Розалинда дописала ответ, уложила его в конверт, выгнала велосипед из подвала и быстро отвезла письмо на велосипеде на почту.
Вечером за ужином родители спросили:
— Ну, как письмо?
Розалинда принесла письмо, и все трое начали читать — папа, мама и бабушка, которая осталась у них ночевать. Послание из СССР произвело на родителей сильное впечатление. Их удивили жилищные условия в Москве. Понравилась сказка про верблюдную лошадку. Папа дважды смеялся: на вожатых, которые сидели в камышах, и на то, что в классе полно девочек, хотя в основном это мальчики. Но больше всего поразило приглашение приехать в Москву. В этом месте все замолкли и целых полчаса просто переглядывались. Наконец, они заговорили хором:
— Но это невозможно! Это слишком дорого. За деньги на билет в Москву можно купить пять велосипедов.
— В их квартире нет места для гостей! Это ясно и ребенку.
— Но я уже написала ответ, что приеду! — Розалинда вызывающе посмотрела на своих родителей и бабушку.
Бабушка стояла, скрестив на животе полные руки, как крупный политический деятель:
— Ты еще слишком маленькая для такой поездки! И легко поддаешься влиянию.
— А ты слишком старая, чтобы вмешиваться, — сердито сказала Розалинда в ответ.
Отец шлепнул Розалинду по руке. Розалинда расплакалась и ушла спать. Бабушка ее была сущей ведьмой. Но где-то в далекой стране жил юный волшебник по имени Рома. Он долго мог сидеть под водой и умел превращать злющих бабушек в лягушек. Выполнив дневную норму превращений, он обычно ловил рыбу и относил ее на кухню крупнейшей в мире гостиницы «Малаховка».
Глава четвертая
ООН ПРИХОДИТ НА ПОМОЩЬ
В этот день все газеты в Жевене и ее окрестностях вышли с заголовками:
«Генеральный секретарь сообщает!», «ООН меняет политику», «Нас ждет Год Хорошего Ребенка».
Подробности под этими заголовками были такие:
«Вчера генеральный секретарь ООН сделал заявление, что следующий год объявляется Годом Хорошего Ребенка».
Целый день у генерального секретаря звонили телефоны:
— Но ведь был уже Год Ребенка в 1979 году?
— Был год РЕБЕНКА. А в этот раз будет год ХОРОШЕГО ребенка. В этом году мы поднимем на щит не всех детей, а только хороших.
Телефоны от этого звонили все больше и больше:
— Как вы будете поднимать их на щит?
— Как отличить хорошего ребенка от плохого? Какие критерии?
— Какой следующий год ждет жителей Земли? Чем их порадуют сотрудники ООН?
— Где будет проводиться финал этого Года Хорошего Ребенка? В какой стране? В каком городе?
— Какова эмблема Года?
— Размахались! — в конце концов ответил генеральный секретарь. — Над всеми этими вопросами работает специальная комиссия под руководством доктора педагогических наук мисс Карабас. Все вопросы к ней. Журналисты бросились к заведующей сектором детей ООН и стали задавать вопрос за вопросом:
— Есть ли у вас свои дети?
— Нет. Только племянники. Свои дети отвлекают от главной задачи — любить всех детей Земли.
— Кто вам помогает осуществлять ваши идеи?
— В нашей комиссии лучшие педагоги мира.
— Какова главная задача Года?
— Выявить лучших детей. Сделать их образцами подражания для всех других детей. Может быть, в будущем ввести образцовых детей в правительства стран.
— В каком городе будет проводиться заключительный праздник Года?
— За эту честь будут бороться многие города. Вопрос пока висит. Может быть, у нас в Жевене.
— Кто будет рассказывать о главных событиях Года?
— Будет выходить специальная газета на английском языке — «Образцовый ребенок». В ней будут публиковаться статьи на темы воспитания и всевозможные новости Года.
— Кто будет финансировать мероприятие?
— Отчасти ООН. Отчасти фирмы, работающие на детей, Отчасти сами дети и детские организации разных стран. Мы собираемся открыть специальный детский международный банк.
В это время на руке у мисс Карабас заскрипел маленький аларм, то есть будильник, и она строго сказала:
— Все. У меня обед.
— Госпожа Карабас! Всего лишь по одному вопросу от каждого, — взмолились сто журналистов.
Но мисс была неумолима:
— Мы приучаем детей мира к дисциплине и порядку и сами не должны их нарушать. Приходите завтра.
Но завтра никто не пришел. Все и так было ясно. И все газеты вышли с заголовками:
«СЕГОДНЯ ГОД ХОРОШЕГО РЕБЕНКА, ЗАВТРА ДЕСЯТИЛЕТИЕ ХОРОШЕГО ВЗРОСЛОГО», «СВОИ ДЕТИ МЕШАЮТ ЛЮБИТЬ ЧУЖИХ! ДОЛОЙ СВОИХ ДЕТЕЙ!», «БАНК ДЕТСКИЙ, А ДЕНЬГИ ВЗРОСЛЫЕ».
Газеты переходили из рук в руки. Их читали внимательные и невнимательные граждане нейтральной страны Люкспумбург и бросали их в урны или оставляли на скамейках.
Одна такая газета попалась на глаза довольно крепкому старичку благообразной наружности. Но это сейчас наружность у старика стала благообразной, под старость. А всегда она была несколько жутковатой. Это был известный в свое время бандит и гангстер Кирпичиано.
Как он говорил о себе: «Пятнадцать самых лучших лет своей жизни я провел в тюрьме».
И, как вы уже догадались, он провел эти годы в тюрьме не за революционную деятельность, не за то, что он устраивал марши протеста против атомной бомбы. А за то, что он грабил банки, угонял чужие автомобили, торговал наркотиками.
Больше всего его заинтересовало сообщение о детском банке. Там, где банк, там деньги. Раз банк детский, охранять его будут дети, значит, деньги можно будет легко забрать.
— Надо что-то делать! Надо что-то предпринимать, — взволнованно размышлял Кирпичиано. — Но что? Надо посоветоваться с коллегами! — в конце концов решил он.
И вот в одной из самых читаемых газет появилось такое объявление:
«ТРИДЦАТЬ ПЕРВОГО СЕНТЯБРЯ В КИТАЙСКОМ РЕСТОРАНЕ НА УЛИЦЕ ДОКТОРФРАЕРФРАНЦИОСИФФОНШПИЛЬМАНРАЙТНЕРСШТРАССЕ СОСТОИТСЯ ВЕЧЕР ВСТРЕЧИ ВЫПУСКНИКОВ ТУРГАУССКОГО КОЛЛЕДЖА. ОСОБЕННО ПРИГЛАШАЮТСЯ ВЫПУСКНИКИ ПРОШЛОГО ГОДА».
Тургаусский замок — «колледж» — был самой строгой тюрьмой в нейтральной стране Люкспумбург. Именно там провел большинство своих лучших лет пожилой и благообразный дедушка Кирпичиано. И коллеги его были все, разумеется, оттуда.
Глава пятая
РЕЗКИЕ ИЗМЕНЕНИЯ В МОСКВЕ
В Москве в поведении Ромы Рогова наблюдались резкие изменения. Во-первых, Петр Сергеевич с удовольствием начал ставить ему твердые четверки по английскому. И как было их не ставить, если Рома осваивал английский огромными кусками.
Во-вторых, Рома резко поднялся по социальной лестнице. Раньше он был санитаром класса. И обязан был следить за чистотой в классной комнате. Рома, конечно, следил за чистотой, он боролся за нее словами. Но никогда ему не приходило в голову — взять веник и подмести.
Иногда он по требованию пионервожатой тщательно осматривал руки своих товарищей — ну-ка, покажи! — при этом старательно пряча за спину свои. В общем, это была не должность, а так… мура.
Теперь же он стал редактором стенной газеты. Вывешивал на стене в классе длинную самодельную газету со всеми главными новостями страны и класса. От строительства новой гидростанции во Владивостоке до плохой успеваемости Рожина Артура.
Рома прекрасно мог рисовать. Особенно яркими лаковыми красками. Других красок он не признавал и ничего с другими красками у него не получалось.
Петр Сергеевич привез ему из Владимирской области сочные палехские лаки. И сразу стенгазета 5 «А» пятьдесят шестой школы стала лучшей в районе. Ее даже для бахвальства вывешивали в коридоре. Она гордо висела там и сверкала золотом во все стороны, как церковный иконостас.
Так что ни одна комиссия из РУНО — Районного Управления Народного Образования — не могла спокойно пройти мимо.
— Надо же, как красиво! — говорили представители районного начальства. — Но что-то здесь есть настораживающее — религиозно-шкатулочное.
Однако шкатулочными красками и в палехской стилистике были нарисованы знамена, лозунги, новостройки, а не только золотые купола. Поэтому комиссия успокаивалась, особенно, прочитав заметку «До каких пор он будет отставать». Это была заметка о плохой успеваемости лучшего друга Романа — Рожина Артура.
А кто учил Рому такой живописи — неизвестно. Просто это уже было в него заложено вместе с умением есть, пить и прогуливать уроки по математике.
В-третьих, Рома стал оказывать хорошее влияние на свою плохую компанию из трех одноклассников — Володю Харитонова, Юру Мицельского и Рожина Артура.
Если раньше эта компания целыми днями околачивалась у Ромы в квартире (они играли в карты, смотрели телевизор), то теперь Рома говорил:
— Вы, ребята, играйте. Только без меня. Я письмо перевожу.
А какая же игра в карты втроем. И как можно смотреть телевизор, если не разрешают включать звук. Втроем хорошо только водку пить. А наши ребята еще до этого не дозрели.
Вот и приходилось Харитонову, Мицельскому и Рожину Артуру расходиться по домам и волей-неволей делать уроки. Сначала они думали, что Рома просто подлизывается к учителям, но потом они поняли, что дело значительно серьезнее, и сами стали помогать ему.
Так что в жизни московского пятого класса начались и все сильнее выявлялись резкие изменения.
Глава шестая
СОБЫТИЯ В ГААГЕ
Если раньше Розалинда каждый день спрашивала у родителей, есть ли письмо из Москвы, то теперь она каждый день спрашивала, когда она сможет поехать в Россию. Раз билет на самолет стоит очень дорого, может быть, ей следует поехать на поезде. А то и на пароходе. А в конце-то концов она может отправиться в Москву автостопом. Потому что ее там ждут. И загадочный мальчик Рома — пионер, который любит сидеть на дереве, и его мама — архитектор детских садов, и его сестра Ольга, и любимая соседка Елизавета Николаевна.
Терпеливая мама каждый раз говорила:
— Пожалуйста, не надоедай мне своими глупостями. Это невозможно. Мы не можем себе этого позволить. У нас нет денег.
— А если бы и были, — говорил папа, — я бы все равно одну тебя не отпустил.
— О чем тут спорить! — твердой рукой вмешивалась бабушка. — Ее туда и не впустят. Хорошо, что письмо пропустили. Это просто чудо.
— Не чудо, — отмечал папа, — а… Как эта книга называется?.. Перестройка. У них там все сейчас переделывается.
— Вот пусть сначала все переделают, а потом детей приглашают, — подводила итоги бабушка.
Розалинде с каждым днем становилось все грустнее, и она все меньше говорила о Москве.
Из всех детей, которые отослали письма в Москву, только двое получили ответ: она и девочка из их класса — Эвелин Кортевех. Раньше Розалинда не любила играть и разговаривать с этой девочкой. Потому что девочка была большой воображалой. Но они были единственными в классе, кто получил письма из Советского Союза. Поэтому временами они стали многозначительно друг с другом беседовать.
Однажды их учитель мистер Бош вошел в класс с пачкой газетных статей в руках. Это была одна статья из газеты на английском языке, размноженная на ксероксе. Очевидно, предстояла очередная контрольная по английскому. Он сказал:
— Я думаю, эта статья заинтересует каждого из вас. Но, мне кажется, Розалинда и Эвелин будут самыми заинтересованными персонами.
Розалинда с удивлением взяла свой листок. С каких это пор контрольные по английскому интересуют ее больше всего на свете. Она прочитала заголовок статьи. Чем дальше она читала, тем большее волнение охватывало ее.
— Ой! — в конце концов закричала она и даже захлопала в ладоши.
В статье говорилось о том, что в этом году будет проводиться международный детский праздник. И что лучших мальчиков и девочек мира приглашают приехать померяться силами в разных видах домашнехозяйственного спорта: в подметании и пылесосевании… пылесоске… в общем, в пылечистке ковров, в глажке брюк, в стирке, в приготовлении еды, в оказании медицинской помощи… и т. д. Будет много музыки, цветов, песен. Сегодня подружатся дети, завтра подружатся взрослые.
— Рома! — прошептала Розалинда. — Рома!
— Какая ты глупая! — сказала Эвелин. — Это будет не в Риме. Это будет в Жевене.
Она сказала так потому, что по-голландски имя Рома и название столицы Италии звучат одинаково.
— Может быть, — сказал господин Бош, — кто-нибудь уже читал об этом празднике в других газетах или видел передачу по телевизору. Поднимите руки, кому это интересно! Что вы об этом думаете?
В классе начался такой галдеж и шум, что господин Бош так и не смог узнать, кому это интересно и что все они об этом думают.
Розалинда не принимала участие в шуме и галдеже, она размышляла, получили ли такие же брошюры дети из Протестантской и Католической школ.
По недавним фотографиям, сделанным с воздуха, было видно, что три школы — Протестантская, Католическая и Государственная — расположились в виде треугольника — спина к спине.
Розалинда училась в Государственной, хотя бабушка мечтала о Католической и даже поссорилась по этому поводу с мамой.
— Год Хорошего Ребенка! — хорошая идея, — думала Розалинда. — А что такое «хороший ребенок»?
Тем временем шум в классе перешел во взлетный.
— Прекратите галдеж! — закричал учитель и бабахнул кулаком по столу. — Роза, сегодня твоя очередь поливать цветы. Я кому говорю, Ро-за-лин-да!
Как не нравилось Розалинде, когда ее имя произносили по слогам. Оно тогда становилось еще длиннее.
Она занялась поливкой, думая о Роме, о Жевене, о пылесосева… о пылесоске ковров, о соревнования…
— Ро-за-лин-да! — закричал господин Бош. Потому что растения были залиты водой по уши.
Во дворе школы ее ждали Элен, Аннет и Вероника.
— Розалинда, ты едешь в Жевену?
Розалинда пожала плечами:
— Я не совсем уверена, что я хороший ребенок.
— А наш Бошик сказал, что у тебя больше всех шансов. Ты лучше всех учишься по английскому. И вообще…
Интерес подруг к поездке несколько вдохновил Розалинду. Ей хотелось развить тему, но подруги разбежались: Элен шла на урок музыки, Аннет на свой волейбол, а Веронике нужно было помогать маме. У ее мамы было восемь детей.
Розалинда отправилась домой писать письмо Роме.
Глава седьмая
ЖЕВЕНСКИЕ ГАНГСТЕРЫ ЗА РАБОТОЙ
В маленьком китайском ресторане на улице Докторфраерфранциосиффоншпильманрайтнерсштрассе собирались «выпускники» Тургаусского колледжа. Все они были пожилые и скрюченные. Один страшнее другого, в шрамах, с татуировкой, с сердитыми колючими глазами. В основном это были дедушки. Встречались и бабушки. Они были не лучше.
Это были не те бабушки, которые вяжут чулки и рассказывают ребятам сказки. Это были бабушки с темным прошлым. Их сказки были такие:
— Однажды, внученька, мы взяли ювелирный магазин на 200 тысяч долларов. За нами гналась полиция. Но нас спасла добрая фея — скупщица краденого. Она спрятала нас в сыром подвале всего лишь за двадцать золотых колец. На каждый палец по кольцу.
— Дорогие друзья! — обратился к ним Кирпичиано. — Все вы знаете, что надвигается Год Хорошего Ребенка. Мы были плохими детьми. Например, я начал курить в шестом классе, а бриться в седьмом. В восьмом я бросил пить.
— А я в первом классе принес в школу чемодан мышей! — сказал дедушка с тузом пик на том месте, где у людей, не сидевших в тюрьме, бывает галстук.
— Выпустил их… и…
— Что «и»? — спросили заинтересованные слушатели — дедушки и бабушки.
— Неделю никто не учился! — отвечал Туз. — Все мышей ловили. Потому что они грызли классные журналы, контрольные работы и рожали детишек с утра до вечера…
— И чем все это кончилось?
— Пришла санитарная уборщица с пылесосом и всех мышей из норок высосала.
— А я однажды принесла в школу целую охапку белены! — сказала одна уголовная старушка по кличке Сонька-Золотая Ручка. — И бросила в камин. Пошел такой дурман из камина, что все с ума посходили. Учительница по математике стала теоремы петь: «Перпендикуляр, смелее в бой!» Все стали друг друга обнимать. Директор пришел и свой орден двоечнику подарил.
— Между прочим, хорошая мысль, — сказал Туз. — Так можно запросто банки брать. Кинул в камин такой травки и порядок. Служащие тебе деньги отдадут, а полицейский — пистолет.
— Только смотри, — сказал Кирпичиано. — Как бы ты сам не подобрел и свой чемодан для денег полицейскому не отдал.
— А я в противогазе приду! — возразил Туз. — На меня дурман не подействует.
— Твой противогаз так на полицейского подействует, что он тебя с первого же шага дубинкой промеж глаз треснет. Ты не успеешь даже до камина дойти.
Все дедушки и бабушки стали дальше прорабатывать версию с беленой. Но Кирпичиано остановил их:
— О чем вы говорите. О старом добром времени. Сейчас каминов в банках нет. А в паровое отопление белену не бросишь. А вообще-то упустили вас учителя в детском возрасте. Вот вы и выросли черт-те кем. Кто плохо сидит на уроке, хорошо сидит в тюрьме. Запомните это на всю оставшуюся жизнь. Но я позвал вас не за этим. Вы читаете газеты?
— Читаем, — отвечали бабушки и дедушки.
— Какое главное событие дня?
Дедушки и бабушки наморщили и без того сморщенные лбы. И стали отвечать:
— Ограбление скорого поезда в Техасе?
— Нет.
— Забастовка в английских тюрьмах?
— Нет.
— Новые электронные замки в дверях?
— Эх, вы! — сказал Кирпичиано. — Все ваши главные новости с уголовным уклоном. А дело в том, что приближается Год Хорошего Ребенка. И будет открыт специальный детский международный банк.
— И мистер Кирпичиано хочет, чтобы мы свои последние сбережения послали детишкам, — сказала хмурая уголовная старушка по кличке Сонька-Золотая Ручка.
— Как раз наоборот! — вскричал Кирпичиано. — Я хочу, чтобы их сбережения попали в наши лапы. Знаете, сколько детей в мире? Триста миллионов. Если каждый пришлет сюда по одной копеечке, это же будет… Это же будет… Это же… Огромная сумма.
— А мы-то тут при чем? — спросил Туз. — Как нам получить эти денежки?
— Вот для этого я вас и собрал. Сил у вас мало, а мозги кое-какие остались. Взрослые очень мало думают о детях. А уж о детских деньгах тем более. И они ни за что не поставят полицейского около этой the inter-piggi-box — международной детской копилки. Вот и думайте. Завтра на этом месте я жду ваших предложений. Думайте, леди энд джентельмены!
И пожилые леди энд джентельмены стали усиленно думать.
Они были очень одиноки. Может быть, потому, что коллективы, в которые они временно объединялись в прошлой жизни, не были связаны светлой идеей всеобщего добра. На языке судебных протоколов и газетных заметок такие коллективы называются «преступные группы».
Они устали от одиночества и были счастливы, что появилось общее дело, появилась возможность хоть с кем-то поговорить.
Глава восьмая
РОМА РОГОВ СРАЖАЕТСЯ С АНГЛИЙСКИМ ЯЗЫКОМ
Рома Рогов с помощью Елизаветы Николаевны и сестры Ольги учил английский язык. Все предметы в его квартире были оклеены английскими словами.
Подходишь к двери, на ней написано «the door». Подошел к столу, на нем табличка «the table». Полезет мама в сахарницу за сахаром, возьмет кусочек, а на нем приклеена бумажка «the sugar». Придут Харитонов-Мицельский-и-Рожин Артур, подойдут к телевизору и читают «the TV». Захотят в карты поиграть, возьмут в руки колоду, а на ней «the play cards». Всякая охота играть у них пропадает. Потому что вспоминают они с горечью, что не только упражнение по английскому у них не сделано, но и задачи по алгебре не решены, и география про Африку не прочитана.
Тогда напишут они на бумажках несколько «английских» слов типа «the балбес», «the придурок», «the пошли играть в футбол», наклеют их в разных заметных местах и уйдут, грустные, по домам.
Мама была Ромой довольна. Штаны у него были целы, целы, пуговицы на месте. И в дневнике больше не появлялись надписи типа:
«Прошу родителей обратить серьезное внимание на внешний вид ученика».
«Прогулял урок математики. Прошу родителей явиться в школу».
«На уроке литературы стукнул товарища по голове книгой „Повесть о настоящем человеке“. Просим заставить извиниться перед Антоновым и заменить экземпляр книги в школьной библиотеке».
Петр Сергеевич Окуньков — строгий русский директор — тоже замечал серьезные изменения в лучшую сторону в знании английского языка. И уже меньше отчитывал отстающего Рогова в своем кабинете под очень опасной картиной «Иван Грозный убивает своего сына за двойки».
И тут как раз подоспело второе письмо из Голландии.
Вытащив его из почтового ящика, Рома сразу побежал в свою комнату, где они размещались вместе с сестрой. Поудобнее устроившись на тахте, он прочитал письмо и обрадовался. Обрадовался он по двум причинам. Во-первых, потому что прочитал сам без помощи Елизаветы Николаевны. Во-вторых, потому что Розалинда приедет в гости.
Тут из школы явилась Ольга.
— Ой, где мои тапочки? — закричала она из коридора.
— Откуда я знаю, — ответил Рома с тахты. — Посмотри в коридоре около «the table».
— Да нет, — вмешалась соседка Елизавета Николаевна. — Я их видела в «the bathroom».
Отыскав свои тапочки, Ольга стала переодеваться в углу комнаты. Тут она заметила пятно на своих новеньких джинсах.
— Ой, а что это? Зачем ты брал мои штаны? Сколько раз тебе говорить: не трогай.
— Нужны они мне. У меня в них попа квадратная.
— У тебя в них голова квадратная, — сказала она уже спокойнее. — Ой, опять письмо! Прочитай!
Когда пришла мама, Рома и Ольга кинулись к ней навстречу:
— Мама, к нам приедет голландская девочка! — кричала Ольга.
— Мама, у меня четверка по английскому! — говорил Рома.
— Не заваливайте меня событиями. Давайте в порядке поступления новостей! — сказала мама.
— Сначала девочка! — сказала Ольга.
— Сначала четверка! — сказал Роман.
Не прошло и получаса, как брат и сестра все объяснили маме. Показали ей письмо и перевод на русский язык.
— Хорошо, — сказала мама, — будем ждать. Впереди больше полугода. Я надеюсь, что за это время вы приведете нашу квартиру в порядок. И не только квартиру, но и свою одежду, книги… И уберете весь «the robish». Чтобы мне не пришлось краснеть здесь перед голландской девочкой.
Рома критическим взглядом осмотрел в «the miror» себя и свою комнату. Из зеркала на него глядел темноволосый мальчик с живыми карими глазами.
— С лицом у меня, кажется, все в порядке.
Но какой же был беспорядок в комнате! Разбросанная одежда, книги, куклы, баночки с краской, вырезанные фотографии хоккеистов и манекенщиц, Ромины собственные рисунки.
— Не переживай! — тряхнула длинными волосами Ольга. — Ты уберешь свою половину комнаты, а я свою. У нас еще полгода впереди.
А через неделю пришло еще одно письмо из Голландии.
«Дорогой Рома. Мои родители не разрешают мне приехать в Москву. Они говорят, что СССР еще не перестроенная страна. И что у нас нет денег на билет на самолет. Что за эти деньги можно купить пять велосипедов. Но зачем нам их покупать, когда мы сами их продаем. Моя бабушка говорит, что меня не впустят в вашу страну. Ее зовут Аалче. Это по-голландски значит „очень маленькая“. На самом деле — она большая и толстая и вся в веснушках. Она очень религиозная и строгая. Она часто приходит к нам, чтобы присматривать за мной и моим братом. Да ну ее!
Слышал ли ты о Годе Хорошего Ребенка? Наш учитель раздал нам заметку из газеты. А вчера по телевизору показывали госпожу Бакарас или Рабакас (я всегда путаю имена). Она советовала детям больше помогать взрослым, чтобы стать хорошим ребенком и попасть на праздник. Я буду очень стараться, я сделаю все, чтобы стать таким ребенком. Ты тоже старайся. Давай стараться вместе, чтобы встретиться на празднике.
Я пока не знаю, что будут делать дети в Голландии, чтобы попасть на праздник. В школе нам об этом еще не говорили. Но мой учитель сказал, что у меня есть шансы, потому что я имею хорошие оценки по английскому. А ты у Рома? Ты ведь стал делать такие английские успехи? Ты должен обязательно пробиться.
Еще. Мы, конечно, при встрече должны сразу узнать друг друга. Я бы послала тебе фотографию с паспорта, но у меня ее нет. У меня и паспорта нет, поэтому я себя нарисовала с помощью зеркала. Мама говорит, что я получилась похожей. Как тебе нравится мой портрет? Но на самом деле у меня родинка на другой щеке.
Розалинда».
Когда Рома закончил читать письмо, он внимательно посмотрел на рисунок с изображением девочки с длинными прямыми волосами и попытался представить родинку на другой щеке.
— Вот ты какая, Розалинда!
Она выглядела так, как и представлялась по письму, — очень энергичной.
К письму была приложена заметка из газеты, переснятая на ксероксе. В ней говорилось, что по решению ООН следующий год будет Годом Хорошего Ребенка. Что сегодня дети — дети, а завтра они — члены правительств. Поэтому сейчас надо налаживать их международную дружбу.
— Мама, — сказал Рома, — я обязательно поеду в Жевену. Вот увидишь.
— Привези мне колготки! — сказала сестра Ольга. — И фломастеры… и мягкие ластики… и… куклу в стеклянной коробочке и… модные очки и…
И она перечисляла свои будущие подарки до вечера.
Глава девятая
«МАЛТИПАЛ ЧОЙС» ИЛИ АНКЕТА ДЛЯ ВСЕЙ СЕМЬИ
В этот холодный ноябрьский день Розалинда летела домой, как заблудившаяся осенью бабочка. В пластмассовом фирменном пакете она несла свои школьные тетради и фломастеры. Сегодня в пакете лежала еще и анкета, которую дал учитель мистер Бош.
Для всех ребят это была обычная анкета — «малтипал чойс», которую голландские школьники заполняют несколько раз в год по просьбе министерства культуры или министерства образования. А для Розалинды это была карта с указанием мест, где можно найти сокровища. А если говорить точнее, то билет на самолет. Мистер Бош сказал:
— Тому, кто правильно ответит на все вопросы, разрешат поехать на детский праздник ООН. Как представителю нашей школы и всей Голландии. Конечно, при условии хорошего знания английского языка. И, конечно, при некоторых других условиях.
— При каких? — закричали мальчики и девочки.
— Я не знаю. Может быть, надо будет уметь танцевать и петь. Может быть, быстро бегать или плавать. Но анкета — это главное.
Розалинда прибежала домой вся мокрая, задыхаясь.
— Мама! Папа! — закричала она с порога. — Нам выдали анкету!
Ее мама в это время заворачивала незнакомой покупательнице фонарь к велосипеду. Ее папа беседовал с соседом мистером Янсеном о починке мотоцикла. Безнадежно, — им не до Розалинды!
Грустная Розалинда направилась к лестнице. Увидев, что она расстроилась, папа крикнул ей вслед:
— Бабушка наверху! Если тебе что-нибудь нужно, попроси у нее.
Пока Розалинда шла по лестнице, ее настроение улучшилось. Раз к бабушке можно обращаться, значит бабушка сегодня в хорошем настроении.
— Бабушка, бабушка! Мне дали «малтипал чойс»!
Стул, на котором сидела бабушка, заскрипел и даже как-то закричал, пока бабушка поднималась с него. Она внимательно посмотрела на Розалинду: волосы прилипли ко лбу, куртка нараспашку, брюки в заплатках, с яблоками на коленях.
— И мама разрешает тебе ходить в таких заплатках?
— Да.
— Покупатели могут подумать, что вы обанкротились. Что у вас больше нет ни гульдена. Только затем, чтобы люди чаще ходили в ваш магазин, ты должна выглядеть прилично. Иди сюда, я завяжу тебе хвостик. И надень, пожалуйста, целые брюки.
Здесь бабушка разразилась длинным монологом:
— В этом доме всегда такой беспорядок! Хороший сюжет для Янстейна! Если бы я сюда не приходила, здесь все бы погибло. Кто бы смотрел за детьми и мыл окна? Подумать только, в моем возрасте — и все это делать. А у меня, между прочим, есть и свой дом и сад, за которыми надо ухаживать. Да я только сегодня полдня дергала сорняки. А теперь работай здесь, занимайся запущенным ребенком!
Розалинда сдалась и покорно разрешила бабушке расчесать свои длинные волосы и сделать хвостик. Это даже ее успокоило. А когда она увидела своего брата Вильяма в углу комнаты, причесанного и аккуратно одетого, она про себя рассмеялась. В один прекрасный день бабушка вымоет их как следует и поставит в витрину магазина вместо велосипедных манекенов.
Она решила больше ничего не говорить бабушке об анкете. Вечером бабушка уйдет, Вильям ляжет спать, тогда она вместе с родителями спокойно прочитает все вопросы, изучит все предлагаемые ответы и в нужных местах поставит крестики. Мама и папа наверняка дадут ей правильные советы.
В шесть закрылся магазин. В семь они пообедали. В восемь всей семьей загнали сопротивляющегося Вильяма в постель. А бабушка никуда не уходила. Все скрипела и скрипела своим вертящимся стулом перед телевизором.
Это был не просто стул, это был бабушкин командный пост. С него она следила за всем, что происходит в доме и на экране.
— Может быть, вам нужен кофе? — спросила мама бабушку. И по ее тону было понятно, что она ожидает отказа. Что-нибудь вроде: «Нет, нет. Я уже ухожу. Мне не заснуть от кофе. Большое спасибо. Я и так засиделась». Но бабушка просто сказала:
— Да, нужен!
Розалинда вертелась за маленьким письменным столом в углу и нетерпеливо крутила в руках анкету. Наконец она сказала папе громким шепотом.
— Папа, ты должен это прочитать. Наш учитель говорит, что у меня есть шансы попасть на праздник. Потому что я хорошо знаю английский.
Розалинда дала ему бумаги. Сначала брошюру со статьей о празднике, которую показывала, по крайней мере, уже трижды, потом анкету, которую им в этот день раздали в школе.
— Может быть, папа, я там этого мальчика встречу, из Москвы. И еще многих других ребят. Мы вместе отправимся в путешествие… А Жевена далеко? Папа, ты рад за меня?
— Пожалуйста, потише! — сказала бабушка и сделала звук телевизора еще громче.
— Вот ваш кофе! — сказала мама и поставила чашку с кофе перед бабушкой. Нельзя сказать, что она ненавидела свою свекровь, но и сильной дружбы между мамой и бабушкой не было. Они находились в состоянии хронического перемирия.
Отец сделал жест рукой, чтобы установить тишину, и попросил жену подойти к столу. Они начали внимательно читать.
— Ой, а это интересно!
— Интересно? — спросила бабушка, чья глухота иногда совершенно неожиданно исчезала.
И пока ей рассказывали о детском фестивале, она постепенно все больше приглушала телевизор и все сильнее отворачивалась от экрана. В конце концов она оказалась к экрану спиной.
— Съезды! Симпозиумы! Конференции! — сказала она. — Уже до того законферировались, что без гроша остались! Так можно по миру пойти! Никаких денег не хватит!
Родители Розалинды не знали, что возразить на это. Доводы бабушки как всегда были просты и неопровержимы. Одно слово «законферировались» чего стоило. А Розалинда закричала:
— Бабушка, но я увижу Рому. Побываю за рубежом. Посмотрю на советских ребят.
— Ага! — сказала бабушка и покачала седой головой. — Вот как эти красные разрешают свои проблемы! Собирают детей со всего мира, чтобы сделать из них коммунистов! Очень умно, должна я сказать. Протестантская школа ни за что бы на это не пошла.
— Кто собирает детей? — с удивлением спросил папа.
— Как кто? Да эти красные, которые организуют конференцию.
— Мама, ты ничего не поняла, — сказал папа Розалинды. — Ее организуют не красные. Ее организует Организация Объединенных Наций.
— Ах, Соединенные Штаты! — сказала бабушка. — Тогда все в порядке.
Бабушкин стул начал скрипеть в обратном порядке — у нее снова пробудился интерес к телевизору. Слава богу!
В это время Розалинда изучала анкету. Первый вопрос был такой:
«Сколько у тебя друзей?» На выбор предлагалось три ответа:
1. Уменя много друзей.
2. У меня мало друзей, но все они настоящие друзья.
3. В наше время надо полагаться только на себя.
Папа увидел, что Розалинда никак не может решиться, какой ответ выбрать, и заглянул к ней через плечо.
— На твоем месте я бы выбрал первый ответ. Все дети в школе твои друзья. Все соседские дети тоже. Порою просто не знаешь, куда деваться от твоих друзей.
— Глупости! — сказала мама. — Не всякого можно назвать другом. Достаточно иметь немного друзей, но это должны быть верные друзья, на которых всегда можно положиться. У тебя есть три хорошие подружки и хватит. Это Элен, Симона и Аннет.
— На этих цыплят можно положиться?! — всем корпусом вместе со стулом развернулась бабушка. — Да они здороваются со мною через раз. В мои годы люди умели дружить, а сейчас нужно надеяться только на самого себя.
После совета папы Розалинда зачеркнула первый квадратик. После совета мамы — второй. А после суровых слов бабушки ей ничего не оставалось сделать, как зачеркнуть третий.
Теперь вся семья с интересом занялась заполнением анкеты.
— Так, что там дальше? — спросил папа.
—
«Ты с надеждой смотришь в будущее?» — прочитала Розалинда. И сразу показала взрослым ответы.
«Нет, потому что я боюсь войны».
«Люди всегда находили выход из трудного положения». И
«Я об этом никогда не думала».
— Выбери первый ответ, — сказала мама и повернулась к бабушке: — Они поймут, что она серьезная девочка, потому что ее беспокоит будущее.
— Они поймут, что у ребенка расстроена психика, — сказала бабушка и повернулась к Розалинде: — Зачеркни второй квадратик. Что люди всегда могут найти выход из трудного положения. Тогда им будет ясно, что ты — личность. Сильные личности всегда нужны.
Розалинда зачеркнула первый квадрат, как хотела мама. Второй, как хотела бабушка, и посмотрела на папу.
— Дочка, ты всегда должна говорить правду, — посоветовал он.
И Розалинда поставила третий крестик.
Следующий вопрос анкеты был довольно странным и неожиданным:
«Что ты сделаешь, если тебе пришлют один миллион гульденов из Организации Объединенных Наций?»
И предлагались варианты:
1. Организую детский фестиваль.
2. Положу деньги в банк.
3. Отдам деньги родителям.
Взволнованный папа провел мозолистой рукой по волосам:
— Что-то я ни разу в жизни не слышал, чтобы из ООН прислали кому-нибудь хотя бы гульден.
Его мама, бабушка Розалинды, встала со своего стула, сложив руки на груди. Это была ее любимая поза:
— Это просто какая-то чепуха! Сумма-то большая, а выбор они предлагают маленький. Я бы, например, организовала фонд помощи пожилым женщинам.
— А я бы, — сказала мама, — наняла продавцов. Чтобы они помогали мне до конца моей жизни. У меня стало бы больше свободного времени. А оставшиеся деньги я бы вернула в ООН. Пусть отдадут их бедным.