— Сейчас, я полагаю, — сказал Маврикий. Велисарий кивнул. Хилиарх взмахнул рукой, и на этот его жест откликнулись трубы. Ожидавшие сигнала фракийские букелларии проскакали через русло примерно в двухстах ярдах вниз по течению и заняли позиции. Когда первые ряды армии малва заметили их, то тут же стали замедлять темп. Несколько человек совершенно остановились. За их спинами столпились следующие. Они представляли собой идеальную мишень для пушечного огня, не более чем в четырехстах ярдах — пожалуй, слишком близко для сферического ядра.
— Вниз, вы, жалкие ублюдки! Опустите стволы пониже! Я хочу настильный огонь41, черт вас побери!
– Теперь это, видимо, уже не имеет значения. Я раньше был актером, в молодости. Любил переодеваться, играть разные роли… Но мои таланты, можно сказать, перевешивали мои возможности. Другой моей страстью были книги. В юности я работал учеником у превосходного реставратора и многому у него научился. Потом поступил на службу в библиотеку, начал делать неплохую карьеру. Но я хотел также коллекционировать книги. А зарплата в библиотеке этого не позволяла. И я стал дилером, занялся перепродажей редких книг. Для этого у меня были и знания и опыт. Только кто же будет иметь дело с жалким реставратором из библиотеки? Конечно, небогатые, а я нацеливался на состоятельную клиентуру. Вот я и придумал новую фигуру, за которой все будут просто гоняться, – Винсента Перла, несколько театральную, таинственную и надежную в качестве прикрытия.
Артиллеристы судорожно трудились. По двое они меняли наклон орудий, в то время как командующий занимался наводкой. По его приказу они загоняли клинья между стволом и поперечным бруском, опуская орудия и укорачивая траекторию полета снаряда. Сделав это, люди бросились перезаряжать пушки. И снова простыми ядрами.
– Чей магазин открыт только по вечерам, когда он свободен от основной работы, – добавил Стоун.
Велисарий поколебался, затем сел обратно в седло. Он все еще не был уверен, что Григорий прав, но…
– Я купил этот магазин, потому что он расположен через улицу от моего дома. И я имел возможность переодеваться и менять внешность, а потом выходить из дома и идти в магазин уже совсем другим человеком. Это прекрасно срабатывало. За эти годы я стал известен как один из ведущих дилеров в сфере редких книг.
«Хорошим офицерам нужна уверенность их командиров. Лучший способ для полководца деморализовать армию — это вмешиваться в дела своих доверенных людей».
– Как же вы из дилера превратились в шпиона? – спросил Калеб дрожащим голосом. – Как реставратор книг стал убийцей?
В то время как перезаряжали орудия, греческие катафракты, собиравшиеся теперь на юго-западном склоне, начали стрелять по плотной массе солдат малва, запертых в русле реки. Как и настаивал Велисарий — он хотел свести к минимуму свои потери, — Ситтас и Кирилл держали конных лучников на удалении. Но даже с расстояния в двести ярдов стрелы катафрактов били достаточно сильно, чтобы легкая броня не спасала пехотинцев.
– Ничего им не говорите! – вмешался Трент. – У них ничего против нас нет!
Велисарии увидел, как некоторые из малва начали перестраиваться в ряды. Где-то в этой куче солдат, очевидно, все еще оставались поддерживающие порядок офицеры. И, судя по всему, хорошие — в течение нескольких минут, потребовавшихся для перезарядки римских орудий, малва удалось кое-как построить пикинеров, которых по флангам охраняли мушкетеры. По оценкам Велисария, в течение минуты или около того они начнут атаку.
– У нас есть ваши кодированные сообщения, – заметил Милтон.
Он посмотрел на своих артиллеристов. Они приготовились стрелять и ждали приказа Григория. Велисарий снова перевел взгляд на врага. Он хотел изучить, какой урон причинит следующая партия ядер. Григорий потребовал «настильный огонь». Велисарий понимал, чего его главный артиллерист хочет добиться от подчиненных, но не был уверен в эффективности этой затеи.
– Ничего подобного! – насмешливо сказал Трент. – Если б они у вас были, вы бы обратились в полицию!
Милтон назвал несколько из выделенных букв и вежливо осведомился:
— Огонь!
– Продолжить?
Все повернулись к нему, пораженные.
Яростный грохот. Затем…
– Милтон, что ж ты раньше молчал? – воскликнул Калеб.
— Матерь Божия… — прошептал Велисарий.
– Не думаю, чтобы это имело какое-то значение, потому что метки в книге исчезли. Но я их все прочитал еще до того. Увидев что-то один раз, я это никогда не забываю, – добавил он, видя замешательство Трента. – Как бы то ни было, мне вдруг пришло в голову, что раз уж я помню все эти буквы, кто-то может их расшифровать.
Желание Григория исполнилось. Почти все ядра ударили в землю на расстоянии от двадцати до пятидесяти ярдов от солдат противника. Трехфунтовые железные ядра с воем пролетели по низкой траектории, врезались в землю, затем отскочили. В то время как первый залп ударил в центр и арьергард вражеской армии, убив и покалечив сравнительно немногих, этот прошелся по малва от начала до конца войска.
Чемберс посмотрел на Трента и пожал плечами:
Однако гораздо худшим, чем сами ядра, оказались рикошеты. Земля, о которую ударялись снаряды, представляла собой отдельные куски камня и сланца. От ударов они разлетелись во все стороны. То есть получилась своеобразная картечь. На одного солдата малва, разорванного ядром, приходилось четверо или пятеро пострадавших от «камушков».
– Отец Альберта был моим другом, я имею в виду другом Монти Чемберса. Когда он умер, я стал для Альберта чем-то вроде отца или по крайней мере наставника. Это было много лет назад. Альберт после окончания университета вернулся в Вашингтон и поступил на службу в ЦРУ. Мы с ним много тогда разговаривали о шпионах и шпионаже. А потом он перебрался на Холм. И мы еще чаще стали обсуждать эти вопросы. К тому времени он уже знал мою тайну. Ему до книг никакого дела не было. Такой вот у него недостаток, который я, к сожалению, никогда не ставил ему в вину.
Конечно, срикошетившие камни причиняли не такой серьезный урон, как сами ядра. Но достаточно серьезный, чтобы убить многих солдат и еще большее количество сделать калеками, да и ранеными оказались практически все, кто не успел укрыться за щитами и спинами товарищей.
– Так что насчет шпионажа? – подсказал Стоун.
– Заткнись, старый дурак! – завизжал Трент.
Этот залп остановил атаку, которую малва пытались организовать. Случайно, или таков был замысел Григория, но хуже всего пришлось нестройной толпе в центре армии.
– Ладно, хватит, малыш, пора спать. – Робин ударил Трента в челюсть, отправив его в нокаут. Выпрямившись, он ободряюще сказал Чемберсу: – Продолжай!
Теперь русло реки превратилось в залитую кровью маленькую долину. Катафракты продолжали стрелять, в то время как артиллеристы снова перезаряжали орудия.
Чемберс посмотрел на лежащего без сознания Трента.
— Огонь!
– Да, он, видимо, прав – я просто старый дурак. Альберт мне мало-помалу все больше рассказывал о том, как можно делать деньги, продавая то, что он называл мелкими секретами. Он объяснил мне, что это даже не шпионаж, а просто обычный бизнес. Сказал, что его пост в комиссии дал ему возможность познакомиться с человеком, у которого есть все нужные связи и контакты во всех разведывательных организациях и который заинтересован в том, чтобы вести этот бизнес совместно с ним. Позднее выяснилось, что этот человек очень опасен. А Альберт заявил, что секретными сведениями торгуют множество людей и на нашей стороне, и на стороне противника. И что так оно и должно быть.
Еще один идеальный залп настильного огня. Велисарию стало немного дурно. В подзорную трубу он видел, как солдаты малва пытаются встать, скользят и падают на кровавые ошметки, оставшиеся от их соратников. Падают, но, спотыкаясь, снова поднимаются на ноги…
– И вы этому поверили? – спросил Стоун.
Он опустил трубу и махнул Ситтасу. Но в тот момент катафракт был занят, пытаясь удержать своих людей, не давая им слишком близко подходить к реке, поэтому не увидел, как машет ему полководец. Тогда Велисарий повернулся в седле и закричал трубачам. На мгновение они тупо уставились на него.
– Частью сознания я понимал, что это не так. Но другая его часть толкала меня на это, ведь коллекционирование книг весьма дорогое удовольствие, и лишние деньги никогда не помешают. Теперь-то я понимаю, что это было неправильное решение, но тогда мне так не казалось. Альберт говорил, будто вся проблема в том, что всех шпионов в конечном итоге ловят, когда они передают информацию. И добавил, что придумал способ этого избежать и тут я могу быть ему полезен.
«Прекратить огонь» было последним приказом, который они ожидали услышать. Но подчинились, напоровшись на гневный взгляд Велисария.
– Ага, ваш опыт реставратора редких книг и доступ к библиотечным фондам, – сказал Калеб.
Удивленный Григорий и его артиллеристы подняли головы. Велисарий выругался себе под нос.
— Не ты, Григорий! Ты продолжай стрелять! Я хочу, чтобы катафракты прекратили огонь!
– Да. Мы с Альбертом были старыми друзьями, поэтому ничего подозрительного в том, что он носит мне книги, не было. В конце концов, это же моя специальность. А в этих книгах некоторые буквы были помечены точками. Так я получал от него кодированные сообщения и переносил их в библиотечные книги химическим красителем. Мне всегда очень нравились великолепно оформленные заглавные буквы в инкунабулах. Мастера и художники любили их всячески украшать еще на заре книгопечатания, да и позже. Для меня это были настоящие произведения искусства в миниатюре – древние, с историей в несколько веков, но при надлежащем уходе способные выглядеть такими же яркими и свежими, какими были в тот день, когда их нарисовали. Я и сам тоже многие годы экспериментировал с разными материалами и химикалиями – это было нечто вроде хобби. Такие вещи нынче уже не пользуются спросом. Вообще-то это было совсем нетрудно – подобрать химический реактив, которым можно метить буквы и который виден только с помощью определенного типа линз. Их я тоже сам придумал. Помимо старинных книг, меня также всегда привлекали различные способы использования света и разных химических составов. Мне так нравится моя работа в библиотеке. – Он тяжко вздохнул. – А Альберт и его люди устроили так, чтобы в читальный зал приходили нужные им люди и снимали информацию с помощью специальных очков. Как я понимаю, они приходили регулярно, но не всегда именно для этого, а просто чтобы не вызывать подозрений.
Григорий кивнул и вернулся к работе. Тем временем Ситтас уже скакал быстрым галопом по направлению к Велисарию. Завидя его приближение, полководец не знал, хмуриться или улыбаться. Он не сомневался, что Ситтас будет оспаривать его приказ.
– Старушки и старички, приходящие в читальный зал ради редких книг, никогда не вызывают подозрений, – согласно кивнул Стоун. – Они могут забирать секретные сведения, потом помещать их в самые обычные письма к «родственникам», живущим за границей, и даже могущественное АНБ со всеми его суперкомпьютерами и спутниками-шпионами никогда ничего не узнает. Отличный план.
Но к его удивлению, Ситтас широко улыбался, когда остановил коня.
— Я хотел оторвать тебе голову, пока не догадался. — Он оглядел то, что осталось от армии малва. Еще один залп пушечных ядер прошелся по их рядам. — Ты не собираешься приканчивать их всех, да? — вопрос был, очевидно, риторическим. — Это означает, что нам не удастся подобрать стрелы. А это немалая проблема, с нашими-то небольшими запасами — если мы используем слишком много стрел в самом начале кампании.
– Я сообщал Альберту, какие книги готовы к использованию, и он помещал кодированные сообщения на определенные сайты в Интернете, которые информировали его людей, когда прийти и какую книгу спросить. Я возвращал эту книгу в читальный зал утром в день их посещения. У меня был бесконечный поток книг, поступающих на реставрацию, и их можно было свободно получить в читальном зале, так что проблем не возникало. Они приходили, копировали сообщение, оформленное в виде выделенных букв, и отправлялись дальше по своим делам. А через несколько часов после этого реактив испарялся, а с ним и все улики.
Прошло много времени с тех пор, как Велисарий воевал вместе со своим другом-великаном. Ситтас так смахивал на кабана — и достаточно часто вел себя похоже — что Велисарий позабыл, насколько умен этот человек с внешностью драчуна.
– И вам очень хорошо за это платили, переводя денежки на ваш зарубежный счет, – сказала Аннабель.
— Нет, не собираюсь. На близком расстоянии мы понесем потери, независимо от того, скольких успели положить. В этом нет смысла, не тогда, когда впереди вся кампания. — Мгновение он изучающе смотрел на врага. — С этой армией покончено, Ситтас. К концу дня ее остатки не будут представлять для малва никакой военной ценности на протяжении недель. Или месяцев. А этого нам достаточно.
– Да, – признал Чемберс.
Ситтас кивнул.
— Жаль, что мы не прикончим их. Но ты прав. Покалечить их достаточно. У нас есть другие, более важные дела и… — Он посмотрел на солнце. — Нам все еще может удастся пройти несколько миль, перед тем как разбивать лагерь.
– Но, как вы говорили, Винсент Перл стал крупным и успешным дилером. Почему вы не превратились в него окончательно? – спросил Стоун.
– Как я уже сказал, мне очень нравилась работа, которой я занимался в библиотеке. Плюс к этому – удовольствие, что я всех дурачу. Полагаю, мне хотелось снимать сливки и с того и с другого занятия.
Он сам внимательно посмотрел в сторону реки. Затем скорчил гримасу и сказал:
– Шпионаж – гнусное занятие, – вмешался Калеб, – но убийства!.. Роберт Брэдли, Корнелиус Бин, Норман Дженклоу, видимо, и Джуэлл Инглиш! И Джонатан! Вы и Джонатана убили!
– Никого я не убивал! – протестующе воскликнул Чемберс. И ткнул пальцем в Трента: – Это все он! Он и тот, с кем он работает!
— Определенно, нам не нужно останавливаться на ночь рядом с этим местом. Не ложимся же мы спать около арены для боя быков.
– Мистер Фоксуорт, – сказал Стоун.
– Но при чем тут Джонатан? – горько воскликнул Калеб. – Его-то почему убили?
Чемберс нервно потер ладони:
На протяжении следующего получаса Велисарий заставил себя смотреть на бойню. За это время артиллеристы выпустили еще восемь залпов. Такую интенсивность стрельбы нельзя было поддерживать бесконечно, поскольку, если стрелять из таких пушек более десяти раз за час на протяжении длительного периода времени, то возникает риск их деформации или взрыва от перегрева. Но против такой компактной цели, какую представляли собой малва, восьми залпов оказалось достаточно. Более чем достаточно.
– Он однажды неожиданно пришел в реставрационный отдел, уже после закрытия библиотеки, и увидел, что я делаю с книгой. А я как раз помечал реактивом буквы. Я пытался ему это как-то объяснить, но не был уверен, что он мне поверил. Я тут же сообщил о случившемся Альберту и вскоре узнал о смерти Джонатана. Альберт мне потом сказал, мол, читальный зал стал нашей обменной базой, и смерть должна выглядеть естественной. Лишившись возможности пользоваться читальным залом, мы бы вылетели из этого бизнеса.
– Но вы знали, как это на самом деле случилось, и тем не менее ничего никому не сказали! – обвиняющим тоном заявил Калеб.
– Да как я мог? Меня ж тогда в тюрьму бы упекли! – воскликнул Чемберс.
К тому же для Велисария это был первый раз, когда он собственными глазами смог увидеть невероятную эффективность полевой артиллерии при правильном ее использовании. Он планировал это — не стоило рисковать исходом всей кампанией, не изучив тщательно проблема — но тем не менее…
– Еще упекут, – пообещал Стоун. – И его тоже, – добавил он, глядя на скрючившегося в кресле Трента.
– А может, и нет! – раздался голос сзади.
«Орудия Густава Адольфа разбили империалистов при Брейтенфельде, — тихо сказал Эйд. — А эти люди не такие крепкие и у них нет таких отличных командиров, как у людей Тилли42».
Все резко обернулись. В комнату вошел Роджер Сигрейвз, держа в каждой руке по пистолету.
Велисарий кивнул. Затем вздохнул. Но ничего не сказал.
– Мистер Фоксуорт? – произнес Калеб.
«Я знаю. Бывают времена, когда ты сожалеешь, что не стал кузнецом».
Велисарий кивнул. Вздохнул. Молча.
– Заткнись! – нетерпеливо рявкнул Сигрейвз. Он смотрел на Трента, который как раз начал приходить в себя.
Открыв глаза, он увидел Сигрейвза и произнес с облегчением:
К концу этого получаса Велисарий решил закончить сражение. Не было смысла в дальнейшем продолжении бойни, да и солдаты малва наконец начинали выбираться из ловушки. К этому времени горы трупов стали такими высокими, что людям удавалось забираться по ним на противоположный, высокий берег и укрываться в зарослях. А на том берегу больше не ждал Аббу со своими арабами и не гнал незваных гостей назад. Велисарий убрал оттуда легкую конницу, опасаясь, что они могут случайно пострадать от полетевшего не по той траектории снаряда — как пострадали катафракты Агафия во время сражения под Анатой от огня Маврикия43.
– Слава Богу, Роджер, ты уже здесь!
Большую часть потерь малва понесли от больших полевых орудий, но не все. Дважды смелые и энергичные офицеры малва смогли организовать попытку прорыва. Одна была направлена на фракийских букеллариев. Другая — на греков Ситтаса. Обе были довольно легко отражены с относительно малым количеством потерь
Сигрейвз улыбнулся:
После этого Велисарий больше не предоставлял малва возможностей для таких вылазок. К своей радости Марк из Эдессы наконец смог дать стрелкам впервые попробовать себя в сражении. Как только казалось, что еще одна группа офицеров начинала пытаться привнести какой-то порядок в ряды солдат, истекающих кровью в русле реки, Велисарий отдавал приказ, и их срезал огонь снайперов. Люди Марка, вооруженные чем-то вроде винтовок, использовавшихся во времена американской Гражданской войны, все еще оставались неметкими по стандартам Америки девятнадцатого века, но сейчас их навыков в обращении с оружием было вполне достаточно.
– Не тому богу молишься, Альберт. – И выстрелил ему прямо в грудь. Трент широко разинул рот и сполз с кресла на пол. Сигрейвз навел пистолет на Стоуна и Робина, которые уже хотели броситься на него. – Не двигаться! – Второй пистолет он навел на Чемберса: – В ваших услугах я тоже больше не нуждаюсь. – Тот напрягся, ожидая выстрела, но тут Стоун встал между ним и Сигрейвзом.
К тому времени как Велисарий закончил сражение, вражеские силы понесли потери в размере более пятидесяти процентов. Гораздо большие, чем требовалось для победы, как учит нас история. К тому же стараниями стрелков полегло немало офицеров, смелых и способных людей. Фактически, армия малва была стерта с лица земли.
– Я уже вызвал полицию, они едут сюда. Если вы планируете спастись бегством, то сейчас самое время.
Даже Маврикий объявил, что удовлетворен результатом. Конечно, Маврикий не был бы Маврикием, если бы тут же не затронул другую проблему. Маврикий холил и лелеял свой пессимизм, как другой человек холит жену.
— Как ты понимаешь, ничего из этого не будет иметь смысла, если аксумиты не смогут удержать главенство на море, — удовлетворение, с которым он пророчил очередной провал, казалось почти ощутимым. — Что-то пойдет не так, попомни мои слова.
– Очень трогательно. Один «три шестерки» охотится за другим?
Стоун чуть напрягся.
— Я ничего не вижу, — пожаловалась Антонина, выглядывая из относительно узкого проема между навесом над передней палубой и фальшбортами44, скрывавшими пушки на носу.
– Значит, так и есть. – Сигрейвз улыбнулся. – Тогда вы знаете первое правило в нашем бизнесе: никогда не оставлять свидетелей. Однако мне любопытно: как это вы докатились до работы на кладбище? Как же низко вы пали!
— Предполагается, что ты и не должна ничего видеть, — возразил Усанас, стоявший прямо за женщиной. — Солнце село. Только идиот будет атаковать таким образом в ясный день.
– А вот я считаю это повышением.
Антонина нахмурилась и продолжила осмотр. Она не была уверена, что раздражало ее больше — полная темнота или бесконечный стук дождя по крыше.
Сигрейвз покачал головой:
— А если мы сядем на мель? — пробормотала она. Затем, услышав тяжелый вздох Усанаса, сдержалась. — Прости, прости, — саркастически проворчала она. — Я забыла, что все аксумские моряки выскочили во всеоружии из брови Нептуна. Могут видеть в темноте, учуять берег с подветренной стороны…
– Я, наверное, избавил бы себя от многих хлопот, попросту убив вас, когда у меня была такая возможность. Вы развалили прекрасно организованную операцию. Но у меня осталось достаточно денег, чтобы еще пожить в свое удовольствие.
— Они, кстати, могут , — сказал Усанас. — По крайней мере, учуять берег.
– Если вам удастся уйти, – заметила Аннабель.
— Очень легко, — добавил Эон.
– Ну конечно, удастся!
– Я не совсем в этом уверен, – сказал Стоун, потихоньку перемещая правую ладонь поближе к карману пиджака. – В дело уже вмешались секретная служба и ФБР.
Негуса нагаст Аксумского царства стоял рядом с Усанасом, облокотившись на одну из четырех пушек. На закрытой передней палубе огромного аксумского флагмана было гораздо больше места, чем под щитом «Победительницы».
– Ой как вы меня напугали! А мне всего-то и надо, что лишь забрать некоторые вещи для своей коллекции. Стоять! – крикнул он, и Стоун замер на месте. Пальцы его были уже возле кармана. – Руки вверх, старичок!
– Что?! – удивленно спросил Стоун.
— Люди называют это «запахом моря», — добавил он. — Но на самом деле это запах морского берега. Гниющие водоросли и все такое. Открытое море почти не пахнет. — Он показал на впередсмотрящего, сидевшего на самом носу корабля. — Именно этим он и занимается, одновременно глядя вперед. Нюхает, в смысле.
— Как человек может почувствовать что-то в этом жалком ливне? — Антонина изучающе посмотрела на впередсмотрящего. Человек сидел не под навесом, как она сама, и женщина подумала, что матрос похож на мокрую крысу.
– Руки вверх, «три шестерки»! Чтоб я их видел. Давай!
В этот момент впередсмотрящий повернул голову и что-то коротко просвистел. Затем еще два раза.
Стоун резко вздернул руки вверх.
Антонина достаточно хорошо знала аксумские сигналы, чтобы интерпретировать свист. «Земля близко. Но дна еще нет».
Сигрейвз охнул и пошатнулся. Выронив пистолеты, он попытался выдернуть из горла вонзившийся туда нож. Но лезвие, которое Стоун метнул, резко подняв вверх руки, перерезало ему сонную артерию. Кровь хлынула потоком, и Сигрейвз упал на колени. Потом он рухнул на пол лицом вниз и медленно перевернулся на спину. Остальные в оцепенении наблюдали за всем этим. Стоун спокойно подошел к упавшему и выдернул нож из раны.
На мгновение она почувствовала облегчение. Но только на мгновение.
– Последний, кого я убил, метнув нож вот так же, из-под руки, был очень похож на этого мерзавца. И тоже вполне это заслужил.
— Мы, вероятно, где-то на Малабарском берегу, — мрачно сказала Антонина. — Шестьсот миль — или больше! — от Чоупатти.
Милтон отвернулся. Калеб побледнел и, кажется, был готов упасть. Аннабель и Робин не отрывали взгляда от смертельно раненного.
Внезапно она взвизгнула и подпрыгнула на месте. Эон ее щекотал!
Стоун посмотрел на него. На лице его не было и тени жалости.
— Прекрати! — Она резко фыркнула и отодвинулась, чтобы удержать свои чувствительные ребра подальше от его пальцев.
– Когда собираешься кого-то убить, убивай сразу, не болтай, – пробормотал он.
Эон открыто смеялся. Усанас вместе с полудюжиной аксумских офицеров, расположившихся на передней палубе, широко улыбался.
Роджер Сигрейвз тихо испустил дух. Вдали уже слышались завывания полицейских сирен.
— Если только ты прекратишь изображать из себя Кассандру45! — громогласно заявил Эон, который в этот момент выглядел скорее как очень большой мальчик, чем как царь царей. Плут и разбойник — пусть будут прокляты царские регалии и одежды. Фахиолин, как аксумиты называли свою версию императорской тиары, съехал немного набок.
– Я позвонил Алексу Форду, когда понял, что дом Чемберса соседствует с книжным магазином Перла, – пояснил Стоун.
С последним смешком Эон прекратил ее щекотать.
– Я все это делал из-за них, из-за книг, – сказал Чемберс, отводя наконец взгляд от уже мертвого Сигрейвза. – Хотел приобретать их, чтобы сохранить для будущих поколений. С теми деньгами, которые я получал, я мог покупать замечательные издания. Правда-правда! – Он поднял глаза и увидел, что все смотрят на него с отвращением.
— Ты когда-нибудь успокоишься, женщина? Аксумские моряки прорываются сквозь блокаду малва у Сурата уже на протяжении двух лет. На каждом корабле этой флотилии есть с полдюжины тех моряков и лоцмана. Они знают берег маратхи, как собственную ладонь, А хорошая погода или плохая, дождь или солнце, день или ночь.
Чемберс медленно поднялся:
Он снова лениво облокотился на пушку и похлопал по тяжелому стволу великого двигателя войны одновременно тонкой и сильной рукой.
– Калеб, мне надо тебе кое-что отдать.
Подозревая подвох, Стоун двинулся вслед за ним к стойке и, когда Чемберс потянулся к ящику, перехватил его руку:
— Скоро — достаточно скоро — мы прорвем эту блокаду, Оставим от нее мелкие кусочки.
– Я сам открою.
– Это не оружие, – запротестовал Чемберс.
Антонина вздохнула. Она, в сущности, понимала, что Эон прав. По крайней мере, прав относительно опасностей.
– Вот и поглядим. – Стоун вытащил ящик, извлек оттуда небольшую коробку, открыл ее и заглянул внутрь. И тут же ее закрыл и передал Калебу. Внутри лежало первое издание «Книги псалмов».
Это было долгое путешествие в самом конце сезона муссонов. Весь аксумский боевой флот плыл через Эритрейское море и полностью зависел от мастерства моряков — и от новых римских компасов, которыми снабдил их Велисарий, чтобы легче было добраться до берега. Это путешествие само по себе войдет в аксумские легенды. Если бы негуса нагаст лично не повел экспедицию, многие аксумиты воспротивились бы идее отправляться в путь в это время года.
– Слаба тебе Господи! – воскликнул Калеб с облегчением. И удивленно уставился на Чемберса. – Как вы ее заполучили? У вас же не было кода и ключа от хранилища!
Но как Эон и его высшие офицеры уверенно предсказали несколько недель назад, путешествие прошло успешно. Но еще требовалось успешно его завершить…
– Если припомните, мне стало плохо, когда мы собирались уходить оттуда, и вы предложили принести воды из ванной. Вспомнили? И как только вы вышли, я открыл этот маленький сейф. Я же видел, как вы его открывали, и запомнил шифр – номер помещения читального зала. Я забрал книгу и сунул в карман. Вы вернулись с водой, потом заперли хранилище, и мы ушли.
Путешествие, каким бы оно ни было эпическим, — это одно дело. А выиграть сражение — совсем другое.
Робин возмущенно крякнул:
Антонину снова разъедала тревога. И снова ее глаза были прикованы к горизонту.
– Вот придурок, ты оставил его в хранилище одного?
— Глупая женщина! — воскликнул Эон. — Мы все еще во многих часах пути! Тот флот малва в Чоупатти — просто сплавной лес. Не сомневайся в этом!
– Но я же не ожидал, что он украдет эту проклятую книгу! – огрызнулся Калеб.
И снова ее страхи ненадолго ослабли. Уверенность Эона была заразительной.
Чемберс опустил глаза.
«Прорвать блокаду малва… Разбить ее на куски!»
– Это было чисто импульсивное действие. А как только я ее взял, то сразу и испугался, и возрадовался. До этого я никогда в жизни ничего подобного не делал! Я был предельно честен со всеми клиентами. Но эта книга… Одно только прикосновение к ней!.. – Его глаза на секунду засверкали, но тут же снова погасли. – Но, по крайней мере, я теперь могу сказать, что держал ее в руках, пусть даже недолго. Я же все время настаивал, чтобы вы поскорее произвели оценку этой книги. Я считал, что это отведет подозрения от меня, когда пропажа обнаружится.
Такой подвиг, несмотря на результат атаки Велисария на Синд, заставит зверя-малва захромать. Восстание маратхи уже отвлекло на себя лучшую армию врага. Когда кончится блокада Сурата, римляне смогут поставлять продукты и боеприпасы в Махараштру. Дамодара и Рана Шанга будут не только постоянно заняты и неспособны обеспечить какую-либо помощь большей армии малва на Инде — им самим вполне может понадобиться подкрепление. В особенности, если после разрушения при Чоупатти флота малва, поддерживавшего блокаду у Сурата, аксумский флот сможет продолжить путь дальше и…
– Ага, – выдохнула вдруг Аннабель. – Вот она, эта книга! Стало быть, он ее все же сохранил!
Это «и» как раз и беспокоило Антонину больше все?
— Это никогда не сработает, — прошептала она. — Я — идиотка, раз согласилась на такое!
Калеб в полном недоумении уставился на нее:
— В первую очередь это была твоя идея, — фыркнуп Усанас.
– Что? Так вы знаете об этом?
— Глупая женщина! — рявкнула она. — Что случилось со здравомыслящими и разумными мужчинами, что им вздумалось слушать такое бестолковое существо?
– Знаю. Только это очень длинная история, – поспешно ответила она.
Этой ночью римская армия разбила лагерь в восьми милях к северу от места сражения. К северу и, по счастью, не с подветренной стороны.
Как раз перед тем, как ставить шатры, армия наткнулась на остатки деревни. Среди полуразрушенных хижин и лачуг тут и там были разбросаны трупы.
Глава 68
Среди руин нашелся и выживший. Старик сидел на земле, прислонившись к глинобитной стене, глядел в никуда и держал на руках тело старухи. Одежда женщины пропиталась кровью.
Алекс Форд с небольшой армией агентов прибыл несколько минут спустя. Альберт Трент, ко всеобщему удивлению, был еще жив, хотя и серьезно ранен. Пачка документов, засунутая во внутренний карман пиджака, отчасти защитила его от пули. Его увезли на машине «скорой помощи». Чемберс сделал подробное заявление для полиции, пересказав все еще раз. Когда его уводили, он повернулся к Калебу и сказал:
– Пожалуйста, позаботьтесь как следует о «Книге псалмов».
Ответ Калеба поразил всех, и в первую очередь, вероятно, его самого:
– Это проклятая книга, Монти – или Винсент? Черт его знает, как тебя надо называть! Я бы предпочел, чтобы Джонатан остался в живых, чем возиться с этой пачкой старой бумаги! – Он приподнял бесценную «Книгу псалмов» и бесцеремонно швырнул обратно в коробку.
Когда к нему подъехал Велисарий и остановил лошадь, старик посмотрел на римлянина снизу вверх. Внешность полководца, вероятно, так или иначе отложилась в сознании крестьянина, потому что, к удивлению Велисария, он заговорил по-гречески. И на довольно беглом греческом, хотя и с сильным акцентом. Полководец догадался, что когда-то, много лет назад, старик был торговцем.
Как выяснилось со временем, догадки Стоуна и остальных по большей части оказались верными. Брэдли действительно был убит потому, что намеревался заставить Трента уйти с поста в Комиссии по разведке, после чего тот и его сообщник Сигрейвз уже не могли бы продолжать свои невинные на первый взгляд отношения. А Бина убили из-за того, что он выяснил, как был убит Джонатан – с помощью газа, выкраденного со склада его компании.
— Я работал в поле, когда это случилось, — тихо сказал он. — Далеко, а мои ноги теперь плохо ходят. К тому времени, как я вернулся, все уже закончилось.
Его рука медленно погладила седые волосы женщины. Взгляд переместился на ее неподвижное лицо.
От Чемберса они также узнали, что один из людей Трента, устроившийся на работу в компанию «Файр контрол», проник в книгохранилище читального зала и установил миниатюрную камеру слежения в воздуховоде под предлогом необходимости отрегулировать клапан распылителя системы пожаротушения. Аннабель и Калеб не могли увидеть это на пленке видеозаписи, поскольку все происходило в субботу, когда камеры слежения были отключены. Тем не менее им все же удалось зафиксировать кое-что весьма важное: ловкость рук Джуэлл Инглиш при подмене очков, что в конечном итоге привело к раскрытию истинного положения дел.
Велисарий попытался придумать, что сказать, но смог. Рядом с ним откашлялся Маврикий.
В цокольном этаже, где стояли баллоны с «халоном», находился еще один агент, дожидаясь, когда де Хейвн войдет в зону поражения. На второй день де Хейвн, к несчастью, вошел туда, и его жизнь оборвалась до того, как он успел кому-нибудь сообщить о том, что он видел. Чемберс признался, что позднее зашел в книгохранилище и забрал оттуда камеру.
— Как называется эта деревня? — спросил он.
Милтон передал считанные из книги Бидла помеченные буквы соответствующим службам АНБ, там все расшифровали. Из того немногого, что Стоуну и остальным удалось узнать, шифр был основан на системе столетней давности. Его легко можно было прочесть с помощью компьютерных систем дешифровки, однако Сигрейвз, несомненно, был уверен в том, что никто ни за что не заподозрит, что Монти Чемберс, Норман Дженклоу и Джуэлл Инглиш – шпионы. Все современные системы шифровки текста основаны на электронном наборе, требующем для расшифровки ключей, состоящих из длиннейших рядов цифр, что делает их неуязвимыми для любых попыток их вскрыть хоть с помощью грубых методов, хоть иными средствами. В древних редких книгах такое осуществить невозможно.
Старый крестьянин пожал плечами.
Трент выздоровел, рана его зажила, и теперь он был крайне занят, давая показания на допросах. Особенно активен он стал, когда узнал, что власти прилагают колоссальные усилия, чтобы подвести его под смертный приговор. То, что ему пришлось рассказать, выявило ведущую роль Роджера Сигрейвза в этой шпионской группе. ФБР начало изучать все связи и контакты Сигрейвза, даже самые незначительные, так что вот-вот должны были последовать новые аресты.
— Какая деревня? Здесь нет никакой деревни. — Но через мгновение сказал: — Когда-то ее называли Кулачи.
Маврикий махнул рукой в сторону, откуда приехал.
Федералы обыскали дом Сигрейвза и обнаружили в подвале его «коллекцию». И хотя сразу они не поняли, что это за предметы, в конце концов до них дойдет, и тогда положение их станет весьма затруднительным, поскольку многие из этих вещей когда-то принадлежали людям, которых Сигрейвз убил во время службы в ЦРУ.
— Сегодня мы разбили армию, которая это сделала. А теперь, по римским обычаям, мы ищем название для победы.
Стоун наконец встретился с Фордом, агентами ФБР и теми двумя полицейскими, которые приходили в библиотеку к Калебу.
Велисарий кивнул.
Агент ФБР сказал ему:
— Совершенно правильно, — объявил он громко. — Это было сражение при Кулачи.
– Мы знали, что в городе действует шпионская группа, но никак не могли выйти на источник информации. И уж конечно, никак не могли подумать, что тут замешана библиотека конгресса.
Римские солдаты, услышавшие его, важно закивали. Крестьянин изучающе смотрел на них, словно не находил, что сказать.
– Что ж, – ответил Стоун, – у нас было преимущество, которым вы не располагали.
Затем он снова пожал плечами.
Агент удивленно посмотрел на него:
– Какое именно?
— Это твое название, римлянин. Для меня оно больше ничего не значит. — Он продолжал гладить по волосам мертвую женщину. — Я помню день, когда женился на ней. Я помню каждый из дней, когда она рожала мне детей. Детей, которые теперь лежат здесь мертвыми.
– Высококлассный библиотекарь, – ответил Алекс Форд. – Калеб Шоу, вот кто.
Один из полицейских заморгал глазами:
Он уставился на юг, где истекала кровью учинившая резню армия.
– Точно, Шоу. Отличный малый, правда? Мне он, правда, показался немного нервным.
— Но этот день? Он ничего для меня не значит. Поэтому — да, пусть у вас будет это название. Мне оно больше не нужно.
– Ну, скажем, некоторое отсутствие личной смелости, – ответил Стоун, – с лихвой компенсируется…
Уходя, несколько солдат оставили старику еду. Казалось, он не обратил на них внимания. Он просто сидел и гладил по волосам свою память.
– …слепой Фортуной? – предположил полисмен.
– Вниманием к деталям.
Некоторое время Эйд молчал. Затем сказал, словно извинялся:
Они поблагодарили Стоуна за помощь и выразили надежду на дальнейшее сотрудничество.
«Если бы ты был кузнецом, это бы тоже случилось. Как случалось раньше. В десять раз чаще и в десять раз хуже».
– Если вам самому потребуется любая помощь, только дайте нам знать, – заявил один из агентов ФБР, протягивая Стоуну свою визитную карточку.
Велисарий пожал плечами.
«Дай Бог, чтобы она никогда мне не потребовалась», – подумал Стоун.
«Я знаю, Эйд. И завтра это будет что-то для меня значить. Но сегодня? Сегодня я не вижу своей заслуги. Просто жалею, что не стал кузнецом».
Когда все немного улеглось, компания снова собралась в коттедже Стоуна. Вот тогда-то Калеб и достал «Книгу псалмов» и потребовал, чтобы Аннабель рассказала все, что ей про нее известно.
Она глубоко вздохнула и начала свой рассказ:
Глава 28
– Я знала, как Джонатан любит книги, и однажды спросила его: если бы он был в состоянии достать любую книгу из имеющихся в мире, то какую он предпочел бы в первую очередь? И он ответил: «Книгу псалмов». Ну вот, я прочитала о ней все, что можно, и обнаружила, что все экземпляры хранятся в разных учреждениях и организациях, но одну из них украсть не составит никакого труда.
ЧОУПАТТИ
– Кажется, я догадываюсь! – воскликнул Калеб. – Ту, что в церкви Олд-Саут в Бостоне?
Осень 533 года н.э.
– Как вы догадались?
– Туда легче залезть, чем в библиотеку конгресса или Йельский университет. По крайней мере, я надеюсь на это.
Сразу же после рассвета первый корабль малва у Чоупатти утонул, получив пробоину. К сожалению, маневр был совершенно незапланированным и в результате оказался сильно поврежден один из аксумских боевых кораблей. Под проливным дождем галера заходила в залив, где малва держали свой флот во время сезона муссонов, и просто наткнулась на дозорное судно малва.
– Как бы то ни было, я отправилась туда с одним своим приятелем. Мы представились студентами колледжа, которые готовят доклад об этой знаменитой книге.
Сами малва не видели, как приближаются аксумиты. Изможденный тяжелой работой экипаж, которому приходилось оставаться в море на небольшом суденышке в плохую погоду, был занят выполнением своих обязанностей. Они не выставили ни единого человека наблюдать за морем. Мысль о том, что в заливе могут находиться вражеские боевые корабли, даже не пришла им в головы.
– И они вам ее дали? – удивился Калеб.
Они считали командующего сумасшедшим и ругали его с тех пор, как покинули причал. Никто не пытался по-настоящему «поддерживать блокаду» во время сезона штормов. Время, когда английские боевые корабли будут держать круглогодичную блокаду французских портов, лежало в отдаленном будущем.
– Да. И даже позволили сфотографировать и все такое прочее. А у меня был еще один приятель, очень хороший специалист по изготовлению разных поддель… ну… всяких вещей.
– И вы подделали «Массачусетскую книгу псалмов»?! – возопил Калеб.
В прошлые годы, после начала сезона муссонов, блокирующий Сурат флот малва просто уходил к небольшому, расположенному дальше по побережью городку Чоупатти, который они захватили и превратили в свою военную базу. И там на протяжении нескольких месяцев моряки наслаждались относительным спокойствием и прелестями жизни в грязном городке, появившемся в руинах рыбачьей деревни. Рыбаков там давно не было — или разбежались, или их заставили работать на армию. Те женщины, которым спастись не удалось, насильственно оказались в военных борделях, если были достаточно молоды, или служили поварихами и прачками.
– Отличная работа, одну от другой невозможно отличить. – Возбуждение Аннабель тут же сошло на нет, едва она заметила разъяренное выражение его лица. – Ну вот, а потом мы пошли туда и совершили небольшой обмен.
– Небольшой обмен?! – уже орал Калеб. Лицо его побагровело. – Вы произвели небольшой обмен с одной из редчайших книг в истории нашей страны?!
Да, этот сезон муссонов отличался от других. Правитель Южной Индии — господин Венандакатра, гоптрий Деканского плоскогорья — всегда славился отвратительным характером. По мере того как разгоралось восстание маратхи, он становился совершенно диким. И не вся эта дикость направлялась на восставших. Значительная часть доставалась его собственным подчиненным.
– Почему бы вам было не сделать для де Хейвна просто хорошую копию? – спросил Стоун.
– Подарить поддельную книгу человеку, которого я любила?! Да ни за что на свете!
Итак… командующий малва не хотел рисковать. Несмотря на то что это казалось ему самому излишним и бессмысленным, он все равно постоянно держал одно судно в дозоре на море — чтобы никто из шпионов Венандакатры не доложил гоптрию, что блокаду не поддерживают, и самого командующего не посадили на кол, как посадили в прошлом нескольких высокопоставленных офицеров. Их высушенная кожа — своего рода мешки — свисали с потолка в зале для приемов во дворце гоптрия в Бхаруче.
Калеб без сил рухнул в кресло.
– Не верю собственным ушам!
На аксумском корабле на носу сидел впередсмотрящий. Но он тоже не ожидал встретить в море вражеский корабль. Он сконцентрировал внимание на том — в большей мере уши, нежели глаза, — чтобы уловить первые признаки приближающейся земли. Поэтому он не видел судно малва до тех пор, пока не стало слишком поздно, чтобы что-то сделать, кроме как в последнюю минуту выкрикнуть предупреждение.
Пока он не успел вконец расстроиться, она поспешила рассказать, что было дальше:
Секундами позже впередсмотрящий умер. Когда нос аксумского корабля врезался в корпус вражеского судна, моряк свалился на палубу малва и сломал шею. Потом его тело рухнуло на двух моряков, сидевших, скорчившись, у мачты, скрываясь от дождя. В панике те отбросили труп в сторону.
– Когда я преподнесла ему книгу, Джонатан был просто ошарашен. Конечно, я сказала, что это всего лишь копия, которую я заказала специально для него. Не знаю, поверил он мне или нет. Он вполне мог позвонить в эти учреждения и проверить. И, думаю, в конце концов пришел к заключению, что я зарабатываю на хлеб не совсем законными способами.
У них, надо заметить, имелись все основания для паники. Аксумский корабль был не только тяжелее и больше размером, но его строили специально под пушки. Корпус укреплялся скобами, чтобы поддерживать вес и противостоять отдаче. С другой стороны, небольшое судно малва представляло собой скорее рыболовецкую лодку, переделанную под боевую галеру. Эта «переделка» состояла только из установки нескольких орудий вдоль борта.
– Да неужто? Какой же он был сообразительный человек! – буркнул Калеб.