Возможно, в один прекрасный день будущие археологические открытия обеспечат дальнейшее подтверждение того, что Омм Сети говорила о Древнем Египте. Если когда-нибудь под храмом Сети будет обнаружена великолепная библиотека, то ее высказывания, конечно же, предстанут в совершенно ином свете. Однако даже тогда мы будем не в силах определить причину ее откровений. Были ли они основаны на совершенном знании Абидоса, как предполагает Китчен, или действительно имели сверхъестественную природу? Было ли это перевоплощением, как думала сама Омм Сети, или же она получала «отпечатки» прошлого каким-то непонятным ей способом, а потом интерпретировала их в меру своих возможностей? Или все это, в буквальном смысле слова, было лишь удивительным сном?

…Хронология тут весьма относительная. То есть вроде бы имеется точная дата — 28 декабря 1895-го года в «Гран-кафе» на парижском бульваре Капуцинов Луи и Огюст Люмьеры провели первый в истории платный публичный киносеанс. Даже точно известно количество проданных на него билетов — 35 штук. Но веха эта в очень большой степени условная.

Увы, все шансы более или менее полно ответить на эти вопросы исчезли со смертью Дороти Иди. Омм Сети навсегда останется загадкой. Можно лишь надеяться, что, где бы она сейчас ни находилась - даже в Аментете, египетском загробном мире, куда она надеялась попасть после смерти, - она смотрит на эту ситуацию с понимающей улыбкой.

Во-первых, техника. Запечатлевать движение на целлулоидной пленке научились раньше. Да и проекционных аппаратов, аналогичных люмьеровскому, было практически одновременно создано множество разными людьми — так что даже тут техническое первенство почти неопределимо. Во-вторых, искусство. В качестве такового кино начали воспринимать гораздо позже. Но и в сфере чистого увеселения синематограф Люмьеров не воспринимался современниками как принципиальный прорыв — лишь как остромодное развлечение, очередное среди аналогичных.

ЭДГАР КЕЙСИ ОБ АТЛАНТИДЕ

С «оживлением» фотографий экспериментировали к тому времени давно. Первые успешные опыты фиксации изображений относятся к двадцатым годам девятнадцатого века, а официально изобретение фотографии датируется 1839 годом и связывается с именем Луи Дагера. С тех пор предпринималась масса попыток с помощью последовательности фотоснимков запечатлеть движение. В 1870 году Генри Гейл делал это на своем «фазматропе», тщательно подобрав сменяющие друг друга фотографии. В 1872-м фотограф Эдвард Майбридж, пытаясь определить, отрывает ли галопирующая лошадь хоть в какой-то момент от земли все четыре копыта, прокрутил через проектор кадры с 12-ти фотокамер, установленных на калифорнийском ипподроме. Позже Майбридж сконструировал проектор, названный по-природоведчески: «зоопраксископом».

***

Исключительно зоология интересовала и Этьена-Жюля Марея, изучавшего птиц, для чего он изобрел в 1882-м «фотографическую винтовку», последовательно фиксировавшую 12 снимков на вращающемся диске. Шестью годами позже он уже использовал созданную Джорджем Истменом (основателем компании «Кодак») светочувствительную целлулоидную ленту — пленку. Еще годом позже Уильям Диксон сделал на пленке перфорацию.

Эдгара Кейси (1877-1945) иногда называли самым великим медиумом и пророком XX века. Его наиболее известное пророчество касалось повторного открытия пропавшей Атлантиды и вроде бы получило подтверждение более чем через двадцать лет после его смерти. Кейси предсказал, что «часть Атлантиды снова поднимется» в 1968 или 1969 году в районе Бимини, около Багамских островов. И действительно, в эти годы таинственные подводные структуры были обнаружены именно там, где он предсказал.

Диксон считается изобретателем первой настоящей кинокамеры, созданной в 1891-м. Хотя английский юрист Вордсворт Донисторп спроектировал таковую еще в 1878-м — но он не сумел ее сделать из-за отсутствия денег. С работавшим в Англии французским инженером Луи Лепренсом, зафиксировавшим движение транспорта по мосту в Лидсе на специально обработанную бумажную ленту, история произошла и вовсе странная — он пропал, не закончив своих экспериментов.

На чем было основано это необыкновенное утверждение? Кейси оформлял в письменном виде десятки экстрасенсорных «сообщений» об Атлантиде, полученных с помощью довольно любопытного метода. Он «вспоминал» жизни людей, обращавшихся к нему за консультацией со своими психологическими проблемами. Убежденный в том, что глубоко укоренившиеся страхи многих людей являются результатом неких травм, пережитых в прошлых воплощениях, Кейси погружался в состояние транса, в котором он мог общаться с «сущностями» из их предыдущей жизни. Его высказывания записывались помощниками, а затем подвергались интерпретации. Клиенты, должно быть, чувствовали, что эта процедура каким-то образом помогает им, так как они продолжали приходить. У нас есть основания сомневаться в пользе визионерских советов Кейси в повседневной жизни. Например, он спокойно проинформировал одну супружескую пару, что их сын, которого привели для лечения, был Александром Великим и Томасом Джефферсоном в предыдущих жизнях. Это могло привести родителей ребенка к несколько завышенным ожиданиям относительно его дальнейшей карьеры.

Изобретатель-профессионал Томас Альва Эдисон, человек сугубо практического склада, мигом разглядел открывающуюся на данном поле коммерческую перспективу — он делал именно ярмарочную игрушку (и с успехом ее использовал). Эдисон сконструировал не только «кинетограф», с помощью которого снял один из первых фильмов (человек приподнимал шляпу и кланялся), но и «кинетоскоп», просмотровый аппарат, использующий принцип прерывистого движения пленки мимо глазка в крышке ящика. Кидаешь монетку и смотришь в глазок двадцать секунд. Единственное, чего Эдисон не понял сразу, — такое развлечение должно быть коллективным.

Всего записано не менее 2500 «жизненных интерпретаций» Эдгара Кейси, полученных от 1600 человек. Из них около 700 относится к предыдущей жизни в Атлантиде.

Проекционных же аппаратов в эпохальном 1895-м появилось сразу несколько. В марте Люмьеры представили свой на научной конференции — но буквально месяц спустя Вудвилл Лэтем в Нью-Йорке на Бродвее уже показывал за плату фильм о боксе; в августе в Лондоне Экрс и Пол крутили короткометражные ленты на своем «кинеоптиконе»; в сентябре Томас Армат и Френсис Дженкинс представили в Атланте «фантаскоп»; а за несколько недель до первого сеанса Люмьеров Макс и Эмиль Складановские опробовали в Берлине «биоскоп».

Самоуничтожение Атлантиды

Люмьеры всего лишь первыми стали практиковать данное увеселение в формах, аналогичных нынешним, — собрали зрителей перед экраном. Причем преемственность кино в ипостаси аттракциона по отношению к сегодняшнему дню тут более чем очевидна. Его балаганный характер не только не поколебал, но усугубил Жорж Мельес, недаром бывший профессиональным иллюзионистом — он, ознакомившись с фильмами Люмьеров, сразу оценил степень развлекательности зрелища и первым стал разыгрывать перед камерой коротенькие представления. Более того, он активнейшим образом применял трюки и спецэффекты (фокусник!), отчего считается родоначальником кинофантастики и кинохорроров. Еще в 1896-м — на следующий после условного «изобретения» синема год! — в «Исчезающей даме» Мельес заставил женщину на глазах обалдевших зрителей превратиться в скелет…

«Сообщения» Кейси насыщены самыми ошеломительными сведениями о предыстории человечества. Оказывается, род людской существует на Земле не менее десяти миллионов лет. Сподвижники Кейси считали это еще одним успешным предсказанием, так как окаменевшие останки нашего отдаленного предка австралопитека имеют возраст не менее пяти миллионов лет, а возраст более ранних гоминидов достигает пятнадцати миллионов лет. Однако это сравнение портит убежденность самого Кейси в том, что древнейшие люди существовали лишь в виде эфирных двуполых «мыслеформ», которые было бы довольно трудно проследить по окаменелостям.

Включился скринсейвер.

Как гласят сообщения, начиная с некой неопределенной даты эти духовные сущности начали становиться более осязаемыми и разделились на пять рас: белую, черную, желтую, коричневую и красную. Красная раса основала процветающую цивилизацию в Атлантиде, но в результате ее представители стали более материалистичными и привязанными к «низшему веществу» своих тел. Человечество полностью обрело физический облик, и в Атлантиде произошло первое разделение людей на два пола.



Однако покой Атлантиды был нарушен чудовищными животными, «монстрами, заполонившими Землю во многих местах». Предполагалось, что Кейси имел в виду динозавров, хотя принято считать, что они умерли около 63 000 000 лет назад. Для борьбы с чудовищами были разработаны взрывчатые вещества, но, опьяненные мощью новых разрушительных орудий, атланты сами стали чудовищами. Они обратились ко злу и даже стали практиковать жертвоприношения. Одновременно с духовной деградацией происходило технологическое развитие, достигшее, возможно, еще больших успехов, чем наше нынешнее общество. Согласно Кейси, атланты пользовались воздушными шарами, самолетами, подводными лодками, лифтами, рентгеновскими аппаратами, «дистанционной фотографией», магнитофонами, антигравитационными устройствами и… конечно же, телевидением! Впоследствии сын Кейси назвал его намек на то, что телевидение было «обычным делом в Атлантиде», гениальным озарением: «Это сообщение было получено еще до того, как телевидение доказало свою коммерческую прибыльность в Соединенных Штатах».

Cinephobia.ru



Кейси поведал, что самые извращенные атланты, известные под названием «сынов Белиала», изобрели машины, сделанные из кристаллов, которые накапливали в себе мощь солнечных лучей. В результате взрыва, вызванного перегрузкой главного устройства, около 50 000 лет до нашей эры Атлантида раскололась на пять островов. Продолжающееся злоупотребление подобными силами привело к дальнейшему разрушению Атлантиды за 28 000 и 10 000 лет до нашей эры. Последний катаклизм был роковым (он описан у греческого философа Платона - см. «Атлантида - утраченная и вновь обретенная?» в разделе «Пропавшие земли и катастрофы»), хотя многим атлантам удалось спастись и основать колонии в других частях света.

GHOST DOG: Интересный вопрос, кстати. Я, между прочим, когда этот очередной ник себе выдумывал, ничего такого в виду не имел. Но сейчас, после твоей подколки, я понял, что да, похоже, случайностей не бывает.

Да уж какой там самурай… Правда — это до меня только сейчас дошло, — я и впрямь, кажется, давно и бессознательно воспользовался советом: «Живи так, как будто ты уже умер». Не имей ничего, что было бы жалко терять. Гляди на жизнь во всей ее мерзости, чтобы понимать: не за что тут держаться.

Что касается последних дней Атлантиды, по-видимому, Кейси обладал личным знанием об этом периоде, поскольку он верил, что некогда был жрецом по имени Ра Та, правившим в Кавказских горах (нынешняя южная Россия и Грузия) около 10 500 лет до нашей эры. Предчувствуя крушение Атлантиды, Ра Та направил часть своих подданных в Египет, где они построили Сфинкса и Великую пирамиду. Около Сфинкса они соорудили подземный «Чертог Памяти», где находилась библиотека, содержавшая забытую мудрость Атлантиды. Тайный проход ведет от одной из лап Сфинкса к этому спрятанному сокровищу.

Некоторое время назад до меня вдруг дошло: а я ведь много лет уже существую под личинами мертвецов. Это тоже получилось не нарочно — просто за время своих шатаний я успел в разных местах влезть в достаточное количество историй с судебной перспективой (бродяжничество, знаешь, чистоплюйству не способствует). Тем более у меня паспорт другой страны. Так что я понял… что в новых компаниях своим именем мне лучше не называться. А чтоб не брать всякий раз творческий псевдоним с потолка и потом не путаться самому, я стал заимствовать ФИО у старых знакомых — по большей части покойников. Почему у них? Из осторожности, из какого-то суеверия наоборот?.. Сам не знаю. А теперь думаю: не от подсознательной ли догадки, что и я сам давно уже из них?..

Я отдаю себе отчет, что все это звучит некоторым кокетством — но если уж ты опознала меня, ты, надеюсь, понимаешь: мне давным-давно незачем что-то из себя перед кем-то изображать. Когда ты лишаешься всех идентификаторов, бирок и ценников — рабочего адреса, домашнего адреса, имени, — ты делаешься равен себе. Помнишь фильм (останемся синефилами) Аки Каурисмяки «Человек без прошлого»? Про финика, которого ударили по голове и увели паспорт — у него отшибло память, он перестал помнить, откуда он и как его зовут. Он стал бомжевать, а когда его отыскали респектабельные родные — отказался к ним возвращаться. Потому что нашел себя только когда избавился от лишнего.

Именно там, где жили беженцы из Атлантиды - в Египте, Марокко, Пиренеях, британском Гондурасе, на Юкатане и в целом на территории обеих Америк, - Кейси предсказал находки «прямых доказательств существования этой погибшей (атлантической) цивилизации». Это утверждение прозвучало в 1932 году (Сообщение 364-3), когда он также отметил, что Багамы были частью погибшего континента, «которую можно видеть в настоящее время». В следующем году Кейси заявил, что инструкции по сооружению смертоносного «огненного камня» из Атлантиды до сих пор сохранились в трех местах: в Египте, на Юкатане и в «погруженной части Атлантиды, или Посейдонии, где часть храма еще можно найти под наносами эпох и толщей морской воды - неподалеку от места под названием Бимини, у побережья Флориды» (Сообщение 440-5). Неясно, когда, по мнению Кейси, людям представится возможность обнаружить эти надписи, но в 1940 году он уточнил дату, когда фрагмент Атлантиды, погрузившийся в районе Бимини, снова поднимется на поверхность: «Посейдония будет одной из первых частей Атлантиды, которая восстанет из моря, - ожидайте этого в 1968 и 1969 году» (Сообщение 958-3, 1940).

Что-то подобное я опробовал на себе — и знаешь, в чем тут засада? Оставшись наедине с самим собой — таким-какой-ты-есть — для всех прочих ты исчезаешь. Они тебя не видят. Поскольку распознает-то их глаз как раз одно внешнее и лишнее (собственно, мысль не больно оригинальная — я просто убедился, что воплощается она обескураживающе буквально). Чем этого добра на тебе больше, тем очевидней твоя реальность для максимального количества людей. Когда его нет — нет и тебя.

Десять лет назад в панковских компаниях, в которых мы колбасились, нам бы ответили: ну и не надо! Но уже и тогда я вряд ли согласился бы. Я ведь даже в двадцать не был настоящим пофигистом — я хотел работать: я знал, что умею делать вполне уникальные вещи, и я их делал. Но быстро понял, что результата никто не то что не оценивает, а просто не воспринимает. Им нэ трэба, их зрение на подобное не настроено. Но ведь таков же типичный удел графомана — и я потерял всякую уверенность в собственной состоятельности.

Под «наносами эпох»

А теперь, когда перестают замечать уже меня самого, я потихоньку теряю уверенность в собственном существовании.

Какими бы эксцентричными ни казались пророчества Кейси, многие решили, что в 1967 году появилось поразительное подтверждение его правоты, когда пилоты Роберт Браш и Тригг Адаме заметили и сфотографировали с воздуха прямоугольную структуру неподалеку от побережья острова Андрос, самого крупного в группе Багамских островов. На опубликованных фотографиях действительно можно было разглядеть что-то вроде затонувшего здания. Развитие событий последовало в 1968 и 1969 годах, как и предсказывал Кейси. Браш и Адаме показали свои фотографии Дмитрию Ребикову, признанному специалисту в области подводной фотографии. Вместе с зоологом доктором Мэнсоном Валентайном, который в течение многих лет проводил исследования на Багамах в поисках исчезнувших цивилизаций, Ребиков изучил структуру у побережья острова Андрос в 1968 году и обнаружил здание размером примерно 100 на 75 футов, заросшее морскими водорослями. Валентайн, ранее участвовавший в археологических работах на Юкатане, сравнил его план с планом храма классической цивилизации майя в Ушмале. Пользуясь довольно необычным методом определения возраста по глубине залегания под водой (около шести футов), он пришел к выводу, что структура принадлежит к доколумбовскому периоду.

Вот я пытаюсь всмотреться в себя, я оглядываюсь вокруг… Некто, неподвижно сидящий глубокой ночью в чужой пустой хате, куда он пробрался втихаря и в нарушение — потому что приткнуться опять некуда и потому что от хаты этой случайно остались ключи. В чужой стране, в чужом городе, без всяких регистраций, объявленный, скорее всего, в розыск — за чужую аферу. Исповедующийся под придуманным сетевым именем анонимной собеседнице (в конце концов у меня ведь нет стопроцентной уверенности, что я сам тебя правильно опознал… С другой стороны — а есть разница?)…

Кто он такой? Да и существует ли вообще? В данный момент так просто поверить, что — нет. Когда почти ничего не разобрать в темноте, и в захламленной пыльной бесхозной квартире настаивается многодневная тишина — которую только усугубляет неритмичное бряканье заоконной капели да невнятное бормотание шпаны в подъезде (ничуть, по-моему, не более вещественной и одушевленной, чем капель — существование, исчерпывающееся ночными нечленораздельными звуками, да прибавлением пивных банок в нише пожарного крана)…

В том же году местный рыболов-проводник привлек внимание Валентайна к необычной конфигурации камней в виде буквы J, расположенной примерно в 20 футах под водой у северного побережья Бимини. В информационном выпуске Музея науки в Майами (почетным куратором которого он являлся) Валентайн сообщил:




«Это длинная мостовая из многогранных плоских камней, явно обработанных и аккуратно уложенных по простой повторяющейся схеме. Эти камни, очевидно, находились под водой в течение долгого времени, так как края самых больших блоков стали закругленными, что придает им куполообразный вид круглых буханок хлеба или каменных подушек».


— Саша?.. Привет, это я, Ксения.

В своем интервью, опубликованном в 1974 году, Валентайн дал понять, что он рассматривает находки как подтверждение предсказаний Эдгара Кейси о подъеме Атлантиды. Эти слова были подхвачены в десятках книг и журнальных статей. Тем временем погружения с аквалангом в поисках новых следов Атлантиды продолжались и сопровождались потоком самых невероятных заявлений. Некоторые ныряльщики «видели», но ни разу не смогли успешно сфотографировать храмы, колонны, наполненные неведомой энергией, и даже пирамиды, увенчанные светящимися кристаллами (эти наблюдения логичнее всего было бы объяснить острым приступом кессонной болезни). 

— Я узнал.

Они оба некоторое время помолчали. Знарок поймал собственный недовольный взгляд в зеркале заднего вида. Для майора ее звонок был неожиданностью. Он много думал на ее счет, но ни к каким определенным выводам пока не пришел — так что не представлял, зачем она звонит. Тем более, что в последний месяц они почти не общались. Только он собирался спросить, как она сказала:

В то же время многие другие экстрасенсы подняли знамя Кейси и продолжили его дело. После Валентайна ведущим искателем связующего звена между Бимини и Атлантидой стал доктор Дэвид Цинк, профессор английской литературы и опытный ныряльщик, регулярно приглашавший экстрасенсов в свои экспедиции для снятия «показаний» на месте. Его главный ясновидец Кэрол Хаффстиклер поведала, что дорога Бимини на самом деле была частью лабиринта, построенного высокоразвитыми существами из звездного скопления Плеяд, которые посетили Землю по долгу «галактической миссионерской службы». Они соорудили лабиринт в Бимини как священное место, «которое будет использовать магнитное поле Земли для возвышения человеческого сознания и душевного исцеления». Цинк со всей серьезностью опубликовал эти откровения в своей книге «Камни Атлантиды» (1978).

— Слушай, помнишь, ты говорил о таком Максиме Лотареве?

На более приземленном уровне, «дорога Бимини» и первоначальная структура, обнаруженная возле острова Андрос, действительно являются осязаемыми объектами, которые многократно осматривались и фотографировались. Могут ли они служить доказательством метода психической археологии Эдгара Кейси?

— Ну? — Майор с бессмысленной пристальностью уставился куда-то вдоль пробки.

Конец пути

— Я, кажется, знаю, где он сейчас.

Передний «мерин» дернулся вперед, остановился метров через пять. Знарок прижал телефон к уху плечом, берясь за рычаг. Подтянулся с промедлением — в дырку уже почти всунулся какой-то урод на «Волге».

«Дорога Бимини» стала предметом ожесточенных споров вскоре после ее открытия. В 1971 году один профессиональный геолог назвал ее «известняковой грядой, сформированной в естественных условиях, трещиноватой и эродированной таким образом, что создается впечатление больших строительных блоков». Не смутившись, энтузиасты поисков Атлантиды настаивали на том, что трещины между камнями были слишком прямыми и не могли появиться в результате естественного растрескивания. Они утверждали, что на свете нет других известняковых формаций таких же симметричных и элегантных, как «дорога Бимини».

— Откуда?

Дебаты могли бы продолжаться целую вечность, но в 1980 году Юджин Шинн из Геологической службы США опубликовал сводку убедительных доказательств, основанных на изучении камней. Если бы «дорога» была сделана людьми, естественно было бы ожидать, что зернистость и микроструктура отдельных блоков будет различной. Однако она оказалась одинаковой во всевозможных тестах, проведенных Шинном, и это означало, что известняковая структура возникла естественным образом. Радиоуглеродные датировки ракушек в известняке показали, что «дорога» сформировалась лишь от 2000 до 3000 лет назад; это явно не дотягивает до 10 000 лет, о которых говорил Кейси, и тем более до 28 000 лет по предположению Кэрол Хаффстиклер. И наконец, было доказано, что изогнутый силуэт дороги, напоминающий женскую шпильку для волос, образовался в результате погружения части побережья, резко изгибавшейся в сторону, - современная линия пляжа параллельна этому изгибу в наши дни.

Она стала объяснять — торопливо и довольно сбивчиво, явно нервничая. Про повторный допрос в УБЭПе, на котором присутствовал Кривцов. Про то, что Гордин, оказывается — она действительно понятия не имела! — родом из Латвии.

Не подлежит сомнению, что «дорога Бимини» сформировалась на мелководье из старой береговой линии не более трех тысяч лет назад. Что касается «подводного храма» возле Андроса, из-за которого началась шумиха, атлантолог Дэвид Цинк правильно определил его как склад для хранения морской губки, построенный в 1930-х годах. (Предположение Валентайна о том, что глубина погружения указывает на древность постройки, было попросту наивным.)

А Лотарев, получатель денег якобы для Игоря — вообще латвийский гражданин («Я помню, ты тогда сказал, что он иностранец — а тут выясняется…»). Про то, как она, узнав это, стала перебирать всех знакомых Гордина, включая самых поверхностных, пока не дошла до Владислава Минца — единственного, про кого она слышала, что он тоже экс-рижанин. Как из разговора с Минцем выяснилось, что тот когда-то приятельствовал с Лотаревым, что Лотарев с Гординым еще в Риге были знакомы — и что Минц на днях видел Лотарева в Москве.

Тут Знарок прервал ее: не телефонный разговор. Ты где? Собирается в «Собеседник». Это где? На Новослободской. Они договорились в «Якитории» возле одноименного метро через два часа.

Одной из более многообещающих находок команды Цинка был фрагмент обработанного камня со шпунтовым соединением, обнаруженный рядом с «дорогой». Они также нашли бесформенный кусок мрамора, который, если смотреть на него пристрастным взором, мог представлять собой резную голову ягуара, сильно попорченную эрозией. Однако трудно исправить бочку дегтя двумя ложками меда. Без других находок, в контексте которых они могли бы рассматриваться, эти предметы с таким же успехом могут оказаться кусками выброшенного корабельного балласта.

…Народу было полно, он не сразу нашел ее. Назарова и воочию производила впечатление человека не в своей тарелке. Совсем была, сучка, на себя не похожа. Для начала некоторое время помялась, потом вдруг объявила:

Несколько камней цилиндрической формы, обнаруженных в окрестностях, не смогли повлиять на общую удручающую картину. Хотя атлантологи называли их фрагментами колонн, химический анализ показал, что они состоят из цемента, изготовленного в XIX веке. Если бы район Бимини был важным центром Атлантиды, как верил Кейси и его последователи, то можно было бы ожидать чего-то гораздо более убедительного, чем скудные и сомнительные свидетельства, собранные до сих пор. Атланты, по крайней мере, могли бы оставить после себя кое-какую керамику (если не телевизионную антенну необычного вида).

— Знаешь, я тебе должна признаться. Я не сказала тогда… — она зачем-то держалась за правый глаз. — На самом деле это я все начала. На «Синефобии». С этим заговором.

Печальная истина заключается в том, что вся история поисков Атлантиды на Бимини является классическим примером самообмана и попыток выдать желаемое за действительное. Браш и Адаме, впервые заметившие затонувшую структуру возле Андроса в 1967 году, пролетали над этой местностью именно потому, что они ожидали найти следы Атлантиды в этом году. Оба пилота были членами Ассоциации поисков просветления, основанной Эдгаром Кейси, - факт, который часто умалчивается в отчетах о подтверждении его пророчества. Очевидно, они хотели застолбить себе место первооткрывателей в главной археологической сенсации второй половины XX века. Затем они привлекли Ребикова, который, в свою очередь, обратился к Валентайну. Хотя Валентайн утверждает, что он уже искал доисторические остатки на Багамах в течение пятнадцати лет до открытия «дороги Бимини», совершенно ясно, что его исследования стали более интенсивными после первой находки. Его примеру последовал профессор Дэвид Цинк и остальные энтузиасты.

— В каком смысле?

Сомнительно, что кто-то с самого начала стал бы проводить параллели между находками на Багамской банке и Атлантидой, если бы не предсказания Кейси. Мелководья у побережий мира полны курьезов, от необычных геологических структур до затонувших лесов и городов. Наверное, на самом деле стоило удивиться тому обстоятельству, что, несмотря на интенсивные подводные исследования в регионе Бимини за последние тридцать лет, там не было выявлено никаких достоверных свидетельств человеческой деятельности, принадлежащих к доколумбовой эпохе.

— Ну, помнишь, в самом конце декабря на форуме кто-то под ником Джон Доу заявил, что вся история кино — это сплошной заговор? — Она говорила тихо, чтоб не слышали сидящие почти вплотную соседи, но в общем галдеже ее слова едва разбирал сам Знарок. — И предложил его расследовать. И стал выкладывать куски старых статей Игоря…

Теперь, когда «наносы эпох» снова успокоились на остатках «Посейдонии», можно видеть, что находки в районе Бимини - даже если они подлинные - лишь самым косвенным образом соответствуют предсказаниям Кейси. В контексте других его сообщений абсолютно ясно, что пророчество относилось к фактическому подъему части Атлантиды в регионе Бимини в результате серии мощных тектонических катаклизмов. Такие потрясения должны были изменить лик Европы в мгновение ока, погрузить в море большую часть Японии, разломить пополам Калифорнию и поднять затонувшую сушу в Тихом и Атлантическом океане. Начало этих процессов было назначено на 1958 год, а после крупных катастроф в 1976 году их стали бы связывать со вторым пришествием Христа в 1998 году. Тот факт, что вы читаете эти строки, наглядно показывает, чего стоят пророчества Кейси.

Майор прищурился:

— Так это была ты?

Наверное, настоящее чудо Эдгара Кейси - это количество людей, поверивших его диковинным предсказаниям. Что можно сказать о человеке, который утверждает, что в одной из своих предыдущих жизней он был ливийцем по имени Луций, родственником врачевателя Луки из Нового Завета и настоящим автором Евангелия, ошибочно приписываемого его дяде? Или о человеке, сказавшем, что он был вместе с «мистером и миссис Лот» в тот самый день, когда Содом и Гоморра были поражены огнем с небес (см. «Содом и Гоморра» в разделе «Пропавшие земли и катастрофы»)? О здравомыслии таких авторов, как Грэм Хэнкок, прославившийся в 1990-х годах, можно судить хотя бы по тому, что он абсолютно серьезно цитирует высказывания Кейси, датировавшего Сфинкса эпохой Атлантиды, или его фантазию об атлантическом «Чертоге Памяти», скрытом под плато Гиза (см. «Загадка Сфинкса» в разделе «Чудеса архитектуры»). Если бы Кейси был прав, то Хэнкока и других авторов, недавно открывших для себя его сочинения, возможно, уже не было бы в живых.

Она кивнула.

«Содружество Авалона»

— А этот, второй? Как его — Ник?

Если призраки прошлого и могут где-то напомнить о себе, их нужно искать в Гластонбери. Погруженное в историю, аббатство Гластонбери в графстве Сомерсет, без сомнения, является одним из величайших памятников христианства. Его даже иногда называли самым старинным христианским сооружением в Европе.

Король Ина, один из первых правителей англосаксонского королевства в Уэссексе, построил здесь церковь в начале VIII века нашей эры, однако к тому времени Гластонбери был уже освященной землей. Раньше тут стояла маленькая деревянная Старая Церковь, с незапамятных времен служившая местом для собраний христиан и сохранившаяся до пожара в 1184 году. В предании говорится, что эта первая церковь имела чудесное происхождение, связанное с ранней историей христианства. Согласно «Жизни Дунстана», святого X века, который восстановил аббатство после долгого периода забвения:

— Лотарев.

«В этом месте по божьему соизволению первые неофиты католического закона обнаружили древнюю церковь, построенную не человеческой рукой… освященную в честь Христа и святой Девы Марии».



Хронист Вильгельм из Мальмсбери, писавший в начале XII века и своими глазами видевший Старую Церковь, добавил предположение о том, что она была построена апостолами Христа. Но, по-видимому, у него имелись основания для осторожности, поэтому он завершил обсуждение следующими словами: «Я оставлю такие спорные вопросы в покое и впредь буду придерживаться твердых фактов».

Во времена позднего Средневековья Старая Церковь стала ассоциироваться в местной фольклорной традиции с фигурой Иосифа Аримафейского. Согласно некоторым апокрифическим Евангелиям, он был дядей Христа, торговцем оловом, который однажды посетил Британию и вернулся туда во главе группы миссионеров в 63 году, взяв с собой священные реликвии. В начале XVI века аббат Бэр произвел св. Иосифа в чин британского апостола и чудотворца и назвал Гластонбери «святейшей землей в Англии».

Флэшбек. Декабрь

При следующем аббате Ричарде Уайтинге разразилась катастрофа. В 1539 году Гластонбери попал в список упраздненных монастырей, когда при короле Генрихе VIII Англия стала протестантской страной, и монастырские братства подверглись жестоким гонениям, а их сокровища были отняты для финансирования честолюбивых замыслов Генриха. Аббата Уайтинга судили по обвинению в том, что он утаил сокровища аббатства, включая Святой Грааль, от королевских уполномоченных, посланных для разграбления Гластонбери. Последовал скорый суд с предсказуемым результатом. Уайтинг был повешен на виселице, установленной на вершине Гластонбери-Тор, откуда открывался вид на аббатство. После его смерти тело Уайтинга было рассечено на четыре части и выставлено напоказ в четырех окрестных городах, а его голову насадили на ограду ворот аббатства. 

Сумерки густели на глазах, теряя по углам прозрачность. Ксения все стояла над телефоном, зябко спрятав ладони под мышками, покусывая нижнюю губу — потом с некоторым усилием оторвала взгляд от аппарата и медленно огляделась. Зажгла верхний свет. Покосилась на окно.

Королевские уполномоченные были правы, подозревая Уайтинга. При дальнейших поисках в стенах и погребах аббатства обнаружилось около пятисот предметов, включая золотой потир, но Святой Грааль так и не нашли. Поместье отошло к герцогу Сомерсетскому, который изрядно обогатился на распродаже превосходной каменной кладки для строительства.

Но аббатство не было забыто полностью, и начиная с XVII века посетители приходили для созерцания романтических руин, среди которых теперь рос отпрыск «святого терновника», зацветавший на Рождество, - считалось, что этот терновый куст был привезен из Святой Земли самим Иосифом Аримафейским. Пуритане срубили первое дерево, как пережиток католических суеверий.

В очередной раз двинулась по квартире, включая повсюду электричество и осматриваясь теперь уже максимально внимательно. В кухне опять открыла дверцу под мойкой — но сейчас выволокла мусорное ведро и, взяв винную бутылку за горлышко, поворошила его содержимое. Нагнувшись, заглянула в ящик, вытащила еще одну бутылку — пивную, «Старого мельника». За ней — вторую такую же. Всего четыре штуки. Долго на них смотрела, после чего, словно стряхнув оцепенение, вернулась в ванную, проверила корзину для грязного белья и стиральную машину. В спальне распахнула ящик под шкафом, вытащила одеяло, простыню, подушку, расправила на кровати, придирчиво проинспектировала, даже понюхала. Сняла с наволочки волос и долго щурилась на него, повернувшись к свету. Некоторое время постояла в дверях, прислонившись к косяку, думая.

С учетом обилия всевозможных воспоминаний и легенд, а также ведущей роли, которую аббатство Гластонбери играло в истории британского христианства (там побывало больше святых, чем в любом другом месте в Англии), вряд ли стоит удивляться, что англиканская церковь была рада приобрести его, когда оно было выставлено на продажу в 1907 году. Как только право собственности было юридически закреплено, епархия Бата и Уэльса назначила совет попечителей, решивший финансировать раскопки на территории монастыря, который к тому времени находился в плачевном состоянии, под контролем специальной комиссии Сомерсетского общества археологии и естественной истории в надежде обнаружить следы его былой славы. Люди опять были готовы нарушить покой призраков Гластонбери.

Наконец глянула на часы, шагнула в «кабинет», сдернула со спинки стула дубленку, набросила на плечи. Не садясь, взялась за мышку, закрыла файл, кликнула «Пуск» и «Выключить компьютер». Захлопнула ноутбук, выдрала мышку из гнезда, а штепсель из розетки. Взяла лаптоп со стола, обмотала его шнуром. Повырубала везде свет и, придерживая левой компьютер, а правой неудобно шаря в кармане в поисках ключей, пошла в прихожую.



Фредерик Блай Бонд

Март

Кто должен был возглавить эту ответственную операцию? Самым очевидным кандидатом казался церковный архитектор Фредерик Блай Бонд, которому тогда было немногим более сорока лет, имевший небольшое собственное дело в Бристоле. Он был специалистом по реконструкции старинных церквей и жаждал стать археологом. В мае 1908 года он получил разрешение на раскопки на территории аббатства Гластонбери.

— Игорь же, ты знаешь, почти не пил пива…

— То есть он там жил? Лотарев? — уточнил Знарок.

Начиная с 1908 года Бонд провел серию археологических кампаний, в которых одно важное открытие следовало за другим. Хотя он не обнаружил остатков Старой Церкви - возможно, потому, что они были уничтожены во время широкомасштабных строительных работ, предпринятых аббатом Бэром, - ему удалось выявить расположение давно исчезнувших средневековых структур: часовни Эдгара и часовни Богоматери Лореттской. Его последней и самой необычной находкой были следы кольца из двенадцати круглых хижин для отшельников, построенных вокруг первой часовни Иосифа Аримафейского. Как бы невероятно это ни звучало, они считались более древними, чем даже Старая Церковь, которую Бонд датировал II веком нашей эры. Эта часовня рассматривалась как старейшее из когда-либо существовавших зданий, построенных христианами, что было драматическим подтверждением преданий Гластонбери, связанных с Иосифом Аримафейским, и подразумевало полный пересмотр мнений об истории раннего христианства. 

— Мне показалось, он жил там вместе с Игорем и свалил практически одновременно… Как минимум, несколько дней назад.

Как Бонд совершил эти замечательные открытия и почему он не был провозглашен одним из величайших археологов в мире?

— А как ты вообще догадалась? Из-за этого звонка? Ты думаешь, это он звонил?..

С самого начала раскопок возникали неприятные ситуации, связанные со стилем работы Бонда. В частности, он имел склонность к превышению своих полномочий. Бонд занимал неофициальный пост и не обладал реальной властью, но, едва приступив к работе, он переоценил свое положение и с большой неохотой прислушивался к чужим советам.

Она пожала плечами.

Почти сразу же Бонд вступил в конфликт с более известным церковным архитектором Уильямом Кэроу, назначенным попечительским советом руководителем работ по реставрации остатков старинных зданий. Бонд был одержим идеей определить точную длину средневекового аббатства - желание, которое Кэроу совершенно не разделял.

— А на хрена ты взяла ноутбук?

Эта незначительная деталь имела важное значение для Бонда по причине его твердой веры в то, что аббатство было построено на основе системы точных геометрических измерений. Он представлял это как своеобразную «священную геометрию», которая использовалась специально при постройке церквей и выражала вечные и универсальные математические принципы. Бонд пытался объяснить основы своей теории в статье, опубликованной в «Журнале Королевского института британских архитекторов» в июне 1916 года:

Назарова дернула углом рта, не глядя на майора:


«Что касается мотива, который привел древних к поискам геометрической истины, - это другой вопрос. В настоящий момент мы можем с полной уверенностью принять как аксиому, что они при любой возможности старались работать с геометрическими линиями и что с самых ранних пор особое значение (и даже некая святость) придавалось тем пропорциям, которые наиболее четко соответствовали математическим принципам, впоследствии известным мастерам масонов (вольных каменщиков)».


— Хотелось понять, чего происходит. Пошарить в памяти этого компа. Зайти с него в мейл-бокс Игоря — может, он автоматически выкинет пароль… — бессмысленно потрогала крышку чайничка с зеленым своим чаем. — Мало ли что интересное там найду…

Бонд считал, что при составлении плана аббатства использовалась единица измерения 74 фута, или 888 дюймов. Важное значение этого числа состояло в том, что при преобразовании букв греческого имени Иисуса (lesous) в цифры и при их последующем сложении тоже получается результат 888.

— Нашла?

— Нет.

Для доказательства своей теории в 1908-1909 годах Бонд предпринял раскопки на месте часовни Эдгара, которая находилась на восточном краю главной церкви. Прямоугольный план основной части часовни было нетрудно определить, но Бонд также нашел плохо сохранившиеся, сильно разрушенные фрагменты каменной кладки, которые он интерпретировал как стену и фундамент треугольной пристройки, или апсиды. Благодаря этой работе он установил, к своему полному удовлетворению, что общая длина аббатства, включая часовню, составляла ровно 592 фута, или восемь единиц измерения по системе Бонда. 

— Ну а зачем ты всю эту бодягу придумала? С теорией заговора?

Кэроу был озабочен, когда обнаружил, что Бонд занялся процедурой закрепления каменных стен своей предполагаемой апсиды в цементной опалубке, и выразил свои опасения в письменном виде. В частности, он сказал: «Надеюсь, вы не позволите своему воображению создавать вымышленные свидетельства». Копия письма была отослана епископу. Последний отреагировал быстро и помешал Бонду завершить восстановительные работы. Результатом этого столкновения стала долгая вражда между двумя архитекторами.

Она посмотрела на него исподлобья с прежней кривой ухмылочкой:

Но Кэроу не имел последнего слова. Бонд получил сильную поддержку от комиссии по раскопкам аббатства в дебатах по поводу часовни Эдгара. В мае 1910 года члены комиссии подписали обращение, в котором они поддержали точку зрения Бонда относительно пристройки к часовне. Но епископ остался непреклонен, и Бонд так и не смог завершить цементирование.

— Игорь мне когда-то говорил про эту «Синефобию». Ну, он как киноман шарился по всяким таким сайтам и сказал: вот, мол, здорово сделано, и люди там интересные попадаются. Мол, он время от времени туда наведывается… А теперь я в ноутбуке нашла пару его статей: про реальных маньяков и киноманьяков, старых-старых еще — он же раздолбай был, ленился память чистить… И тогда я вдруг вспомнила, как Игорь года полтора или два назад зачитывал мне статейку, из интернет-газеты какой-то, что ли — про то, как в Париже в катакомбах нашли тайный кинотеатр неких киноманов-подпольщиков. Мы еще с ним поржали, что вот, мол, сюжет для конспирологического триллера. Начали развивать идею, решили, что лучше даже фильм такой снять, жутко постмодернистский — и через час, естественно, забыли про все… А тут я вспомнила…

В 1913 году средства, выделенные на раскопки, подошли к концу, и почти все оставшиеся деньги пришлось потратить на уборку земляных отвалов, оставленных работниками Бонда. Но огромные кучи по-прежнему оставались на месте раскопок даже год спустя, о чем комиссия в довольно жалобных выражениях сообщила в своем ежегодном отчете. Начало Первой мировой войны неизбежно привело к приостановке раскопок, и Бонд занял выжидательную позицию. Он ограничился публикацией своей теории о сакральных геометрических расчетах, лежащих в основе церковной архитектуры, и сочинением книги об использовании Библии для предсказания будущего. Все это, разумеется, не укладывалось в рамки традиционной археологии.

Но Бонд продолжал осуществлять свои планы на расстоянии. Его друг, капитан Джон Бартлетт, получил инструкции выполнить ряд мелких задач и измерений на территории аббатства без ведома комиссии по раскопкам, которая выступила с энергичным протестом, когда стало известно о его тайной деятельности.

Откровенность ей давалась с трудом — аж лицо красными пятнами покрылось.

— …Короче, я зарегистрировалась на «Синефобии» и вывалила всю эту бредятину, добавив его же тексты. Ну да, наверное, рассчитывала, что он зайдет как-нибудь на форум и либо телегу мою прочтет, либо, может, кто-нибудь из тамошних киноманов подхватит идею — ты ж знаешь, форумная публика любит такие игры… Может, думаю, для него это будет такой типа вызов… интеллектуальный… Он же обожал выпендриваться эрудицией… — Назарова делалась все менее внятной и глядела уже только в чашку. — Ведь где бы он ни находился, в интернете-то тусоваться всяко можно анонимно, правильно?.. Ну, надеялась хоть так с ним пообщаться… Да нет, я понимаю, и тогда, в общем, понимала, что это полный бред… Ну дура, да… баба тупая… не могла все успокоиться…

Говорит «Содружество Авалона»

— А мне чего не сказала? — агрессивно осведомился Знарок, хотя она уже, собственно, объяснила.

Кем был капитан Бартлетт и что связывало его с Бондом? Ни члены комиссии по раскопкам, ни попечители не знали, что Бонд с самого начала получал сведения из необычного источника информации. С детства интересовавшийся сверхъестественными силами и психическими возможностями, Бонд познакомился с Бартлеттом через Общество психических исследований, членами которого они являлись. Бартлетт, бывший военный моряк, сочинитель песен и ревностный любитель истории и старинных легенд, вступил в контакт с Обществом после случайного открытия, что он владеет «автоматическим письмом». Этот феномен стал наиболее популярным способом общения с духами в конце XIX века. Медиум держал карандаш над бумагой и ждал, когда к нему придут слова. Ключевое значение имела предпосылка, согласно которой медиум не имел осознанного контроля над процессом и не влиял на содержание получаемых сообщений.

— Вот потому и не сказала… — Она быстро глянула на него. — Да и если честно, стреманулась я немного. Ты так… несколько неожиданно объявился…

Бонд вскоре осознал возможности природного дара Бартлетта. Если Бартлетт мог получать сообщения из прошлого, вместе они могли открыть новую главу не только в области психических исследований, но и в археологической методологии. Духовный центр в Гластонбери, где как раз начинались работы Бонда, был идеальным местом для эксперимента.

— Ну ладно. Ну а кто ответил-то на твою телегу? Лотарев?

Бартлетт и Бонд начали свое первое «сидение» в 16.30, 7 ноября 1907 года в бристольском офисе Бонда. Бартлетт держал карандаш над чистым листом бумаги, а Бонд слегка прикасался пальцами к тыльной стороне пишущей руки Бартлетта. Первый вопрос был задан по существу: «Можешь ли ты рассказать нам что-нибудь о Гластонбери?»

— Теперь я понимаю, что да. — Она сразу собралась, сменила тон. — Сначала-то я думала, что Игорь…

— Как ты поняла, что это не он?

Как ни удивительно, из эфира сразу же последовал ответ. Участники эксперимента старались не смотреть на карандашные каракули, выводимые рукой Бартлетта (Бонд читал какой-то роман, чтобы отвлечь их внимание), а на бумаге тем временем появлялись разные реплики. Первое, довольно смутное сообщение («Все знания находятся в эфире и доступны для симпатической мысленной связи») сменилось чем-то гораздо более конкретным: «У меня не было симпатической связи с монахами; я пока что не могу найти монаха». 

— Ну, все-таки человека, с которым я три года прожила, я от другого отличить могу даже в интернете…

Непосредственно вслед за этим был установлен контакт с монахом из Гластонбери. На бумаге появился чертеж аббатства с прямоугольной пристройкой к известному плану западной оконечности, которая была трижды обведена карандашной линией. По центру рисунка шла подпись: Gulielmus Monac-bus (монах Вильгельм).

— А почему сначала подумала на Гордина?

Бартлетт и Бонд были поражены успехом своего парапсихологического эксперимента и решили продолжить его. Делая паузы для того, чтобы прочитать ответ каждый раз, когда карандаш останавливался, они сформулировали ряд все более конкретных вопросов в эфир, откуда в конце концов появились точные цифры размеров и аккуратные эскизы еще не обнаруженной часовни Эдгара. Их корреспондент закончил сеанс, подписавшись именем Йоханнеса Брайанта.

— Он ответил мне цитатами из тех же самых Игоревых статей.

— А у него они откуда?

Эта информация, независимо от ее источника, была желанной для Бонда, поскольку она подтверждала его геометрическую теорию, согласно которой первоначальное аббатство имело большую длину, чем современное. Они с Бартлеттом продолжали сеансы автоматического письма на протяжении всего периода раскопок часовни Эдгара и получали постоянное ободрение успехов Бонда как на английском языке, так и на латыни. Их корреспонденты придерживались твердых взглядов по вопросу о реальности апсиды, что привело к роковому конфликту с Кэроу.

— У него был второй ноутбук Игоря. У Игоря же их два было. Видимо, он многие тексты дублировал. И этого второго лаптопа я в квартире не нашла в тот раз.

— Значит, этот Лотарев его забрал? А на хрена он стал тебе отвечать? И как он узнал про эту «Синефобию»?

В последующие годы были установлены новые замечательные контакты с рядом индивидуумов, предоставлявших подробную информацию о руинах аббатства, а также о своей жизни и времени. Они даже позволили Бонду опознать скелет, найденный на раскопках, как останки несчастного аббата Уайтинга. Он передал кости бенедиктинцам, основавшим монастырь на Кэлди неподалеку от побережья Уэльса, которые почтительно приняли их как святые реликвии. Нам неизвестно, что думали об этом необычном соглашении члены попечительского совета или комиссии по раскопкам.

— Как узнал — не знаю. Может, тоже от Гордина. А отвечать стал… Он догадался, что Джон Доу, я то есть, провоцирует именно Игоря — и решил поиграть в него.

— В Гордина? Зачем?

Она посмотрела ему в глаза:

Выяснилось, что эфирные информаторы Бонда принадлежали к группе, называвшей себя «Наблюдателями» или «Содружеством Авалона». Их наиболее частым корреспондентом был монах и каменщик Йоханнес, яркий персонаж, который служил при аббате Бэре и аббате Уайтинге, хотя предпочел бы отказаться от своих обязанностей и жить в милой его сердцу сельской глуши.

— Этот Лотарев — он полный псих.

Естественно, источник этих сообщений весьма заботил их получателей. Сам Бонд не верил, что традиционная интерпретация - в терминах общения с духами умерших - может объяснить специфическое содержание всех посланий. Стандартная точка зрения спиритуалов заключалась в том, что медиум, держащий карандаш и задающий вопросы, является каналом, через который души умерших могут передавать в мир свои послания. Но даже несмотря на ярко выраженный характер Йоханнеса, Бонд сомневался, что контакт действительно был установлен с личностью из прошлого:

— С чего ты взяла?

— Я с ним до сих пор общаюсь на форуме.


«Является ли это результатом настоящего жизненного опыта, передаваемым реальной личностью? Или мы находимся в контакте с широким полем воспоминаний, архивом космических записей, который находится в латентном состоянии, однако действует и может найти выражение через проводника с помощью определенной силы или мысленной симпатии, позволяющей извлекать эти воспоминания и пользоваться ими?»


— На хрена?

Бонд считал, что он и Бартлетт играют ключевую роль в процессе общения, причем слова каким-то образом извлекаются из их подсознания. Другие пришли к выводу, что источником сообщений является феномен телепатии. Преподобный Ф.Т. Фрай из Бата подготовил доклад на эту важную тему для Общества психических исследований:

— Когда я поняла, что кто-то косит под Игоря, я попыталась понять, кто и зачем. Ну, сначала мы все ходили вокруг кино, подкалывали друг друга, на понт брали — это ты правильно в свое время заметил… Ему явно нравилось в это играть — не отставать от меня… или быть не хуже Игоря… Я его провоцирую, факты какие-то подкидываю — и он тут же спешит ответить своими, уж не знаю, где он их брал. Так эта долбаная теория заговора и сочинялась. Пока мне не удалось его на личное общение подбить, почти тет-а-тет. Мы оба под другими никами начали на том же форуме другую тему. Уже о дорогом и сокровенном… — усмехнулась. — Целый эпистолярный роман нарулили.


«Я не склонен считать, что какие-либо идеи, существующие в разуме мистера Бонда, были устно переданы им (Бартлетту)… Судя по нашим нынешним знаниям и существующим гипотезам о феномене телепатии, который представляется весьма возможным, я пришел к выводы, что передатчиком сообщений является разум Бонда, а приемником и оформителем - разум Бартлетта».


— А ему это было зачем?

Общество психических исследований, судя по всему, не высказало официального мнения о работе Бонда.

— Я тебе говорю — он ненормальный. В прямом смысле. В клиническом. Это еще Минц сказал — что у Лотарева такие тараканы в башке… И ты бы почитал, что он пишет… Ты же в курсе, психи такого рода, которые по интернет-болталкам шляются — им же только дай повод выговориться… Ну, я и дала ему повод…

Сам Бонд отверг это объяснение как слишком упрощенное. Он не верил, что оно может объяснить сообщения, полученные от «Содружества Авалона», которое он рассматривал как группу духов, обитающих в раю и все еще желающих общаться с родственными душами на земле:

— И что он там писал?


«Об этом нам поведало Содружество Авалона - общество душ, преданных идеалу веры, который был переведен на язык архитектурных символов монахами Бенедиктинского братства былых времен. «Избранные» Авалона объединились в мощном порыве, на который могут отреагировать те из нас, кто по собственной воле настроил свое сознание на их вибрации… Но, будучи сами большей частью сильно отдаленными от способов физического выражения истин, которые они стремятся сообщить, они выдвинули из своей среды глашатаев. Эти глашатаи, освобожденные в духе и не принадлежащие к Содружеству, обладают столь мощной симпатической связью с Землей и ее обитателями, что могут вступить с нами в контакт через «мост любви» и, войдя в наше состояние сознания, говорить с нами через посредничество людей, чей организм обладает повышенной психической чувствительностью».


— Много чего. Ну, например, что он — привидение. Нет, на полном, глухом серьезе! И не метафорически — он сам настаивал — а буквально.

Знарок не удержался, фыркнул. Но Назарова и не думала улыбаться:

Хотя сам Бонд не слишком ясно высказывался об источнике своей информации, местные церковные власти хорошо представляли, с чем они имеют дело. Летом 1918 года, когда Бонд наконец предложил результаты своих экспериментов на суд общественности после издания книги «Врата воспоминаний», у них не было сомнений в его намерениях. После массовых убийств Первой мировой войны спиритуализм приобрел необыкновенную популярность. Для многих представителей церкви он представлял опасную угрозу ортодоксальной вере. 

— Вообще некротические явления — это его стойкий идефикс. Явно некрофильский какой-то задвиг: покойники, разложение… как там: зеленые гнилостные сети, гнилостные пузыри, трупная эмфизема… — это я его цитирую. То-то он за ужастики, за маньяков так ухватился — он же наверняка дрочил, урод, когда всю эту бредятину патологическую выкладывал…

Мощная реакция была неизбежной, хотя сперва люди были скорее просто озадачены. Благожелательные, хотя и неубедительные отзывы о книге появились в записках Общества археологии и естественной истории графства Сомерсет. Затем разразилась буря. Автор анонимного обзора в церковной газете «Вызов» хотя и не стал прямо нападать на возможность общения с духами, попытался подорвать доверие к Бонду, обвинив его в неоправданном присвоении должности «директора раскопок» и в реконструкции апсиды часовни Эдгара. Адвокаты Бонда заставили газету опубликовать подробное извинение, но ущерб уж был причинен. Сам Бонд попытался установить личность автора обзора, считая, что за этой атакой стоял Кэроу, однако не добился успеха.

— И он что, признался, как его зовут и где его искать?

Казалось, Бонд выдержал бурю, так как в августе 1919 года раскопки в аббатстве возобновились, и он снова возглавил их. Очевидно, мнение членов комиссии по раскопкам оказалось не столь враждебным, как многие считали. Начиная с 1916 года «Содружество Авалона» передало ряд подробных сообщений относительно местонахождения пропавшей часовни Богоматери Лоретто, построенной аббатом Бэром, в виде письменных выкладок и эскизных зарисовок. Не теряя времени, Бонд приступил к раскопкам, которые действительно выявили остатки старинного здания.

— Нет, конечно. Что это тот самый Лотарев, я стала догадываться после того, как узнала, что они с Игорем с Риги еще были знакомы. Ну смотри: он для Игоря получал бабки в этом банке. И в это время кто-то жил в квартире Игоря. Кто-то, у кого оказался ноутбук Игоря. Кто косил под Игоря на форуме. А он еще мне признался, что любит представляться новым людям под именами разных своих знакомых. Мертвых знакомых…

На этот раз Бонд более открыто высказывался о своих источниках информации. Преподобный Ф.Т. Фрай посетил раскопки в сентябре, чтобы лично убедиться в точности предсказаний «Содружества Авалона». Расхождение между их сообщениями и открывшимися фактами оставили у него чувство разочарования:

— Мертвых?

— Да. А Минц мне говорит, что видел Лотарева на днях в Москве. И тут мой сетевой собеседник проговаривается, что живет сейчас в квартире Игоря.


«В прошлый вторник я отправился посмотреть на раскопки, которые проводятся на предполагаемом месте часовни Лоретто. Мистер Фредерик Блай Бонд работал там уже несколько дней и успел откопать то, что он считает западной стеной фундамента часовни. Но эта стена расположена примерно в 10 футах ближе к трансепту - то есть восточнее того места, где она должна была находиться по его ожиданиям… Насколько я могу судить, не обнаружено еще ничего, что подтверждало бы полученные сообщения, если не считать примерных размеров стен».


— В какой квартире Игоря?

В отчете Бонда о его работах, опубликованном Обществом археологии и естественной истории Сомерсета, нет упоминаний об «автоматическом письме», хотя во втором издании книги «Врата воспоминаний» содержалась обстоятельная дискуссия на эту тему.

— В той самой. На Бакунинской, восемь.

В 1919 году Бонд опубликовал новую книгу о возможностях общения с духами. Эта книга под названием «Холм видения» тоже была основана на экспериментах капитана Бартлетта с «автоматическим письмом». Однако на этот раз вместо обращения к прошлому Бонд занялся пророчествами, связанными с «великой войной», которая якобы должна была покончить со всеми войнами и возвестить об эпохе всеобщего мира и духовного просветления. Бонд дожил до Второй мировой войны, но мы не знаем, показалось ли ему собственное пророчество жестокой и неудачной шуткой. 

— Что он, так и написал?

Как бы то ни было, публикация новой книги не принесла ему мира и покоя. И совет попечителей, и комиссия по раскопкам решили, что с них достаточно. В 1921 году Бонду сообщили, что доктор Себастьян Эванс, секретарь комиссий и историк, опубликовавший несколько работ о Святом Граале, был назначен совместным управляющим раскопок.

— Нет. Но я его развела, — она осклабилась уже откровенно злорадно. — Недаром я несколько месяцев его подначивала — и он наконец-то проговорился. Понимаешь, он графоман, он катает длинные пафосные телеги, как-бы-философские и как-бы-художественные, описывает окрестные пейзажи, идеи свои излагает — и страшно любит покрасивше выразиться. Ну вот он сегодня ночью и выразился. Какую-то херню очередную толкнул — но обмолвился при этом, что у него за дверью молодняк по ночам тусуется и мусор кидает в нишу от пожарного крана. Я же тысячу раз у Игоря на Бакунинской ночевала — у него эта ниша как раз рядом с дверью. И гопников все время слышно.

Знарок долго внимательно ее разглядывал.

Этот сезон стал последним для Бонда. Он переместил древнюю каменную колонну, или пирамиду, которая якобы обозначала край священного пространства вокруг часовни св. Иосифа, и нашел под ней круглую каменную плиту. Бонд уже давно утверждал, что Гластонбери с самого начала было местом поселения св. Иосифа и одиннадцати его учеников, которые жили в отдельных круглых хижинах, расположенных по кольцу; он был уверен, что эта плита является одной из хижин. Успев расчистить новый участок на другой стороне кольца в надежде найти подтверждение своей теории, Бонд был отстранен от дальнейших раскопок;

— А почему ты мне позвонила?


«Когда мы убрали верхний слой почвы, обнаружились остатки тяжелого каменного монумента прямоугольной формы, а под ним - следы того, что выглядело как круглый фундамент, похожий на тот, что был обнаружен под колонной св. Давида. Увы! Кто бы мог подумать, что знание подобных вещей, обнаруженных слишком быстро, без обычных предварительных работ по рытью канав, окажется столь нежелательным для начальства! К несчастью, неприятие метода открытия, который был основан на обращении к дремлющим воспоминаниям из прошлого, скоропостижно положило конец исследованиям. Без предупреждения и прежде, чем мы успели предпринять какие-либо измерения, место раскопок было засыпано по указанию руководящих чиновников».


— Саш… — Она смотрела на него со странным выражением. — Саш, я думаю, он убил Игоря.



Деятельность Бонда до конца года ограничивалась сортировкой археологических находок из его раскопок на кухне аббатства.

 37

Хождение по мукам

Рига, май 1998-го

«Макс… Зеленый…» Да. Да.

В январе следующего года Бонд получил очередной удар, когда один из его клиентов в области реставрации церковной архитектуры, преподобный Г. Дж. Уилкинс, опубликовал памфлет с нападками на метод «автоматического письма» и на его теорию относительно апсиды часовни Эдгара и истинной длины аббатства Гластонбери. Бонд вынудил Уилкинса отозвать тираж памфлета, так как в нем содержались клеветнические измышления, но в исправленном варианте содержались те же аргументы, наносившие ущерб его репутации. Бонд предложил Уилкинсу приехать на место и самому посмотреть на раскопки, но тот отказался.

Я вспоминаю.

По-видимому, это окончательно вывело из терпения комиссию по раскопкам, члены которой возмущались, что их снова втягивают в полемику. Комиссия приняла решение о самороспуске, автоматически лишив Бонда должности директора раскопок. Работы возглавил лондонский Совет древностей, у которого не было ни малейшего желания пользоваться услугами Бонда.

Вот кого мы встретили на станции.

В апреле 1924 года попечители аббатства сообщили Бонду, что он должен вернуть свой ключ, дававший ему право доступа на территорию аббатства, и в дальнейшем посещать Гластонбери лишь на правах обычного гражданина. На первый взгляд это может показаться мелочной местью, однако известно, что Бонд тайно готовился для новых раскопок, основанных на «автоматическом письме». Он нанял нескольких лозоходцев (см. «Вступление» к этому разделу), чтобы найти сокровища, спрятанные аббатом Уайтингом во время гонений на монастырские братства. Попечители, должно быть, боялись, что аббатство превратится в балаган для медиумов и экстрасенсов, поскольку к тому времени Бонд был назначен редактором журнала «Психическая наука».

Вчерашнее, наконец, цепляется за что-то в сознании — за это имя, погоняло — и мне таки удается его удержать… несмотря на яростную, режущую, осколочную боль под черепом… удержать и подтащить ближе… Да… Вот мы всей толпой стоим на перроне, орем, ржем и не стесняясь окружающих дохлебываем из горла — и тут нас окликают. Их двое, и они тоже, кажется, уже оба хорошенькие. Лысый Русел и этот самый Зеленый.

Бонд обратился к высшей церковной власти в лице архиепископа Кентерберийского, надеясь, что тот отменит решение попечителей и позволит продолжать раскопки. По мнению Бонда, он пал жертвой заговора, устроенного с целью дискредитировать его достижения:

Парень, странноватый, как и его кликуха — вечно с таким видом, будто мыслями он отсюда далеко… С ним, в отличие от Ника, мы почти не знакомы — но вчера у меня почему-то создалось впечатление, что он меня знает лучше, чем я его. Почему-то у меня в памяти осталось, как он смотрит на меня и заговаривает со мной — и мы о чем-то говорим… а потом оказывается, что все мои, галдя, толкаясь и распугивая окружающих, грузятся в электричку, а я, Ник и этот Зеленый шагаем на маршрутку, затаривая по дороге (тут же, на станции, в магазинчике) какого-то пойла…


«Существует настоятельная потребность в полном и беспристрастном расследовании, если мы хотим спасти старинные сокровища от рук тех людей, которые готовы уничтожить все результаты моих трудов за последние годы. Многое уже утрачено, много недоступно для общественности, а небрежность и промедление могут довершить начатое».


И мы едем сюда, а потом сидим здесь, на этой кухне, час за часом, до темноты, до глубокой ночи, пакуясь, допивая, отправляясь за добавкой и пакуясь дальше — и непрерывно говорим. Все время. Все трое. Перебивая друг друга. Нещадно дымя, непрерывно пасуя друг другу чью-то зажигалку… О чем? Это я восстановить сейчас не в силах — но я отчетливо помню собственное лихорадочное стремление выговориться, мучительное ощущение освобождения: тебя прорвало, из тебя непрерывно течет (что-то гнусное, накопившееся, что невозможно больше носить в себе — ты изливаешься, как фурункул гноем) — течет, течет, течет и все никак не кончается…

Не удивительно, что архиепископ отказался вмешаться.

Что-то произошло вчера, что-то между нами троими — нас всех прорвало одновременно; нас троих словно замкнуло, закоротило и несколько часов трясло в судорогах и искрах. Может, дело в бухле, в его диком количестве, может, это пьяная аберрация — но у меня осталось, оказывается, ощущение полного, небывалого, захватывающего взаимопонимания, какой-то последней, ледяной ясности и глухой безнадеги…

Общество психических исследований добилось не большего успеха своими запросами, направленными в Общество древностей. Положение еще усугубилось из-за того, что Бонд опубликовал новые откровения, полученные от духов Гластонбери, в объемистом томе под названием «Содружество Авалона», на этот раз посвященном часовне Лоретто. Его новым корреспондентом была некая леди под псевдонимом «S», поведавшая Бонду о том, что он является новым воплощением Роберта, аббата Гластонбери в 1171 - 1178 годах.

А потом он уходит, пропадает — Зеленый, и мы с Ником остаемся вдвоем, в совершенно уже невыносимом чаду, пьяном поту и сумасшествии, и продолжаем говорить, срываясь на крик, пить и дымить, и задетое моим неверным движением приспособленное под пепельницу блюдце летит на пол, а Ник придвигает — «Все равно он дезертировал…» — Баксов высокий стакан, куда я кидаю незатушенный бычок и потом долго слежу за идеально вертикальной струйкой белого дыма, привычно и невменяемо констатируя: кадр!..

Отвергнутый аббатством, Бонд с головой окунулся в исследование паранормальных явлений. Он отбыл в Америку в 1925 году и занял редакторский пост секретаря Американского общества психических исследований. Но в конце концов он рассорился и с тамошними светилами из-за того, что предал огласке злодеяния, совершенные неким медиумом-шарлатаном. Затем Бонд стал проповедником в крошечной секте, называвшей себя Старой католической церковью.

А потом…

В 1936 году Бонд вернулся в Британию, полный беспочвенных надежд получить новое разрешение на раскопки в Гластонбери с финансовой поддержкой из США. Он продолжал получать сообщения о спрятанных сокровищах, о первой церкви, основанной св. Иосифом, о хижинах отшельников и местонахождении Святого Грааля. Но как только об участии Бонда стало известно, ни о каких дальнейших раскопках не могло быть и речи. Посетив аббатство, он пришел в ужас, увидев, что бетонная разметка, которую он выложил по линии спорной стены апсиды часовни Эдгара, была снята. Очередное письмо с исступленными жалобами не возымело действия. Без ответа остался и призыв к собранию Общества естественной истории и археологии Сомерсета, на заседании которого не было принято никаких конкретных решений. Горько разочарованный жизнью, Бонд удалился на покой в Северный Уэльс, где и умер в 1945 году.

Все.

В сочинениях о жизни и трудах Бонда, написанных с позиции сторонников паранормальных явлений, он предстает почти как мученик нетрадиционной археологии, живший в нищете, регулярно лишавшийся поддержки, сталкивавшийся с предрассудками и невежеством в археологии, умерший в забвении и одиночестве. Но, как ни странно, Бонд умер довольно обеспеченным человеком, имевшим собственный дом и доли в нескольких компаниях. Идея о том, будто он был так предан работе, что полностью пренебрегал собой, кажется явным преувеличением.

Глухо.

Трудно поверить и в то, что все его археологические разочарования и неудачи возникали от предвзятого отношения к «психическим» методам исследований. Как бы то ни было, в 1930-е годы археолог-самоучка уже не мог рассчитывать, что ему позволят проводить раскопки в таком важном месте, как Гластонбери. Настоящие вопросы связаны с ранним периодом работы Бонда - особенно с тем, до какой степени потусторонние сообщения подтверждались результатами раскопок. Насколько точны были члены «Содружества Авалона» в своих предсказаниях? Относительно часовни Эдгара они оказались правы, за возможным исключением апсиды, но их предсказания относительно часовни Лоретто выглядят далеко не так впечатляюще, как отметил еще преподобный Фрай и как признал сам Бонд во втором издании своей книги «Врата воспоминаний». 

Потом я прихожу в себя в ванне, в чем мать родила, с черной дырой вместо памяти, словно слопавши клофелина-рогипнола, и подбираю свои залитые шмотки… и вижу следы крови на кране кухонной мойки… а потом — Русела…

Кому принадлежали эти голоса? До сих пор уделялось мало внимания самим письменным сообщениям, которые были доступны лишь частично, в результате чего возникли подозрения в избирательном подходе. Уильям Кенуэлл, биограф Бонда, симпатизирующий ему, пытается дать объяснение:

Я остервенело тру лицо. Головная боль, пульсируя, отдается в десны. Я по-прежнему в прихожей, но уже на ногах; эти двое, наконец, свалили и за дверью снова тихо, только пронеслись раз, повизгивая и преувеличенно топоча, сверху вниз какие-то дети.

Позыв немедленно рвать отсюда когти снова одолевает, по-поносному беспрекословный — но теперь меня хватает подумать о собственных отпечатках по всей квартире… на стаканах… на ноже… И — о Зеленом, об этом странном парне словно не от мира сего, который был вчера с нами (о чем все, оказывается, знают) и который так вовремя пропал…


«Рукописи были неравноценного качества; самые лучшие из них, имеющие отношение к аббатству и раскопкам, были отсортированы Бондом и Бартлеттом из груды разной чепухи, личных сообщений по огромному количеству различных вопросов, как древних, так и современных».


Я в очередной раз вздрагиваю, когда в очередной раз принимается пиликать мобила — видимо, Никова. Вдруг меня подмывает посмотреть, кто звонит — я возвращаюсь и, помедлив, заглядываю в комнату. Задерживаю дыхание от накатившего запаха. Телефон… Телефон валяется на кресле в дальнем углу — требовательно светит экранчиком. Я понимаю, что мне не пройти туда. Да и на хрена оно мне — опять же, наверное, эти уроды…

Но трубка никак не унимается. Звонит минуту… полторы… И я, стараясь не дышать, делаю один осторожный шаг, другой… огибаю блевотину… огибаю кровь… обхожу тело… Поднимаю глаза на древний шкаф и вижу на полированных пыльных дверцах свежие глубокие борозды.

В частности, проблема недостоверности языка возникает уже в самых первых расшифровках Бонда и Бартлетта и встает еще более остро в поздних сообщениях, к которым Бонд относился без должной критики. Как отметил доктор Маршалл Маккьюсик из университета штата Айова в своем обзоре расшифровок, «каждый… призрак говорит на современном английском языке, сдобренном анахронизмами и архаическими словами, которые были в моде у поэтов XIX века».

Телефон все звонит.

Я шагаю к креслу. Я не беру мобилу в руки — я присаживаюсь перед креслом на корточки, глядя на экран.

Специфические анахронизмы, на которые он указывает, принадлежат к расшифровкам сообщений грека «Фокия-морехода», якобы жившего в VI веке до нашей эры, который каким-то образом общался с медиумом на старомодном английском языке. Распространенное использование Y вместо ТН (например, уе вместо the) хотя и выглядит архаично для нас, на самом деле произошло лишь после изготовления книгопечатания.

На экране высвечено: Бакс.

Я протягиваю руку. Я отдергиваю руку. А он продолжает звонить.

Поэтому в качестве призраков «Содружество Авалона» выглядит вовсе не так убедительно, как полагал Бонд. Возможно, он был прав, подозревая за этим феноменом действие некоего группового разума. Но содержались ли в потусторонних сообщениях сведения, которые нельзя было раздобыть другим способом? И помогли ли эксперименты с «автоматическим письмом» улучшить качество археологических работ Бонда? Ранние труды Бонда восхвалялись археологами, проводившими более поздние раскопки в Гластонбери, особенно его стандартная практика составления точных планов, где отмечалось положение каждого камня в кладке. Такой интерес к технике строительства, наверное, является естественным для архитектора. Но археологи не считают Бонда надежным проводником в тех случаях, где нет достоверно сохранившихся стен для изучения, как в случае с предполагаемой апсидой часовни Эдгара. Опубликованный отчет Бонда выглядит неубедительно. Его «боковые стены» были интерпретированы другими археологами того времени как каменные стоки для слива воды (альтернативная теория, которую он так и не признал). Кроме того, он объяснял отсутствие концевой стены более ранними раскопками, хотя это не подтверждается археологическими свидетельствами. Сомнения, высказанные Кэроу, выглядят вполне оправданными. 

И тогда я, по-прежнему не беря «Эрикссон» в ладонь, тычу одним пальцем в клавишу ответа.



Равным образом, прекращение поисков первой часовни Гластонбери, основанной св. Иосифом, и хижин отшельников выглядит вполне разумно с археологической точки зрения. В соответствии со своими убеждениями Бонд проводил раскопки на очень маленьких участках вместо рытья канав и тем самым получал очень ограниченное представление о том, что он ищет. К тому времени первоначальная идея психологического эксперимента была полностью заброшена, и Бонд копал там, где «знал» о предстоящих находках. В конце концов, если у Бонда были веские основания считать, что во время раскопок могут быть обнаружены остатки самых ранних христианских зданий в Англии, ничто не мешало ему проложить канавы надлежащего размера для проверки своей теории. В ходе последующих работ на том же месте удалось найти основания других пирамид, или колонн, но они не были расположены по кольцу. Никаких следов круглых хижин тоже не было обнаружено. Как и в случае с часовней Эдгара, Бонд, по-видимому, убедил себя в своей правоте и в том, что никакие альтернативные интерпретации не заслуживают рассмотрения.

Москва, март 2006-го

Хотя Бонд в отдельных случаях вел себя неразумно, он все же смог добиться впечатляющих успехов. Однако были ли эти успехи связаны с паранормальными феноменами? Археологи, рассматривавшие результаты его работ в Гластонбери, сильно сомневались в этом. Как указывает доктор Стивен Уильяме, требования, предъявляемые к подобным находкам, не выходили за рамки обычного:

Рафка отозвался по телефону барственно-недовольным голосом и предложил заходить на Малую Дмитровку, где он (так и было сказано: «я») теперь базировался. То есть базировалась какая-то свежеиспеченная (очередная из бесчисленных) кинокомпания со звучно-бессмысленным наименованием «Селена-филмз», куда Рафка Симонян пристроился, удрав из предыдущей, — надцатой в его карьере. Когда-то Рафка был лучшим друганом Липченко, с которым они, помнится, в присутствии Ксении сумрачно-деловым тоном (все более деловым по мере приятия «дринков» внутрь) обсуждали тактику покорения Канна, потом переметнулся к той самой шобле, что развела прошлой зимой спонсоров на Гоа, а недавно уже от имени «Селены» выкупил киноправа на нонконформистский бестселлер Влада Минца — причем свел их незадолго до своего исчезновения вездесущий Гордин. О чем Ксении Минц случайно обмолвился во время их разговора.


«Почему поборники психической археологии утверждают, что Бонд не мог обнаружить часовню Эдгара без помощи медиума? Это действительно не поддается пониманию. Мы знаем, что Бонд был опытным архитектором, специализировавшимся на церковных структурах; все, что от него требовалось, - обратиться к любой близлежащей церкви, такой, как собор Сейлсбери, расположенный в пятидесяти милях к востоку. Осмотрев часовню Троицы за главным алтарем, он мог бы без труда догадаться, что в Гластонбери была такая или похожая часовня. Это была бы правдоподобная и поддающаяся проверке гипотеза, не требующая инструкций из потустороннего мира. Фактически, даже самые ревностные сторонники Бонда признают, что существование такой часовни предполагалось еще до начала его работ в Гластонбери. Для меня все это - много шума из ничего».


Особнячок на Малой Дмитровке оказался вполне импозантным — может, даже историческим. В нем, разумеется, шел ремонт, усугублявший традиционный для любой подобной конторы бардак, естественную среду обитания персонажей типа Рафки. Озабоченно помелькав для пущего впечатления из двери в дверь, персонаж усадил Ксению в своем недоотделанном кабинете с высоченным сферическим потолком (не иначе расположенном под самым куполом особняка) и некоторое время утомленно изображал не то Джерри Брукхаймера, не то обоих братьев Ванштейнов в одном лице, покровительственно намекая, что если Ксения будет себя хорошо вести, то он, гранд-продюсер Симонян, возможно, даст ей по давнему знакомству и доброте душевной бесценный шанс поработать на «Селену»…

Что касается часовни Лоретто, то существующие описания и более ранние работы указывали, что она расположена на северной стороне аббатства. К тому времени, когда Бонд стал получать первые сообщения из потустороннего мира, к северу от аббатства осталось мало участков достаточно большой площади для часовни. Рисунки, опубликованные Бондом, недостаточно точны и не могли оказать реальной помощи, а письменные сообщения оказались неточными. В любом случае Бонд раскопал лишь фундамент здания - там не было следов затейливой каменной резьбы в итальянском стиле, которой славилась часовня Лоретто, поэтому мы не можем быть вполне уверены, что он на самом деле обнаружил то, что искал.

Давно привычная к этой публике Ксения терпеливо все переждала и осторожно спросила про Игоря. Ну да, он общался с ними в самом конце декабря. С Толиком даже больше. Он еще помогал Толяновым друганам делать какой-то сайт про готику всякую, консультировал насчет киноужастиков, я видел списочек названий так из пятисот… Толян где? Да только что здесь был. — Так Толика ты тоже сюда сманил? — Ну он же не дебил, понял, что с теми козлами ловить нечего… Ало, Толян?.. Толян, слышь, зайди ко мне, у меня тут Ксюха…

В общем и целом, в открытиях Бонда нет ничего, что подразумевало бы вмешательство сверхъестественных сил и не могло бы возникнуть из его собственного подсознания или из подсознания капитана Бартлетта. Задним числом ясно, что Бонд мог предпринять определенные меры, которые укрепили бы обоснованность его притязаний. Было бы гораздо разумнее держать Бартлетта подальше от раскопок в Гластонбери, чтобы устранить саму возможность появления сообщений в результате игры воображения. Еще более важным является вопрос о беспристрастности эксперимента и избирательном подходе к его результатам, как подчеркнул Кенуэлл:



дата: 24.03.2006


«Бонд выставил бы себя в более выгодном свете, если бы опубликовал расшифровки сообщений и рисунки сразу же после того, как они были получены. Но публикация материалов о часовнях Эдгара и Лоретто произошла лишь после завершения раскопок. Такая схема оставляет открытой возможность для всяческих обвинений и подозрений. Впоследствии Бонд сожалел о своем нежелании опубликовать рукописи с самого начала. Действительно, так он мог бы избежать многих разочарований в своей жизни».


от кого: gorshok@inbox.tv

Скептик может добавить, что Бонд, напротив, избегал любой возможности независимого исследования, пока не привел в порядок свою корреспонденцию и не обеспечил ее соответствие археологическим свидетельствам.

кому: Ксения Назарова nazar2006@mail.ru

К началу раскопок часовни Лоретто Бонд как будто научился приоткрывать свои карты, так как преподобный Фрай из Общества психических исследований знал об общем содержании расшифровок, но даже здесь не было никаких публикаций, предшествующих раскопкам. Хотя это может показаться слишком сложным, ничто не мешало Бонду сделать копии расшифровок и рисунков и передать их на хранение достойным доверия третьим лицам.

тема: Re: пара вопросов в прошедшем времени

Не было проведено и независимой проверки раскопок Бонда. В перипетиях своей борьбы с начальством он не позаботился о сохранении остатков часовни Эдгара для следующих поколений. Много споров вызвала его поспешная попытка сделать постоянную бетонную разметку, фиксировавшую его интерпретацию следов каменной кладки. После этого для других исследователей было уже невозможно изучить археологию участка и составить собственное мнение. Предложение Бонда, обращенное к его критику Уилкинсу, приехать и лично посмотреть на доказательства, было бессмысленным, потому что он уже уничтожил их, закрыв слоем бетона.



Здравствуйте, Ксения.

Какую бы ценность ни имела информация, полученная Бартлеттом и Бондом от общения с «Содружеством Авалона», она не получила достоверного подтверждения на практике как часть парапсихологического эксперимента. Настойчивое желание Бонда заниматься одновременно автоматическим письмом и археологической проверкой своих предсказаний гарантировало недоверчивое отношение к нему, когда он преуспел в подтверждении собственных теорий. К сожалению, археологические раскопки - это эксперимент, который нельзя повторить; не исключено, что замечательная возможность была утрачена навеки.

Что да, то да: письмо Ваше было неожиданностью — хотя бы потому, что заставило вспомнить людей, о которых я почти не думал уже без малого лет десять (при том что одних в свое время неплохо знал, а других и вовсе числил в близких друзьях). Кстати о них: Вы ссылаетесь на Оксану Бабич (и Петруха говорил, что она в кои-то веки ему позвонила — спросить мои координаты), стало быть, знакомы с ней. Напишите, пожалуйста, в качестве ответного одолжения, где она нынче и чем занимается, — все-таки некогда мы с Ксанкой довольно близко приятельствовали, а потом я полностью потерял ее след.

Что же до Лота и Гарика Гордина, то они, насколько я слышал, действительно познакомились еще в детстве — не то в школе, не то в общем дворе. Правда, в те поры, когда их обоих знавал я (года с девяносто третьего по девяносто восьмой), они не только не были друзьями, но и почти уже не общались. Хотя Баксом Лот стал, если мне память не изменяет, именно с Гариковой легкой руки. (Там примерно такая была цепочка: он его сначала называл как у Стругацких — Мак Сим, Мак (Каммерер, помните?). А он же еще — в другой уже книжке — и Биг-Бак. Так Игорь над ним прикалывался: Биг-мак, Биг-бах (это когда Макс на иглу сел… правда, он тут же и слез…). Ну и переделалось потом нечувствительно в Бакс…) Но насчет дружбы — это сильное преувеличение. Все-таки слишком они разные люди (в чем-то даже антиподы), и круг общения у них со временем сделался совсем разный.

Гарик, например, всегда был страшно тщеславен и в любой ситуации в первую (и вторую, и третью) очередь озабочен производимым им впечатлением. На это уходил он весь, ничего другого ему по большому счету от жизни нужно не было — так что он слыл умницей и талантом (не исключаю, что до сих пор у вас слывет) без какого бы то ни было убедительного основания. Нет, он не дурак, знает довольно много, язык подвешен — но у него нет ни целей, ни убеждений, ни принципов, ни характера. «Человек без свойств». Пустышка.

(Если и есть у него какая-то ярко выраженная особенность — то это разве что патологический инфантилизм. И обаяние у него инфантильное, и тщеславие. Он всегда во всем должен выглядеть лучше всех! Знаете, избалованные малолетки начинают реветь, если присутствующие не ахают дружно в их адрес: умница ты наша!.. Да, он всегда хотел в Москву — он же должен быть столичным жителем, а не каким-то там латвийским провинциалом! А переехав, ото всех в Москве скрывал (совершенно по-детски), что не оттуда родом, кроил из себя большего сноба, чем любой москвАч (извините). Потому и со старыми знакомыми, здешними, сразу напрочь порвал. У меня есть подозрение, что он и жену свою первую потому бросил, что она об этом знала…) Вы, вероятно, скажете, что я к Гарику строг — но это ведь благодаря Вам он оказался в столь невыигрышной позиции для сравнения. Я имею в виду Лота.

Вот уж кто был талантлив по-настоящему — так это Макс. Я думаю, из всех, кого я знал, Лот стоил больше, чем кто бы то ни было. Вообще по-человечески. Ведь причина того, что штучные задатки его пошли в итоге коту под хвост (чему мы все свидетели), — не в отсутствии характера, а как раз в его абсолютной цельности. Лот — я совершенно не сомневаюсь — мог бы добиться очень многого: в том, что умел и хотел. Проблема (чья, кстати?..) в том, что он органически не может заниматься тем, что презирает. Так что вы понимаете: в нашем общем энтропийном болоте у него не было шансов.

Творчество, как известно, — это коммуникация. Но что ты будешь делать — ты, блестяще владеющий языком, имеющий что сказать окружающим, — когда все вокруг давно позабыли членораздельную речь? И тут уже избранность оборачивается выбраковкой.

Когда человеку действительно много дано, когда ум и талант становятся доминирующими, так сказать, свойствами натуры, эта ее составляющая — собственно человеческая, если угодно — она перевешивает составляющую естественную, природную… животную… спасительную в итоге. Я имею в виду, с точки зрения физического выживания спасительную… А у такого человека естественная способность бездумно приспосабливаться к любым условиям ослаблена — он становится слишком требователен к реальности, он ее воспринимает не как не подлежащую оценке данность, а как объект осмысления. Ну а каков может быть результат честного осмысления окружающей нас с вами сегодня похабени — вы догадываетесь…

Считается, что обыденная жизнь скучна. Не знаю, как при других темпора и морес, но здесь и сейчас — она еще и страшна. И это, конечно, ощущается не только обостренно чувствующими натурами — а в той или иной мере всеми. Просто большинство глушит страх, лихорадочно придумывая себе проблемы и потребности: семейные, рабочие, денежные — запихивает в эту щель, откуда тянет ледяным сквозняком, первое, до чего дотягиваются если не руки, то мысли. А что еще остается, если хочешь не просто жить, но и получать от процесса хоть какое-то удовольствие? Потому что если быть до конца честным с самим собой — остается только противоположный вариант: жить так, чтобы терять тебе было нечего. Но в таком существовании нет уже совсем никакой радости.

Не буду повторять банальность, что хуже всего обычно приходится лучшим из нас, — при том, что эта банальность, поверьте, перестает быть умозрением, когда раз за разом подтверждается на примере твоих личных знакомых. Может, я потому и так редко теперь вспоминаю о своих друзьях десятилетней давности, что это попросту больно. Мне повезло в свое время знать множество крайне незаурядных людей — и не повезло именно на их примере наблюдать работу этого подлого сепаратора. Макс, если правда то, что я о нем слышал, окончательно опускается, спивается и чуть ли не бомжует. Ник, Руслан Никонов, и вовсе погиб, жутко погиб, еще восемь лет назад. Между прочим, и про Оксанку Бабич я Вас потому спрашиваю с пристрастием, что помню ее как отменно одаренную девчонку; я очень надеюсь, что хотя бы она в итоге выкрутилась — потому что в том состоянии, в котором я наблюдал ее последний раз (давным-давно), это было тяжелое зрелище. Кстати, если Вы с ней общаетесь, то не сочтите за труд, намекните, что хотя бы написать старине Горшку — дело не столь уж запарочное и травматичное:)

Никакой реакции на это свое электронное письмо Гоша Рожкин по прозвищу Горшок так никогда и не дождался.



 38

Рига, май 1998-го