ГЛАВА 7
Человек еще раз посмотрел на свое отражение в зеркале, поддернул крахмальные манжеты рубашки и взяв из подставки в углу элегантную трость вышел из дома. Он шел вниз к торговым рядам, старательно обходя оставшиеся после недавнего дождя лужи, стараясь не запачкать зеркально блестевших лакированных туфель.
Слегка кивнув услужливо изогнувшемуся швейцару, человек вошел в ресторан и замерев на пороге осмотрел полупустой зал. Вальяжный, словно британский лорд, метрдотель бережно приняв поданные ему шляпу и трость, поплыл между столиками показывая дорогу к отдельному кабинету.
- Иннокентий Альбертович! Рад! Несказанно рад, что вы, милостивый государь, приняли мое приглашение. Прошу располагайтесь!- вставший из-за стола невысокий толстяк расплылся в широчайшей улыбке, протягивая вошедшему пухлую кисть с огромным, не менее пяти карат, изумрудом на волосатом мизинце.
- Семен Львович, если не ошибаюсь? - человек холодно посмотрев на протянутую ему руку уселся на свободный стул.
- Ну, и ради чего Вы позвали меня сюда? У меня крайне мало времени, так что давайте сразу к делу, - его водянистые рыбьи глаза не выражали и тени эмоций.
- Конечно, конечно! Может рюмочку для начала изволите? Нет? Ну и ладно. Прежде всего разрешите представиться — Семен Львович Кац, присяжный поверенный. Уважаемый Иннокентий Альбертович, Ваша репутация делового человека известна в городе всем! Ха! Кто не слышал о полковнике Шперлинге?! Честнейший, благороднейший человек...-
- Господин Кац, короче, я же Вам сказал — у меня очень мало времени!
- Момент! Просто минуту Вашего времени! Так вот, компания, которую я имею честь представлять, готова сделать Вам, ну просто сногсшибательное предложение! Вам вообще ничего не придется делать! Вы будете только получать! И заметьте, очень, очень приличные суммы!
- С деловыми предложениями извольте обращаться в присутственные часы к моему заместителю, прапорщику Борщеву. За сим позвольте откланяться. - Шперлинг отодвинулся от стола.
- Ах! Конечно! Если Вам так угодно...но может Вы взглянете вот на это? Так, из чистого любопытства?! - Кац полез рукой в боковой карман пиджака и вытащил несколько сложенных вдоль листков.
С презрительной миной Шперлинг взял протянутые ему документы. Быстро, по диагонали, пробежав их глазами он поднял взгляд на адвоката.
- Откуда это у Вас?
- Ах, господин полковник! Вы и не представляете каких только бумажек не приносят! А все для чего? Они думают, что Кац будет давать им денег?! Просто нонсенс какой-то!!!
- Это что, шантаж?! - и без того бледное, лицо полковника обрело зеленоватый оттенок.
- Господь с Вами, Иннокентий Альбертович! Какой шантаж! Ни в коем случае, наоборот, только печась о репутации такого уважаемого человека, как Вы мы выкупили эти дурацкие бумажки! А то ведь, не приведи Господь, попадут не в те руки...И вопросы могут возникнуть, почему за овес заплачено втрое, а за муку и вовсе, в пятеро больше?И куда деньги казенные делись? Это же ужас, чего наплести смогут! Мы то с Вами деловые люди и понимаем, что без этого никак! А ну как до командующего дойдет? Тут ведь и до расстрела недалеко! Кошмар! Просто ужас, чего с человеком утворить можно!
- Кх-х-м..Сколько? - судорожно дернув кадыком спросил Шперлинг.
- Вот ведь Вы какой! Никак понять меня не хотите! - и Кац в притворном возмущении замахал коротенькими ручками.
- Нисколько! Ни-че-го-ше-нь-ки! Да забирайте Вы их ради Бога! Более того, вот, извольте...- адвокат вытащил из кармана небольшой цилиндрик завернутый в синюю вощеную бумагу с оттиском императорского казначейства.
- Что это? Зачем ?! -
- Это, господин полковник, Ваш гонорар! Вы же помните, я говорил, что Вы будете только получать! А нужно то нам всего-ничего, безделица сущая — когда и в какой банк придет Британский Заем. Вы уж расстарайтесь, дорогой Иннокентий Альбертович, а я Вам к следующей нашей встрече еще несколько занятных бумаженций принесу...Так что, договорились?-
- Да...послезавтра, в это же время,- выдавил из себя Шперлинг вставая.
- Ну и чудесно! Приятно иметь с Вами дело, господин полковник, я чувствую нас ждет чудесное будущее!
Шперлинг пошатываясь вышел из кабинета. Молча взяв протянутые метрдотелем шляпу и трость, он вынул из кармана тяжелый цилиндрик и надорвав упаковку уставился на его содержимое. Из-под синей бумаги выглянули, маслянно блеснув в свете ламп, желтые кружки николаевских червонцев.
- Ну что, Кац, как прошло?! - Кузнецов уселся на еще теплый после полковничьего зада стул и потянулся к графину с водкой.
- Как и должно было пройти, он наш, со всеми потрохами. Если Кац берется что-то делать, то он это и делает! За Каца, Вы господин Кузнец, можете не переживать, вот за документы — таки да! К послезавтра нам понадобятся еще несколько таких же бумажек.
- Не боись, доставим тебе еще документов, хоть ящик!
- Ха! «Не боись»! А ваш человек не подведет? Случись чего, придут то за Кацем и Вы думаете, что его будут жалеть потому, что он старый больной человек? Нет, юноша, никто не будет жалеть старого еврея, его просто возьмут и повесят на первом же фонаре...А Вы говорите «не боись»! Он надежный, этот ваш человек и вообще, с кем мы имеем дело?
- Надежный, надежный! А кто он...Слышал, Кац, такую поговорку — «меньше знаешь, крепче спишь»?! Так что, не вибрируй! Давай лучше еще по соточке, - ухмыльнулся Кузнецов разливая водку.
В последние дни Дмитрий вымотался окончательно. Его, вместе с частью батальона и бронетехникой перебросили на Западный фронт, в усиление ранее выделенным частям, о которых и договаривался с командующим Рождественский, в свой прошлый приезд. Оставив Пятака с новобранцами в городе, отряд Дмитрия совершил пятисот километровый марш и к исходу вторых суток пути вышел к Умани. Они нанесли превентивный удар по сгруппировавшимся для атаки на Умань махновским частям. Атака белых оказалась полной неожиданностью для Махно, в скоротечном бою, потеряв основные свои силы махновцы рассеялись, уходя в направлении Бессарабии. Самому же Нестору Ивановичу уйти не удалось, его штаб, на пяти тачанках, неожиданно выскочил прямо перед взводом «Монстров», обходивших небольшую рощицу. Три броневика открыли убийственный огонь практически в упор. Шесть спаренных автоматических пушек заколотили длинными очередями, разнося в щепки деревянные тарантасы, не оставляя ни малейшего шанса сидевшим в них людям...
Уставший как последняя собака, Дмитрий вернулся домой. Фронт далеко ушел от Харькова и в городе началась более-менее мирная жизнь. Дивизии белых планомерно наступали на Москву и сдержать их, пожалуй, уже не было ни какой возможности. Переговоры красных о перемирии с Польшей и войсками Петлюры не принесли видимого результата- поляки выжидали, а петлюровцы хотя и чувствовали всю невыгодность ситуации для себя, тоже не спешили «зарыть в землю топор войны». Московские газеты содержали исключительно воззвания - «Все на Деникина!» и, совершенно не отражающие реальности, сводки с фронтов. Захваченные пленные и перебежчики сообщали о приказах большевистского ЦИК про подготовку к «боевым действиям в подполье». Периодически наезжавший в город Рождественский сиял словно медный пятак, рассказывая о блистательных победах над закостенелым руководством и о реформах, которых ему удалось протолкнуть. Конец войны уже витал в воздухе. Все чаще и чаще стали появляться парадные мундиры, а из Одессы и Севастополя хлынул мощный поток контрабанды, заполняя рынки давно позабытыми товарами. На освобожденных территориях снова открылись гимназии и университеты. Однако бои еще шли, ожесточенные, кровавые, унося десятки тысяч жизней и забивая госпитали кровавым месивом человеческих тел.
Уже на подходе к дому, а они с Пятнаковским снимали небольшую квартиру в старинном купеческом особняке, Дмитрий услышал звон хрусталя, гомон голосов и треньканье пятаковской гитары. С минуту поромучавшись с вечно заедающим замком Дмитрий вошел в квартиру. По комнатам плавали полотнища папиросного дыма, с десяток офицеров в расстегнутых кителях расположились вокруг обеденного стола, заставленного батареями разнокалиберных бутылок. Судя по раскрасневшимся физиономиям, гулянка была в самом разгаре. Увидев вошедшего, все разом повскакали с мест и бросились к нему, хлопая по плечам и помогая стянуть набухший от влаги бушлат.
- Господин полковник! Немедля к столу! - несколько пар рук схватили Дмитрия и потащили к свободному стулу.
- Ну черти! Дайте хоть умыться с дороги! - вяло отбивался от них Дмитрий.
Утолив голод и чувствуя, как с каждой пропущенной рюмкой уходит нечеловеческая усталость, Дмитрий рассказал о событиях на Западном фронте и разгроме Махно. Выслушав, в свою очередь, все новейшие гарнизонные сплетни Дмитрий почувствовал, что веки перестают его слушаться и нить разговора начала незаметно ускользать от сознания. Устал...
Офицеры засобирались. Последним подошел к нему Пятак. Капитан успел гладко выбриться и спрыснуть рожу крепчайшим контрабандным одеколоном. Надо сказать, что в последнее время Пятнаковский проявил себя отчаянным себаритом. Завел манеру курить дорогущие сигары и пил исключительно коньяк, да не какой-нибудь простенький шустовский колокольчик, а французский, непонятно каким образом доставаемый, Хеннесси. На более чем скромное жалование армейского капитана, можно было купить ровно одну бутылку такого напитка, да может еще пару сигар. Так что, ежели бы не мастерская игра в преферанс, то ходить Пятаку без штанов...
- Во! А ты куда собрался? - борясь со сном спросил Дмитрий
- Да как тебе сказать...Тут, недавно, открылся салон мадам Марианны...Там та-а-кие девочки, Дим, закачаешься!-
- Тьфу на тебя! Кобель! Ладно, вали, только как явишься не греми по дому,-
- Так точно, господин полковник! Хотя тебя один хрен не разбудишь! - заржал Пятнаковский.
Кузнецов долго петлял по едва освещенным улочкам района Холодной Горы, начавшийся еще днем противный осенний дождь барабанил по лакированному козырьку фуражки, холодными струйками просачиваясь за воротник старого флотского бушлата. Вот наконец и нужный дом, пхнув сапогом перекошенную калитку он зачавкал по раскисшей дорожке к облупленному крыльцу. Дверь отворилась, едва Кузнецов поднялся по скрипучим ступеням, в ярко освещенном проеме возник силуэт человека с пистолетом в руке.
- Кого несет! А-а-а, это ты Кузнец, проходи, - человек отодвинулся освобождая проход.
- Здорово, Сиплый. Дьяк тут?
- Ага, тебя дожидается.
Выложенная потрескавшимися изразцами рскаленная печь-голландка гнала волны тепла по небольшой полутемной комнате. Посредине, за массивным, освещенным дрожащим светом керосиновой лампы, столом сидели пятеро. Они вяло беседовали, наливая по чуть-чуть из початого штофа.
- Здорово, пацаны! - Кузнецов прошел в комнату и уселся за стол.
- Здоров, - Дьяченко привстал пожимая руку Кузнецу.
- Для чего звал?
- О жизни дальнейшей перетереть, - Кузнец налил себе пол-стакана и не чокаясь выпил одним глотком.
- Вот на пример, я вам что говорил?
- Не понял, ты о чем? - Дьяк удивленно уставился на приятеля.
- О чем я? Да о том, что было вам сказано не светиться, что вровень с плинтусом ходить! А вы что?! Ты , Дьяк на себя посмотри!
- А че я?! - Дьяченко оглядел свой элегантный серый костюм из тончайшей английской шерсти с массивной, в палец толщиной, золотой часовой цепочкой, - Нормальный прикид, как у всех...
- Да на тебе, блин, метровыми буквами написано - «Я крутой чувак»!Тебя же вычислить, просто, как два пальца...блин !!! Шеф же сказал-из особняка съехать и по хатам заныкаться!!! - заорал Кузнецов.
- Стоп, стоп! Какой «шеф»?! У нас же ты, за пахана! - Дьяченко подался вперед, уставившись на подельника.
Кузнецов поперхнулся и растеряно скосил глаза на свой стакан. Он уже понял, что проболтался, в запале...
- Короче, парни, да, есть «шеф»...нас прикрывает, наводки дает, операции разрабатывает...Вы что? Чудилы деревенские? Не понимаете, что нас бы давно уже повязали!У них же армия, контрразведка! Дьяк, ты спецназовцев наших, надеюсь, не забыл? Да эти волкодавы давно бы уже из нас решето сделали, если бы не он!
- Так, так — Дьяк вскочил на ноги и оперся кулаками на стол, - То-то Белый говорил, что с общаком что-то не то происходит, бабло сливаем, а сумма почти не растет!
- А ну сядь!!! - Кузнецов, с налитыми кровью глазами, грохнул кулаком по столу, - Быковать дома, в Калининграде, будешь! А здесь, делать, что сказано, так и Белому передай! Иначе и дня не поживете, понял?! Нет! Ты усек, что я тебе сказал?!
- Да...усек...- Дьяченко сник, опустив голову.
- А сейчас так, пойдешь на Немецкую, там на углу, где биржа извозчиков, есть проходной двор. Будь там к двенадцати, к тебе подойдут и передадут кое-какие бумаги, притаранишь их мне. И переоденься, не свети баблом!
- Угу, понял. Слышь, Кузнец, а шеф этот, он кто?
- Вова! Братан! Ты совсем что ли крышей поехал? Даже я, не видел его ни разу!
- Так, а как же он на нас тогда вышел?
- Сначала через шестерку какую-то, а позже сам, только лица не показывает.
- Так может шестерку эту тряхнуть, расколется и всех дел! - предложил Дьяк.
- Не расколется...Я его на другой день нашел, в пивной у рынка, сидит за столом, тихий такой, а между глаз дыра...Так что, вот такие дела, Дьяк. Ну ладно, пацаны, расходимся.
Вова Дьяченко был классическим представителем калининградской приблатненной шантрапы. Бросив, не доучившись двух лет, школу, он с радостью влился в одну из уличных банд, работавших на солидных перегонщиков машин. Обладая чрезвычайно неуживчивым характером и феноменальной наглостью, Дьяченко постоянно попадал в переделки. И то, что так или иначе должно было произойти с ним, случилось одним прекрасным майским вечером. Изрядно подвыпив, Вова с компанией вломились на дискотеку, где и нашли приключения на свои тощие юношеские зады. Пьяненький Вова пристал к компании крутых мужиков...Побили их очень быстро, но на свою беду, вошедший в раж Дьяченко, запустил в обидчиков пивной бутылкой. Он не попал ни в кого из людей, злодейка судьба приготовила ему другой сюрприз — бутылка грохнула на капоте пронзительно красного «Феррари», разнеся вдребезги лобовое стекло...Единственным вариантом спасти себя от инвалидного кресла, а родителей от неминуемой продажи квартиры, была возможность скрыться на пару лет за воротами воинской части. Этот случай немного посбивал с него спесь и укоротил жажду к приключениям, но попав в девятнадцатый год, Дьяченко моментально потерял тормоза. Поэтому, с радостью воспринял предложения Кузнецова примкнуть к его компании.
Дьяк подошел к проходному двору за пять минут до означенного времени. Из темного провала подворотни пахнуло вонью переполненных мусорных баков. Включив карманный фонарь он двинулся в глубь , распугивая здоровенных серых крыс, стараясь ступать по небрежно брошенным посредине прохода доскам.
- Погаси фонарь! - раздался у него за спиной глухой голос.
- А...что? - Дьяченко вздрогнул от неожиданности и попытался направить луч света в сторону говорившего. Сильнейший удар вышиб фонарь из разом онемевшей руки, впечатывая Дьяка в осклизлую кирпичную стену.
- Еще раз попытаешься сделать подобную глупость — убью! - стальная, словно слесарные тиски, рука сжала его горло.
- Передай Кузнецу что бы приходил сам. - На Дьяка надвинулась темная фигура в армейском плаще-пелерине с наброшенным башлыком. Свободной рукой человек вытащил из-под плаща сложенный вдвое конверт и впихнул его Дьяченко за пазуху.
- А теперь пошел вон, недоносок! - глухо произнес незнакомец и мощным рывком швырнул Дьяка к выходу из подворотни. Дьяченко рухнул на спину у мусорных баков и зашелся в надрывном кашле, пытаясь протолкнуть хоть немного воздуха сквозь саднящее горло. С трудом поднявшись на дрожащие ноги он заметил удаляющуюся высокую фигуру с плоским блином офицерской фуражки на голове.
Сутра Дмитрий решил наконец разобраться со скопившимися бумажными делами. Безжалостно оторвав адъютанта от светского трепа с приятелями и бросив всех наличествующих писарей-вольноопределяющихся за пишущие машинки, он с головой зарылся в кипы ведомостей, приказов и требований. Заскочивший в штаб Пятнаковский изобразил на лице непримиримую готовность и живейший интерес к столь важной работе, крутанулся по кабинетам и исчез, оставив после себя запах дорогих сигар и легкий душок перегара. Было совершенно ясно, что искать Пятака- дело гиблое и Дмитрий протяжно вздохнув, стоически уткнулся в кипу бумаг на столе. К концу третьего часа битвы с бюрократическим цунами, залился резким звоном полевой телефон. С трудом разыскав аппарат под ворохом папок, Дмитрий поднял трубку.
- Здравствуйте, Дмитрий Игоревич! Это Фомин Вас беспокоит, - раздался в трубке густой бас полицейского.
- А...Аристарх Платонович, рад Вас слышать, какими судьбами?
- Вы уж простите великодушно, господин полковник, я бы не стал Вас беспокоить, но...Тут возникли некоторые обстоятельства...Не могли бы Вы уделить мне эдак с пол часика, для приватной беседы?
- Хм-м, - Дмитрий с ненавистью обозрел бумажные развалы на своем столе, - Часа в четыре, у меня, устроит?
- Премного благодарен! - пророкотал Фомин, - Только давайте не у Вас в штабе, а...скажем в кофейне, у городского сада?
- Лады, буду там в четыре, - Дмитрий бросил трубку на рычаг и обреченно потянул из кучи очередную ведомость расхода боеприпасов.
В этот час, заведение было практически пустым. Лишь у окна расположились две грибообразные, в допотопных капотах, старухи. Они потягивали ядовито-зеленого цвета ликер и бубнили о чем-то по- французски. Фомин поджидал Дмитрия в дальнем углу шелестя свежей газетой.
- Добрый день, Аристарх Платонович! Чем обязан нашей встрече ?
- Приветствую, господин полковник, прошу, садитесь! - Фомин отодвинул газету и протянул Дмитрию здоровенную, как лопата, ручищу.
- Прежде всего, премного обязан, что Вы сыскали время для встречи со мной, уважаемый Дмитрий Игоревич! Вы конечно помните наш разговор, у меня, в департаменте? И наверное помните, что было у нас подозрение о не чистых на руку э-э-э....моих сослуживцах?
- Да, конечно помню, - утвердительно кивнул головой Дмитрий.
- Так вот, теперь это уже не подозрения, а вполне реальный факт. Но вот какая штука получается, мздоимцы то не токма у нас, в полиции, завелись, но и в ваших армейских кругах, дорогой полковник! Собственно по-этому я Вас сюда и пригласил, подальше от любопытных глаз, знаете ли...
- А факты? Факты у Вас есть ?
- Конечно, милостивый государь, как же без них! Вот давеча мой агент сообщил, что Игнатович, известнейший купчина, богатей, целый эшелон керосина в Киев отправил. Казалось бы, что такого? Торговля возрождается, да только заковыка-та в том, что неделей раньше из Одессы к нам тоже был отправлен состав керосина, для дивизиона аэропланов. Отправить отправили, да только получить не смогли, не пришел он! Растворился керосин по дороге...И вдруг всплыл, но уже в Киеве, чудеса да и только! Груз воинский, а потому знать когда и куда он пойдет могли только в интендантском управлении, в штабе армии. И фактов таких, вагон да маленькая тележка!
- Так в чем же дело, Аристарх Платонович! Сообщайте Двигубскому, это по его ведомству проходить должно. Это уже диверсия, своего рода!
- А как же, батенька, конечно сообщили. Я, к слову, его тоже просил компанию нам сегодня составить, - усмехнулся Фомин.
Входная дверь кофейни тренькнула колокольчиком и на пороге возникла фигура человека в элегантном осеннем пальто, с бамбуковой тросточкой в руке.
- А вот и он! Легок на помине! - Фомин привстал и помахал вошедшему рукой.
- Бон жур! Господа заговорщики! - Двигубский сверкнул белозубой улыбкой пожимая руки присутствующим, - Против кого злоумышляем?!
- Ах, Алексей Михайлович! Какое там, так, сидим дедукцию развиваем — заулыбался полицейский.
- Да знаю я вас, небось Пинкертона давно за пояс засунули! Рад видеть вас, господа, очень рад! - Двигубский небрежно сбросил пальто на спинку стула и подсел к столу.
- Итак...
- Да вот, я тут господину полковнику, вкратце, ситуацию обрисовал. И по керосиновому делу и так, вообще...
- Угу, тогда я продолжу. Видите ли Дмитрий Игоревич, моя служба провела, назовем это предварительным следствием, по интендантскому ведомству. Запутано там у них все, до крайности! Но ясно одно, те, кто за этим стоит, обладают недюжинными способностями в аналитике. К примеру, состав с топливом для аэропланов исчез на подходе к Харькову, на сортировочной станции. Да так, что концов найти невозможно! Какой-то стрелочник стрелку не туда перевел, маневровый паровоз состав растащил и все в таком духе. А кинулись проверять — стрелочник запил, да и угорел в бане с перепоя, машинист маневрового в кабаке подрался и нож в печень схлопотал, а станционный смотритель и вовсе, под поезд угодил, когда спешил пожар в станционном здании тушить. И пожар интересный — только его кабинет да будка телеграфиста и выгорели...Так что картинка складывается, более чем забавная, господа, более чем... - Двигубский откинулся на спинку стула.
- М-да... - Дмитрий задумчиво забарабанил пальцами по столешнице, - Очень похоже на работу профессионала, Алексей Михайлович. Все концы зачищены...
- Вот-вот, господин полковник, именно! Причем явно работала группа обученных людей, ведь засветиться — проще пареной репы. Ан-нет, сработано чисто, просто как операция генерального штаба! Информацию получили, разведку провели, людей подготовили...Я тоже считаю, что без профессионала тут не обошлось, причем очень,очень серьезного уровня. Я побеседовал с интендантским начальством, к слову, Дмитрий Игоревич, там заместителем начальника Ваш человек — прапорщик Брощев. Скользкие они люди и рыло явно в пуху, однако подобраться не просто, бумажки насочиняли — комар носа не подточит, не за что ухватить...пока.
- Ну, я Борщева не очень давно знаю, жуликоват, конечно, но не думаю , что он на такие операции способен. Если хотите, я побеседую с ним по-свойски? - спросил Дмитрий Двигубского.
- Нет-нет, пока не стоит излишний интерес выказывать. А «по-свойски», у нас есть кому побеседовать, в этом уж не сомневайтесь. Но это все лирика, господа. Дело в следующем: на днях мы ожидаем прибытия, так называемого «Британского Займа», коей будет временно размещен в одном из городских банков, до прибытия конвоя Верховного Правителя. Информация эта, господа, строжайшей секретности и, я думаю, у меня нет надобности брать с вас слово офицера...- контрразведчик внимательно посмотрел на Дмитрия с Фоминым.
- Так вот, Вам господин полковник, надлежит обеспечить сохранность груза на всем протяжении пути от станции, до собственно банка. А Ваши люди, Аристарх Платонович, займутся полицейским прикрытием — кабаки, базары, подозрительные квартиры, в прочем, не мне Вас учить! Приказ главнокомандующего вы, господа, получите сегодня к вечеру.
- Простите, Алексей Михайлович, этот займ, э-э-э...как будет выглядеть в реальном виде ? - спросил Дмитрий.
- Ящики, полковник, деревянные ящики. Пять миллионов фунтов золотом. Такие дела..
ГЛАВА 8
Пронзительно завыв гудком у впускного семафора и громыхнув на стрелке колесами, серая гусеница бронепоезда медленно втянулась на станцию. Плюя тугими струями пара проплыл локомотив, толкая перед собой открытую противоминную платформу. Застучав на стыках, прошелестели ощетинившиеся шестидюймовыми орудиями бронеплощадки и приземистые, похожие на крышки гробов, вагоны с торчащими из амбразур ребристыми кожухами пулеметов. Вовсю заскрипев тормозами, у перрона остановился командирский вагон с грибом артиллерийской башни на крыше и надписью «Иоанн Калита» на сером, усыпанным бородавками заклепок борту. Лязгнув петлями, открылась тяжелая дверь и на платформу, зазвенев подковками сапог о стальные ступени, спрыгнул офицер в черном флотском мундире.
Еще на рассвете, часа за четыре до прибытия бронепоезда, отряд Дмитрия расположился на станции. У всех стрелок и семафоров застыли часовые, из подслеповатых окон путевых будок высунулись самоварные трубы пулеметных стволов. А с крыш близлежащих домов, весело посверкивали оптическими прицелами засевшие там снайперы. Район станции был взят в плотное кольцо оцепления, у выхода, застыли грузовики и командирская БМП.
Морской офицер одернул мундир, поправил черную с белым верхом фуражку и заспешил к центру перрона, придерживая болтающийся у бедра кортик. Дмитрий, Пятак и специально прибывший по такому случаю, интендантский полковник Шперлинг двинулись на встречу моряку.
- Господин полковник! Начальник поезда, капитан второго ранга Ильин, прибыл с грузом особой важности. За время следования ни каких происшествий не произошло, груз доставлен в полной сохранности! - по-уставному доложил офицер. Он вынул из плоской полевой сумки большой, опечатанный сургучом конверт и передал его Дмитрию.
- Благодарю Вас, - Дмитрий внимательно осмотрел пломбы и вручил документы Шперлингу.
- Ну что же, господин капитан второго ранга, давайте приступать к погрузке. Капитан Пятнаковский, выставить оцепление! -
Пятак наклонил голову к плечу и зашептал в микрофон. По его команде, загрохотав по перрону тяжелыми берцами, группа бойцов разделившись на две шеренги, образовала узкий коридор от дверей вагона, до открытых бортов грузовых машин. В полной боевой, в бронежилетах, с опущенными на лицо забралами шлемов-сфер спецназовцы производили неизгладимое впечатление. Ошарашенный командир бронепоезда замер с открытым ртом, не в силах произнести ни одного слова.
- Капитан второго ранга! Давайте, грузите! Это же восемьдесят ящиков, эдак мы с Вами и до обеда не управимся! - прикрикнул на моряка Шперлинг перебирая вытащенные из конверта бумаги.
Взревев моторами конвой двинулся в город. Впереди, настороженно поводя по сторонам башней, двигалась командирская БМП. За ней, натужно скрипя рессорами, катили грузовики с золотом и охраной. Замыкающей в колонне была открытая «Бугатти» интендантского ведомства.
Обычно холодный, с рыбьим взглядом водянистых глаз, Шперлинг с самого момента приезда на станцию вел себя крайне странно. Куря одну папиросу за другой, полковник суетливо прохаживался по перрону дожидаясь бронепоезда, во время погрузки он то и дело убегал в станционный сортир стараясь пробыть там как можно дольше, в общем, был взвинчен до крайности. По окончании погрузки, интендант подскочил к Дмитрию и попросился поехать в командирской машине. Шперлинг, бегая глазами по сторонам, сообщил Дмитрию, что давно мечтал «ознакомиться с образчиками технического прогресса» и ежели господин полковник не возражает, то был бы счастлив проделать путь до банка в его броневике. Пожав плечами Дмитрий пригласил полковника располагаться в десантном отделении машины, предупредив однако, что это ему вряд ли понравиться — болтаться в стальном ящике, колотясь об острые углы, удовольствие крайне сомнительное. Решение Шперлинга показалось Дмитрию не то чтобы странным, но...каким-то слегка подозрительным, что ли...И правда, с чего это вдруг, человеку в чистом, отутюженном обмундировании забираться внутрь пропахшего соляром и смазкой брюха машины? Опять же, в особом интересе к технике Шперлинг замечен небыл, не то что капитан Берк, сутками не вылезающий из моторного отделения танка и его БМП. М-да...странно , очень странно...Зато Пятака, желание интенданта прокатиться внутри железяки, привело в полнейший восторг. Он тут же оккупировал Шперлинговское авто, вальяжно развалившись на заднем сиденье «Бугатти». Сбросив под ноги тяжеленные бронежилет и каску, он пыхал дымом толстенной сигары , кося глазом на встречных особ женского пола. На замечание Дмитрия, что операция боевая, Пятак обозвал того параноиком и сообщил, что из того положения, в котором он находится сейчас, вести огонь по ордам расхитителей казны не в пример сподручнее! Короче, Пятак во всю валял дурака и препираться с ним — бесполезная трата нервов и времени, знал Дмитрий из многолетнего опыта. Но случись что, Пятнаковский среагирует мгновенно, как высвобожденная часовая пружина. И это Дмитрий знал тоже.
К десяти утра колонна вышла на Николаевскую площадь и замерла перед дверями Северного Банка. На крыльце банка, между могучими в чугунных завитушках, балясинами переминался с ноги на ногу высокий, седовласый человек в строгом черном костюме. Позади него толкались, выглядывая из приоткрытых дверей несколько клерков с черными нарукавниками на рукавах потертых пиджаков. Завидев колонну, человек сошел с крыльца и по-журавлиному выбрасывая ноги направился к соскочившему с брони Дмитрию.
- Доброе утро, господа. Разрешите представиться, Александр Александрович Калитеевский, управляющий Северного Банка, - косо кивнув головой проговорил человек.
- Ам-м-м...Мне сказали, что полковник Шперлинг будет сопровождать груз со всеми необходимыми бумагами...
- Да-да, он здесь, секундочку, - Дмитрий повернулся к машине и несколько раз стукнул прикладом автомата в борт.
- Алле, полковник! Выбирайтесь, приехали! - крикнул он в бортовую амбразуру. Порядком помятый интендант с трудом выбрался из задних дверей БМП и потирая, видимо ушибленное во время поездки, плечо затрусил к банкиру.
- Рад видеть в полном здравии, - Калитеевский пожал Шперлингу руку.
- Документы при Вас?
- Конечно, прошу, - интендант порылся в своем портфеле и протянул банкиру конверт.
- Ну что же, господа, у меня все готово. Можем начинать? - Калитеевский вопросительно посмотрел на Дмитрия.
- Да, начинаем разгрузку. Капитан Пятнаковский, работаем, командуйте!
После того, как последний ящик с золотом исчез в глубинах банка, офицеры распустили личный состав и поднялись в кабинет управляющего. Калитеевский долго скрипел пером, выправляя необходимые расписки, после чего пригласил всех к небольшому столику, на котором красовалась бутылка коньяка и тонко нарезанный лимон на серебряном блюдце.
- Господа, позвольте поднять этот тост за успешную доставку, столь долго ожидаемого и столь необходимого, я не побоюсь этого слова, для державы, груза. За Вас, господа! - банкир поднял серебряный стаканчик и церемонно поклонился офицерам.
- Благодарю, но Вы Александр Александрович, право слово, переоцениваете наши заслуги! - улыбнулся Шперлинг
- Ничуть! Время то какое, господа...Смутное, тревожное, народ озверел до крайности, заповеди в прах втоптаны, самоя жизнь человеческая и полушки нынче не стоит .А тут миллионы! Вы говорите — переоцениваю, напротив, батенька, была бы моя воля, всех к орденам бы представил!
- Спасибо, господин банкир, - рассмеялся Пятак, - Ваши слова, да богу в уши!
Распрощавшись с банкиром и укатившим к себе в управление Шперлингом, друзья решили пройтись до дома пешком.
- Ты не заметил, что с интендантом творилось сегодня? - спросил Пятака Дмитрий.
- А то! Такое впечатление, что его на амбразуру послали. Сдрейфил, Шперлинг чего-то, видать думал, что плохие мальчишки у нас бутерброды отнимать будут!
- Ты тоже хорош! Какого черта на службу забил?! А вдруг, действительно, бандюки задумали бы конвой атаковать, тогда что? Интендант не даром трясся, в свете последних событий, вариант очень даже возможный!
- Да ладно тебе! Ну кто, в своем уме, на нас прыгнет? Чепуха...А полковник, черт его знает, может и знал что-то...Ты бы , Дим, с Двигубским это дело обсудил, или с Фоминым...
Сурового вида дворник с остервенением шаркал метлой по покрытому желто-красным ковром опавших листьев, асфальту. Как идущий через паковый лед ледокол, оставляющий за собой медленно смыкающуюся дорожку чистой воды, дворник двигался по бульвару, взметая пряно пахнущие кленовые смерчи. Листва кружилась вокруг метлы, занося только что очищенную дорожку, шелестела в голых ветках кустов и засыпала длинные, на тяжелых чугунных ногах, зеленые скамейки. Как обычно, в эти утренние часы, бульвар был полон степенно прогуливающимися гувернантками и нянюшками. Между плетеных, смахивающих на лукошки, колясок с визгом носились стайки детей.
- Николенька! Николеньк-а-а-а! Где ты ?!Не прячься, домой пора! - молодая няня, в сбившейся набекрень шляпке, тревожно вглядывалась в играющих на бульваре детей.
- От горе ж ты мое...Амалия Карловна, моего не видали?! - обратилась она к сидевшей на ближайшей скамье пожилой гувернантке.
- Найн, нье фидела. Ви, Агафья, толжны за киндер смотреть, а не с кафалерами полтать! Спросите у тфорник! - немка презрительно поджала губы и уставилась в раскрытую на коленях книгу.
- Василич! Моего не видал, часом?! - Агафья подбежала к присевшему перекурить на дальнюю скамью дворнику.
- Та ни, не бачив. Куда ж вин денется, мож заховався у кущерях?
- Нет, искала везде...Я же только на минуточку отвернулась...и нет его, ох горе то! Что же я барыне скажу-у-у! - вытирая слезы запричитала девушка.
- Ни...не бачив я хлопчика вашего. Тильки крутылися туточки двое...чи мастеровые, чи еще хто...Може городового свистеть?
- Ох, свисти, Василич, свисти миленький!
Дверной звонок забился в истерике часов около семи вечера. Дмитрий только вернулся со службы и собирался наконец-то поесть, первый раз за день. Пятак намыливался со своими гвардейскими дружками в новое варьете и метался по квартире в поисках постоянно пропадающих запонок. Дверь в комнату приоткрылась и Федор, новый денщик Дмитрия, впустил во внутрь пожилого полицейского с погонами урядника на плечах.
- Ваше высокоблагородие! Посыльный из Государственной Стражи, - доложил Федор.
- Господин полковник, Вам пакет особой срочности, от господина Фомина, - полицейский вручил Дмитрию небольшой почтовый конверт.
- Приказано дождаться ответа!
- Угу, сейчас... - Дмитрий разорвал конверт и быстро просмотрел письмо. Фомин умолял его и Пятака приехать в Государственную Стражу, как можно скорее. В связи с обстоятельствами чрезвычайной важности и срочности.
- Ну что там? - полюбопытствовал Пятнаковский пристраивая в манжеты с трудом отысканные запонки.
- Да вот, Фомин просит нас срочно прибыть к нему в управу.
- Э нет! Я пас! Слушай, Дим, езжай сам, ежели чего срочного — я тут же примчусь. А так...Ты же понимаешь, ребята ждут, и...там я с одной , хм-м...договорился...Неудобно получится...Лады?!
- Черт с тобой! Вали развлекайся! Урядник, передайте Аристарху Платоновичу — я буду через час.
Кузнец успел продрогнуть чуть ли не до костей, он ждал уже больше часа в маленьком, продуваемом всеми ветрами сквере, позади кинотеатра «Иллюзион». В последние дни погода резко испортилась, долгую бархатную Украинскую осень как будто подменили, задул пронизывающий северный ветер, навалились серые, плюющиеся зарядами мелкого холодного дождя, облака. Прикрываясь спиной от порывов промозглого ветра, он зачиркал отсыревшими спичками прикуривая очередную папиросу, когда его тронули за плечо.
- Здорово, Кузнец, - произнес хриплый голос за спиной Кузнецова, - Давно ждешь?
- А-а-а...- дернулся он от неожиданности,- Здрасьте...Скоро час, как тут ошиваюсь.
- Ну ничего, не сахарный — не размокнешь! - из-за чернильного пятна давно не стриженных кустов появилась высокая фигура человека в армейском дождевике, - Не оглядывайся! Так поговорим. Вы все сделали, что я сказал?
- Да, конечно...А дальше то что?
- Как в сказке, чем дальше, тем страшнее будет! - хохотнул незнакомец, - Дальше так, запоминай: когда пойдете на дело, своих побереги, возьми сявок каких-нибудь, которых не жалко. Ну...можешь взять так же кого-нибудь из парней, ну хоть этого, который последний раз ко мне на встречу приходил. Ублюдок любознательный!
- Дьяка что ли?
- Вот-вот, его...Сами недалеко затихаритесь. Есть у меня подозрение, что ждать вас там будут. Как только стрельба начнется, валите на хазу и сидите там, как мыши — ни одного писка что бы не было!
- А на хрена тогда туда лезть? Пацанов даром положить?!Я думаю, может это...какой другой план замастырить! - засопел Кузнецов.
- Ты, Кузнец, не занимайся не свойственным себе делом — не думай!!! Думать я буду! А вы выполнять, чего сказано. Для чего пацанов класть? Надо значит так, потом сам увидишь, а пока, подготовь все. Что бы ни какого прокола не случилось! Ты все понял ? - с раздражением произнес собеседник.
- Ага, понял. А когда начинать то?
- Дату и время получишь на днях, ну все...Адью, фартовый!
Кузнецов услышал легкий шорох за спиной и резко обернулся назад. Его собеседника уже не было, только ветви ближайших кустов слегка покачнулись, то ли кто-то задел их, а то ли от ветра...
Кивнув вскочившему из-за стола адъютанту, Дмитрий потянул массивную дверь и вошел в кабинет начальника Государственной Стражи. Его ждали. Генерал Тыновский сидел за столом, вертя в руках резко пахнувшую валерьянкой стеклянную рюмку. Фомин, набычившись, заложив руки за спину, прохаживался по огромному кабинету, будто меря шагами потертый текинский ковер на полу. На диване, в напряженных позах, сидели, бледный как сама смерть, Калитеевский и высокая, молодая женщина в глухом черном платье с кокетливой вуалеткой на маленькой, круглой шляпке. Она сидела совершенно неподвижно, как статуя. Казалось жили только ее глаза, огромные, зеленовато-серые, из углов которых, прочерчивая бороздки на щеках, не переставая катились слезы. Калитеевский сжимал руку женщины в своих, подрагивающих пальцах,нашептывая ей что-то на ухо.
- Ну наконец-то! Дмитрий Игоревич! Проходите, присаживайтесь, - Тыновский выбрался из-за стола и пошел на встречу Дмитрию протягивая руку.
- Добрый вечер,- кивнул Дмитрий присутствующим, - Что стряслось?!
- Эх, батенька! Именно, что стряслось...Кстати, господина Калитеевского Вы поди знаете, а вот с моей крестницей наверное не встречались. Разрешите Вам представить — Наталья Александровна Калитеевская, дочь Сан Саныча и, как уже говорил моя крестница, - старый генерал подошел к сидевшей и слегка погладил ее по плечу.
- О сути дела, Вам лучше Аристарх Платонович поведает, а я знаете ли, упустить что-либо опасаюсь, сумбур в голове, ужас какой...
- Здравствуйте, господин полковник, - Фомин прекратил свое хождение по кабинету и присев на подоконник вытащил большой черный блокнот.
- Итак, вчера по утру, около десяти часов, Агафья — няня внучка Александра Александровича, вышла на обычную прогулку с Николенькой. Часа через полтора, эта самая няня, обнаружила, что ребенок пропал. Поиск мальчика не привел ни к чему и Агафья обратилась за помощью к квартальному надзирателю. На поиски были привлечены нижние чины полиции и, тоже, результатов не дали. А сегодня, около шести по-полудню, в квартиру Калитеевских постучался мальченка-посыльный и передал вот это письмо, прошу ознакомиться, - Фомин передал Дмитрию листок желтоватой бумаги.
Дмитрий развернул послание и вчитался в корявые, с огромным числом грамматических ошибок, строки. В письме говорилось дословно следующее: ребенок был похищен и единственным вариантом получить его обратно живым, было безусловное подчинение всем требованиям похитителей. А именно — Калитеевский должен будет предоставить схему охраны банка и открыть хранилище. В противном случае, он получит своего внука по частям...Это же случиться и в случае обращения к властям. А что бы банкир не подумал, что с ним просто шутят по глупому, похитители пришлют ему небольшой сувенир.
Перечитав письмо еще раз, Дмитрий отдал его Фомину и замер в раздумье барабаня пальцами по столу.
- Вы хотите услышать мое мнение? Что же, одним словом — погано, очень погано, господа!
- Это-то мы и сами знаем! Вы, Дмитрий Игоревич, скажите — о чем либо подобном слыхали ли когда? - дребезжащим голосом спросил Тыновский
- К сожалению, да. Видите ли, там...у нас...Это довольно частое явление.
- То есть, как!? Ведь это же уму не постижимо! Да! Война. Да! Кровь рекой и всеобщее озверение естества человеческого, но детей за деньги калечить ?! Это представить не возможно! Уж на что Ирод злодей рода-племени людского, так и то, ведь не за металл презренный детей убивал, цели политической добивался...А тут...Нет, поверить не могу... - генерал тяжело осел на стул схватившись рукой за левую половину груди.
- Ну и каковы «рецепты», с позволения сказать? - спросил Фомин
- Рецепты? Рецепты достаточно просты, искать похитителей. Тянуть время и ни в коем случае не падать духом! Однако...Простите за мой вопрос, Александр Александрович, скажите, вот Вы сразу пришли к нам, не побоялись угроз...А может, еще раз извините, а может было бы лучше....ну Вы понимаете, жизнь внука...- Дмитрий замялся подбирая слова.
- Молодой человек, - Калитеевский поднялся с дивана распрямив спину, - У меня уже ничего не осталось, только вот они — Наталка с Николенькой, поистребила война род наш...Но есть такое понятие, как честь! Ни кто, в моем роду, честь свою не марал и с совестью на компромиссы не шел! Чего бы это ни стоило! А то, что произошло...Видимо это крест наш, нам его и нести.
- Господин полковник и Вы, Аристарх Платонович! - Наталья встала рядом с отцом, - Богом молю, помогите, не дайте что бы мальчика моего... - она уткнулась в плече Калитеевскому сдерживая рыдания.
- Ну все, Наташа, все... - банкир обнял дочь за трясущиеся плечи, - Господь не оставит нас..
- Мы сделаем все, что только в наших силах. Можете не сомневаться! - Фомин захлопнул свой блокнот, - Мы приступаем немедленно!
Проводив отца и дочь Калитеевских, Дмитрий распрощался с генералом и вместе с Фоминым вышел из здания Государственной Стражи. Он уже повернулся идти домой, когда Фомин придержав его за рукав бушлата спросил:
- Мы одни, Дмитрий Игоревич, скажите, по-возможности как на духу, каковы Ваши прогнозы?
- Что Вам сказать...Плохо все это...Заложников, обычно, убивают в первые дни после захвата. Они обуза, да и лишние свидетели ни к чему. Так что...сами понимаете, шансов у нас крайне мало.
- Ну да, ну да. Я так и подумал. Вы помните, в письме похитители про подарок Калитеевскому писали?
- Да, конечно. И что?
- Дык я в квартире Сан Саныча пост оставил, ну на случай чего. Вот мои люди и приняли посылочку, - Фомин полез в карман пальто и вытащил жестяную коробочку из под монпансье «Ландрин», - Я, понятное дело, при Калитеевских говорить не хотел, ну а Вы человек военный, всего навидались, - он потянул крышку наверх и передал Дмитрию коробку. На дне, в остатках леденцовой крошки, лежал скрюченный детский мизинец...
- Вот суки!!! - задохнулся Дмитрий
- Найти их надобно, Дмитрий Игоревич, найти! - заскрипел зубами Фомин.
ГЛАВА 9
Совещание у главнокомандующего подходило к концу. Армия Деникина готовилась к последнему походу осенней компании, а может быть и последнему походу этой войны — на Москву. Успешные действия армии Юденича на Северо-Западе привели к тому, что войска западной группировки вплотную подошли к Петрограду. На улицах столицы спешно строились баррикады и формировались отряды ополченцев. «Чрезвычайка» проводила массовые облавы и, в предбоевой истерии, сотнями расстреливала всех попадавшихся под руку. В городе и губернии было введено военное положение. Республика Советов трещала по швам...Прибывший из ставки Верховного Правителя Рождественский, поведал Дмитрию чего ему стоило уговорить Колчака отказаться от лозунга о «Единой и Неделимой» и, тем самым, обеспечить поддержку Юденича прибалтийскими государствами.
- Вы не поверите, - блестя глазами рассказывал Рождественский, - Верховный, сначала, вообще хотел меня расстрелять!
- И что, пронесло? - ехидно спросил Дмитрий.
- Нет, «пронесло», здесь ни при чем! Технический прогресс выручил!
- Это как?
- Фролова, из моего ремонтного экипажа, помните?
- Ну да, он у нас знатным танкостроителем заделася. «Монстров» клепает!
- Вот! Я когда в ставку переводился, у него ноутбук выцыганил, на время. Ну и порылся в файлах, - Рождественский изобразил драматическую паузу.
- И что же ты нарыл? Компромат на Колчака?! Адмирал с девочками в бане?!- заржал Пятнаковский
- Гораздо лучше! Васька, Фролов, оказался киноманом заядлым. Ну я и нарыл...Киношку про адмирала! Человек он крайне впечатлительный, резкий, неврастеник, одним словом. И все воспринимает довольно своеобразно, однако, как бывший ученый, падок на визуальную информацию. Я ему фильмец этот и прокрутил...
- О! - изумленно посмотрел на него Дмитрий, - Мы же договаривались, что ни какой персональной информации не передаем! Ты же сам настаивал!
- Ну да, настаивал. Только Правитель тоже не шутки шутит, я же на его святую идею посягнул! Так что шлепнули бы меня, однозначно! А так...сам живой и ошибка историческая исправлена. Да и слово Александр Васильевич мне дал, что ...ну в общем между нами это останется...
- Ага! Кого я вижу! - раздался за спинами беседующих громкий голос.
Офицеры обернулись и увидели улыбающегося Двигубского. Полковник широко расставил руки и обнял стоящих за плечи.
- Гении стратегии и мсье Тайлеран! - контрразведчик широко улыбнулся.
- Да бросьте, Алексей Михайлович! Какой там Тайлеран... - покраснел Рождественский.
- Ну-ну! И впрямь, какой Тайлеран — Макиавелли, не меньше !!! Не смущайтесь Вы так, господин штабс-капитан, мы тут хоть и в отрыве от придворных интриг, однако и до нас молва кое-чего доносит! Ну да я не о том. Господа, я попрошу вас пожаловать ко мне, на совещание, часика через три. Нам есть о чем пошептаться, в свете известных событий! - заговорщицки подмигнул им Двигубский.
За час до встречи, к Дмитрию прибыл курьер с запиской от Двигубского. Контрразведчик рассыпался в извинениях и просил не мешкая прибыть к генералу Тыновскому в Государственную Стражу. С грустью похоронив мысль о возможности нормально пообедать, Дмитрий с Пятаком вышли из штаба и кликнули извозчика.
Двигубский встретил их на пороге кабинета.
- Ну что, судари мои, вовремя, очень вовремя. Прошу, проходите, - в кабинете, склонившись над столом, стояли Фомин и Калитеевский. Они внимательно разглядывали лежащий перед ними большой, потертый на сгибах, лист бумаги.
- Здравствуйте, господа! -
- А! Господа офицеры! Прошу, присоединяйтесь. - Фомин оторвался от бумаги и пожал протянутые руки.
- Вот, кумекаем с Сан Санычем, стратегии, так сказать, разрабатываем!
- А это что? - Пятак заглянул через плечо полицейского.
- Это, милостивые государи, схема Северного Банка. - Фомин отодвинулся давая возможность офицерам увидеть план. - Похитители назначили рандеву на завтрашнюю ночь, вот мы и планируем, как бы все устроить к всеобщему удовольствию.
- Ага...- Дмитрий внимательно посмотрел на план здания лежащий перед ним, - А как с ребенком? Когда они намерены его передать? -
- Пишут, что там же, в банке...С собой Николеньку возьмут... - судорожно вздохнул Калитеевский, - В обмен на ключи от хранилища...
- Какие идеи имеются, господа? - спросил Двигубский.
- Ну что же, прежде всего необходимо изучить в деталях место проведения операции, определить наиболее вероятные пути подхода бандитов к банку. И в зависимости от этого- места расстановки бойцов группы захвата, - ответил Дмитрий
- Ясно, тогда предлагаю следующее: Вы Дмитрий Игоревич возьмете на себя планирование операции со всеми вытекающими...Я думаю, что за банком будут внимательно наблюдать, по-этому, господа, попрошу вас о неком временном маскараде, когда на рекогносцировку отправитесь. Погонами светить не стоит, Аристарх Платонович подберет вам чего-нибудь более соответствующее и проводит в банк, дабы не вызвать преждевременного ажиотажа у грабителей, - Двигубский прошелся по кабинету.
- Аристарх Платонович, будьте любезны озаботиться чтобы господина Калитеевского как можно незаметнее вывели из Стражи и доставили домой.
- Уже, - понимающе кивнул головой Фомин, - Уже сделано. Филеров выслали по всем углам, а во внутреннем дворе авто дожидается.
- Отлично! Итак, у нас есть один день на подготовку. Знаю, что крайне мало, но...се ля ви, друзья мои. Завтра соберемся для финального обсуждения операции. А покамест, давайте проработаем основные детали и прикинем возможные варианты развития событий.
Шперлинг уже подходил к своему дому, когда из-за ближайшего угла вынесся крытый экипаж и, под оглушительное «Тпру-у-у!!!» извозчика, лихо остановился около него. Кожаный фартук откинулся и из-за поднятого, по случаю моросящего дождя, тента выглянула улыбающаяся физиономия Каца:
- Иннокентий Альбертович! Добрый вечер!
- А...Это Вы...- раздраженно проговорил Шперлинг
- Да, это я! Это снова Кац, и он невероятно рад Вас видеть! Прошу, составьте мне компанию, буквально на пару минут! - адвокат снова расплылся в улыбке и похлопал рукой по сиденью подле себя.
- Ах, господин полковник, какие жутчайшие погоды-то стоят нынче. Просто кошмар! Дождь, холод, не благодатная Малороссия, а просто Петербург, знаете ли! У Вас как со здоровьем? В порядке? Ну и слава богу! Так о чем это я...Ага! Вот пожалуйте, - Кац выудил из кармана уже знакомый синий цилиндрик и вложил его в ладонь Шперлинга.
- Нет! Ну скажите, что Кац был неправ, когда говорил Вам о прибыльности дела?! Между нами, Вы не представляете, как я Вам завидую! О! Если бы Кацу столько платили...Но...Судьба выбирает достойнейших...-
- Послушайте, что Вам угодно, черт побери! Или Вы думаете,что мне совершенно нечем заняться, как только сидеть в пролетке и слушать весь этот...-
- Ах! Миллион извинений! Конечно, конечно! Заболтался, знаете ли...издержки профессии! Но к делу. У нас к Вам есть пустячная просьба, Иннокентий Альбертович, так ерунда сущая — нам нужно десяток комплектов армейского обмундирования. Простого, солдатского, и два комплекта офицерской формы.
- Хорошо. Могли бы и просто телефонировать мне, а не появляться у моего дома..., - дернул щекой Шперлинг.
- Ну что Вы, господин полковник! Как можно! Вы не представляете какое это удовольствие, лично засвидетельствовать Вам свое почтение! - Кац прижал короткие ручки к груди.
- И кроме формы, будьте так любезны, подготовьте еще пару грузовиков.
- Вы с ума сошли! Да где я Вам их возьму?! - взвился интендант.
- А это уже Ваши проблемы, господин полковник, - улыбка мгновенно слетела с обрюзгшего лица адвоката и на Шперлинга уставился тяжелый взгляд из-под набухших век.
- Вот тут указано, куда и когда Вам будет необходимо все это доставить,- Кац бросил на колени Шперлингу небольшой клочок бумаги.
- Всего доброго, господин полковник, - рожа адвоката вновь засияла улыбкой, - Ну просто милейший Вы человек, Иннокентий Альбертович, совершенно милейший! Удачи! Всех благ! - Кац сорвал с головы котелок и усиленно замахал им чуть не вываливаясь из отъезжающего экипажа.
В сопровождении Калитеевского офицеры вошли в банк через неприметную боковую дверь. Построенное еще во времена Николая I — го, здание банка было невероятно помпезно и, настолько же, невероятно запутано. За время своего существования оно неоднократно перестраивалось, особенно его внутренняя часть. Подвал, где и находилось банковское хранилище, был оборудован, в свое время, паровым лифтом, позже замененным на электрический. Во время недолгого хозяйничанья красных, электромоторы исчезли и потому, единственным способом попасть в хранилище, была чугунная винтовая лестница, ведущая вниз прямо из операционного зала. Звякая каблуками по металлическим ступеням, Дмитрий, Пятак и Калитеевский спустились вниз. Сводчатый коридор, еле освящаемый несколькими тусклыми лампочками в сетчатых колпаках, изгибался под невероятными углами и изобиловал большим количеством углов, тупичков и ниш. Покружив несколько минут по извилистому проходу, офицеры уперлись в массивную железную решетку преграждающую проход к серой, в буграх заклепок, стальной двери. Калитеевский отпер решетку и принялся щелкать колесиками цифровых замков, выставляя нужную комбинацию чисел. С натугой повернув здоровенное, похожее на корабельный штурвал, колесо центрального замка он отпер тяжелую дверь. Хранилище представляло собой анфиладу из трех, больших и пыльных комнат, с рядами пустых стеллажей вдоль стен и парой пузатых шкафов забитых перевязанными шпагатом стопами папок. Посредине первой комнаты высился штабель плоских, похожих на снарядные, ящиков — Британский Займ.
- Ну-у-у, потянул Пятак, - А чего же так кисло, Александр Александрович. Где же несметные богатства?! Миллионы Бегумы и миллиарды Ротшильда ?! А как же на счет «Не счесть алмазов пламенных в лабазах каменных»?! Тут и крысе на приданное не собрать!
- Что есть, то есть, господин капитан. Прошли те годы, канули в Лету...Нынче, всю наличность мы в сейфе держим, у главного кассира. Сюда, в подвал, не набегаешься. Да и незачем, не те ноне обороты, от банка одно название и осталось. А сюда, я помниться, последний раз хаживал году эдак в шестнадцатом...м-да...разорили державу, разграбили, - горестно вздохнул Калитеевский.
- Ну что же, - Дмитрий еще раз сверился с планом здания, - Тут все понятно, а вот эти двери, Александр Александрович, куда ведут? - он указал на две, покрытые густым слоем штукатурки, двери в крохотном коридорчике перед самой решеткой хранилища.
- М-м-м ...Сложно сказать, а что, разве на плане они не обозначены?
- В том то и дело, что нет! - Дмитрий подошел и подергал одну из дверей. Дверь скрипнула, обвалив слой многолетней пыли и паутины, но не поддалась.
- Думаю, что там и нет ничего. Сколько помню, двери эти всегда были закрыты. Поговаривали , что с той стороны их давным-давно заложили кирпичом...
- Хм-м..., ладно, проверим. Ну что же, Александр Александрович, спасибо за экскурсию, дальше мы сами. И вот еще что, во первых — не бояться и во вторых — беспрекословно выполнять все наши указания. Ни какой самодеятельности, очень Вас прошу, слишком много поставлено на карту...- Дмитрий дружески похлопал банкира по плечу,-
- Да-да...Я понимаю, Дмитрий Игоревич, конечно...Но как же я могу не волноваться то, господин полковник ? Как ? Не за себя же...
- Понимаю — трудно! Но, по крайней мере, постарайтесь. Иначе, в запале, можно такого напортачить, что потом...ну ладно, не будем о грустном. До вечера, Александр Александрович!
- Так, теперь вот что- Серега, отметь секторы стрельбы и расстановку людей в этой «кишке», а я пойду гляну еще раз что на верху творится.
Вернувшись в расположение батальона, Дмитрий с Пятаком начали готовится к предстоящей операции. Определившись с составом группы захвата, а было решено взять только своих, проверенных парней, они склонились над планом снова и снова выверяя каждый будущий шаг, каждое движение.
- Господин полковник! - адъютант приоткрыл дверь в кабинет, - Полковник Двигубский просит принять его,-
- Зови! - Дмитрий оторвался от бумаг и шагнул на встречу вошедшему.
- Алексей Михайлович !
- Приветствую, господа. Не помешал ?
- Напротив! Вот, прошу ознакомиться, - Дмитрий указал на схему и коротко рассказал о планируемых действиях группы захвата.
- Ну что же, я не большой спец в подобных делах, потому карт-бланш полностью ваш, господа! Мной, можете полностью располагать по своему усмотрению, любая помощь и поддержка будет оказана незамедлительно! - Двигубский утвердительно хлопнул ладонью по столу.
- А на огонек к вам я забежал вот по какому поводу. Главнокомандующий, естественно, доложил наверх о том, что тут у нас происходит и получил приказ Верховного перевезти груз в ставку Деникина — в Таганрог. Причем не мешкая, не дожидаясь конвоя ставки!
- Чего это они запаниковали?! - удивленно спросил Дмитрий.
- Ну...Как Вам объяснить... - замялся Двигубский, - М-м-м...естественно, только между нами, тут дело не в панике. Здесь уже совсем другие игрища — высокая политика, так сказать. А то, что у нас стряслось , лишь удобный предлог, прецедент, своего рода! У Антона Ивановича, у Деникина, свои взгляды на Займ, а у его высокопревосходительства господина адмирала, свои...Вот они и тянут одеяло, каждый в свою сторону. Гм-м...да...Ну а Владимир Зенонович, хотя и амбициозен до крайности, но между жерновами попадать не желает. Так что, чем быстрее он от золота избавится, тем хлопот будет меньше. А по сему, господа офицеры, приказом главнокомандующего нам поручается срочная отправка груза по назначению.
- И когда мы это должны сделать?
- Как можно скорее, милостивые государи, как по-мне, так хоть завтра! Однако, сначала, мне серьезно переговорить кое с кем понадобиться, да и бронепоезд только завтра к вечеру ожидается, так что готовьтесь-ка на послезавтра. Вот такие дела, господа. За сим, честь имею! - Двигубский кивнул офицерам и направился к двери, - Да! Дмитрий Игоревич, не проводите ли меня?