампир посмотрел вверх, потом вниз, потом заговорил, понизив голос:

— Рафаил отнюдь не был доволен, когда узнал о нашем нападении на Сару. Мы не его вампиры. И он нам запретил делать на его территории что бы то ни было, не связанное с нашим отъездом. Даже питаться. — Долгий, прерывистый вздох. — Мы должны улететь первым же самолетом.

— Сайлас — турист? — спросила Сара, быстро перебирая варианты действий.

— Марко встретил его на охоте. Сайлас вернулся, чтобы быть с ним. — Снова взгляд вверх. — Мы бы воззвали о помощи к нашему архангелу, но он не особенно жалует Сайласа.

Сара вампиру не доверяла ни на грош, но у нее было чувство, что про Марко и Сайласа он говорит правду. В его голосе звучала озабоченность, свидетельствующая, что к молодому вампиру он явно неравнодушен. Ничего в этом нет необычного: все-таки когда-то вампиры были людьми, и нужно много времени, чтобы отголоски человеческой природы окончательно смолкли.

— Ладно. — Она снова надела шлем. — Кажется, пора Гильдии идти на выручку.

Без дальнейших слов Дикон завел мотор, и они уехали, оставив вампира стоять на тротуаре.

— Мне кажется, он говорил искренне. А тебе? — спросила она.

— Укладывается в картину. — Его голос интимно и низко звучал прямо у нее в ухе. — Похоже, что Рафаилу ты нравишься.

— Я его никогда не видела. Даже по телефону мы не разговаривали. — Она перевела дыхание. — Скорее всего это со мной не связано.

— Ты думаешь?

— Уверена. — Она знала, на каком месте находятся люди в иерархии, выстроенной архангелами. Где-то чуть ниже муравьев. — Тут дело в том, что какой-то другой архангел лезет на его территории. Он в ярости. — А когда архангел в ярости, лучше не смотреть, что будет. Помнишь, что сделали с тем вампиром на Таймс-сквер?

Дикон медленно кивнул.

— Переломали ему все кости и там оставили как предупреждение. И все это время, бедняга, он был живой.

— Тогда ты понимаешь, почему я не хочу, чтобы Рафаил вообще интересовался моими обстоятельствами.

Дикон ничего не сказал, но оба они знали, что директор Гильдии куда более вероятно привлечет внимание Рафаила, нежели рядовой охотник. Но даже и так: сколько раз архангелы выходили на человека напрямую? Сара о таком не слышала: они предпочитали править миром из своих башен.

Башня Архангела на Манхэттене возносилась над всем штатом, превосходя высотой любое здание. Бывая у Элли, в слегка излишне дорогой квартире, Сара часто смотрела, как влетают и вылетают в эту башню ангелы. Вероятно, думала она иногда, их ноги вообще не знают земли.

— Знаешь, я думаю, у Элли больше шансов на встречу с архангелом, чем у меня.

— Почему так?

— Такое у меня чувство. — Чувство покалывания на шее позади, поцелуй «третьего глаза» — прабабушка говорила, что у нее такой есть. — Как ты думаешь, звать нам ее на помощь?

— Если Марко там один, мы его возьмем. Только сперва проверим, как там и что — не хочу его пугать. — Пауза. — Хотя судя по этому рассказу, Сайлас — не подарок.

— Да. Но Марко чуть не убил Родни, который по безобидности слегка превосходит кролика.

Она надеялась, что хозяин не слишком сильно его наказал. А этой суке Минди оторвал голову.

— Приехали. — Он остановился, поставил мотоцикл. — Бар должен быть закрыт.

Повесив шлемы, они направились к бару и резко остановились: проходившая мимо пожилая дама на них посмотрела… и быстро, очень быстро попятилась. Сара посмотрела на Дикона — как впервые. Здоровенный, соблазнительный, вооруженный до зубов… и весь в крови.

— Ой! Ты посмотри, как мы одеты!

Он улыбнулся — медленно, и в глазах у него мелькнула искорка, говорящая, что ему хотелось бы сейчас раздеться догола. Вместе с ней.

— Давай это как-то приведем в божеский вид, пока не приехала полиция и не устроила бедлам.

Кивнув, она отвлеклась от мыслей насчет намылить это восхитительное тело и прибавила шагу.

— Как будем попадать в подвал?

Дикон приподнял бровь:

— Попросим, чтобы нас впустили.

— С чего… а, поняла. Должно выйти. Двум охотникам нужно укрыться и вымыться. У нас получится.

Дверь в бар была намертво закрыта, и все неоновые огни отключены. Дикон подошел постучать, но Сара поймала его за руку и показала на интерком, скрытый сбоку от дверной рамы. Нажав кнопку, стала ждать. — Да?

Голос Марко прозвучал устало, но никак не агрессивно.

— Марко, это Сара и Дикон. Нам надо помыться и переодеться.

— Это заметно. — Щелкнул дверной замок. — Заходите.

Они вошли. Сара подождала, пока дверь за ними закрылась, и прошептала.

— Это мне кажется, или действительно он разговаривает слишком нормальным тоном?

Дикон тоже хмурился.

— Либо он чертовски хороший актер, либо все не так как мы думаем.

Из двери, ведущей в квартиру Марко, высунулась его голова. Увидев эту парочку, он присвистнул.

— Не слабая была драчка. В ванной могут поместиться двое.

Напряженная улыбка, которой он хотел скрыть опустошенность, не получилась.

Но опять же ничего в этом странного, раз у него не было возможности поспать.

А потом Сара заметила, какой в баре разгром. Разбитые бутылки, кровь на полу, в стенах дырки — похоже, пробоины от пуль. Через секунду Марко вышел из-за двери, и стало очевидно, что под глазом у него наливается серьезный и свежий синяк.

— Позволено будет спросить? — приподняла бровь Сара.

Марко запустил руку себе в шевелюру.

— Поднимайтесь, поговорим.

— Лучше сейчас, — возразил Дикон, не двинувшись с места.

Владелец бара посмотрел на него, на нее, и тихо выругался:

— Вот блин! — Прозвучало это так, будто сердце у него разбилось на миллион кусков. — Подставил он меня. Подставил меня этот паразит.

Сара почувствовала, что у нее начинает болеть голова. Она сюда явилась, ожидая, что придется спасать раненого вампира от спятившего охотника, а перед ней был отчаявшийся любовник.

— Может, начнем с начала? — предложила она, не подходя ближе — на случай, если Марко действительно такой хороший актер. — Где Сайлас?

— Заперт в подвале. — Марко посмотрел на них пустыми глазами. — Мне нужно было время собраться, чтобы позвонить в Гильдию.

— А тот, кто с ним пришел?

Марко кивнул в сторону бара:

— Сайлас встал у него за спиной, и… — Марко уставился на собственные руки. — Не могу сам поверить. Столько крови, боже мой, столько крови…

Оставив его под присмотром Дикона, она подошла к полированной стойке и заглянула за нее. На нее уставились ярко-синие глаза вампира, Сара судорожно вдохнула, не разжимая зубов. Если бы не было видно, что голова отделена от туловища, она бы решила, что он жив.

— Убит, — подтвердила она Дикону. — Вопрос в том, как до этого дошло?

— Сайлас, — безжизненным голосом отозвался Марко. — Он сюда вошел павлином этаким. Мне бы не надо было его пускать, но… — Он тяжело проглотил слюну. Кулаки у него судорожно сжались, на шее выступили жилы. — Я думал, он пришел извиниться. А мальчика этого только потом увидел.

— Извиниться?

У Сары возникло тягостное чувство, что они все тонут в какой-то безобразной любовной разборке.

— Что меня обманывал. — Наконец-то Марко посмотрел ей прямо в лицо. — Я как последний фраер взял в Гильдии отставку, открыл этот бар, и все потому что он говорил, как ему тяжело знать, что я на каждой охоте рискую жизнью. Я даже просил Саймона поговорить с кем-нибудь из старших ангелов, нельзя ли Контракт Сайласа перевести на какого-нибудь ангела в Штатах, чтобы не мотаться ему туда-сюда.

— Эй! — Сара взяла выщербленную, но не разбитую бутылку воды и бросила ему. — Остынь чуть.

— Не могу. — Он засосал всю бутылку, отбросил в сторону. — Он просто меня использовал. Хотел уйти от Контракта — его ангел к нему плохо относился. Я это сумел проглотить. Хрен с ним, с самолюбием, сумел проглотить. Я любил его. Но все время, пока мы были вместе, он был с… хрен его знает, с кем еще. Не с одним.

— Марко, не складывается. — Сара скрестила руки на груди. — Зачем ему подставлять тебя, если изменял он?

— Потому что я его бросил. — И Сара увидела того охотника, которым был когда-то Марко. Смертоносного, крутого, отлично знающего свое дело. — Велел ему выметаться и больше не приходить.

— А это значило, что он лишился всех возможностей на перевод своего Контракта. — Дикон все так же стоял у двери. — Звучит хорошо, но все указывает на охотника.

— Он взял мое барахло. Мою одежду, оружие, церемониальный меч из коллекции. — Марко скрипнул зубами. — Каким же я был дураком. Я знал, что он будет взбешен разрывом, но представить себе не мог, что он начнет убивать своих, лишь бы меня подставить.

Сара посмотрела на Дикона — он слегка покачал головой, и она согласилась. Марко говорил очень, очень правдоподобно, но это всего лишь его слово против слова Сайласа. Если они с Диконом поддержат Марко, вампиры отнесутся к этому очень неприязненно — разве что будут предъявлены доказательства. Тогда Сайлас исчезнет и предстанет перед судом ангелов. Охотники способны убивать, но лишь в вынуждающих к тому обстоятельствах либо с ордером на ликвидацию. Поэтому наказание обеспечат ангелы — они быстротой, силой и жестокостью куда как превосходят Созданных ими вампиров.

— Камеры наблюдения записали драку? — спросила Сара у Марко.

— Нет. — Отвращение к себе исказило приятные черты его лица. — Я их отключил, когда понял, что это он — не хотел, чтобы кто-нибудь видел, какого шута я из себя строил. Хорошо хоть у меня хватило ума пистолет оставить при себе. Выстрел ему раздробил голову и отключил на время.

Это объясняло, как Марко смог затащить вампира в подвал.

— Мы должны говорить с Сайласом.

Сара шагнула вперед, ожидая возражений.

Марко встал.

— Я вас отведу. Посмотрим, что этот гад вам запоет.

Пропустив его вперед, они двинулись следом с оружием наготове. Сайлас уже колотил в дверь.

— Помогите! — И снова стук. — Помогите! Я слышу, что вы здесь!

— Тихо!

И голос Дикона обрезал стук как ножом. Сара взялась за дело:

— Как ты оказался заперт в подвале?

Он выдал почти то же самое, что Марко — только со сменой ролей. К концу рассказа у Сары голова раскалывалась, будто от пушечных ударов изнутри. Как, черт побери, разрулить это все? Один неверный шаг — и кровь хлынет потоком.

Она посмотрела на Дикона:

— Наручники есть?

Он протянул ей тонкую пластиковую пару:

— Выдержат.

Марко без вопросов протянул руки, когда она повернулась. Защелкнув наручники, Сара отвела его наверх, поставила на лестницу, ведущую в его квартиру… только сперва завязала глаза и связала ноги, а потом перестегнула наручники к перилам. Охотники становятся весьма изобретательны, когда речь идет о выживании.

— Я не сбегу, — сказал ей Марко.

Такая боль слышалась в его голосе, что у Сары самой защемило сердце.

— Хотя в этом для тебя толку мало, — сказала она, — но я тебе верю. — Если она будет директором Гильдии, ей нужно научиться разбираться в своих людях. — Но нужно доказательство.

— Он умный. Что тоже часть его обаяния.

Сайлас ей лично не показался особо обаятельным, но ведь она в него и не влюблена. Похлопав Марко по плечу, она вышла, закрыв за собой дверь.

— Родни, — сказала она Дикону.

— Вот и я подумал.

— Но даже если он сумеет отличить их по голосу, — спросила она, — кто-нибудь примет его всерьез?

Она вытащила телефон, остановилась.

— Это уже будет началом, — ответил он. Ожидая, пока снимут трубку, Сара посмотрела Дикону в глаза:

— Директор все время разбирается вот в таких историях?

Он кивнул:

— И ты достаточно неравнодушна, чтобы докапываться до правды. — Сократив дистанцию, он погладил ее по щеке. — Нам повезло, что у нас есть ты.

— Да? — ответил голос на том конце телефона. Сара, услышав этот голос, уронила голову на грудь Дикону.

— Минди, у меня есть разговор к твоему хозяину.

— В прошлый раз из-за твоей болтовни меня наказали.

Глава восьмая

Вступать в перебранку у Сары не было времени.

— Надо было поаккуратнее.

— Что да, то да, — ответила Минди. — Мне четыреста лет — а я не смогла избавиться от щенка. Твоей вины здесь нет. Оставайся на линии.

Удивившись и обрадовавшись, что хоть что-то получается без трудностей, она перевела дух, услышав в линии интеллигентный голос Лакарра:

— Здравствуйте, охотник.

В двух словах и вопрос, зачем она звонит, и разрешение говорить.

Она объяснила.

— И если бы мы могли одолжить у вас Родни на несколько минут, это помогло бы в расследовании.

— Поскольку среди жертв было двое моих, я весьма заинтересован в установлении личности виновника. Мы вскоре будем.

Закрыв телефон, Сара обняла Дикона:

— Как ты думаешь, кто-нибудь заметит, если я сейчас все пошлю к той самой матери и сбегу в горы?

Теплые и сильные руки погладили ей спину.

— За тобой могут послать Истребителя.

— Перестань, не заводи меня. Сейчас не надо.

— Тогда потом. — Он продолжал ее массировать. — Я думаю, это будет самый необычный случай за все годы моей работы.

— Моей тоже. Не понимаю, с чего меня так удивляет, когда вампиры чудят так же, как прочие граждане. Похоже, что они с годами после трансформации мудрости не набирают.

У нее под щекой сильно и ровно билось его сердце. Надежное, внушающее спокойствие. К такому якорю женщина и привыкнуть может.

Они долго стояли молча, и сердце Сары забилось в такт с сердцем Дикона.

— Ты никогда не думал о другой работе? — спросила она тихим, интимным шепотом, вдруг подумав, что ничего не знает о его прошлом. И не важно. Ее чаровал и завораживал тот человек, которым он был сегодня. — Вне Гильдии?

— Нет.

В одном слове была слышна богатая история. Сара не стала докапываться.

— И я тоже. Первого своего охотника я встретила, когда жила на попечении хиповой коммуны — лучше не спрашивай. Было мне десять лет тогда. Это была женщина, такая умная, волевая, практичная. И любовь с первого взгляда.

Он засмеялся, но как-то невесело.

— А я своего первого видел, когда спятивший от жажды вампир опустошил всю нашу округу. Охотник увидел, как я стою над этим вампиром и отрубаю ему голову мясницким ножом.

Она крепко прижала его к себе.

— И сколько тебе было тогда лет?

— Восемь.

— Чудо, что ты сам не стал маньяком, убийцей вампиров.

Оказалось, что именно это надо было сказать. Он тихо засмеялся и чуть не обвился вокруг нее, поцеловал в висок с такой нежностью, что оставшаяся защита разлетелась вдребезги.

— Я решил быть в числе хороших парней. Мне не нравится выслеживать и убивать товарищей-охотников. Каждое такое убийство меня гнетет.

И вот поэтому, вдруг поняла Сара, предыдущий Истребитель выбрал Дикона преемником. Истребитель должен любить Гильдию всем сердцем и от всей души. Каждое решение должно приниматься под мучительным гнетом этой любви — и Дикон никогда не казнит ни одного охотника без абсолютных, неопровержимых улик. Иначе бы Марко уже на свете не было.

Подняв голову, она поцеловала его в горло.

— И как ты себя чувствуешь, состоя в тайной связи с директором Гильдии?

Она не могла его отпустить. Без борьбы — не могла.

— Я бы предпочел, чтобы весь мир знал достоверно: эта женщина — моя. Тайны зачастую оборачиваются против их хранителей.

Есть такая возможность. И не успела она придумать иную, как входная дверь задрожала от повелительного стука — это прибыл Лакарр.

— Пора. — Оторвавшись от Дикона, она подошла к двери и впустила Лакарра со всей его свитой: Минди, Родни и, как ни странно, тот самый вампир, который просил о помощи. — Входите, прошу вас.

Она вопросительно подняла бровь, глядя на того, которого не ожидала.

— Слонялся тут рядом, — пояснила Минди, махнув рукой на этого вампира. Было видно, что ей совершенно на него плевать. — Мы решили, что он может пригодиться.

Вампир-иностранец не особенно был рад, что его втащили внутрь, но ангелам не говорят «нет».

— Где эти двое? — спросил Лакарр, держа крылья в нескольких сантиметрах от пола, чтобы не измазать перья в липком месиве стекла, крови и алкоголя.

— Один вон там. — Она показала глазами на дверь, ведущую в квартиру Марко. — Другой в подвале.

Минди провела рукой по бицепсу Дикона.

— И они оба похожи на вот этого? — спросила она похотливым голосом.

Дикон ничего не сказал, но глаза у него стали такими ледяными, что даже Сара поежилась. Он умел, хорошо умел быть страшным.

Минди отдернула руку как ошпаренная и тут же оказалась рядом с Лакарром. Родни уже спрятался за его крыльями.

— Из вас бы вышел хороший вампир, — обратился ангел к Дикону. — Я бы мог вам доверить целый город, не боясь, что он развалится.

— Предпочитаю охоту.

Ангел кивнул:

— Жаль. Родни, ты знаешь, что тебе делать?

Родни так резко высунул голову, будто она была на пружинках.

— Да, хозяин.

В нем была детская готовность слушаться.

— Давай тогда. — Сара, стараясь говорить ласково, протянула руку. — Я ведь тебе не делала больно?

Родни задумался на секунду, потом подошел и охватил ее ладонью за палец.

— Они же до меня не дотянутся?

— Нет, Родни. — Она погладила его свободной рукой по руке. — Мне от тебя нужно немного: послушай их голоса и скажи, кто из них похож на того, который тебя обидел.

Сперва они подошли к двери Марко, Лакарр и Минди следом. У Сары волосы зашевелились на затылке от мысли, что у нее за спиной стоят мощный ангел и кровожадный вампир. Выдержала она лишь потому, что сзади ее прикрывал Дикон, перед которым стоял приятель Сайласа.

— Марко! — Она стукнула в дверь. — А ну, пригрози Родни, что ты ему голову отрежешь!

Родни посмотрел вытаращенными глазами. Она прошептала:

— Это только понарошку.

В ту же секунду Марко зарычал и стал грозиться. Родни с огромными глазами отшатнулся от двери, а Сара почувствовала, как живот проваливается вниз.

— Это он? — спросила она, когда Марко затих.

Родни, весь дрожа, ответил:

— Нет, не он. Но очень страшно.

Идея спускаться в подвал Лакарру понравилась не очень, но он пошел вместе с остальными. Когда Сайлас отказался делать, что сказано, ангел спросил шепотом:

— Ты предпочитаешь, чтобы я к тебе зашел для разговора с глазу на глаз?

Ласково-шелковая, темно-шоколадная речь. И острая, как стилет между ребер.

Если бы у Сары и был соблазн стать вампиром, он бы испарился прямо на месте. Никогда не хотела бы она быть во власти того, кто может в одну фразу вложить столько силы, жестокости и боли.

Приведенный к повиновению Сайлас стал грозиться деревянным голосом, не более страшным, чем плюшевый медвежонок. Сара хотела приказать ему вложить больше чувства, но тут Родни повернулся и попытался убежать по лестнице вверх. Дикон его поймал:

— Тише, тише.

К удивлению Сары, вампир в него вцепился, как младенец в папочку.

— Это он! Тот плохой дядя, это он!

Лакарр посмотрел Родни в затылок, потом перевел взгляд на Сару.

— Приведите этого Сайласа наверх. Я выслушаю рассказ охотника о том, что случилось.

Сара держала арбалет наготове, но это оказалось излишним. Высокий, смуглый, стильный Сайлас, в драной окровавленной одежде, пошел за ними кротко, как агнец. Поставив его перед Лакарром и Минди — иностранный вампир притаился где-то на заднем плане, — Сара выпустила Марко и привела его.

Сайлас глядел на бывшего любовника исподлобья:

— Ты убиваешь и говоришь, что это я.

Марко не ответил, глядя прямо перед собой, и повторил то, что Сара считала правдой. Рассказ дошел до момента, когда он выгнал Сайласа, и тут чужой вампир ахнул:

— А я тебе поверил!

— Молчи! — выкрикнул Сайлас.

Лакарр приподнял бровь:

— Нет, говори.

— Он уже такое делал, — сказал иностранный вампир. — Тридцать лет назад. Человек, с которым у него был роман, ушел от него к другому вампиру. Тогда он убил четырех наших сородичей.

Сара посмотрела ему в глаза:

— И все это были мужчины, имеющие интенсивные контакты с людьми?

— Да, — ответил вампир дрожащим голосом. — Он мне сказал, что его обуяла жажда крови. Он был молод… и я его защитил. — Потрясенный вампир взял себя в руки и повернулся к бывшему другу спиной. — Теперь не стану.

Сайлас вскрикнул и бросился, будто хотел напасть, но Дикон свалил его одним режущим ударом по горлу — вампир рухнул, как дерево. Марко вздрогнул, но и тут не повернулся.

— Могу только повторить, — вполголоса произнес Лакарр, — что меня очень огорчает ваш отказ от Создания. Если когда-нибудь передумаете, дайте мне знать.

Дикон улыбнулся едва заметно:

— Виноват, но я предпочитаю быть сам себе хозяином.

— Я бы попытался соблазнить вас красотками вроде Минди, но мне кажется, вы уже сделали свой выбор. — Он подошел к лежащему без сознания Сайласу. — Гильдия имеет право требовать возмещения и предлагать кару. Какова будет ваша воля?

Он обращался только к Саре, будто она уже директор.

Сара посмотрела на Марко, увидела на его лице страдание и борьбу, и поняла, что ответ может быть только один.

— Милосердия, — сказала она. — Милосердной казни. — Все знали, что жить Сайласа не оставят. — Без боли и мучений.

Лакарр покачал головой:

— Как человечно!

Сара знала, что это не комплимент.

— Человечность — тот недостаток, с которым я готова в себе мириться.

Никогда она не хотела бы стать такой, как Лакарр, такой холодной. Даже сейчас, когда он глядел с очевидным интересом.

— Да будет так. — Подойдя к Сайласу, ангел нагнулся, поднял его без видимого усилия на руки. — Его казнят так, как вы просили.

Он пошел прочь, Минди и остальные пристроились в кильватере его широко заметающих белых крыльев. Сара увидела, что Дикон положил руку Марко на плечо, сжал и отпустил. Что-то прошептал очень тихо — она не расслышала, но когда Дикон вернулся к ней, у Марко уже не было такого вида, будто он умирает медленно и мучительно. Нет, он продолжал страдать, но уже мелькнул в глазах отблеск упрямой воли — той, что превращает человека в охотника.

Он повернулся к Саре:

— Я отзываю из Гильдии свое прошение об отставке. Я думал… я надеялся, но здесь я больше оставаться не могу.

— Я доведу до сведения Саймона, — ответила она.

— В этом нет необходимости, Сара, — сказал он спокойно. — Поскольку об этом знаешь ты.



Шесть часов спустя Сара прощалась с Диконом возле гостиницы. Ее имущество было при ней, его при нем. Элли ждала ее в чистой арендованной машине, готовая ехать в Нью-Йорк. Последняя поездка перед тем, как засесть в трясине мириадов обязанностей, связанных с управлением одним из самых сильных и влиятельных капитулов Гильдии.

— Следующий год ожидается суровым, — сказала она Дикону, когда он сел боком на свой мотоцикл, вытянув перед собой ноги и скрестив руки на груди. — Как ты точно сказал, я вряд ли могла бы завести тайный роман. Даже если бы попыталась.

Здесь надо было бы засмеяться, но ни капли смеха из себя она не могла выдавить.

А он без всякой слащавости (ну не было ее в Диконе) положил ей ладонь сзади на шею, привлек к себе и поцеловал так, что дыхание перехватило. И еще раз поцеловал.

— Мне кое-что надо сделать. А тебя ждет работа директора.

— Да, — кивнула она. Во рту еще ощущался его вкус, вкус виски и полночи.

— Пора тебе. Элли ждет.

Еще раз крепко обняв его, она повернулась и пошла прочь. Он правильно сделал, что попрощался вот так. Что бы ни было там у них, какое бы еще ни осталось реять на горизонте светлое обещание, стоило оставить его целым, а не давить в лепешку тяжестью обманутых ожиданий.

— Поехали, — сказала она Элли, закрыв за собой дверь.

Элли бросила на нее только один взгляд и не сказала ни слова. Обе они молчали, пока не переехали границу штата. И тогда Элли обернулась и сказала:

— А мне он понравился.

И от этой бесхитростной ремарки рухнули у Сары все барьеры.

Уронив голову на руки, она зарыдала в голос. Элли остановилась на обочине дороги, открытой в обе стороны, и обняла плачущую подругу, но не стала оскорблять ни себя, ни ее произнесением банальностей. Сказала она вот что:

— Ты знаешь, Дикон не произвел на меня впечатления человека, который способен выпустить из рук то, что считает важным.

Сара улыбнулась, подумав, что лицо у нее — распухшее безобразие.

— Ты видишь его в смокинге? — спросила она, и у нее живот свело от такой мысли.

— Дай-ка попробую себе представить. Ага, есть. — Елена вздохнула. — Знаешь, я готова была бы его вылизать с ног до головы, засунув голову под смокинг.

— Не трожь, мое! — зарычала Сара.

Элли осклабилась от уха до уха:

— Ну, заводит он меня. Горячий такой…

— Ты дура. — Но эта дура заставила ее улыбнуться, пусть хоть на миг. — Представить себе, как он вертится в гильдейской политике, рассыпая улыбки и рукопожатия? Не получается.

— И что? — пожала плечами Элли. — Это все должен делать директор Гильдии. А кто сказал, что его любовник должен быть кем-то еще, кроме как здоровенным, страшным, немногословным сукиным сыном?

Очень тянуло согласиться, ухватиться за надежду, но Сара покачала головой.