– Не надо. Меня спас герцог Шараг, я обязан ему жизнью. Он вытащил меня и еще десять моих парней уже из самого пекла Вечного Огня. Он записал нас в ряды Оживших, императорских гвардейцев.
– Ты жив, и это главное! Я и не мечтал вновь обнять тебя! Сними же маску. Мы не на параде, в конце концов!
– Я не могу. Под маской нет… лица, – тихо сказал Фого. – Но… Я тоже рад тебя видеть! Спасибо, что не забыл, друг. А сейчас, – безликая маска повернулась в мою сторону, – надо доставить… «ценный груз» к императору.
«Удивительная забота о ближнем для Белого Герцога!» – думал я, пока мы усаживались в «грушепаука». – «И что это еще за Ожившие? Императорские гвардейцы? Тогда можно понять альбиноса… поставить максимум своих людей везде, на всех ключевых постах и в армии, и в государственной власти… Хитер, хитер! Да и Фого при встрече со старым другом слишком холоден… А может, обиделся за что-то? Или это уже не тот Фого, которого знал Фарак…»
Те же мысли, похоже, беспокоили посмурневшего Фарака.
Немолодой пилот щелкнул парочкой тумблеров, и двигатель размеренно загудел. Когда «паук» взлетает, сопла двигателя направлены вниз, перпендикулярно к земле. Происходит серия минимальных импульсов для подъема машины в воздух, включается слабое антигравитационное поле для временного поддержания корабля в воздухе на небольшой высоте – примерно до трех метров, затем манипулятор перемещает шарообразный двигатель за корму машины. «Лапки» не торопясь сворачиваются и поджимаются под брюхо этого своеобразного транспорта. Сопла, расположенные со всех сторон по всей площади двигателя-шара, не ослабляют мощности вертикальных импульсов сверху вниз. Двигатель вновь приходит в движение за счет манипулятора и крепко цепляется за свернутые лапки так, чтобы заглушить самые верхние сопла. После этого «паук» может набирать высоту, наращивая мощность и частоту импульсов сверху вниз, может перемещаться в горизонтальной плоскости за счет кругового «обзора» сопел. Их вообще можно использовать под любым углом, кроме верхней полусферы. Высота сбрасывается только за счет прекращения использования импульсов сверху вниз.
Вы спросите: зачем такие сложности? А я и сам не знаю. Но со стороны все выглядит очень оригинально и как-то уж очень ненадежно, хотя мне и объясняли, что бьются эти агрегаты гораздо реже, чем любые другие средства воздушной транспортировки. Кстати, называется это чудо – цог.
У нашего цога не было верха, так необходимого для ощущения собственной безопасности, но, когда пилот дернул за какой-то рычаг, сверху нас прикрыл прозрачный колпак, сотканный, казалось, из ничего. Он был прозрачным, но заметным, как заметно пусть даже хорошо вымытое стекло. Я попытался проткнуть стенку колпака пальцем, но наткнулся на упругое сопротивление.
Мне вспомнилось, что тут был еще один демон-керег. Он и Фарак просто кивнули друг другу, перекинувшись парой коротких фраз. О чем говорили, не помню – я был слишком увлечен изучением цога. Я присмотрелся к демону. Сложно сказать что-то конкретное о неподвижном герметичном черном скафандре, сидящем перед тобой и даже не глянувшем в твою сторону. Насколько мне удаюсь понять, звали его Колгашором. Он почему-то все время смотрел куда-то в небо. Меня разобрало любопытство, и я тоже поднял глаза к небосводу. Там ровным счетом ничего не происходило. Безоблачное темно-синее ночное небо оставалось безмятежным, на нем лишь изредка вспыхивали габаритные огни истребителей, транспортов и других кораблей. Так продолжалось недолго. В одно мгновение ночное небо над Варфаной разрезало пополам впечатляющим росчерком молнии, но ослепительно сияющая ломаная линия никуда не исчезла, а, наоборот, начала расширяться. Через мгновение отреагировали силы обороны столицы. Один за другим гигантские рубины, венчавшие диспетчерские башни, вспыхнули. Из пылающих алым пламенем рубинов к небесной расщелине устремились ярко-красные лучи. Когда они уходили в глубь этой сияющей кривой, откуда-то сверху, из пролома, донеслись далекие раскаты грома и грохот взрывов. Те, кто оказался по ту сторону провала, тоже в долгу не остались. С их стороны на Варфану посыпались огненные шары. Два из них рухнули на военный аэродром, невдалеке от нас, превратившись в огненные цветки. Один попал в город. Там он рухнул на городские постройки на одной из ступеней. При столкновении, в радиусе километра от эпицентра взрыва разом потухли все огни, а затем… пылающее цунами прокатилось по целому району города. Я увидел, как реки жидкого огня врываются на улицы, как они проносятся по проспектам, сжигая сотни мирных демонов. И не только демонов. Империя Декол-Гиша прозвана демонической лишь потому, что большинство правящих постов там занимают представители трех демонических рас, но кроме них около сорока процентов граждан империи – представители иных, не демонических рас. Я увидел, как ревущий поток огня жадно съедает дома, мосты, деревья.
К счастью, все остальные три десятка огненных шаров наткнулись на запоздало поднятую защитную завесу, расплывшись огненными кляксами высоко в небе. Пока ПВО демонов молчали из-за поднятого щита, из провала появилось несколько крупных кораблей противника с серебристыми корпусами. Выглядели они как огромные батоны, облитые серебряной краской. Как только они вылезали из провала, каждый из них тут же выпускал из себя стайки истребителей, которые быстро перегруппировывались и устремлялись к поверхности щита. Два серебристых корабля потяжелее открыли веерный огонь сияющими голубым снарядами, накрывая выставленный демонами щит. Тот как-то неуверенно задрожал, заволновался, стал прогибаться. Стало ясно, сейчас он лопнет. Демоны предупредили события и сняли щит. Сразу вслед за этим вновь ударили красные лучи из рубинов диспетчерских башен. Не встретив препятствия в виде щита, сияющие голубые снаряды со страшным грохотом стали рваться на аэродроме, вызывая настоящие электрические бури в том месте, где произошел взрыв. Смерчи из электроразрядов сжигали людей, как спички, взрывали плохо защищенные от скачков напряжения приборы. Один из вражеских кораблей не успел прикрыться своим щитом, и лучи ПВО быстро разрезали его на куски, обшивка посыпалась вниз, разорвало двигатель, начались пожары почти на всех палубах… Но остальные нападающие крупные корабли вовремя выставили щиты, чего не скажешь о неспособных это сделать истребителях и бомбардировщиках. Вот тут-то их и начали крошить в мелкий винегрет. Пока ПВО держала прикрытые щитом крупные суда, тем самым временно выведя их из игры, уцелевшие после попадания крупнокалиберных снарядов противника истребители поднялись в воздух. Звенья враждебных друг к другу истребителей столкнулись над полем аэродрома. Бой вышел красивым и страшным. Пилоты обеих сторон не знали пощады, добивая уже катапультировавшихся пилотов противника. Один из стоявших на взлетном поле авианосцев полностью сгорел после бомбардировки, но два смогли взлететь и начать боевой маневр. Истребители ИНД и демонов столкнулись в воздухе. На поле аэродрома появились самоходные установки ПВО. Заговор или их многоствольные орудия с легкими самонаводящимися снарядами. Среди бешеной воздушной карусели легких боевых машин появились небольшие золотистые шарики, которые, правда, после попадания в какой-нибудь истребитель оставляли отнюдь не маленькие дыры в его корпусе.
Все это время наш цог выделывал невероятные вензеля на умопомрачительной скорости, пытаясь уйти от преследующего нас сгустка какой-то энергии…
– Гони-гони-гони! – орал я Горногу, нашему престарелому водиле, повернувшись назад и наблюдая за смертоносным преследователем. – Мать моя, Горни, эта хрень приближается! Быстрее!
Именно в те минуты сумасшедшей гонки со смертью я больше всего жалел об отсутствии сил Теневода. К нам повернулся Фого и холодно сказал:
– Фарак, заставь этого… Теневода замолчать. – Казалось, ему вообще плевать на то, что происходит вокруг.
– Саня, пламя тебя сожги! Заткнись! – прикрикнул на меня Фарак, обернулся назад и заорал почище меня: – Горног, давай быстрее, «дротик» уже совсем близко!
Колгашор сидел так же спокойно, как и прежде, только кисти его рук окутало легкое золотое сияние. «Дротик» уже почти догнал нас, когда керег привстал, повернулся лицом к нагоняющему преследователю и махнул обеими руками, будто кинул что-то. Такая близкая от нас смерть вспыхнула ярче, чем прежде, и исчезла. Колгашор спокойно сел на место и с неподдельным интересом снова стал изучать разворачивающуюся в небе над городом битву. Горног смог наконец начать спокойный маневр сброса высоты. Битва вокруг и не собиралась утихать, но по всему было видно, что кораблям ИПД суждено проиграть, но они собрались это сделать с честью. К счастью, ближе к городу их не пропустила ПВО, колдуны демонов смогли закрыть провал, откуда лезли враги, в небе появились резервные эскадры, наверняка с ближайших к столице миров. Все было кончено.
– По-моему, миссия ипдэшной эскадры была заранее обречена на провал… – сказал я Фараку.
– А по-моему, тот, кто дал им коды доступа в Варфану, сам и сорвал им операцию. Они словно были уверены, что все идеально спланировано и им ничего не угрожает. Ты видел, как кучно они вошли? Так не делают, когда идут в неизвестность, но так делают, когда точно знают, что в точке с полученными координатами их не достанет ПВО…
– Да, – вмешался вдруг Горног, – вы правы, маркиз, вошли они на малой высоте в зоне поражения наших «Пылающих Камней», портал, похоже, открылся слишком рано, когда они шли еще только в сизен-коридоре, пришлось открывать огонь вслепую, подставляться под огонь наших орудий, пускай неточный, но куда более результативный, чем их собственный. В общем, сделали неправильно все, что только можно сделать, это я как бывший военный летчик говорю.
– Спасибо, учтем, Горног, – поблагодарил старого водилу Фарак.
Мы молчали. Цог постепенно снижался вдоль центральной башни. Количество огней в городе резко уменьшилось.
– До императорского дворца мы сегодня не доберемся, – задумчиво сказал Горног. – Повсюду над центральными районами растянуты «Занавесы Гила». Нас туда не пропустят, будь у нас хоть трижды государственно-важный груз. Предлагаю переждать всю эту свистопляску в замке лорда Корнегия. Это тут недалеко. Он мой старый знакомый. Вместе под Нуриждамом служили. Переночевать пустит по старой дружбе. Что скажете?
Фарак поскреб подбородок и спросил у Ожившего:
– Как думаешь, Фого? Барон дело говорит.
«Ах, барон… Ну теперь все ясно, почему старик так нахально перебивал маркиза».
– Делать все равно нечего… Правь к своему другу, Горног, – согласился Фого.
Глава 5
Через полчаса мы уже знакомились с бароном Корнегием в его родовом замке, возвышавшемся над приземистыми домиками этой части города. Барон оказался разговорчивым, пузатым фенгором небольшого роста. Маленький, лысенький, полненький, с лукавинкой во взгляде этого… огня души. В руках постоянно бокальчик вина или чего покрепче. Каждой новой шутке радуется, как ребенок. Может рассказать массу интересного, внимательно выслушать… Ей-богу, при других обстоятельствах обязательно посвятил бы пару вечеров беседам за бутылочкой-другой с этим обаятельным демоном.
Фого был встречен с легким удивлением, но безмерным уважением. Он сразу же ушел в свою комнату, сопровождаемый керегом, и просил не беспокоить по пустякам. Горног был стиснут в медвежьих объятиях небольшого фенгора, но даже не демонически сильного хозяина замка.
– Где ж ты, огненная ящерица, пропадал?! Не чаял уж и увидеть тебя!
– Да… – отмахивался его старый друг, – государственная служба… Сам понимаешь…
– Служба службой, но о друзьях негоже забывать! – Наконец барон повернулся и поприветствовал нас: – Да не потухнет пламя ваших душ, дорогие гости! С кем имею честь? – обратился он к Фараку.
Когда взгляд Корнеги скользнул по кандалам на моих руках и ногах, по ошейнику и глазам очень даже человеческим, всякий интерес с его стороны к моей скромной персоне пропал, а вот к Фараку, наоборот, возрос. Кто же посетил его замок, да еще в сопровождении закованного в кандалы человека с ошейником. Фарак поклонился и представился.
– Маркиз Легафар, доверенное лицо императора, – сказал демон-рагод и для большей убедительности взглядом указал на браслеты, наконец мне удалось прочитать ту короткую надпись, которая мозолила мне глаза с самого первого дня пленения. Там было крупным витиеватым подчерком отчеканено короткое слово: «Верю».
Видимо, последние три слова, сказанные Фараком самым будничным голосом, сразу объясняли всем окружающим, что расспросы будут лишними и могут вызвать нездоровое внимание со стороны «охранки». А мой конвоир тем временем продолжал:
– Господин барон, мы все признательны вам за гостеприимство, но моему… спутнику требуется отдых. У вас найдется для него хотя бы одна НЕ САМАЯ плохая комната, по соседству с моей?
Похоже, барон сильно удивился, что пленного человека желают поселить в его лучших комнатах, но три волшебных слова («доверенное лицо императора») вмиг убивали все возможные вопросы на корню. «Значит, так оно надо…» – мысленно отвечал сам себе любой и делал то, что скажут.
– Надеюсь, маркиз, вы составите нам компанию за ужином? – поинтересовался барон Корнеги. – О своем… ммм… спутнике можете не беспокоиться. Еду ему принесет прислуга.
– Не откажусь, не откажусь…
Через час, когда дверь в мои временные апартаменты была крепко заперта, а на столе стояло несколько блюд с чем-то достаточно ароматным, чтобы разбудить во мне зверский аппетит, я оказался в гордом одиночестве. Господа дворяне изволили трапезничать без моего общества. Что ж, обиды на них у меня не было, и мне не оставалось ничего другого, как приступить к поглощению пищи.
Событий за последнее время оказалось, на мой взгляд, слишком много. Прибытие в это рукотворное чудо, мир-город Варфану, неожиданное нападение кораблей Империи Пяти Драконов, гонки со смертью, знакомство с новыми лицами… Все это сильно утомило, и я вновь, в который раз за последние сутки, рухнул спать. Кстати, о нападении ИПД. Насколько я понял, оно было совершено по наводке кого-то из демонов высших эшелонов власти. Местной контрразведке стоит задуматься над этим. Но есть одно «НО». Зачем кому-то предоставлять возможность ИПД напасть, но дать неверные, практически самоубийственные координаты входа кораблей в Варфану, из-за которых налет срывается. Напрашивается вывод – это операция разведки демонов, решившихся на огромные жертвы среди мирного населения и крупные потери в системе обороны столицы. Это тоже можно оценить как провал. В общем, последние события являются крупным фиаско одной из воюющих сторон.
Придаваясь подобным размышлениям, я медленно, но верно утонул в вязкой трясине снов, вспомнив напоследок о Степане и его парнях, оставленных где-то далеко позади на извилистой дороге жизни.
Заваленное всяким хламом и штукатуркой помещение без окон с одной-единственной дверью освещается… нет… иногда озаряется вспышками профессиональной совести одинокой лампочки, висящей на хилом проводке. Лампочка эта безостановочно раскачивается. Взгляд Степана, сгорбившегося на импровизированной табуретке из рассохшегося ящика возле кривого столика, не отрываясь, следит за «летающей» туда-сюда лампочкой. В одной руке он держит внушительных размеров граненый стакан, полный какой-то янтарного цвета бурды. Второй рукой он бренчит стальной ложечкой в этом самом стакане, размешивая содержимое уже двадцать минут. Напротив сидит хмурый насупившийся Торлянд. Его правая пятерня теребит густую бородищу. Большим и указательным пальцами левой руки он легко сгибает-разгибает толстый стальной гвоздь. Оба молчат. Космическая тишина прерывается только редким бренчанием ложки в стакане и еще более редким и потому глубокомысленным кряхтением коренастого гнома. Так продолжается уже двадцать минут.
За дверью раздалось приближающееся цоканье, бренчание на гитарке и тихо исполняемая, но веселая песенка. Цоканье копыт по камню прекратилось, послышался размеренный шелест песка. Вдруг прямо как гром среди ясного неба кто-то забил поварешкой о кастрюлю. Вроде ничего страшного, но звуки эти начали очень быстро ускоряться в темпе. Раздалось удивленное:
– Ой, мама…
Шелест песка стал почти сплошным фоном, затем вновь цоканье по камню, только очень быстрое… как у лошади, пущенной галопом. Взрыв. Звук упавшего тела. На Степана с Торляндом с потолка посыпалась каменная пыль. Прошло несколько секунд под аккомпанемент ложки в стакане и кряхтения гнома. Стальная дверь, больше похожая на люк между отсеками у подводной лодки, распахнулась с коротким пронзительным скрипом. На ступеньках, ведущих с улицы к этому входу в бомбоубежище, остановился растрепанный Фолк. Козлиная бородка – дыбом, шерсть на ногах – подпалена, рога потеряли свой обычный торжественный блеск под слоем копоти. Да и вообще… сатир был грязный и злой, как черт. Обе руки твердо держали любимую гитару, не пострадавшую во время взрыва.
– Где эти сво… саперы? – последовал короткий вопрос после затянувшейся паузы. – Эти уро… саперы проморгали неразорвавшийся «полсотник». Я чуть на… не… на много маленьких сатирчиков, того… этого…
– Козлят, – поправил Степан спокойным голосом.
Торлянд оглушительно расхохотался. Звуки его смеха напоминали раскаты грома во время грозы.
– Чего… козлят? – не понял разгоряченный сатир.
Тора душил сильнейший приступ хохота, а Степан как ни в чем не бывало, продолжая смотреть на стакан, ответил:
– Ты бы разлетелся на много маленьких козлят, а не сатирчиков.
– Ага! – подтвердил гном, утирая слезы смеха. – Появилось бы собственное стадо. Мы стали бы пастухами!
Сатир задумался на пару секунд… и тоже рассмеялся. Сказывалось напряжение последних дней. Перемирие заключено, но напряженность и провокаторы с обеих сторон остались. На руинах городов то и дело слышались выстрелы и взрывы. Постоянное военное положение. Подъемы среди ночи, слава богу, пока еще по ложной тревоге…
Меня разбудил Фарак, трясший меня за плечо.
– Саша! Проснись! – громко скомандовал он мне.
Я резко сел, свесив ноги с кровати. Голова гудела непонятно с чего. Но от отсутствия причины легче не становилось. А тут еще этот громогласный демон.
– И чего ты орешь? – простонал я, пытаясь собрать мысли, разбежавшиеся от оглушительных звуков битья в гигантский барабан, установленный прямо посреди того котелка, который кто-то назвал головой.
– Ты, вернее твоя тень… она… почти исчезла, – озадаченно сказал немного успокоившийся демон.
– А сейчас? – разволновался уже я. – Она на месте?
– Сейчас да, она вернулась, когда ты проснулся. Никогда не видел ничего подобного. Тело здесь, а тени, считай, нет. Ты сам так сделал?
– Если бы я знал… Я видел сон, другой мир… Неважно. Мне кажется, ничего страшного в этом нет… – Мои губы растянулись в ехидной улыбке. – И уж тем более без тени я не убегу. Ты ведь об этом беспокоился, а не о моем здоровье.
– Конечно… Мне твое здоровье, как гному рога.
Мы облегченно рассмеялись. Головная боль быстро проходила. Через пару минут совсем полегчало.
– Нам пора во дворец.
– А бой над городом уже закончился? – удивился я.
– Да, мы приняли капитуляцию командующего эскадрой ИПД, они сдались за час до рассвета, когда потеряли почти все истребители и еще два авианосца.
– А ваши потери? – спросил я, зашнуровывая кроссовки.
– Они… Командование называет их… приемлемыми.
«Приемлемые потери», как это цинично звучит. Потери не могут быть приемлемыми. Смерть не может быть большой или маленькой, нужной или необходимой. Она бессмысленна, особенно смерть от рук убийцы или врага, что в принципе одно и то же. Страшно. Я понимаю, что утопия невозможна, что война бывает нужна, а смерть – это часть жизни, но от этого не становится легче.
Когда я и Фарак выходили из ворот замка Корнеги, тепло попрощавшись с бароном, Горног только-только заводил наш цог на посадку. Исполинская центральная башня сейчас ослепительно сияла, но, слава богу, не так яростно, как настоящие природные светила. Оказалось, Фого и Колгашор оставили нас по приказу генерала гвардейского легиона лорда Чорлида.
– Говорят, он там сидит злой, как тысяча Ледяных Бестий. Император приказал выделить гвардейцев для охраны части своих приближенных. Я думаю, вы знаете, маркиз, о серии убийств советников во время беспорядков.
– Да, с утра уже успел наслушаться предположений и догадок по этому поводу. Плохо одно: народные волнения нарастают, особенно в окраинных мирах.
– Ну и в некоторых центральных обстановка не лучше. Слыхали, в Гегеноте мятежники подняли массовое восстание. Его, конечно, задавили. Каратели у нас работают быстро и жестко, но зачинщиков-то не взяли. Даже догадок нет, кем они были.
Весь этот разговор состоялся в то время, пока мы грузились в цог, а он, в свою очередь, взлетал. Дневной свет залил улицы гигантского города и осветил последствия ночных боев. Замок барона стоял как раз на той же ступени Варфана, где рухнул снаряд с ипдэшной стороны. Огромная угольно-черная рана появилась на лице города. По ее краям до сих пор были видны столбы дыма. Туда стягивались все транспортные и легковые корабли, способные перевозить пострадавших. Я успел сосчитать. Это оказалась четвертая сверху ступень города. До вершины башни Декол-Гиша было восемь километров. Но Горног повел наш цог гораздо ниже.
Если ночью столица огромной империи поражала своим таинственным величием, то днем всякая таинственность пропала, и осталось голое величие. Тысячи, миллионы зданий очень больших и очень маленьких, стремящихся на недосягаемую высоту и расплывшихся гигантской каменной кляксой среди «порубленных в мелкую крошку» особняков, замков, башен, многоквартирных многоэтажек, сияющих в свете центральной башни шпилей, куполов, переливающихся всеми цветами радуги. Иногда из леса городских башен поднимался настоящий титан – древние руины прошлого. Магистрали прямо-таки эпических пропорций, кишащие как наземным, так и воздушным транспортом, переплетались друг с другом, изливая бушующий поток демонов и недемонов на площади, где фонтаны выплескивали тонны сияющей в лучах света воды на многие десятки, если не сотни, метров в высоту. Храмы-амфитеатры с огромными столбами ревущего огня во внутренних дворах. Витиеватая лепка и ковка на решетках оград и перилах самых разных мостов, перекинутых через реки и каналы, маленьких, почти игрушечных, и гигантских, словно проспекты, которые в них упираются. А эти реки и каналы! Где еще вода так изумительно прозрачна? Реки пронизывают каждый район города, любовно жмутся друг к другу и вновь разбегаются, чтобы встретиться с другой рекой или другим каналом. Они питают своей живительной влагой вечнозеленые сады, подобные настоящим лесам, но куда более древние. Тысячелетние титаны тянут свои ветви навстречу небу. Дивной красоты, но порой ужасно ядовитые цветы радуют своими красками. Самые фантастические животные, непохожие ни на кого, бродят под сенью холеных растений. Эти сады представляют собой особый мир.
И все это Варфана! Ах, Варфана… Сначала я молча поглощал взглядом эту красоту, а затем стал мучить Фарака расспросами и восклицаниями: «Что это?», «Как это?», «Не может быть!», «Невероятно!»…
А он охотно отвечал, как заправский экскурсовод:
– Это Имперская Галерея Живописи. Каждый зал – отдельное помещение, висящее в воздухе. Они объединены порталами. Самый верхний зал повис на отметке в восемьсот семьдесят шесть метров. Зачем? А… Не знаю. Говорят, архитектор был фантастически талантливым, но немного сумасшедшим колдуном… А это не просто запечатленное в момент полета облако пыли, а монумент в честь единственного императора керега. Он был императором ровно сутки, пока отсутствовал прапрадед нынешнего правителя, но по его приказу все же успели создать… да-да, ты прав, именно каменную кляксу. Памятник оставили, чтобы помнили, какие забавные казусы знает история… Это… Первая императорская цитадель. Именно цитадель, а не дворец. Когда ее строили, дворцы возводить было немного рановато… некому было бы любоваться на них… Ведь роскошные дворцы строятся для того, чтобы удивить народ, а потом уже для удобства правителя…
Тут наш цог стал облетать нечто очень странное. Целый район города оказался погружен в облако тумана от самых фундаментов зданий, до вершин шпилей. Облако это было молочно-белое, как шапка пены в чашке с каппучино. Несколько особенно высоких шпилей и башен выныривали из тумана, словно скалы из пены бьющихся о них волн.
– А что… это? – пораженно спросил я.
– Это? – переспросил Фарак и, получив утвердительный кивок, ответил: – Кварталы волшебников. Кстати, именно тут ты, скорее всего, подвергнешься всестороннему изучению. Здесь же стоит то, из-за чего появился этот магический туман. Маги называют это «Конденсатор». Единственный в своем роде естественный источник магической энергии, лишь немного доведенный до ума нашими кудесниками. Кстати, сейчас он покажется.
Действительно, когда цог взлетел повыше, облетая один из многочисленных замков, над гуманной пеной я смог разглядеть гигантский навес из плотных листов какого-то материала цвета сапфира, сияющих густой синевой. Это покрывало еле заметно колыхалось, будто лист бумаги, лежащий на неспокойной воде, и было немного выпуклым. Но краям его поддерживали натянутые цепи с толщиной звеньев в обхват моего туловища. Под этим тентом неправильной формы пролегала расщелина, пролом в скале, выросшей прямо из ступени города-амфитеатра. Что находилось в этом провале, понять было сложно, но оттуда медленно поднимались струйки белого дыма-тумана. Эти струйки упирались в сапфировое покрывало, нависшее чуть выше, и растекались в разные стороны, оставляя в тех местах, где касались тента тяжелые капли темно-синего цвета. Через некоторое время капли скатывались по выпуклым стенкам к краям навеса. Под самыми краями пролегало русло канала, где колыхалась жидкость, собравшаяся из срывающихся сверху капель. Густая темно-синяя жидкость стекала по трубам, выходящим из этой странной реки каждые десять метров, которые вели в глубь района магов.
– Так это и есть то, с помощью чего волшебники всех миров творят свои чудеса?
– Ну не только с помощью этого. Просто логада – эта синяя жидкость – предоставляет возможность стать магом каждому, но, например, кереги не нуждаются в ней, черпая силу сразу из окружающего мира.
– Но как они используют эту… логаду?
– Я тебе что – волшебник? – возмутился Фарак, утомленный моими не иссякающими вопросами. – Откуда же я знаю? Этому нормальные демоны полжизни учатся.
– Ну ладно-ладно, не горячись! – поднял я скованные руки вверх. – Уж и спросить нельзя…
Мы замолчали, а я вновь предался созерцанию окрестностей этого восхитительного города.
Минут через двадцать перед нами показалась цель нашего полета. Императорский дворец оказался под стать городу. Такой же исполинский, величественный и потрясающе красивый. Резиденция императора полностью заняла сороковую ступень города, если считать снизу. Замок венчали четыре одинаковых башни. Каждая из них была второй по высоте башней в городе, ее высота составляла полтора километра. Отличались четыре сестры по цвету.
– Та, – с видимым удовольствием разглагольствовал Фарак под одобрительное хмыканье Горнога, который по такому случаю не торопясь облетал это чудо, – что покрыта алыми рубиновыми плитами – Совет Наместников. Там раз в год собираются правители миров, поставленные на правящие посты императором. Явка строго обязательна. Там император оглашает свое мнение, недовольство или же одобрение политики развития того или иного мира. А вон там ты видишь башню, покрытую золотом. Это Залы Войны. Здесь проходят военные советы генералов и адмиралов при участии императора для утверждения дальнейшей стратегии войны. Там же – высшая школа офицеров и прочие военные органы правления. Башня, полностью состоящая из логады, приютила у себя Совет Пятого Круга Магов. Там собираются представители всех остальных четырех Кругов Магов империи. Сейчас там председательствует знакомый нам обоим Герцог. Но через неделю состоится собрание Пятого Круга… И наконец последняя, четвертая башня… да-да, именно та – совершенно белая – Гордость Империи. Там происходят ежегодные собрания дворян империи, проводятся балы, договариваются о сотрудничестве… короче, змеиное гнездо. Приторные улыбки, подковерные интриги, убийства, дуэли, соблазны… весь букет ароматов «господской жизни».
– А где живет император? – удивился я, что местом своего обитания он не выбрал одну из этих сестричек.
– Там, куда сейчас смотрит нос нашего цога.
Я посмотрел вперед. Там, из дворцовых лабиринтов: переходов и внутренних двориков выныривали три башни, объединенные переплетением галерей. Они расположились точно посередине между «рубиновой» и «золотой» башнями. Они образовывали треугольник, в центре которого висел кокон, сияющий всеми цветами радуги. Приглядевшись, я понял, что это не просто «кокон», а висящий в воздухе замок, окутанный своеобразным магическим полем, которое слегка пульсировало. Замок представлял собой монолитную цитадель, накрытую сверху зеркально гладким куполом. Все это выглядело… очень странно. Ни окон, ни входов-выходов, ни одной крохотной щелочки.
– Орех какой-то! – воскликнул я. – Как мы туда попадем-то?
– Магия, Саша, магия. – Фарак похлопал меня по плечу, как ветеран зеленого новобранца. – Так просто туда и не попасть. Для начала мы причалим к одной из башен. Они, кстати, сделаны из костей последних драконов-титанов.
– Вымирающий вид… – понимающе кивнул я.
– Не совсем… Исчезнувший благодаря непосредственной помощи ИПД и нашей империи, тогда еще дружных между собой… Но… Это совсем другая история.
Наш цог подлетел к той башне, проход в которую смотрел на «рубиновую» башню. Мы влетели в нее через огромный зев входа, расположенный где-то на высоте восьмиста метров над землей, при высоте самой «костяной» башни около тысячи метров. Цог приземлился в гигантском…
Кстати, надеюсь, я не утомил вас щедрым рассыпанием направо-налево таких эпитетов, как «огромный», «гигантский», «исполинский»? Ну что я могу поделать, если зодчие и архитекторы империи Декол-Гиша страдали какой-то повальной гигантоманией?!
Так вот, цог наш расправил свои механические лапки на отполированном до зеркального блеска каменном полу, посреди огромного, совершенно пустого зала. Первым за борт спрыгнул Фарак, затем я. Пол оказался совершенно не скользким, как казалось на первый взгляд.
– Удачи вам… обоим, – попрощался с нами Горног, тепло улыбнувшись. – А мне пора… Может, свидимся еще. Пускай осветит ваш путь, но не обожжет ваши души Вечное Пламя.
– Удачи! – в унисон ответили мы, пытаясь перекричать неслышный из кабины, но, оказывается, довольно громкий шум двигателя.
Эхо поразительное, но какое-то избирательное. Оно многократно усиливало каждый посторонний звук в зале, кроме звуков шагов и голоса. Странное эхо.
Глазея вокруг, я последовал за Фараком, бряцая своими кандалами. Хотя назвать элегантные тоненькие железки кандалами язык не поворачивается. Но попробовали бы вы разорвать эти тонюсенькие цепочки или погнуть изящные браслетики! Мы пошли к небольшой двери в стороне, противоположной от входа в башню. Нигде не было видно ни одного часового. Дверь была небольшой, но каменной и, видимо, жутко тяжелой. Отворилась она перед нами сама. Это приятно удивило. За дверью оказался коридор длиной метров восемьдесят. По обе его стороны я заметил створчатые двери, установленные друг напротив друга. Демонов, как, впрочем, вообще кого-нибудь живого, не наблюдалось.
– Слушай, Фарак, – спросил я у ведущего меня по коридору демона, – а где же строго обязательная в таких местах многочисленная охрана или, по крайней мере, немногочисленные гвардейцы?
– Не все в этих мирах можно увидеть человеческими глазами, Александр.
Тут я сообразил, что уже достаточно давно мне удалось навостриться «смотреть в Тень». Пришлось помучиться, вспоминать, как это делается. Вспомнил. Посмотрел. И чуть не упал от разительных отличий между коридором в физическом мире и коридором даже на небольшой глубине Тени. В теневом коридоре вдоль стен стояли сотни теней, сотни безликих теней. Мне они подчиняться не будут в любом случае, максимум, нападать не станут. При этом тени были «твердыми», четкими, другими словами, они были на пике своей силы. И тут до меня дошло: это же тени имперских гвардейцев, только невидимых, как мои невидимые «чесночные друзья», покинувшие меня еще на Дэго. Но, кроме такого обилия невидимой стражи, меня еще поразило и то, что пряталось за створчатыми дверьми. Что-то невозможное, даже с моей точки зрения Бывшего Повелителя Тени. За дверьми находились очень, нет, не так… ОЧЕНЬ большие тени… опять не так… ТЕНИ. Они были настолько несконцентрированными, но в то же время сильными… снова не так… НАСТОЛЬКО СИЛЬНЫМИ, что становилось страшно при мысли о том, во сколько раз возрастет их мощь, если их сконцентрировать, сделать более четкими. Смогу ли Я их остановить? Мне стало так интересно, что я не выдержал и спросил Фарака:
– А что находится за теми дверьми?
– За этими-то? – Демон глянул на меня. – Извини, но это не твое дело.
– Ясно.
Все же не стоит забывать, что я всего лишь пленный, пускай и очень важный. Государственные тайны остаются для меня государственными тайнами. Чтобы не разболелась голова, я перестал рассматривать мир сквозь призму Тени.
Выйдя из коридора, мы оказались в круглом зале, где на своеобразном троне я увидел старика. Молочно-белый демон с короной из небольших рожек сидел с завязанными полоской ткани глазами, не шевелясь.
– Кто это? – вновь разобрало меня любопытство, пока Фарак медленно, словно к дикому зверю, подбирался к старцу, а я следом.
– Слепой Поводырь.
– Да я вижу, что не зрячий!..
– Тише ты.
– Почему он с повязкой на… Пламени Души?
– Не на Пламени Души, а на Дыме Смерти. Помнишь, я тебе говорил, что демоны моей расы, рагоды, могут дожить до трехсот лет?
– Ну.
– Это не совсем верно. Мы можем жить и дольше, только в обмен продления жизни мы платим тем, что лишаемся зрения и части души… слишком сложно и долго объяснять, но… лишь единицы выбирают такой способ жить почти вечно.
Следующий мой вопрос был безжалостно пресечен резким взмахом руки, который означал только одно: «ЗАТКНИСЬ!» В тот же момент старец начал говорить, но как-то очень уж странно. Его рот открывался, а голос доносился как бы со всех сторон. Я пригляделся и увидел, что во рту…
«Стоп… Я схожу с ума… Такого не бывает. Не бывает, чтобы от человека… ну пускай даже демона осталась одна пустая оболочка с абсолютной чернотой внутри!» – завопили более или менее здравые мысли. Самые здравые и умные мысли сбежали сразу, как только я увидел это зрелище.
А ведь это было именно так. От ссохшегося старика осталась только молочно-белая кожа-чешуя, непонятно как поддерживаемая изнутри пустотой, да одежда, прикрывающая его кожу. Его одежда оказалась очень простой, похожей на древнеримскую тогу. Так вот, ЭТО вещало нам следующее довольно бодрым и отнюдь не зловещим голосом, правда, старческим:
– Озаряет ли ваш путь Пламя Души?
– Оно греет наши сердца, – торжественно ответил Фарак.
– Горит ли ваша душа в пламени?
– Она и есть пламя.
– Боитесь ли вы Дыма Смерти?
– Мы идем к нему.
– Вы готовы увидеть его?
– Да.
– Так войдите же Ищущий и Тот-Кто-Ведет-Тень.
Я успел заметить удивленный взгляд, брошенный в мою сторону маркизом, но дальше нас поглотило ослепительное белое сияние, из-за которого мне пришлось крепко зажмуриться. Когда мне удалось наконец открыть глаза и проморгаться, рядом уже не было зловещего старика. Мы стояли перед кованой решеткой, закрывавшей арку в стене коридора. За нашими спинами была монолитная стена цвета потускневшего золота, а влево и вправо от нас шел все тот же коридор. Перед нами из ничего появились гвардейцы-невидимки в своих белых доспехах, черных плащах и рубиновых масках на лицах.
– Кто такие? – Вопрос был задан холодным бесстрастным голосом.
– Маркиз Легафар и Повелитель Тени, – ответ такой же холодный, как и вопрос.
– Какова цель?
– Встреча с императором.
– Проходите, – итог короткого допроса.
Гвардейцы исчезли так же внезапно, как и появились. Кованая сталь решетки дрогнула, поднялась, и мы прошли.
Не буду описывать получасовое блуждание по коридорам и залам. Скажу лишь, что ничего интересного увидеть мне не удалось. Двери, залы, комнаты, коридоры, прислуга, гвардейцы, графы, бароны, маркизы… скучно.
Глава 6
Но ничто не может длиться вечно, вот и наша утомительная прогулка закончилась у небольших деревянных дверей со стальной ковкой, изображающей скрестившиеся клинки. Мы вошли в помещение, плотно прикрыв за собой двери. Это оказался относительно небольшой зал, одна стена которого вся была заставлена стеллажами с самым разнообразным холодным оружием. Когда мы вошли в зал, посреди него крутился демон, на вид – ровесник Фарака, с клинком наперевес и отбивался от двух противников, одетых во все черное. Даже лица у них казались покрашены в черный цвет. Бой шел двое на одного, у демона в руках был тяжелый двуручный клинок, а у нападавших по короткому мечу «а-ля гладиус» и малому круглому щиту. Тяжеленная полоса стали легко двигалась из стороны в сторону в руках демона, парируя выпады оппонентов. Удар, блок, нырок под один из коротких клинков, рубящий горизонтальный удар в бок противника попал в щит, атака резко переводится на голову, враг не успевает поднять щит, его голова летит с плеч. Тело валится на пол. Демон и второй нападавший остались один на один. Короткий клинок делает обманное рубящее движение, но в последний момент переходит в быстрый короткий укол практически в упор. Демон размахивается мечом, очертив в воздухе серебристый круг, размытый из-за большой скорости стали, а заодно отводит клинок противника в сторону, после этого следует удар по ногам. Щит оппонента скользит навстречу клинку, но не успевает четко утвердиться на месте, и тяжелое лезвие меча демона просто сносит его. Щит ломает ноги в коленях собственному хозяину. Противник валится на спину, и демон производит сильный быстрый удар острием меча сверху вниз.
На протяжении всей схватки мы с Фараком стояли у стены и наблюдали за боем. Не знаю, как мой конвоир, а у меня появилось легкое восхищение техникой боя этого демона. Я сам лет пять занимался фехтованием, строевым боем и реконструкцией. Так вот, лишь пара моих знакомых реконструкторов могли похвастаться подобной техникой боя, а уж тяжелым двуручником так мастерски никто не владел. Мои успехи на ниве овладения холодным оружием начались и закончились овладеванием тем самым коротким клинком, «а-ля гладиус». Демон, стоявший над поверженными противниками, тем временем немного отдышался и отбросил клинок в сторону. Не успело его оружие долететь до каменного пола, как исчезло, растворившись в воздухе, вслед за ним исчезли и тела поверженных противников вместе с экипировкой. Демон повернулся к нам, широко улыбнулся радостной улыбкой и пошел навстречу. Пока он шел, мне удалось рассмотреть незнакомца повнимательнее. На ногах свободные белые шаровары, а на крепком торсе – белая же безрукавка без застежек. На всей одежде мне удалось заметить замысловатые узоры, выполненные красной нитью. А еще он оказался босым. Красное, покрытое чешуей-кожей лицо, пляшущие язычки желтого пламени в глазницах, тонкие губы, правильный крупный нос, но который назвать «шнобелем» язык не повернется. Улыбка открытая, дружелюбная. Гладкий, без костяных наростов подбородок. Небольшие рожки на голове, расположенные симметрично, по три, на обоих полушариях черепа. Почему-то у меня даже в мыслях не было задать вопрос по поводу личности и титула этого демона-рагода. И так все было ясно.
– Ваше императорское величество, – низко поклонился Фарак.
– Фарак! Мой друг! – воскликнул император, подойдя вплотную. – Рад, что ты живой и здоровый.
Они крепко пожали друг другу руки.
«Ого! – присвистнул я про себя. – Таким теплым дружеским отношениям с правителем огромной империи можно только позавидовать. С такой крышей над головой хоть к дракону в пасть!»
Когда наконец два демона поприветствовали друг друга, император Годар-Кин Шестой обратил свое внимание на меня. Его цепкий оценивающий взгляд прямо-таки буравил на мне дырку.
– Так, значит, это и есть тот самый Повелитель Тени? Легенда, за которой мы так долго охотились. Человек, – тихо, будто про себя проговорил император. – Тот, в охоте на которого погибло так много твоих охотников. Так, Фарак? Ты испытываешь к нему ненависть?
– Сложно испытывать злость или ненависть к тому, кто просто спасал свою жизнь.
– Да… У тебя есть имя, Теневод?
– Меня зовут Александр.
– Странное имя. Но во Вселенной миров много странного. С тобой мы еще познакомимся. А сейчас… – Император отошел к стене, где висели всякие колюще-режущие железки. – Маркиз Легафар! Я вызываю вас на бой! Надеюсь, твои предпочтения в выборе оружия не изменились?
Он снял со стены два брата, близнеца, два длинных двуручных меча в ножнах вроде того, которым только что он бился. Годар-Кин Шестой подошел к Фараку и протянул ему меч, но тот попятился.
– Ваше вели… – начал было он, но император его перебил.
– Оставь это! – воскликнул заметно раздосадованный император. – Вспомни, как ты меня звал! Здесь, в этом зале, я – тот самый молодой парень, вместе с которым ты прошел две войны. Вспомни нашу молодость. Забудь о сегодняшнем дне. Хотя бы дай мне забыть!.. – Он перевел дух, заметно сожалея об этом срыве, но все же продолжил: – Когда я покину этот зал, меня не станет, останется только Император.
Они стояли друг напротив друга, один с мечом в протянутой руке, второй – отшатнувшись от этого жеста. Наконец Фарак шагнул вперед и взял клинок из рук императора.
– Давай сразимся… – сказал он и усмехнулся. – Ловец.
Оба расхохотались чему-то своему и разошлись в разные стороны. Фарак скинул плащ на пол, извлек клинок из ножен, отбросил их к стене. Пара пробных взмахов одной рукой, обеими. Когда он вышел на середину зала, император был уже готов, он ожидал своего старого друга, опершись локтями на широкую гарду меча, поставленного острием на пол. Немного постояли, приглядываясь друг к другу.
– Начали! – выкрикнул император.
Неуловимым движением он подбросил свой меч, перехватил рукоять и парировал колющий удар Фарака, но тот не растерялся и развернулся, воспользовавшись инерцией движения отбитого клинка. Мощный рубящий удар был направлен на шею, но шеи Ловца там уже не было. Он нырнул под лезвие и уже рубил по ногам противника. Фараку ничего не оставалось делать, кроме как прыгнуть вперед, перемахнув через клинок императора. Два демона немного разошлись.
– Ты не потерял хватку, Штык.
– Очень сложно ее потерять, когда все время на фронте или Охоте.
– Я… я помню, Фарак.
– И?
– У тебя будет перерыв. Ты увидишь свою семью.
Император неожиданно рванул в одну сторону, но в последний момент передумал и отскочил в другую, одновременно нанося рубящий удар в живот. Фарак, поначалу клюнувший на эту уловку и начавший блокировать удар-блеф, вывернул правую руку немыслимым образом и перевел меч в блок у живота по немыслимой дуге. Сталь встретилась со сталью у самой плоти, удар императора не прошел, но Фарак оказался в неудобной позиции и потерял равновесие. Ловец устроил длинную подсечку и не менее быстро добил поверженного противника. У меня замерло сердце: «Неужели убил?!» Но оказалось, что клинок, та часть его, которая должна была войти в тело, растекся серым дымком. Когда меч отняли от тела, его лезвие вновь приняло прежнюю форму.
Император подал Фараку руку и помог ему подняться с пола. Они жизнерадостно о чем-то говорили, спорили, хлопали друг друга по спине, смеялись, а я случайно посмотрел глубоко… очень глубоко в Тень. И то, что я там увидел, меня очень озадачило. Тень императора. Во-первых, она оказалась невероятно сильной и четкой, пожалуй, сильнее мне до этого видеть не приходилось. Такой тенью не может обладать простой демон или человек. Но не только это заставило меня крепко задуматься. Он умирал. Император Годар-Кин VI умирал. Все признаки увядания его тени были налицо. Я ориентировался по признакам болезни некогда убитого мной Хранителя Бесконечности. Его тень тоже отображала процесс быстрого увядания своего хозяина. Но то, что творилось с императором… очень быстро прогрессирующий процесс. Смерть стояла буквально за его плечами.
– Эй! Теневод! – наконец смог докричаться до меня император в физическом мире. – Что с тобой? Нехорошо?
– А? – Сначала я даже не понял, где нахожусь. – Нет-нет… все нормально, ваше величество.
– Ну если так… – улыбнулся он каким-то своим мыслям и тут же обескуражил меня неожиданным предложением: – Предлагаю тебе сразиться со мной. Выбирай оружие!
– Но…
– Никаких «но» чтобы я не слышал. Нет лучшего способа узнать человека, чем сразиться с ним.
– Я эти железки в руках не держал уже года два! – резонно возразил я и тут же пожалел, что проболтался.
– Значит, все же держал. И фехтуешь? Как?
– Да… говорили, в целом неплохо.
– Отлично! Итак, какое оружие ты выберешь?
– Я не думаю, что идея биться с вами очень удачная…
– Да… – медленно протянул Годар-Кин. – Помнишь, Фарак, я часто говорил, что люди всего лишь трусливые слабаки? Так вот, я был прав.
Мне стало совершенно ясно, что от поединка с императором не отвертеться. Скажи мне кто-нибудь это еще час назад, не поверил бы… Я оглядел внушительный арсенал тренировочных орудий убийств ближнего боя. Собственно, долго выбирать не имело смысла, но хотелось потянуть время. Авось передумает… не передумал. Тут я вспомнил, что мои руки и ноги по-прежнему закованы в кандалы. Но, взглянув на них, я обнаружил, что они исчезли, не оставив даже следов. Я взял то единственное, чем действительно достойно владел. Стоявший рядом император участливо поинтересовался:
– Щит тоже берешь?
– Да… только я его что-то не вижу…
– Вон там.
– Ага… спасибо.
Когда я взял все необходимое для боя, а это был малый круглый щит, достаточно легкий, чтобы долго с ним биться и не устать, но и достаточно прочный, чтобы он не развалился после первого же удара тяжелого клинка противника. Император окинул меня оценивающим взглядом и снизошел до совета:
– Рубашку скинь, а то изорвешь всю… – Пока я расстегивал рубаху, которую таскал на себе с тех пор, как покинул родной мир, Годар-Кин продолжил, прохаживаясь вдоль стеллажей с оружием: – Чтобы уравнять шансы, я тоже выберу короткий клинок и щит. Идет?
– Как пожелаете, ваше…
– В стенах этого зала называй меня – Ловец.
– Хорошо – Ловец.
Мы встали в центре зала, в шести шагах друг от друга. Оба сделали пару пробных взмахов, осмотрели щиты, размялись…
– Начали! – выкрикнул император.
Покружили по залу. Удар, блок, удар, блок, удар, нырок, на ходу блок, удар, увернулся. Снова кружим но залу, словно в танце. Пошел на меня. Бьет, принимаю клинок на щит, тот чуть не соскальзывает мне на плечо, вывернулся, удар правым плечом в нос, попал на щит, ушибся. Бью сверху, он блокирует своим мечом, бьет щитом в живот, я падаю. Пытаюсь вскочить. Он прижимает меня ногой и делает добивающий. Успеваю сбить его ногу с себя и вывернуться из-под удара, клинок скрежещет по каменному иолу. Вскакиваю. Снова танец смерти. Сталь танцует в руках, иногда замирая. Он бьет сверху, отвожу щитом, бью рубящим справа, но он уже приготовился: выставляет щит под мой клинок, выворачивает свой меч из-под моего щита и бьет мне в живот.
Я почувствовал противный холод внутри. Показалось, что клинок вошел глубоко в меня, накручивая на свое лезвие мои внутренности. Неприятно. Я и император стояли лицом к лицу. Немая сцена продолжалась не больше двух-трех секунд.
– Ты проиграл, – прошептал Ловец.
– Уже понял… – сдавленно ответил я.
Он отошел от меня на три шага, убрав клинок от моего живота. А в голове у меня крутились, как заведенные, мысли:
«Так не может биться демон, за плечами которого стоит такая близкая смерть! Умирающий Офан, при таких же признаках увядания тени, с трудом держался на волнах жизни… Странно. Надо будет спросить об этом у Фарака».
– Что ж… ты неплохо владеешь коротким клинком, Александр.
– Вы тоже… ничего, – пошутил я.
Император расхохотался. Я понял, что заслужил его доверие… хотя бы небольшое. Он отбросил свою экипировку в сторону. Она тут же исчезла. С моей случилось то же самое. Годар-Кин неторопливой походкой подошел к Фараку, который стоял все это время неподалеку и наблюдал за ходом поединка. Моя скромная персона последовала за ним, не забыв подобрать рубашку.
– Фарак… – начал было император серьезным тоном, но осекся, видимо вспомнив, что я рядом, – проводи многоуважаемого Повелителя Тени в его временные покои. – Затем он повернулся и обратился ко мне: – Завтра ты встретишься с моими доверенными… волшебниками. Что ж, – кивнул он мне, – было приятно познакомиться, Теневод. До скорого свидания.
Мы с Фараком вышли из зала для боев и молча пошли по коридору. Навстречу нам несколько раз попадались какие-то породистые хмыри, отворотившие в сторону нос, будто увидели дохлую крысу. Нам пришлось ответить им взаимностью. У каждой двери стояли по два гвардейца, молчаливые и неподвижные, словно каменные изваяния. Пройдя несколько галерей, залов и винтовых лестниц, мы оказались перед небольшой деревянной дверью. Около нее, так же как и везде, стояли двое «Оживших». Нас беспрепятственно пропустили. За дверью оказалась небольшая не слишком роскошная комната без всяких выкрутасов вроде золотых украшений и инкрустаций драгоценными камнями. Постель, пара старинных кресел да камин и небольшой стол для трапезы. Плюс ванная и туалет. Освещала помещение пара круглых светильников, вмонтированных в противоположные стены. Дверь за нами закрылась, и я наконец решился спросить:
– Слушай… – Пришлось прочистить горло после долго молчания во время перехода от тренировочного зала до моих покоев, как изволили выразиться их величество. – Император. Он чем-то болен? Смертельно?
Фарак резко развернулся в мою сторону и смерил меня пронзительным взглядом пылающих огней-глаз.
– С чего ты взял? – спросил он сухо.
– Это сложно… Скажем так, ошейник блокировал далеко не все мои способности. Я могу смотреть в Тень.
Демон огляделся по сторонам, словно боясь, что нас подслушают. Хотя, может, так оно и было.
– Об этом больше никто не знает? – прошептал он.
– Откуда? – удивился я, по старой еврейской привычке ответив вопросом на вопрос. – Я это увидел только там, в зале. Мне и императора-то довелось увидеть только сей…
– Хорошо-хорошо. Верю! – немного успокоился Фарак. – Но учти…
– Уже понял, – перебил я демона, когда понял, что дальше последуют угрозы за распространение этой тайны… а в том, что это тайна, сомневаться уже не приходилось.
– Вот и хорошо, – кивнул Фарак и шепотом продолжил: – То, что происходит или происходило когда-то давно с Ловцом, не твое дело. И лучше бы тебе не лезть в эти тайны. Если кто-нибудь узнает о том, что ты видел…
Не закончив, он вышел из комнаты. Хотя и так было предельно понятно, что будет в этом случае. Легче, правда, от этого не стало, да и лишних размышлений прибавило, как, впрочем, и головной боли.
«Какие опасные тайны таит в себе жизнь правителя огромной империи. И так мало ответов можно получить, не отдав за них пару-другую жизней. Император умирает? Тогда понятна такая секретность. А если это неизвестно Белому Герцогу, то ясна и его активность на ниве оппозиционной борьбы… И что это за предстоящая встреча с «доверенными… волшебниками» императора, на которую он сам так недвусмысленно намекнул? Мд-а… Чем дальше в лес, тем больше дров» – примерно такие размышления одолевали меня перед тем, как мне удалось провалиться в темный омут сна. Хотя жаловаться было бы грех. Ну и что, что таскали чуть ли не силком туда-сюда. Зато жив, здоров, не голодаю, опять же столько интересного увидел, что дальше некуда. Впечатлений хватит на всю оставшуюся жизнь. Если бы так и дальше пошло, то вышло бы легкое, почти безобидное приключение. Но так не вышло…
Разбудил меня все тот же Фарак. Я проснулся, оделся, умылся, позавтракал и вновь отправился вместе со своим конвоиром-собутыльником по коридорам императорского обиталища. Честно сказать, в плане красоты, элегантности или хотя бы замысловатости воплощения цитадель императора была полным нулем. Но зато как убежище при долговременной осаде она, наверное, не имела себе равных. Эти узкие коридоры и лестницы строились с целью сделать жизнь тех, кто захочет поймать Годар-Кина Шестого живым или мертвым, не самой приятной на свете штукой. Коридор, по которому мы шли через твердыню, уперся в тупик. На нас смотрела гладкая стена с идеальной кладкой. Но возле этого ничем не примечательного тупика стояли четверо гвардейцев. Меня до сих пор заставляют поежиться воспоминания о безликих масках и белых доспехах Оживших, самых преданных воинах императора. Фарак будто даже не заметил, что идет прямо на стену. Но это заметил я и уже собрался было окликнуть его, но вовремя не сделал этого. Глухая стена подернулась рябью, словно в центр бассейна упал небольшой камешек. Рябь стала усиливаться. Наконец в центре, в том месте, откуда разбегались волны, появился яркий лучик света. Поначалу совсем тоненький, но с каждым мгновением становясь все сильнее и ярче. Щель, откуда пробивался лучик, очень быстро увеличивалась, пока не стала вовсе не щелью, а полноценным проходом в человеческий рост. Из него бил ярчайший белый свет, который мог ослепить кого угодно, только не демона. Фарак даже не прищурился, зато я прикрыл глаза. Он положил мне руку на плечо и повел перед собой. Вскоре я почувствовал нестерпимое тепло… да-да, именно тепло, а не жар. Оказалось, что тепло тоже может быть нестерпимым. Я даже застонал сквозь зубы. Я бы принялся ругаться на чем свет стоит, но голос Фарака прозвучал, как далекое эхо:
– Тише. Это испытание должны пройти все недемоны, приходящие к Стопам Императора. Терпи.
Пришлось терпеть, крепко стиснув зубы и кулаки. Сколько длится эта пытка, мне уже было все равно, мне стало так же все равно, когда она кончится, и то, зачем она вообще нужна. И вот как раз в этот момент испытание закончилось. Моего лица коснулся благодатный холод. Я облегченно вздохнул и открыл глаза. Мы стояли у края огромного зала, в центре которого возвышалась башня, оплетенная монументальной винтовой лестницей. Сотни ступеней вели к ее вершине на неописуемую высоту. На этой вершине я сумел рассмотреть далекую фигуру в белых одеждах. Кто это был? Конечно же император, взирающий на нас сверху, со своего трона. Сотни ниш были вырублены прямо в стене зала, в них сидели тысячи демонов. Расцветка зала была неоднородной. Та часть, что находилась позади трона императора, была угольно-черной, а та, что перед ним, – белая. По правую и левую руки от него были «переходы» из черного в белое. Позже я узнал, черная часть зала отводится тем наместникам миров и представителям дворянских фамилий империи, кто попал в немилость императора или же преступил законы империи, а белая часть предназначалась для «любимчиков». Серые «переходы» для тех, кто еще не успел доказать свою верность (или неверность) империи. Нетрудно догадаться, что я попал в «рубиновую» башню, где проходили заседания Совета Наместников, одну из четырех башен-сестричек, которые мне довелось видеть, подлетая ко дворцу императора. В тот день огромный зал был полон. Редкие ниши оказались пустыми. Явились, очевидно, даже «неверные» императору демоны, практически в полном составе. Гомон и шум толпы с нашим появлением оборвался как по команде. Мы остановились как раз в центре зала. Я почувствовал на себе взгляды, наверное, тысяч глаз… тьфу, ты!.. опять забыл… тысяч огней души. Фарак вышел вперед, низко поклонился и сказал:
– Да осветит ваш путь Вечное Пламя, Ваше Императорское Величество.
– Приветствую тебя, маркиз Легафар. Пусть Вечное Пламя осветит путь и тебе. Зачем ты явился сюда в этот древний зал?
Похоже, беседа шла по давно установленному ритуалу, а каждое слово двух собеседников многократно усиливалось, не иначе – с помощью магии.
– Я пришел сюда, дабы представить всем многоуважаемым господам, заседающим в этом зале, того, кто принесет нашей Родине победу в нынешней изнуряющей войне. Того, кто является залогом нашей безопасности и безграничного могущества империи… Ваше Величество, наместники, я хочу представить вам легенду, которую мне и моим людям удалось оживить в глазах императора. Я представляю Повелителя Тени!
После такой речи я чуть было не начал аплодировал Фараку. В этой речи, достойной профессионального массовика-затейника, было все. И харизма, и голос, и интрига, и зажигательность… Вот только вокруг никто не хлопал. На меня вновь были устремлены сотни, если не тысячи, взглядов, но уже недоверчивых или испуганных, со всех сторон слышалось: «Он?.. Не может быть… Как?.. Что-то не похож… Ха! Нашли дурака! Это Повелитель Тени?! Ха-ха!.. Как он это докажет?!»
– Я вижу, Ваше Величество, что высокородные господа не желают поверить мне. Позволите ли вы мне провести демонстрацию и погрузить этот зал в первичную Тень?
– Ты получаешь мое разрешение, маркиз Легафар.
– Благодарю, император.
Фарак сделал пару пассов руками. Поначалу ничего не происходило, но затем на весь зал будто упала гигантская тень и стало темно, очень темно, так темно, что хоть глаз выколи… через пару секунд в зале посветлело настолько, что я снова смог различить его потолок. Мне стало ясно, что весь зал переместился из физического мира в неглубокую Тень. И хочу сказать… впечатление я на них произвел. В отличие от других теней в этом зале, кроме, пожалуй, императорской, да и та как-то не смотрелась рядом со мной, моя тень казалась непомерно огромной. Из-за Ошейника Теней мне не удавалось выплеснуть всю ту силу, что накопилась за время моего плена. Обычно сила не задерживалась во мне, проходила насквозь, и я мог черпать ее отовсюду, а теперь сила, вошедшая в меня, не могла выйти и, оставаясь внутри, придавала моей тени достаточно угрожающий вид. Огромное, колышущееся, разросшееся нечто.
Зал вновь вернулся в реальный мир. Вот теперь другое дело. Демоны оценили. Все чувства перемешались в аплодисментах и криках радости, одобрения, восхищения, предвкушения и страха. Так продолжалось бы очень долго, если бы император не поднял руку и не сказал одно только слово:
– Тишина.
Зал мгновенно притих, лишь шелест шепота прогуливался по нишам в стенах. Император встал с трона:
– Теперь, я надеюсь, у наместника Аговы и ею соратников больше не возникнет вопросов относительно тех денег, которые были вложены в проект «Охота», руководимый маркизом Легафаром. Эти деньги себя оправдали, и вот первый результат, который вы видите, и скоро окупятся полностью… а сам проект «Охота» будет финансироваться и дальше. Возражения есть?
Повисла тяжелая тишина, а мне подумалось, что если упомянутый наместник Агова еще не на «черной» половине зала, то скоро там окажется.
– Отлично. Думаю, можно перейти к обсуждению других проблем. А вы, господа, можете идти. – Последние слова император адресовал двум одиноким фигуркам, стоящим ниже его стоп, то есть мне и Фараку: – Если я не ошибаюсь, у вас еще одна важная встреча.
Мы расстались. Телепортирование… Когда-нибудь оно добьет меня. Испытываешь не самые приятные ощущения, знаете ли, когда тебя неожиданно и притом мгновенно вытаскивают из одного места и бросают в другое. Вот и в тот раз было то же самое. Я пришел в себя, стоя в круге света посреди абсолютно темного помещения. Судя по количеству алых и желтых пар огоньков вокруг, меня окружало довольно большое число демонов разного возраста. Я попытался было пошевелиться, но не смог и с огромным удивлением обнаружил, что, оказывается, я не стою, а, так сказать, вишу, окутанный каким-то белым сиянием. Более того, мой рот решил не открываться, то есть из попыток сказать что-нибудь выходило лишь коровье мычание. А демоны вокруг с интересом рассматривали и обсуждали мою скромную персону.
– По-моему, он в этом ошейнике не опасен, – высказал здравую мысль сухой шелестящий голос, похожий на шипение змеи. – Можно было бы и расковать его.
– «Можно было бы и расковать его», – передразнил его высокий и немного истеричный голос, похоже принадлежащий не особенно древнему старику, – только если мы будем точно знать, что первым он придушит вас.
– Но маркиз Легафар уверял нас, что он не опасен! – возразил второму глубокий бас.
– Маркиз Легафар – наивный молокосос! – отрезал истеричный.
– А вы, магистр, у нас прямо-таки древний умудренный жизнью старец! – иронично встрял первый. – Хотя очень похожи на безрогого юнца!
– Да как вы?!.. – захлебнулся от негодования истеричный, но его грубо перебили.
– А ну, цыц! Горячие рыжие гномы! – лихо осадил разгорячившихся спорщиков очень знакомый голос. – Я считаю: надо освободить Повелителя Тени, а то он давно хочет что-то сказать. Вон как мычит, бедняга… Кандалы на него надеть вновь.
Кто-то что-то шепнул, и я упал на пол, оставшись без поддержки непонятного сияния вокруг тела. Свет все же удосужились включить не только над моей головой, но и во всем помещении сразу. На запястьях и лодыжках вновь появились уже почти родные кандалы. Я встал, разминая немного затекшую челюсть, да так и замер с открытым ртом. Напротив меня, в кресле посреди маленького зала, больше похожего на солидный рабочий кабинет, укутавшись в меховую накидку, с бокалом в длинных пальцах левой руки и желтым дымом смерти в глазницах сидел Белый Герцог. Вокруг него столпились еще шесть демонов и две демонессы. Все, кроме герцога, были одеты в белые мантии с черными узорами и двумя алыми знаками на груди и спине, изображающими красную звезду над красным же полумесяцем. Женщин-рагодов, как, впрочем, и чистокровных демонесс мне довелось увидеть впервые. Увиденные экземпляры не добавляли веры в светлое будущее расы рагодов. Уж больно они оказались некрасивы. Вроде бы и волосы есть, и кожа более человеческая, чем у мужиков, но вот все эти рога и роговые наросты на голове, а иногда и других частях тела не добавляли им прелести.
Встреча с герцогом Альбиносом оказалась настолько для меня неожиданной, что даже забылись все те ругательства и проклятия, которые я собирался излить на головы тех представителей мелкого рогатого скота, которые додумались парализовать меня да еще рассматривать, будто перед ними обезьяна в клетке.
«Что он тут делает?! Хотя… ничего удивительного. Он же сам представился, как глава Пятого Круга, правда каких-то Буревестников, но тоже, очевидно, маг. Тогда зачем ему было предлагать ту сделку: моя свобода в обмен на мое же могущество? Странно».
– Вы удивлены, Александр? – довольно улыбаясь, спросил он.
– Немного… Олрик Шараг, – показал я свою хорошую память, вспомнив его имя. – Теперь меня еще больше удивляет когда-то предложенная вами сделка. Зачем она была вам нужна, герцог Йангары, если я и так в ваших руках? – Мне пришло в голову попытаться подставить его в глазах окружающих.
– Сделка? Какая сделка, Олрик? – От удивления истеричный голос сорвался на фальцет.
Внешность его владельца полностью оправдывала этот голос: сухощавый, с беспокойными руками, постоянно нервно дергающими складки мантии, так несуразно сидящей на этом щуплом, костлявом тельце. Герцог рассмеялся сухим кашляющим смехом:
– Он говорит о той проверке, которую я провел еще на борту «Смерти» и о которой мне довелось вам рассказать сразу после прибытия в столицу. Тогда он прошел ее, чем, по правде сказать, удивил меня. А теперь, коллеги, он пытается выставить меня неким предателем в ваших глазах! – Он вновь рассмеялся, а я почувствовал себя дураком. – Хитро, Теневод, но глупо.
– Ладно, – вклинился сухой, шелестящий, словно шипение змеи, голос, который я услышал самым первым, очутившись в этом зале, – мне это все стало надоедать. Давайте наконец начнем наши исследования и прекратим вспоминать прошлое.
Владельцем этого голоса оказался небольшого росточка демон с вытянутым овальным черепом, который венчали два изогнутых рога, направленные вперед, по линии взгляда огней души. Медвежьи кисти рук с сильными пальцами спокойно лежали на подлокотниках кресла.
– Я думаю, магистр Альрок прав! – громко оборвал все разгоревшиеся в это время разговоры и споры относительно меня глубокий бас, также уже слышанный мною в этом зале. – Все эти разговоры – пустая трата времени и сил. Пора приступать. Что скажете, архимаг Олрик? – спросил он напоследок, как мне показалось, больше для проформы.
Владельцем этого внушительного баса оказался очень высокий, ростом больше двух метров, демон с уже начавшей бледнеть, но еще не побелевшей окончательно, насыщенно розовой кожей. В глазницах по-прежнему билось яркое пламя души. Длинные тонкие пальцы крепко вцепились во внушительный, почти в рост хозяина, белый посох, судя по всему, вырезанный из кости. На нем не было никаких узоров или украшений. Только совсем маленький вырез в форме звезды, инкрустированный алыми рубинами.
– Коллеги, – вновь привлек к себе внимание герцог, до того пристально меня изучавший, – архимаг Альсаг нрав. Пора приступать.
Тут я понял, что со мной будут делать что-то явно противоестественное, и это «что-то» мне точно не понравится.
– Господа! – подал я голос, чем сильно удивил колдунов, обсуждающих меня, как обсуждают какую-го неодушевленную безделушку, пусть и очень важную для общего дела, но не способную хоть что-то возразить на все то, что с ней делают… так вот, я мог возразить, чем и воспользовался, привлекая внимание магов. – Меня немного смущает, господа волшебники, что вы даже не удосужились поинтересоваться: хочу ли я, чтобы меня вот так просто начали исследовать! Я считаю ваше собрание недостаточно компетентным.
Я сделал паузу, чтобы отдышаться и быстро придумать что-нибудь еще в том же духе. Маги переваривали всё сказанное мной, очевидно пытаясь понять, как «эта вещь» вообще может говорить. Так бы, наверное, продолжилось еще долго, если бы раздраженный голос герцога-альбиноса не привел всех в чувство:
– Заткните ею! И приступаем.
Достойно ответить ему я не успел. На меня навалилась такая невероятная слабость, что даже мыслям в моей черепушке стало лень двигаться. А затем пришел добрый и ласковый дядюшка Сон…
Глава 7
То, что я очнулся и не сошел с ума, можно считать невероятным чудом. Ведь шансов, что эти строки сейчас бы писал умалишенный или, по крайней мере, заика, было много. Представьте себе такую картину. Вы спите, никого не трогаете, в душе мир, спокойствие и исключительная любовь ко всему сущному. Затем, еще не открыв глаза, потягиваетесь до приятного хруста в суставах, блаженно зеваете. Через пару секунд после всех этих несомненно приятных телодвижений вы открываете глаза и видите, как на вас смотрит… нечто. Это нечто, очень похожее на скелет крылатой обезьяны в старом фартуке черного цвета, висит у вас перед носом, обмахивая вас костями своих крыльев и попутно пытаясь просверлить в вашей голове дырку взглядом своих пустых глазниц. Не спрашивайте меня, какой взгляд может быть у пустых черных глазниц черепа обезьяны, крылья которой по всем законам не могут держать ее в воздухе. Бесстрастный взгляд может обозвать злобным только очень пугливый человек… такой, как я. Я довольно сильно перепугался. Я отполз назад с такой скоростью, какую редко показываю в беге на короткие дистанции, и уперся во что-то мягкое. Отскочил назад, в сторону «обезьяны», встал, оглянулся. За моей спиной возвышался ствол дерева, сюрреалистического подобия сосны. Необъятный ствол, ветви подпирают далекое черное небо. Кора дерева прямо на моих глазах превратилась в труху, а труха в гниль. Ствол истончился…
«Стоп… Черное небо?!» – завопила одна из первых, очнувшихся от прострации, мыслей.
Взгляд вновь обратился вверх. Старое доброе небо какой-то оригинал подменил на черный зев бесконечной черноты, которую разнообразили блестки звезд… или не звезд. Пригляделся.
«Это ж далекие сферы миров, – прозвучала в голове догадка. – А вокруг, значит… простая Тень!»
Но последнее утверждение оказалось в корне неверным. Тень-то она Тень, да вот не простая. Подобных ландшафтов раньше я здесь не наблюдал. И исконных обитателей этих мест – теней вокруг не наблюдалось. Все было очень странным, если не сказать: безумным, но вполне физически реальным. Я боязливо обернулся и вновь наткнулся на оскаленный череп «обезьяны». Она помахала костлявыми «крылышками», развернулась и полетела от меня, насытившись зрелищем перепуганного человека. Я проследил за ее полетом и увидел, что до самого далекого туманного горизонта тянулась равнина, пылающая зеленым пламенем. Именно пламенем, огнем пожара, а не зеленью травы. Над равниной кружили тысячи таких же «обезьян», какую я только что видел, а вокруг…
За считанные секунды прямо из зеленого огня вырастали целые леса, причудливо корчились и изгибались стволы деревьев. Для них будто в сотни раз ускорили время. Они достигали умопомрачительной высоты за пару десятков секунд, затем истончались и, изгибаясь, засыхали, их стволы лопались, будто иссушенные временем и солнцем деревяшки, уже мертвый лес превращался в гору трухи, и его пожирало зеленое пламя.