Он нажал кнопку отбоя и ткнул пальцем в селектор, вызывая секретаршу.

– Да, Максим Анатольевич? – немедленно откликнулась она.

– Соедините меня с Евгением, – распорядился чиновник.

Через полминуты рабочий телефон издал негромкую переливистую трель, и Прокопенко снял трубку.

– Вызывали, Максим Анатольевич? – раздался голос водителя.

– Приготовьте мою машину для вечерних поездок, – произнёс Прокопенко, – вы понимаете, о чем я?

– Да, да, Максим Анатольевич, – торопливо ответил водитель, – я сейчас же за ней выезжаю…

– Не сейчас, – оборвал его чиновник, – на сегодня мне ещё нужна эта машина. Ту подайте вечером. К одиннадцати! – С этими словами он положил трубку, не обращая внимания на что-то говорящего в ответ водителя.

8

– Газы!!! – рявкнул инструктор. И, как обычно, совершенно неожиданно.

Иван рванул из сумки противогаз, одновременно закрывая глаза, задерживая дыхание и ловко избегая удара локтем о край стола, безошибочно ухватился за шлем-маску второй рукой, мгновенно растянул её для надевания и чётким движением натянул на себя. Тугая резина противогаза с глухим щелчком облепила голову, Берёзов с силой выдохнул как можно глубже и открыл глаза. Остальные сидящие в конференц-зале слушатели ещё возились, и с каждой упущенной секундой пренебрежительная ухмылка майора-инструктора становилась всё шире.

– Стоп! – гаркнул он. – Время! Время, я сказал! – Майор вонзил в лейтенанта испепеляющий взгляд: – Хантер! Вы, как всегда, не уложились ни в какой норматив! Пятнадцать секунд! В Зелёной Зоне вы были бы уже мертвы, а в Жёлтой – мертвы дважды! – Он ткнул пальцем в хантеровского подхалима, – и вы, товарищ старший лейтенант, тоже!

– А я почему? – возмутился тот. – Я считал секунды! Я уложился в норматив!

– Уложились, – согласился инструктор, – но вы изначально не затаили дыхание, услышав команду, и потому наглотались отравляющего вещества, которое вас и убило.

Он развернулся ко всей аудитории и подытожил:

– Итак, повторяю. Стандартный норматив на надевание противогаза это: оценка «отлично» – семь секунд, оценка «хорошо» – восемь секунд, оценка «удовлетворительно» – девять секунд, иногда допускается десять. Но в Ареале свои нормативы! Ядовитые газовые аномалии не интересуются нашими стандартами. И потому у нас есть только один показатель, выведенный ценой многочисленных жертв, и он таков: чем быстрее, тем ты живее. И его предельная граница – восемь секунд. Пока что в неё надёжно и без ошибок укладывается только Туман – менее пяти секунд. У остальных процесс освоения проходит очень по-разному. И финальное предупреждение, больше я повторять не буду: соблюдать технику надевания! Неукоснительно! Услышал команду – задержал дыхание и закрыл глаза! Иначе останешься без них! И без лёгких заодно. Маска должна ложиться на голову ровно, без перекосов! После надевания сделать полный выдох! Чтобы стравить через выпускной клапан молекулы отравляющего вещества, которые могли успеть попасть в носовые пазухи за то время, пока вы надевали противогаз! Только после этого открывать глаза и делать вдох! Вопросы? – Он обвел присутствующих взглядом.

Вопросов не оказалось.

– Отлично! – Инструктор иронично хмыкнул: – Раз всем всё понятно, то задача усложняется. А точнее, начинаем выполнять её в условиях, приближённых к реальным! Противогазы снять! – скомандовал он. – И сложить по-походному.

Майор осмотрел аудиторию придирчивым взглядом.

– Хантер! – насмешливо гаркнул он, вонзая в лейтенанта уничижительный взгляд. – Вы сумочку-то противогазную закройте! Да, да, на защёлочку! Не стесняйтесь! Это вы сейчас в помещении за столом сидите, а в Зонах будете ножками топать, ножками! А вдруг вывалится противогазик? И газовая аномалия тут как тут! Неприятная штука может случиться!

– По инструкции в комплект снаряжения для работы внутри Зон обязательно входят два противогаза, основной и запасной, – обиженно пробурчал Хантер, стараясь не смотреть в глаза инструктору.

То ли папенькин сынок боялся одноногого майора, то ли тот и сам был не так прост и лейтенант знал об этом, но, как бы то ни было, сопляк никогда инструктору не перечил и явно его побаивался. Помимо инструктора лейтенант благоразумно предпочитал не связываться только с Берёзовым, всех остальных он за эти три недели достал так, как не каждый смог бы за три месяца.

– Так ведь запасной противогаз тоже на защёлку застёгивается! – Взгляд инструктора красноречиво показывал, что именно тот думает о Хантере. – Так что застёгивайте сумочку, застёгивайте!

Майор похромал к своей кафедре и пощёлкал компьютерной мышкой.

– Теперь слушаем внимательно! – заявил он аудитории. – И запоминаем!

В укреплённых на стенах конференц-зала динамиках раздалось лёгкое шипение, совсем негромко, словно за стеной, в коридоре, кто-то тащил по полу что-то большое и мягкое.

– Это запись звучания газовой аномалии, сделана в Зелёной Зоне три недели назад, специально для обучающей программы, – пояснил инструктор, – отмечу, что ранее в Зелёной Зоне газовых аномалий не встречалось, но, как видите, теперь они есть. И потому моя задача сделать так, чтобы встреча с ней для вас не стала неожиданностью. Ибо это будет последняя неожиданность в вашей жизни. Как я уже сказал ранее, газовая аномалия представляет собой бесцветное облако газообразного отравляющего вещества, свободно перемещающееся по Зонам. До сих пор неизвестно, имеет ли она запах, потому что те, кому не повезло её понюхать, уже ничего никому не расскажут. Итак! – Он вперил яростный взгляд в Хантера, заставив его вздрогнуть, и внимательно оглядел всех остальных. – Теперь команды «Газы» больше не будет. Вместо неё будет вот этот звук!

Инструктор заново запустил шипение газовой аномалии.

– Компьютер будет воспроизводить его в беспорядочном режиме, с разными интервалами времени! И если вы услышали шипение, имейте в виду, что без противогаза жить вам осталось максимум восемь секунд. Так что делайте выводы.

С этими словами он щёлкнул кнопкой, и динамики тихо зашипели. Берёзов рванул защёлку противогазной сумки, привычно закрывая глаза и задерживая дыхание. Такой прикол мы проходили ещё в первый год службы. Практически каждый инструктор хоть раз, да подковырнет таким нехитрым образом своих курсантов – после объяснения задачи сразу же дать по ней вводную без предупреждения. Резина шлем-маски щёлкнула по коже, Иван сделал выдох и открыл глаза. Кроме него с противогазом возился один человек, остальные, похоже, даже не сообразили, что произошло.

– Стоп! Время! – заявил майор, глядя на ошарашенных слушателей. – Итак, Туман – пять секунд, Камыш – восемь. Остальные – трупы.

– Так нечестно. – До Хантера наконец-то дошёл смысл происходящего.

– Жалобы будете подавать на том свете, товарищ Хантер, – издевательски скривился инструктор, – в письменном виде! – Он кивнул Ивану и Камышу: – Противогазы снять и сложить. Продолжим занятие!

С этими словами он как ни в чём не бывало вернулся к внезапно прерванной лекции. Вот уже третий день подряд слушатели приходили на занятие с противогазами, и майор, рассказывая учебный материал, каждые десять-пятнадцать минут рявкал команду «Газы», добиваясь от них полного автоматизма действий. Вспоминая курсантские годы, Иван был вынужден признать, что сейчас норматив давался ему намного легче. В отличие от нудной обязаловки тех лет сейчас Берёзова подстёгивало желание выжить. Будет ли химическая война – это вопрос спорный и весьма далёкий, а вот газовая аномалия может быть уже через четыре месяца, когда его допустят к несению службы в Зелёной Зоне…

– Как уже было сказано ранее, мутировавшие птицы сами по себе не представляют серьёзной опасности, – продолжил лекцию инструктор, – так как основная их масса в прошлом была представителями семейства воробьиных.

Лейтенант тихо прыснул.

– Прелесть ситуации заключается в том, – майор смотрел на Хантера как на идиота, – что поодиночке то, что когда-то было воробьями, не летает. Эти милые сердцу каждого сталкера создания нападают стаями из сорока-пятидесяти особей, в считаные секунды полностью облепляя человека. Их когти и клювы в результате мутаций подверглись серьёзным изменениям, не меньшим, чем организмы самих птиц, и наносят хоть и сравнительно неглубокие, но долго затягивающиеся рваные раны. Кроме того, когти некоторых видов выделяют ядовитую смазку, для противодействия которой необходимо немедленно ввести антидот, входящий в состав стандартной аптечки для внутризоновых работ.

Инструктор взял в руки пульт управления проектором и вывел на стенной экран изображение летящей птичьей стаи. Иван лишь покачал головой. Целое облако маленьких неприятных тварей мчалось навстречу оператору. Покадровый повтор с увеличением изображений демонстрировал уродливые тушки наполовину птиц, наполовину чёрт его поймет кого. Кривые когти, заскорузлые клювы, не то чешуя, не то хитин, не то ещё что-то и вовсе не понятное, густыми проплешинами пробивающееся среди остатков перьевого покрова, неприятный визг стаи, режущий барабанные перепонки на грани ультразвука…

Берёзов перебрал в памяти всех животных Ареала, которых успел изучить за это время. Ничего общего с тем, к чему привык нормальный человек. Медведи, лоси, кабаны, волки, лисицы, зайцы, белки, ежи и даже мелкие грызуны – все мутировали во что-то уродливо-злобное, агрессивное, вечно голодное, хищное или кровососущее. Привычная растительность медленно превращалась во что-то кислотно-жёлто-синее, чем ближе к центру Ареала, тем более становясь похожей на абсурдную помесь папоротникообразных лиан с водорослями. Ничего подобного Иван не видел даже в экваториальных джунглях. И всё, чего ни коснись, не сулит человеку ничего хорошего. Неудивительно, что работа РАО «Ареал» скрыта под грифами секретности, а его сотрудники дают подписку о неразглашении ещё накануне своего первого рабочего дня…

– Наиболее эффективным на сегодняшний день средством борьбы с нападением птичьей стаи является огнемёт, – продолжал рассказ инструктор, – однако техника, вооружённая стационарными огнемётами, проходит далеко не везде даже в Зелёной Зоне, а ранцевый огнемёт на себе особо не потаскаешь. Потому в дело вступает старый добрый дедовский способ – утиная дробь. В состав вооружения поисковой группы обязательно входят гладкоствольные самозарядные карабины «Сайга» двадцатого калибра, спасательные группы имеют при себе «Сайгу» двенадцатого калибра. Данный карабин позволяет создать неплохую плотность огня на близких дистанциях и при стрельбе дробью по налетающей птичьей стае хорошо себя зарекомендовал. При ведении полуавтоматического огня необходимо помнить, что «Сайга» довольно капризна к боеприпасам. Охотничьи патроны плохого качества, а также с короткой юбкой гильзы могут вызвать задержки в стрельбе вследствие недосыла патрона в патронник либо перекоса затворной рамы из-за незавершённой экстракции стреляной гильзы. Потому в составе группы согласно инструкции должно быть более двух гладкоствольных карабинов. На деле многие берут с собой гладкий ствол в качестве дополнительного оружия, это не возбраняется.

Мозг Берёзова ещё только думал о том, что речь инструктора вдруг стала немного невнятной, словно что-то тихо глушило его слова, а руки уже рванулись к противогазной сумке.

– Стоп! Время! – заявил инструктор. – М-да, товарищи офицеры, – он невесело покачал головой, – с таким уровнем внимательности вы в Зонах долго не проживёте. Среагировал только Туман, да и тот слишком поздно. Итак, – он быстрым жестом обвёл аудиторию, – все – трупы. Будем повторять снова и снова, пока в норматив не уложится каждый.

9

– Ваше слово, Максим Анатольевич, – добродушно улыбнулся сидящий напротив тучный мужчина в безукоризненном костюме, на руке его виднелись часы с турбийоном от Бреге в белом золоте за добрых триста тысяч евро.

Прокопенко лениво заглянул в свои карты. Увидев пару тузов, он самодовольно усмехнулся и небрежным жестом подозвал официанта.

– Виски! – распорядился чиновник и с усмешкой посмотрел на человека с турбийоном: – Не беспокойтесь за меня, господин Макаров, беспокойтесь лучше за себя! – Он толкнул по столу стопку фишек. – Утраиваю! Шестьдесят тысяч!

Макаров улыбнулся ещё шире, но промолчал.

– Пас. – Следующий игрок, известный на всю страну режиссёр, бросил карты на стол.

Возле Прокопенко, словно тень, появился официант с его заказом. Он ловко поставил стакан рядом с чиновником и исчез прежде, чем тот обратил на него внимание. Прокопенко вновь усмехнулся. В это элитное казино сможет войти не всякий, а уж в ВИП-зал попасть и подавно. Для этого одних денег недостаточно. Но он, Прокопенко, тут ногами двери открывает. Ещё бы, здесь знают, кто есть кто, знают, за кем власть и сила! Знают и боятся! И правильно делают. Вот сейчас за покерным столом сидит шесть человек, четверых из которых знает в лицо вся страна, но только избранные, приближённые к власти люди, имеют реальное представление о том, кто на самом деле тут настоящая величина. Поэтому администрация казино наизусть помнит все его вкусы и желания, а также то, что он очень не любит повторять дважды.

– Подтверждаю. – Именитый представитель столичного правительства добавил фишек на кон.

– Пас. – Четвёртый игрок, тоже режиссёр, но уже театральный, лишь покачал головой, глядя на утроенную ставку, и сбросил карты.

– Пас, – отказался пятый, знаменитый шоумен.

Прокопенко усмехнулся. Что, дороговато для блефа? Это тебе не клоунада на сцене перед тупым электоратом. Тут не место нищим. Если недостаточно денег, чтобы сидеть за одним столом с заместителем директора РАО «Ареал», зачем ты вообще сюда пришел, шут!

– Богема нас покидает, – подытожил он и иронично посмотрел на Макарова: – Что же скажет угольный магнат?

Тот никак не отреагировал на иронию и был само дружелюбие.

– Утраиваю, – Макаров неторопливо двинул на кон стопку фишек достоинством по десять тысяч долларов каждая, – итого сто восемьдесят тысяч.

– Я смотрю, кризис на вас никак не сказался, – усмехнулся Прокопенко, – а ещё говорят, что энергоносители в цене падают! – Он лениво поманил пальцем официанта: – Виски!

– Так ведь держимся из последних сил, Максим Анатольевич, – лучезарно улыбался Макаров.

– Угу, – хмыкнул Прокопенко, – главное, чтобы эти ваши последние силы не закончились слишком быстро. Уравниваю! – Он швырнул на кон фишки и потянулся за новым стаканом.

– Пас, – сдался представитель столичных властей.

– И остались мы вдвоём, господин угольщик, – слегка заплетающимся языком прокомментировал Прокопенко, глядя на Макарова, – вторые сутки играю, и ни одного достойного противника! – Он с театральной досадой покачал головой. – Некому ответить на серьёзную ставку, кругом банкроты, во всём винящие кризис. Как вовремя он настал, однако! Можно списать на него всё, включая собственную несостоятельность в ведении бизнеса.

– Флоп, господа! – объявил дилер, открывая лежащие посреди стола три карты.

Прокопенко бросил взгляд на открывшуюся тройку карт. Бубновый туз и какой-то мусор, пиковая двойка и бубновая же десятка. Теперь у него даже не пара, а тройка тузов. Чиновник вальяжно откинулся на спинку кресла и небрежно шевельнул пальцами официанту. Тот понял с полувзгляда и умчался за следующей порцией виски.

– Где уж нам угнаться за вами, Максим Анатольевич, – развёл руками Макаров, – супернефти из скважин «Ареала» у нас нет. Волшебных зарплат чиновника – тоже. Вот и напрягаемся по мере своих скромных возможностей. Кризис кризисом, но жизнь на этом не заканчивается.

– Согласен, – Прокопенко пьяно качнул головой, – но, когда будете напрягаться, смотрите, не надорвитесь. – Он осушил очередной стакан и толкнул на кон все свои фишки, самодовольно провозглашая: – Ва-банк!

Вокруг стола мгновенно образовалась тишина. Спасовавшие ранее игроки, дилер, наблюдающие за игрой инспектор и менеджер казино, официанты, замершие рядом со столом в ожидании заказа, и даже проходивший мимо сотрудник охраны, все как один замерли и не сводили глаз с двух оппонентов, с огромным любопытством ожидая завершения не на шутку закипевшего карточного побоища.

– Один миллион долларов! – покачал головой Макаров. – Мне бы вашу уверенность в завтрашнем дне, Максим Анатольевич!

– Слова, слова… – высокомерно изрёк Прокопенко и обернулся к официанту: – Виски! – После чего посмотрел на Макарова и издевательским тоном добавил: – За человека говорят его дела, господин угольщик! Так что, уже можете-таки что-нибудь сделать! Не желаете ли принять ставку? Или, быть может, у вас не хватает денег?

Макаров ничего не ответил, задумчиво глядя на стоящую в банке гору фишек.

– Дилер! – скривился Прокопенко. – Засеките время, как требуют правила игры! Мне неинтересно сидеть тут до утра ради грошовой суммы!

– У вас есть одна минута на принятие решения, господин Макаров, – сообщил дилер, засекая на часах время.

Макаров бросил на Прокопенко осуждающий взгляд и едва заметно скривился. Он наклонился к сидящему рядом шоумену и что-то тихо произнёс ему на ухо. Шоумен внимательно посмотрел на него, кивнул и молча пододвинул Макарову пару стопок своих фишек.

– Принимаю ставку, – ответил Макаров, двигая на кон все, что у него было.

– Пф-ф… – брезгливо фыркнул Прокопенко, – в долг играем, значит? Ну-ну… – Он приложился к вновь принесённому стакану.

– Ставки сделаны, – провозгласил дилер, – господа, вскрывайте свои карты!

Прокопенко небрежно швырнул на стол пару тузов. У Макарова оказались бубновые король и дама.

– Вы, господин угольщик, кажется, в прошлом были лётчиком? – издевательским тоном осведомился чиновник. – Не боитесь, так сказать, пролететь? По старой памяти! – хохотнул он, довольный шуткой. – О чём вы думали, когда подтверждали ставку с этим хламом на руках? – Он кивнул на его карты. – Против тройки тузов не впечатляет.

Макаров холодно посмотрел на него, но остался внешне спокоен.

– Я был военным лётчиком, – невозмутимо ответил он, – и пролететь не боюсь. Равно как не боюсь и не долететь вообще. Ни тогда, ни сейчас. Мы к этому готовы. Каждую минуту готовы, господин чиновник, но вам этого не понять.

– Да где уж нам, глупеньким! – Прокопенко прикончил содержимое стакана. – Мы же строем не ходим! – Его речь начала заметно терять внятность.

– Тёрн, господа! – объявил дилер, раздавая к лежащей в центре стола тройке карт ещё одну: – Туз червей!

– Поправка, – пьяно протянул Прокопенко, – ваш хлам не впечатляет против каре тузов! Бззззз! – Он расставил руки в стороны, изображая летящий самолет. – Дамы и господа, капитан воздушного судна Макаров просит вас посмотреть в иллюминаторы! Под нами Париж! Бзззз! Мы пролетаем над Парижем! – Чиновник насмешливо заметил: – Вы, господин артист, тоже на борту!

Макаров никак не отреагировал на издёвку, его сосед лишь философски пожал плечами, мол, всякое в жизни бывает.

– Господа, ривер! – провозгласил дилер, объявляя заключительный этап игры. С этими словами он выложил на стол финальную карту: – Валет бубен!

Сзади кто-то ахнул и тихим шёпотом произнёс: «Красиво! Бывает же такое!» «Первый раз вижу! Вот это партия!» – ответили ему так же тихо. Прокопенко сквозь пьяный туман поймал себя на мысли, что все почему-то смотрят не на него, а на угольщика. Что, тут собрались такие жалостливые персонажи? Ну, так пусть поплачут вместе с ним. Он собрался было ещё раз уязвить Макарова, но голос дилера остановил его на полувдохе.

– Выигрывает флеш-рояль господина Макарова! – провозгласил итог игры крупье, отработанным жестом отбирая фишки у Прокопенко и отодвигая их угольщику.

– Чего? – скривился чиновник, тупо разглядывая карты.

Несколько секунд он смотрел на получившуюся комбинацию ничего не соображающим взглядом, после чего до него, наконец, дошёл смысл происходящего. Он брезгливо поморщился и махнул рукой:

– А, ерунда! Копейки! – Прокопенко встал и, пошатываясь, направился куда-то в сторону стены. – Если потребуется, я тут всех куплю! С потрохами! И казино это ваше плюгавое тоже… сегодня просто не мой день… ерунда…

Наблюдающий за происходящим менеджер тихо произнёс что-то в гарнитуру служебной рации, и возле Прокопенко немедленно появились две эффектные блондинки.

– Котёнок! – томно промурлыкала одна из них. – Наконец-то ты освободился! Мы умираем от тоски без тебя!

– Анжела, Виолетта! – Пошатывающийся чиновник расплылся в улыбке. – Откуда вы здесь взялись? – Он попытался напрячь память. – Разве мы созванивались?

– Котёнок, ты всё забыл! – Блондинки пристроились к нему под руки. – У Виолетты сегодня день рождения! Ты обещал роскошное торжество!

– Я? – бестолково переспросил Прокопенко. – Когда? Впрочем, неважно! – Он махнул рукой, и блондинкам пришлось удержать его от потери равновесия. – Едем в ресторан! – Он важно поднял вверх указательный палец: – Мы поедем в очень закрытое и камерное место, не для всяких… – он повернул голову в сторону Макарова, – колхозников!

– Восхитительно! – изумились блондинки. – Котёнок, ты просто волшебник! А подарки ко дню рождения будут? – Они ненавязчиво потащили его к выходу.

– Разумеется! – напыщенно заявил чиновник. – Выбирайте, что душе угодно! – Он оступился, и вновь блондинки удержали его от падения. – Где моя машина?! Евгений! Уволю разгильдяя!

– Я хочу колье, помнишь, ты показывал? – прильнула к нему одна из девиц. – Бриллиантовое, за двадцатку евро. Но, котёнок, если ты сильно проигрался, я обойдусь…

– Копейки! – фыркнул Прокопенко. – Как ты могла такое подумать? Забыла, с кем разговариваешь? Я в состоянии купить весь тот жалкий ювелирный магазин, не то что какое-то колье!

– Котёнок, ты волшебник, мы помним! – замурлыкала другая. – А как же я? Ведь у меня тоже скоро день рождения! Я хочу кабриолет, такой вишневый с…

– Не вопрос! – перебил её чиновник. – Для меня всё это – как два пальца об асфальт! – Он вновь покачнулся. – Сейчас едем в ресторан, потом за подарками и ко мне на дачу…

Прокопенко попытался одновременно положить ладони блондинкам на зады, но вследствие серьёзно замутнённой алкоголем координации движений промахнулся и шлёпнул их по талиям. У входа его уже ожидал швейцар, держащий наготове чиновничье пальто ручной работы из дорогого кашемира, и целая свита менеджмента казино, профессионально спешившая выразить ВИП-гостю своё глубокое почтение.

* * *

– Здорово, братан! – Невысокий оплывший человек с внешностью азиата и покрытыми тюремными татуировками пальцами рук небрежно плюхнулся рядом с Гришкой и по-хозяйски налил себе пива из его бутылки. – Когда долг отдавать будешь?

– Разве я должен? – ухмыльнулся Гришка, отправляя в рот очередную солёную фисташку. – Толян, может, ты перепутал меня с кем?

Шестёрки Толяна привычно окружили столик, бесцеремонно оттеснив в стороны других посетителей. Однако возмущаться никто не стал. Несмотря на то что в этом баре вечно отирались представители криминальных кругов и те, кто был с ними близко связан, связываться с правой рукой Сёмы Рашпиля ни у кого желания не возникало. Желание пожить ещё немного не было чуждо даже самым безбашенным отморозкам.

– А разве не ты на прошлой городской стреле за Рыжего мазу держал? – осведомился азиат, отхлёбывая пива. – Или я напутал чего, а, Амбал? – Он посмотрел на одного из своих головорезов.

– Я сам там был, рядом с Рашпилем стоял, – важно ответил донельзя худой человек в надвинутой на воровато бегающие по сторонам глаза кепке, – весь расклад слышал. Не за фуфло качалово шло, если что, могу напомнить!

– Не стоит, – сник Гришка, – было дело, не отрицаю. Поручился я за Рыжего, он близкий мой, бродяжный пацан, давно его знаю. Если говорил, всегда за свой базар отвечал! Неужто кинул он братву?!

– Если б кинул, разговор сейчас был бы другой, – Толя Нанаец запустил руку в вазочку с Гришкиными фисташками, – на пере уже барахтались бы оба! Или ты в понятиях плаваешь?

– Я не сидевший, но понятия знаю! – заявил Гришка. – И раз за близкого перед Рашпилем поручился, то за слова отвечу! Что случилось-то? Рыжий же обещал лавэ отдать ещё вчера, у него в Зелёной три мета в схроне припасены, сам видел. За них реально двадцать косарей торгаши дадут, хватит закрыть долг со всеми процентами. Если не отдал до сих пор, значит, цену выгодную ищет. Рыжий долг по-любому отдаст!

– Не отдаст, – хмыкнул Нанаец, – приняли его вчера мусора в Поясе. На ИВС[1] сейчас Рыжий. И оттуда он уже не выйдет. Семёрка ему светит, если адвоката хорошего не найдёт.

– Как приняли?! – вскинулся Гришка. – У него же маршрут был стопроцентный! Никто о нём не знал, Рыжий же о нём только Рашпилю рассказал, и Сёма сам план одобрил! Даже я не в курсе, как он идти собирался!

– Выходит, кто-то всё-таки знал, – безразлично пожал плечами Толя Нанаец, – или Рыжий сам накосячил, пока шёл, засветился, вот и приняли. Короче, ты за него мазу держал, так что долг его теперь на тебя перешёл. Семь штук баксов и десятка – проценты. Итого, семнадцать косарей грина с тебя. На стреле базар был, что сегодня к обеду лавэ будет. – Толян посмотрел на тощего: – Который час, Амбал?

– Одиннадцать вечера, – с готовностью ответил тот, демонстративно вытягивая на всеобщее обозрение руку с часами.

– Нехорошо, – покачал головой Нанаец, – что делать будем, братан? – Он вперил в Гришку взгляд, красноречиво обещающий проблемы прямо сейчас.

– Я отдам, раз поручился! – гордо встрепенулся Гришка. – Завтра же в Зоны пойду, как только бухло из меня выветрится, схрон Рыжего проверю, сам поищу меты, может, повезёт чего-нибудь…

– Ты что, лохов в нас увидел? – злобно прошипел Нанаец. – Завтраками меня кормишь?! Рыжий подписался сегодня в обед лавэ отдать, ты за него поручился. Рыжего приняли, стало быть, его долг за тобой. А это значит, что я ещё в обед должен был увидеть бабки! Вместо этого ты мне зубы заговариваешь, падла?! – Едва Толян сменил тон на враждебный, головорезы, словно по команде, придвинулись к Гришке вплотную.

Один из них, с густо покрытыми татуировками руками, уселся рядом с ним со свободной стороны и незаметным движением вынул из кармана самодельную зэковскую выкидуху. Лезвие, тихо щёлкнув, выскочило наружу и больно упёрлось Гришке в ягодицу.

– Гони бабки, падла! – Уголовник дико оскалился стальными фиксами зубов. – А то я тебе сейчас, в натуре, второе очко в заднице проделаю!

– Но… у меня нет столько… – испуганно оправдывался похолодевший от страха Гришка, но Нанаец, скривившись, вновь перебил его.

– Тебя на стреле за язык никто не тянул, жаверок! – отрезал Толян. – Раз замазировал за Рыжего, дуплись! – Он кивнул худосочному, и тот ловко сгрёб со столика Гришкин брелок с ключами от машины. – Тачку мы у тебя отметаем за то, что лавэ вовремя не занес. Завтра Амбал пришлёт к тебе молодых, они свозят тебя к нотариусу, оформишь на них генеральную доверенность. Понял?

Гришка хмуро кивнул, чувствуя, как лезвие ножа упирается в зад, накалывая кожу. Спорить с Нанайцем означало одно – ночевать сегодня он будет уже в могиле, которой станет для него какая-нибудь помойка или дно реки.

– Твоё счастье, что Сёма Рашпиль – человек добрый, – продолжил Толян, – я бы с тобой церемониться не стал. Короче, в счёт погашения долга отдашь свою «Невидимку», и тема закрыта. Понял?

– Но, Толян, у меня нет «Невидимки»! – взмолился Гришка. – И не было никогда! Ай! – Лезвие ножа дернулось, прорезая кожу вместе с джинсами, и он подпрыгнул на месте. – Мамой клянусь! Я её видел-то всего один раз!

– Врешь, чёрт дырявый! – окрысился Нанаец. – Как тогда ты от облавы в Зелёной Зоне ушёл, когда мусора ареаловские у Щели всех приняли?! Ты же сам перед тёлками рисовался, что с «Невидимкой» по Зонам ходишь!

– Повезло просто! Клянусь! – торопливо лопотал Гришка. – Я ростом маленький, ползаю быстро! Там старый дождевой водосток был, под насыпью! Когда солдаты нагрянули, я в него спрятался, там Паутина только наполовину висит! Худому человеку проползти можно! Вот я и прополз! А солдаты рисковать не стали, посветили фонарём, увидели Паутину, да и оставили трубу эту в покое! Я там до утра пролежал, потом вышел! И историю про «Невидимку» я для тёлок придумал, чтобы круче казаться! Мамой клянусь!

– Пожалей мать-то, не клянись ею так часто, – осадил его Нанаец, – а то ещё случится чего! Как же ты Паутину ночью, без света разглядел?

– Не знаю, – поник Гришка, – честно. Я всегда её вижу. Как в первый раз в Зону попал, так сразу и увидел. Хоть днём, хоть ночью, как угодно. Никто рядом не видит, а я вижу. Не знаю почему!

Нанаец с Амбалом многозначительно переглянулись, и Толян кивнул своим головорезам, указывая на Гришку:

– В багажник его! Поедет с нами.

– Толян!!! – рванулся Гришка, чувствуя, как его хватает сразу несколько человек, но было уже поздно. – Не надо! Я отдам долг! Клянусь!

– Конечно, отдашь, – согласился Нанаец, – более того, мы тебе в этом поможем. Тебе очень повезло, как раз сейчас у нас есть для тебя работа. Хороший шанс отработать свои косяки! Сделаешь дело как надо, и Рашпиль согласится на отсрочку долговой выплаты. А может, даже и сумму скостит. Забирайте его! – распорядился Толян, и его головорезы выволокли Гришку из бара.

Ехать в багажнике утлой легковушки было занятием не из самых приятных, но неудобства ухабистой дороги и перекатывающийся домкрат, больно бивший по коленям на каждой рытвине, мало волновали Гришку. Надо как-то выпутываться из этой задницы, в которую он угодил. Если Рыжий попался, значит, их тайный маршрут через внешний периметр Пояса уже не тайна. Но как так могло получиться? Обычно охрана «Ареала» не реагирует столь быстро. Неужели Рашпиль сам организовал утечку информации, чтобы сдать Рыжего? Но зачем ему это? Рыжий опытный сталкер, хорошо знает Зелёную, не раз находил меты. А с его страстью к карточной игре и постоянными долгами он и вовсе отличная кормушка для людей Рашпиля. Ведь не для того же сдали Рыжего, чтобы подтянуть за язык его, Гришку. Что с него взять? Сталкер из него не особо крутой – нет фарта на меты, за все эти годы едва штук шесть насобирал, выручки всего-то и хватило, чтобы снять хату, купить подержанную «хонду» с правым рулем да чуть прибарахлиться. Неужели кто-то из баб рассказал им о его понтах про «Невидимку» и они поверили в это? Гришка от досады больно прикусил себе язык. Дотрепался, баран! Что теперь будет? Если Рашпиль возьмёт его в оборот, это всё, пиши пропало!

Его везли куда-то почти час, и когда машина наконец-то остановилась и крышка багажника открылась, он не сразу смог заставить слушаться затёкшие конечности. Пара головорезов Нанайца вытащила его из багажника и поставила на ноги. Гришка огляделся, растирая онемевшее от частых ударов домкрата колено. Судя по всему, его привезли в какой-то лесной домишко вдали от Ухты. Один из уголовников толкнул его по направлению к дому, и Гришка торопливо засеменил к дверям, опасливо поглядывая на двух залившихся злобным рычанием собак, рванувшихся на цепях к незнакомому человеку.

В доме царил беспорядок, как на заброшенном охотничьем зимовье, посреди которого на табуретке сидел сам Сёма Рашпиль в окружении синей от наколок свиты.

– Ну, здравствуй, Григорий, – заявил бандитский авторитет, чуть слышно пощёлкивая кривыми зубами, неровно торчащими в разные стороны, – люди говорят, ведёшь ты себя недостойно бродяги. На тебе долг немалый, а ты в кабаках жируешь.

– Сёма, я не знал, что Рыжего приняли! – попытался оправдаться Гришка. – Иначе я бы сразу к тебе…

– Что ж ты судьбой своего близкого не интересуешься? – упрекнул его Рашпиль. – Нехорошо…

– Я отработаю! – торопливо заговорил Гришка. – Соберу метов сколько надо! Из Зоны не выйду, пока не соберу, жрать не буду, спать не буду, но долг отдам!

– Все это я уже от Рыжего наслушался, – скривился Рашпиль, – и что с того? Вошёл я в его положение, дал скачуху, и где лавэ? Карточный долг долг чести, или мне надо объяснять даже это?

– Не надо, – понурился Гришка, – я отработаю…

– Да что ты заладил одно и то же, как хозяйский диктофон! – осадил его авторитет. – Если нечего сказать по существу – молчи! Умнее выглядеть будешь.

Гришка удручённо замолк.

– Значит, так, – заявил Рашпиль, – я человек добрый, не зверь, и последнюю рубаху с тебя снимать не буду. Наоборот, я хочу тебе помочь, как честному бродяге. Я дам тебе возможность отработать долг. Знаешь, что такое нефтенакопитель?

– Это ареаловский танкерный склад, что ли? – удивился Гришка. – В Зелёной Зоне? Где они обогащённую нефть с нефтепровода собирают в такие здоровые ёмкости, откуда её потом автоцистернами вывозят?

– Соображаешь, – удовлетворённо оценил Рашпиль, – так вот, мне оттуда нужен один такой нефтевоз. Полный. И ты поможешь нам его взять.

– Я?! – опешил Гришка. – Как?! Там же охраны целая армия! Вышки, пулемёты, бронетранспортёры всякие, вертолёты патрулируют! Из меня решето сделают, как только я подойду к ограждениям! И ночью я не пройду, у меня нет «Невидимки», клянусь, я же говорил, я всё это придумал, чтобы бабам пыль в глаза пускать! Мне не подойти к нефтенакопителю, это невозможно! Как же мне угнать нефтевоз? А если я его и угоню, я даже не смогу доехать на нём никуда! Там же одна-единственная дорога! Через полчаса прибудет спецотряд и размажет меня по всей Зеленой!

– Не прибудет, – успокоил его Рашпиль, – это я беру на себя. И угонять тебе ничего не требуется, и через заграждения лезть не надо, так что не переживай, мишень для пулемётов мы из тебя делать не собираемся. Всё очень просто: надо проползти кое-где мимо Паутины и провести с собой человека. Он сделает всё остальное. Если дело выгорит, я прощу тебе долг и даже дам десятку сверху, сможешь Рыжему на тюрьму дачки загонять. Он же твой близкий, ты планируешь греть его, пока он будет мотать срок?

– Да, – судорожно кивнул Гришка.

– Значит, мы договорились, – подвёл итог Рашпиль, – сделаешь дело, и проблема решена. – Он встал с табуретки и кивнул Нанайцу: – Пока мы всё приготовим, Григорий поживёт здесь несколько дней. На всякий случай.

Бандитский авторитет в сопровождении свиты прошёл мимо остолбеневшего Гришки, словно тот был одним из предметов местной домашней рухляди, и покинул дом. Нанаец обернулся к своим людям:

– Амбал, Фикса! Отвечаете за него перед Рашпилем! Пасти его тщательно, чтобы не сорвался никуда! Бабки на жратву я дам. – Он торопливо засеменил догонять своего хозяина.

Фиксатый уголовник отодвинул ногой старый, прогнивший от грязи ковёр, под которым обнаружилось кольцо, вделанное в крышку люка погреба. Он ухватился за кольцо, с натугой распахнул люк и посмотрел на Гришку.

– Прыгай в погреб, жаверок, – оскалился железными коронками Фикса, – параша в углу стоит, найдёшь, там не сильно темно!

Оба уголовника хрипло засмеялись.

10

Звонок мобильного телефона ворвался в ночной сон, бесцеремонно прерывая приятную картинку. Ивану снился отпуск трёхлетней давности, пенистый прибой Чёрного моря, бархатный песок пляжа и завораживающий смех загорелой красавицы, лицо которой ему почему-то никак не удавалось разглядеть. Как давно это было… словно и не с ним вовсе, а вроде бы и времени прошло с тех пор не так уж и много…

Иван протянул руку к дребезжащему на прикроватном столике мобильнику и поглядел на дисплей. На маленьком экранчике светился номер дежурного по Отделу Физической Защиты. Цифры часов чуть выше показывали полпятого утра. Что потребовалось руководству в столь ранний час от стажёра, окончившего едва половину курса подготовки? Да ещё именно тогда, когда ему снился такой хороший сон! Море, песок, красивая девушка, и никаких кровожадных мутантов и разрывающих на куски аномалий вроде Мясорубки или Сита…

– Радиопозывной Туман на связи, – согласно инструкции представился Берёзов, снимая трубку.

– Дежурный по ОФЗ, радиопозывной Блик, – так же по инструкции ответил дежурный, – возникла нештатная ситуация. Срочно требуется ваше присутствие. Посыльный к вам уже выслан, подробности узнаете от него. Принято?

– Принято, – подтвердил Иван.

– Отбой, – дежурный повесил трубку.

Странно, конечно, но к чему-чему, а к нештатным ситуациям бойцу группы «А» не привыкать. «Вся наша служба – это одна большая нештатная ситуация!» – как любил говаривать полковник Федотов. Берёзов пожал плечами и отправился в ванную. Ситуация ситуацией, а в порядок себя привести надо. Посыльный прибыл спустя пятнадцать минут, к тому моменту Иван был уже полностью готов и коротал время перед телевизором, щёлкая каналы спутниковой тарелки. Дверной звонок коротко звякнул.

– Рас? – улыбнулся Иван, впуская в комнату одетого в камуфляж гостя. – Ты ещё и посыльным подрабатываешь?

– Ага, – улыбнулся парнишка, – причём бесплатно, на сплошном энтузиазме! Простите, Туман, у вас попить не найдётся? Четвёртый час бегаю, все руки не доходят флягу заново наполнить!

– У меня только минералка без газов, – ответил Берёзов, – другого ничего нет. Подойдёт?

– В самый раз, – Рас кивнул, – в Зонах, кроме чистой воды, ничего не пьют.

– Почему? – Иван прошёл на маленькую кухоньку. – Сухой закон?

– Запах, – ответил Рас, – зверьё чай и кофе за версту чует. А на алкоголь запросто сбегаются твари и похуже.

– Зомби не прочь сообразить на троих? – Берёзов вернулся со стаканом воды.

– Вроде того! Спасибо. – Рас взял протянутый стакан и чуть ли не одним глотком осушил его наполовину. – Холодная! – одобрил он. – Вы меня спасли, Туман! – Паренёк улыбнулся и уже не торопясь допил воду.

– Да на здоровье, – отмахнулся Иван, – что стряслось-то? Дежурный по ОФЗ сказал, нештатная ситуация, а ты вроде не сильно торопишься.

– У нас есть ещё часа полтора, пока вертолёты перезаряжают. – Рас окинул взглядом комнату Берёзова. – Да… спартанские условия у вас, Туман…

– Разве? – удивился Иван. – А мне казалось, что всё просто превосходно… Отдельная комната в чистом общежитии, своя кухня, свой санузел с душем, телевизор на сорок каналов и даже холодильник большой. Мне приходилось жить в условиях и попроще.

– Да ну, клетушка какая-то утлая, – скривился Рас, – подождите, вот окончите подготовительный курс, вас официальным приказом включат в основной состав ОФЗ и выдадут квартиру. Тогда и сравните. Дом, кстати, тут рядом, мы сейчас мимо него поедем, могу показать. – Он расправил плечи и коротко потянулся: – Ну, что, пошли?

– Ты сказал, мимо жилых домов поедем? – переспросил Берёзов. – То есть мы в Ареал?

– Ах, да, – спохватился Рас, – вы же не в курсе! Да, в Ареал, в Зелёную Зону, если повезёт.

– А если нет? – уточнил Иван.

– Тогда в Жёлтую, – пожал плечами Рас, – да вы не волнуйтесь, я с вами проводником пойду, так что и Зелёную пройдём, если надо, и в Жёлтой постараемся не вляпаться, если меня слушать будете. По счастью, там километра полтора идти, так что шансы хорошие. А дальше уже по вашей части, потому меня за вами и прислали.

Берёзов вопросительно поднял брови.

– Один из отрядов ОФЗ проводил специальную операцию в Жёлтой Зоне, должны были обезвреживать бандитскую группу, – объяснил Рас, – но что-то пошло не так, и они оказались блокированы где-то у самой границы Зелёной. От них пришёл посыльный, говорит, сначала наткнулись на плавающие аномалии, стали огибать и вышли прямо на бандитов, ведущих бой с зомби. В результате зомби блокировали и тех и других. Туда срочно выслали вертушку, она с границы Зелёной отстрелялась, но далековато, плохо достаёт, и ещё там сейчас, как назло, прямо на пути Магнит висит, так эта гадость летящие НАРы жрёт. Поэтому срочно собирается спасательный отряд из тех, кто под рукой. Ночь ведь, многие не на связи, хоть это и запрещено, кто в городе, кто ещё где… Вот так и вышло, наверное, – развёл руками Рас.

– Разве Отряд Специальных Операций не должен заниматься такими случаями? – Берёзов вернулся на кухню.

– Должен, – подтвердил Рас, – только это именно он и вляпался. Никто не ожидал, что в Жёлтой Зоне окажется столько конкурентов, да ещё все в одном месте.

Иван вернулся с двумя пластиковыми бутылками воды.

– Держи, пригодится, – он бросил Расу одну из них, – идём! – Берёзов протянул руку к камуфлированному полушубку.

– Зимнюю одежду не берите, – остановил его Рас, – нас машина ждёт, а до Жёлтой Зоны на вертушке пойдём.

Они вышли на улицу и уселись в наглухо тонированный микроавтобус «мерседес» без номерных знаков, стоящий у подъезда с заведённым двигателем. Водитель рванул с места, едва закрылась боковая дверь, и машина помчалась по направлению к «Ареалу», лихо объезжая снегоуборочную технику, счищавшую с дороги свежевыпавший снег.

– Ты упомянул про конкурентов, – Иван посмотрел на клюющего носом Раса, – я могу понять, что бандиты пришли за метами, наши – за бандитами. А зомби с кем чего не поделили?

– А? – проснулся Рас, вздрагивая. – Что? – Он тревожно огляделся вокруг и тут же успокоился, улыбнувшись. – Простите, Туман, кажется, я немного задремал. Всю ночь на ногах.

Берёзов повторил вопрос.

– Ну… – протянул парнишка, – об этом лучше всего учёных спрашивать. Как вы знаете, все охотятся за артефактами, в первую очередь, за метаморфитами. Но меты – не единственные артефакты Ареала. Есть ещё осколки метеорита девяносто первого года. Такая находка ценится ещё дороже, так как этого вещества нет в таблице Менделеева, на Земле он не встречается. Вот за ним все и шли.

– Разве осколки не залегают только в Красной Зоне и Эпицентре? – удивился Иван. – Туда же никто не ходит.

– Ну почему же никто, – хмыкнул Рас, – туда ходит Болт, когда его уговорят щедрыми премиальными. И ещё туда лезут все кому не лень. Как правило, каждые день-два туда суётся какой-нибудь начитавшийся фантастики идиот. Правда, кроме Болта, никто не возвращается. А если и возвращается, то уже не от мира сего. – Рас многозначительно покрутил пальцем у виска. – Рассказывают о господе боге, который якобы живёт где-то там и предоставляет всем дорогу в землю обетованную и вообще рай на земле. Мы между собой в шутку называем его Тёмным Властелином. Потом все они покрываются какой-то жёлтой сыпью и сбегают обратно в Ареал уже навсегда. Те, кого запирают в психушке в смирительных рубашках, быстро сходят с ума, многие даже умирают. Но сказать, что туда никто не ходит, было бы неправильно. Армия зомби регулярно пополняется.

– А этот Болт, – нахмурился Берёзов, – как ему удаётся возвращаться оттуда невредимым?

– Никто не знает, – пожал плечами Рас, – медики его проверяли очень тщательно, одно время он вообще не вылезал из клиники нашего ГНИЦ. Только так ничего и не нашли. Нонсенс, говорят. Пришлось им оставить Болта в покое, вот он дальше и работает.

– Почему именно Болт? – удивился Иван. – Немного странный позывной…

– Это у него прозвище такое, из него позывной и вышел, – объяснил Рас, – из-за того, что он на шее стальной болт таскает, на верёвочке, как амулет. Говорит, бабка-ведьма дала ещё в детстве, и потому он живым из Эпицентра вышел. Болт ведь родом из самой Кедвы, единственный выживший из всей Красной Зоны. Амулет его, кстати, тоже проверяли и тоже ничего не нашли. Железка как железка, обычный предрассудок.

– Так всё-таки, – Иван вернул разговор на прежнюю тему, – что там с осколками метеорита? Из-за чего война?

– Ну… – Рас снова замялся, – эти осколки очень важные и дорого стоят, как я уже сказал. Учёные за них душу продадут. И лежат они, вбитые в землю, в Красной Зоне и в Эпицентре. Как вы знаете, Ареал непрерывно растёт, и ещё есть Выбросы, в момент которых он резко расширяется. Так вот, некоторые учёные считают, что все осколки метеорита взаимосвязаны и перед Выбросом начинают работать, словно единая сеть. И будто бы именно их суммарное воздействие и вызывает Выброс.

– Стало быть, некоторые учёные так считают, – Берёзов задумчиво потёр подбородок, – а некоторые – нет?

– Ну да, – улыбнулся Рас, – их же не поймёшь, этих профессоров. Они редко когда могут друг с другом договориться. Многие не верят в связь между осколками. Ведь в девяносто первом, когда метеоритный дождь прошёл, в район Кедвы приезжали всякие экспедиции. Они там накопали довольно много камней, увезли их в Москву, долго изучали. И ничего не нашли, камни как камни. Минерал на Земле неизвестный, но ничего волшебного в нём нет.

– И в чём же смысл истории? – Микроавтобус немного занесло на свежем снегу, и Иван ухватился за подлокотник.

– А кто их разберёт, – махнул рукой Рас, – сначала говорят, что осколки бесполезны, но потом требуют их ещё и ещё. В Красную Зону за ними особо не походишь, но вот что интересно. Во времена падения метеорита в тех местах находилась воинская часть, стройбат. Их и заставили осколки копать. Полгода солдатики рылись в лесу, да потом часть и сгинула, со всеми найденными камнями. Первым Выбросом всех накрыло…

– Постой, вроде первый Выброс был лет десять назад, – поправил его Берёзов, – разве нет?

– Это так официально считается, – хмыкнул Рас, – на самом деле Выбросы давно идут, просто сначала они были слабые, и никто их не замечал. Старожилы рассказывают, что самый первый Выброс произошёл вечером тридцать первого декабря девяносто первого. Болт как-то говорил, что в деревнях Красной Зоны до сих пор в домах ёлки стоят наряженные… – Он на мгновение замолчал, задумавшись о чём-то, и тихо добавил: – Жуткие вещи происходят там, в Красной. Лучше туда не соваться.

– Так что с камнями-то? – напомнил Иван.

– А! Да! – спохватился Рас. – Так вот, Зомбаков в Ареале предостаточно, всякое дурачьё, возомнившее себя избранными, лезет в Красную Зону и вступает в ряды Тёмного Властелина. Но тот стройбат, что копал камни в девяносто первом, он всё ещё там! Так и бродят по Зоне с лопатами, всё что-то копают. Только теперь они не только раскапывают, но и закапывают, их часто видели за этим занятием. Короче говоря, есть мнение, что Зомби подготавливают Выброс.

– Выкапывают метеориты в Красной Зоне и закапывают их в Жёлтой? – уточнил Берёзов. – Таким образом, расширяют энергетическую сеть, которая потом производит Выброс? Немного похоже на бред.

– Ну… – Рас виновато улыбнулся, – как-то так. Я не знаю, насколько это на самом деле правда, может, и действительно ерунда всё это, но одно можно сказать наверняка. У Зомби из стройбата с собой почти всегда есть осколки. И в одиночку они из Красной Зоны не выходят, с ними всегда охрана.

– Почти двадцать лет прошло с тех пор, а они всё копают? – не поверил Берёзов. – Не утомились?

– Там, в Красной Зоне, всё не так, как… – Рас немного замялся, подбирая нужное слово, – не так, как у нас. Там всё по-другому. Всегда тепло, и времён года нет. Земля другая, ни болот, ни ручьёв. Деревьев наших уже нет, растительность сине-жёлтая, незнакомая, зверей не узнать, сплошь твари неизвестные, как на подбор жуткие и кровожадные. И эти Зомби, они давно уже не люди. Обратная регенерация не только на покойников действует, там, в Красной, стариков нет. Байки о том бродят всякие. Особенно популярен рассказ, как один местный сталкер столкнулся в Жёлтой Зоне со своим прадедушкой, которого помнил в детстве глубоким стариком. Так в момент встречи дедуля выглядел моложе правнука и едва не оттяпал ему голову. Может, это и враки, но там, в Красной, все молодые и бодренькие, словно только что с курорта, одежда и снаряжение как новенькие, ни единой дырочки, оружие у них работает безотказно. Вот только все они грязные и вонючие, иногда Зомбака, если по ветру идёшь, можно заранее унюхать. А ещё Зомби никогда не попадают в аномалии, и их зверьё боится, ну, кроме собак, конечно…

– В Ареале есть собаки? – удивился Иван. – На занятиях говорили, что только волки.

– Есть, – пошевелил бровями Рас, – но они очень редко встречаются. Болт говорит, что собаки живут в Эпицентре и нечасто выходят даже в Красную Зону, не то что в Жёлтую, – парнишка весело хмыкнул, – и это очень хорошо! С собакой я бы встретиться не хотел. Уж лучше с медведем.

– Медведь – зверь опасный, – покачал головой Берёзов, – я пару раз сталкивался. И больше не хочу. Или в Ареале они другие?

– Другие, – подтвердил Рас, – в несколько раз опаснее обычных, особенно те, что мутировали больше чем наполовину. Их только нашими бронебойными можно пробить, теми, что РАО выпускает, ну вы знаете, изделие «Дырокол», да и то если успеешь. Обычно сразу вертушку вызываем, если медведь в Зелёной Зоне объявляется. Но даже медведи боятся собак.

– Что же это за собаки такие? – нахмурился Иван. – Они изменились во что-то другое?

– Вроде бы нет, – Рас развёл руками, – ну, по крайней мере, с виду не скажешь. Собаки как собаки. Только размерами они чуть больше носорога.

– М-да… – хмыкнул Берёзов, оценивая, во что может вылиться встреча даже с одним таким «псом». А ведь собаки на воле живут стаями. – То есть бандиты пошли в Жёлтую Зону за Зомби ради осколков? А отряд спецопераций пошёл за бандитами? Что же они так неуклюже попались, если заранее знали, чего ожидать?

– Не совсем так, – покачал головой Рас, – три дня назад патруль в Поясе взял двоих перекупщиков. Многие так подрабатывают, ходят только через Пояс, скупают в Зонах подешевле и перепродают в Ухте подороже. Им риска меньше, у них обычно проход налажен, а сталкерам не приходится рисковать, лишний раз пересекая Пояс и периметры, то есть все довольны. Так вот, при них были меты, а это гарантированный срок. Следователи то ли грамотно прижали их, то ли, как обычно, пообещали замять дело в обмен на информацию, в общем, перекупщики бандюков слили. Рассказали, что в Жёлтой целая группа блатных головорезов с проводниками из сталкеров, и не просто меты разыскивают, а выслеживают Зомбаков с лопатами. А раз так, значит, нужны им в первую очередь осколки. А это уже проблема государственной важности.

– Так уж и государственной, – Берёзов иронично улыбнулся, – десяток бесполезных космических камней запросто может подождать несколько дней. Сделали бы засаду и взяли бандитов с артефактами на обратном пути, в той же Зелёной Зоне или в Поясе. Зачем было рисковать и лезть в Жёлтую, если там всё так сложно?

– Вы не понимаете, Туман, – вздохнул Рас, – вам ещё не всё известно, вы даже подготовительный курс не окончили. Тут всё намного серьёзнее.

– А ты объясни, – поддел его Иван, – я способный, быстро соображу.

– Вообще-то это уже не «совершенно секретно», а государственная тайна, – ненавязчиво уточнил Рас, – но так как вам всё равно об этом расскажут через полтора месяца, думаю, государство на меня не обидится, если я введу вас в курс дела чуть раньше. В общем, осколки метеорита на самом деле не такие уж бесполезные. То есть они бесполезные, но только за границами Ареала. А пока осколки находятся внутри Зон, они демонстрируют такие антинаучные выкрутасы, что учёные готовы устроить друг с другом кровавую драку, лишь бы заполучить образец в свою лабораторию. Вот почему все исследовательские лаборатории ГНИЦ стоят внутри Зелёной Зоны.

– Подожди, – нахмурился Иван, – ты хочешь сказать, что бандитам бессмысленно выносить осколки за пределы Ареала. Значит, они продают их кому-то из учёных. Но учёным нет смысла покупать артефакты у преступников, это неминуемо раскроется, они же платят не из своего кармана, это официальные средства, и за них надо отчитаться. – Он внимательно посмотрел на Раса: – Значит, на территории Ареала действует частная лаборатория? И находится она в Жёлтой Зоне?

– Именно так, – подтвердил тот, – в Зелёной их бы быстро обнаружили. Там вертушки летают, рации работают, патрули ходят, поисковые партии… так что незаметно можно выкопать лабораторию только в Жёлтой. И стоить это будет сумасшедших денег.

– Понятно, – кивнул Берёзов, – стало быть, шпионаж. Такое может потянуть только целое государство, а точнее, его спецслужбы.

– Начальство пришло к такому же выводу, – Рас невесело хмыкнул, – вот поэтому отряд спецопераций и полез в Жёлтую Зону. Лабу эту вражескую искать. Тут на них и навалилось всё сразу: и аномалии мигрировали не вовремя, и бандюки на Зомбаков накинулись, видать, не подумавши хорошенько, потому как к стройбату сразу же пришло подкрепление, да такое, что на всех хватило. Теперь отряд надо вытаскивать из Жёлтой, пока аномалией не накрыло. Только между ними и Зелёной Зоной сейчас висят Жернова и Магнит, слева Грава, я её знаю, она там давно, очень опасная, а после неё вообще гиблое место. Выйти им можно столько справа, но там сейчас бандиты закрепились.

Впереди замаячили стены периметра, и Берёзов посмотрел в окно. Высокий забор с вышками наблюдения, инфракрасные прожектора, пулемёты, камеры, датчики. Перед забором контрольно-следовая полоса, с обеих сторон обнесённая проволочным заграждением, подступы к которым густо устилала МЗП, малозаметная проволочная сеть, в простонародье «путанка». Никакой растительности ближе ста метров, всё тщательно вычищено, только вдали виднеются оранжевые силуэты снегоуборочной техники, работающей вдоль периметра. Да, серьёзно, ничего не скажешь.

Массивные ворота контрольно-транспортного пункта медленно отворились, и микроавтобус вошёл внутрь «Ареала». Иван с любопытством огляделся. Инфраструктура РАО оказалась крайне непритязательной на вид: множество плотно стоящих типовых двухэтажных зданий – обычные засыпанные снегом бетонные коробки без всяких изысков, с маленькими, больше напоминающими бойницы, окнами, забранными толстым бронестеклом, и массивными стальными дверьми. Немного поодаль, за домами, виднелись многочисленные транспортные и вертолётные площадки в окружении объёмистых ангаров с плотно запертыми воротами.

Берёзов вспомнил занятия по изучению структуры РАО. Весь сложный организм многочисленной организации был сознательно разнесён по отдельным строениям. Мало ли кто может проникнуть сюда извне, и, что ещё страшнее, мало ли что может проникнуть сюда изнутри. Поэтому иметь большие площади под общей крышей крайне нежелательно. Наоборот, каждое здание являлось небольшой крепостью, проникнуть в которую могли только сотрудники, имеющие к этому служебное отношение. Все помещения просматривались системами наблюдения, любая дверь для отпирания требовала карту доступа, всякое перемещение персонала внутри Периметра фиксировалось электроникой и сохранялось в архиве. Ни техника, ни грузы, ни даже производственный мусор – ничего не хранилось под открытым небом, и возле открытых для работ ангаров всегда находилась охрана с собаками. То тут, то там среди россыпи зданий мелькали передвижные патрули охраны, в каждом секторе имелась наблюдательная вышка, напичканная следящим оборудованием и электроникой, больше походившая на диспетчерскую башню аэропорта. Просто оказаться на территории РАО ещё не значило попасть внутрь.

– В оружейную! – кивнул водителю Рас и посмотрел на часы: – До вылета пятьдесят пять минут.

* * *

Тройка вертолётов снизилась, выстраиваясь друг за другом, и пара ведомых Ми-17 сбросила скорость, увеличивая дистанцию между ведущим Ми-24 и друг другом. Приближалась граница внутреннего периметра, и Иван с интересом придвинулся к блистеру. Железнодорожное полотно, единым кольцом охватывающее Ареал, осталось позади, внизу мелькнула тонкая нитка проволочных заграждений и квадратная коробка заснеженного караульного помещения временного типа с парой сторожевых вышек, пулемётчики которых провожали взглядом идущие в Зону вертолёты. Нестабильность границ внутреннего периметра Пояса чувствовалась сразу.

– До границы полторы тысячи метров, – прозвучал в динамиках голос пилота, – приготовиться к ускорению!

Три десятка бойцов почти синхронно взялись за страховочные поручни, и Берёзов последовал их примеру.

– Сейчас вертушки сделают рывок, – сидящий рядом Рас старался говорить на ухо, чтобы не мешал рокот винтов, – как только до Зоны останется тысяча двести метров. Это страховка на случай Выброса!

Вертолёты рванули вперёд, и Иван крепче сжал поручни.

– Разве это поможет? – переспросил он. – Выброс всё равно вырубит всю электронику и двигатели.

– Да, но в момент Выброса эти тысяча сто пятьдесят три метра, на которые «прыгает» Ареал, – самое опасное пространство, – объяснил Рас, подхватывая чуть было не отлетевшую в сторону сферу, сорвавшуюся с пояса, – это практически одна большая аномалия! Уж лучше свалиться на той стороне Зоны, чем в этот километр! Там есть реальные шансы выжить, а тут – никаких! Поначалу периметр ставили вплотную к Зоне, много народу сложилось при Выбросах, пока кто-то, наконец, не сообразил нести службу на удалении. Теперь внутренний периметр прилегает к Зелёной Зоне только формально, на самом деле патрули не подходят к границе ближе, чем на Шаг Выброса.

Вертолёт сбросил скорость и почти вертикально пошёл вверх, набирая высоту. Рас коротко улыбнулся:

– Первую границу прошли нормально. – Он прицепил отстегнувшуюся сферу к поясу и достал Джи-Пи-Эс. – Теперь пойдём по карте…

– И что, так всегда? – уточнил Иван. – У каждой границы?

– Ага, – подтвердил парнишка, вглядываясь в дисплей навигатора, – Болт говорит, что Ареал растёт везде одновременно, только Эпицентр не увеличивается… – Рас пощёлкал кнопками навигатора, – диспетчерская даёт эшелон на двухстах метрах над землёй, там сейчас чисто, аномалий нет, так что почти всю Зелёную пройдём на вертушке.

Берёзов вновь повернулся к блистеру, вглядываясь в раскинувшуюся внизу территорию Ареала. С высоты контраст представшего взору пейзажа оказался ещё более разительным, чем на аэрофотоснимках, что показывал на занятиях инструктор. Граница между зимой и летом была настолько резкой, будто принадлежащие Ареалу земли очертили гигантским циркулем. Бескрайние заснеженные пространства без всякого перехода сменяло летнее буйство зелени, словно вертолёт достиг зелёного континента, лежащего среди молочно-белого океана. Но если не считать разгара лета в начале апреля, то в остальном Зелёная Зона с борта вертолёта не представляла собой ничего необычного.

– Мне казалось, что здесь должно быть больше деревьев, – Иван разглядывал плывущую внизу землю, – и рек не видно, на карте в этом районе хватает мелких речушек.

– В Ареале нет рек, – покачал головой Рас, не отрываясь от Джи-Пи-Эс, – только небольшие озёра, из которых лучше не пить и вообще держаться от них подальше. Учёные говорят, что реки ушли под землю, потому что сразу после границы Зелёной Зоны все реки появляются словно ниоткуда и текут дальше как ни в чём не бывало. А деревьев мало потому, что все эти места раньше являлись Поясом, пока Ареал был меньше размерами. Тогда растительность во многих местах вырубали, подготавливая буферную зону.

Он привстал и показал рукой вглубь Зоны:

– Там дальше можно будет увидеть старую железную дорогу, самую первую, что окольцовывала Ареал. Теперь это самая середина Зелёной Зоны. Оба бронепоезда всё ещё стоят на путях, но к ним лучше не подходить.

– Аномалии? – предположил Берёзов.

– Ага, – ответил Рас, – поезда нашпигованы ими под завязку, особенно Студнем и Паутиной. В синем бронепоезде есть пара чистых вагонов, там зверьё любит спать. А в красном живёт что-то очень недоброе, над ним даже птицы не летают.

– В смысле, в красном что-то живёт? – не понял Иван. – Мутанты или Зомби?

– Нет, – Рас отрицательно кивнул, – что-то другое. Никто ЭТО не видел, а кто видел, уже никому не расскажет. Я однажды просидел там, в крайнем вагоне, почти сутки и страху натерпелся от души. Слышно было, как ОНО ходит по бронепоезду. Медленно и тяжело, железный пол под НИМ скрипит. И дышит сипло и протяжно, с натугой. Похоже, большое ОНО очень. Днем ещё не сильно бродит, а ночью по всему поезду разгуливает. Два раза вплотную к моему вагону подходило, аж пол подрагивал, думал, всё, добегался. Повезло. ОНО в мой вагон заходить не стало. Он прицепной был, товарный, его в поезде вроде склада использовали под разное барахло. Ящики там всякие до сих пор стоят, с огнетушителями, пожарными шлангами, ещё что-то по мелочи. В общем, вагон напрямую с бронепоездом не сообщается, а ОНО из поезда выходить не любит.

– Как ты там оказался-то, если знал, что опасно? – удивился Берёзов.

– Выброс пережидал, – пожал плечами Рас, – надо было спрятаться хоть куда-нибудь и побыстрее, пока не зажарило. Во время Выброса на открытой местности находиться – верная смерть. Аномалии, словно молнии в степи, бросаются на всё подряд. А до границы оставалось почти два километра. Повезло, что никто не захотел мне компанию составить.

– И ты там просидел сутки? – посмотрел на него Иван. – Выброс длится так долго?

– Он длится, как ему вздумается, – Рас только развёл руками, – может час, может день. Бывало, и неделю длился. – Парнишка привстал и указал рукой в блистер: – Вот и железка. А вон там, ближе к ельнику, видите? Это бронепоезд.

– Тот самый? – вгляделся вдаль Берёзов.

– Нет, тот в другую сторону ходит, по соседним путям. И локомотив у него красного цвета, потому мы и называем его Красным, – объяснил Рас, – а это Синий, только раньше он стоял поближе. Раньше оба локомотива были синими, но после Выброса один из них стал красным.

– Погоди, – остановил его Иван, – что значит, раньше стоял поближе? Они что, ездят?

– Ну да, – Рас кивнул, – иногда ездят. Учёные говорят, что это действие Магнита. Магниты любят образовываться над путями. Иногда они притягивают к себе состав, и он движется. Я видел пару раз. Медленно так, без ускорения, катится и катится. Непохоже, чтобы так притягивало, с постоянной-то скоростью. Сталкеры байки травят про машинистов в окнах локомотивов и Проводников в вагонах, будто это они поезд запускают. Болтают разное, будто Проводник может и очередь пулемётную дать, если живого человека увидит возле бронепоезда.

– Очередные восставшие мертвецы? – хмыкнул Иван. – Бывшие при жизни сотрудниками МПС?

– Почти, – улыбнулся Рас в ответ, – поезда ведь как бросили. Был Выброс, и Зелёная Зона подошла к путям очень близко, метров на триста, что ли. Тогда начали решать, как переносить железную дорогу и составы. Сильно не торопились, между Выбросами обычно проходит месяц-два, а то и больше. Только в тот раз следующий Выброс случился через неделю. Экипажи бронепоездов как поняли, что именно происходит, так и рванули бегом подальше от границы. Только вот успели далеко не все. С тех пор и ходят разные страшилки о железнодорожниках, вернувшихся в свои вагоны. Их Проводниками и прозвали.

– Ну и как? – поинтересовался Берёзов. – Сам-то ты видел их, пока в вагоне прятался?

– Нет, – признался Рас, – я вообще ничего не видел, забился между ящиками так, что мышь позавидует! Мне потом ещё неделю снилось, как ОНО в соседнем вагоне дышит. Какие там Проводники, не до них было.

– Получается, что происходило всё это года три назад, если тогда от путей до границы было два километра. – Иван оценивающе посмотрел на оставшуюся позади нитку железной дороги. – Значит, ты и вправду по малолетству сталкерством занимался? Поэтому тебя так Чёрный Плащ не любит?

– Ну да, три года, – подтвердил Рас, – меня тогда и взяли, на обратном пути. После Выброса всегда такая суета начинается, границу двигают, Бродяг и зверьё ловить надо, лабы научные проверять – в общем, аврал. А я ещё перепугался сильно в бронепоезде этом, домой хотелось очень сильно, торопился… ну и засветился случайно. Так бы ни за что не поймали, я по Зонам с малолетства хожу. – Он виновато улыбнулся. – Туман, а кто такой Чёрный Плащ?

– «Терминатор» этот ваш сопливый, – усмехнулся Берёзов, – как его… Хантер, в общем.

– А! – хихикнул Рас. – Не знал, что его так прозвали! Надо будет рассказать нашим… – Он злорадно прыснул. – Так ведь это же лейтенант Левин, племянник начальника Службы Безопасности. Он тут типа всё про всех знает и вообще в будущем станет сначала начальником ОФЗ, а потом на место дяди усядется. Вот и вошёл в роль заранее. А то, что он тогда мою фамилию назвал, так это невесть какое нарушение секретности. Я же тут вырос, меня вся Ухта в лицо знает. Кстати, меня Димой зовут, – он протянул Ивану руку.

– Иван, – ответил на рукопожатие Берёзов, – а что ж тогда будущий начальник СБ «Ареала» делает с нами в одной учебной группе? Уж не собирается ли он оправдать свой громкий радиопозывной?

– Это вы про Хантера? – снова хихикнул Рас.