— Ну-у-у, вас… тебя, забыть абсолютно невозможно, — Я попытался собрать в кулак всю свою галантность, пока выходило не очень. — И что-то такое в моем сердце при взгляде на вас… тебя восхищенно замирает. По-моему, это пытаются проснуться мои воспоминания о тебе…
— Еще скажи, что скучал все два года, — рассмеялась она.
— Жутко, вот прямо сейчас осознал, как же я страдал всё это время, а тебя не было!
— Ну, прости, ты же знаешь, меня призывали на онстум два раза подряд, — развела руками баронесса.
— Не знаю, я ж все забыл, — развел руками теперь уже я. — Даже что такое «онстум» и почему тебя туда вызывали, не знаю… не помню.
— Онстум — это ежегодный призыв Императором самых достойных дворян на службу. Они призываются ко двору и служат императору в течение года, — продекламировала Кэй как по учебнику. И, подумав, добавила: — Ну, «служат» — это громко сказано… так, какая-нибудь придворная синекура.
— Получается, последние два года ты провела при дворе Императора?
— Да, представляешь, два раза подряд! По идее, оказаться при дворе и получить придворную должность — огромная честь, поэтому чтобы никого не обидеть, стараются, чтобы от всех влиятельных семей, каждого дома, представителей было поровну. И то ли у нас в семье никого больше не нашлось, то ли я так кому-то в имперской канцелярии понравилась, но, в общем, мне эту честь оказали аж дважды. И пришлось два года маяться от скуки в столице!
— Ну, и не поехала б, если все так плохо.
Услышав это, баронесса Риональ, посмотрела на меня, как на умалишенного. «Палюсь без передыху». Но потом, похоже, вспомнив что я, действительно, умалишенный (ну, по крайней мере, памятелишенный), смягчилась.
— Алесси, это же онстум! От призыва Императора нельзя отказаться!
Потом я вовсю заигрывал с Кэй, она кокетничала в ответ и рассказывала придворные сплетни. Барра, который, как оказалось, может становиться абсолютно незаметным, растворяясь в обстановке, следил, чтобы бокалы были всегда полными. Таэр же смотрела на нас такими удивленными глазами, будто у меня вторая голова выросла. Чуть позже она извинилась и, сославшись на неотложные дела, вышла.
Мы болтали с баронессой уже примерно минут сорок, как вдруг мне резко поплохело. Голова будто налилась свинцом, стало тяжело думать. Реальность воспринималась, как сквозь серую пленку. Голос Кэй доносился издалека, она что-то спрашивала, а на меня навалилась такая апатия, что хотелось со всем согласиться, лишь бы отстали. Попытки собраться и вернуться в реальность успеха не возымели.
И тогда пробурчав что-то невнятное на тему «прошуменяизвинить», отправился в уборную.
Спустя три минуты, которые ушли на борьбу с краном, я наконец-то сунул лицо под ледяную воду. Помогло, но не сильно. «Что-то это на меня не похоже, совсем расклеился, рецидив отравления что ли?». Водные процедуры ощутимого облегчения не принесли, однако подстегнули мозги достаточно, чтобы вспомнить, что у меня в кармане лежит специально прописанная химия, которая вроде как должна помочь. Нащупав баночку, я высыпал капсулы на ладонь. Маленькие синие сферы искрились на мокрой ладони, как стеклянные. Заранее сморщившись, я закинул первую в рот. Особого эффекта она не дала. После третьей мысли забегали шустрее и серая пелена спала. После еще двух капсул, которые были зажеваны на всякий случай, мысли приобрели неестественную четкость и чистоту, а память обострилась настолько, что, казалось, я могу вспомнить, что происходило в любую секунду. Ощущения были довольно необычные, мир казался ярче и четче, будто перешел на широкоформатный экран с высоким разрешением.
Чувствуя, что вновь готов к общению я нашел зеркало и стал приводить себя в порядок. В зеркало на меня смотрела моя мокрая, но довольная и слегка раскрасневшаяся рожа. «Да, вещь все-таки! И где был этот профессор Айююн со своей химией, когда я матан зубрил?» Приводя себя в порядок, я думал о том, что могло привести к такому приступу, параллельно прокручивая в голове разговор с Кэй. И что-то в нем было не так, что-то знакомое в нем было, чего не должно было быть, как мотив старой песни, который исполняется в новой аранжировке.
Я вспомнил еще раз все, что говорила мне баронесса и как она это говорила, благо теперь это не представляло собой проблему, и так и замер у зеркала с раскрытым от удивления ртом. В течение разговора Кэй довольно профессионально цепляла мне положительные якоря на своё имя, нлпистка хренова! Но не с этого же мне так поплохело? Что-то тут не чисто, я и так на неё разве что не облизывался, нафига ей на меня еще и положительные якоря вешать-то? Или может, показалось, совпадение? Э, нет, нормальный человек так слова выворачивать не будет. Ладно, фиг с ними с якорями, скрутило то меня явно не от них, может дури какой-то подсыпала для закрепления результата? А что, они тут, судя по всему, травить большие любители.
«Надо будет намекнуть Таэр чтобы проверила жратву на предмет наличия всяких примесей». С этой мыслью я и вышел из уборной, дав себе зарок держать ухо востро, и не расслабляться при виде красивых девиц. Специалистка по безопасности оказалась легка на помине — она стояла в коридорчике, что соединял трапезную с туалетом, прислонившись к стене и сложив руки на груди, лицо у неё при этом было серьезное и чем-то озабоченное.
* * *
«Наконец, переполняемые чувствами, они не могли больше сдерживаться и кинулись друг на друга, закружившись в огненном вихре страстных лобызаний… или поцелуев?» — Таэр развлекалась, мысленно сопровождая беседу лорда и баронессы цитатами из любовных романов. Те ворковали, как влюбленные школьники… или голубки? Происходящее напоминало любовный роман. «Причем любовный роман самого низкого пошиба. Что-нибудь совсем дрянное: «Пламя вечной любви» какое-нибудь. Хоть ты и не специалистка в любовных романах» — Мысленно добавила Таэр. «Ах, твои губы, словно алые лепестки роз… «— Запас цитат быстро подходил к концу, а парочка все не унималась. «Никогда б не подумала, что буду жалеть о том, что мало читала любовных романов. Может, если бы читала больше, не тянуло бы хихикать». Нет, вообще, ничего совсем уж дикого не происходило: «Их страстные порывы сдерживались лишь присутствием свидетелей». В самом факте флирта ничего необычного не было… если не обращать внимание на то, кто с кем флиртовал.
Таэр как раз старательно делала вид, что абсолютно не хочет есть и сидит за столом только в силу приказа лорда, когда узнала что сюда, несмотря на героическое сопротивление прислуги, движется баронесса Риональ. Она уже морально подготовилась предотвращать или расхлебывать полноценный скандал. С битой посудой, взаимными оскорблениями и всем прочим, что полагается иметь полноценному скандалу. Но дела вдруг приняли строго противоположное направление.
«— Алесси, я так за тебя волновалась!» — девушка мысленно передразнила баронессу. Лорд всегда терпеть не мог, когда его называли Алеси, а не Алексом, и баронессу он, мягко говоря, недолюбливал, причем, насколько она знала, недолюбливал еще с детства, считая её занудой и задавакой.
Все их встречи на семейных сборищах неизбежно завершались скандалами той или иной громкости. «Вас… тебя, забыть, абсолютно невозможно» — нет, Алекса можно понять, он, в конце концов, всё забыл, и видит перед собой просто смазливую девку, но она-то все помнит! Неприязнь лорда Кассарда и баронессы Риональ была абсолютно взаимной, она его тоже, мягко говоря, недолюбливала — считала его избалованной и скандальной личностью, порочащей дом Файрон, к репутации которого относилась с избыточным максимализмом даже для гвардейца. «А тут такая перемена — кокетничает с ним напропалую, строит глазки, и платье у нее такое… с вырезом. Раньше она такого не носила, насколько я помню, при встречах с лордом — точно. Ну, допустим, веянья столичной моды. Но все остальное? Неужто так соскучилась за два года по троюродному братику?». Было ясно, что баронесса что-то затевает, но абсолютно непонятно, зачем ей это нужно. Ну, да, род Кассардов был бесстыже, умопомрачительно богат, но баронесса к обедневшим дворянам отнюдь не относилась, и тягой к запредельным суммам не отличалась, чтобы прокладывать путь к ним «грудью»… и через кого? Через Алессандо Кассарда с его то репутацией! «Здесь явно что-то нечисто, но что?».
Из задумчивости её выдернуло, характерное покалывание под браслетом коммуникатора — кто-то вызывал по защищенной линии.
— Прошу простить, но я вынуждена уйти. Неотложные дела, — расшаркавшись по всем правилам этикета, Таэр покинула воркующую парочку. Она быстрым шагом, практически бегом, направилась в свою комнату, где располагался терминал защищенной линии связи.
Вбежав в комнату, плюхнулась в кресло и, включив подавитель, наконец-то смогла ответить на призывно мигающий огонек панели коммуникатора. На экране возник крепко сложенный мужчина лет сорока с цепкими светло-серыми глазами и мощным подбородком. Безукоризненно выбритый, в светло коричневом деловом костюме.
Никлом Форрет был одним из лучших ретейнеров дома Файрон на Копейре. Они работали вместе в течение её недолгой ретейнерской карьеры и после, когда она вошла в «руку» лорда Кассарда, поддерживали связь и регулярно виделись. Впрочем, служить лорду Кассарду и не видеться с ретейнерами было практически не возможно — легкие неприятности с законом, порожденные наплевательски-раздолбайской натурой лорда, возникали с удручающей регулярностью.
— Привет, Тэр! Отвратительно выглядишь. Слышал, ты провела ночь с горячими парнями из СБ? — Веселость в голосе Никлома была явно искусственной, как бывало всегда, когда его что-то тревожило.
— Привет, Ник. Да, ночь была что надо, уверена тебе бы там понравилось! — Таэр решила поиграть в предложенную игру, ожидая, что Никлом сам перейдет к делу.
— Вряд ли. Ты же знаешь, не люблю я шумных сборищ. Мой выбор — это вечер дома, с хорошей книгой и бокалом вина.
— Ну, стоит иногда куда-нибудь выбираться, а то живот может стать больше, чем это необходимо для создания солидности. Бери пример с меня, если бы не служба…
— Ну, с этим препятствием ты скоро можешь расстаться, — тон Ника стал вдруг очень серьезным.
— Объяснись, — Таэр тоже подобралась, настроившись на деловой лад.
— В суд консулата подан иск о признании Аллесандро Кассарда недееспособным.
— Давно?
— Минут десять назад… В таких случаях отсылается уведомление губернатору, а там у меня, скажем, свои люди, — поспешил объяснить он, видя недоумение на лице Таэр. — Я решил, что тебе это будет интересно.
— Более чем. Кто подал иск?
— Граф Диспер
Ауше Диспер был очень дальним родственником, и Таэр попыталась вспомнить как он выглядит. Не получалось. Небогат, невлиятелен, его шансы стать опекуном минимальны. Значит, он чья-то ширма.
— Что послужило основанием для иска?
— Медицинское заключение о…
Никлом взял в руки плоскую таблицу инфоблока.
— … «Обширной замещающей амнезии», — и, прочитав, кинул её обратно на стол. — Подписанное лечащим врачом, профессором университета Риены, Айююном Лиррии. Кстати, он действительно лечащий врач? — С неподдельным интересом поинтересовался ретейнер. Таэр в ответ только мрачно кивнула.
— Тогда всё немного хуже.
Никлом замолчал в задумчивости, но глаза его говорили «Ты ведь понимаешь девочка насколько это серьезно?». Таэр понимала: все было настолько серьезно, что дальше некуда, и она принялась лихорадочно соображать:
«Так, сейчас начало «золотого сезона», весь состав консулата пасется на Копейре по случаю праздников. Следовательно, на сбор кворума уйдет минимум неделя. Или один день, если они решат провести выездное заседание в представительстве. Может быть такое?»
От волнения Таэр стала покусывать нижнюю губу.
«Еще как может, дело-то неотложной важности! Ну, соберутся они, пошумят, отдадим им на это еще один-два, ну, пусть четыре, дня. Дальше, если в этом замешаны высшие сферы (а они точно замешаны), то речь пойдет о судьбе Кассарда и будет наложено вето Совета привиев… И пока решение не будет принято, всё будет по-прежнему. Всё решится на Совете привиев, они пропустят только тот вариант, который их устроит. Устроит ли их опекун? Да, если они уже все обсудили и поделили. И нет, если договоренности отсутствуют — начнется страшная грызня и тогда, возможно, признание Алессандро Кассарда дееспособным станет проходным вариантом — «ни нашим, ни вашим». В общем, нужно срочно разобраться, что об этом думают привии. А еще нужны очень хорошие юристы».
Таэр вышла из задумчивости и перестала кусать губу, которая уже слегка даже кровила:
— Спасибо, Никлом, я постараюсь найти возможность тебя отблагодарить!
— Пустяки, свои люди, в конце концов, — Никлом тоже был не из дворян и попал на службу, можно сказать, со стороны, что для ретейнера его уровня было редкостью. — Ты, главное, постарайся эту возможность обеспечить.
— Я могу рассчитывать на твоих ребят в юридических вопросах?
— Да, ты можешь послать запрос, но… — Никлом отвел взгляд и закатил глазки к потолку, было видно что ему чуть-чуть неловко. — Знаешь, лучше взять кого-то со стороны. Кого-то незаинтересованного.
Он сбавил тон и, склонившись ближе к монитору, добавил:
— Со мной только что связывался лорд Артельд и делал намеки… ну, ты понимаешь…
Таэр сдержала тяжкий вздох: «О, да, я понимаю, это только первая птичка, а потом будут еще… птички… все знатнее и влиятельнее, и будут делать… намеки». А вслух решительно закруглила разговор:
— Еще раз спасибо! И за намек — тоже! — Выключила терминал и пулей вылетела из комнаты.
Таэр бегом добежала до малой трапезной — «Будем считать, что это вместо пропущенных тренировок» — и, перейдя на шаг у самой двери, одернула форму, вошла, сделав максимально бесстрастное выражение лица. К её удивлению, лорда в трапезной не оказалось — только откровенно скучающая баронесса Риональ и Барра, застывший возле неё.
— А-а-а, Таэр! Как там твои неотложные дела? — Мило улыбнулась баронесса.
— К сожалению, они оказались действительно неотложными, Кэйрин. — На немой вопрос Таэр Барра глазами указал на дверь коридора, ведущего в уборную. — Поэтому я вынуждена снова уйти.
Баронесса в ответ только пожала плечами — мол, ну что ж поделаешь, ступай.
Таэр вышла в коридор и стала ждать, прислонившись к стене. Вскоре дверь туалета открылась и появился лорд собственной персоной, мокрый и какой-то ошалелый, растрепанный. Когда он подошел ближе, стало видно, что зрачки его глаз неестественно широко раскрыты, скрыв радужку почти полностью, отчего глаза теперь кажутся абсолютно черными.
— Милорд, вы в порядке? — с неподдельным беспокойством поинтересовалась девушка. Шутки шутками, обиды обидами, а если здоровье подопечного опять пошатнется…
— А? Уже да, я бы даже сказал, что замечательно. — Он собрался пройти мимо неё в трапезную, но вдруг остановился. — Кстати, что ты думаешь о Кэй?
«Думаю, что она та еще дрянь!»
Таэр задумчиво подняла глаза к потолку:
— Ну-у-у, умная и очень красивая девушка, то есть она и раньше была симпатичной, но после операции стала… ну, вы видели.
— Операции? — Лорд был явно удивлен.
— Да, насколько мне известно, год назад — в одной из столичных клиник. Работа одного из лучших биоскульпторов Империи. — По её губам снова скользнула тень злорадной усмешки, но тут же исчезла. — Но что с вами? Ваши глаза…
— Расслабься, со мной всё абсолютно в порядке, — отмахнулся от неё Алекс. — Просто легкий побочный эффект от «Фенота» и, кстати, еще раз напоминаю, мы договорились насчет выканья.
— Ты уверен, что с тобой всё в порядке? Может, вызвать меддроида? — «Тени с ними пока, с обидами, главное — быстро с иском разобраться!» Таэр вообще умела на удивление быстро забывать о том, что мешало делу.
— Практически полностью, но, кстати, между делом из чистого любопытства, не могла бы ты проверить, потом то, что я ел и пил на предмет различных… скажем так, добавок.
— Я сейчас же…
Алекс поймал её за рукав:
— Э, нет. Сначала мы очень, очень вежливо пообщаемся с баронессой Риональ, поблагодарим за внимание и тревоги, заодно узнаем, как долго она намерена радовать нас своим присутствием.
«Больше не Кэй, а баронесса Риональ», — Таэр понравилась эта перемена. — «Да, понравилась, но — из чистой вредности», — поспешно мысленно оправдалась она в своих глазах и вернулась к тому, ради чего сюда бежала:
— Ты меня со своей баронессой отвлек, а тут очень неприятное дело случилось.
— Баронесса, к сожалению… — Алекс на секунду задумался. — А может, и к счастью, не моя. А что за неприятность?
— Тебя хотят признать недееспособным, подали иск в суд консулата. — Таэр развела руками, как будто извиняясь за плохие вести.
— Халява не могла длиться вечно…
— В смысле? — нахмурилась девушка.
— А, забудь! — отмахнулся он. — Из-за памяти, да?
— Да, из-за обширной замещающей амнезии.
— И кто этот доброжелатель?
— Граф Ауше Диспер, ваш дальний родственник, очень дальний.
— Да? Какой ему тогда с этого интерес?
— Скорее всего, он чья-то ширма, кого-то более близкого. Только близкий родственник сможет воспользоваться результатами.
— Может… — Алекс глазами указал в сторону трапезной, где их ждала Кэйрин.
— Все может быть, — пожала плечами Таэр. — Но тут нужно нешуточное влияние в консулате и совете привиев, а Кэйрин Риональ, как политическая фигура, веса не имеет. Да и особой тяги к деньгам у неё раньше не наблюдалось.
— И что можно сделать с этим иском?
— Можно попробовать затянуть разбирательства в консулате — пока не вынесено решение, вы сохраняете все права. Можно попробовать договорится с привиями, ведь если над вами получат опеку, то какая-то семья значительно усилится. Нулевой вариант мог бы стать компромиссом. Можно попробовать выйти на правящего лорда Дома Файрон, но ваша репутация…
— Ну, продолжай уж, — вздохнул он.
— Откровенно говоря, у вас кошмарная репутация, и это влияет на репутацию всего дома. Так что получить поддержку привиев или правящего лорда будет крайне тяжело, — предупредила Таэр.
— Тогда обойдемся без них. Что-нибудь можно сделать прямо сейчас?
Таэр на мгновение задумалась, рефлекторно цапнув себя за губу. «Дурные привычки, возвращаются. Лишь бы не начать на приеме каком-нибудь губы кусать».
— Можем нанять юристов, прямо сейчас.
— Отлично! Тогда идем и мило болтаем с баронессой, а потом — нанимаем юристов.
Дальнейшее общение с баронессой уже не напоминало воркование влюбленных, хотя Алекс и продолжал быть крайне милым, а его взгляд периодически, волей-неволей, сползал вниз и утыкался в декольте Кэйрин.
«Когда все остальное отступает, наши сиськи продолжают работать несмотря ни на что!» — Не удержалась Таэр от мысленного комментария, переиначив известный слоган из рекламы дроидов.
В ходе разговора выяснилось, что баронесса планирует провести на Копейре как минимум весь «золотой сезон» (что было очевидно), но еще не решила, где остановиться:
— … либо в представительстве Файрон на Копейре, но там так… Там вьются все эти молодые дворяне, эти «клинки чести», я боюсь опять начнутся дуэли. — Кэйрин сморщила изящный носик и надула губки. — Может, удастся снять какой-нибудь приличный домик… Но ты же знаешь, Алеси, все приличные места расхватывают еще за месяц до начала. — Баронесса так тяжко и горестно вздохнула, что грудь при этом чуть не выскочила из декольте, приковав к себе взгляд Лорда. — Боюсь, я поздновато прилетела — корабль опоздал на два дня из-за ионных штормов.
Она с чуть растерянным видом развела руками и поникла головой, как бы смиряясь со своей участью. «Вот же стерва хитрая, несчастное создание нашлось». Разумеется, Алекс немедленно предложил ей остаться у него, если ей это будет удобно. Баронесса чуть-чуть поотнекивалась, совсем капельку, говоря, что не хочет стеснять… и, конечно же, согласилась.
Таэр подавила тяжкий вздох и, закатив глаза, подумала: «Сиськи сделали свое черное дело. Интересно, если б у меня было такое же декольте, удалось бы нейтрализовать влияние Кэйрин? Клин ведь клином вышибают, да?»
Минут через двадцать баронесса засобиралась. Она попросила Барру связаться с представительством, чтобы те выслали флаер. В представительстве остался весь её дорожный багаж, а ей еще оставалось решить какие-то дела, сути которых Алекс не понял. Впрочем, баронесса Риональ особо не вдавалась в подробности, а Алекс особо в них не вникал. Мажордом вышел в коридор, и оттуда донеслась приглушенная речь — похоже он общался с кем-то по комму. Когда он вернулся, выяснилось, что флаер прибудет уже через пятнадцать минут.
Замок был все-таки чудовищно огромным. Поэтому к моменту когда все трое добрались до выхода, флаер уже прибыл и стоял у подножия парадной лестницы. Серебристая машина метров восьми длиной, стремительных очертаний, не издавая ни звука, висела над землей на высоте локтя. На борту красовался встающий на дыбы красный грифон, открытая боковая дверь демонстрировала внутреннее убранство флаера — темно-алый бархатистый материал с золотым растительным орнаментом.
Возле двери флаера стоял молодой парень в короткой, по бедро, темно красной тунике с высоким стоячим воротником, перепоясанной широким черным поясом с кобурой и чем-то похожим на короткую дубинку или фонарик. Всё правое плечо закрывала накидка из черной кожи, на которой был изображен всё тот же красный грифон. Он поприветствовал кивком Таэр, проигнорировал Барру, и молча, еле заметно поклонился Алексу, смерив того взглядом, в котором читалось плохо скрытое презрение. И рассыпался в любезностях перед Кэйрин, подав ей руку когда та садилась в машину.
Алекс мысленно пожал плечами: «Должно быть, какие-то тонкости местного этикета, ну или это страстный воздыхатель Кэйрин из тех любителей устраивать дуэли, о которых она упоминала. Уж больно смотрел он на меня… красноречиво».
— Не знаю, как быстро мне удастся со всем разобраться — за два года накопилось столько всякой чепухи — но я постараюсь вернуться как можно быстрее. Думаю, к полуночи я буду уже снова тут. — Баронесса уже сидела во флаере, отчего располагалась намного ниже стоящего Алекса и вид на декольте открывался просто потрясающий.
— Будем с нетерпением ждать, когда ты вернешься. — За счет невероятного волевого усилия Алекс умудрялся смотреть исключительно в глаза Кэйрин, не давая взгляду сползти ниже.
Дверь флаера мягко скользнула на место и машина, издавая мягкий пульсирующий звук, стала набирать высоту. По мере разгона пульсация становилась чаще, а когда звук превратился в монотонное гудение, флаер уже скрылся из виду.
— Милорд, если вы позволите, я займусь остальными гостями, а то я боюсь, что мой помощник… — На лице Барры была ясно выраженная тревога за умственные способности его помощника.
— Да о чем речь, разумеется, иди, если нужно, — отмахнулся Лорд. — Кстати, а много ко мне родни приехало?
— Тридцать семь человек, включая баронессу Риональ, и не считая сопровождающих лиц.
— А с сопровождающими лицами сколько? — «Ни фига ж себе! Мало того, что приперлись без приглашения, так еще и толпу народа с собой притащили!»
— Шестьдесят один человек, — сокрушенно простонал Барра, будто это он, Барра, был виновником этого родственного нашествия.
— Ого… — Алекс удивленно вскинул брови. — И давно они тут?
— Большинство прибыло два дня назад.
— А когда они назад собираются, они не сказали?
— Я думаю, милорд, это можно узнать у них самих. Например, во время общего ужина.
— Ох… — Алекс и свою-то родню, гораздо более малочисленную, долго не выдерживал, а перспектива общаться с толпой абсолютно незнакомых дядек и тетек, к которым он должен питать родственные чувства, его абсолютно не вдохновляла. — А можно как-нибудь… ну, потом… сказать им, что я всё еще плохо себя чувствую…
— Боюсь, милорд, что они в любом случае узнают, что вы уже на ногах и было бы невежливо… — Тон Барры стал совсем уж несчастным и просительным, что плохо вязалось с бравым «чапаевским» обликом.
Однако, лепетанье Барры было прервано злым шепотом Таэр:
— Ваши отношения с родней, милорд, всегда были далеки от идеала. И это еще мягко сказано! И вы, конечно, можете прямо сейчас всех выгнать взашей, но я хотела бы напомнить, что скоро состоится рассмотрение вопроса о вашей дееспособности. И создавать лишние трудности было бы недальновидно… милорд.
«Снова вы, и снова милорд, похоже, обиделась из-за баронессы», — со вздохом решил Алекс и сказал Барре, чтобы тот занялся всем необходимым для организации общения с родней. Мажордом откланялся и, обрадованный согласием лорда, быстро зашагал прочь, на ходу отдавая какие-то указания в коммуникатор.
— Интересный был агрегат… серебристый такой… и что, быстро летает? — Алекс попытался сменить тему, избегая встречаться взглядом с Таэр.
— Данная модель может развивать предельную скорость в 650 субмер, милорд. — В слово «милорд» Таэр умудрилась вложить такую глубину интонаций и чувств, что Алекс даже поежился.
— Слушай, Таэр, давай ты не будешь начинать снова всё это с «милордами»? Признаю, я был не прав. Приглашать баронессу погостить — это была не лучшая идея. Но ничего не мог с собой поделать, красивые девушки — моя слабость, — развел руками Алекс с максимально извиняющимся выражением лица.
— Но ты ведь сам её подозревал, разве можно так глупо…
— Да, глупо, — он прервал начавшую распаляться девушку. — Да, подозревал и сейчас подозреваю. В общем, это была ошибка, я её понимаю. Что теперь шуметь и дуться? Давай, лучше попробуем как-то исправить ситуацию.
Таэр, которая напоминала закипающий чайник, казалось вот-вот разразиться гневной тирадой в ответ, но потом, должно быть поняв бессмысленность этого мероприятия, выдохнула и махнула рукой как бы говоря, «что возьмешь с дурака».
Алекса такой взгляд на вещи более чем устраивал и для развития успеха он постарался переключить своего специалиста по безопасности на иные проблемы:
— Ну, так что у нас с юристами? Неужели своих нет?
— Обычно, при возникновении каких-либо юридических сложностей ваша семья обращалась в ретейнерскую службу дома Файрон.
— И почему бы нам снова туда не обратиться? — Алекс понял, что со стандартными вариантами явно какая-то засада, но всегда стоит знать, в чем именно заключается проблема.
— Потому что, — девушка устало вздохнула. — Мы не можем быть уверенны в их непредвзятости — они, в конце концов, состоят на службе у Дома, а не у вашей семьи. И какой-нибудь недоброжелатель, обладающий соответствующим положением, может надавить на них.
— А недоброжелателей с положением у меня, я так понял, до фига, да?
— Хватает, — честно призналась Таэр. — Твоя репутация, поведение… В общем, очень многие из старого дворянства и гвардии тебя не любят.
— Это поэтому хмырь, что приехал за баронессой, смотрел на меня, как Ленин на буржуазию…? — Увидев удивленно поднявшиеся брови девушки, Алекс поспешил пояснить. — В смысле, очень недружелюбно…
А сам думал про себя: «Такими темпами, парень, если не засудят сейчас, то собственная же «безопасность» сдаст, потому как палишся ты без передышки.»
— Гвардейцы, особенно офицеры, особенно те, что относятся к «клинкам чести», вас вообще уже даже не ненавидят, а презирают. — В усталом голосе специалиста по безопасности, прорезалось злорадство. Врожденная вредность натуры давала о себе знать. — Даже эти, что служат на Копейре, хотя назвать это сборище гвардией…
Таэр спохватилась, поняв, что, возможно, сказала лишнего и поспешила сменить тему:
— Может, лучше зайдем в замок?
Алекс пожал плечами и сделал приглашающий жест в сторону дверей, ему было все равно, где разговаривать, главное — не дать специалистке по безопаности соскочить с темы, раз уж тут столько всего интересного всплыло:
— Сборище? Похоже, презрение гвардейцев распространяется не только на меня, да, Таэр?
Девушка выгнула бровь и ответила взглядом, в котором читалось: «И это все? Мог бы придумать что-нибудь получше!»
— Нет, меня они не презирают, мне они сочувствуют: я же не виновата, что у меня такой… лорд, — С улыбкой развела руками Таэр. — И они понимают, что вопреки вашим действиям, я делаю все для сохранения репутации Дома.
— То есть это сборище поддерживает тебя и относится к тебе весьма положительно? — Ухмыльнулся Алекс, пропуская девушку первой в двери.
— Нет, меня поддерживает гвардия, а как ко мне относится «сборище», меня абсолютно не волнует. — Она гордо вскинула голову и перешла на быстрый шаг, собираясь прервать разговор. Но не прошло — Алекс практически бежал рядом и продолжал вести непринужденную беседу-допрос:
— И в чем же отличие «гвардии» от «сборища»? Только тот факт, что сборище служит на Копейре? А в остальных местах, значит, исключительно благородные гвардейцы? Дискриминация по месту службы какая-то!
— Нет, отличие не только в месте службы, просто… — Таэр резко остановилась и быстро заговорила. — Конкурс в гвардию огромный, его проходят только шестнадцать процентов мужчин и два процента женщин. Понимаешь? Люди из кожи вон лезут, чтобы туда попасть. Но любая малолетняя суч… дочь благородного семейства, изъявившая желание поиграть в солдатиков и поносить красивую форму, зачисляется в Гвардию. Вне конкурса! Вне зависимости от способностей! Потому что такова традиция!
— И повышения они тоже получают быстрее? Чем и вызывают бурную «любовь» менее знатных сослуживцев? — Хитро сощурившись, уточнил Алекс.
— Все дворяне после окончания курса обучения получают, как минимум, звание суб-лейтенанта гвардии. Но дело не в званиях. — Таэр прислонилась к перилам широкой плавно изгибающейся лестницы, по которой они в тот момент подымались, и пустилась в пространные объяснения. — По ряду причин дом Файрон очень заинтересован в том, чтобы его гвардия была боеспособной и подготовленной. А этого очень сложно добиться в таких условиях. Если любой, пусть даже абсолютный идиот, но, к примеру, граф, становится офицером гвардии, много такая гвардия не навоюет. Поэтому гвардия по сути разделена на две части. Одна часть состоит из людей, которые доказали свое право называться гвардейцем, — При этом специалистка по безопасности нескромно ткнула себя большим пальцем в грудь. — Они-то и занимаются настоящей службой. А другая часть состоит из отпрысков благородных семейств, которым нельзя отказать в поступлении, а наложения взыскания вызовет политический скандал. Их собирают в отдельные подразделения и направляют в такие места, где никогда всерьез не стреляют, а их удручающая некомпетентность и полное отсутствие дисциплины не поставит под удар действительно важные дела.
Таэр отлепилась от перил и зашагала дальше, активно жестикулируя:
— Например, представительство на Копейре. Где благородные остолопы могут сколько угодно носить красивую форму, шататься по светским раутам, грозно хмурить бровки и хвататься за шпагу, когда им кажется что кто-то оскорбил их достоинство или достоинство их Дома. Ну и, конечно, тыкать друг в друга этими шпажками на дуэлях. Ведь благородные остолопы встречаются не только в гвардии дома Файрон, но и в других Домах. И этим Домам тоже нужно их куда-то девать. В итоге толпа свежеиспеченных благородных офицеров гвардии из различных Домов занимаются тем, что пьянствует, шляется по бабам и устраивает дуэли. При этом искренне считая, что они и есть соль земли вообще и гвардии в частности.
Когда девушка выговорилась, Алекс, скромно молчавший в течение всего её монолога, не удержался от ехидного комментария:
— Я вот только одного не понял, а почему тебя это так трогает? Как я понял, вам они не мешают, вы им — тоже. Все довольны. А ты, того и гляди, сейчас лопнешь. Может, просто завидно?
Таэр тяжело вздохнула и тихо сказала, глядя в сторону:
— Нет, но я два месяца прослужила в представительстве на Копейре.
Алекс хмыкнул и вошел в дверь, которую открыла девушка. Он решил не развивать тему дальше, боясь, что специалистка снова надуется и перестанет идти на контакт.
Как оказалось, дверь вела в рабочий кабинет лорда Кассарда.
«Судя по девственной чистоте стола, лорд Кассард не увлекался делами, хотя, кто его их знает, может всё настолько компьютеризировано, что на бумаге уже лет пятьсот как не пишут.» Алекс по хозяйски плюхнулся в огромное кресло с высокой спинкой, что стояло за столом, и вопросительно посмотрел на Таэр, устроившуюся в кресле напротив:
— Ну, и что делать будем?
Девушка в ответ пожала плечами:
— Я буду искать хорошего юриста, а ты можешь в кои-то веки ответить на почту. — Она на мгновение замолчала, задумавшись. — Ну, или хотя бы просто её прочесть.
Она включила терминал, который, как оказалось, скрывался в столешнице, и попросила принести почту, после чего откинулась в кресле:
— Кластер! Список юристов, рекомендованных Дворянским Союзом!
Перед Таэр возник светящийся и немного мерцающий экран, по которому побежали строчки и фотографии. Периодически она просила остановиться на какой-либо позиции и запрашивала более подробные данные.
Алекс, не желая отвлекать специалистку от дела, тихо бездельничал, покачиваясь в кресле. Но вскоре праздность была прервана из-за появившегося дроида. Загадочный агрегат, напоминающий средневекового рыцаря в доспехах цвета «алый металлик», с тихим жужжанием промаршировал к столу и водрузил перед Алексом большой поднос, заполненный длинными неглубокими коробочками. В коробочках были аккуратно уложены разноцветные конверты.
— Ваша почта за последние три дня, милорд, — с поклоном продребезжал «электронным» голосом дроид.
Конвертов было точно больше ста. «По тридцать писем в день, что ли? Если всем отвечать, придется с утра до вечера эпистолярным жанром заниматься!»
— И что, все это нужно прочесть и всем ответить? — со вздохом задал риторический вопрос Алекс
Таэр, поглощенная изучением списка, только молча пожала плечами, а дроид вновь поклонился и продребезжал:
— Обычно, милорд, разбором корреспонденции и ответами на неё занимаюсь я или ваш секретариат, в зависимости от того, куда пришло письмо.
— Это вы молодцы, — пробубнил Алекс.
И с любопытством (всегда приятно читать чужие письма, даже если формально они все-таки твои) стал вскрывать конверты:
«С глубоким прискорбием узнал о случившемся с Вами несчастии… примите мои наиглубочайшие соболезнования и пожелания скорейшего выздоровления. Агип Теролор, исполнительный директор корпорации Тасида. Тэ-э-эк-с, интересно, что это за дядька, который так о моем здоровье печется? «
Алекс откинул прочитанное письмо в сторону и распечатал следующий конверт:
«Со скорбью и тревогой мы приняли известие… желаем Вам наискорейшего выздоровления. Ассоциация промышленников Кассарда. Жуть, целая ассоциация имени меня, я там у них, наверно, почетным председателем являюсь».
Письмо полетело в сторону. Текст следующего письма не стал неожиданностью:
«Потрясен ужасным известием… желаю Вам скорейшего выздоровления. Глава совета Директоров ЛатиПро».
Алекс вскрыл еще пару писем. Содержание было удручающе однообразно, будто их писал один человек.
«Ну, еще бы», — подумал Алекс. — «Весь из себя такой директор кидает своей секретарше: «Милочка, пошлите лорду Кассарду мои соболезнования и пожелания выздоровления!» Та дает команду дроиду, дроид пишет письма, письма приходят сюда, их тут читают такие же дроиды и отвечают. В итоге: увлекательнейшая переписка дроидов с дроидами. Здорово!»
Алекс вскрывал остальные конверты уже не читая письма, а смотря сразу на подписи:
«Так… от представительской ассамблеи Истали, от совета директоров Арабунда, от директора Первого Банка Взаимопомощи, от ГорнКосКора — мля, что это вообще такое? — от Арлит Оптикс…»
Всего набиралось штук шестьдесят различных компаний и пара десятков различных парламентских групп, фракций, сенаторов, депутатов и прочего люда, и еще пара десятков писем от всяких графов, баронов, лордов и леди.
— Кто все эти люди? — высказал беспокоившую его мысль Алекс.
— Те, кого положение обязывает слать тебе всякие пожелания, — пожала плечами Таэр и снова уткнулась в список юристов.
— И почему, например, директора компании «Арабунд», некоего Гериба Варима, положение обязывает меня поздравлять?
— Понятия не имею! — отмахнулась специалистка по безопасности.
— Милорд, семье Кассардов принадлежит блокирующий пакет в 30 % акций компании Арабунд, — продребезжал над ухом дроид.
— Да? — вскинул брови Алекс. — Это уже интересно, а вот ГорнКосКор — тоже принадлежит? Что это вообще такое?
— Горнодобывающая Корпорация вольных Космиков принадлежит семье Кассардов целиком.
— А, щас, где-то тут было, — Алекс порылся в ворохе вскрытых конвертов и писем. — Во! «Фармацевтический союз ЧиВато». Тоже мне принадлежит?
В голосе у дроида появились извиняющиеся нотки (или показалось?):
— К сожалению, милорд, я не обладаю информацией об этой компании. Если вы хотите, я могу связаться с секретариатом, там есть информация по всем активам семьи Кассардов.
— Нет, — «милорд» откинулся в кресле и стал задумчиво обгрызать ноготь. — Я сам с ними свяжусь, а ты лучше бери эти письма и пиши им всем ответ на тему того, как я им всем благодарен за их внимание.
Дроид поклонился, собрал письма обратно на поднос и с легким жужжанием и несомненным достоинством удалился.
«Так, получается, я тут владелец заводов, газет, пароходов — и ни шиша об этом не знаю!» — с одной стороны, конечно, Алексу было приятно оказаться владельцем всего этого, но, с другой стороны, мысль о том, что всем этим надо управлять и, желательно, со знанием дела — вызывала беспокойство.
— У меня тут, выясняется, толпа компаний во владении — и при этом нет своих юристов? — Алекс был искренне удивлен. С одной стороны: корпорации, блокирующие пакеты, советы директоров. И, с другой стороны: полное отсутствие собственных юристов. Как-то эти вещи не вязалось друг с другом. — «Да там же, по идее, и чихнуть нельзя без контракта, а, следовательно, и без юриста!»
— Ну, у компаний-то, конечно, есть, но это — их юристы, и у них могут быть свои мотивы. Да и вряд ли у них есть опыт работы с судом консулата. Не их уровень.
— Ну а кто, например, контракты с этими компаниями составлял, или что там вместо них? Готов спорить, там тонны макулатуры было.
Таэр оторвала глаза от списка и, скорчив недовольную гримасу, произнесла учительским тоном:
— Я говорила уже, что раньше по возникновении каких-либо юридических проблем, их решала ретейнерская служба дома Файрон, но в текущей ситуации нам к ним лучше не обращаться.
— Понял, понял, извини, что отвлекаю, но раз уж ты отвлеклась — не могла бы ты показать, как связаться с секретариатом? — Алекс показал глазами на терминал и с сожалением развел руками.
Таэр встала с кресла и, всем своим видом показывая раздражение, подошла, печатая шаг. Ткнула пальцем в кнопку на терминале, которая, как оказалось, была даже подписана «секретариат», после чего развернулась через левое плечо и промаршировала обратно к креслу, в которое тут же и плюхнулась, опять уткнувшись в списки.
«Милорду» осталось только снова развести руками, на этот раз уже с извиняющимся видом, мол, чего ж ты хочешь от беспамятного-то!
После действий Таэр над столом появился еще один голографический экран, на котором были изображена уже ставшей привычной геральдическая зверюга — грифон, встающий на дыбы. Заставка повисела секунды три и сменилась изображением светло красного дроида с желтыми величиной с пятак… глазами? камерами? сенсорами?
Дроид успел только вякнуть что-то вроде «Ваша светлость, такая честь, чем я…», как картинка мигнула и вместо дроида появился круглолицый мужчина в возрасте «точно за сорок» с живыми и подвижными карими глазами. Его каштановые с сединой волосы были поедены легкими залысинами, белая ливрея с красным растительным узором, напоминающий узор на ливрее мажордома, подчеркивала брюшко своего хозяина. Сам он выглядел весьма удивленным, если не сказать опешившим:
— Милорд, такая неожиданная честь для нас, чем я могу вам служить? — и должно быть заметив что-то в глазах Алекса, поспешил представиться:
— Рист Гиом, генеральный секретарь вашей светлости, — при этом генеральный секретарь попытался поклониться, но, поскольку он сидел, вышло продемонстрировать только легкий поклон головы.
— Генеральный секретарь, не могли бы вы предоставить мне отчет по моим доходам, а также подготовить список компаний, в которых я имею участие, — Алекс постарался придать своему голосу властные интонации, облегченно думая, что как-то он сумел удержаться и по инерции не ляпнуть «товарищ генеральный секретарь».
— Через несколько секунд будет готово, ваша светлость, — генеральный секретарь скосил глаза куда-то за экран и грозно насупил брови, должно быть поторапливая кого-то вне поля зрения камеры. — Между тем хочу заметить, милорд, что генеральный план неукоснительно выполняется, а перевыполнение плана в этом году составило двадцать четыре процента! На шесть процентов больше, чем в предыдущем!
Круглолицый дядька снова попытался поклониться, но живот и стол снова ему помешали.
В течение следующего десятка секунд «товарищ генеральный секретарь» ел начальство глазами с таким верноподданническим выражением лица, что начальству — должно быть с непривычки — стало слегка не по себе. Но, к счастью, вскоре под изображением Риста Гиома пробежала строчка «ведется передача данных» через несколько секунд сменившаяся на «передача данных завершена». И Алекс поспешил попрощаться с секретарем, выслушав на прощание заверения в готовности исполнить любое пожелание «вашей светлости». Отключив связь, «милорд» решился в очередной раз оторвать от списков свою специалистку по безопасности:
— Таэр, а как мне файлы посмотреть?
— Кого посмотреть? — на лице девушки, смотрящей на Алекса поверх голографического экрана, было написано искренне удивление.
— Ну, мне Гиом прислал отчеты по доходам и компаниям, как мне их посмотреть?
— А, данные! Придумаешь тоже… «файлы», — она снова уткнулась в экран, скрывшись за ним. — Просто скажи «открыть списки полученных данных». Кластер — он умнее большинства дроидов, он тебя отлично поймет, ну и прикажи «активировать систему помощи и справки», чтобы больше меня не дергать.
— Кстати, а что, интересно, генеральный секретарь так всполошился?
— Ну, ты на моей памяти впервые за два года с ними связался первым. Обычно они за тобой бегали и интересовались «не изволит ли ваша светлость ознакомиться с годовым отчетом», а ты их посылал. Пару раз даже матом. Впрочем и правильно, — Таэр выглянула из-за монитора и зло сощурилась. — Противный тип этот Рист.
— И кто за ними тогда следит? — удивленно поинтересовался Алекс.
— Они сами там как-то за собой следят, по крайней мере не безобразничают, — донеслось сквозь висящий в воздухе экран.
Алекс попытался представить, что он бы смог наворотить, минимум за два года полной бесконтрольности в очень большом, очевидно, хозяйстве, и зажмурился от нарисовавшейся картины:
«Размеры хищений не поддаются даже самому смелому воображению»
В порядочность людей, буквально сидящих на чужих деньгах, он отчего-то не верил. Вздохнув, лорд принялся общаться с терминалом в надежде почитать-таки отчеты.
Выполнив инструкции специалистки, Алекс был вознагражден мелодичным перезвоном, после которого приятный женский голос сообщил:
— Вас приветствует кластер «Заря-Элита», система справки и помощи активирована.
— Ну что ж, звучит обнадеживающе. Ну-ка, «Заря», покажи мне данные по доходам, — как только Алекс это произнес, перед ним возник светящийся экран, который стал заполняться таблицами.
«М-да-а, вот оно, полное доминирование голосового интерфейса. О мышке тут просто не знают, а клавиатура, по словам «кластера», применяется только в профессиональных моделях»
Алекс тяжко вздохнул — просматривать текст, каждый раз командуя «Открыть следующую страницу!» было неудобно. То же самое можно было делать взмахом руки. Но и это было «не фонтан» — рука была постоянно на весу и спустя полчаса копания в данных порядком устала.
По всему выходило, что семья Кассардов владела или имела долю в десятках тысяч компаний различной размерности. Размер доступных операционных средств лорда Аллесандро составлял пятьдесят шесть миллиардов данариев при чистой прибыли почти миллиард в год. Сколько уперли бдительные секретари и «товарищи на местах», оставалось только догадываться. Реальные размеры активов установить было проблематично, так как большая часть средств находилась в виде недвижимости и долей в компаниях.
Алекс сидел, откинувшись в кресле, пялясь в одну точку на потолке, пришибленный получающейся суммой — пятьдесят шесть миллиардов! Миллиард — это же девять нулей, да? Цифра «пятьдесят шесть» и девять нулей… М-да-а…
«Не удивительно, что меня тут чуть не отравили на фиг — с таким количеством денег вообще долго не живут. Хотя вот Билли Гейтс вполне себе здравствует и без телохранителей ходит»
Цифра, светившаяся на экране, заставляла новоиспеченного лорда чувствовать себя неуютно. Нет, он, как и большинство людей, частенько мечтал стать миллиардером. Но вот о возможных интригах, прилагавшихся к такому количеству денег, да еще и в совершенно незнакомой среде, естественно, не задумывался. Как и большинство мечтающего народа. А теперь вот сподобился… Сейчас вид огромной цифры с девятью нулями никаких положительных чувств в нём не вызывал. Из транса его вывел хрипловатый голос, раздавшийся над ухом — Алекс даже непроизвольно вздрогнул:
— Милорд, всё готово для ужина, ваши родственники и гости уже собираются в главной трапезной замка, — рядом, склонившись в легком поклоне, стоял Барра, неизвестно как очутившийся в кабинете.
— А, ну да, конечно, идем! Таэр, ты с нами? — пробормотал вышедший из оцепенения Алекс.
Девушка в ответ пожала плечами, выключила монитор и быстрыми шагами нагнала успевших выйти мужчин.
Пока они шли по бесконечным анфиладам залов и коридоров, перемежающихся воздушными мостиками, Алексу пришла в голову мысль, что может быть эти 56 миллиардов — не так уж и много. Он ведь понятия не имеет о покупательской способности этих «данариев». Может батон хлеба стоит тысяч пять?
— Таэр, у тебя зарплата сколько? — с невинным видом задал вопрос «милорд».
— Сорок пять тысяч данариев в год. Хочешь сократить мне жалование за вредность? — ухмыльнулась специалистка. — Ничего не выйдет у меня пятнадцатилетний контракт с фиксированной суммой и обязательным условием выплаты за весь срок контракта в случае его досрочного расторжения с твоей стороны. Между прочим, ты сам на этом настоял.
— А может увеличить хочу за вредность, и молоко давать за неё же, — ухмыльнулся ей в ответ Алекс. — А теперь вот подумал, что покушение на меня таки было и — ты права — увеличивать вроде как и не за что… А у тебя, Барра?
— Двадцать пять тысяч данариев в год и стипендия на обучение сына — восемь тысяч данариев ежегодно — предоставленная вами, милорд.
«Это тоже ни о чем не говорит, они оба могут быть как нетипично высоко оплачиваемыми, так и наоборот.»
Алекс напряг свои экономические познания, которые в свое время вылились в целый диплом, и вспомнил про «индекс Гамбургера»: «Ну, макдональдсов-то тут явно нет, но какое-то представление составить можно. Попробуем…»
— А сколько стоит перекусить на двоих в средней забегаловке, куда ходят обычные люди, не обремененные избытком денег?
— Зависит от аппетита, — Таэр с интересом посмотрела: мол, зачем это тебе, а? — Наверно, кредов двадцать — двадцать пять.
— А сколько в креде данариев? Или наоборот? — продолжал интересоваться Алекс.
— В одном данарии десять кредов, а в одном креде десять долей, — ласковым голосом медленно проговорила девушка. Окончание «понял, малыш?» так и напрашивалось.
«Тебя бы к нам закинуло в какого-нибудь олигарха, я б на тебя посмотрел всю такую бравую», — пробурчал мысленно лорд.
— А флаер сколько стоит, ну такой не особо роскошный, в средней комплектации?
Но дальнейшего погружения в дебри сравнительной экономики не получилось и ответить Таэр не успела — они пришли в главную трапезную.
* * *
Огромный зал, метров сто длинной, с потолками какой-то вовсе уж неприличной высоты. Стены были затянуты чем-то вроде золотистого шелка, покрытого замысловатой серебристой вышивкой. Высокие окна почти полностью закрыты алыми портьерами, а вдоль стен свисают гобелены. Потолки расписаны очередной батальной сценой: на фоне звездного неба какие-то звездолеты крошат друг друга почем зря. В центре зала находился гигантский стол, заставленный различными блюдами, за ним в высоких массивных креслах сидели люди, вернее даже толпа людей — больше сорока, это точно.
«Родственнички собрались», — без всякого энтузиазма подумал Алекс, усаживаясь во главе стола, по левую руку от него села Таэр, справа кресло пустовало. Барра остался где-то за спиной, раздавая указания слугам и дроидам, которых суетилось вокруг точно больше десятка.
Родня выжидательно уставилась на лорда Кассарда. Тот тяжко вздохнул — про себя, само собой — взял бокал, оперативно наполненный Баррой, и, собрав всю свою политичность в кулак, разразился пространной речью. Минут где-то на пятнадцать:
«Благодарю вас за поддержку в трудный для меня час… надеюсь что и в дальнейшем… вы — самые близкие для меня люди… следующая наша встреча будет связана…»
Про себя же Алекс с удовольствием думал: «Можем ведь, когда захотим! Таким канцеляритом иногда выражаюсь, что родись я пораньше — быть бы мне комсомольским вожаком!»
Родня разразилась одобрительными возгласами и началась бесконечно долгая серия ответных тостов и пожеланий. Алекс с приклеившейся на лице благостной улыбкой благодарил родню за внимание и заботу, поднимал бокалы, но практически ничего не ел и не пил. После ознакомления с цифрами у него временно обострилась паранойя, и поэтому есть в присутствии такой толпы заинтересованных лиц он опасался. Хотя и сам понимал, что это глупость, если захотят травануть — и самого маленького глоточка хватит.
Часа через полтора обстановка сделалась менее напряженной, родня, ощутимо употребив во время ответных речей, активно общалась сама с собой, Алекс шепотом пытал Таэр насчет цен на потребительские товары, та (от нечего делать) отвечала.
«Получается, имперский кред чуть дешевле доллара, значит один данарий стоит примерно восемь баксов. Стало быть, у меня четыреста с мелочью миллиардов долларов золотовалютных резервов. Стабфонд», — он усмехнулся такой мысли и машинально отпил из бокала.
И только тут заметил, что в кресле справа, бывшем до этого пустым, сидит и улыбается, глядя на Алекса, импозантный старикан лет семидесяти. Волевое лицо, испещренное глубокими морщинами, подвижные серые глаза, сверкающие из-под кустистых бровей. На голове красовался небольшой алый тюрбан, украшенный по центру крупной брошью с большим прозрачным камнем, в котором играли радужные переливы. Через плечо — перекинута длинная седая коса, к концу которой прикреплено какое-то замысловатое украшение… из золота, похоже. Сам же он был одет в темные брюки и бордовую тунику, поверх которой было некое подобие темно фиолетового халата без рукавов, украшенного золотым шитьем. Лицо старика показалось смутно знакомым: «Точно, именно он лил мне в рот какую-то гадость, Таэр сказала, что это было противоядие, которое спасло мне жизнь».
— Барон Куифи? — максимально вежливо поинтересовался Алекс.
Старик громко расхохотался и хлопнул Алекса по плечу:
— А мне этот горе-лекарь сказал, что ты всё забыл, малыш! Правильно, я всегда считал, что этим засранцам верить нельзя!
— Я действительно почти всё забыл. Так… только смутные обрывки воспоминаний.
— Я вот думаю, может оно и к лучшему? — хитро подмигнул барон. — Вот с родней даже встретился. И — без ругани. Кто б мне раньше рассказал про такое — не поверил бы!
— Это Таэр с Баррой настояли. Для улучшения образа в связи с приближающимся делом в суде консулата, — скромно прокомментировал Алекс.
— Вот! Еще и умных людей слушаться начал, а скоро, глядь, чем тени не шутят, пьянствовать и шляться в непотребном виде прекратишь! — продолжал балагурить барон.
— Да, я что-то и в самом деле положительных чувств к алкоголю не питаю.
— Ты? — искренне удивился Куифи, ловким движением выхватил бокал из рук Алекса и отпил, после чего вид принял вовсе ошалелый и демонстративно схватился за сердце. — Пожалей старика, обзови старым пердуном, что ли, а то помру сейчас от счастья. До чего яд полезный-то оказался! И где они раньше были!